# Биваки и их обитатели4. Карьеры

Я Наталья

Карьеры 28.05.2026


Годовщина смерти Севы


Был конец августа. Начиналась золотая осень. Мы с мужем любили это время года. Вышла из электрички и пошла лесом к нашей стоянке. Озиралась, не встречу ли нашего с Севой любимого пса. У него был хозяин, владелец дачи, и на ошейнике на металлическом брелоке был указан номер его телефона. Но пёс добился, чтобы его отпускали погулять по лесу и на станцию забегал.


Всё тихо было вокруг, только шорох листьев под ногами. А в прошлый раз, в феврале, он проводил меня до стоянки и подставил спину, когда я упала. Без него на стоянке было невыносимо грустно. Подумалось - а, может, Лёня Порохов( см. Биваки. Хрупанёво) ещё на биваке в Карьерах? Он там почти всё лето проводит. Позвонила. Да! Они там вдвоём с Ниной(см. Биваки. Хрупанёво)! Позвали к себе.


Сразу потеплело на душе. Горькое наслаждение испытала я, покидая стоянку. Когда ещё приду. Поезда среди дня не ходили. Поэтому пошла на заправочную станцию. Там женщина с собакой согласилась меня подвезти, ей было по дороге.


Сияло солнце, собака радовалась мне, как родной. Женщина рассказывала удивительную счастливую историю своих преодолений. Но это другая история. Казалось, всё происходит по заранее кем-то составленному плану. Домчались. Купила бутылку, чтобы помянуть. Добралась до бивака. Было так хорошо, что даже не понятно, как я могла радоваться, когда муж умер. Мы сели за стол, выпили и закусили.


Несколько осложняло существование то, что мне надо было завтра встретиться на даче с подругой, чтобы тоже помянуть Севу. Дача была на соседней станции. У меня с собой не было палатки, спальника и коврика. Ночевать надо было ехать в Москву, а потом снова сюда. Лёня предложил мне ночевать в его палатке. Спальника нет, но есть кое-какие тёплые вещи, а Нина дала шерстяные носки. Уговорили. Искупались. Мой любимый дубок, неудачно выросший на тропе, был на месте, а я опасалась за него, потому что склон крутой и все неслись мимо него к воде.


Нина взяла с собой кота Базю, незаурядного во всех отношениях. Внешность-то обыкновенная, но он сам шёл в переноску, когда Нина предупреждала его, что утром они уезжают. А шёл он из леса, где всю ночь гулял с какой-то местной кошечкой.


Ночь была тёплая. Примерно в полночь Базя заорал в глубине леса. Пришло время дуэли. Мы с Лёней выскочили из палатки и поддерживали его криками. Нина вышла из палатки: Что вы орёте? Даже глуховатый Лёня слышал.


Утром кот пришёл очень довольный, понимая, как он нам нужен. Он ещё и птичками, бандит, перекусил, и мышками. Мы тоже позавтракали, засунули Базю в переноску - разлучили с милашкой, и пошли на станцию. Она в Москву, а я к подруге. Так мы помянули мужа в годовщину его смерти.


С Севой и без него. Лёня Супонинский. Бодлер и свечи.


"Нам никто не нужен", - говорил, бывало, Сева, когда мы сидели у костра. Так оно и было. Но всё-таки иногда он ходил к другим кострам, может быть просто для того, чтобы экономить дрова.


Однажды мы в дождь встали на ночь просто там, где она нас застала, среди кустов и высокой травы


Пока ставили палатку, в сумерках, из леса появился человек лет 60-ти. Приветливый, кругленький, с голосом Карлсона, который живёт на крыше. Предложил перебираться к ним. У них костёр, тент над столом, можно посушиться, выпить чаю и поставить палатку там, где нет высокой травы.


Мы его не знали. Вежливо поблагодарили и ушли в палатку. Костра не разводили. Съели по пачке печенья, выпили воды и залезли в спальные мешки. Так мы впервые познакомились с довольно яркой личностью - Леонидом Супонинским. У него другая фамилия, мы в шутку его так назвали по ближайшему селу.


Назавтра, солнечным утром мы пришли к их костру. Над столом всё ещё был большой тент. Выпили чаю, поговорили. Оказался туристом, интересным человеком. Ходил с руководителем походов выходного дня от клуба туристов Туриным. Покупал журнал "Загадки истории". Они лежали под столом, укутанные от дождя. Их можно было взять домой.


Кто же он такой? Невысокий шарообразный брюнет с коротенькими неустойчивыми ножками. Потёртая одежда с пришитыми самодельными карманами. Продуманная и удобная. Красивое татарское лицо - его отец был калмыком. Считает себя русским. "За мной девчонки бегали". Любит вкусно приготовить и покушать, угостить. Уютный. Дамский угодник. Похож на Пиквика. Да знаю я, что Пиквик не калмык, но Лёня похож и на него тоже. Окончил архивный институт.


В 90-ые торговал на рынке, познакомился с торговкой-беженкой и сдавал ей комнату. Она тоже имела образование, но обстоятельства вынудили торговать. Потом вышел какой-то закон, по которому ей надо было уехать обратно на Украину, и он на ней женился. Она привезла в его квартиру детей и внуков. Работает учительницей.


Отец Лёни какое-то время служил под Магаданом в войсках, охранявших лагеря, но когда-то работал в Кремле и видел Сталина. Мать с первых дней войны ушла на фронт. Вернулась с наградами и ранениями. Гриша Голованов (см. Биваки. Хрупанёво) утверждает, что в 90-ые Лёня "присел".


Лёня купался в одном из карьеров, называемых Мичиган. Это Лёня назвал. Одетым переплывал залив, чтобы в мокром вернуться в лагерь, прямо в кедах плавал. С 00-ых годов работал посыльным. Вокруг него всегда собирались люди.


Было хорошо сидеть в компании у костра, разглядывать лица. Он часто хмурился, но лицо его при этом приобретало не сердитое, а комичное выражение.


Когда Севы не стало, я иногда приходила с ночёвкой на место, где стояла наша с Севой палатка. Вместе с Лёней перекусывали, принимали тех, кто приходил на один день: Инну Рюрикову, иногда вместе с её мужем, и вдову Воронина.


Однажды Лёня рассказал, что с постоянными обитателями бивака что-то праздновал при свечах. Свечи в общем-то не нужны, если есть костёр, подумала я, и ошиблась.


Лёня почувствовал, что мне любопытно, как это при свечах. Мы как-то ужинали вдвоём. Он зажёг свечи и стал читать стихи Бодлера. Стихи при свечах - это совсем другое дело. Читал он проникновенно. Совсем стемнело. Августовские ночи тёмные.


Я забыла в палатке фонарик. Даже не подумала, как пойду к ней. Казалось, я ориентируюсь вблизи бивака прекрасно. Но не в темноте. Я не нащупала тропинку и уткнулась лбом в берёзу. Не могла сообразить, в какую. Вернулась к столу и попросила у Лёни фонарик. Он дал. Мне было особенно ценно, что он не приставал, хотя очевидно проявлял ко мне интерес.


Описание бивака


Тропинка к биваку от проезжей дороги, местами бугристой и глинистой, ведёт через лес к поляне. Лёня вспоминает, что раньше её пересекала тропа грибников, но сейчас они поляну обходят.


Кроме стола было много брёвен для сиденья, но народу с каждым годом становилось всё меньше и они пустовали. У костра неподалеку стояла большая кастрюля с прорезями. Лёня разводил там огонь. За пределами квадрата, обозначенного брёвнами, стояли палатки, а для Нины было отдельное лежбище из матраса. Она пользовалась им, когда приходила без ночёвки. Матрас был сделан из автомобильного кресла.


К нашей с Севой палатке вела довольно длинная тропинка. Мы раньше стояли ближе, но приехал археолог и заявил, что это место его. За нашей палаткой начинались кусты, и был остаток заросшей тропы к дороге, по которой от карьера можно было пройти за грибами, а можно было добраться до другой ветки железной дороги. Рядом с нашей палаткой было немного земляники. По ночам около неё крутился ёж.


Недалеко от костра были Лёнины схроны: палатки, консервы и только он знает что. Их иногда чистили заинтересованные лица.


В какой-то момент мужчины, привыкшие к редкому посещению женщин, стали в жару ходить голыми. Надо отдать должное, у Чуба и археолога были прекрасные фигуры, Чулков просто был худ, а Лёня никогда не ходил раздетым.


Увидев это, я скрылась в палатке и отказалась выходить даже на ужин. Сева долго звал меня, и когда я всё-таки вышла, то увидела, что он соорудил стол, сиденья и навес на случай дождя, чтобы сидеть спиной к остальному обществу. И это было за два месяца до его смерти!


Стол потом разобрали на дрова, осталась направляющая для навеса и поперечина, на которой мы сидели. Перила на месте купанья тоже пропали.


Тропа, по которой мы подходили от карьеров к биваку и по которой ходили купаться, была летом по краям усыпана ятрышником и любкой двулистной, лисички попадались.


Описание окрестностей, пейзажи.


Вдоль высокого берега карьера - Сева называл его Байкальским берегом, - можно было дойти до стоянки тимирязевцев. Они там сначала изучали слои почвы на обрыве, а потом породнились с этим местом и тремя поколениями посещают его в праздники. Стоянка их без травы, вытоптанная, среди вековых сосен, тот же квадрат брёвен для сиденья, но тут процесс обратный: публика прибывает и не умещается в квадрате, расширяясь по окрестному лесу. Спуск к воде у них круче, чем у нас, но вид в начале спуска - дух захватывает...


Лёня по утрам ходит купаться на противоположный берег Мичигана. Там оборудован вход в воду, есть лавка, но купающихся больше - из посёлка приходят. Местные дамы в восторге от галантности Лёни. Одна из них даже время от времени посещает его на нашей стоянке.


А однажды к нам на стоянку пришла женщина в отдельном купальнике, невзирая на комаров, и начала требовать, чтобы мы сообщили, где Лёня. Она не поверила, что мы не знаем, где он, и пошла проверять в ближайшую палатку. Археолог Володя остановил её, предупредив, что это его палатка и Лёни там нет. Дама разочарованно удалилась.


Купанье


Самое лучшее в этой стоянке - место для купанья. Мы там с Севой загорали. Меня ждала палка промерять глубину, потому что там довольно близко к берегу уже было глубоко, а я так и не научилась плавать. Когда у него не так болела нога, он всегда был готов, если я в воде, вскочить и спасти, но с годами нога болела всё сильнее. Было понятно, что спасти меня он не успеет, хотя плавал он по-прежнему хорошо. Вот для этого была палка.


Однажды я увидела в воде тонущую муху. Такого утопающего я спасти могла, и спасла. Посадила на перила и начала сушить своим дыханием. С воды интересовались, что я делаю. И не только с воды. Когда я муху просушила и опустила на землю, из-за ёлки выскочил огромный муравей и только я их обоих и видела.


Нина в то время уже неважно себя чувствовала, но плавала великолепно. Она работала в МЭИ, где я училась, и ездила от МЭИ в Алушту, где опытный тренер её и научил. Когда она проходила мимо меня, я обратила внимание на то, что у неё ягодицы в складочку, гофрированные. Было интересно, почему, но спросить было неудобно. Она обещала научить меня плавать, но для этого надо было записаться в бассейн, а я брезглива. Нине же с каждым годом становилось всё хуже.


Сидим мы c Севой уединившись на бревне, у ног - чьё-то кострище. Нам оно не нужно, тем более что ближе к берегу растёт округлая хорошенькая ёлочка, и её уже подпалили с одной стороны. Однажды здесь поставил свою палатку московский туркмен со своей девушкой, а над нами, на террасе, нависает бивак, где как-то останавливались кинематографисты.

Но самое прекрасное для меня было ощущение отключения от повседневной

суеты. Только огромное синее небо, в половину обзора, и вторая половина - огромное пространство воды. Сева... Он уже старик, но по-прежнему прекрасен и лицом, и фигурой. За спиной - горизонтально растущие деревья, среди них и большие, они медленно, год за годом, падают, но упорно держаться корнями за жизнь. Падают с тех пор, как вырыли карьер. Тот дубок на тропе на спуске, вырос из жёлудя одного из этих больших горизонтальных дубов. Дубок все обегают, мчась по вырубленным ступенькам. Лёня для подъёма с водой навешивает верёвки.


Поднимаемся на поляну, главным акцентом которой является величественная сосна, от которой глаз не оторвать при любом освещении. Под ней иногда бывает земляника, цветут фиалки и расходится много дорог. Две параллельно берегу, одна от берега, и от неё под прямым углом - две тропы к нашей стоянке, на расстоянии ста метров друг от друга.


Я как-то возмутилась, увидев в этом замечательном месте, прямо под сосной, небольшую свалку. Чулков, один из наших, взял ответственность за это безобразие и в кратчайший срок свалку ликвидировал.


А от прекрасной сосны ведёт дорога от глинистого бугристого перешейка, по которому автомобилю не проехать, и люди остаются перед ним - там тоже можно встать на поляне и искупаться. Это Мичиган с нашей стороны. Здесь есть озерцо и крошечная полянка для нашей палатки. Когда мы не были знакомы с Лёней, стояли здесь. Сева купался в Мичигане, а я в озерце.


За глинистым бугристым перешейком, за Мичиганом, начинается дачный посёлок с одной стороны и база отдыха с другой. Тут всегда много машин. Асфальтовая дорога выводит к шоссе, и справа - остановка автобуса, на котором можно добраться до железной дороги, а если пересечь шоссе, по чудесной аллее дойти до станции пешком, даже до двух станций, обе дороги хороши. На аллее одно время висело объявление: "Не сорите. Штраф не возьмём, но морду набьём". Это местные жители провели генеральную уборку.


Портреты и биографии. Разговоры у костра.


Вы наверняка знаете, как хорошо посидеть вечером у костра. Особенно когда вокруг него соберутся симпатичные люди. Вот их лица высвечиваются пламенем...


Володя Маленький. Бывает не часто. Огромный , приветливый парень лет сорока, приезжает на велосипеде. В нашей компании он самый молодой. Привозит сало и молоко из ближайшей фермы. Умный, работящий, образования не имеет, нигде не работает официально. Работает на рынке.

Он как-то зашёл в церковь и ему там понравилось. И он понравился. А бывает он там редко. Я похвасталась, что на концерте нашего хора пела Трисвятое. Он попросил спеть. Спела на видео прямо в противомоскитном костюме. Он предложил записать видео на смартфон. Я ещё раз спела. Он сказал, что сейчас может выложить это в сеть. Я волновалась и спела хуже обычного. Просила не публиковать.


Остап Чуб


Военный, с высшим образованием. Служил в Кремле. Теперь на пенсии. Привлекательная внешность, скупые и ловкие движения спортивного человека, интересный рассказчик.


Летом по нескольку раз уезжает в дальние путешествия один или с напарником. Белое море, Хибины, Дон. Карьеры знает хорошо, бродит босиком по лесу ночью. Его силуэт я увидела впервые в густых сумерках, когда мы с Севой, не сумев прорваться к воде, приехали с одной железнодорожной ветки на другую. Встали где попало, в крапиве. Было тревожно: кто там шляется? На биваке Лёни встретился не сразу, часто бывал пьян и однажды, отправившись босиком ночью не то на родник, не то за водкой, порезал ногу.


Чуб часто плакался: "Душа болит". Так он ответил и мне, когда я в шутку спросила: "А что, у тебя болит что-нибудь?"


Мне было жаль его. На его родине шла война. Но большую часть жизни он прожил в Москве. Закончил институт, служил в Кремлёвском полку, участвовал в парадах. С женой познакомился в поезде. Имел отношение к КГБ. После развода не терял связи с дочерьми, нянчил внучек.


Однажды вёз от тётки с Украины засоленное ею сало. На таможне украинцы его отобрали. Этому салу я и посвятила наше с ним исполнение "Рушника".


Пели мы от души, по крайней мере я. Сева был поражён, что я знаю украинские слова - он с реки Сейм.


"Душа болит", ещё раз вздохнул Чуб и виновато улыбнулся. Я рассерженно отодвинулась - пить надо меньше. Но перегаром от него тогда не пахло.


Лёня устаёт кормить нас у костра - ноги не слушаются. Остап умело ему помогает, с лёгкостью. Чего не скажешь обо мне. Когда я начала помогать, Лёня забеспокоился: я в шлёпанцах на босу ногу, шортах, двигаюсь с полной уверенностью, что опрокину на себя котелок.


"Наташа, на рукавицу!". Остап наблюдает, значительно улыбаясь.

Лёня хотел мне отдать деньги за хлеб, я отказалась: Что же мне, брать с него 40руб?"

Остап: "Ну, возьми 70"


Сообщила, что видела змею недалеко. Лёня вознамерился её убить: "Где?"

"Не скажу". Застёгивайте палатки. Смотрите под ноги . Сама она не нападёт".

Остап одобрительно улыбнулся.

Однажды Чуб произнёс удивительно точную фразу: "Кажется, ты нам не очень рад, но это нам всё равно". Мы действительно так и приходили независимо от настроения Лёни.


Семён Чулков


Слегка цыганистые лукавые глаза. Невысокий, кривоногий. Лёня говорил о нём с уважением: "Он делает сушки". Работал в фирме Сухого, делал самолёты. Жил с сестрой, хотя женщины по телефону ему названивали. Был тонкой душевной организации. Любил песню певца Юлиана: "Милый друг, вот и пришло время любви". А оно как раз прошло.


Гриша Головин


Тоже приходил в Карьеры, но не купался и не ночевал, а обедал и угощал нас своим супом, а потом искал новые пути. Он нашёл самый короткий путь к станции, который Лёня назвал аллеей Головина, однажды, встретив на месте стоянки одинокую Нину, кормил её обедом на Мичигане и показал ещё один красивый путь, чтобы миновать базу отдыха с её выхлопными газами.


А аллею Головина Сева знал, но у неё был вариант получше , параллельный, который зарос и Гриша говорит, что там сейчас прямо к нашему биваку пробираются только заядлые грибники.


Лёня тащит вырванную с корнем ёлочку


Надо отдать должное Нине, этой наследнице ведьм - природу она любит и понимает. Однажды, когда мы сидели за столом на поляне, Лёня пронёс мимо нас выдранную с корнем молоденькую ёлочку. Тащил он её в звенящей тишине, полной осуждения - мы только обменялись с ней горящими взглядами. Он этой ёлкой маскировал свои схроны: консервы, посуду, топор...


И всё-таки, кто в конце концов уничтожил тот дубок на склоне, о котором я так часто переживала?


Отношения у Лёни с Ниной отвратительные. Чувствует она себя плохо, дом отца в деревне под Рязанью, был далеко и отдыхать там она уже не может. Нечего и говорить, как больному старому человеку нужен свежий воздух. Раньше-то она всех знакомых туристов приглашала туда на

землянику, малину и белые грибы.


Присутствовать при их частых перепалках неприятно, но нам, остальным, тоже хотелось хлебнуть лесного кислорода. И Лёня не только терпит - положа руку на сердце, отвратительный характер Нины. Он заботится о том, чтобы она, если приходит без ночёвки, а в последнее время она уже не могла носить палатку, - но и устраивает ей место для послеобеденного отдыха. Иногда на матрасе, вероятно, имеющем помоечное происхождение, но, скорее всего отмытом, иногда в своей палатке. Нина отдыхает и с новыми силами набрасывается на оппонента по всем почти вопросам.


Мичиган по дороге к биваку.


И снова о Мичигане. Когда в жару идёшь от станции к биваку, так и тянет окунуться в его воды. Бросаешь на берегу вещи, переодеваешься в купальник и после купанья так и идёшь в нём, постепенно обсыхая, до места.


Берега карьера, названного Лёней Мичиган, настолько живописны, что моему описанию не поддаются. Вход в воду устроил какой-то немолодой мужчина, которого я никогда не видела.


Аллея Гриши


Гриша недавно появился в компании Лёни в Хрупанёво. И увлёкся он краеведением недавно. В скорости он продолжил свои исследования в Карьерах.


Дорога красивая, мимо многих карьеров. Когда мы с мы с Гришей в первый раз шли этим путём, то долго ждали электричку. Стемнело, похолодало, была осень, мы сидели рядом и Гриша печально вспоминал, что когда-то в юности неплохо рисовал.


Дожди, глина и грибы


Мы с Инной, конечно, в дождь не приезжаем, но после него обязательно, потому что любим собирать грибы. Лёня их прямо недалеко от палатки дожидается, когда подрастут. Инна предпочитает забираться в дебри вдали от троп, потом пугается, но находит путь к биваку.


Нам с Инной нравится Остап. Однажды встретился с полной корзиной хороших грибов. Инна хотела пойти с ним до станции. Инна боится ходить

по лесу одна. Он: "Я быстро пойду". Инна : "С грибами?" Он: "С грибами ещё быстрее". Я объяснила Инне, когда он ушёл, что Остап служил в Кремлёвском полку, а там хорошая физическая подготовка.


Мы с Лёней иногда не обращаем внимания на дождь и, натянув тент над столом, продолжаем дышать лесным воздухом.


Дороги к биваку. Городок кирпичного завода.


Дорог к биваку Лёни много. Можно идти от предыдущей станции, где родник, вдоль вытекающего от него ручья. Там по весне цветёт роскошная калина, огромная, дальше луг, покрытый земляникой. Лакомятся ей и стадо коз, и молодые мамы для детей собирают, и мы, прохожие.


Снова родник, на этот раз с часовней. Дачный посёлок с сельпо, за шоссе - выпас для стада и база отдыха для рыбаков. При ней стая собак. Здесь пути разветвляются. Можно сначала окунуться в Мичигане, а можно по глинистому перешейку между карьерами идти на бивак Лёни или, повернувшись к биваку спиной, - на стоянку тимирязевцев, но там хуже спуск к воде и место слишком посещаемое. Однажды мы там встали, но пришёл Лёня и обиделся, что не пришли к нему. Обещали прийти завтра.


Стоянка тимирязевцев - любимое место Севы. Однажды мы искупались, и он пошёл проверить, свободно ли это место. Началась гроза. Я сидела в мокром купальнике на биваке Лёни и ждала, когда вернётся Сева и закончится гроза, чтобы поставить палатку и в ней переодеться.


Мне почему-то нравится дорога через посёлок кирпичного завода. Любуюсь ухоженным, уютным городком. Чувствуется рука хорошего хозяина. Вот за столом в саду сидят с детства знакомые люди, почему-то подумалось, что одноклассники. Им лет по 50. Четверо мужчин с восторгом сморят на одну красивую женщину и пьют чай. Она что-то говорит, улыбается. Вообще в этом городке относятся к женщинам так, как вообще к ним надо относиться. Некоторых встречают на платформе и с удовольствием провожают до дома, перехватив у них сумки.


Вот девочка лихо носится по улице на велосипеде. Ей очевидно тесно в этом городке, она уедет отсюда, когда вырастет. Дорога по городку заканчивается стадионом. Там мужчины в одинаковых синих костюмах играют в футбол и не ругаются матом(!).


Липа и крапива


Мы с Севой любили щи из крапивы с яйцом. Крапивы в окрестностях бивака было мало. Вдоль дорог мы не собирали. А Сева её и на зиму сушил. Моей обязанностью было крапиву раздобыть. Я уходила на несколько километров в одно место, где кроме этого была и липа. Липы в Карьерах вообще мало, по крайней мере мы не знали таких мест. Я рвала её в этом заповедном уголке и не сообщала Севе, потому что у него привычка ломать ветки и уродовать деревья. Приносила немного ему и немного себе. Какое-то особенное место было. В нём было хорошо. Казалось бы, подумаешь! Пронизанные солнцем липы, листья молодые, можно есть так. Крапива сочная, рисунок её листьев завораживает, по крайней мере, меня.


Когда Сева умер, проходя мимо этого места, думала - может, зря не раскрыла секрет? Но тогда её хватило бы максимум на два сезона. Правда, всё равно липа и крапива там постепенно вымерли, уж не знаю почему.


Нине за кормление собак в рыбном хозяйстве дали щуку


Нина, как и я, кормила на рыбной базе отдыха, стаю собак. У меня там были свои любимцы. Однажды, когда меня облаяла незнакомая собака из стаи, я сказала такому любимчику: "Как тебе не стыдно, что при тебе меня кто-то облаивает?" Эффекта не ожидала. А он был удивительный. Лай прекратился, вся стая опустила глаза и молча удалилась! Только что не покраснели. Это было не в их силах.


Нина больше любит кошек, но про собак цитирует кого-то: "Глазами собаки на тебя смотрит Бог". Нине повезло. Хозяева базы, заметив, что она приносит для собак еду, сообщили, что регулярно кормят собак, но благодарны за поддержку и просят принять от них щуку. Щука была готова к употреблению, запечённая, кажется. В другой раз они предложили ещё две копчёные рыбины. Она принесла их домой. Одну забыла (оставила специально?) на столе. Её "усатое ОТК" за ночь не оставило от рыбы ни костей, ни кожуры


Одиночная ночёвка


Как-то пришла я на несколько дней в Карьеры не договорившись толком, а вся компания собралась уходить. После операции мне было рекомендовано тяжестей не носить, и я кроме рюкзака возила с собой тележку.


Меня уговаривали уйти вместе с ними, но было досадно нарушать планы. Чего ради я тащила весь этот груз? Я поставила палатку на наше с Севой место. Почитала, погуляла, перекусила, пособирала грибы. Далеко не отойдёшь - сторожить некому. Но всё-таки отлучилась на полчаса - искупалась.


А там над местом купанья стояла компания. Как оказалось, кинематографистов. Не Мосфильм, и не студия им. Горького, но фильм снимать собирались. Рассказали мне о творческих планах, угостили кофе. Как выяснилось, варили кофе на костре в первый раз в жизни. Приглашали приходить ещё - они тут три дня будут.


Ночь прошла тревожно. В первый раз одна в лесу спала. Я знала, что, нахально топая, меня неоднократно посетит ёжик. Он так и делал, несколько раз. Потом кто-то крупный, похоже, двуногий, с шумом ломал кусты вокруг палатки. Сева советовал на этот случай стучать ложкой о миску. Так отгоняют кабанов. Я постучала. Угомонился гость не сразу.


На следующее утро примерно в обед пришёл Остап. Принёс родниковой воды. Рассказал о своём детстве в украинской деревне. "Я девчонкам цветы с кладбища дарил".


" Зачем корову загонять домой? Она же знает, что ей там хлебушка дадут".


"Конь норовит укусить голую ногу, а я его пяткой по морде"


"Не понимаю, почему страшно подать президенту стакан воды?"


О будущем: "Я бы хотел дожить до атомной войны, когда всё начнёт рушиться. Интересно же!"


Чуб, как всякий крестьянин, может зарезать свинью и засолить сало.


Был натурщиком у Андрияки и научился там делать памятники.


Я похвалила его голос, но он не поверил моей похвале, поскромничал. А голос интересной окраски, одновременно мужественный и мягкий, добрый.


Рассказала ему, что однажды встретила велосипедиста, и он поведал, что в таком-то направлении, километрах в пяти, есть развалины дома, и там ищут клад. Остап забеспокоился обо мне: "Никакого клада там нет"


Рассказала, что у моей палатки, ночью бродило какое-то животное, нарочито шумело. Стучала ложкой о миску, но не помогало. Днём тоже бродило. Остап рассмеялся: "Это Лёня ходил". А Лёня был в Москве.


На берёзе у стола застучал дятел.

Я: "Тот самый дятел!"

Чуб: "Это его внук"


Остап говорил, что вокруг костровой поляны было много палаток. А теперь их хозяева сюда не приходят. И по краю костровой поляны уложено много брёвен, ожидающих много людей. Грустно.


Потом ушёл за грибами.


Позже я узнала, что накануне того дня, когда я пришла, чтобы ночевать одной, ночью в гамаке умер Чулков. Они не хотели меня напугать и ничего об этом не сказали. По их перешёптываниям я всё поняла, да я бы и так не испугалась.


Санёк - так его называл Лёня. Гамак он купил недавно, очень хороший, дорогой. Ему оставалось два месяца до пенсии. Теперь в этом гамаке ночует Лёня, а днём иногда дремлю я.


Радуга и незабудки


Гриша тепло относится к Нине, она болеет той же болезнью, что его отец. Однажды она чуть ни перевернула котёл с супом, который варил Гриша, а он только добродушно посмеялся. Он показал ей много красивых дорог от станции к биваку. По одной из них мы с ней однажды возвращались на станцию. Шли дубравой. Погромыхивало. Накрапывало. Принахмурилось. Дубрава была наполнена пеньем соловьёв. Вдоль дороги ковром цвели незабудки. Когда подходили к станции, свинцовая туча уплыла куда-то вбок, солнце высветило росу, и на востоке засияла радуга.


6/18/2026