# Сон на песке

Андрей Николаевич Нестеров

Сон на песке


Боль притупилась, уступив место странной лёгкости. Том Блэнкеншип не сразу понял, что спит. Он лежал не на скрипучей армейской койке, а на чём-то мягком и тёплом. Открыл глаза - и серый потолок палатки растворился в бездонной синеве неба. Над ним качались ветви ивы, а в нос ударил знакомый, забытый запах - речной глины, нагретого песка и дикого лука.


Он поднялся на локте. Перед ним была отмель острова Джексона, а рядом, у самой воды, сидел тот самый рыжеволосый мальчишка в потрёпанной соломенной шляпе.


- Ну-ка, Флинт, живо на борт! - крикнул Сэм, размахивая вместо шпаги кривой палкой. - Испанский галеон на горизонте! Всё серебро Перу на борту!


Том посмотрел на свои руки. Они были маленькими, грязными, с содранными костяшками, но без мозолей от мушкета. На ногах не было сапог - только загрубевшая, как кожа, подошва. Он засмеялся. Звук вышел странным - детским, без хрипоты от порохового дыма.


- Да это же старая баржа мистера Хиггинса, - хмыкнул Том, подходя. - Он на ней навоз возит.


- Это маскировка! - не сдавался Сэм, его глаза горели азартом выдумки. - Самый гениальный пиратский трюк! Ну давай же!


И Том дал себя увлечь. Словно тяжёлый солдатский мундир, а с ним и годы, спали с плеч. Он снова был тем самым Томом - босоногим философом, знатоком отмелей и рачьих нор.


Они вытащили на песок их "бриг" - ту самую дырявую лодку. Сэм, стоя на носу с суровым видом капитана, отдавал немыслимые приказы. Том же молча латал пробоины мокрой глиной и водорослями - реалист даже в фантазиях.


- Помнишь, как мы клад искали? - спросил Сэм, вдруг став серьёзным.


Как же не помнить. Это была идея Сэма, разумеется. Он "под пыткой" (щекотанием) выпытал у старого пьяницы Джо, будто бы тот видел, как сам Чёрный Джек закапывал сундук у кривого дуба на окраине кладбища. Ночью, с дрожащими от страха и восторга руками, они рыли землю. Лопата Тома наткнулась на что-то твёрдое. Сердце заколотилось. С энтузиазмом, которого хватило бы на штурм Бастилии, они вытащили... ржавый обод от колеса и полусгнивший башмак.


- Клад пирата Чёрного Джека! - торжественно провозгласил Сэм, не смущаясь ни секунды. - Его тайный шифр! Этот башмак - карта! А обод - компас!


Том тогда лишь фыркнул, но теперь, во сне, смеялся до слёз. Их смех, чистый и беззаботный, звенел над рекой.


Сон сменял картины, как страницы в дешёвом романе. Вот они крадут яблоки из сада тёти Полли. Том, как заправский разведчик, караулит у забора, а Сэм, нелепо раздувая щёки, набивает яблоками рубаху, пока та не начинает походить на бочонок. Погоня, вопли тёти Полли, их дикий, захлёбывающийся смех, когда они, спотыкаясь, несутся к спасительной реке.


А вот и зима. Колючий мороз, от которого покрываются инеем бревна в лачуге отца. Том ночует в пустой бочке из-под сахара на задворках бакалейной лавки, зарывшись в солому, и стучит зубами. И вдруг скрип снега, а в щель просовывается пакет. Тёплая, только что испечённая лепёшка, а сверху - потрёпанное, но целое одеяло.


- Эй, Блэнкеншип! Не помирай там! - слышится шёпот Сэма снаружи. - Кто весной покажет, где окунь стоит?


Том не видел его лица в темноте, но знал, что мальчишка улыбается своей хитроватой, доброй улыбкой. Он укутался в одеяло, и тепло разливалось по телу, согревая куда сильнее, чем любой огонь.


Игры сменялись разговорами на песке. Сэм фантазировал о далёких странах, о славе, о том, как будет самым знаменитым лоцманом на Миссисипи, а то и генералом.


- А ты кем будешь, Том? - спросил он как-то.


Том долго молчал, глядя на убегающую воду.

- Свободным, - наконец сказал он. - Вот таким. Чтобы никто мне не указывал.


Сэм смотрел на него с немым восхищением. Для мальчика из хорошей семьи эта свобода Тома была самой волнующей и недостижимой приключенческой книгой.


И вот во сне они снова в лодке. Не полуразвалившейся, а крепкой и новой. Они плывут вниз по Миссисипи, и река разливается в бескрайний, сияющий океан. Солнце слепит, ветер бьёт в лицо, а впереди, на горизонте, виднеется не то Новый Орлеан, не то сказочный остров с пальмами. Сэм что-то кричит, смеётся, его рыжие волосы развеваются, как знамя. Том держит руль, и чувствует не груз ответственности, а упругую силу течения, которое несёт их навстречу чему-то огромному и прекрасному.


- Том! Смотри! - кричит Сэм, указывая вперёд.


Том оборачивается, чтобы посмотреть... и просыпается.


Резкий, знакомый запах: порох, пот, дешёвое мыло, влажная шерсть шинели. Холодный пол палатки под спиной. Где-то за стеной слышна гармоника, приглушённый смех и кашель часового.


Он лежал, глядя в темноту, и ещё несколько секунд чувствовал на губах солёный вкус речного ветра и на плечах - тёплое касание того, давнего солнца. Сердце сжалось от острой, почти физической боли - не от раны, а от потери. Потери целого мира.


Он потянулся к вещмешку, нащупал в потайном кармане небольшой, отполированный временем и пальцами, камень цвета мёда. Просто речной камень. Никакого пиратского клада.


Он сжал его в кулаке, прижал к груди, где под кителем темнела запёкшаяся рана, и закрыл глаза, пытаясь удержать ускользающие образы: песок под босыми ногами, скрип уключин, смех рыжего мальчишки и бесконечную, тёмно-синюю гладь реки, уносящей их прочь от всех берегов.

Сон кончился. Осталась только война. Но на миг, всего на миг, он снова был свободен.