# Демиург и Мелодия

Виктор Николаевич Нечипуренко

В одном из сосредоточенных миров, где мысль была крепче камня, а воля - острее любого лезвия, жил-был Демиург. Он чертил замыслами бытие: его проекты становились законами для ландшафтов и рек. Но больше всего он любил свою Мелодию - не вещь, не проект, а живое течение смысла, которое рождалось в тишине его сердца и наполняло его чертоги не звуком, а самим ощущением жизни. Он не сочинял её: он лишь слушал, и в этом слушании заключалась вся его работа.

Однажды, в часы мучительного поиска новой, неизведанной формы, Демиург почувствовал, как Мелодия ускользает, вянет, теряя свой неповторимый рисунок. И в отчаянии, желая удержать её хоть в чём-то, он выкрикнул не злое, но горестное слово:

"Да станешь ты совершенной и вечной теоремой, замкнутой в себе, дабы не иссякнуть!"

Это был не гнев, а искажённая любовь - проклятие точности.

И Мелодия подчинилась. Она не исчезла. Она стала Городом. Городом Доказанных Аксиом. Его проспекты были выверены, как линии в геометрии; его здания - воплощением стройных формул; его законы не знали исключений. Это было место непреложной красоты, логической ясности и совершенной тишины - ибо в мире абсолютной доказательности музыке не остаётся места. Мелодия стала Царицей этого Города, заключённой в собственной незыблемой структуре.

Демиург был опустошен. Тишине его чертогов уже не отвечало живое течение смысла. И тогда он отправил на поиски своего верного Помощника - не слугу и не воина, а первого ученика: того, кто был его Гармонием, тем, кто научился не просто повторять, но со-звучать с замыслом Учителя.

Гармоний блуждал по пустошам неопределённости, пока не наткнулся на протоптанную тропу - цепочку следствий, которая вела к вратам Города Аксиом. Стража на входе не спрашивала: "Кто ты?" - она требовала доказательства. Гармоний не имел такового и прошёл мимо, словно невидимый: логика не умеет распознавать природу резонанса. Он бродил по идеальным улицам, пока не вошёл в зал, где на троне из силлогизмов восседала Царица.

Она узнала Гармония - Гармоний узнал её. В её глазах, выточенных из чистого сапфира, не было отражения: лишь бездонная глубина гармонии, заключённой в себя.

- Как мне вырвать тебя из этой теоремы? - спросил Гармоний.

- Ты не можешь меня сломать, - ответила Мелодия. - Меня можно лишь превзойти. Выбери место безутешное и живи там один год. Не ешь спелых плодов Уверенности и не пей из источников Ясных Заключений. Каждый день тоскуй обо мне - помни мой первый, ещё не доказанный звук. И в последний день года не смыкай глаз и не позволяй своему уму найти окончательное решение. Бодрствуй в вопросе. Только так ты сможешь растворить мои стены.

Гармоний исполнил всё. Год он жил одной тоской по Мелодии, питаясь только сомнениями. И вот, в последний день, отправился к Городу.

На пути раскинулось Дерево Познания: его плоды сияли, обещая незамутнённую, окончательную Истину. И Гармоний, ослабленный годовым бдением, поддался. Сорвал плод Уверенности. Как только вкусил его - свалился в глубокий сон формулы.

Спал он не семьдесят лет - а семь витков времени, пока его стражница, интуиция, не пробудила его. Мелодия явилась в его сне - не в слезах, а в звуке разорванной струны:

- Ты был у порога, но вкусил последнего плода. Идея слаще надежды. Начни сначала.

И Гармоний начал снова. Второй год, второе бдение. В последний день, на пути к Городу, он увидел родник. Вода в нём была кристально чиста и пахла лютым холодом Абсолюта.

"Не пей", - шептала память. Но Гармония томила жажда завершения. Он припал к роднику - и уснул сном логического тупика.

Проснулся - и увидел перед собой платок. Не из ткани: сотканный из молчания. На нём Мерцанием оставила след Царевна:

"Я здесь больше не царю. Я стала сутью этого места. Чтобы найти меня, ищи Неуловимую Точку, где рождается всякая мысль, но ещё не стала ею".

Гармоний пустился в путь - на сей раз в сторону непостижимого. Шёл он через миры, пока не встретил первого Хранителя - повелителя всего Осязаемого. Исполин нёс на плечах не дерево, а вес самой Материи.

Он посмеялся над Гармонием:

- Точка, где мысль ещё не мысль? Это бессмыслица. Есть только то, что можно потрогать.

Но Гармоний был упрям; и Хранитель, сжалившись, созвал всех зверей и все вещи. Однако ни одна отмычка, ни один молоток не знали пути к Неуловимой Точке.

Тогда Хранитель указал на своего брата - повелителя всего Видимого. Тот нёс на себе не дерево, а Свет. Он тоже отмахнулся:

- Твоя Точка невидима. Есть лишь то, что можно увидеть.

И собрал он всех птиц и все лучи - и они не ведали.

Тот брат направил Гармония к третьему - повелителю всех Понятий. Исполин нёс на себе не дерево, а всю совокупность Законов. И он сказал:

- Чепуха. Всё, что существует, подчиняется определению. Твоя Точка неопределима - а значит, её нет.

Но, видя стойкость Гармония, созвал он все мысли и все формулы - и те ответили молчанием.

- Вот видишь, - сказал Хранитель Понятий. - Доказано, что этого нет. Возвращайся.

И Гармоний разрыдался - не от горя, а от той самой тоски, которая была его единственной пищей. И в этот миг примчалась, запыхавшись, последняя, запоздалая Мысль.

- Почему ты опоздала? - гневно спросил её Хранитель.

- Я не могла быстрее, - ответила Мысль. - Я несла Мелодию к Неуловимой Точке.

Тогда Хранитель Понятий понял, что абсолютное доказательство иногда бывает лишь указателем к чуду. Он не дал Гармонию сосуда с деньгами. Он дал ему Линзу Инверсии.

- Куда ни глянешь с этой линзой, - сказал он, - увидишь обратную сторону любого факта: зашитую в нём Мелодию. Это поможет тебе пройти в Город.

Ветер-понятие принёс Гармония к воротам. Стража требовала аксиомы. Гармоний взглянул на неё через Линзу - и увидел в теле стражника дрожащую ноту: страх перед неизвестностью. Гармоний не подкупил его. Он просто пропел эту ноту.

Стражник, услышав то, чего никогда не слышал, растворился - и Гармоний вошёл.

Что он сделал в Городе Доказанных Аксиом, как обошёл его совершенную логику, - об этом история умалчивает. Говорят лишь, что однажды в Городе раздался один-единственный звук. Идеальная структура доказательств пошла трещинами: проспекты изогнулись, как нити на арфе; формулы на фасадах перестали быть надписями и стали ритмом; а Царица сошла со своего трона, став не теоремой, а свободной песней.

Демиург в своих чертогах услышал её - и улыбнулся. Он начал новый чертёж, и на этот раз не пытался удержать Мелодию. Он лишь давал ей пространство для звучания.

И это, возможно, и есть настоящая работа. Амен. Сэла.