# Звездочёт и фельдшер

Андрей Николаевич Нестеров

Казимир Бобров поэт-охранник

"Звездочёт и фельдшер, или О пользе наук и глупостей"


В уездном городе N, где улицы сами по себе сворачивались в клубки, а дома имели привычку съёживаться от стыда за своих жителей, случилось прелюбопытнейшее происшествие.


Фельдшер Иван Кузьмич Пупков, человек учёный и, как он сам выражался, "посвятивший себя благородному делу изгнания хворей посредством разума и пиявок", вознамерился просветить местное население. Он читал лекции о кровообращении, пугал граждан описанием глистов и даже пытался объяснить, отчего после огурцов с молоком бывают "неприятности". Но увы - народ слушал, зевал и шёл к гадалке Арине Пантелеевне, которая предсказывала судьбу по кофейной гуще, лечила заговором от грыжи и на всякий случай советовала носить в кармане сушёного крота.


- Невежды! - восклицал Пупков, потрясая банкой со спиртом, в котором плавало нечто, напоминающее то ли селезёнку, то ли забытый в угрюмом застолье солёный грибок. - Вам бы только в потустороннее верить да на звёзды пялиться!


Между тем Арина Пантелеевна, женщина тучная, с лицом, напоминавшим испечённый блином месяц, процветала. К ней шли все: и купцы перед крупными сделками, и девицы перед свадьбой, и даже сам городничий, когда у того начиналась изжога от казнокрадства.


- Ты, голубчик, - говорила она, глядя в мутный хрустальный шар (который, по слухам, был когда-то стеклянной крышкой от самовара), - тебе надо лавровый лист в сапог положить, да три раза плюнуть через левое плечо, да в полночь черту молебен отслужить...


И что же? Помогало! Или, по крайней мере, казалось, что помогает.


А Пупков тем временем сидел в своей конуре, окружённый склянками, и с горечью размышлял о человеческой природе.


- Философия и медицина, - бормотал он, - сделали человека разумным... А вот гадание и астрология...


Тут он взглянул в окно и увидел, как по улице, важно покачиваясь, шёл местный богатей, купец Сысой Парамонович, у которого от жадности даже брюхо было не круглое, а как-то угловатое, словно мешок с медяками. Купец направлялся к Арине Пантелеевне - спросить, стоит ли ему жениться на молоденькой, или лучше подождать, пока нынешняя жена "сама отдаст концы".


Пупков схватился за голову.


- Деспотизм! Суеверие! - завопил он. - И где же тут счастье?


В этот момент в дверь постучали. На пороге стоял полицейский урядник.


- Иван Кузьмич, - сказал тот мрачно, - вас просят к городничему. У него опять изжога.


- Пусть идёт к гадалке! - взревел Пупков.


- Так он у неё уже был. Она сказала, что это не изжога, а порча, и посоветовала ему... э-э-э... выпить настойку на пауке.


Пупков закатил глаза.


- И что же?


- Он выпил. Теперь у него не только изжога, но и бред. Так что вас срочно требуют. С пиявками.


Фельдшер схватил свой саквояж и побрёл по улице, спотыкаясь о камни, которые, казалось, нарочно высовывались из земли, чтобы его подразнить.


А в это время в небе над городом N ярко светила звезда. Та самая, по которой Арина Пантелеевна предсказывала судьбы.


И если бы кто-то взглянул на неё в телескоп, то увидел бы, что это вовсе не звезда, а дырка в небесной тверди.


Но кому в городе N нужен телескоп, когда есть кофейная гуща?..


"Звездочёт и фельдшер. Часть вторая, или Пиявки против судьбы"


Фельдшер Пупков, волоча за собой саквояж с пиявками (которые, к слову, уже начинали проявлять характер и крутились на дне сумки, как рассерженные старухи), ввалился в дом городничего. Тот лежал на диване, покрытый мокрыми полотенцами, с лицом багровым, как рак после свадьбы.


- Отравился! - простонал городничий, закатывая глаза так, что виднелись только жёлтые белки. - Проклятая гадалка! Она мне паука подсунула!


- Какого паука? - насторожился Пупков.


- Да вот этого! - городничий дрожащей рукой указал на пустую рюмку, на дне которой шевелилось нечто мохнатое и восьминогое.


Пупков схватился за голову.


- Ваше благородие, да это же обычный паук-крестовик! Его пить нельзя, он для этого не предназначен!


- А для чего он предназначен? - прошептал городничий, уже начинавший видеть потусторонние миры.


- Для... для паутины! - отрезал Пупков и тут же принялся за дело: поставил горчичники, запустил пиявок (те с радостью присосались к мягкому брюшку городничего, словно наконец-то нашли достойное применение своим талантам) и заставил выпить касторки.


Тем временем по городу уже ползли слухи.


Слух первый:


Гадалка Арина Пантелеевна - колдунья! Она не только предсказывает будущее, но и сама его устраивает.


Слух второй:


Фельдшер Пупков - безбожник! Он не верит в духов, а лечит только "наукой", что, как известно, противоречит традициям.


Слух третий (самый абсурдный):


Паук, которого выпил городничий, был не простым, а звёздным, потому что гадалка сначала посмотрела на него через хрустальный шар, а значит, на него упал свет далёких планет.


К вечеру весь город разделился на два лагеря:


1. Лагерь "За науку и пиявок" (состоял из одного Пупкова).

2. Лагерь "За звёзды и пауков" (включал в себя всех остальных).


Даже местный дьячок, человек вроде бы благочестивый, заявил:


- А что, если астрология - это тоже Божий промысел? Может, звёзды - это ангельские глаза?


Пупков в ответ только хрипел и судорожно сжимал банку с пиявками.


Кульминация


На следующее утро Арина Пантелеевна, почуяв, что народ на её стороне, объявила великое прорицание.


- Сегодня ночью, - возвестила она, - Марс войдёт в созвездие Козерога, а это значит, что всем надо:

- Не есть молочного.

- Не здороваться через порог.

- Носить правый сапог на левой ноге (для равновесия судьбы).


Город замер в благоговейном ужасе.


Только Пупков, уже окончательно потерявший веру в человечество, вышел на площадь, поставил перед собой скелет из кабинета анатомии (который он тайком уволок из училища) и закричал:


- Граждане! Вот ваш кумир! Кости, прах и пустота! Вы готовы верить в звёзды, но не видите, что творится у вас под носом?


Толпа замерла.


- А что... у нас под носом? - робко спросил купец Сысой Парамонович.


- ГЛИСТЫ! - прогремел Пупков. - У вас всех глисты! И никакой Марс их не выгонит, только касторка!


Наступила гробовая тишина.


И тут...


Раздался звон.


Это у гадалки Арины Пантелеевны лопнул хрустальный шар.


Все ахнули.


- Знак! - зашептали в толпе. - Это сам Сатурн гневается!


Пупков в бессилии опустился на землю.


А в это время пиявки в его саквояже тихо праздновали победу.


Мораль


Человек - создание странное. Он будет верить в звёзды, пауков и хрустальные шары, но если ему сказать, что у него глисты, он предпочтёт сделать вид, что не слышал.


Так и живём.


"Звездочёт и фельдшер. Часть третья, или Бобров против тьмы"


Когда весть о мятеже суеверий в уездном городе N достигла губернской столицы, начальство встревожилось.


- Там, говорят, народ совсем с ума сошёл! - докладывал чиновник, закатывая глаза так, будто сам только что вернулся от гадалки. - Фельдшера чуть не побили, городничий пауков жрёт, а купцы сапоги наоборот носят!


- Это мракобесие! - воскликнул губернатор. - Надо срочно командировать туда человека науки, просвещения и... э-э-э... поэтической строгости!


Так в город N прибыл Казимир Степанович Бобров - поэт-охранник по особым поручениям.


Внешность и повадки Боброва


Бобров был мужчина:

- Высокий, как пожарная каланча, но сутулый, будто постоянно нёс на плечах груз мировой скорби.

- Волосы - густые, чёрные, с проседью, уложенные в художественный беспорядок, словно после вдохновенного порыва.

- Глаза - то ли грустные, то ли просто невыспавшиеся.

- Одет во что-то между мундиром и халатом романтика.


Из карманов у него торчали:

- Тетрадь со стихами.

- Револьвер (на случай, если стихи не подействуют).


Первая встреча с городом


Бобров шагнул на главную площадь и увидел толпу, собравшуюся вокруг гадалки Арины Пантелеевны. Та, размахивая куриной лапкой, вещала:


- Сегодня Венера встала раком! Значит, все, кто чихнул до полудня, должны...


- Граждане! - перебил её Бобров, вынимая из кармана не то пистолет, не то сборник сонетов. - Вы впали в дикость!


Толпа замерла.


- А вы кто такой? - спросил купец Сысой Парамонович, поправляя левый сапог на правой ноге.


- Я - голос разума! - провозгласил Бобров. - Я пришёл избавить вас от тьмы!


- Он колдун! - зашептали в толпе. - Смотрите, у него глаза горят!


(На самом деле Бобров просто не спал три ночи, но объяснять это было бесполезно.)


Битва за умы


Бобров решил действовать поэтически и методично.


1. Он собрал народ в трактире и начал читать лекцию о науке.

- Земля вращается вокруг Солнца! - вещал он.

- А вокруг Земли что вращается? - спросил кто-то.

- Ваши предрассудки! - парировал Бобров.


2. Потом он попытался развенчать астрологию.

- Созвездия - это просто условность!

- Ага, а вот у Арины Пантелеевны вчера Марс в Козероге был - и у меня спина болеть перестала!


3. Тогда он достал револьвер.

- Кто ещё верит в звёзды?

Толпа задумалась.


Кульминация


Арина Пантелеевна, видя, что её влияние тает, решила нанести ответный удар.


- Он сам одержим! - завопила она, тыча в Боброва костлявым пальцем. - Его надо изгнать!


Толпа заволновалась.


- Изгнать! - подхватили люди.


Бобров понял, что пора переходить к красноречию.


- Вы - жалкие рабы суеверий! - гремел он. - Вы готовы верить в чепуху, но боитесь взглянуть правде в глаза!


- А вдруг правда - это тоже чепуха? - робко спросил дьячок.


Бобров задумался.


Развязка


В этот момент с неба упала звезда.


(Ну, или так показалось. На самом деле это был фонарь, который сорвался с городской каланчи.)


- Знак! - завопила Арина Пантелеевна. - Небеса гневаются!


- Нет, это просто законы физики! - попытался крикнуть Бобров, но его уже не слушали.


Толпа бросилась креститься, плевать через плечо и менять сапоги наоборот.


Бобров в отчаянии сел на землю и достал тетрадь.


- Что же делать?


Тут к нему подошёл фельдшер Пупков.


- Пиявок не хотите? - предложил он. - Очень успокаивают.


Бобров вздохнул и начал писать стихи.


Эпилог


Так и остался город N во тьме невежества.


А Бобров уехал, оставив после себя только томик грустных стихов да слух, что он был вовсе не охранником, а беглым декабристом.


Но пиявки Пупкова продолжали трудиться.


Ибо даже в самой густой тьме всегда найдётся место для маленьких, но цепких существ, которые хоть что-то могут изменить.

(Конец. Или нет?..)