# Красный престол

Андрей Николаевич Нестеров

КРАСНЫЙ ПРЕСТОЛ


Повесть


Пролог. Из хроник Ордена Святой Тяжести


В год 213-й от Исхода, в седмицу Великого Безмолвия, завершил свои дни магистр Ордена Святой Тяжести брат Корнелий. Он был последним, кто помнил Землю. Перед смертью он сказал: "Мы прилетели сюда, чтобы спасти человечество, а вместо этого построили средневековье. Но, может быть, средневековье - это и есть единственное, что человек умеет строить по-настоящему".


После него не осталось никого, кто видел океаны. Только красная пыль, купола и вера.


Сию повесть оставил я, брат-летописец Амвросий, дабы потомки знали: даже на Марсе человек остается человеком. То есть - грешным.


## Глава 1. Бастард


Он родился в день, когда упал третий купол.


Это считалось дурным знаком. Восьмой купол Аррависа - главного города долины Маринер - простоял тридцать лет, но марсианская пыль не прощает пренебрежения. Фильтры забились, герметизация дала трещину, и за одну ночь ветер выдул из сектора Семь всё: воздух, тепло, три сотни спящих душ.


Дэмиан проснулся от того, что нечем дышать.


Ему было тогда пять лет, но он запомнил всё: синий свет аварийных ламп, вой сирены, перекрытой воем ветра, и лицо матери - белое, с красными глазами, запечатывающее его в спасательный мешок.


- Молись, - сказала она. - Молись Тяжести. Она спасёт.


Она не успела спастись сама. Когда спасатели через два часа откопали сектор Семь из-под слоя пыли, матери Дэмиана не нашли. Ветер унёс её вместе с мебелью, стенами и половиной улицы. Остался только мальчик в мешке, синий от холода, но живой.


Его определили в приют Ордена Святой Тяжести, потому что больше некуда было определять бастардов. Отец его был неизвестен - или, что вероятнее, известен, но не признан. В Аррависе, как и во всех купольных городах Марса, кровь значила всё.


Орден Святой Тяжести был одним из четырёх сословий, на которые делилось человечество после Исхода. Сословий было ровно четыре, и это число считалось священным.


Первое сословие - Рода. Те, кто владел кораблями во время Исхода. Их предки построили купола, провели первые шахты, запустили реакторы. Они были аристократами. Их дети женились на их детях. Их кровь считалась особой - говорят, у них был ген, который лучше переносил радиацию. Это была, скорее всего, ложь, но в ложь верили, а вера была важнее правды.


Второе сословие - Орден. Те, кто хранил Знание. Священники, инженеры, врачи, учителя. Они следили за реакторами, чинили фильтры, молились Тяжести и воспитывали детей. Формально Орден был открыт для всех - по древнему принципу "способности важнее крови". На практике это означало, что в Орден принимали талантливых детей из Цехов, реже - из Праха, но только после жесточайших испытаний. Детей Родов принимали автоматически - считалось, что "хорошая кровь" сама гарантирует способности. Истинные таланты из низов, если им удавалось прорваться, навсегда оставались "выскочками" - их уважали за ум, но никогда не принимали в свой круг и не допускали к высшим должностям.


Третье сословие - Цеха. Рабочие. Те, кто добывал лёд из-под поверхности, кто обслуживал теплицы, кто разбирал старые корабли на запчасти. Они жили в нижних ярусах куполов, в полумраке и тесноте, и считалось, что им не нужно много света - им достаточно того, что они видят свою работу.


Четвёртое сословие - Прах. Безродные. Бастарды. Те, чьи предки были пассажирами, а не экипажем, те, кто потерял кров в пылевых бурях, те, кого Рода не признавали. У них не было почти никаких прав. Они не могли владеть землёй, не могли носить оружие, не могли входить в верхние уровни куполов без пропуска. Их работой был самый тяжёлый труд - чистка вентиляционных шахт, утилизация отходов, прокладка тоннелей под вечной мерзлотой.


Из Праха в Орден не принимали почти никогда. За двести лет истории Аррависа было всего три случая, и о каждом слагали легенды - отчасти для того, чтобы Прах не терял надежды, отчасти для того, чтобы доказать: "система справедлива, если ты действительно талантлив". Двое из этих троих умерли молодыми при загадочных обстоятельствах. Третий стал рядовым смотрителем фильтров и до самой смерти жаловался на травлю.


Дэмиан не верил в легенды. Он знал, что талантливых среди Праха не меньше, чем среди Родов, просто их таланты умирали в шахтах, не успев расцвести.


В приюте Ордена он научился читать - священники учили всех, потому что "душа не имеет сословия". Но душой сыт не будешь. В десять лет его отдали в цех чистильщиков, в двенадцать - он уже спускался в шахты, где добывали лёд, в четырнадцать - получил своё первое обморожение, потеряв два пальца на левой руке.


В шестнадцать он стал лучшим шахтёром в своей смене.


Не потому, что был сильным - он был худым, жилистым, с вечно мёрзнущими пальцами и шрамом через всю щеку, оставленным обвалом породы. А потому, что был упрямым. Марсианский лёд не прощает слабости, но он прощает упрямство. Дэмиан умел чувствовать трещины, умел слышать, когда порода готова рухнуть, умел держать забойный резак так, что он не перегревался и не замерзал.


О его таланте узнали в Цехах. Потом молва донесла до Ордена - старый мастер-инженер, случайно увидевший работу Дэмиана, сказал: "Такой парень достоин учиться". В Ордене задумались. Теоретически Прах мог пройти испытания. Практически за двести лет это удалось только троим, и все они были мужчинами, чьи матери имели тайные связи в Родах.


Дэмиан не имел никаких связей.


Но слух дошёл и до Родов. Именно тогда его и заметил боярин Торвальд.


## Глава 2. Боярин


Торвальд из Рода Громовых был человеком, который носил своё сословие как скафандр - плотно, с шипением, и никогда не снимал.


Он приехал в шахтёрский сектор на тяжёлом вездеходе с гербом - два скрещенных бура на красном поле. С ним было десять гвардейцев в сочленённых доспехах, каждый с импульсной винтовкой - оружием, которое стоило больше, чем годовая выработка всей шахты.


Шахтёры кланялись. Цеховики кланялись ниже. Дэмиан не кланялся - он стоял у забоя, с резаком в руках, и смотрел.


- Это он? - спросил Торвальд у надсмотрщика.


- Он, боярин. Бастард. Но чутьё - будто у горного духа.


Торвальд подошёл ближе. Он был высок, даже для Рода - почти два метра, с широкими плечами и тяжёлой челюстью. На нём был герметичный комбинезон из чёрной ткани с серебряной нитью, поверх - лёгкий наплечный доспех. На груди - кулон с каплей воды. Знак Рода. Вода была дороже золота на Марсе, и носить её на груди мог только тот, у кого её было много.


- Ты Дэмиан? - спросил боярин.


- Да.


- Ты потерял два пальца в забое?


- Да.


- Но продолжаешь работать?


- А что мне ещё делать?


Торвальд усмехнулся. У него была тяжёлая, редкая усмешка, как треск льда под ногами.


- Мне нужны такие, как ты, - сказал он. - У Рода Громовых есть старая шахта в Каньоне Туманов. Она запечатана уже двадцать лет. Говорят, там - лёд. Чистый, древний, глубинный. Такой лёд - это вода. А вода - это жизнь. Ты понял?


- Понял, - сказал Дэмиан. - Вы хотите, чтобы я её открыл.


- Я хочу, чтобы ты попробовал. Если откроешь - получишь долю. Достаточную, чтобы стать цеховиком. Может быть, даже войти в Орден, если повезёт.


- А если нет?


Торвальд посмотрел на него с интересом.


- Если нет - ты останешься Прахом. Но умрёшь не в шахте, а в Каньоне. Это красивее. Говорят, там закаты видны даже сквозь пыль.


Дэмиан молчал. Он думал о матери, которую унёс ветер. О том, как она сказала: "Молись Тяжести". О том, что Тяжесть не ответила.


- Я согласен, - сказал он.


## Глава 3. Каньон Туманов


Каньон Туманов находился в трёхстах километрах от Аррависа, в глубине долины Маринер. Туда не ходили вездеходы - только тяжёлые гусеничные платформы, которые тащили за собой караваны с воздухом, водой и топливом.


Экспедиция заняла семь дней.


С Дэмианом пошли трое: старый цеховик Егор, который помнил ещё ту шахту, когда она работала; сестра Эмма из Ордена, геолог с цепкими руками и холодными глазами; и гвардеец Торвальда, молодой парень по имени Лука, который всю дорогу молчал и смотрел на горизонт.


Эмма была из Цеха - это чувствовалось по тому, как она держалась: чуть ссутуленно, с постоянной готовностью отразить удар. В Орден она попала по способностям, сдала все испытания, но даже спустя десять лет её сторонились. "Выскочка", - шептали за спиной. "Не нашего круга". Поэтому она согласилась на эту экспедицию - вдали от куполов не было шепота.


Каньон встретил их тишиной.


Здесь, в глубине разлома, ветра почти не было. Марсианская пыль оседала на склонах, образуя причудливые барханы, похожие на застывшие волны. Над головой - чёрное небо с пятном Фобоса, похожим на тусклый глаз. Внизу - бездна, в которую уходила старая шахтёрская дорога, вырубленная в скале ещё в первые годы Исхода.


- Здесь было три уровня, - сказал Егор, показывая на почерневший портал шахты. - Первый - сухой, выбран. Второй - с остаточным льдом. Третий... на третий никто не спускался. Говорят, там вода. Настоящая, жидкая. Под давлением.


- Почему не спускались? - спросил Дэмиан.


Егор помолчал.


- Потому что те, кто спускался, не возвращались. Двадцать лет назад здесь пропала целая смена. Десять человек. Рода послали гвардию - те дошли до второго уровня и вернулись. Сказали, что в шахте что-то есть.


- Что?


- Не сказали. Или не поняли.


Сестра Эмма, которая до этого молчала, вдруг подошла к порталу и провела рукой по стене.


- Давление, - сказала она. - Смотрите.


Дэмиан подошёл. На стене, рядом с герметичной дверью, был встроен манометр. Стрелка дрожала на нуле - снаружи давление было марсианским, почти вакуум. Но под ней, на шкале, были отметки. И одна из них, красная, была зашкалена.


- Там, внутри, - сказала Эмма, - давление выше, чем снаружи. Значит, шахта герметична. Значит, там есть воздух. Или что-то, что его заменяет.


- Или кто-то, - тихо сказал Лука.


Все посмотрели на него. Гвардеец стоял, положив руку на винтовку, и смотрел на портал, как смотрят на врага.


- Рода говорят, - произнёс он, - что в глубине есть те, кто ждал нас здесь. Те, кто были на Марсе до нас.


- Это легенды, - отрезала Эмма. - Марс был пуст.


- Мы тоже были пусты, - сказал Лука. - Пока не пришли.


Дэмиан подошёл к двери. Она была старая, герметичная, с гидравлическими запорами, которые не открывались уже двадцать лет. Он провёл рукой по шву - пальцы, потерявшие чувствительность от обморожения, почти ничего не чувствовали, но он знал: металл здесь тонкий. Двадцать лет коррозии в марсианской атмосфере сделали своё дело.


- Открываем, - сказал он.


Они вскрыли дверь резаком. Воздух из шахты вырвался наружу с шипением, как вздох, и замер в каньоне тонкой струйкой пара, тут же осевшей инеем на скалах.


Дэмиан шагнул внутрь.


## Глава 4. Глубина


Первый уровень был пуст.


Огромные залы, вырубленные в базальте, с низкими потолками и следами старых креплений. Здесь работали - Дэмиан видел остатки механизмов, ржавые рельсы, опрокинутые вагонетки. Воздух был сухой и холодный, но дышать можно было - система жизнеобеспечения шахты, чудом, всё ещё работала, гоняя по тоннелям слабый поток кислорода.


- Откуда воздух? - спросил Егор, принюхиваясь. - Фильтры должны были сдохнуть лет десять назад.


- Значит, их меняли, - сказала Эмма. Она шла впереди с геологическим сканером, и её голос звучал странно в пустоте. - Здесь есть энергия. Я чувствую тепло. Где-то внизу работает реактор.


- Какой реактор? - спросил Дэмиан. - Здесь не было реактора. Только дизели.


- Был. Или появился.


Они спустились на второй уровень. Здесь было темнее - аварийное освещение давно погасло, и шли только в свете налобных фонарей. Стены стали влажными. Дэмиан провёл рукой по камню - на пальцах осталась вода. Не лёд, не иней - настоящая вода. Тёплая.


- Она откуда-то просачивается, - сказал он.


- Или откуда-то вытекает, - ответила Эмма.


На втором уровне они нашли тела.


Они лежали в боковом тоннеле, укрытые герметичными одеялами, как спящие. Десять человек. Те, кто пропали двадцать лет назад. Их лица были серыми, высохшими, но не разложившимися - холод и сухость сохранили их.


- Они не умерли от удушья, - сказал Егор, наклоняясь над одним. - Смотрите, на лицах - спокойствие. Как будто заснули.


- Или их усыпили, - сказал Лука, оглядываясь.


Дэмиан заметил то, чего не заметили другие. У каждого из десяти на груди был знак - не крест, не герб Рода, а что-то другое. Три параллельные линии, выжженные на комбинезонах, как клеймо.


- Что это? - спросил он.


Эмма подошла, посмотрела. Её лицо стало белым.


- Я видела это раньше, - сказала она. - В архивах Ордена. Это знак первой экспедиции. Тех, кто прилетел на Марс до Исхода.


- До Исхода? - переспросил Дэмиан. - Но это было двести лет назад.


- Да. Первые корабли пришли сюда за сто лет до того, как начался массовый исход. Они должны были подготовить купола. Но они исчезли. Считалось, что все погибли в пылевой буре. А может быть...


- Может быть, они спустились вниз, - закончил Дэмиан.


Они стояли над десятью телами, и тишина шахты давила на уши. Где-то глубоко под ногами гудел механизм - ровно, мерно, как сердце.


- Идём дальше, - сказал Дэмиан.


## Глава 5. Третий уровень


Третий уровень был другим.


Они поняли это сразу, как только спустились по вертикальной шахте на лифте, который почему-то заработал, когда они нажали кнопку. Лифт был старый, скрипучий, но он опускал их долго - минуту, две, пять. Дэмиан считал этажи. Третий уровень должен был быть на глубине двухсот метров. Лифт опустился на триста.


Когда двери открылись, они увидели свет.


Не аварийный, не налобный - настоящий, тёплый, желтоватый свет, который шёл откуда-то сверху. Дэмиан поднял голову. Потолка не было. Вместо него - купол. Огромный, прозрачный, за которым виднелось нечто, чего не могло быть на Марсе.


Небо.


Не чёрное, не марсианское, а голубое, с облаками, с солнцем, которое висело в зените и грело. Настоящее, земное небо.


- Этого не может быть, - прошептал Егор.


- Это голограмма, - сказала Эмма, но голос её дрожал. - Должна быть голограмма.


Дэмиан шагнул вперёд. Под ногами был не базальт, а трава. Настоящая трава, зелёная, мягкая, с капельками воды на листьях. Он нагнулся, потрогал. Трава была настоящей.


- Откуда здесь трава? - спросил он.


- Вода, - сказала Эмма, опускаясь на колени. - Тепло. Свет. Это биокупол. Кто-то построил его здесь, под землёй, триста метров под поверхностью. Кто-то, у кого были технологии, которых нет даже у Родов.


- Первая экспедиция, - сказал Лука. - Они выжили.


- Они не просто выжили, - ответил Дэмиан. - Они построили свой мир.


Они пошли дальше. Купол оказался огромным - километр в длину, полкилометра в ширину. Здесь были поля, засеянные чем-то похожим на пшеницу, были деревья - низкорослые, корявые, но живые, были ручьи, которые текли по каменным ложам, собираясь в небольшое озеро в центре.


А в центре озера стоял корабль.


Он был старым - Дэмиан узнал конструкцию: первый земной челнок, модели "Арес-1", те самые, на которых прилетели первопроходцы. Корабль стоял на посадочных опорах, наполовину погружённый в воду, с пробитым корпусом и разбитыми иллюминаторами. Но он не был мёртв. Из его реакторного отсека шло тепло - то самое тепло, которое чувствовала Эмма.


- Они превратили свой корабль в реактор, - сказала она. - Двести лет. Он работает уже двести лет.


- Кто его обслуживает? - спросил Дэмиан.


Ответ пришёл сам.


Из-за корабля вышли люди.


Их было пятеро. Они были одеты в странные одежды - не скафандры, не комбинезоны, а что-то вроде ряс, сшитых из старых термоизоляционных панелей. Их лица были бледными, почти прозрачными, с огромными глазами, привыкшими к полумраку. На груди у каждого был знак - три параллельные линии.


Первый из них, высокий старик с длинной белой бородой, подошёл к Дэмиану и посмотрел на него. В глазах старика было что-то, чего Дэмиан не видел ни у кого на Марсе. Покой.


- Мы ждали вас, - сказал старик. - Двести лет. Ждали, когда вы спуститесь достаточно глубоко, чтобы найти нас.


- Кто вы? - спросил Дэмиан.


- Мы - те, кто забыл Землю, - ответил старик. - Мы прилетели сюда первыми, когда Земля ещё была синей. Мы построили купола, начали добычу, ждали остальных. А потом пришла война. Не на Марсе - на Земле. Но она дошла и сюда. Рода, которые прилетели после нас, принесли с собой не знания, а сословия. Они сказали, что мы - не люди. Что мы - Прах. И мы ушли вниз. В глубину, где нас не найдут.


- Вы живёте здесь двести лет?


- Мы выживаем. Мы научились добывать воду из камня, свет - из камня, тепло - из камня. Мы забыли, как выглядит небо, но мы помним, каким оно было. Поэтому мы построили это, - старик обвёл рукой купол. - Это наша память о Земле.


- Почему вы не вернулись наверх?


Старик улыбнулся. Улыбка была печальной.


- Потому что наверху - ваше средневековье. Рода, Орден, Цеха, Прах. Вы построили то же самое, что оставили на Земле. Только хуже. Потому что здесь, на Марсе, у вас нет ресурсов на роскошь сословий. Но вы всё равно их построили. Потому что человек не умеет жить без иерархии. Он либо строит её сам, либо её строят для него.


Дэмиан молчал. Он смотрел на озеро, на корабль, на траву, на небо, которого не могло быть. И думал о матери, которую унёс ветер. О том, что она говорила про Тяжесть. О том, что Тяжесть, может быть, была не богом, а просто силой тяжести, которая держит тебя на земле - любой земле.


- Мы пришли за водой, - сказал он наконец. - Рода послали нас открыть шахту.


- Вода здесь есть, - сказал старик. - Её много. Мы отдадим вам воду.


- Просто так?


- Нет. Не просто так. Мы отдадим вам воду, если вы отдадите нам то, что мы потеряли.


- Что?


- Место наверху. Мы хотим выйти. Мы хотим видеть небо - настоящее, без голограмм. Мы хотим, чтобы наши дети знали, что такое ветер - настоящий, марсианский, который сбивает с ног. Мы хотим перестать быть тенями.


Дэмиан посмотрел на Луку. Гвардеец стоял с винтовкой наготове, и лицо его было непроницаемым. Посмотрел на Эмму - та смотрела на озеро, и в глазах её стояли слёзы. Посмотрел на Егора - старый шахтёр сидел на траве, трогая её руками, и улыбался, как ребёнок.


- Я не могу обещать, - сказал Дэмиан. - Я - Прах. У меня нет власти.


- Ты - тот, кто пришёл, - сказал старик. - Тот, кто не побоялся спуститься. Это важнее власти. Иди наверх и скажи Родам: мы здесь. Мы были здесь всегда. И мы не уйдём.


## Глава 6. Возвращение


Они вернулись в Арравис через десять дней.


Дэмиан шёл впереди, с пустыми руками, без резака, без скафандра - только в старом комбинезоне, прожжённом кислотой в шахте. За ним - Егор, Эмма, Лука. И ещё пятеро - те, кто жил в глубине двести лет, с бледными лицами и огромными глазами.


Ворота Аррависа встретили их стрельбой.


Первый выстрел упал в десяти метрах от колонны, взметнув фонтан красной пыли. Дэмиан не остановился. Второй выстрел упал ближе. Третий - пробил плечо Егору, и старый шахтёр упал, не вскрикнув.


- Стоять! - крикнули с ворот. - Прах не имеет права приближаться к куполу с оружием!


- У нас нет оружия, - сказал Дэмиан.


Он подошёл к воротам. Над ними висели флаги Родов - Громовых, Каменных, Солнечных. В проёме стояли гвардейцы в сочленённых доспехах, с импульсными винтовками наизготовку.


- Мне нужно говорить с боярином Торвальдом, - сказал Дэмиан.


- Боярин Торвальд не принимает Прах.


- Передайте ему: шахта открыта. Вода есть. Но есть и кое-что ещё.


Гвардейцы переглянулись. Через десять минут тяжёлые створки ворот разошлись, и Дэмиана провели внутрь.


Торвальд ждал его в своей резиденции - на верхнем уровне купола, откуда через бронированное стекло был виден весь Арравис: серые кварталы Цехов, чёрные трубы теплиц, золотые шпили Ордена и, далеко внизу, красная пыль, уходящая к горизонту.


- Ты привёл с собой чужаков, - сказал Торвальд, не здороваясь.


- Они не чужаки. Они - первые.


- Первые умерли двести лет назад.


- Они не умерли. Они ушли в глубину. И построили там свой мир.


Дэмиан рассказал всё. О куполе, о траве, о воде, о корабле, который до сих пор работает. О том, как живут люди в глубине - без сословий, без Родов, без Ордена. О том, что они просят места наверху.


Торвальд слушал молча. Когда Дэмиан закончил, боярин встал, подошёл к окну и долго смотрел на красную пустыню.


- Ты знаешь, что ты наделал? - спросил он наконец.


- Я сделал то, что вы просили. Я открыл шахту.


- Ты открыл больше, чем шахту. Ты открыл правду. А правда - это самое опасное оружие на Марсе. Если Рода узнают, что в глубине есть другой мир - без сословий, без правил, - что они сделают?


- Не знаю.


- Они его уничтожат. Потому что другой мир - это угроза. Если люди узнают, что можно жить без Родов, без Ордена, без иерархии - они перестанут работать, перестанут молиться, перестанут подчиняться. Купола рухнут. Все умрут.


- Или построят что-то новое, - сказал Дэмиан.


Торвальд повернулся. В его глазах была усталость, которую Дэмиан не замечал раньше.


- Я стар, - сказал боярин. - Я помню Землю. Я был мальчишкой, когда мы улетали. Я помню зелёные поля, синее небо, дождь. Я помню мир, в котором не было сословий - только люди. Но этот мир умер. Его убили не марсианская пыль и не радиация. Его убили сами люди. Потому что человек не может жить без иерархии. Как только ты даёшь ему свободу, он начинает строить лестницу - кто выше, кто ниже, кто Прах, кто Род. Это в крови. Это хуже радиации.


- Значит, мы должны просто смириться? - спросил Дэмиан.


- Нет. Но ты должен понять: то, что ты хочешь сделать - это не революция. Это война. Рода не отдадут власть. Орден не откажется от истины. Цеха не поверят, что можно жить иначе. Ты один против всех.


- Я не один.


- Пятеро бледнолицых из глубины? - Торвальд усмехнулся. - Их убьют при первой же попытке выйти наверх.


- Тогда я буду с ними.


Торвальд долго смотрел на него. Потом снял с груди кулон - каплю воды - и протянул Дэмиану.


- Возьми, - сказал он. - Это знак Рода Громовых. Отныне ты - мой сын. Не бастард, не Прах. Родович. У тебя есть имя, есть кровь, есть право говорить на собрании Родов.


Дэмиан не взял кулон.


- Я не хочу быть Родом, - сказал он.


- Ты должен. Иначе тебя убьют, даже не выслушав. Только Род может говорить с Родами. Только равный может требовать равного. Возьми.


Дэмиан взял кулон. Вода внутри капсулы качнулась - тяжёлая, живая, настоящая.


- Что я должен делать? - спросил он.


- Иди на Собрание Родов, - сказал Торвальд. - Расскажи им то, что рассказал мне. А потом - посмотрим, кто из нас прав.


## Глава 7. Собрание Родов


Собрание проходило в Большом Куполе - самом старом и самом прочном из всех куполов Аррависа. Здесь, двести лет назад, первые поселенцы подписали Хартию Исхода, разделившую людей на сословия. Здесь же, двести лет спустя, Дэмиан стоял перед шестью главами Родов и верховным магистром Ордена.


Он говорил долго. О шахте, о глубине, о куполе с травой, о людях с бледными лицами, которые двести лет жили без Родов. О том, что они просят места наверху. О том, что вода - их вода - может спасти Арравис от засухи, которая длилась уже три года.


Когда он закончил, в куполе было тихо.


Первым заговорил боярин Солнечных, старик с острыми скулами и холодными глазами.


- Ты говоришь, что в глубине есть другой мир, - сказал он. - Допустим. Но ты забываешь одну вещь: Хартия Исхода была подписана не богами, а людьми. Люди решили, что так нужно. И двести лет этот порядок спасал нас от смерти. Без сословий не было бы дисциплины. Без дисциплины не было бы куполов. Без куполов мы все умерли бы в первые же годы.


- Или нашли бы другой путь, - сказал Дэмиан.


- Какой? Как тот, что в глубине? Они живут под землёй, как кроты. У них нет будущего. Они не строят новых куполов, не добывают металл, не запускают корабли. Они просто выживают. Ты хочешь, чтобы мы все стали кротами?


- Я хочу, чтобы мы перестали делить людей на Род и Прах.


Боярин Солнечных усмехнулся.


- Это говорили на Земле тысячу лет. И что? Каждый раз, когда люди пытались отменить иерархию, они строили новую - только хуже. Потому что человек не может жить без порядка. Порядок - это когда кто-то командует, а кто-то подчиняется. Всё остальное - сказки.


- А если я откажусь подчиняться? - спросил Дэмиан.


- Тогда ты умрёшь. Просто и быстро. Как умирает любой, кто отказывается от порядка.


Дэмиан посмотрел на Торвальда. Боярин Громовых сидел, опустив голову, и не поднимал глаз.


- Я не прошу вас отменить Хартию, - сказал Дэмиан. - Я прошу вас дать место тем, кто живёт в глубине. Они не будут мешать вам. Они не будут требовать власти. Они просто хотят выйти наверх.


- А если они захотят больше? - спросил верховный магистр Ордена, худой человек в чёрной рясе с серебряным крестом. - Если они захотят нашу воду? Наш воздух? Наших детей? Если они принесут с собой свою веру? Свою правду?


- Их правда в том, что они выжили без вас двести лет.


- Значит, они сильнее, - сказал магистр. - А сильные всегда приходят, чтобы забрать. Так было на Земле. Так будет на Марсе. Мы не можем рисковать.


Он встал и обратился к Родам:


- Я предлагаю запечатать шахту. Навсегда. Те, кто внизу, останутся внизу. Те, кто наверху, будут в безопасности. Это жестоко, но это разумно.


Рода зашумели. Кто-то соглашался, кто-то возражал. Торвальд поднял голову и посмотрел на Дэмиана.


- Ты можешь уйти, - сказал он тихо. - Ты сделал всё, что мог. Дальше - не твоя война.


- Это моя война, - сказал Дэмиан. - Я - Прах. Я - тот, кто внизу. Я всегда был внизу. И я не позволю запечатать шахту.


Он повернулся к Родам.


- Вы говорите о порядке, - сказал он громко. - Но ваш порядок - это страх. Вы боитесь тех, кто внизу, потому что они напоминают вам, что вы тоже могли оказаться внизу. Вы боитесь правды, потому что она рушит вашу иерархию. Вы боитесь воды, потому что она принадлежит не вам.


- Замолчи! - крикнул боярин Солнечных.


- Нет. Я пришёл сюда не просить. Я пришёл сказать: шахта открыта. И она останется открытой. Если вы запечатаете её - мы откроем снова. Если вы убьёте нас - придут другие. Потому что те, кто внизу, не перестанут быть людьми только потому, что вы назвали их Прахом.


Он замолчал. Тишина в куполе была такой плотной, что, казалось, её можно было резать.


Первым поднялся Торвальд.


- Я поддерживаю бастарда, - сказал он. - Шахта должна остаться открытой.


- Ты предаёшь Рода! - крикнул боярин Солнечных.


- Я возвращаю долг. Двести лет мы строили иерархию. Мы забыли, зачем прилетели. Мы прилетели строить новый мир, а построили старый. Хватит.


Он вышел из-за стола и встал рядом с Дэмианом.


За ним - никто. Рода молчали. Магистр Ордена смотрел на них с ненавистью.


- Вы оба - предатели, - сказал он. - Вы будете изгнаны. Ваши имена будут вычеркнуты из списков. Ваши семьи потеряют права.


- У меня нет семьи, - сказал Дэмиан. - Я - Прах. Я всегда был Прахом.


Он повернулся и вышел из купола. Торвальд - за ним.


## Глава 8. Исход


Они стояли у ворот Аррависа, и красная пыль оседала на их плечах. За спиной - купол, в котором жили двести лет сословий, страха и порядка. Впереди - каньон, шахта, глубина.


- Ты знаешь, что нас убьют? - спросил Торвальд.


- Знаю.


- И тебя это не останавливает?


- Меня останавливало всю жизнь. Хватит.


Они пошли к каньону. За ними - Егор, с перевязанным плечом, хромающий, но упрямый. Эмма, которая сняла знак Ордена и бросила его в пыль. Лука, который всё так же молчал, но винтовку держал теперь не для защиты Родов, а для защиты тех, кто шёл рядом.


И пятеро из глубины - бледные, с огромными глазами, которые впервые видели марсианское небо - чёрное, звёздное, безжалостное.


- Красиво, - сказал один из них, глядя на Фобос.


- Это всего лишь камень, - ответил Дэмиан.


- Камни тоже могут быть красивыми. Если на них падает свет.


Они шли всю ночь. А на рассвете, когда Фобос ушёл за горизонт и на небе зажглась первая звезда - настоящая, не голограмма, не экран, а далёкое солнце, - Дэмиан остановился.


Он обернулся. Арравис был маленькой точкой на краю пустыни, серой и неприступной. Но из его труб всё так же валил дым, и в его окнах горел свет. Там, внутри, люди просыпались, шли на работу, молились, спорили, рожали детей. Там жило средневековье - в бронестекле и скафандрах, с реакторами вместо замков и куполами вместо крепостных стен.


- Они придут за нами, - сказал Торвальд.


- Пусть.


- У нас нет оружия.


- У нас есть вода, - сказал Дэмиан. - Вода, которую они хотят. Вода, которую мы можем дать или не дать. Это лучшее оружие на Марсе.


Они продолжили путь.


Эпилог. Из хроник Ордена Святой Тяжести. Запись брата Амвросия


В год 214-й от Исхода в долине Маринер произошло событие, которое хроники Ордена назвали "Расколом". Боярин Торвальд из Рода Громовых и бастард Дэмиан, не имеющий родового имени, открыли старую шахту в Каньоне Туманов и впустили в купола людей, которые двести лет жили под землёй.


Рода объявили их вне закона. Орден предал анафеме. Но шахту не запечатали, потому что вода из глубины оказалась чище и обильнее, чем всё, что добывали раньше. Цеха, которым обещали долю, отказались выходить на работу, если шахту закроют. Начались волнения.


Я не знаю, чем кончится этот спор. Может быть, Рода победят. Может быть, победят те, кто внизу. Но я знаю одно: человек, который был Прахом, осмелился говорить с Родами как равный. И это уже изменило Марс. Может быть, навсегда.


Когда я пишу эти строки, Дэмиан и Торвальд всё ещё в Каньоне. Они не вернулись. Говорят, они строят новый купол - не для сословий, а для всех. Для тех, кто сверху, и для тех, кто снизу. Я не знаю, получится ли у них. Марс жесток, и даже лучшие намерения разбиваются о его пыль.


Но сегодня я видел, как из шахты поднялся человек с бледным лицом. Он шёл по поверхности без скафандра - только в лёгкой маске, и смотрел на небо. Он стоял там час, а потом улыбнулся и ушёл обратно.


Может быть, в этом и есть свобода. Не в том, чтобы отменить иерархию, а в том, чтобы каждый мог выбирать - быть наверху или внизу, быть Родом или Прахом, смотреть на звёзды или уйти в глубину.


И чтобы за этот выбор не убивали.


Но это, наверное, слишком красивая сказка для Марса.


Брат Амвросий, летописец Ордена Святой Тяжести.


Купол Аррависа. Год 214-й от Исхода.


Конец