# Борьба с сингулярностью

Андрей Николаевич Нестеров

Борьба с сингулярностью


Лео Тернер, капитан станции "Эпицикл", почуял неладное животным чутьём бывалого волка, улавливающего первый запах снежной бури. Не глазами, не ушами - всем существом. Кофейная чашка, мирно стоявшая на столике, вдруг дрогнула. Потом в неё, словно меткий выстрел, угодил винт. Ещё один. И весь незакреплённый скарб станции - обрезки проводов, гаечные ключи, клочки бумаги - пришёл в медленное, неотвратимое движение к левому борту. Будто сама станция, эта стальная махина, вздохнула и повернулась на бок.


"Гравитационная аномалия, сектор C-4. Интенсивность растёт. Перегрузка: 0.02 G, 0.05..." - голос ИИ был холоден и точен, как лезвие. И от этой бесстрастности по спине у Лео пробежал холодок.


"Тревога! Всем включить магнитные ботинки! Немедленно доложить обстановку!" - рыкнул он в комлинк, уже цепляясь за поручни и карабкаясь по накренившейся стене. Его тело, закалённое в перегрузках и невесомости, работало на автомате.


Голоса в наушниках обрушились на него лавиной:

- Рой, реакторный! Трясёт так, что искры из глаз!

- Доктор Шторм, лаборатория! Мы пробили... - и её голос утонул в хрипящей тишине.

- Чен, тоннель B! Здесь пол плывёт под ногами! Что за проклятье, капитан?!


На панелях командного центра бесновались датчики - словно загнанные звери в клетках. Эпицентр беды пульсировал в лаборатории Евы. Лео рванулся туда, его мускулы напряглись, готовые к бою. Коридоры превратились в гравитационные пороги. На одном из таких порогов он столкнулся с Роем и Ченом, цеплявшимися за скобы, как моряки в шторм за обломки мачты.


- За мной! Лаборатория - источник!


Дорога до C-4 стала испытанием на прочность. Притяжение менялось капризно и жестоко: то вдавливало в решётчатую палубу с силой, выжимая из лёгких воздух, то отпускало в холодную пустоту невесомости. В застывшем воздухе, будто в янтаре, медленно вращались осколки пластика и несколько тёмно-алых шариков - сгустков крови, вырванных из какой-то ранки и застывших в идеальные сферы.


Лабораторию не узнать. Она превратилась в гравитационную воронку, в пасть чудовища. Всё, что не было привинчено намертво, собралось в центре в клубок из искореженного железа и пластика - гнездо какого-то адского существа. А над этим гнездом, в метре от искромсанного пола, зияла Щель. Вертикальный разлом в самой ткани бытия. Она была чернее космической ночи и обрамлена дрожащим сиреневым сиянием, от которого слезились глаза. От неё веяло таким холодом, что скафандр казался тонкой бумагой.


Ева была жива. Она пристёгнула себя аварийным фалом к выступу капитальной балки - последнему островку безопасности. Лицо её было бледно, как снег, но глаза, за стеклом шлема, горели твёрдым огнём отваги.


- Лео! Мембранный разрыв! Я пробила барьер! Гравитация утекает в эту дыру, как вода в бездонный колодец!


- Как заткнуть эту дыру?! - прокричал Лео, чувствуя, как магниты его ботинок со скрипом ползут по палубе.


- Ответный удар! Мощный импульс, чтобы заставить метрику схлопнуться! - её голос сорвался на хрип.


- Вспомогательный реактор! - крикнул Рой, указывая на гудящий, дрожащий корпус термоядерного блока. - Аварийная перегрузка! Коды - в моём планшете!


- Это самоубийство! - выкрикнул Чен. - Нас разнесёт в клочья!


- А эта штука сожрёт нас целиком, без шансов! - отрезал Лео, и в его голосе зазвучала сталь. - Рой, коды - Еве! Чен, на страховке! Вытаскиваем её!


План был отчаянным и простым, как удар кулаком. Они разделились, как стая волков перед атакой. Лео и Чен, цепляясь страховочными фалами, поползли к Еве. Рой передал ей планшет, и её пальцы взлетели над клавиатурой, пока он срывал аварийные заглушки с реактора, будто сдирал шкуру со зверя.


- Готово! Бросай всё и беги! - крикнула Ева.


В тот миг, когда они оттолкнулись, а Лео рванул Еву к себе, сфера в центре вспыхнула изнутри ядовитым, нездешним светом. Раздался не звук, а давление, толчок в грудную клетку, сотрясший кости и душу.


И тяга, всасывающая их в воронку, исчезла. Они рухнули как подкошенные у самого входа.


Тишина длилась долю секунды. Потом её разорвал Рёв. Воздух, живительный воздух, рванул в открытый космос через пробоину на месте стены, где только что зияла Щель. Теперь там была чёрная дыра в металле, обрамлённая оплавленными, стекающими каплями стали. Герметичность была нарушена.


- Разгерметизация C-4! - заорал Чен. Ураган подхватил его, как пушинку.


Над ними с грохотом начали сходиться аварийные гермозатворы - огромные стальные челюсти.


- В шлюз B-2! Вперёд! - голос Лео был слышен сквозь вой, потому что он орал напрягая лёгкие.


Началась борьба за жизнь. Они ползли, цеплялись, катились по леденящим от мгновенного холода коридорам. Рой, могучий, как медведь, тащил на себе обессилевшую Еву. Чен, ловкий и точный, прокладывал путь, страхуя остальных. Лео замыкал шествие, подталкивая их, уворачиваясь от летящих обломков и чувствуя, как космический холод пытается вцепиться ему в спину.


Последний затвор захлопнулся, отрубив ураган. Относительная тишина. Воздух был разрежен и жег лёгкие, но это был воздух. Давление в 0.3 атмосферы - но этого хватало, чтобы бороться дальше.


- Жива, - отдышавшись, доложил Рой, нащупывая пульс у Евы. - До капсулы - три минуты. Если нам повезёт.


Им повезло. Станция "Эпицикл" была мертва - изувечена, выпотрошена, с вывернутыми потрохами. Но её стальной остов продержался ровно те десять минут, что потребовались, чтобы вчетвером втиснуться в тесную утробу капсулы "Скат-1". Лео, не глядя, ударил кулаком по кнопке отстрела, и капсула, содрогнувшись, оторвалась от умирающего тела станции.


В иллюминаторе "Эпицикл" медленно вращался, громадный и беспомощный, похожий на тушу подстреленного кита. На его боку, в секторе C-4, тускло краснея, остывала пробитая дыра - шрам от схватки, которая была не взрывом, а яростным ударом, заставившим врага отступить в свою темноту.


Ева пришла в себя. Она подползла к иллюминатору и смотрела на это.

- Мы закрыли щель, - сказала она хрипло. - Но мы узнали, что за стенами нашего мира есть другая тьма. И стены эти - тоньше, чем мы думали.

Капсула легла на курс к спасательному судну, к надёжному, старому притяжению Солнца. Но Лео Тернер, глядя в чёрное чрево космоса, знал, что отныне он будет бояться не открытого пространства. Он будет бояться иного - бездны, которая может открыться прямо у его ног в любой, самый привычный момент. Ибо он познал закон дикой вселенной: там, где есть жизнь и воля к борьбе, всегда найдётся бездна, готовая эту жизнь проглотить. И только сила духа и крепость стальных мускулов отделяют человека от холодного небытия.