# Яйцеслав Самогонов и птице-самогонный коллапс

Андрей Николаевич Нестеров

Яйцеслав Самогонов и птице-самогонный коллапс


Яйцеслав Самогонов, старший смены охраны губернского Минздрава, был человеком основательным. Тридцать лет он вглядывался в пропуска, проверял накладные и думал о высоком. О смысле жизни думал, о вечном. И чем больше думал, тем яснее понимал: смысла нет. А если и есть, то прячется он где-то очень далеко, и идти к нему надо долго, а у Яйцеслава, как назло, с утра поясницу ломило.


И однажды, проверяя удостоверение у завхоза, который вёз в Минздрав три мешка картошки, Самогонова осенило.


- Будет тебе, - сказал он сам себе. - Философия. Смыслы. Вечность. А кушать хочется каждый день.


Он уволился из Минздрава, уехал в деревню Столбцы-Неприметные и зажил по-новому. Завёл кур - двадцать семь штук, все несушки, все с именами. Белую назвал Матильда, рыжую - Клара, а самую бойкую, чёрную с хохолком, - Прокурорша, потому что смотрела на всех с подозрением.


И ещё поставил самогонный аппарат. Медный, блестящий, с толстым змеевиком. Самогонов ласково называл его "Аппарат Ильич", потому что работал он без перебоев и душа в него была вложена немалая.


Куры неслись как сумасшедшие. Самогон капал как благодать. И Яйцеслав решил, что пора выходить на рынок. Но рынок - это далеко, шумно и с конкурентами. А тут, под боком, - его родной Минздрав. Там же охранники сидят, бывшие коллеги. Тоскливо им, поди, без него, зарплата маленькая, а яйца и самогон - вещи в хозяйстве необходимые.


Была у Самогонова машина - "Запорожец", горбатенький ЗАЗ-968, ярко-оранжевый, как апельсин на колёсах. Мотор тарахтел, как швейная машинка, дверцы еле зарывались, но Самогонов любил своё рыжее чудо и ласково называл его "Запорожец Аристархович", потому что характер у машины был с норовом.


Вот на этом самом Аристарховиче он и приехал к проходной. Открыл багажник, а багажник у "Запорожца", как известно, спереди. Расположил банки с прозрачной жидкостью и лоток с яйцами прямо на запасном колесе. Крупные яйца, чистые, одно к одному. Подходит его бывший напарник, Петрович.


- Здорово, Яйцеслав. Ты чего это?


- Здорово, Петрович. Бизнес. Бизнес, понимаешь? Не то что тут у вас - пропуска проверять. Вот, яйца домашние. И... это... (Самогонов понизил голос и подмигнул) экологически чистый продукт переработки зерна. Для сугреву. Бери, не пожалеешь.


Петрович посмотрел на яйца. Посмотрел на банки. Потом перевёл взгляд на оранжевый "Запорожец", который тихо подрагивал, будто тоже участвовал в сделке.


- А на чём приехал-то? - с подозрением спросил Петрович, хотя прекрасно видел, на чём.


- На Аристарховиче, - с гордостью ответил Самогонов. - Он хоть и маленький, а грузоподъёмность у него - во! Два мешка зерна вожу, курам на радость.


Петрович крякнул, почесал затылок и купил десяток яиц и пол-литра.


На следующий день к проходной выстроилась очередь. Человек десять охранников топтались, грели руки в карманах и поглядывали на оранжевый "Запорожец" с вожделением.


- Самогоныч, давай побольше! Яйца вчера - огонь, я глазунью жарил, с колбасой!


- А мне того, прозрачного, полегче!


- Аристархович как, не подводит?


Самогонов сиял. Он нашёл своё призвание. Смысл жизни обнаружился в двадцати семи курах, медном аппарате и оранжевом "Запорожце", который тарахтел на холостом ходу, согревая воздух.


Но тут к проходной подкатила чёрная "Волга". Из неё вышел мужчина в очках, с портфелем, и с таким лицом, будто только что съел лимон без сахара. Это был главный санитарный врач губернии, Капитон Семенович Уксусов.


- Что здесь происходит? - голос у Уксусова был тонкий, противный, как комариный писк.


Охранники мгновенно рассосались по углам, делая вид, что они не здесь, что они вообще случайно, просто мимо шли, по служебной надобности.


- Торговля, - бодро ответил Самогонов. - Плоды трудов праведных.


Уксусов приблизился, брезгливо взял яйцо двумя пальцами, повертел.


- Откуда яйцо?


- Курица снесла, - честно сказал Самогонов. - Матильда. Или Клара. Может, Прокурорша.


Уксусов поморщился, как от зубной боли. Потом перевёл взгляд на "Запорожец" и поморщился ещё сильнее.


- А это что за... транспортное средство?


- "Запорожец", - с достоинством ответил Самогонов. - Модель 968. Горбатый. Аристарховичем кличут.


Уксусов обошёл машину кругом, заглянул в салон, увидел там мешок с зерном и куриное перо на сиденье.


- Антисанитария, - вынес вердикт он. - Фамилия, имя, отчество?


- Самогонов Яйцеслав Пантелеймонович.


Санитарный врач записал что-то в блокнот.


- Яйцо, - сказал он, - должно проходить санитарный контроль. А жидкость... (он понюхал банку, не прикасаясь, и отшатнулся, будто от ядовитого газа) эта жидкость подлежит лицензированию. И транспортное средство... (он снова посмотрел на "Запорожец") транспортное средство используется не по назначению. У вас есть лицензия?


- У меня? - удивился Самогонов. - У меня есть куры. Двадцать семь штук. И аппарат Ильич.


- Аппарат Ильича не знаю, - отрезал Уксусов. - А вот протокол об административном правонарушении выпишу. Торговля в неустановленном месте, продукция неизвестного происхождения, антисанитария, неподобающее использование автотранспорта.


Он сел в "Волгу" и уехал, оставив Самогонова в глубокой задумчивости.


На следующий день Яйцеслав приехал снова. И на следующий. Но каждый раз, как только оранжевый "Запорожец" появлялся у проходной, из-за угла выныривала чёрная "Волга" и Уксусов с блокнотом.


Охранники перестали подходить. Они маялись, тосковали, но под угрозу санкций попасть не хотели.


Самогонов не унывал. Он пытался маскироваться. Однажды приехал на "Запорожце", накрыв его белым брезентом, чтобы издали был похож на сугроб. Но Уксусов сугроб раскусил. В другой раз Яйцеслав покрасил машину зелёной краской, думал, сольётся с газоном. Но Уксусов и на газон обратил внимание.


Месяц борьбы измотал Яйцеслава. Куры неслись как проклятые, самогон капал, но покупателей не было. Аппарат Ильич работал вхолостую, куриные имена теперь произносились с укоризной.


- Матильда, - говорил Самогонов, глядя на белую курицу. - Ну зачем ты несёшься? Кому это надо? Кому, я тебя спрашиваю? Уксусову?


Матильда косила глазом и клевала зерно.


А "Запорожец Аристархович" грустно стоял во дворе, покрываясь утренней росой.


И тут Самогонов решился на отчаянный шаг.


Он пришёл в приёмную Минздрава, пропустив себя самого (старые навыки не пропьёшь), и потребовал встречи с Уксусовым. Секретарша, девица с лицом, выражающим крайнюю степень равнодушия ко всем смыслам жизни сразу, пропустила его.


Кабинет Уксусова был стерильно чист. На столе лежала лупа, стопка бланков и стоял микроскоп.


- Самогонов? - удивился Уксусов. - Вы что, яйца сюда принесли? Или на своём... как его... Аристарховиче приехали?


- Нет, - твёрдо сказал Яйцеслав. - Я принёс предложение.


- Какое?


- Вы мешаете мне торговать. Я мешаю вам... ну, наверное, тоже чем-то мешаю, раз вы меня так гоняете. Давайте объединим усилия.


Уксусов снял очки, протёр их.


- Поясните.


- Я буду поставлять яйца и самогон в Минздрав. Но не напрямую, а через вас. Вы будете... как это называется... сертифицировать. Ставить печать. И получать процент. Десять процентов. Натурой. И транспорт выделите. Потому что на "Запорожце" нынче возить - себя не уважать. Аристархович, конечно, машина верная, но для оптовых поставок не подходит.


Уксусов задумался. Глаза его забегали. Видимо, внутри него боролись два Капитона Семеновича: один - принципиальный санитарный врач, другой - просто человек, которому надоела стерильность и захотелось яичницы с самогоном.


Человек победил.


Через неделю у проходной Минздрава стоял ларёк. На ларьке красовалась вывеска: "Продукция, прошедшая санитарный контроль. Сертификат No1". В ларьке сидел Самогонов, а над дверью висела фотография Уксусова в рамке, чтобы все знали: продукция одобрена.


Рядом с ларьком стояла серая служебная "газель" для развоза продукции. А оранжевый "Запорожец Аристархович" был отправлен на почётную пенсию - стоял во дворе дома Самогонова и использовался как курятник на колёсах. Куры его очень полюбили: в салоне тепло, на сиденьях мягко, а из бардачка особенно вкусно зерно клюётся.


Охранники стояли в очереди. Петрович брал яйца оптом.


А Яйцеслав, глядя на это столпотворение, думал: "Смысл жизни, конечно, штука сложная. Но когда у тебя есть куры, аппарат, покровительство в Минздраве и бывший "Запорожец" под курятник, жить как-то спокойнее".

Правда, Прокурорша всё равно смотрела на всех с подозрением. Особенно когда сидела на водительском месте "Запорожца" и кого-то там высматривала в зеркало заднего вида. Но это уже были её личные куриные проблемы.