# Воспоминания во время дождя

Александр Геннадиевич Надыктов

Воспоминания во время дождя.


Когда летом в воздухе пахнет дождём, то хочется, чтобы он быстрее начался. И не столь важно, будет ли он совсем короткий, поднимет только пыль с дороги или же превратится в проливной. В этот момент, идя по улицам, в голове возникает ворох мыслей, воспоминаний, которые тут же исчезают; никого не хочется видеть, даже бывших "друзей". Нет, хотелось бы увидеть двух-трёх очень близких человее, с кем совсем не обязательно делиться какими-то новостями, а просто сесть рядом на скамейке, не боясь первых капель дождя, и смотреть в глаза, в которых можно многое почувствовать. Ну, а если дождь усилится, нырнуть в знакомый подвальчик, где можно выпить стаканчик чая, кофе, пива, рюмку водки, что угодно твоя душа желает. А когда притихнет дождь, выйти из магазинчика, за углом которого находится небольшой почтамт, может быть, самый уютный в мире, где можно отстраниться от всех тревог, беспокойств, надеясь, что он вечно будет находиться на этом месте. Жаль только, что тебя там вечно не будет. Пройдя выше этого памятного почтамта, повернув налево, откроется взору тихий, милый пруд, где днём мало посетителей. Вспоминается при этом невероятно чудесный Пруд в Тусоне. Каждый из них хорош: рядом с ними душа отдыхает.

Эх, попасть бы снова в тихий, чистый, малолюдный, прекрасный Тусон. Посетить бы в нём католические и протестантские храмы, прибежать бы к замечательному Пруду, увидеть бы заново рядом с ним белокурую американку Suzanne, с англо-ирландскими корнями её богатой родословной, побывать с ней на богослужении в белом-белом протестанском храме, который она часто посещает, побывать у сагуаро, где Suzanne развеяла из урны пепел праха её славных родителей, поклониться им, как и своим родителям, сыграть бы в эти минуты блюз на губной гармошке, но..., время сейчас тяжёлое, дьявольское..., о котором и говорить-то не хочется. Ушла из жизни и лучшая подруга американки Suzanne, жившая совсем рядом с ней. Теперь, как сказала мне Suzanne, я стал для неё лучшим другом, хотя, по её признанию, кроме ушедшей из жизни подруги, больше не было друзей. Приятно, конечно, слышать, что ты стал лучшим другом. Но лучше было бы было, чтобы её подруга жила ещё долгие и долгие годы. Но, опять-таки но, всегда оно мешает. Увидимся ли мы когда-нибудь? Трудно ответить. Может быть, в другой, новой жизни встретимся, и с Ингрид, и с Suzanne, всё может быть.

Хочется, чтобы вновь запахло дождём, чтобы он быстрее начался, смыл грустные минуты в жизни, чтобы скрыться от озорного дождя в маленькой русской церквушке, вспоминая... Почему так много многоточий? Да потому что обо всём не расскажешь, тем более, что не одной, а о многих жизнях. У каждой из них свои многоточия, в них столько сокровенного, трепетного, волнующего и даже непонятного.

Ночью смотреть из окна на моросящий дождь тоже приятно, интересно наблюдать за его переплетающимися струйками, вспоминая при этом маленькое окошко в домике, где прошла далёкая жизнь со всеми её детскими радостями, вспоминая новый университетский корпус с огромными окнами, за которыми в утренние часы шёл проливной дождь, не заметив при этом подошедшую польскую красивую студентку с филфака, чтобы прикурить сигарету, хотя, вне всяких сомнений, в её изящной сумочке лежала зажигалка. Дождь наводит на далёкие воспоминания. В прекрасном романе "Rayuela" много уделяется дождю, зонту, перечитывая который, вспоминается, в который раз, незабываемая, нет, не Мага, а Ингрид... Да, и снова многоточия. О, сколько же много можно было бы о ней поведать, как и о Suzanne, семейно-религиозная воспитанность которой составляют устои нравственности и философии, привитые её родителями. Но не тот формат, не тот, или же не те способности, чтобы обо всём этом написать. Приходится делать лишь зарисовки, давая возможность кому-то самому раскручивать, при желании, возможные сценарии. Хотя, пожалуй, всё же и самому хватило бы способностей написать полную историю - The Story of Suzanne. Для этого, к сожалению, существует возрастные границы. Будем же довольствоваться реальными возможностями: блюз на губной гармошке, несмотря на многоточия, выраженный тональными паузами, может тоже звучать пронзительно, как и кратковременный дождь, размеренно стучащий своими пальчиками по карнизу окна, по кленовым листьям, тихо приветствуя и не уступая иному большому музыкальному произведению. Как ни странно, хотя на некоторое время приятно быть наедине с дождём. Кажется, что и он ценит такое желание. Ингрид и Suzanne тоже нравился дождь. Чтобы это понять, стоит увидеть радостные глаза Ингрид, танцующую под дождём ирландский танец или же удивительно чистые глаза Suzanne, сидящей у себя в комнате и смотрящей в открытое окно на склонившиеся бутоны белых роз под тяжестью только что прошедшего дождя, бриллиантовые капельки которого сверкают, переливаются на их нежных лепестках под появившимися солнечным лучами. Мда... С появлением дождя всегда, или почти всегда, возникают те или иные воспоминания. А воспоминания, как писал Júlio Cortázar в романе "Rayuela", это язык чувств.