# Левый отдых

Наталья Пат

Пат Наталья

Левый отдых

Origin: http://samlib.ru/n/natalxja_pat/lewyjotdyh.shtml

Создан: 24/08/2026, изменен: 24/08/2026, 144k

Повесть: Проза

Series: Повести

____________________________________________________________

Левый отдых

Люди порой едут по одной причине, но встречают обстоятельства, которые переворачивают их жизнь.

Платон задыхался от избытка воздуха и свободы на стройке. В дождливую погоду работы прекращались. Ему стало надоедать роль мужика, не мог он больше ходить в ватнике и быть таким замусоленным! Захотелось ему нежной жизни. Флора заводить детей не собиралась, она пила гормональные таблетки пачка за пачкой.

Цивилизованной женщиной казалась, а так - баба бабой. От таблеток ее стало разносить во все стороны. Платон все локти искусал, что нож свой уникальный закинул в яму.

На ноже уже завод вырастал. Стены были видны. А для переработки руды оборудование завозили. Ему мучительно захотелось уехать. Знал он за собой такую особенность. Он почти врос в новую почву, да зашатался от своих желаний. Платон взял заработанные деньги - свои и Флоры, документы, в которые была вписана она. Он сел на проезжающий поезд и был таков. На вокзале Платон зашел в парикмахерскую, навел лоск, удивился, что так изменился за короткое время, и поехал навестить Анфису и Женьку. Приоделся он в магазине в новую одежду, старую в нем оставил. Из-за дерева посмотрел он на свой дом, подъезд, вздохнул и вошел в подъезд.

Анфиса открыла дверь. Она мужа узнала, но сказала:

- О, кто к нам пожаловал! Какими судьбами?

В прихожую выскочил Женька:

- Привет! Маме работу принес?

- А что, все маме работу домой приносят? Можно я зайду?

- Заходи, мне на компьютере сменить игру надо.

Когда Женька уснул, Анфиса спросила:

- Платон, и долго ты так будешь жить - с чужим лицом и именем?

- Всю жизнь, а что, узнала?

- Со спины узнала в последний раз, когда тебя видела. Много еще чего натворил?

- Хватает.

- К матери пойдешь?

- Не знаю, но посмотреть на нее надо.

- Куда поедешь?

- Наездился, не знаю, чего хочу. Покоя хочу, а покоя нет.

- Преувеличиваешь, - возразил Платон.

- Кто бы говорил. Мужчин так много на телеэкране, играющих положительных мужчин. Где бы их в жизни найти? Есть мужчины, которые знают, что за любовь надо отвечать, но основная масса мужчин и не догадывается, что после качественной любви с порванными предохранителями дети появляются. Мужчина после любви чаще всего в женщине не нуждается. У него передышка по накоплению очередной партии оплодотворяющей жидкости. А тут ему звонит женщина и говорит, что увидела на узкой бумажке пару полосок. Мужчина отвечает, что он к детям не готов. Вот он, момент проверки женщины на прочность! Что делать? Подумать, пересмотреть ситуацию со всех сторон. Любые советы покажутся неверными. И при этом женщина должна понимать, что главное в жизни - ее жизнь, - высказала свое мнение она.

- Спать пора от твоих слов.

Ночью к ним постучали, это пришел Илья Львович и сопровождающие его люди

- Привет, Платон! - сказал Илья Львович.

- А как вы обо мне узнали?

- Секрет, но тебе он уже не поможет. Могу сказать, что на входе в город на вокзале стоят турникеты, они отслеживают отпечатки пальцев приезжающих в город людей. Вчера на турникете твои отпечатки появились, нам поступил сигнал о твоем прибытии. Ты - наш заказ, вот мы и приехали сюда. Долго ты нас за нос водил. С Анфисой и с сыном попрощался? Тогда пойдем. Два убийства - это больше, чем одно.

Анфиса посмотрела им вслед и ничего не сказала, затем подошла к окну и посмотрела вниз: в свете фонаря два милиционера лежали на земле с ножами в спине. Платон убегал. За ним мчался детектив Лис. Анфиса прикусила нижнюю губу, посмотрела в спину Лису - он подвернул ногу и упал. Платон убежал.

А любовь? Иногда от нее надо качественно отдохнуть, и Анфиса отдыхала. Анфиса отдыхала от любви, ее муж Платон убежал. Его не нашли. Женька рос и рос. Она работала и работала. А мужчины как сквозь землю провалились, вернее, чтобы не провалиться в землю, к ней вновь не подходили. Анфиса от любви основательно отдохнула, такое аморфное состояние ей стало надоедать. Не вешаться же самой на первого встречного! Она вспомнила Платона, Самсона, Степана Степановича. А дальше что? Степана Степановича она побаивалась, не для нее он был создан, ей бы красивее мужчину.

Мысли Анфисы колечком улеглись, с памятью о Платоне и она сама в кресле колечком сложилась. Сын играл на компьютере, на нее внимания не обращал. Такая тоска разлилась по организму Анфисы, хоть волком вой. Захотелось ей любви, любой, хоть плохой, хоть хорошей, но только не этой отчаянной пустоты!

Или это интуиция в Анфисе проснулась?

В дверь позвонили. На пороге стоял дядя Сидор.

- Дядя Сидор, ты ведь уехал!

- Я вернулся. Дома идут военные учения нескольких стран. А я умудрился уехать до их начала, буквально за день, узнал данные разведки - и я здесь, цел и невредим.

- А я сижу, о тебе вспоминаю.

- И я о тебе постоянно думал, жалел, что вообще туда второй раз поехал, на одни грабли наступил два раза. А как Платон поживает? Где он? Кого мне бояться? Жилет надевать?

- Платон в бегах, теперь ему сюда нельзя возвращаться.

- Анфиса, давай сменим квартиру, чтобы он не нашел нас.

- Он найдет, хотя это вариант. Здесь мне трудно стало жить. У тебя есть деньги?

- Успел. Я успел деньги сюда переслать. Есть вариант проще, можно снять квартиру, а эту сдать. Мы проверим наши отношения.

- Второй вариант мне больше нравится. Давай снимем квартиру на троих!

Они сняли двухкомнатную квартиру, на первый взгляд в ней все было современное и ничего лишнего. В маленькой комнате поселили Женю, себе они купили две кровати и поставили их рядом: вроде вместе, вроде врозь. Кухня была достаточно большой, в нее вошел диванчик и телевизор для тех, кто спать не хотел. Заплатили они за год вперед. Маленький рай. Первая неделя была наполнена эмоциональной любовью, потом эмоции улеглись, страсти поутихли. Анфиса готова была перейти спать на кухню, поскольку вторую неделю любви она уже с трудом выдерживала.

Женька ныл и просился домой. Выдержали они втроем месяц совместной жизни, и Анфиса вернулась с сыном в свою квартиру. Больше любовь ей была не нужна.

Прохладное утро не радовало прогулочной погодой. Темные облака отпугивали мысли о прогулке. Дядя Сидор поежился, встал, посмотрел в окно: кусочек неба солнечного дня не обещал. Он прошел по квартире, к которой еще не успел привыкнуть, посмотрел на вырезанных из дерева зверей и подумал, что напрасно он купил эту мебель.

Звери вызывали смутные чувства в его душе, тревожили ее. Видимо, поэтому такую мебель никогда не выпускали в промышленных вариантах, а он купил. Ему казалось, что все звери смотрят на него и просят кушать, открывают голодные рты, скалят зубы. Он тряхнул головой, чтобы сбросить эту чертовщину, но звери оставались на своих местах, они сидели на шкафах, комоде, на спинках стульев, они лепились по периметру стола. Он стал всматриваться в вырезанных из дерева зверей, под его взглядом они становились все реальнее и даже агрессивнее.

"Что же я такое купил? - подумал дядя Сидор. - Надо бы продать этот антиквариат чистой воды куда подальше или вывезти его на дачу, туда, где стояла янтарная мебель. Надо же было в эту мебель вложить деньги! Сразу отдал их, а теперь и к женщине пойти не с чем, и еще местный бизнес не развернул. Вот с этого бы и начинал, а то его звери замучили".

Ситуация складывалась не для прогулок на пластмассовом велосипеде с ручкой для взрослых. Надо было найти человека для общения, и дядя Сидор решил поехать к Степану Сидоровичу, пока он еще жил на даче. Новая машина довезла его до дачи, за забором слышны были крики и женские ругательства. Он подошел к камере внешнего наблюдения, нажал на кнопки, ворота разошлись в стороны по рельсам. Он на машине въехал на территорию дачи. У фонтана стояли Полина и Инна.

Мать посмотрела на выходящего из машины мужчину и спросила:

- Сидор Сидорович, завтракать будете? Я через десять минут принесу завтрак в холл второго этажа, там любит обедать Виктор Сидорович.

- Хорошо, - сказал он, закрывая машину маленьким пультом управления.

Братья вновь сели за стол переговоров. Вопрос шел об антикварной мебели.

- Степан, мне надо избавиться от антиквариата в моем доме! Насколько это возможно без потери денег?

- Сидор, зачем ты купил эту мебель, спрашивать у тебя бесполезно. Купил - значит, хотелось. Продать дорого трудно, один комплект мебели мы на юг отправили. Тоня звонила, она говорит, что народ боится в этих дорогих апартаментах всякой чепухи, чертовщины и прочего. Первой жительницей этих дорогих комнат была некая жемчужная дама, так она заплатила за трое суток, а прожила в них минут двадцать, если не меньше. Сама Тоня ничего странного в мебели не находит. Я к чему говорю: она второй комплект не купит.

- Круто, ничего себе! А я вчера смотрел на зверей да чуть не свихнулся.

- Я так скажу: эта мебель действует на художественные натуры, которые сами готовы выдумать что угодно. Нужно искать богатых людей без признаков художественности в мыслях. Понял? Ничего ты не понял. Можно мебель продать Анфисе, она возьмет. Она в этом разбирается, но сама дома антиквариат не держит. Она считает, что у старой мебели есть духи.

- Вот наговорил! Теперь домой не пойду, а останусь на даче. Правда, я пообещал Анфисе погулять с ней и ее ребенком.

- Не лез бы ты к Анфисе. Не ровен час, Платон явится, худой и полный сюрпризов.

- Он в меня уже метал нож, но я надел свинцовую майку, нож и отскочил, - объяснил дядя Сидор.

- А я что говорю? Так зачем ты лезешь к его Анфисе? Муж у нее - парень смекалистый, еще чего выдумает. Отдай мебель в магазин. И зачем ты купил квартиру в ее доме?

- Достали, опять уеду туда, откуда приехал.

- Я добрый, разрешаю твою мебель со зверями вернуть в музей этой дачи, возьму бесплатно, - благородно произнес Виктор Сидорович

. - Вот, действительно добрый брат! Согласен! Вдруг миражи антиквариата требуют вернуть мебель на место?

- Это ты хорошо подметил, а если предположить, что душа Самсона ходит по своему музею и мебель ищет, а ее нет?

- Чего ты меня пугаешь? Получается, что я ограбил душу Самсона? Чушь, а жутко становится. Поставлю я мебель для его души, но тогда получается, что на даче будет жить привидение!

- Куда деваться? Дача выполнена под мини-замок, а в замках привидения всегда жили. Он сразу, еще при строительстве этого мини-замка, думал о музее! - воскликнул Виктор Сидорович.

- Уговорил, привезу своих зверей взамен янтарной мебели, сниму свой грех перед душой Самсона. - произнес важно дядя Сидор.

Мебель с вырезанными из дерева зверями неплохо вписалась в комнаты, предназначенные для нового гарнитура, словно бы она там всегда стояла.

Платон появился перед глазами Флоры. Она не удивилась и не обрадовалась, так встретились двое на перекрестки судьбы. Он готов был вновь сесть за бульдозер, но она возражала по той причине, что получила запрос от детектива о местонахождении Платона.

Флора сказала:

- Платон, мне все равно, что ты совершил, но уезжай отсюда куда подальше, не надо тебе здесь оставаться! Тайга не все списывает. Деньги на дорогу дам.

Платон, недолго думая, взял деньги и поехал на юг, там у него документ остался, что он умный и с высшим образованием. Правда, он нож в косяк вогнал на глазах у Лианы, но ведь не в человека, и вдруг там его никто не искал.

Лиана посмотрела на его новое лицо и сказала:

- Платон, а ты стал красивее, но это ты!

- Я! Понимаешь, уехал я от тебя, повредил лицо, пришлось сделать пластическую операцию.

- Ничего, ты стал еще лучше. А как там Анфиса поживает?

- У нее есть теперь другой мужчина.

- Да? У нас с ней отношения даже по телефону стали натянутыми.

- Это неудивительно. Ты мне поможешь восстановиться с новым лицом в техническом колледже? Скажи, что я попал в аварию и был вынужден долго лечиться.

- Ладно, помогу, а где жить будешь?

- У вас можно?

- Не наглей, своему мужу я несколько безразлична, но не настолько, чтобы подселить чужого мужчину в свой дом.

- А я квартирантом к вам пойду в гостевой домик, где мы жили однажды во время отпуска. Анфиса твоему мужу тогда очень понравилась.

- Да кто ему не нравился! Уговорил. Спрошу у мужа, тем более что он чаще живет по месту работы, чем дома.

Платон зашел в гостевой домик, на него нахлынули воспоминания, как они здесь жили после того, как купили по дороге янтарные часы. Здесь они провели часть отпуска. Лиана выполнила свое обещание, Платона взяли на работу в технический колледж, его объяснение пластической операции на лице было вполне правдоподобно и являлось вполне уважительной причиной исчезновения во время учебного года.

Милиция его не искала в соседней стране. Он успокоился, перестал вздрагивать. Муж Лианы его не доставал: самого, на самом деле, дома практически не было. Квартиранты к квартирантам. К Лиане с просьбой снять у нее второй этаж основного дома обратилась некая Эльвира, весьма обеспеченная особа. Эльвира уже прожила неделю в янтарном номере гостиницы, за это время познакомилась с Абрикосовкой, ей понравился дом Лианы, она навела о нем справки у хозяйки гостиницы.

Платон увидел Эльвиру из окна своего гостевого домика и готов был сквозь землю провалиться от такого соседства. Больше всего он хотел вернуть свое первое лицо, чтобы его эта дама не узнала! Он встал у зеркала, напряг все мышцы лица и обратился к Богу и к небу. Он водил руками по лицу, ощущал мелкие шрамы, он пытался их разгладить, он пытался повернуть вспять пластическую операцию! Он хотел стать собой!

Эльвире этот городок рекомендовал сам Виктор Сидорович, ее сосед по даче, и он же рекомендовал посетить гостиницу с янтарным номером. Вот таким образом эта дама появилась во дворе Лианы и перед глазами за стеклом Платона.

Платон стоял у зеркала, менял прически, лишь бы не быть таким, каким его помнила Эльвира по ночному клубу. Наконец он зачесал волосы на другую сторону. Почти удовлетворенный своим внешним обликом, Платон выглянул в окно сквозь занавеску и отскочил от окна: во двор вошла Анфиса с маленьким сыном! Он готов был вылезти через трубу и в качестве черта скатиться с крыши с той стороны дома в пасть к соседнему волкодаву, чей лай мешал ему ночью спать, но он вернулся к окну.

Лиана направила Анфису в гостевой домик! А куда она еще могла ее направить? Анфиса, увидев в гостевом домике нервного Платона, не удивилась. Она почти была уверена в том, что он здесь!

- Привет, Платон! Женя смотри, твой папа нас уже здесь ждет!

Ребенок подбежал к отцу и быстро оказался у него на руках. Платон с сыном на руках подошел к зеркалу, и ему показалось, что у него прежнее лицо и что лицо сына напоминает его маленькую копию. Совесть от двойного испуга уснула и его не мучила. Иногда Платону снилось, как из его руки вылетает нож и вонзается в спину Самсона, удивительно, но даже во сне у него было ощущение, что он не убил его своим ножом!

Нет, Платон был почти уверен, что Самсон остался живым! Да, он его ранил, но не убил! Что касается охранника Эльвиры, то тут была борьба, тут была угроза жизни, его личной свободы, здесь его совесть практически спала с самого дня побега от Эльвиры. Платон дернулся всем телом и вновь посмотрел в зеркало, но своего лица он словно не заметил и смотрел только на Женьку, потом он резко отвернулся от зеркала и поставил ребенка на пол.

- С приездом, Анфиса!

- Спасибо, что заметил, - откликнулась Анфиса, наблюдая за его внутренней борьбой, буквально написанной на его лице.

- Вы надолго приехали?

- Как получится. А ты надолго здесь, Платон?

- Я здесь работаю в техническом колледже.

- Неплохо устроился, нас недельку потерпишь, потом мы уедем.

- Анфиса, давай переедем на эту неделю в другое место, здесь нам втроем будет тесно.

- Ты что, богатый?

- Нет, - он вспомнил о деньгах Флоры. - Но на неделю можем снять жилье лучше и ближе к морю, а потом зарплату получу, мне хватит.

- Согласна, - сказала Анфиса.

Платон посмотрел в окно: Эльвиры во дворе не было. Он сбросил свои немногочисленные вещи в сумку, взял сумку, и они вышли со двора, открыв двери в воротах, не сказав хозяйке ни слова. Лиана услышала стук двери, она была почти уверена, что все семейство покинуло ее дом и двор, но с места не сдвинулась.

За воротами беженцы вздохнули свободнее, и Анфиса поняла, что не хочет уезжать без Платона домой, и в то же время понимала, что Илья Львович в покое их не оставит. А это было совсем непонятно.

- Платон, надо снять жилье на длительный период, мы с тобой останемся. - сказала Анфиса бодрым голосом.

- Анфиса, не спеши, не смеши, давай неделю проживем, а там видно будет.

Они сняли номер в новой гостинице, но не янтарный, однако все местные удобства были гарантированы. Одно к одному, они отдохнули, умылись, переоделись и пошли в местное кафе. На первом этаже в фойе гостиницы они увидели дядю Сидора! Анфиса закусила нижнюю губу от неожиданности, а Платон присвистнул, один Женька обрадовался, он вырвал руку из руки матери и побежал к дяде Сидору.

- Вот те раз! - воскликнул Платон и повернул назад в номер за своими вещами.

Анфиса пошла за ним. Платон ее резко остановил, покачал головой и почти побежал за своими вещами в номер. Женька уже сидел на коленях дяди Сидора и что-то ему оживленно говорил. Через пару минут мимо них пробежал Платон со своей сумкой, они его не останавливали. Анфиса была уверена, что он побежал к Лиане. Дядя Сидор снял янтарный номер, а кто бы в этом сомневался! Оплаченный Платоном номер остался не занятым в первую ночь.

Что стало с янтарными часами, которые Анфиса приобрела вместе с Платоном, непонятно, но они не полюбили ее в паре с дядей Сидором.

Возникало ощущение, что янтарные часы оттаскивают ее от него, они не давали ему к ней приблизиться. Мало того, и Женька не мог подойти к нему. Ночью особенно сильно ощущалось поле недовольства в комнате. Комната и весь янтарный номер словно поставил цель выгнать из себя Анфису и Женьку.

Утром Анфиса с сыном пошли в номер, снятый Платоном. Он сидел один в номере и смотрел на дверь. Когда Анфиса с Женькой вошли в номер, он вскочил с кресла:

- Обязательно надо было ночевать в его номере?!

- Но ты ведь убежал сам!

- Я вернулся.

- И мы вернулись, мир. - сказала Анфиса и поцеловала его впервые за длительный период.

"Дурное чувство - одиночество. И зачем Платон запустил нож в Самсона? - думала Анфиса. - Теперь сам плутает неизвестно с каким именем и внешностью". Со Степаном Степановичем личные отношения Анфисы плавно перешли в служебные отношения: и так бывает между бывшими любовниками. Они отдалялись друг от друга. У нее в последнее время фаворитом был Родион - из-за добычи антикварных предметов.

После развода и отъезда Эммы Виктор Сидорович погрузился в одиночество, которого он не выносил, поскольку любил тщательный уход за своей персоной. Полина, после того как потеряла на даче сознание, вместе с сознанием потеряла к нему интерес.

Виктор Сидорович заскучал и, не выдержав одиночества, позвонил Эмме. Она - женщина удивительная, прощать Виктора Сидоровича всегда была готова. Приехала она быстро, да еще завела его рассказом о том, что в поезде ехала с мужчиной удивительной красоты. Он ей ответил, что в поезде все красивые. Она вздохнула и согласилась с выводом своего почти единственного мужчины.

В знак примирения они решили посетить дачу. Листья желтые кружились, призывая подготовить загородные дома к зиме. Не было больше музея, но дача была! Их дача! Виктор Сидорович заметил, что дачей пользуются без их согласия. Эмма обошла владения, нашла полный беспорядок на кухне, и весьма свежий беспорядок. Им стало немного жутко.

Какой-то Конек-горбунок пользовался их дачей! Надо было его выследить. Они спрятали автомобиль за домом, взяли из него свои вещи и пошли в холл последнего этажа. Им повезло, через час ворота разошлись по рельсам в разные стороны, во двор въехала великолепная иномарка, из нее вышли яркая, красивая женщина и необыкновенный по своей красоте мужчина. Женщина посмотрела на главное здание дачного ансамбля, махнула головой, села в иномарку и выехала за ворота. Мужчина махнул ей рукой и пошел на кухню. Ворота закрылись.

Хозяева вышли к гостю.

- Здравствуйте, вы, вероятно, хозяева этой дачи? - спросил мужчина красивым голосом с небольшой хрипотцой.

- А Вы кто? - уточнил Виктор Сидорович.

- Живу здесь, пока никому не мешал.

- Для бомжа Вы слишком красивы и хорошо одеты.

- Одели меня для работы.

- Так Вы еще и работаете? Тогда платите нам за аренду дачи!

- Договорились. Сколько? Если можно, заплачу не сейчас, а через пару недель.

- Тогда с процентами.

- Согласен.

Виктор Сидорович назвал цену за проживание на даче. Платон согласился. Эмма узнала своего попутчика из поезда, но промолчала.

Супруги уехали.

Новый комплект мебели получился великолепным. В нем была мощь, красота, витиеватость, томное свечение мистики сквозь великолепную резьбу. Само дерево давило своим качеством, красотой отделки и чем-то далеким, из прошлых веков. Цена у мебельного монстра с мистическим уклоном была соответствующая, но покупателя это не напрягало. Известный хоккеист купил совместное творчество многих людей. Все были довольны, что очередная работа подошла к логическому и финансовому концу.

Анфиса дала определение мистической антикварной мебели знаменитому хоккеисту: "Мебель, способная вызывать вдохновение, полеты фантазии у тех, кто живет среди нее, возвышающая душу человека до невиданных высот, стимулирующая его к любви..."

Заслушаться можно. Трудно было после продажи очередного шедевра, Анфиса оставалось перед бездной, в которой ничего не было. Ей нужна была изюминка для создания очередного шедевра.

И надо же было такому случиться, что известный хоккеист купил квартиру у Сидора и именно в нее привез новехонький антиквариат восемнадцатого века! Хоккеист закончил свою спортивную карьеру, разъехался с семьей и решил уединиться один в антиквариате. Антикварную мебель привезли в соседний подъезд. Анфиса, как идейный создатель мебельного шедевра, глаз не могла оторвать от шкафов. Хоккеист заметил красоту женщины и повышенное ее внимание к его мебели, спросил:

- Хороша мебель?

- Лучше не бывает.

- О, это мне один человек посоветовал ее у Вас купить.

Анфиса посмотрела на него с таким удивлением, что его впору было прикрыть ресницами.

- Почему Вы так удивились?

- Мне показалось, что я Вас знаю.

- Так я известный человек, вот, на пенсию вышел.

Анфиса промолчала и повезла санки в парк, думая, что этот незнакомый красавец очень похож на Платона.

Степан Степанович после того, как Полина и Инна на даче потеряли сознание в антикварной комнате, понял одно: что он их любит! Он так за них испугался после их возвращения с дачи, что пошел на то, на что никогда не шел: он согласился соединить квартиру Полины и свою в единое целое. Но она не согласилась, объяснив свое несогласие тем, что Инна скоро вырастет. Поговорив, они не пришли к одному решению и оставили все как есть.

Анфиса вернулась домой, но ее супруг Платон домой не вернулся. Он совершил преступление в прошлой жизни и теперь скрывался от себя и правосудия.

Вскоре произошла накладка. Бабушка Инесса Павловна сидела с внуком Женей и с Инной, дочкой Полины. Она раз десять предложила Жене пойти гулять. Он смотрел на нее наглыми глазами, смеялся и не отвечала на ее слова. Это оказалось последней каплей неприятностей. Инесса Павловна оделась и вышла на улицу, быстро обошла квартал и подошла к своему подъезду, у которого с самокатом стояла Инна.

Вот так всегда, - подумала она и пошла вслед за самокатом и бегущим ребенком. Они обошли район по лучшим дорожкам, присели на скамейку и услышали:

- Женя, ты, почему не сказал мне, что ушел с бабушкой? - спросила Инна, - Я весь район обошла, тебя и скала. Инна взяла из рук Жени самокат и пошла к дому.

- Я пить хочу, я с тобой пойду, - закричал мальчик.

- Я буду ждать тебя на детской площадке, - проговорила ему вслед бабушка.

В дверь вошла Инна и спросила:

- Бабушка, как варить макароны? Целыми или разламывать?

- Можно разломить на две или четыре части, - ответила Инесса Павловна, думая о том, что Инна не съест макароны целыми.

Через минуту постучала со смехом Инна.

Инесса Павловна сказала:

- Заходи.

Дверь открылась, и смеющееся девочка ворвалась в комнату:

- Я тебя сквозь двери услышала! - крикнула она и завалилась на диван.

Женя сидел на диване и пел песни, которые сочинял на ходу. Рифмы из него вылетали самые неожиданные. Он взял маленькие фигурки солдатиков и стал играть.

Инна готовила курицу и макароны. Все были на своих местах.

Инна подбежала к компьютеру:

- Бабушка, дай я в компьютере посмотрю.

Она села к компьютеру, но на кухне в это время сбежала вода у макарон и соус.

- Бабушка, а как куриные ножки готовить?

Они обсудили чисто дамский вопрос с продолжением у плиты.

Итак, отец Жени стал жить с сыном в одной стране, но у отца Жени был дом трехэтажный с бассейном, а у Жени комната на двоих с матерью, которая отказывалась принимать в дар квартиру на полуострове. Отца Жени, Платона, повысили, его сделали директором самого большого лагеря полуострова и всей страны. Он появился на телеэкране, он появился в кадрах с первым министром страны. Но отец был высокий, а министр нет, поэтому министр нашел замену Платону - худого и небольшого человека с фамилией из согласных букв.

Потом на Платона свалилась стройка целого квартала на полуострове и восстановление храма. А смена власти влечет за собой смену оформления частной собственности. Суды и нагрузки добили крупного человека, и он умер в жаркий день, а похоронили его у храма, который он и восстановил. Теперь прошло полтора года. Женя вырос с отца Платона, но он этого уже не увидел.

При выписке у Жени обнаружили сломанную косточку при родах. Отец ребенка, Платон, закатил ночной салют над больницей. Принес букет, похожий на куст. А квартира у Анфисы все та же. Теперь в большой комнате жили - она и сын Женя. В маленькой комнате - Инесса Павловна. Это, когда спят, все по своим комнатам, а так все ходят везде по квартире. Где был в это время Платон история умалчивает.

И вот очередной кризис жанра: Платон не из этой квартиры... кирпичный дом стоит под дождем и солнцем и никак не впускает своих жильцов. Старая бедная квартира не может дождаться ремонта. Молодым людям - новое, старым - старое. Вот и дошли до банки с краской, которая стоит закрытая, но если ее открыть...

Еще раньше были неустойки в другой семье....

У Инессы другие страсти...

- Я тебе вылью на голову банку с краской! Я сорву обои! Мне нужна новая машина! Мне нужна теплая страна, а не морозная. Я хочу ходить на светские вечера царских особ! - кричала молодая женщина Анфиса, сидя на табуретке в кухне.

Слова относились к Инессе и сопровождались горем, который летел над ободранным линолеумом и порванными обоями. Человеческие фантазии иногда бывают услышанными всевышними силами, а эти верховные силы начинают перераспределять финансы на земле. Что еще могли видеть всевышние силы в этой квартире?

Анфиса теряла терпенье, это передавалось окружающим. Несколько лет назад верховные силы выделили роскошной женщине квартиру. Дом многоквартирный кирпичный с гаражом и магазинами. Но для начала чудом появившиеся деньги вложили в квартиру в пригороде столицы. Время и годы шли. Дом появился на обложках журналов. Рядом с домом гаражи, детские площадки, светятся окна магазинов.

В дом не прописывали. Жильцам разрешили делать ремонты по своему вкусу, заплатить за свет. Дом завис. Слухи разные, в том числе: убили хозяина дома и всех близких родственников. Люди умные стали продавать квартиры, в которых не жили, и покупать в домах более простых. А красивая женщина Анфиса так и не смогла въехать в квартиру кирпичного дома, хотя деньги давно в нее вложены. Дом стоит. Магазины работают. Годы идут...

Тяжесть чужой неустроенной жизни давит с каждым днем сильней из-за чужой неустроенности, неустроенность становится с каждым днем мучительней. Квартира ветшает и не потому, что все законченные бездельники, нет. Обои и краски ждут на полу своего часа, просто нет этого часа. Нет момента, когда из квартиры уедут те, из-за кого делать ремонт невозможно.

Есть такие люди, которые и сами не помогают и другим не дают: краска пахнет, обои шуршат. Результат - кошмар в квартире. Пока кирпичный дом не заселяли, семья выросла на одного человека, и квартира уже стала мала. И результат - пятнадцать метров на троих.

Отчаянье захлестнуло и вылилось в словах, которые дружбе не способствовали. И все же власть всевышняя ее слышала и предложила Инне другой вариант: поехать в Теплую страну, где у нее будет квартира, машина. Женщина жила ожиданием небесного чуда. Как живут крутые? Работают, кутят, выращивают детей, стреляют в тире, меняют машины, меняют города. С ними нельзя спорить, ссориться, делать замечания - все очень опасно.

Тут надо пояснить. Точнее Платон обещал, что семья переселится в новый дом. Кирпичный дом стоял под дождем и солнцем и никак не впускал своих жильцов. Старая бедная квартира не могла дождаться ремонта. Молодым людям - новое, старым - старое. Вот и дошли до банки с краской, которая стоит закрытая.

Переезды с маленькими детьми на роду написаны. Услышали верховные силы ропот роскошной женщины. Неизвестно откуда и совершенно случайно на нее свалилась тысяча долларов на одежду и обувь. Она купила несколько пар обуви, курток, большое количество одежды. Теперь она могла пойти на прием избранных особ. Какие-то рослые качки подогнали к дому две машины, загрузили собранные давно вещи и отправили двумя машинами в Теплую страну. Какие-то странные вещи произошли в атмосфере.

Анфиса уехала на Азовское море. Выкупила она дом на месяц, но через неделю вернулась, им там оказалось слишком жарко.

Так получилось, что Инесса Павловна поехала на юг, второй раз она ехала одна. В чем прелесть поездки в поезде? В меланхоличности личности, в монотонности движения. За окном чаще всего видно небо и кусты - деревья. Дома похожи и различны по всем статьям. Перед отъездом Инесса Павловна посмотрела передачу о первой манекенщице, чья жизнь состояла из фейерверков, показов, моделей, одежды и интересной личной жизни в среде важных особ разных стран.

Она много знала, нервы ее не выдерживали государственной ответственности, да еще кто-то из зарубежных писателей вставил ее имя в свою любвеобильную книгу и получил один из первых бестселлеров. Манекенщицу обвинили в том, чего не было - в связи с иностранцем.

За окном проплыли новые кварталы огромного города. Качество домов за последние годы выросло, внешне новые кварталы полны положительной энергетики. Дачные поселки напоминали филиал дворцового строительства. Солнце бежало за поездом, или наоборот, и постоянно светило в окно, что было фантастически приятно. Кондиционер исправно выдавал свежие потоки воздуха, из-за чего приходилось теплее одеваться в купе. Комфортно и никого рядом.

Если лежать и смотреть на бегущее солнце, возникало ощущение косметического салона или утряски на вибрационном стенде. Вот почему все актеры моложе своих ровесников! Они чаще подвергаются тряске. Музыки и объявлений по радио в вагоне поезда не было, свет не регулировался. По коридору бегали дети, да и те уснули от равномерности покачивания вагона поезда.

Березки, березки, березки за окном, как солнечные лучики, объятые весной. В голове возникла стихотворная строчка без продолжения. Пять часов поезд проехал от столицы, исчезли дачные усадьбы, появились маленькие домики на дачных сотках и дороги без асфальтного покрытия. Время 21.21, желтоватое солнце все еще бежало по горизонту.

За окном мелькали довольно тонкие, но многочисленные стволы деревьев. Любой пробел между деревьями давал возможность полюбоваться просторами страны. Деревья мелькали обычные и типичные деревянные домики в два или три окна. Поля были покрыты ровными всходами. Солнце перестало ослеплять через окно. Упивалась Инесса Павловна пейзажами за окном в полном одиночестве. Шикарного мужчину к ней в купе не впустили. Его перевели в другое купе. Между деревьями появился легкий туман и исчез. Как пусты просторы и как тесно живут в столице! Проехали небольшой город, произошла резкая смена марок автомобилей. "Копейки" пошли табунами. Светло. Тепло. Тихо. Невысокие дома.

Темно за окном. Стоянка поезда одна, потом вторая и другая страна с тем же пейзажем, который постепенно изменяется. Появились поля, степи, водные глади, тополя. За окном вода и небо. Мост. Вдоль длинного берега через сто метров стоят рыбаки. По вагону торгуют красивой рыбой. Степная дорога мимо полей привела к морю. Вечером делали шашлыки из мяса, пили красное шампанское под сводами из виноградных листьев. Если выйти за калитку, то ничто не мешало увидеть огромное небо полное звезд, расположенных несколько непривычно для глаз. В большом городе нет такого усыпанного неба звездами из-за огней, а здесь и фонарей на улице практически нет. Поэтому ночью тревожит тьма тревожных звуков неизвестного происхождения. Если прислушиваться, так и спать некогда будет.

Безбрежное море под огромным небом и полоска песка - это основной пейзаж, который Инесса Павловна видела с утра до вечера. Поздним вечером начинал работать бар, расположенный во второй половине кафе-веранды. Молодое поколение двигалось под музыку в зеркальных блестках шара и пило коктейли почти до утра. Утром просыпались пожилые люди. Они занимались стиркой, уборкой или купались в одиночестве в чистом и спокойном море, пока внуки и внучки спали.

Инесса Павловна два года отдыхала на берегу лимана. Берег мелкого моря был покрыт растениями, содержащими йод. Медузы любили это благословенное мелководье, прятались они на глубине, иногда подплывая к берегу. На берегу продавали бижутерию, с которой можно было заходить в море к медузам.

Одна дама вне возраста и фигуры любила схватить в руки медузу и обтирать ею свое тело.

В солнечный день пляж заполнялся людьми, которые медленно входили в море, дарующее свою прохладу и медуз. Эти создания достигали размеров половинки арбуза со щупальцами, цвет у них или прозрачный, или голубоватый. Красавец лет тринадцати принес три розочки юной соседке. Этот точеный смуглый кудрявый мальчик обладал неистовой способностью приклеиваться к людям. Он не отходил от соседки ни на час.

Инесса Павловна назвала его пиявка с розочкой, а как еще назвать высокого красавца с серебряными цепочками на шее? Он легко приклеивался к девочке. Она была восхитительна в свои двенадцать лет. Тоненькая высокая блондинка привлекала к себе прирожденного донжуана. С его розочек начался сегодняшний день.

Утро началось с чисто пуританских забот. Инесса Павловна приехала не просто отдыхать, а сменить Анфису, мать Жени, которая вчера уехала домой. А Инесса Павловна осталась одна с внуком. Надо было привести номер в порядок, сменить белье, отдать в стирку. Дома она все сама стирала, убирала, готовила. В пансионате готовить было нельзя, можно было только чай кипятить. Стирку приходилось отдавать в прачечную пансионата. Поэтому появлялась возможность делать массаж, и Инесса Павловна с утра исправно ходила с Женей на массаж.

Вчера был дождливый день, но еще более дождливой была ночь. От проливного дождя в отремонтированном номере, расположенном под новой крышей, протекла одна стена. Умные люди сделали пластиковый потолок, который не потек. Юную соседку все эти проблемы не волновали, ее волновал новый друг с розочками.

Телефон Жени развалился на запчасти, оставив всех без внешней связи. Сотовый телефон Анфисы молчал. На телевизоре шли 5 программ. Вот и вся информация. Инесса Павловна прочитала за 1.5 дня детектив. Отличная книга, написанная в лучших всемирных традициях детектива. Все события и герои на своем месте и ничего лишнего.

Морской берег, на котором они жили, обладал широким горизонтом и огромным небом, которое периодически извергалось таким ливнем, что все отремонтированные крыши текли от счастья встречи с потоками небесной воды. Инесса Павловна на место дождевого потока бросала коврик, он впитывал влагу со стен, оставалось его повесить сушиться на нижнюю трубу балкона.

Песок на пляже состоял из серого мелкого песка и многочисленных мелких ракушек. По пляжу периодически проходили продавцы креветок и пирожков. Народ на пляже говорит на двух языках, чаще встречались люди голубоглазые, с большими глазами. Волосы у них в основном светлые. На подсобных работах по реконструкции пансионата, лучшего на полуострове, работали парни из ближних поселков. Местное население ожирением не страдало.

Водные ресурсы этого небольшого края обладали целебными свойствами. Вода из скважин улучшала работу желудка, кишечника. Некоторые отдыхающие смогли камни в почках растворить и вывести. Кто-то приезжал и лечил кожу грязью. За пару недель можно значительно улучшить внешний облик. Для этого здесь есть все: солнце и сухой климат, мелкое море с кромкой травы, содержащей йод.

В окрестностях можно найти соленые озера и грязи, от которых мелкие наросты на коже просто отваливаются, а сама кожа подтягивается. Сказка? Нет - действительность, здесь ограничено действие сотовых телефонов и сети. Сотовые телефоны зарядку держат не больше суток, они устают от поиска сети, которой здесь практически нет или очень мало. Ближайшие к полуострову десятки километров покрыты полями и деревьями вокруг дорог с малым количеством знаков.

Безбрежное море под огромным небом и полоска песка, - это основной пейзаж, который она видит с утра до вечера. Поздним вечером начинает работать бар, расположенный во второй половине кафе - веранды. Молодое поколение двигается под музыку в зеркальных блестках шара, и пьет коктейли почти до утра. Утром просыпаются пожилые люди. Они занимаются стиркой, уборкой, или купаются в одиночестве в чистом и спокойном море, пока внук спит. В солнечный день пляж заполняется людьми, которые медленно входят в море, дарующее свою прохладу и медуз. Эти создания достигают размеров половинки арбуза со щупальцами, цвет у них или прозрачный, или голубоватый.

Песок на пляже состоит из серого, мелкого песка и многочисленных мелких ракушек. По пляжу периодически проходят продавцы креветок и пирожков. Народ на пляже говорит на двух славянских языках, больше людей голубоглазых, с большими глазами. Волосы в основном светлые. На подсобных работах по реконструкции пансионата, лучшего на полуострове, работают нежирные и нехилые парни из ближних поселков. Местное население ожирением не страдает. Водные ресурсы этого небольшого края обладают целебными свойствами. Вода из скважин улучшает работу желудка, кишечника. Некоторые умудряются и камни в почках растворить и вывести. Кто-то приезжает и лечит кожу местными грязями.

Две недели пролетели быстро, Анфиса на смену приехала, а Инесса Павловна поехала домой, вот и весь отпуск. С берега моря Инесса Павловна собралась и ушла минут за десять, она уезжала вовсе не на машине. Забросив сумку за плечо, она оставила пансионат и пошла на остановку автобусов. Накануне она смотрела расписание, но оно не совсем отражало действительность, поэтому она, пропустила один автобус, уехала часа через два. Автобус выпуска неизвестного года, но с носиком, вез ее по степям, далеко не всегда по асфальтированной дороге. За окном струилась плоская степь или виднелось мелкое море. Проехав несколько населенных пунктов, она оказалась в городке в 18 часов местного времени.

А это значило, что автобусы прекращали уезжать по междугородним маршрутам. Минут через пять появилось такси. Она уехала в чудный город с отличным вокзалом. Поезд подошел через десять минут. Боковое нижнее место в последнем вагоне было наградой за путешествие. Через сутки Инесса Павловна была в столице. Теперь можно дать объяснение, почему у нее была сумка через плечо, а не на колесиках. Она в прошлом году с маленькой сумкой на колесиках замучилась - в метро. Ужас, поэтому если куда надо ехать через метро, то уж лучше без колесиков, а через плечо.

Родители Инессы...

Павел и Дуня стояли на берегу прозрачного озера. Папоротник в тени деревьев медленно качал паутиной на листве. Городской парк города, расположенного в горах, принимал в свои лиственные сени влюбленных всех времен. Молодая пара в воскресный день гуляла по парку, качалась и каталась на всех качелях и каруселях, стреляла из ружья в тире. Им было хорошо, они были молоды и счастливы своей первой любовью.

Первое свидание с девушкой...

- Павел, а ты меня любишь?

- Дуня, очень.

- А мы поженимся с тобой?

- Подожди, Дуня, дай подумать, понимаешь, я не знаю, где мы будем жить с тобой...

- А это разве имеет значение? Важно, что мы любим друг друга.

Павел работал на заводе, где его ценили за трудолюбие, у него была уверенность в своих силах и в своем будущем. Он спокойно платил за воскресные развлечения в парке. Дуня, молодая девушка, держала за руку Павла и не отпускала ее даже на секунду. Все было прекрасно. Они мечтали и придумывали, где им жить после свадьбы. Все изменилось...

Война 1941 года докатилась до голубых, прозрачных озер. Павел продолжал работать, ему было в ту пору 19 лет, Дуне лет 18. Нет, они не поженились. Павел работал на тракторном заводе, который в некоторых своих цехах выпускал обычные танки. Цеха были разбросаны по городу, и не все знали, где и что делают на заводе. Павел - станочник от Бога, он сразу получил отсрочку от призыва на фронт. На фронт первым забрали его брата Михаила.

Когда они росли, то дружба Павла и Миши постоянно вызывала интерес и насмешки в семье.

Если у Павла мать спрашивала:

- Павел, ты сейчас будешь кушать?

- Я как Миша, он будет кушать, и я буду.

Миша был старше Павла на год. Однажды они решили поступить в один техникум, но Миша к этому времени уже окончил восемь классов, а Павел только семь. Естественно, Миша поступил, а Павел написал пример, посмотрел на него и сдал работу чистой, хотя в своем классе он преуспевал по математике, это и дало ему наглости идти с братом сдавать экзамены. Миша все принял всерьез и не пошел без Павла учиться. Оба пошли в ФЗО. Но в ФЗО успехи у Павла были лучше, чем у Миши, и на заводе у Павла детали получались на станке и качественнее, и быстрее.

Павел без Миши чувствовал себя неуютно, совесть ему подсказывала, что он должен идти на фронт. Призыву в действующую армию Павел не подлежал и в свободное время встречался с Дуней. Дуня, как и завод, не хотела его отпускать на фронт.

Серые глаза Павла сверкнули сталью. Он сказал Дуне:

- Я пойду на фронт добровольцем.

- Павел, а как же я? Ты меня оставишь одну?

- Дуня, я не могу сидеть в тылу, меня совесть съедает, ты меня можешь понять?

- Могу, но не хочу, мне тебя не дождаться, я это чувствую.

Павел прошел медкомиссию и добровольцем в возрасте 20 лет осенью 1941 года был отправлен на передовую. Новичком в освоении оружия он не был, по воскресеньям в мирное время Павел ходил в городской парк, расположенный среди голубых озер и стрелял в тире. Стрелял он метко. Было такое мирное звание "Ворошиловский стрелок", он его честно заработал, но не получил.

Великолепное зрение позволяло молодому парню точить детали без брака и стрелять точно в цель. Военные лишения Павел переносил спокойно. В мирное время во время грозы он неизменно выходил на улицу и не уходил, пока гроза не кончится. Он любил ветер, любил снег, и все это ему досталось в полном объеме на фронте.

В ста километрах от столицы его первый раз ранили в руку. Ранение не было тяжелым, по его мнению, и Павел остался в своей роте. Рана заживала. Бои под столицей становились с каждым днем серьезней. Мороз крепчал, а гроза из разрядов орудий почти не проходила. Павла посылали в разведку за его необыкновенную выносливость в условиях холодной зимы 1941 года. Однажды, будучи в разведке, он видел страшную картину у деревни, расположенной на подступах к столице. Большое количество замерзших трупов русских солдат были собраны в стога. Ужасное зрелище врезалось Павлу в память навсегда.

В боях на подступах к столице Павла ранили в бедро, пуля в ноге застряла навсегда, ее не смогли достать, блуждающая пуля. Отверстие в ноге затянулось, пуля гуляла в мягких тканях выше колена. В полевом госпитале Павел стал писать стихи. Рана на левой руке повыше локтя, рана на ноге выше колена. А в голове стихи о войне и любви к Дуне. Письма, написанные стихами, Павел отправлял Дуне. Одно письмо в стихах он отправил матери и сестре. Павел после лечения в походном госпитале опять попал на фронт. Война сменила направление главного удара.

Павел - снайпер, служил в роте разведчиком и до конца войны его не задела больше ни одна пуля, а одной смертельной пули он избежал. Послали его в разведку через линию фронта, не было его в роте дня два. Ситуация на линии фронта за это время изменилась. Границу при возвращении из разведки он перешел в районе соседней роты. Ночью при переходе линии фронта он сполз в большую воронку и уснул. Павла арестовали солдаты из соседней роты во время сна и обвинили в дезертирстве. Рота выполняла карательные функции. К стенке на расстрел выстроили своих и всех скопом обвинили в дезертирстве. Расстреливали по одному.

Вдруг прозвучал душераздирающий крик:

- Павел ведь это, разведчик он наш!

Это кричал друг Павла из его роты. Горечь в душе разведчика осталась, как блуждающая пуля в ноге, до самой его естественной смерти.

Павел со своей ротой дошел до города, который стоит, как остров в чужой стране. Кто-то решил, что четырех лет войны Павлу мало, и отправили его в страну, расположенную на восточной границе страны. Ехали 30 дней через всю страну. После военных действий на Востоке его отпустили в родной город на завод.

После возвращения с фронта домой Павел обнаружил, что Дуня, девушка, которую он любил до войны и всю войну пронес в своем сердце, его не дождалась и вышла замуж за тыловика. Но фронтовику повезло еще раз, он встретил Валю, повара из рабочей столовой, и они поженились. У Вали была тетя-сестра Аня, то есть тетя была почти ровесницей племяннице, поэтому они росли как сестры. На этом же заводе в парткоме работала его сестра Павла - Марфа.

Однажды на завод с заказом для очередной подводной лодки приехал конструктор подводных лодок Николай Павлович. К Марфе Артемовне в партком зашел Павел с Валей и сказал, что они собираются пожениться. В это же время туда заглянул и конструктор. Они познакомились. Конструктор на свадьбе познакомился с Аней и увез ее в Ленинград. Аня работала на своем заводе копировщицей, копировщицей она позже работала и в Ленинграде. Очень аккуратно она копировала чертежи на новую подводную лодку. Аня стала второй женой конструктора. От первой жены у него остался сын, его первая жена не пережила блокады.

Первый сын Вали и Павла умер рано, ему не было и года. Павел сильно переживал смерть сына Толи. На заводе, работая в третью смену, он уснул в цехе на лавочке, его сильно продуло, результат - туберкулез. Израненный солдат был направлен в госпиталь. Павел лежал в госпитале в Крыму, недалеко от Ласточкина гнезда. Операция у него была очень тяжелая, операцию ему делал хирург Вишневский. Павлу вырезали шесть ребер, заменили фторопластовыми ребрами и подлечили легкое, на том дело и кончилось.

Павел вернулся из госпиталя вовремя. У него родилась дочка с высоким и умным лбом и серыми глазами в крапинку, Инесса Павловна. У Павла глаза были серо-голубые в крапинку. Через два года родился сын Сергей с врожденным пороком сердца. Павлу дали инвалидность - инвалид 1 группы ВОВ, с годами он дошел до инвалида 3 группы ВОВ. Сразу после войны Павел работал на заводе, позже работал в артели инвалидов, где изготавливали из наборной пластмассы рамки и шкатулки. Изделия были разноцветные и чем-то напоминали самоцветы, но самоцветы были - пластмассовые!

Павел - рост 170, волосы русые, прямые, глаза ясные и серые, тело все в шрамах и ранах. На одной руке нет двух пальцев. Был депутатом в родном городе. Его хобби - сад на Розе. Садовод он был отменный, яблони росли самые уникальные, и лучше всех были сланцевые яблони. Клубника давала огромные урожаи с весны до осени. Любимые газеты Павла: "Советский спорт" и "Известия". Любимая команда - "Антон". Любимая песня: "И снег, и ветер"... Любимая погода - гроза. Любимые папиросы - "Беломорканал".

Павел любил детям читать сказки Пушкина, поэму "Руслан и Людмила" рассказывал по памяти, редко заглядывая в книгу. Книга сказок Пушкина - большая и желтая с тесненным рисунком на обложке и цветными картинками между сказками, постоянно читалась детям.

Подчерк у Павла был необыкновенно красивый и четкий, этим подчерком он подписывал в первых классах тетради детей, когда они сами уже читали, но еще мало писали. Интересно, что одежду и обувь покупал он. Павел работал станочником, но в последние годы жизни он работал столяром и плотником на деревообрабатывающем комбинате.

Жизнь Павла закончилась в конце семидесятых годов 20 века. За молочными продуктами была очередь. Магазин "Дружба". Павел редко пользовался тем, что он инвалид ВОВ, но вдруг срочно потребовалась... сметана. Взял он стеклянную банку и спустился в магазин, жил он в этом доме на четвертом этаже лет восемь и сказал очереди:

- Пропустите инвалида войны...

На него закричали:

- Какой инвалид, тебе и 30 нет!!!

Что значит русоволосый сероглазый человек! Ему 57 лет, исшитый вдоль и поперек, а ему дали 30 лет! Волосы русые, глаза серые, седины - мало. Он поднялся на четвертый этаж дома, на первом этаже которого и был магазин "Дружба", и слег. У него сильно заболело в горле. Саркома - сказали родным. Долго искали, что это такое... Рак опустился ниже и занял легкое под фторопластовыми ребрами.

Павлу сделала укол врач из скорой помощи, и он умер за год до Олимпиады в Столице. Жаркий летний день. Павла по блату, как говорилось в те времена, в больнице работала его сестра Даша, положили в морозильную камеру после смерти и вскрытия.

Инесса Павловна ехала поездом трое суток из Столицы в Степной город, когда ее отец умер. Поезд остановился на вокзале, она вышла из вагона, а ей навстречу уже бежала группа родственников в черных повязках. С вокзала ее повели в железнодорожную больницу, где отец лежал в морозильной камере, больница находилась рядом с вокзалом. Отец Павел лежал спокойно и важно. Все морщинки стянул лед, и выглядел он хорошо и покойно. В день похорон гроб поставили в тени деревьев у дома "Дружба". Народу пришло очень много, одних больших венков было штук десять, они стояли прислоненные к деревьям.

Валя сидела рядом с гробом и постоянно обтирала лицо Павла, он таял. День был жаркий, 27 градусов в тени. Хоронили Павла на кладбище с уважением. Ребята из его бригады ДОКА заставили вырыть могилу больше. В могилу был установлен деревянный постамент. Гроб опускали не в землю, а на деревянные подземные покои. Не забывайте, Павел работал со столярами и плотниками! Ребята и гроб сами делали! И по кладбищу большому его несли на руках столяры и плотники!

Мать утверждала, что в шесть часов утра, за сутки до приезда дочери, отцу стало очень плохо. Саркома горла перешла в рак легкого, потом опустилась в желудок. После укола врача в организме Павла произошло расслабление. Павел сказал последнюю фразу...

- Валя, похоже все. - сказал и умер.

Валя исправно ознакомилась с бригадами скорой помощи, но женщину, сделавшую последний укол, найти не могла. Могло ли это быть причиной смерти Павла, мог кто-нибудь ускорить его кончину?

Могла врач заменить укол от дополнительной информации? Что произошло с отцом от укола? Он расслабился и умер.

- Мама, в этом случае виновных нет, могу сказать, что отца лечили лучше, чем многих, к нему все хорошо относились в больнице, он и так при всем букете раковых заболеваний прожил достаточно долго - два года с момента заболевания.

Инесса Павловна вспомнила, как пил ее отец, большой любитель тигровых лилий. На кухне размером в пять квадратных метров стол для приема пищи совмещал в себе функции тумбочки, в нем стояли сыпучие продукты в пластмассовых банках. Справа от стола на полу почти всегда стояла бутылка красного вина. Павел после трудовых подвигов на даче приезжал домой и с устатку принимал сто грамм красного вина, после этого у него была любимая фраза: "А я пойду..." Красное вино приглушало боль в мышцах после физической работы на даче и в Доке.

Валентина Алексеевна, мать Инессы, родилась в глубинке Медных гор. Во время ВОВ ее отец на трехтонке перевез ее и ее братьев из деревни в город. Во дворе швейной фабрики, расположенной на улице Чкалова, в маленьком домике жила семья Вали. У Вали до тифа была приличная темно-русая коса. Вовремя ВОВ Валя решила пойти учиться на медсестру.

Во время набора студентов ее пригласил директор училища принести ему обед в кабинет. Валя принесла - манную кашу с селедкой! Директор так был потрясен таким сочетанием продуктов, что сказал:

- Валя, вам надо идти на повара учиться, а не на медсестру.

Так в Медных горах одним поваром стало больше. Валя работала и в заводских столовых, и в ресторане. В заводской столовой Валя познакомилась с Павлом. Рост у Вали 152 см. Миниатюрная девушка с большой темно-русой косой.

Лет через десять после освоения целины рабочий Павел увез Валю в Степной город, где она работала и в заводских столовых, и в ресторане. У Реки два берега - один крутой, другой пологий. Валя была хорошей женой, криков и ссор дома между Павлом и Валей не было. А это все очень непросто. Павел - фронтовик, инвалид, нервы еще те. Пулю из ноги у него так до самой смерти и не вытащили.

Валя твердила всегда одно:

- Павел. Павел...

Валя всегда работала в общепите, а в общепите что главное? Чтобы не было недостачи. Работая поваром-бригадиром, она собирала своих девчонок, как называла она поварят, и говорила им:

- Девочки, ваша подружка утащила батон колбасы, если хотите работать, то этого делать нельзя.

Однажды Валя сменила работу, и новая бригада ее подставила. Кате повесили крупную недостачу. Домой пришла комиссия с проверкой. В доме у Вали роскоши близко не было, все очень просто, а недостачу выплачивал муж - Павел. Он работал столяром и по тем временам получал много -300 руб., в то время Инесса Павловна в Столице получала - 120 руб. Так что менять работу в общепите - дело серьезное.

Валя всегда жила с матерью Павла - бабой Варей. Баба Варя с Валей прожила до 90 лет! Это великое свойство Валентины Алексеевны - хорошо относиться к членам своей семье, даже если это свекровь. Она мыла ее, стригла ногти, кормила, когда та уже есть сама не могла. Надо отдать должное бабе Варе, она много не просила и еще за полгода до смерти мыла посуду и собирала мусор с пола, его на вишневом паласе хорошо было видно. Павел болел раком два года. Валя выносила все его проблемы до самой его смерти.

После смерти Павла соседки решили Валентину посватать за хорошего человека - Сан Александровича, который недавно потерял жену и жил один, дети не в счет, они были все взрослые. Трехкомнатная квартира Вали находилась в одном подъезде, трехкомнатная квартира Сан Александровича в другом подъезде. Квартиры располагалась на одном этаже через стенку. Казалось, проруби дверь - и богачи! Не тут-то было! Дети подали свой голос против объединения квартир. Сан Александрович был большим железнодорожным начальником и перед пенсией решил подработать в Восточной стране в Монголии.

Вот она связь времен! Валя кареглазая, темноволосая, с тех самых Медных гор, явно люди Кареглазого хана ее предков не обошли своим вниманием, через шесть веков потянуло ее в Восточную страну. Валя с Сан Александровичем прожила в той стране два года, и климат ей не мешал, она его хорошо переносила.

Валя помолодела. Жить с Сан Александровичем ей было легко, он тащил финансовые нагрузки, он переодел Валю с ног до головы, еще и детям ее досталось! Ей впервые в жизни дарили золото! Валентина Алексеевна развелась с Сан Александровичем после возвращения из страны на Восточной границе. Прожила еще она одна лет пятнадцать. Перед смертью, когда она заболела раком мозга, к ней вернулся Сан Александрович и целый год за ней ухаживал, а Инессе сказали, что у матери - катаракта, поэтому Валентина Алексеевна плохо видит. Под этим предлогом она оказалась в Столице, мол, катаракту там хорошо лечат.

Мать у Инессы прожила месяц, с каждым днем ей было все хуже.

Инесса Павловна спросила маму:

- Мама, почему ты развелась с Сан Александровичем?

И мать ей ответила:

- Мне было стыдно жить хорошо. А ты кто?

Мать уже не узнавала ее.

Устроить в столичную больницу жительницу соседнего государства оказалось непросто, официальное разрешение на медицинское обслуживание Валентина Алексеевна получила через полгода после смерти. За четыре дня до смерти ее положили в городскую больницу. Каждый шаг надо было покрывать наличными деньгами. За день до смерти Валентины Алексеевны врачи сказали, что у нее двойной рак и операции она не подлежит. Мать лежала спокойно и посапывала. Такой спокойной ее в последний раз Инесса Павловна и увидела. Валя, Валентина Алексеевна, умерла в 72 года, не приходя в себя, она постоянно была подключена к капельнице.

Кто бы знал, как расстроился Сан Александрович! Он стал звонить Инессе постоянно! Он не верил в смерть Валентины Алексеевны! Каждое перемещение ее и после смерти покрывалось справками и деньгами. Похоронили ее нормально на кладбище без крематория. Сан Александрович звонил и переживал, что Валю сожгут. Нет, ее похоронили в гробу. Все поминки по ней большей частью проходили там, где она жила.

Народ рыдал в трубку по междугороднему телефону.

Отец Инессы инвалид ВОВ, участник ВОВ, работал столяром, он получал 300 рублей в месяц. Ее мать работала в кофе, ресторанах и столовых. Иногда ее работа шла в плюс, а иногда в долг, который гасил отец. Но они молодым помогали на первых парах семейной жизни.

Отец всегда тянул две лямки после войны: работу столяром и дачу в шесть соток. Он сам построил домик, сам высаживал деревья и кустарник, сам выращивал клубнику, которая плодоносила с июня по сентябрь. Но Инесса Павловна жила далеко от отца, за три тысячи километров и его чудесная дача до нее могла доехать только в виде варения. А от варенья у нее появилась боль.

У Инессы был еще один дядя, младший брат ее матери.

Таксист Юра был мужчиной с великолепной внешностью, родился еще до войны. Нормальный парень: русоволосый, голубоглазый, высокий, плотного телосложения. Где фигуру накачал? Занимался хоккеем после войны. Коньки и клюшка в зимний период были всегда при нем. Голодные годы, а он вырос, что надо. А где у него был минус при такой внешности? Учился он средне, чтобы ему разрешали тренироваться и не более. Девчонки за ним всегда по пятам ходили.

Когда вернулся Юрий из армии, сильно захотел машину "Волгу". А где взять машину, когда первые такси были "Победы". Прошел через "Победу". Получил он в свое время и машину "Волгу". Стал таксистом, как говорится от Бога. Ни одной аварии много лет, ни разу права не отбирали.

Сказка.

Полное имя Юры - Юрий Алексеевич! А В 1961 году число девушек вокруг него значительно возросло. Но, в космосе побывала Валя и Юрию, естественно понадобилась - Валя. А где взять? Нашлась Валя, бывшая гимнастка с осиной талией, но замужняя. Развелась. Влюбилась в Юру. А у нее ребенок! Господи, усыновил и ребенка. Он таксист, она шеф-повар. В финансовом отношении все было хорошо по тем далеким временам. Родились сын и две девчонки. Ничего осилили, дочки стали подрастать. Юрий любил новинки, и, благодаря машине, у него первого была шариковая ручка. Таксист знал город и все окрестности.

Однажды дядя Юра повез племянницу Настасью и сестру Валентину в соседний город в зимний день. Асфальтовая лента шоссе во многих местах была покрыта корочкой льда. Машина закрутилась на одном месте вокруг оси и благополучно перевернулась в кювет. Все остались живы. Но, Юрий после аварии стал терять слух. Слух становился хуже, отношения с Валей испортились, быть таксистом Юрий больше не мог, но на работе в этом не признавался, до тех пор, пока можно было скрывать, пока не влетел в аварию: он не услышал свистка милиционера, его машина опять перевернулась, после того, как он врезался в чужое авто.

Юрия признали виновным, но не сильно. Наказали его, конечно. Жив, остался, раз наказали. Валя ушла к другому мужчине. Юрий стал обслуживать машины, за руль его не пускали. Купил слуховой аппарат, вещь достаточно, проблемная и не очень удобная. Какая-то женщина вышла за него замуж уже за почти глухого, уж очень он оставался красивым мужиком, и купила ему машину. Возил Юрий свою жену переулками, не выезжал на улицы со светофорами, с милицией сталкиваться не хотел.

Свистки милиции он не слышал. Жизнь стал вести осторожную, скорость сильно не увеличивал.

Нашел Юрий себе друга в образе племянника Сергея. На тот момент времени они были два сапога - пара. Оба любили машины до самозабвения, оба не могли быть за рулем. Сергей постоянно попадал в аварии, потому что не дано ему было сидеть за рулем, а Юрий глох все больше. Юрий к этому времени уже два раза был в перевернутых машинах, а Сергей всегда вминал машину до мотора. Однако машины у них были на ходу, поскольку умели к ним руки приложить. Пришла к друзьям закадычным еще беда, да каждому своя. Юрий, ремонтируя очередной раз машину на морозе, приобрел воспаление легких, которое перешло в туберкулез.

Сергей, работая часто на покраске автомобилей, ухудшил работу своего сердца, он и родился с патологией в сердце.

Одна умная гадалка предсказала дружкам, что жить им осталось совсем немного. Юрий решил плюнуть на ремонт своей машины, взял у Сергея машину, и поехал по степи ночью кататься, душу после гадалки отводить. Темно в степи и светофоров нет. Правильно! Юрий перевернулся в третий раз! Но въехал он в машину ГАИ, которая умудрилась стоять ночью на перекрестке двух степных дорог! По головке за въезд в машину милиции не гладят. А машина - то была Сергея!

Друзья поссорились! С ГАИ рассчиталась последняя супруга Юрия, но расплатиться с Сергеем за испорченную машину денег у нее не было, а у Юрия тем более денег не было. Сергей привык к больному сердцу и не обращал на него внимания, даже жене не жаловался и про гадалку помалкивал. Через две недели после смерти Сергея, умер Юрий Алексеевич. Предсказания гадалки сбылись.

Инесса Павловна вспоминала...

Семидесятые годы двадцатого века. Сотенные зарплаты, родители далеко, дети подрастают. Что она делала? Все. Она любила мужа и детей, одевала их, стирала, гладила, ходила в магазин, готовила еду, мыла посуду, крутила на голове бигуди, ходила на работу. Богаче от этого она не становилась. Инесса Павловна еще водила детей в детский сад с полутора лет, разница между сыном и дочкой - четыре года. Шила и вязала. Спать хотела всегда. Выглядела она - отлично. Ей все равно, говорили, что она богатая потому, что два дня в одной одежде на работу не выходила. Отец умер в 1979 году.

Восьмидесятые годы. Дети подросли. Инесса Павловна стала писать стихи. Дешево и сердито: нужен блокнот и шариковая ручка. И мысли, и чувства - все она в блокнот помещала. Мужчинам она в этом время нравилась, хоть объявление на себя вешай: "Не влюбляться!". Вот стихи и писала, перебор чувств - в полной мере: и муж, и сослуживцы. Стихи писала, но порвала два блокнота, нервы не выдерживали жизненных ситуаций.

Девяностые годы. Брат умер. Муж четыре года пропадал без вести и возвращался, потом пропал окончательно.

Двухтысячные годы. Умерла мама. Инесса Павловна заболела. Больной ее взяли на работу. Появился компьютер и Интернет. Она вышла в Интернет в 2001 году. Все время боролась за свое здоровье, обошлась без операции, нашла выход из ситуации, и все вошло в норму. Появились внуки. Стала писать прозу. Настасью сильно за нее ругали. В 2003 году - пик ее стихотворного творчества. В 2004 и стихи, и первая проза. В 2005 -2015-х были проза и работа. И все. Осталось хобби: стихи и проза. Работы нет. Но она вновь вяжет, как в девяностые годы...

Начало семидесятых, восьмидесятых 20 век...

Инесса Павловна отличалось цельностью характера, мужчин не меняла, а на импозантного мужчину внимания не обращала. Диктор телевидения сверкнула камнями в красивых ушах. Инесса Павловна посмотрела на сережки диктора внимательно и не услышала, о чем она говорила.

Счастье - это иллюзия некоего состояния, к которому можно стремиться, но невозможно в нем долго существовать. Можно ли вдохновение творчества назвать счастьем?

Приходит возраст, когда если заболеешь или помрешь, никто особо не пожалеет и не прокомментирует. Мама Инессы до 70 лет легко двигалась, была в своем уме и вообще выглядела хорошо. Потом она ее не видела больше года, поскольку жили они в разных странах, а когда увидела, то мать была совершенно больным человек. До смерти в 72 года ей оставалось полтора месяца.

У нее оказался двойной рак: щитовидки и головного мозга, когда они соединились, она и умерла. Но о том, что у нее рак, Инесса Павловна узнала за сутки, до ее кончины. Диагноз до этого ставили - катаракта. Не успела она понять, что у матери рак, как мать умерла на следующий день. Прошло после этого двадцать лет и теперь они ровесницы. Смена поколений. Что Инесса Павловна еще не сделала, пока ее не накрыло пеленой земной неизвестности? Бежать и что-то делать? Куда? Зачем? Если опять ввели ограничения на перемещения 65+. Опустим ситуацию с масками и ограничениями, природа празднуют золотую осень. А, может, еще осень, а не зима?

Реальность далека от авантюризма, надо добавить героя. И он был, но уже позабылся. Герой - именно тот человек, кого чувствуешь, то бишь от него идут флюиды, хотя воспитанный мужчина проходит мимо, но при случае можно попасть ненароком на его телефон в числе пейзажа или некой толпы. Как придумать его жизнь, если с ним не общались, разговаривали? А надо? Значит пропускаем и героем не объявляем, а лицо его уже забылось. Инесса Павловна, а вот ее можно назвать графитовой, она писала графитовым карандашом. Судя по происхождению, она вообще не графиня, но кипяченую воду она пила из графина. Значит, графиня.

По культуре на ТВ шел концерт о песнях конца семидесятых годов и начала восьмидесятых. Переключала, переключала программы и остановилась. Говорил мужчина о песне "Советский Союз". Звучит, как что-то очень далекое. Самоцветы. Инесса Павловна Андреевна ходила на их концерт в те года их молодости, слушала на стадионе Лужники. Давно это было. Звуки тогда были громкие, она сидела слева от сцены.

А сегодня на экране показывали ансамбль Самоцветы в светлых костюмах, с рисунками на воротнике. На сцене появилась София, когда-то она пела с Карелом, пели они песню "Отчий дом". Инесса Павловна поняла, откуда взялась она в известном фильме. Актриса популярного фильма очень походит на Софию времен начала восьмидесятых. Пусть не обижаются, в хорошем смысле. Ракурсы были один в один. Какие все были молодые и умные. А Инесса Павловна не умеет на музыку писать стихи. Ансамбль великолепный.

А, еще показывали и рассказывали о создание песни "Крылатые качели" и "он бежал, и длинные рога задевали небо, облака". А недавно прошел детский конкурс "Голос", в котором не было детских песен. Малюсенькие дети пели взрослые песни. У детей нет детских песен! Какая Люся была красивая в 50 лет! Напомнили Валентину и ее песню "носики". Чудесно. Заслушалась Иосифом, когда он пел песню из "Семнадцати мгновений весны". Концерт хороший, а повтор она специально посмотрела, когда еще многие были живы.

Платон не решился жить вместе с Анфисой и предпочитал жить в одиночестве. Он часто ходил на работу по одной и той же дороге. Однажды по пешеходной дорожке ехал автомобиль, он так внезапно вывернул из пространства, что Платон нервно отскочил в сугроб, пропуская автомобиль. Мужчина за рулем на него и не посмотрел.

Платон ходил пешком и невольно увидел отпечатки шин на утреннем нетронутом снеге. Все было так прозаично! Просто автомобиль стоял на обочине пешеходной дороги всю ночь, отсюда и возникла неожиданность его появления. На обочине дороги в ряд расположилось с десяток автомобилей под легким налетом снега. Он увидел место стоянки проехавшего мимо него автомобиля. Он мимоходом посмотрел на место стоянки машины, от которой вели следы шин на свежем снегу, и увидел белый длинный шарф, который больше напоминал след от протектора, чем шарф.

Он оглянулся на машину, которая ехала по пешеходной дороге достаточно медленно, багажник у нее был приоткрыт, из него выглядывала нога или башмак. Прохожих он не заметил, машину догонять не стал, решил, что это не его ума дело, и пошел по своим делам. Вечером Платон возвращался этой же дорогой, шарфа на снегу не было, не было и машины, соседние автомобили тоже отсутствовали.

На следующее утро он вновь пошел по своей пешеходной дорожке, но вышел минут на пять раньше, чем в предыдущий день. Все машины стояли на обочине, снежок падал и на черную машину.

Утро выдалось наивным и чистым. Излюбленная тропа Платона шла несколько выше уровня, на котором стояли дома. Вдруг от дома отделился человек и быстро стал подниматься по ступеням лестницы, которая вела к пешеходной тропе. Этот человек быстро сел в черную машину и поехал по своему прежнему пути. Но Платон уже стоял не в зоне ее движения, он просто посмотрел на место стоянки машины. Шарфа не было на снегу, и багажник отъехавшей машины был плотно закрыт. Он медленно пошел по своей дороге.

Внезапно Платона остановил крик со стороны подъезда, из которого выбежал шофер черной машины. Он остановился и посмотрел вниз, туда, где находился подъезд дома: на крыльце стояла девушка, очень похожая на Анфису, и махала белым шарфом в след уехавшей машине. Видимо, она поняла, что опоздала, и быстро зашла в свой подъезд, приложив электронный ключ к дверному замку.

У Платона возникла мысль, что он заглянул в замочную скважину чужой квартиры, которая в прошлой жизни была его собственной, и пошел по своим делам. Следующее утро он ждал с нетерпением, непонятно почему, но белый шарф в тумане снежного утра казался эйфорией чьей-то зависимости.

На третье утро в душе Платона возникло не любопытство, а маленький страх, ему стало страшно за женщину на крыльце дома. Он поймал себя на мысли, что рад был бы увидеть ее на крыльце, но встречаться с черной машиной ему не хотелось. Платон заставил себя выйти из дома в то же время и идти той же дорогой. Сценарий повторился, но не полностью. По лестнице шла Анфиса с белым шарфом на светлой куртке, ее догонял шофер из черной машины. Машина стояла на своем месте.

Судя по всему, Платон пока был третьим лишним, они его не замечали, но он без них уже не мог существовать, неожиданно для себя он подошел к паре и спросил:

- Вы меня не подвезете до центра?

Платон сел на заднее сиденье машины, рядом с ним на сиденье лежали несколько больших коробок. Шофер и Анфиса в его присутствии не проронили ни слова. Платон остановил машину и быстро пошел в свой офис, не оглядываясь на автомобиль, ему казалось, что автомобиль стоит, а они смотрят ему в след.

Анфиса повернулась к шоферу черной машины:

- Родион, зачем тебе понадобился Платон? Ты понимаешь, что здесь он живет нелегально? Он уже сам напросился к нам в машину!

- Анфиса, не возникай, посмотрела на него сегодня - и довольно. Он нас заметил. Завтра на его глаза не появляйся, а я проеду мимо него, ко мне одному в машину за такую цену он проситься не будет.

Платон нервно посмотрел на бегущее табло над главным входом в здание, поднялся на свой этаж, сел на свое место и приступил к работе. Рядом с ним за соседним столом сидела женщина по имени Надя.

- Платон, ты сегодня рано приехал, не спалось с утра?

- Здравствуй, у меня много дел, - скороговоркой проговорил Платон.

- Ты сегодня мне свою работу передаешь, не забыл, тебе уходить скоро?

- Видишь, спешу передать, - буркнул молодой человек и полез во Всемирную паутину, потом резко встал и подошел к окну, черной машины за окном не было.

- Платон, что-то случилось? - праздно поинтересовалась Надя.

- Девушка, займись своими делами.

- Уходишь от ответа, значит, случилось, ну и не говори, - обиделась Надя и занялась работой, не обращая внимания на него.

Платон устроился на работу под своим вторым лицом, здесь никто не знал, что он человек, убивший любовника жены и охранника. Светло-серое небо напоминало курточку Анфисы. Очень хотелось Платону посмотреть на ее лицо, глаза; пусть она уехала, но она забрала с собой его мысли и душу. Он решил, что сейчас действительно надо заняться работой. День прошел в молчаливых делах.

Утром Платон вышел из дома с белым шарфом на шее, который купил накануне вечером, после работы. Концы шарфа развевались на утреннем ветре. Черная машина стояла на месте, шофера и Анфису Платон не увидел, он посмотрел на часы: время то же, но их нет - он вздохнул, и в это время из подъезда выскочил шофер. Платон кивнул ему, как старому знакомому. Анфисы не было видно. Шофер заметил белый шарф на парне.

- Что ты сегодня хочешь? - спросил Родион у Платона.

- Это моя обычная дорога, иду на работу.

- Тебя подвезти?

- Дорого, я на автобусе доеду.

- Как хочешь, - сказал Родион, и черная машина поехала по пешеходной дороге в противоположную сторону.

На душе у Платона стало так пусто, хоть волком вой, он посмотрел на крыльцо, там никого не было. Надя на работе его ни о чем не спрашивала, начальство не тревожило. Он ждал пятое утро, ему хотелось увидеть Анфису хоть одним глазком!

Пятое утро радости не принесло, черной машины Платон не увидел.

Молодой человек посмотрел в сторону крыльца подъезда. В двух метрах от крыльца лежало нечто, прикрытое белой простыней, из-под простыни выглядывал конец белого шарфа. Он быстро сбежал вниз по косогору, рядом с телом под простыней он упал, запнувшись обо что-то, торчащее из земли, его лицо оказалось вблизи головы тела под простыней. Он вздрогнул от неожиданности и поднялся. Прямо на него смотрела Анфиса в светлой куртке, но без белого шарфа.

- Платон, откуда ты свалился? - спросила Анфиса.

- Я шел своей дорогой, увидел шарф, который высунулся из-под простыни, ею кого-то накрыли, подумал, что под простыней ты лежишь, вот и прибежал, даже упал, - быстро проговорил Платон.

- Это не я, это моя соседка по подъезду.

- Почему у нее твой белый шарф?

- У нее свой белый шарф, вот и у тебя, я вижу, белый шарф, но это не значит, что у тебя мой шарф.

- Логично. А что с соседкой произошло, почему она лежит на улице?

- Мог бы сам догадаться: она выпала из окна.

- Сама выпала? Почему?

- По кочану и по капусте! Я не знаю почему, я ее увидела, когда выходила провожать Родиона.

- Он сегодня раньше уехал?

- Ненамного раньше обычного времени, минут на пять.

- И не стал ждать, когда отвезут труп соседки?

- У него работа, он не может опаздывать, ты ведь ходишь в одно время по этой дороге. Мы вызвали скорую помощь, думали, она еще жива. Ты чего мне допрос учинил? Шел бы на работу, а я сама подожду. Ты где живешь?

- Нигде, я сегодня могу опоздать на работу, до свидания! - крикнул Платон.

Платон взбежал по лестнице на свою дорожку и пошел быстрым шагом. Анфиса проводила его глазами, потом перевела их на подъезжающую к подъезду скорую помощь. Врач вышла из машины и подошла трупу под простыней, подняла простынь над головой (лицо женщины было прикрыто шарфом), подержала в руке ее руку.

- Пульса нет. - сказала врач, ни к кому не обращаясь, потом задумчиво посмотрела на труп женщины и спросила у Анфисы: - вы что-нибудь видели?

- Я соседку увидела на земле, когда вышла на крыльцо, думала, она жива и ей плохо, вот и вызвала по сотовому телефону скорую помощь, потом сбегала домой за белой простыней. Утро. Дети в школу идут, чтобы не напугались.

- Девушка, Вы все правильно сделали, я вызову специальные службы, и мы уедем, а Вы уж их подождите. - сказала врач, вскочила в машину и уехала.

Анфиса тоской смотрела на белую простыню на снегу и кусок белого шарфа, который опять высовывался из-под простыни в области головы. Подъехала милицейская машина, из нее легко выскочил на морозный воздух Илья Львович. Он кивнул Анфисе головой, резко откинул простыню и застыл на месте. Анфиса посмотрела туда, куда смотрел мужчина: лицо женщины было в маске, точнее, на нем лежала лепешка из теста. Раньше она этого не заметила из-за того, что лицо прикрывал шарф, а врач только трогала пульс, а шарф с лица не снимала. Приехавший милиционер в штатском снял с трупа одним жестом простыню и шарф.

- Пострадавшая задохнулась под тестом, но почему она тесто с лица не сорвала? - спросил вслух мужчина, потом повернулся к Анфисе: - Анфиса, Вы кем приходитесь потерпевшей?

- Соседка по подъезду. Она совсем недавно переехала в наш дом.

- Что знаете по этому поводу?

- Я увидела соседку лежащей на улице, лицо у нее было прикрыто шарфом, она не дышала. Я вызвала скорую помощь и накрыла простыней, больше ничего не делала и ничего не знаю.

- Как Вы определи, что она не дышит, если шарф с лица не снимали?

- Пульс трогала, да и врач только пульс потрогала и уехала.

- Знаю, кто приезжал, она всегда так делает, не лезет в наши дела, если случай безнадежный. В бумагах у нее будет полный отчет, а на месте преступления эта врач не задерживается. Меня, кстати, зовут Илья Львович. Да мы с Вами хорошо знакомы.

Только сейчас из машины вышли еще два человека, они сфотографировали труп на фотопленку и опять сели в машину. Подъехала еще одна машина и увезла труп. Анфиса пошла к двери подъезда.

- Анфиса, остановитесь, Вы - единственная свидетельница.

- Я не видела, как она умерла.

- Я с Вами еще раз должен поговорить.

Илья Львович, еще раз посмотрев на Анфису, уехал. Странно, но думать о трупе ему не хотелось, он думал об Анфисе в светлой куртке. Подумав об Анфисе, он решил, что с ней обязательно встретится после вскрытия трупа. Ему дадут выписку о том, почему женщина умерла, и, умудренный этими данными, он поговорит с женщиной, пусть она его ум почувствует. Анфиса пришла домой с ощущением, что ей плохо, она легла и уснула.

Илья Львович, получив данные вскрытия, приступил к делу с трупом под тестом. Вскрытие показало, что она не падала с девятого этажа, где живет, она умерла от удушья в тесте, это тесто на лице ей держали белым шарфом, одета она была так, словно выбежала из дома, чтобы открыть входную дверь в подъезд: в тапочках, брюках, вязаной кофте. Теперь он был готов встретиться с женщиной в светлой куртке. Анфиса открыла дверь детективу, он вел дело об убийстве ее соседки по подъезду.

- Анфиса, что Вы можете сказать о своей убитой соседке? Какой у нее был характер? Какой образ жизни она вела?

- Ее звали Зинаида, соседей редко зовут по имени и отчеству. Последнее время она жила в общей квартире, у нее была комната в трехкомнатной квартире, до этого у нее была однокомнатная квартира. У каждого своя комната и свои финансовые интересы, мы с ней практически не разговаривали и почти не здоровались.

- А кто третий сосед или соседка?

- Третью комнату сдают хозяева много лет разным людям, сами живут в другом городе.

- У Зинаиды были подруги?

- Не видела я у нее подруг.

- А где ее сын Паша?

- Я видела ее сына, но давно.

- Крики или ругань в их квартире слышали?

- Глухо, у них двойные двери, но соседка этажом ниже их квартиры на них жаловалась, у нее слышимость лучше, чем через двери. С ней поговорите.

Илья Львович ушел делать опрос соседей. Анфиса осталась одна. Виктор Сидорович только иногда жил у нее, гостил неделю, потом исчезал, даже нового телефонного номера ей не оставлял.

На Рождество Анфиса скучала, новогодние елки еще светились празднично, по телевизору показывали золото церковной утвари и богослужение среди дорогих икон, она решила поехать к церкви, где проходило богослужение. Внутрь церкви попасть было трудно, но народ стекался на свет свечей и чистые звуки церковного пения. Для народа организовали крестный ход вокруг квартала с иконами, так толпа приобщилась к святыням церкви, внутри все было забито людьми. Анфиса совершила с народом крестный ход.

Виктор Сидорович подошел к Анфисе:

- Анфиса, скучаешь одна? Вот и помолиться пришла, к чему бы это?

- К Рождеству Христову!

- Не, я все понимаю, но моя машина стоит через два квартала от церкви, могу доставить тебя, куда прикажешь! Так, Анфиса, идем быстро!

Он взял ее под руку и быстро повел в сторону от церкви. За ними из толпы пошли два человека, но их она не видела, она почти бежала рядом с ним. Он быстро втолкнул ее в машину, которая стояла с работающим мотором и завелась с пол-оборота. Черная машина рванула с места, два человека коснулись ее руками и отстали. Один из них достал пистолет, но второй опустил его руку с пистолетом:

- Виктор Сидорович от нас не уйдет.

Анфиса оглянулась на мужчин:

- Это твоя команда?

- Хорошо, это часть моей команды.

- А почему от них уезжаешь?

- У нас мелкие счеты, они стрелять не стали, но пугнули, я испугался, и мы едем к тебе.

- Ко мне? А я не одна живу!

- Анфиса, я психолог: если ты в церкви, значит, у тебя проблемы на личном фронте.

- Да, я одна живу последнее время, сын живет у бабушки Инессы Павловны, и так получается, что Платон редко приезжает...

- Я знаю, где твой дом.

Мужчина прошел по квартире:

- Неплохо живешь, я останусь на неделю.

- Виктор Сидорович ты можешь занять вторую комнату, благо у меня теперь двухкомнатная квартира.

- Не откажусь, и на тебя я не претендую.

Двое преследователей в это время говорили между собой.

- Ловкий Виктор Сидорович, сразу девушку подцепил.

- Она нас видела, на неделю его приголубит.

- У нас машина сразу не заведется, пока мотор еще прогреется!

- А мы свое дело выполнили, можно не торопиться.

Анфиса так и не поняла Виктора Сидоровича, он прожил у нее неделю, к ней не приставал, не выходил из дома, только давал деньги на продукты. Через неделю он уехал, но вскоре опять позвонил в дверь. Анфиса открыла, пропустила мужчину в квартиру, он вошел, как хозяин. Без поцелуев и объятий прошел по квартире, дал деньги на продукты и лег на свое место. Анфиса ушла в магазин.

Виктор Сидорович быстро вскочил, достал коробку с обувью, поднял каблук на сапоге, вставил в него пластину с платой на микросхемах, каблук приклеил клеем.

Анфиса вернулась с продуктами, Виктор Сидорович поцеловал ее в щечку:

- Анфиса, тебе подарок: сапоги. Размер твой.

- Спасибо, Виктор Сидорович, но сапоги трудно без примерки покупать.

- Ты примерь! Поймешь сразу.

Надела она сапог, а он точно по ноге оказался, второй сидел на ноге тоже хорошо.

- Здорово! Так трудно сапоги выбрать, а эти сами на ноги наделись!

- На том стоим, - скромно ответил Виктор Сидорович в ожидании ужина.

После ужина Виктор Сидорович подарил Анфисе белый шарф и попросил неделю в этом шарфе провожать его до крыльца, иногда его сопровождать, а через неделю он уедет. Неделя прошла тихо, только она не поняла, зачем он привлекал к себе внимание Платона, который каждое утро шел по дороге наверху. Анфиса заметила, что Платон тоже купил себе белый шарф. Виктор Сидорович вел себя пристойно всю неделю. Труп соседки Зинаиды у подъезда Анфиса с Виктором Сидоровичем не связывала, он такой тихий, даже с любовью не приставал!

Илья Львович поговорил с бывшим мужем убитой женщины под тестом. Его квартира находилась под квартирой Анфисы. Степан Степанович пил бутылочное пиво, батареи бутылок стояли по квартире, но больше всего Илью Львовича удивило то, что к потолку был прикреплен черный конус, о его назначении хозяин квартиры говорить не хотел. Под напором вопросов детектива мужчина сказал, что это звукоуловитель, его попросил поставить знакомый убитой Зинаиды. У него было устройство для прослушивания звуков в квартире выше этажом. Поставили его почти год назад. За это ему привезли пиво в ящиках, вот он его и пьет!

Илья Львович посетил соседку Зинаиды. Соседка пожаловалась хорошо отрепетированными словами о том, что над ней в квартире происходит постоянный Содом. Ночью у них музыка и пьяные голоса, иногда танцы по ее люстре. О Зинаиде соседка сказала, что она была тихой женщиной, но иногда громко ругалась с друзьями. Пьяной ее она не видела. Илья Львович спросил у соседки, был ли у Зинаиды белый шарф.

- У Зинаиды я белого шарфика не видела. Она всегда ходила в черной одежде или в темной.

- У нее в подъезде враги среди женщин были? Кто мог ей тестом лицо залепить?

- Знакомый. Под пьяную лавочку, так он тесто бы не смог сделать.

Илья Львович вернулся в квартиру Анфисы.

- Анфиса, Вы не могли бы сказать, почему знакомый Зинаиды мог бы прослушивать Вашу квартиру из квартиры своего друга в течение последнего года? Что было у Вас в квартире столь интересное? Комнату никому не сдавали? Кто к Вам приезжал в течение этого года?

- Я одна живу, ко мне никто не приходит. - сказала и задумалась, стоит ли говорить о Викторе Сидоровиче.

- Анфиса, Вы что-то хотите скрыть, может, Платон объявился? - спросил он наугад.

- Илья, у меня два раза по недели жил тихий человек, Виктор Сидорович, у него есть черная машина, мы с ним на Рождество у церкви встретились.

- Интересно! Кто он, что он, не знаете?

- Виктор Сидорович последнее время к обуви не равнодушен. У него в машине всегда лежат коробки с обувью.

- У него есть белый шарф?

- У него нет, но мне он подарил белый шарф, а в последнее время я его не видела.

- Еще интересней. Как найти Виктора Сидоровича?

- Я не знаю. Он ко мне приезжал, жил неделю, еще он травил одного прохожего молодого человека.

- Это еще кто?

- Идемте к окну. Вон, видите под окном дорожку пешеходную? По ней один молодой мужчина каждое утро в одно время ходит, а Виктор Сидорович его все зацепить хотел.

- Тот парень преследователя видел? И как с этим парнем встретиться?

- В будни утром, в одно и то же время.

- И в это время была убита Зинаида?

- Вы знаете, почти в это время. Он подошел к трупу до приезда скорой помощи и опять пошел своей дорогой.

- Заметано, завтра утром буду у Ваших ног.

Анфиса посмотрела на него и ничего не ответила.

Платон шел по темному асфальту, посыпанному новой солью для съедания обуви. Из темноты на него вырулила черная грязная машина.

- Платон, садись в машину, быстро! - крикнул ему Виктор Сидорович. - Подвезу даром.

Молодой человек сел в машину, она резко набрала скорость. Платон не видел, как от дома отделился Илья Львович и побежал вверх по ступенькам, но он опоздал на наблюдательный пункт.

Илья Львович вернулся к Анфисе:

- Анфиса, что Вы видели в окно сквозь шторы?

- Виктор Сидорович подъехал на черной машине, постоял немного, потом поехал навстречу молодому человеку, посадил его в машину, и в это время Вы поднялись на дорожку по лестнице.

- Опоздал я, но другие были на месте, портреты парня и шофера я Вам покажу для опознания.

Виктор Сидорович заметил, что их сфотографировали сквозь стекло автомобиля на выезде с пешеходной дороги на магистраль. Скорость в этом месте маленькая. Снимок мог и получиться.

Он обратился к Платону:

- Платон, не вздрагивай, я знаю о тебе больше, чем ты обо мне. Нас засекли, твое дело - сменить маршрут и не ходить по этой дороге. И еще, вот ботинки твоего размера, надень. И в них выйдешь на остановке, чтобы собаки след не взяли.

Объяснение было вполне логичным, Платон снял свои башмаки. Он взял новые башмаки из картонной обувной коробки. На остановке автобуса он вышел из машины и быстро прошел сквозь остановку с людьми. Прогремел взрыв. Остановка подпрыгнула и развалилась. Люди взревели от ран.

Платон взорвался в своих новых башмаках.

Виктор Сидорович, увидев, что Платон полетел в воздух, проговорил:

- Все, Платон, твой конец пришел!

В десяти метрах от остановки Паша остановился и ждал, когда к остановке подойдет его сводная сестра Инна, ее он заметил на противоположной стороне дороги. Потом он отметил про себя, что черная машина, за которой он невольно смотрел, проехала по той стороне дороги. Почти мгновенно на остановке прогремел взрыв. От взрывной волны Паша покачнулся и прикрыл запоздало уши, рядом с ним остановилась машина, из нее вышел Илья Львович:

- Молодой человек, Вы случайно не видели, что произошло на остановке до взрыва?

- Видел черную машину, из нее вышел красивый мужчина в новых башмаках, и все взорвались. Машина уехала очень быстро.

- А я тут за этой черной машиной еду по следу и опоздал! Почему ты решил, что у мужчины были новые ботинки?

- Мне так показалось, они блеснули в воздухе, мужчина сделал пять шагов, и все взорвалось от его ботинок, мне так показалось.

- А еще что-нибудь заметил?

- Я видел шофера этой машины у одного подъезда, когда шел в школу в тот день, когда у подъезда убили женщину. Вначале я заметил шофера машины и стал следить за ним глазами на остановке, из нее вышел мужчина - и прогремел взрыв.

- Молодец, спасибо! Номер черной машины не заметил?

- Номер автомобиля я запомнил, - добавил Паша и подумал, что интересно говорить о себе в третьем лице.

Илья Львович взял визитку у Паши, посмотрел на оцепление милиции рядом с остановкой и поехал догонять черную машину. Паша, увидев Инну, махнул ей рукой, чтобы стояла на месте, и пошел к ней через переход.

Горел зеленый свет для пешеходов, вдруг мимо Паши вновь пролетела черная машина. Он успел отскочить, и машина его не задела. Он подошел к Инне, она стояла, широко открыв глаза от удивления и страха. За черной машиной гнались две милицейские машины.

- Паша, тебя чуть машина не сшибла!

- Инна, поездка отменяется, остановку взорвали, хорошо, что ты опоздала, а то бы взлетели мы на воздух.

- Меня задержала у подъезда Анфиса.

- Знаешь, у меня ощущение, что эти два преступления связаны между собой. Мать Зинаида у меня спрашивала о том, зачем в квартире отца стоит подслушивающее устройство квартиры Анфисы. На потолке у него точно какая-то железка прикреплена, а отец все пиво пьет.

- Здорово! Пойдем к отцу, посмотрим на прослушивающее устройство времен динозавра: почему не жучок, а тарелка?

- Это не мое дело.

У подъезда стояла черная машина, с двух сторон она была зажата милицейскими машинами. Людей не было. Паша и Инна - брат и сестра по отцу - вошли в подъезд. Никого. Вызвали лифт доехали до нужного этажа, зашли в квартиру отца.

Степан Степанович сидел с разбитой бутылкой пива, рядом валялась черная тарелка с потолка, в потолке видно было углубление и маленький металлический предмет.

- Папа, ты здоров? - спросила Инна.

- Дочь, бросаю пить, тут ко мне черти заходили.

- Инна, здесь разлито пиво, а запах примитивной водки желтого цвета, это не пиво! - воскликнул Паша.

- Папа, кто заходил к тебе? - спросила она у отца.

- Друг мой закадычный, знакомый Зинаиды убиенной, а с ним черт приходил, тарелку с потолка грохнул из пистолета и мне бутылку разбил, - вздохнул отец и лег на пол.

- Отца отравили этим пивом, а он давно его пьет? - спросил Паша.

- Ой, Паша, он почти год пьет, оторвать его от этого пива не можем. Мама уже ревела от него.

- Дети, тихо! Виктор Сидорович Зинаиду обляпал тестом, она, проклятущая баба, принесла мне это пиво со своим дружком, им надо было Анфису прослушивать. Анфиса - хорошая баба. - сказал отец детей и захрапел.

Однажды Виктор Сидорович ехал к соседу, но в лифт сел с его женой. Он так поцеловал ее губы губами - зубами, что из ее губы брызнула кровь. Инна с соседом просто пошли в кино. Одним словом, все зашли далеко, пришло время всех остановить. Инна ночью в темноте перекрестила дверь в свой дом амулетом с сапфиром, чтобы соседи забыли к ним дорогу. Они на самом деле разошлись и разъехались по разным местам города.

Анфиса смотрела на Платона и думала, что жаль, что он так быстро состарился. Никуда бы он от нее не ушел, если бы у нее была бы машина и деньги, которые бы он тратил. Но странное чувство брезгливости, возникающее, когда человек начинает отдаляться, перебороть значительно труднее, чем наличие денег. Если человек рядом, он свой, а если отдаляется, то становится чужим, и появляется зловредная брезгливость. Жуть.

Очень трудно жить с мужчиной, он на самом деле становится бывшим, страшнее всего - чужим мужчиной, и пропасть появляется огромная. Какое-то время он еще притягивает к себе воспоминаниями о приятных минутах, но через некоторое время в голове все приятное переворачивается на воспоминания только о неприятных моментах из совместной жизни. Да и он сам, обидев ее словами, навек их оставляет в памяти, и эти слова служат темным препятствием к любому виду общения.

Видимо, наступил предел общения. Нашел ли Платон замену Анфисе? Она не знает. Вот и вспоминать последнюю любовь ей уже не хочется. В момент притяжения, которое было между ними лет семь назад, дивно писались любовные строки, сейчас это состояние души полностью отсутствует. За окном темнеет, небо становится синим, снег остается белым. Так и они одно время были одного цвета, а потом наступил вечер отношений.

Анфиса задумалась над жизнью, узнав, что на остановке погиб мужчина, вышедший из черной машины, она сразу подумала, что это был Платон. От руки неизвестного под слоем теста умирает первая жена Степана Степановича, Зинаида. Месть неизвестного к Платону заканчивается его подрывом... Долго эту историю раскручивал Илья Львович.

В дверь Анфисы позвонил Илья Львович, давно его здесь не было.

- Анфиса, ты не знаешь, где твой знакомый Виктор Сидорович? Получается, что это он на остановке твоего Платона убил, пользуясь современным пультом управления, а на него надел обувь с взрывчаткой.

- Я это уже поняла.

- Умная. Однако я тут додумался, что Виктор Сидорович еще живого Платона видел перед взрывом.

- И я об этом сегодня подумала.

- Мы что, с тобой вместе думаем?

- Зинаида могла видеть, кто машины поджигал, за это Степан ее до смерти довел.

- И об этом я уже думала.

- Анфиса, ты мне нравишься! Посмотри, мы с тобой думаем одинаково, мужчин у тебя нет, предлагаю себя в роли твоего мужчины.

- Об этом я не думала. Я придумала новый комплект мебели в стиле ампир.

- Хочешь сказать, что я тебя не устраиваю?

- Не знаю. Мне все кажется, что откроется дверь и войдет Платон!

В дверь позвонили. Анфиса вздрогнула. Илья Львович открыл дверь. На пороге стоял Виктор Сидорович.

- Заходи, - сказал ему Илья Львович. - Заходи, Виктор Сидорович, чай пить будем.

А сам наручники ему на руках быстро защелкнул и ввел его в квартиру Анфисы.

- Илья Львович, что за шутки! - возмутился Виктор Сидорович.

- Без шуток, ты арестован за убийство Платона, мужа вот этой Анфисы.

- Илья Львович, я Платона давно не видел и уж тем более не убивал!

- Ты его взорвал на остановке!

- Разве это был Платон? Это человек из ночного клуба, он у Эльвиры работал! Да он близко на Платона не похож, что я, его не видел?! Он у Эльвиры охранника убил и сбежал. А еще он был мужчиной моей Эммы!

- Значит, ты взорвал Платона? Но это тоже убийство! Он тоже человек.

- Платон не человек, а убийца. Я его выслеживал долго.

- Илья Львович, а если это был не Платон и настоящий Платон жив? - спросила Анфиса.

- Анфиса, Инесса Павловна его опознала!

Илья Львович смотрел на Виктора Сидоровича, смотрел - и вдруг снял с него наручники.

- Я запутался, я не знаю, кто взорвался на остановке! Лица не было, был кровавый ужас. Анфиса, подскажи, я устал решать такие проблемы.

Анфиса с удивлением смотрела на кающегося детектива, на ее глазах он сник, словно его подменили. Она посмотрела на кресло, в котором он сидел, это было кресло из последней разработки, с мистической присадкой. Одно кресло она взяла к себе в дом, на нем и сидел Илья Львович Илья Львович.

- Илья Львович, быстро сядь на табурет, а ты, Виктор Сидорович, садись в кресло стиля ампир!

Виктор Сидорович сел в кресло и заныл, что он плохой, что он преступник. Теперь Илья Львович с удивлением смотрел на кающегося грешника.

- Анфиса, объясни, - не выдержал Илья Львович. - Я тебя чувствую, Анфиса!

- Эх, Илья Львович, а это моя работа, или мистика в действии! - воскликнула Анфиса и посмотрела в окно. На темном небе ясно виднелась большая звезда.

Мужчины с ней согласились

Уяснив, что ничего у них в отношениях не меняется, Степан Степанович пошел к Анфисе, но ее он увидел в компании со знаменитым хоккеистом. Судя по всему, с ней у него не могло ничего получиться, и хоккеист занял место Платона или Самсона, кто их разберет? На следующий день Степан Степанович пошел в антикварный магазин: а куда еще деваться производителю нового антиквариата? Он застал Анфису с телефонной трубкой у уха, судя по всему, она громко говорила с абонентом из другого города. Похоже, это Родион вешал ей лапшу на уши.

Анфиса, положив трубку, спросила:

- Степан Степанович, а кто ажур для мебели будет делать?

- Я не умею.

- Учись, найди, заставь, тебя что, учить?!

Мужчина посмотрел на властную женщину и понял, что сегодня не его день. Серое облако судьбы, выплывающее из темного скопления облаков, медленно поглощало тех, кто пытался Анфисе навредить. Они все исчезали, уезжали, одним словом, ей больше не мешали. Она сидела на личном антикварном стуле рядом с малышом, сидящим в высоком стуле для малышей, и кормила его из ложечки. Он ел, открывая живописно свой ротик, немного вымазывался растворимой кашей, но ел.

Жизнь продолжалась без Самсона, без Платона, они оба ушли в прошлое. Степан Степанович проснулся от странных видений и, не выдержав их наплыва в своем мозгу, и разбудил телефонным звонком Анфису:

- Анфиса, помнишь, ты говорила, что Самсон - правнук Григория Орлова? Ты ошиблась, моя дорогая! Я правнук Алексея Орлова!

- Степан Степанович, очнись, я это все придумала, глядя на медную бирку в часах, и рассказала Самсону!

- Ты не выдумала, а у тебя было виденье! Но ты не знала, что у Григория был брат Алексей! Признайся, не знала?

- Я и сейчас не знаю про Алексея Орлова.

- Так вот, мне снился сон, что мой пращур родился в каземате от княжны Таракановой. Не перебивай меня, женщина, а то сон забуду! Значит, дело было так: настоящую царицу подсиживала княжна Тараканова, и царица предложила Алексею Орлову избавить ее от конкурентки! Алексей в то время плавал на корабле, я ясно помню мачты корабля, и для выполнения приказа царицы предложил княжне Таракановой обвенчаться! Они обвенчались на корабле, венчание было ложным, но любовь между ними была настоящей! Граф Алексей Орлов покинул корабль, в это время на корабль ворвались люди царицы и арестовали ее, заточив в крепость. Княжна Тараканова до своей гибели успела родить сына от графа Алексея Орлова. Поняла?!

- Круто, и ты знаешь, вполне правдоподобно, но мне стало страшно. Мне сейчас снились рысаки, лошади, много лошадей...

- И правильно! Анфиса, видимо, мы с тобой попали во сне в один период времени! Лошади! Ты знаешь, что именно Алексей Орлов являлся тем человеком, из-за которого были выведены орловские рысаки?

- У меня слов нет! Я боюсь теперь употреблять эту золотистую энергию!

- Ладно, об этом позже. А меня опять тянет к тебе! Я не пойму, в чем твоя сила?

- Я - человек обычный, простого происхождения.

- А давай выпьем еще по фужеру золотистого напитка и твоих предков увидим!

- Я боюсь пить эту золотистую энергию! Но у меня есть идея: мы можем сделать в цилиндре маленькое отверстие и клапан и помещать его в антикварную мебель, а те, кто купит мебель, будут видеть временные сны!

- Деловая ты женщина, Анфиса! А вот тебе и вторая разгадка!

- К Петру I не примазывайся!

- Я и не собираюсь, но город есть!

День был морозным. Солнце светило. Снег под ногами скрипел.

Анфиса шла и не чувствовала холода. Крепостное право личной зависимости от Родиона рухнуло в одно мгновенье. Она вздохнула свободно от полнейшей независимости. Она весь бисер слов высыпала перед ним. И он зазнался. Да, элементарно зазнался. Она грустила минут пять, словно потерянная, потом поняла, что все в норме. Нечего было его хвалить. Перехваленный друг Родион быстро испортился. А может быть, она этого хотела?

Незачем теперь об этом говорить! Проехала она станцию под названием "муж". И мороз быстро охладил ее невольную досаду. Чего ей не хотелось, так это писать и говорить ему дифирамбы. Она исчерпалась в этом плане, но и ругать - не хотелось. Что было, то было, и нет никого. Именно Новый год в очередной раз вновь принес Анфисе удачу в виде мужчины со стоячими волосами, зачесанными назад. Что еще надо молодой женщине? Море чувств обрушилось на ее высохшее сердце. Бальзам на душу пролился из молодых, бездонных глаз Родиона. Все было замечательно: его опыт и его пылкость.

Родион вернулся к Марьяне, у них была дочь... Степан Степанович обхватил свою голову руками, и только что не выл. Что на него нашло? Раскаянье за все грехи? Он понял, что был не прав в своих поступках, и чуть не улетел в другие времена. Что у него осталось, кроме совести, которая вдруг его стала доставать?

Он не курил, не кутил. Женщины его не волновали. На него нашло бичевание собственной совестью. И он поехал в храм, окунулся в ледяную купель три раза. С мокрой головой он явился к Инессе Павловне. Она не прогнала, она все поняла без слов. Анфиса тоже успокоилась, забрала сына у Инессы Павловны, вздохнула и стала жить новой жизнью.

Анфиса не любила говорить по телефону. Она захватила лоб одной ладонью, высота лба равнялась ширине ладони, потом посмотрела на небо, откуда ее принесли черти из мысленного путешествия. Интересно, что все командировки в историческое прошлое начинались в юности и заканчивались не старше того возраста, в котором она находилась. Она почувствовала под ладонью боль, действительно, путешествие было не из легких, выпила пару разных таблеток под медленные глотки черного кофе и подумала, что прошлое ее больше не тянет ни в каком своем проявлении. Она посмотрела на сотовый телефон и решила больше никогда не касаться его кнопок.

Родион не признавал разборки с женщинами, он не любил ездить в электричке по одной причине: торговля и пение, то и другое сопровождалось изнуренными голосами, уши затыкать бесполезно. Это такое наказание, что электрички кажутся сущим адом для людей с хорошим слухом. В сети, наконец, появилось сообщение, что торговлю запретят. А пение? Один поет, а за ним еще люди стоят. Им всем надо дать. Он жив и здоров. Круг замкнутый.

Сегодня сын Анфисы Женя в школу не пошел. Вчера он не на шутку разболелся: и глаза слезятся, и нос на мокром месте, и слабость, и он свалился с ног. Утром встал, а состояние ни туда - ни сюда. Но вот уже отошел и сделал уроки. Говорят, что его отец Платон странно заболел. Словно его кто в ухо укусил и через пять дней сердце остановилось. Может это был укол или насекомое? Странно как-то, хотя сердце у него до этого момента иногда прихватывало. Жизнь у него была очень нервная последние два года. Он жил на большом полуострове, который по истории постоянно кто-то хотел захватить или его передавали из рук в руки. А другие говорят, что Платон взорвался и исчез облачком в тумане.

Илья Львович знал одно, что эта неправильная история подошла к концу. Правильно, когда все правильно: она, он, дети, а в этой истории все перемешано, да еще и несколько раз. У людей бывает такой период жизни, когда судьбы друзей и знакомых плотно переплетаются, а позже расходятся в стороны. Так произошло с героями романа. Они влюблялись, теряли разум от ревности, совершали криминальные поступки, прятались сами от себя и возрождались в новом поколении.

Самсон, влюбленный в Анфису, погиб от руки Платона, ее избранника. После убийства Платон постоянно скрывался от себя и правосудия, он даже менял свой облик и убил охранника в клубе, чтобы обрести искомую свободу. Ну и ладно... Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

Степан Степанович, устав от равнодушия Анфисы и от работы на производстве, захотел улететь в свободный полет. Он вспомнил, что у него есть брат, живущий на золотом прииске. Он нашел его адрес. Брат окончил горный институт и стал геологом, все его пути были направлены на поиск и добычу золота. Золото в удобных и теплых местах не очень показывается людям на глаза.

Добыча золота - работа кропотливая и тяжелая.

Анфиса давно знала, что Степан не может быть богатым человеком, но может участвовать в поисках эфемерного счастья. Он все же полетел к брату. Дорога на самолете, потом на вездеходе привела его на золотые прииски. Золото проходит пять этапов: геологи находят месторождение золота, руду с золотой крупой добывают, перерабатывают, получают золотые слитки и отправляют в банки или ювелирам.

Спрашивается, что здесь забыл Степан? Золото обитает на востоке и севере страны, добывают его килограммами и тоннами, но отдельному человеку это ничего не говорит. Тонны золота человеку не нужны, человеку нужно тепло и уют, а он, Степан, нашел себе место на холодном севере. Он бросился изо всех сил в новую область, иногда работая механиком и ремонтируя оборудование, используемое при добыче и переработке золота.

Лето в этих местах короткое-короткое. Зима - длинная. И золота не захочешь, но Степан нашел здесь счастье в жизни! Он был с некоторых пор непьющим человеком, и по местным меркам он - ценный мужской кадр. На Степана положила глаз местная Фифа. Это была красивая женщина, дочь ненца и русской. Коренная жительница холодного севера. Он - выходец из средней полосы страны: стройный, высокий, крупный мужчина с холодной кровью.

А может, природа решила вывести новый тип людей? Дома на севере часто строят из больших бревен либо из кирпича, все зависит от того, когда дом строили. Фифа лучшей доли, чем жизнь с Степаном, и не знала. Умела она и на оленях ездить, и на собаках. Вездеход - хорошо, а олени - лучше.

Фифа обогрела, обласкала, да и забрала мужика Степана. Он - мужик умный, стал в местной школе преподавать и влез во все дела золотого прииска. Стал нужным человеком. Анфисе писем он не писал.

Брат был здесь главным геологом, а Степан так вообще стал директором школы. Все на местах. Фифа в гражданском браке жила, ребенка прижила с Степаном, а ему захотелось самому золото добывать. Попробовал, да уж очень дело холодное и невыгодное.

Научился на собаках ездить, сам стал собак держать. Северянином стал. На крупинки золота он насмотрелся, и никаких чувств они в нем не вызывали до поры до времени, но вдруг захотелось ему накопить крупинки золота. Степан организовал тайник и по крупинке добавлял в него или песок золотой засыпал. Уж что получится.

Захотел Степан на юг поехать да на солнце погреться, отдохнуть. Отпуска у рабочих на севере большие, все можно успеть. Знал он, кому золото продать можно, старатели научили, все ему рассказали за длинную зиму. Часто люди ездили к морю и там сбрасывали накопленные сокровища, а Степан решил на Волгу поехать, дом там поставить. Устал он от морозов и в то же время привык к ним, и к этой северной жизни, и к неплохим зарплатам, и к случайному золоту. Много не брал. В воровстве его не замечали. Пил мало. Повезло ему, сбыл без шума золото.

Отдыхал Степан в круизе на теплоходе по Волге. И все бы хорошо, да крупинки золота в кармане оказались. Новая его знакомая по теплоходу случайно обняла его, потом сунула руку к нему в карман, наткнулась на золотые остатки роскоши. Вытащила она крупинки из кармана, посмотрела, оценила, да и спрашивает:

- Степан, а это что за крупинки у тебя в кармане?

- Золото... Работа наша такая...

- Ты что, с золотых приисков? А мы найдем общий язык?

- Так мы оба на одном говорим.

Так укрепилось случайное палубное знакомство Степана Родионовича с Леной.

Лена, молодая, маленькая, худенькая женщина, работала продавщицей в антикварном салоне. В круиз она поехала просто от скуки и подальше от родителей, с которыми жила в маленькой квартире в родном городе. Ела Лена мало, потребности в жизни были небольшие, так и скопила на круиз без северных зарплат. Степан ей понравился своей противоположностью. Ел много: и за столом съедал свою порцию, и Лене помогал справиться с едой. Одно к одному - и до постели общей добрались, тут их совсем стало не разнять. Любовью оба были не избалованы. Расставаться им не хотелось.

А куда ехать? В малогабаритную квартиру к Лене или в деревянный домик на Севере к нему, но в его городской квартире жила Анфиса. Степан сказал, что мечтает о своем доме на этой большой реке. Было бы желание.

Лена - девушка с каштановыми волосами, которые рассыпались по плечам или послушно завязывались в хвостик. Мечта Степана - остаться на большой земле - была несбыточной, Лена это сразу поняла. Его уже тянул привычный Север. Ему было жарко на теплоходе, он уже устал от радости отдыха на большой реке. Лену манило золото. Несколько крупинок золота изменили ее жизнь. Быть одинокой продавщицей очень не хотелось. Она позвонила маме и сказала, что выходит замуж. Мать не поняла, радоваться или огорчаться...

Лена с Степаном приехали к ее родителям, ввергли всех родственников и знакомых в легкий шок и уехали на Север, там они и поженились гражданским браком. Лена по привычке стала работать в магазине. Степан с удовольствием с Леной разговаривал, и о неожиданность! Они на одну Анфису в прошлом работали, просто Степан не замечал маленькой продавщицы.

Лена рассказала Степану и о Анфисе. Новости о его законной жене она знала от своей матери, которая была на пенсии и знала все новости в своем районе. Лена не Степан, все матери написала, так и Анфиса узнала о судьбе собственного бывшего мужа, который уже был гражданским мужем очередной женщины.

Бабули высыпали на улицу и гуляли под февральским солнцем, не отходя от подъезда. Звонок. О, это сам Степан позвонил Анфисе в кои-то веки!

- Степан, ты откуда звонишь?

- Со столичного вокзала.

- Золота много добыл?

- Я золото не добываю.

- А что на приисках делаешь?

- Анфиса, а ты откуда знаешь?

- Лена сказала, где ты. Сам ты и соседей собственных не знаешь.

- Это Ленка, что ли, сказала?

- Она под нами жила раньше.

- Анфиса, ну я не знал, а ты замуж не собираешься? Я с тобой не разводился, как ты смогла замуж выйти?

- А я нашла свидетелей, что тебя дома год не было. Меня с тобой развели, а о том, что ты живой, я знала от соседки, матери Лены, она и свидетельницей была.

- Ну, ты, Анфиса, даешь! А я-то тебе хотел золото передать...

- Ты сказал, что у тебя нет золота.

- Так я тебе всю правду и выложу по телефону! Как там мать?

- Нормально все у нее.

- Да? А у меня на севере сын маленький есть, на чукчу смахивает.

Только положила она трубку, вновь звонит Степан.

- Анфиса, я хочу вам подарок занести. До вас два часа пути, у вас час - и назад поеду, ты маме позвони, что я приеду.

Положила Анфиса трубку и тут же позвонила Инессе Павловне.

- Инесса Павловна, Степан звонил по телефону.

- Анфиса, ты что, шутишь? Столько молчал!

- Инесса Павловна, зайдите к нам домой через пару часов.

- Ладно, сегодня выходной день, зайду.

Через два часа раздался звонок в дверь. Пришел Степан.

- Анфиса, я еле в подъезд попал, ты мне код не назвала.

- Забыла про код.

- А мне Родион дверь открыл, он изменился так, бороду носит.

Через пять минут раздался звонок в дверь. Немая сцена встречи.

Степан, посмотрев на Анфису и на Родиона, сказал:

- Родион, у меня есть золото в виде песка, в подошве сапог лежит, я бы хотел тебе отдать.

- Степан, зачем мне золото, это же мертвые деньги, какая мне от них польза?

- Родион, разберешься, а то совесть меня гложет за то, что я вас бросил.

- Степан, раньше золото на зубы брали, а теперь у всех зубы белые.

- Родион, я тебе отсыплю, а ты сам подумаешь, что с ним делать, есть ведь в городе золотые мастерские.

Степан снял огромные сапоги, вынул стельки, вынул жесткую прокладку и высыпал золотой песок на тарелку. Потом вставил прокладки, стельки и надел сапоги.

- Ну, ты, молодец! - сказал Родион, рассматривая золотой песок.

- Все, бывайте, а то я заплачу и не смогу уехать! - сказал Степан и исчез в проеме двери.

- Анфиса, я возьму золото, я знаю кому его отдать. - сказал Родион и ушел.

Золото улыбнулось и исчезло, так же быстро и жизнь проходит. Золотая пора молодости осталась далеко за горизонтом. Маячил юбилей Анфисы и не чужой, а ее собственный. Определитель вещает на всю квартиру, кто звонит, а звонил Родион.

- Анфиса, я к тебе зайду днем, вечером не могу, - проговорил в телефонную трубку Родион.

- Хорошо, заходи, буду ждать.

К Анфисе пришел Родион, подал ей красную коробочку. В коробочке полный золотой набор: сережки, цепочка, кулон, кольцо.

- Анфиса, мы сделали из золота Степана три набора: тебе, моей маме и Полине.

- Спасибо! Красиво-то как!

- С юбилеем тебя, Анфиса! - проговорил Родион важно.

- Спасибо, спасибо!

Анфиса позвонила Полине и сказала, что Степан ей подарил золотые комплекты.

Дома Анфиса достала свой янтарный арсенал: кольцо с большим камнем, купленное после окончания института; подвеску с пятью янтарями, расположенными в пяти кольцах; и сережки, нет не гвоздики. Обычные золотые сережки с янтарями. Зачем ей все это? Не поверите, этот камень ее успокаивал, он ее подпитывал энергией. Она и не читала, какой камень ей подходит по гороскопу, а какой нет. Ей все равно на все рекомендации, она любила кольцо с янтарем. Она ногти красила под яркий оттенок, весьма сложный для восприятия. Типа золотистого цвета, но с малиновым оттенком.

Нет, она не рекламирует камни, она с ними живет. Иногда годами не снимает любимые, и практически единственные украшения. А янтарные бусы из натурального камня с прожилками? Не поверите, она за эти камни отдала свою новую розовую, фирменную, шерстяную кофту.

От этой кофты, наверное, уже ничего не осталось, а у Анфисы остались бусы. Она их очень любила, но чаще она носила янтарный кулон на золотой цепочке. Да, может быть, это не слишком красиво или богато, но ей янтарь шел. Как шел он и ее начальнику. Может быть, поэтому они долго и плодотворно вместе работали. Играет янтарь, если его почистить изнутри, так и люди играют друг с другом, если почистить им мозги.

Анфиса вклинилась в утро одним взмахом длинных ресниц, словно они достались ей в наследство от больших людей из ее сна. Небо, затянутое монотонными серыми облаками, настраивало на спокойное настроение. Она шла по асфальтовой тропе, окруженной яркой листвой цивилизации, резко отличающейся от луговой травы. Десять шагов в одну сторону от тропы гарантировали дремучие заросли кустарников, пять шагов в другую сторону привели бы к шоссе с округлыми автомобилями, и только чистая тропа с асфальтовым покрытием была во власти редких пешеходов.

Полина взяла себя в руки и определила свой внешний облик: он не должен быть ярким, но и не таким бурым, как сейчас. Она решила взять средний курс на приятную внешность. Девушка повторила языки, которые учила в экономическом колледже, нашла работу в международной организации. Ее зарплата резко подскочила вверх. Она с удовольствием летала в самые разные страны, куда ее посылали по делам фирмы. Она просто купалась в деньгах! Полина сама сменила машину и одежду и готова была купить новую квартиру в стартовом доме. Мать Полины, глядя на дочь, не могла нарадоваться. Полина только познавала любовь.

Анфиса вспомнила начало жизни с Платоном...

Двадцать пятого июня стояла небывалая жара по местному прохладному климату. Солнце палило с самого утра, Платон и Анфиса договорились идти на пляж. Надели купальники, взяли покрывало, которое им на свадьбу подарили. Анфиса - человек скромный, налила в маленькую полиэтиленовую бутылку кипяченую воду. Он пошел из дома раньше, чтобы купить себе воду. Она долго стояла на автобусной остановке, наконец, он вышел из павильона, в руках он держал какую-то воду и два очень крутых мороженых. Это он купил для себя... Ладно, проехали, она не обиделась, но призадумалась.

Автобус останавливается рядом с парком, они вышли. Он съел первое мороженое. Навстречу им шла в бальном платье принцесса необыкновенной красоты, за ней шел парень в светлом костюме. Анфиса все же догадалась, что сегодня утро после выпускного вечера. Прошли еще метров пять.

Деревья в парке за последние годы стали большими, на небольшой площадке с великолепной плиткой в качестве асфальта стоял бюст маршалу. В центре площадки располагалась красивая клумба, стояли четыре скамейки. На скамейках в разных позах сидели вчерашние выпускники в нарядной, но слегка примятой одежде. Они все почти тянули жидкость из различных бутылок. А муж Анфисы ел мороженое. Прошли они утренний вертеп выпускников.

Каскад фонтана был покрыт остатками вчерашней роскоши, видимо, все пути выпускников заканчивались в этом милом парке. Кто-то из девушек ходил по воде в фонтане, подняв юбку. Кто-то из юношей сидел на парапете и пил или курил. Среди молодых людей виднелись и те, кто стал снимать верх одежды и загорать под утренним солнцем.

Ближе к реке выпускники шли, как говорят о чертеже, половина вида, половина разреза. Они шли полуобнаженные, можно не уточнять, но можно отметить дивные платья выпускниц и отличные костюмы выпускников, в целом они были несколько переутомленные. На пляже картина была просто уникальная. Жара нарастала, алкоголь звал в речку. Выпускники в платьях, не снимая своих королевских нарядов, оказывались в воде. Оставшиеся выпускники сидели на берегу большими, растрепанными группами.

Анфиса с Платоном расстелили свое свадебное покрывало. Легли загорать. Она взяла с собой бутылку из-под голубой жидкости, которой мыла окна, в нее она заливала воду и опрыскивала цветы, а теперь она в нее залила воду и прыскала на себя, чтобы не было мучительно жарко. Итак, лежит Анфиса на пляже, опрыскивает себя водой, наблюдая за поведением выпускников.

Платон тоже наблюдал за выпускницами, девочки слегка под градусом, молодые, красивые, и все вокруг него табунами ходят, правда, со своими молодыми людьми, но одно другому не мешает. Надо сказать, что на пляже Платон лежал раздетый далеко не первый раз в жизни. Первый раз Анфиса его затянула на пляж, но получилось, что последний. Съел он второе мороженое, выпил свою воду, она выпила свою воду. Вот оно, семейное равноправие! Ни он, ни она в воду реки, кишащую от людей, не пошли, но часа через три ушли с пляжа. Выпускники к этому времени стала покидать пляж, парк, фонтан.

Анфиса никак ничего не могла понять, но именно в этот день он стал на нее зло сердиться. Вероятно, выпускницы выбили его из седла семейной жизни. Жена стала ему противна.

Родион вспомнил молодость, находясь в служебной командировке, где и познакомился с некой Эммой. Она легко выяснила у него, что он невинный младенец, и со смехом предложила снять на одну ночь самый дорогой номер отеля, к которому примыкал открытый бассейн. Он не стал возражать, посчитал что-то в уме и снял янтарный номер на сутки. Стоил он! Когда Родион увидел мебель и картины, отделанные мерцающим янтарями, и понял, что за это отдал целое командировочное состояние, он заскулил раненным зверем.

Сапожник купил свои сапоги, но Эмме об этом он ничего не сказал. Девушка сказала, что придет к нему на пару часов вечером. Родион в душе весь перевернулся: из-за двух часов отдать столько денег! Снять на сутки! Он взял себя в руки и заказал в номер романтический ужин, да за этот ужин он бы полмесяца ел! Он побрился, постригся в местной парикмахерской и понял, что утром надо уносить ноги из отеля, пока у него есть деньги на дорогу. Потом он решил, что это будет его дебют в любви, а он стоит денег!

Эмма явилась в девять часов вечера в черно-белом платье, в черно-белых босоножках на шпильках. В руках у нее ничего не было. Волосы у нее были уложены в длинные спиральки и сверху схвачены черно-белой заколкой.

- Вот это номер! Класс! За что люди деньги платят! - Она присела на янтарный стул, закинула ногу на ногу, нижняя часть платья упала вниз, верхняя осталась где-то по центру ног, а женские ноги во всей своей красе предстали перед Родионом, - отлично, мальчик, но мои два часа для тебя обойдутся...

Родион готов был зажать уши, чтобы не слышать новой денежной цифры, но он ее услышал, а в голове появилась мысль: собрать остатки денег, отдать их этой всеядной женщине и больше ее никогда не видеть! Но он решил с детством распрощаться именно сегодня, поэтому достал деньги и отдал их Эмме. Ужин уже стоял на столе: шампанское в серебряном ведре, второе на тарелках под странными колпаками, фрукты в многоярусной вазе. Родион Эмму уже не хотел, он ничего не хотел, у него отшибло все желанья, он не привык много тратить денег, он считал финансовые потери и не смотрел на красивую женщину. Эмма открыла окно, выглянула на улицу, стала просто смотреть на море.

А у Родиона появилось желанье скинуть ее подальше, чтобы никогда больше не видеть это жадное, по его меркам, создание. Любви в его душе не было, а было - вселенское негодование от своей непролазной бедности, можно сказать нищеты, правильно она его определила при знакомстве. Он посмотрел на янтарный шкаф, вспомнил его на свалке, потом в шалаше у бомжей, улыбнулся шкафу. И ничего не произошло. Шкаф стал богатым, респектабельным и шутить не хотел. Родион посмотрел на янтарные часы, но те гордо двигали янтарные стрелки и не реагировали на Родиона.

- Эмма, садитесь к столу, - выдавил Родион из себя первую любезность.

Она села за стол, подняла колпак с тарелки, стала медленно перебирать столовые приборы. Он открыл неумело шампанское, налил его в фужеры.

Она пить отказалась:

- Прости, но я шампанское не пью.

Он на нее мысленно рассердился и залпом выпил свой фужер. Она съела виноградинку и подошла к нему, обхватила его сзади двумя руками. Он, сквозь злость, не ощущал радость от ее прикосновения. Он ел. Она поцеловала его в щеку. Он непроизвольно дернулся всем телом.

- Что ты ко мне пристаешь?! - закричал неожиданно Родион.

Она оттолкнула его от себя. Он лег лицом на тарелку. Она вышла из номера, бросив деньги в комнату через свое плечо. Купюры взлетели и упали. Он вздохнул облегченно, собрал деньги, сунул их в карман. Молодой человек решил никогда сюда больше не приезжать. Оставаться в янтарном номере ему не хотелось, ведь у него и так был снят его маленький номер.

Родион вышел на улицу, медленно пошел к морю, вспоминая по дороге Эмму. Потом он пошел по песчаному берегу. Он дошел до причала и стал смотреть в море. К берегу подплыла обычная шлюпка, в ней сидела обычная девушка с небольшим хвостиком светлых волос. Она затащила шлюпку на песок и подошла к Родиону:

- Парень, ты чего такой скучный, словно пристукнутый, смотри: звезды, море, скалы, - и она раскрыла руки всему свету.

- Девочка, а ты, почему вечером приплыла одна на лодке? Не страшно?

- А здесь кто-то есть? Я не вижу! Ты - не считаешься. Ты - галлюцинация собственной бездны! Тебя - нет!

- Не обижай! Я вот он, весь здесь. Я - нормальный парень, можешь меня потрогать руками.

- Правда, что ли? - она коснулась его руки. - Ты, смотри, человек, - потом она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

- У вас здесь принято в щеку целовать? Девушки подходят и целуют!

- Ты такой белый и пушистый, тебя и целуют, как игрушку.

- Мне много лет, я взрослый!

- Да, а по тебе не скажешь! - она тряхнула хвостиком и пошла в сторону отеля "Янтарь".

Он пошел за ней следом. Она остановилась, запрыгала на одной ножке, пожаловалась на острый камень, который уколол ее подошву. Он стал искать острый камень, который уколол ее ноги. Она, воспользовавшись моментом, залезла ему на плечи:

- Если ты такой взрослый, то довези меня до отеля, у меня там дело есть, - она крепко ухватилась руками, за его подбородок.

- Что ж вы бабы такие наглые! - крикнул он. - Как бы мне отсюда скорей уехать!

- На мне поедешь? - спросила девушка.

Она необыкновенно проворно оказалась лежачей на песке.

- Я понял! Ты из цирка шапито! Лазишь по мне туда-сюда! Лягу рядом с тобой и никуда не пойду, чтобы тебя на себе не тащить!

Он лег на песок и стал смотреть на море. Она легла на него и стала смотреть в небо.

- Ты ведь не хочешь, чтобы я простудилась, лежа на песке? На тебе теплее.

От возмущения Родион молчал. Девушка перевернулась на нем, ловко поцеловала в губы:

- Ух! Вкусный ты какой! Можно я еще поцелую тебя? - и она впилась в его губы своими губами.

Он осознал, что ему ее наглость - нравится, денег она не просила. Он ответил на ее поцелуй неумело, но чувственно.

- Смотри! А ты еще и целуешься! - воскликнула девушка. - Пошутили и пошли, - она встала.

- Требую продолжения поцелуев! - крикнул дурашливо Родион.

- Ты, чего? Того? Мне некогда, - и она бегом побежала к боковому входу в гостиницу.

Он побрел в свой маленький номер. Через десять минут к нему постучали.

На пороге стояла - Эмма:

- Простите, так нехорошо получилось...

- Ничего, все нормально, - и он закрыл перед ее лицом дверь.

Через минуту к нему вновь постучали. Он сделал недовольное лицо и распахнул дверь настежь. Перед ним стояла девушка с хвостиком.

- О, я Вас нашла! Можно я к Вам зайду на минутку, руки помою и уйду.

- Хоть вся мойтесь.

Она пошла в ванную комнату. Шум воды его убаюкал, он прикрыл глаза, лежа на спине, на одноместной постели. Он задремал, а проснулся, потому что на нем кто-то переворачивался.

- Ой, как неудобно на Вас спать!

Родион услышал женский голос. Он окончательно проснулся, а светлый хвостик волос гладил его лицо. Она на нем лежала. Он резко дернулся в сторону. Она оказалась рядом с ним. Он лежал на боку и держал ее за талию, чтобы она не упала, потом через себя перекинул ее ближе к стене.

- Я Вам мячик, что Вы меня пасуете? - спросил удивленный голос.

- Какая же ты наглая!

- Я не наглая, я бедная.

До него что-то стало доходить.

- Циркачка, у меня за сутки оплачен янтарный номер, иди за мной. Сможешь в него незаметно проникнуть?

- Без проблем, сотрудники гостиницы меня не видят, я им примелькалась, ты не думай, я не такая, я тут работаю, а проще говоря: я мусор выношу.

- Ладно, идем.

Родион и Марьяна пришли в янтарный номер. Она тут же допила и доела все, что было на столе. Огромная кровать с панцирной сеткой стояла по центру спальни. Он предложил ей лечь на кровать, а сам решил, что ляжет на диване. Она легла на роскошное лежбище и уснула, почти мгновенно. Он стоял и смотрел на нее, потом лег на диван, и уснул. Он проснулся от свежего потока воздуха. Она стояла у раскрытого окна и смотрела на море. Он замерз, и медленно потянул на себя одеяло. Она заметила его движение и легла на него сверху. Он нисколько не удивился. Уверенный поцелуй скрепил их временный союз. В дверь постучали.

Раздался голос Эммы:

- Родион, открой дверь, я к тебе пройду, тебя нет в своем номере, значит ты здесь.

- Чего ей тут надо? - зашептала девушка с хвостиком. - Скажи, что ты занят.

- Я ей просто не отвечу, - прошептал Родион.

Эмма постояла у дверей и ушла.

- Вот ты какой, по тебе женщины сохнут! - сказала девушка и сбросила одеяло на пол, потом потянула его на лежбище.

Он пошел за ней на постель. Янтарь слабо мерцал на спинках кровати. Он лег. Она стала крутиться вокруг него, как волчок, потом положила свой хвостик волос на его грудь и притихла. Он стал медленно гладить ее руками, зарываясь, все глубже под ее одежду.

- У меня еще никого не было, - прошептала девушка с хвостиком.

- И у меня никого не было, - прошептал Родион.

Они были первыми. Проснулись в обед. Родиону пора было уезжать домой. Они перешли в маленький номер. Он собрал вещи. Она поцеловала его в щеку на прощание и сказала:

- Оставь свой адрес, а то ребенок получится, а его отец об этом не узнает.

Он важно достал свою визитку и отдал девушке. Она выпорхнула из комнаты, потом вернулась и сказала в приоткрытую дверь:

- Меня незнакомкой зовут или Марьяной.

Она тут же закрыла дверь с той стороны. Он услышал ее шаги по коридору, вскоре они затихли.

Неважные дела складывались у Марьяны, она не могла дозвониться до Родиона. Дома его постоянно не было, а работу он сменил. Его визитка морально устарела. Три месяца беременность развивалась в скрытом варианте, потом стала такой, что ничем нельзя было живот спрятать. А Родион молчал. Марьяну дома не ругали, но презирали. Хуже было другое - финансовых средств в ее доме хронически не было, деньги ее дом стороной обходили. В гостинице, где Родион жил, она узнала его домашний адрес, на последние деньги купила билет на поезд. Марьяна приехала к его дому, и стала ждать его, пока не появится.

Родион пришел поздно от Эммы, у нее он спать не оставался. На скамейке у его подъезда сидела Марьяна с большим животом. Он с трудом узнал девушку с хвостиками. Да и она его узнала, потому что впивалась глазами в каждого мужчину, заходящего в подъезд. Код замка она не знала и в подъезд пройти не могла. Родион привел ее к себе домой. Срок у Марьяны был серьезный, а живот такой огромный, что Родион его с первой минуты испугался.

Марьяне было немного плохо после переезда. Она сразу легла на диван. Теперь уже пришлось бегать Родиону и ухаживать за Марьяной. Он не отрицал своего участие в образовании этого гигантского живота. После работы он теперь шел домой, а к Эмме больше не заходил. Она и не ждала его особо. Был - хорошо, нет - тоже хорошо. Родион и Марьяна были вынуждена расписаться, потому что ей требовалось наблюдение врачей, она даже приехала со своей медицинской картой. Родила Марьяна ближе к лету крупную. Весь временный лоск с Родиона слетел. Деньги уходили на Марьяну.

На душу Степана Степановича, дальнего родича Родиона, давил старый грех. Однажды он пришел к Родиону, а увидел у него в доме Марьяну и девочку. Степан Степанович помнил Марьяну спокойной молодой девушкой без любовного прошлого. Невзрачная внешне, умная и ловкая, она была для отдыхающих на море своим парнем. Или казалась для всех такой. Она выросла на самом Синем море, где отдыхающие не очень пропускали местных девочек.

Марьяна не была исключением. Подвижная, живая девчонка влюбилась в приезжего отдыхающего. Их пляжный роман был непродолжительным, но крайне опасным для школьницы. В 16 лет она чуть не попала в материнские проблемы, после диких слез и трех уколов, этой участи она избежала. После пережитого, она подошла к зеркалу и попыталась сделать из себя некрасивую девушку. Марьяна делала все, чтобы мужчинам не нравиться, но при этом заставила себя хорошо учиться, как бы наперекор судьбе.

После школы Марьяна училась в техническом колледже среди парней, но не позволила им собой увлечься, как будто в ней был противовес всем любовным увлечениям, а летом она подрабатывала в гостинице, на самой грязной работе. Так что Степан был у нее первым, а Родион был последним. Она окончила технический колледж, родила детей, и вот встретила своего первого мужчину в доме последнего своего мужчины.

Вечером на отремонтированной кухне сидели два затравленных прошлым человека: Степан и Марьяна. Они словно впервые увидели друг друга, да они случайно встретились. Или нет?

- Степан, что произошло? Почему ты так со мной поступил?

- Марьяна, я был глупец! Я испугался, что тебе не было 18 лет! Я трус! Я уехал! Я боялся, что ты подашь на меня в суд! Я скрывался от себя и от тебя!

- Ты очень умный!

- Ты так думаешь?

- Я всегда о тебе думала хорошо.

- Я плохой человек!

- Не занимайся самоуничтожением, вредно.

- Не буду, но я чуть тебя и себя не убил! Из-за одной неудачной любви.

- И почему? Бредишь. Иди спать.

- Марьяна, ты права! Ты сегодня очень красивая!

- В кои-то веки заметил меня! А я давно здесь живу, и до этого училась.

- Прости, но я тебя в этом городе не видел. Да, конечно, я тебя знаю, но не присматривался к тебе, боялся думать о тебе.

- Да и я тебя особо не вспоминала. Страшные воспоминания.

- Выпьем за новое знакомство!

- Нормально! Мы давно знакомые, а теперь выпьем за знакомство!?- сказала Марьяна, доставая из холодильника начатую бутылку вина, сняла фужеры с полки, - Чем закусим?

- Чем Бог послал, у меня есть коробка конфет и кусок сыра в дипломате.

- Годиться, а завтра я приготовлю банкет на троих, если не возражаешь.

- Готовь, если Родион не возмутится.

Два человека сидели на кухне, пили вино. Дети спали. Родиона не было дома. Степан Степанович протянул руку к Марьяне, но она свою руку стремительно убрала.

- Степан, банкет завтра, а сейчас иди спать домой. - сказала она, и закрыла дверь за гостем.

Степан Степанович пошел домой спать. Он уснул, как провалился в прошлое.

На следующий день к Марьяне опять приехал Степан Степанович. На домашнем банкете сидели два человека с различной совестью. Степан Степанович приехал к Марьяне за прощением, а для большей убедительности он оставил деньги для малышей. Она взяла деньги и поехала в универмаг, посмотреть для себя новый магнит для мужчин, в чем он будет выражаться, она еще не осознавала.

Ряд зеркальных прилавков с косметикой притягивал ее, она прошла взглядом по косметике, дошла до последнего прилавка, здесь цены были значительно ниже, чем на первом. Она взяла полный комплект косметики для лица, для ногтей, немного успокоилась. В большом торговом зале народу было сравнительно немного, народ предпочитал ходить на рынок, но зимним вечером путь один - в магазин теплый и освещенный.

Сумочки, сапожки, костюмчики... Марьяна осмотрела все, одежда была для нее здесь дорогая. Взгляд ее упал на вход в полуподвальный этаж универмага. Она спустилась по новым мраморным ступенькам. Огромный зал необыкновенной красоты сиял перед ее глазами. На дорогих столах стояла дорогая посуда, из пустой посуды ели дорогие, упитанны стулья. Марьяна, как заколдованная шла внутрь помещения.

Внушительные широкие кровати, притягивали к себе дорогим пастельным бельем, цены для нее были запредельные, она повернулась к выходу. Перед ней стоял упитанный мужчина, но небрежно одетый. Мужчина усмехнулся, гладя на робкую девушку, и уверенно взял в руки дорогое покрывало. Марьяна пошла быстро к выходу, но задержалась у витрины с мочалками, даже они здесь были необыкновенно хорошие и дорогие. Она выбрала зубную щетку по бешеной цене. Мимо нее уверенно прошел упитанный мужчина с двумя, хорошо упакованными пакетами. Марьяна купила зубную щетку. В это время у кассы на выходе произошла заминка, прозвучал резкий крик, топот ног.

Она увидела, что кассир, держась за голову, упала на свой стол за кассой. Мужчина с двумя пакетами убегал по мраморным лестницам. К кассе подбежала продавщица из зала, она нажала на кнопку тревоги. Тае продавщица сказала, чтобы она не уходила. Мужчина убежал из магазина. Марьяна посмотрела на орудие нападения: это была подставка для какого-то экрана. Она и раньше их видела, такие подставки с экраном, стояли в дорогих магазинах, а для чего, она не знала.

Прибыла группа охраны, Марьяну опросили как свидетельницу, она запомнила того, кто был в штатском и назвался Ильей Лисом. Симпатичный такой мужчина. Его визитка легла в ее ладошку вместе с чеком на зубную щетку. Марьяна и детектив познакомились. Богдан всегда работал там, где была работа. Марьяна стала его временным партнером. Он по ее описанию составил портрет некого мужчины, но его не нашли по горячим следам, а та кассирша выздоровела. Мужчина ударил ее вскользь, не смертельно.

____________________________________________________________

© Пат Наталья. Левый отдых

Origin: http://samlib.ru/n/natalxja_pat/lewyjotdyh.shtml

Создан: 24/08/2026, изменен: 24/08/2026, 144k

Повесть: Проза

Series: Повести