# Знак сломанной руки

Андрей Николаевич Нестеров

Знак сломанной руки


В тот день воздух над Ганнибалом был густым, как сироп, и таким же золотым от пыли и жары. Сэму Клеменсу было двенадцать, и весь мир казался ему страницей из приключенческого романа, где не хватало только одного - настоящей опасности.


Он нашёл Тома Блэнкеншипа там, где всегда: на старом полузатопленном плоту у песчаной косы. Том, на год младше, лежал на спине, глядя в небо, босые ноги свесив в тёплую воду. Он казался частью этого пейзажа - выгоревшие волосы цвета соломы, рубаха, которую сама природа выстирала в речной глине до серого, спокойное лицо, на котором уже читалась недетская усталость.


- Том! - Сэм запрыгнул на плот, заставив его качнуться. - Вставай! Я знаю, где клад.

Том медленно повернул голову. В его синих глазах не было ни восторга, ни сомнения - только тихое ожидание дальнейших глупостей.

- Опять? - только и спросил он.

- На этот раз всё по-настоящему! - Сэм вытащил из кармана смятую бумажку. - Карта! Старик Финн вчера в "Якоре" рассказывал Брауну про сундук с золотом испанцев. Я всё подслушал! Он закопал его на Острове Дьявола.

- На Острове Дьявола водятся змеи, - невозмутимо заметил Том, снова глядя в небо. - И там полно болот. Ты утонешь.

- Трус! - вспыхнул Сэм, но тут же спохватился. Без Тома идти было страшно. - У нас есть лодка! И... и твой нож. И мы возьмём с собой Джима, он всё знает про змей.


Том наконец сел. Он посмотрел на Сэма так, как взрослый смотрит на ребёнка, который собирается сунуть палец в капкан.

- Старик Финн, - сказал Том медленно, - вчера вечером спал в канаве. Он и двух слов связать не мог. Откуда у него испанское золото?

- Он придурковат, но хитёр! - не сдавался Сэм. - Он притворялся! Это проверка на смелость! Только настоящие искатели приключений поймут намёк!


Том вздохнул, встал и потянулся. Его кости хрустнули, как у старого моряка.

- Ладно. Покажешь карту.


Они поплыли на утлой лодчонке, которую Том когда-то нашёл и починил. Джим, мальчик с соседней фермы, греб, напевая что-то под нос. Сэм размахивал картой и расписывал, как они потратят золото: купят пароход, потом другой пароход, потом, может быть, целый остров.


Остров Дьявола встретил их гробовой тишиной и запахом гниющих водорослей. Они пробирались сквозь чащу, спотыкаясь о корни. Сэм, задыхаясь от волнения, тыкал картой в разные стороны. Том шёл молча, внимательно глядя под ноги и в стороны. Джим нервно перебирал чётки в кармане.


- Вот! - Сэм замер перед огромным дубом с обломанной веткой. - "Под знаком сломанной руки". Это оно! Клад должен быть здесь!


Они копали полчаса, пока не обнажили корни. Под одним из них что-то блеснуло. Сэм вскрикнул и сунул руку в землю. Его пальцы обхватили что-то круглое и холодное. Он вытащил это на свет, задыхаясь от триумфа.


Это была ржавая консервная банка.


На ней ещё читалась этикетка: "Устрицы. Балтимор. 1843".


Сэм стоял, не в силах вымолвить слово. Весь его великий мир - пираты, испанские галеоны, золотые дублоны - рухнул в одно мгновение, превратившись в ржавую железку.


И тут раздался смех. Тихий, сдержанный, но от этого ещё более безжалостный. Смеялся Том. Он сидел на корточках, трясясь от хохота, и вытирал слёзы грязным рукавом.

- Испанское... золото... - выдавил он между приступами. - Обед... какого-то боцмана...


Сэм готов был расплакаться от обиды. Но вдруг он посмотрел на банку. Потом на Тома. И странная вещь: горечь начала отступать, уступая место чему-то другому. Он увидел себя со стороны: важного мальчика с картой, копающего яму ради ржавой банки. И он тоже начал смеяться. Сначала неуверенно, потом всё громче, пока они оба не валялись на земле, давясь от смеха, а перепуганный Джим смотрел на них, как на сумасшедших.


Когда смех стих, они лежали на спине, глядя в просвет в листве, где проплывали редкие облака.

- Знаешь, Сэм, - тихо сказал Том, - может, это и есть настоящее золото.

- Что? Эта банка? - Сэм покосился на него.

- Нет. То, что мы её нашли. Вместе.


Сэм не ответил. Он смотрел в небо и думал, что Том, наверное, самый странный человек на свете. Он не верит в пиратов, но верит в какие-то другие, невидимые сокровища.


На обратном пути они не говорили о кладе. Том ловко орудуя вёслом обходил подводные коряги, а Сэм сидел на носу, болтая ногами над водой. В руках он вертел ту самую банку. Она была пустой, но теперь казалась удивительно тяжёлой.


- Знаешь что, - сказал Сэм, оборачиваясь. - Я всё равно куплю пароход. Когда-нибудь.

Том улыбнулся своей редкой, почти незаметной улыбкой.

- Буду ждать. Может, возьмёшь меня к себе в команду?

- Обязательно, - серьёзно пообещал Сэм. - Ты будешь у меня... штурманом.


Он швырнул банку в воду. Та, покружившись на поверхности, пошла ко дну, чтобы, может быть, через сто лет обмануть ещё одного мечтательного мальчишку.

А они плыли домой, к ужину и ночным звёздам, и в этот миг их плот был больше и надёжнее любого парохода, а сокровище, которое они нашли, нельзя было ни потратить, ни потерять. Оно было крепче железа и не боялось ржавчины. Оно было просто - и навсегда - этим днём, этой рекой, этой дружбой.