# Тени на песке

Андрей Николаевич Нестеров

Тени на песке


Он упал. Песок был тёплым - ещё не раскалённым, а лишь прогретым первыми лучами солнца. Джек Моррис почувствовал, как земля принимает его - не ласково, не жестоко, а просто так, как принимает всё, что перестаёт двигаться. В груди разливался жар, будто кто‑то влил туда расплавленный свинец. Он не сразу понял, что произошло.


Перед глазами промелькнуло: рассвет. Солнце - бледно‑розовое, только что поднявшееся над горизонтом, - окрасило берег в нежные персиковые тона, отбрасывая длинные тени от оливковых деревьев на склоне. Он ещё успел заметить, как дрожат эти тени, словно в такт его ускоряющемуся дыханию.


А за секунду до этого он ещё видел её лицо. Мэри. Её улыбку, ту самую, с ямочками на щеках, когда она смеялась над его неуклюжими шутками. Он вспомнил, как она писала в последнем письме: "Джек, возвращайся. Я больше не могу считать дни. Просто возвращайся - и мы начнём всё сначала".


Ещё полчаса назад он выбирался из десантной лодки под огнём. Волны Средиземного моря бились в борт, солдаты падали в воду, кто‑то кричал, кто‑то молился. Он помнил, как вцепился в борт, как прыгнул в воду по пояс, как бежал к берегу, пригибаясь, пока пули свистели над головой. Утренний бриз холодил мокрое лицо, а песок под ногами ещё хранил ночную прохладу.


Теперь он лежал за невысокой дюной, тяжело дыша. Пальцы дрожали - не от страха, а от напряжения. Мышцы ныли после долгого перехода по песку, в висках стучала кровь. Он вытер пот со лба, размазав по лицу пыль и чью‑то кровь. В ушах звенело от грохота: тяжёлые фугасы били по позициям, поднимая фонтаны песка и камней, а земля под ним трещала, как пустой орех, как щепка, как броня, не выдержавшая удара.


Где‑то справа застрочил пулемёт. Джек перекатился, прижался к земле. Над головой пронеслось несколько пуль - он даже не успел понять, откуда стреляли. Вдалеке, на склоне холма, мелькнули фигуры в серо‑зелёной форме, чётко очерченные в прозрачном утреннем свете.


Рядом застонал Томми - молодой новобранец из их взвода. Он прижался к дюне, зажимая рану на плече. Джек подполз к нему, перетащил за укрытие.


- Держись, - хрипло бросил он. - Сейчас прикрою.


Он высунулся из‑за дюны и дал короткую очередь по позициям на холме. Одна, вторая, третья - он считал выстрелы про себя. Ещё несколько раз он отстреливался, прикрывая Томми, пока тот доставал из подсумка индивидуальный перевязочный пакет и наспех перевязывал рану.


В прицеле мелькнула фигура: немец поднимался по склону, сжимая в руке гранату. Джек замер на долю секунды, поймал цель в перекрестье, плавно нажал на спуск. Выстрел. Фигура осела и покатилась вниз. "Попал", - коротко отметил про себя Джек.


Чуть дальше, у каменной стены, ещё один противник вскинул винтовку. Джек перевёл прицел, выстрелил - тот схватился за грудь и упал лицом в песок. Холодная сосредоточенность не давала эмоций: ни триумфа, ни страха, только чёткое понимание, что каждый промах может стоить жизни ему или Томми.


Оглядевшись, он увидел, как слева, у пулемётного гнезда, двое немцев пытаются развернуть оружие в их сторону. Джек прицелился, сделал два точных выстрела - первый упал, второй отпрянул и скрылся за стеной. "Ещё пара таких эпизодов - и магазин опустеет", - мелькнуло в голове.


"Мэри, я пытаюсь", - прошептал он. Слова повисли в воздухе, растворились в ветре, который доносил запах моря, оливок и гари. Он говорил это не людям. Не врагам. Не друзьям, которых уже почти не осталось. Он говорил это ей - той, что ждала где‑то далеко, за морем, в мире, который казался теперь таким нереальным.


В кармане лежал сложенный листок - письмо от Мэри. Она писала, что ждёт его. Что больше не верит сводкам, не смотрит на карты, не считает дни. Что просто ждёт - и будет ждать, сколько нужно. Джек не отвечал уже два месяца. Не потому, что забыл. А потому, что не знал, как объяснить: он больше не тот, кого она помнит. Война вытравила из него всё лишнее - надежду, веру, тепло. Оставила только сухость, как в этом сицилийском песке, и безразличие, как в светлеющем небе над ним.


Он поднял голову и посмотрел вдоль берега. Слева, у кромки воды, группа солдат поднималась под прикрытием дымовой завесы. Они продвигались короткими перебежками от дюны к дюне, ведя огонь на ходу. Джек узнал знаки на рукавах - свои. Наконец‑то подошло подкрепление с правого фланга, которого они ждали уже битый час.


Сердце забилось чаще. У него появился шанс. До небольшого каменного дома на склоне оставалось всего несколько десятков метров - его толстые стены могли послужить временным укрытием, чтобы перегруппироваться и подготовиться к следующему этапу наступления. Там, за домом, начиналась тропа, ведущая вглубь острова - именно по ней они должны были продвигаться дальше, к следующей цели: стратегически важной высоте, обозначенной на карте как "Точка Альфа".


Первые лучи солнца золотили камни, играли бликами на металлических частях оружия. Джек сделал глубокий вдох, сжал винтовку и рванул вперёд. Через полосу песка, мимо поваленного оливкового дерева...


И вдруг - толчок в грудь. Резкий, обжигающий. Он упал на колени, инстинктивно прижав руку к ране. Кровь просачивалась между пальцами, тёплая, липкая. Дыхание стало прерывистым, каждый вдох давался тяжелее предыдущего.


Мир начал меркнуть. Звуки боя отдалялись, превращаясь в глухой гул. Перед глазами снова возникло её лицо - Мэри, улыбающаяся, с ямочками на щеках. Потом - их прогулка по парку, запах свежескошенной травы, её смех...


Он не чувствовал боли. Только усталость - такую глубокую, что хотелось просто закрыть глаза и уснуть. В последний раз он подумал о том письме. О том, что так и не успел ей ответить.

Солнце поднималось всё выше. Тени от оливковых деревьев укорачивались, отступая от него, словно теряя интерес. А он просто лежал, глядя в светлеющее небо, и ждал.