# Одинокий полюс

Андрей Николаевич Нестеров

ОДИНОКИЙ ПОЛЮС


Старший техник Томас Беккер попал в эту переделку исключительно из-за своей бывшей жены. Марта всегда говорила, что он безынициативный, и когда корпорация "Вестингауз-Эверетт" предложила надбавку за "работу с высокоактивными материалами в условиях глубокого вакуума", он подписал контракт назло ей.


Место работы было не из приятных: Научный Изолятор НИ-7 - автономный исследовательский модуль, пристыкованный к безымянному никелевому астероиду на дальней окраине Главного Пояса. Той самой свалки строительного мусора Солнечной системы, что болтается между орбитами Марса и Юпитера. Модуль был обшит свинцом, опутан магнитными катушками и походил на консервную банку, забытую в морозилке Господа Бога. Ближайший обитаемый объект находился в тридцати миллионах километров. Если что-то пойдет не так, кричать "на помощь" было бессмысленно - сигнал шел семнадцать минут в одну сторону.


Контракт Беккера был прост: сидеть в кресле, смотреть на экраны и следить, чтобы внутри М-ловушки не шевелилось то, чего не существует в природе.


- Монополь Дирака, - объяснял ему доктор Вонг в первый день, показывая на герметичный цилиндр размером с банку пива, стоящий в центре бетонного зала за тремя слоями свинцового стекла. - Ты знаешь, как выглядит обычный магнит? Разрежь его пополам - получишь два магнита поменьше, и у каждого будет Север и Юг. Так было всегда, с тех пор как первый троглодит подобрал кусок магнитного железняка. Это аксиома. А эта штука, - Вонг постучал ногтем по стеклу индикатора, - нарушает правила дорожного движения. У нее есть либо Север, либо Юг. Один полюс. И больше нигде во Вселенной пары ему нет.


- И зачем он нам? - лениво спросил Беккер, проверяя давление в системе охлаждения ловушки. Система работала на жидком гелии и гудела так, будто у нее болели зубы.


- Теоретически? Бесплатная энергия из распада протона. Практически, Том, он нам нужен, чтобы доказать, что мы не зря гнием в этом свинцовом гробу на отшибе, пока кабинетные теоретики из Женевы строчат статьи о том, что монополь Дирака - это математический миф вроде теплорода. Они говорят: "невозможно найти один конец палки". А мы его держим в руках. Вернее, в магнитной ловушке.


Беккер кивал. Ему платили не за понимание теории кварк-глюонной плазмы, а за то, чтобы он вовремя заметил, когда стрелка уйдет в красную зону. Он был хорошим техником - лучшим в своем выпуске Марсианского Технологического, пока не совершил классическую ошибку: женился на женщине, которая хотела, чтобы он стал начальником отдела, а не возился руками в магнитных катушках. Марта считала, что амбиции измеряются размером кабинета. Беккер считал, что амбиции измеряются тем, насколько хорошо откалиброван прибор. Они развелись три года назад, и с тех пор он делал только то, что умел лучше всего: работал руками и не лез в чужие дела.


Стрелка ушла в красную зону во вторник, в 12:07 по бортовому времени.


Сначала сработала сирена магнитного перегрева. Но охлаждение работало исправно - Беккер проверил показатели дважды. Грелась не обмотка. Грелось само пространство внутри ловушки. На экране осциллографа плясала синусоида такой математической чистоты, что Беккер на секунду залюбовался. Это было красиво. И, как выяснилось позже, смертельно опасно.


- Вонг, у меня нештатная ситуация, - сообщил Беккер по внутренней связи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Старая привычка: если техник паникует, паникует вся смена. - Датчик заряда плывет.


- Что значит "плывет"? - голос Вонга был раздраженным. Он не любил, когда его отрывали от расчетов. - У нас там один заряд, Беккер. Это не маятник и не колесо рулетки. Он либо Север, либо Юг.


- Я и говорю: прыгает. Только что был Север, теперь Юг. Нет, подождите... Опять Север. Док, он мигает с частотой в тысячу Герц. Как неоновая вывеска над баром в порту.


В рубку управления влетел доктор Вонг. Шнурки его ботинок волочились по полу - он никогда не завязывал их как следует. За ним семенил управляющий модулем мистер Джейкобс, человек, от которого пахло дорогим одеколоном и страхом перед квартальным отчётом. Джейкобс отвечал не за физику, а за "прибыльность научного актива". Его прислали из головного офиса корпорации, чтобы он следил за расходом гелия и не давал ученым слишком много мечтать.


- Отключите удержание, - приказал Джейкобс, вытирая платком лоб. - Если эта штука прожжет обшивку модуля, страховка не покроет убытки из-за "теоретической аномалии". У меня в контракте мелким шрифтом указано: "стандартные физические риски". А этой штуки даже в стандартной физике нет! Она не имеет права существовать, и тем более не имеет права ломать оборудование!


- Если мы отключим удержание сейчас, он не прожжет модуль, - тихо сказал Вонг, вглядываясь в интерферограмму. - Он сделает кое-что похуже.


Вонг указал на второй дисплей, где отображалась модель "моря Дирака" - рябь виртуальных частиц, которые рождаются и умирают в вакууме быстрее, чем длится одно колебание света. Никто никогда не видел их напрямую, но математика утверждала, что они есть.


- Монополь - это не просто частица, Беккер. Это топологический дефект. Складка на ткани реальности. Когда одиночный магнитный заряд оказывается в обычном пространстве, вакуум вокруг него сходит с ума. Виртуальные электрон-позитронные пары пытаются скомпенсировать его одиночество. Они чувствуют магнитное поле, но не могут его замкнуть, потому что второго полюса просто нет. Во всей Вселенной нет.


- И что они делают? - спросил Беккер. Он чувствовал, как немеют кончики пальцев - верный признак того, что интуиция механика кричит об опасности.


- Они берут силовую линию взаймы у будущего, - Вонг перевел дух. - Монополь создает вокруг себя хрональную струну. Это как веревка, один конец которой держит наш заряд здесь и сейчас, а второй конец привязан к заряду, который появится через долю секунды. Или через год. Или в параллельной ветке реальности. У этой штуки нет пары в пространстве, поэтому она ищет пару во времени.


- Это же нарушение причинности, - пискнул Джейкобс. - Следствие не может наступать раньше причины! Это незаконно!


- Добро пожаловать в квантовую электродинамику, - огрызнулся Вонг. - Здесь ваши корпоративные правила не работают. И сейчас эта струна натягивается. Частота в тысячу Герц означает, что монополь пытается выбрать точку опоры. Он ищет стабильного наблюдателя. И если он не найдет его в нашем "сейчас", он зацепится за единственную доступную реальность.


- За какую? - спросил Беккер.


- За ту, где он уже существует в стабильном состоянии. За наше собственное будущее.


И тут Беккер заметил это. На толстом свинцовом стекле, отделявшем рубку от зала с ловушкой, не было его отражения. Точнее, было, но не совсем его. Тот человек в отражении был без левого глаза, с грубым шрамом через бровь, и носил грязно-синий китель Космического Флота Земли, а не фирменный серый комбинезон техника "Вестингауз-Эверетт".


Беккер моргнул. Отражение моргнуло в ответ. Но не синхронно. С задержкой в долю секунды.


- Он выбрал, - прошептал Вонг. Голос физика дрожал. Беккер впервые слышал, чтобы Вонг говорил таким тоном. Обычно доктор был сух, как учебник по термодинамике.


Гул прекратился. Тишина наступила такая глубокая, что Беккер услышал, как у Джейкобса стучат зубы.


Индикатор заряда застыл на символе "N". Север. Одиночный Северный Полюс. Частица успокоилась, словно нашла удобную берлогу.


- Почему ты? - Вонг уставился на Беккера круглыми от изумления глазами. - Почему он использовал тебя как якорь? Это же абсурд. Монополь должен был аннигилировать - превратиться в жесткое гамма-излучение и разнести этот модуль на элементарные частицы. Либо выстрелить в случайную точку пространства-времени. А он остался и стабилизировал поле за счет твоей мировой линии.


Джейкобс уже строчил отчет в планшете, его пальцы порхали над экраном с неестественной скоростью: "Авария предотвращена благодаря своевременным действиям менеджмента. Технический персонал сработал удовлетворительно. Рекомендуется премировать руководящий состав".


- Том, - Вонг понизил голос, оттаскивая Беккера в сторону, подальше от ушей управляющего. - Тот человек в стекле. Ты его знаешь?


- Это я, - просто ответил Беккер. - Только без глаза. И в военной форме.


- Вот дерьмо, - Вонг сел на стул. - Значит, струна Дирака не порвалась. Она растянулась во времени на несколько лет. Монополь в нашем "сейчас" и монополь в том "завтра" - это один и тот же объект. Он существует в двух точках времени одновременно. А ты - интерфейс. Связной. Живой провод между этими точками.


Беккер подошел к пульту и аккуратно, словно укачивая ребенка, уменьшил мощность удержания магнитной ловушки на два процента. Монополь не отреагировал. Он сидел в ловушке смирно, как сытый кот на теплой батарее.


- Что ты делаешь?! - взвизгнул Джейкобс, отрываясь от планшета. - Это грубое нарушение протокола! Ты не имеешь права трогать настройки без моего письменного разрешения!


- Проверяю, кто в доме хозяин, - спокойно ответил Беккер.


Он работал с железом всю свою взрослую жизнь и знал: любая машина уважает того, кто не боится тронуть настройки. А эта штука в ловушке - какой бы чужеродной она ни была - вела себя как машина. Значит, с ней можно договориться.


Беккер посмотрел на свое отражение в черном свинцовом стекле. Теперь там был он сам. Два глаза, чисто выбрит, серый комбинезон с нашивкой "Вестингауз-Эверетт". Обычный парень. Тот, одноглазый капитан, исчез.


- Будущее изменилось? - спросил Вонг. В его голосе звучала надежда, смешанная с профессиональным скепсисом.


- Нет, - покачал головой Беккер. - Просто мы его больше не видим. Оно теперь вон там, - он кивнул на гудящую ловушку. - Сидит в банке. Ждет своего часа.


Вонг долго смотрел на него, потом медленно кивнул.


- Знаешь, Том, - сказал он, - в физике есть принцип: наблюдение влияет на результат. Но я никогда не думал, что это работает в обе стороны. Что результат может повлиять на наблюдателя.


- Я не физик, док, - ответил Беккер. - Я просто слежу за стрелками.


Вечером в крошечном буфете модуля к нему подошла Сара - рыжая буфетчица с внешностью девушки, которая привыкла к невесомости и недолюбливала гравитацию. Она работала здесь по контракту уже полтора года, и Беккер иногда ловил себя на мысли, что приходит в буфет не столько ради кофе, сколько ради того, чтобы увидеть, как она поправляет волосы за ухом.


- Ты какой-то другой сегодня, - сказала она, прищурившись.


- Какой именно? - спросил Беккер, принимая из ее рук пластиковую чашку с кофе. Кофе был паршивый, но горячий.


- Уверенный. Словно знаешь, что завтра обязательно наступит. Раньше ты так не выглядел.


Беккер усмехнулся и отхлебнул кофе.


- Просто у меня сегодня был интересный день на работе, - сказал он.


- И что же случилось?


- Я встретил самого себя. Из будущего.


Сара фыркнула.


- И как ты там выглядел?


- Без глаза. Но при форме.


Она посмотрела на него долгим взглядом, потом улыбнулась.


- Знаешь, - сказала она, - я всегда считала, что мужчинам и одного глаза хватает. Второй - уже излишество. Но тебе оба идут.


Она отошла к другому столику, а Беккер остался сидеть с чашкой в руке. Где-то в ста метрах от него, за тремя слоями свинцового стекла и бетонной стеной, в магнитной ловушке дремал одиночный магнитный полюс - частица, которой не должно существовать в природе. Она выбрала его.


Беккер не знал, что это значит. Он не знал, кем станет через несколько лет и почему потеряет глаз. Он не знал, начнется ли война, и если да, то с кем.


Но он знал другое: завтра он снова заступит на смену. Проверит давление в системе охлаждения. Убедится, что монополь Дирака сидит в своей банке и не высовывается. А вечером придет в буфет и выпьет еще одну чашку паршивого кофе.


Вселенная сделала выбор. И как любой уважающий себя техник, Томас Беккер не собирался спорить с настройками исправного механизма.


Он просто будет делать свою работу.

КОНЕЦ