# Губернский Минздрав и великое зомби‑нашествие

Андрей Николаевич Нестеров

Губернский Минздрав и великое зомби‑нашествие


В ночь на 7 ноября, когда часы на башне губернского Минздрава пробили тринадцать (они всегда так делали - главный часовщик питал слабость к калужскому бренди), Казимир Бобров, поэт‑охранник с лицом, изборождённым рифмами и ветрами судьбы, курил у входа и бормотал:


"О, ночь, ты - чёрная тетрадь,

Где строки пишутся бедой...

А может, лучше не писать?

Не рисковать своей судьбой..."


Рядом, нервно теребя дубинку, стоял Семён Питухов - молодой охранник с глазами, в которых ещё теплилась надежда на спокойную смену. Но сегодня что‑то было не так. Воздух был насквозь пропитан формалином, тушёной капустой из столовой и лёгким оттенком бюрократии. Из подвала доносилось: "М‑м‑м‑мозг... Бюджет... Отчёт..."


- Казимир Петрович, - прошептал Семён, - а вам не кажется, что наши привитые от вируса зомби коллеги как‑то... не так выглядят? И почему у доктора Кривошеина в руках скальпель и взгляд недобрый?


- Привитые? - хмыкнул Казимир. - Ах да, та самая вакцина "Антизомби‑2023" с эффектом 99 %. Видимо, мы с тобой попали в тот самый процент. Или в десятый - я в процентах не силён, я в стихах.


Из подвала показались первые "они":

доктор Кривошеин с зажатым в руке скальпелем и папкой "План оптимизации";

медсестра Люба в разорванном халате (но с идеально накрашенными губами и маникюрными ножницами в руке);

бухгалтер Пётр Семёнович, который даже в зомби‑состоянии тащил папку с отчётами и бормотал: "Баланс... сальдо... мозг...";

санитар Вася, волочащий за собой костыли с надписью "Не трогать! Для особых случаев".


- Мозг... - протянул Кривошеин. - Хочу... отчёт... за третий квартал...

- Бюджет... - вторил ему бухгалтер. - Утвердить... подписать...

- Маникюр... - прошипела медсестра Люба, приближаясь к Семёну.


Семён замер на миг - и вдруг вспомнил, как в старом фильме Мусаси спокойно стоял перед сотней врагов и говорил: "Число врагов не имеет значения".


- Точно! - воскликнул он. - Число зомби не имеет значения!


Он схватил швабру, закрутил её над головой и бросился в бой. Удары сыпались один за другим - метко, расчётливо.

- Ты где этому научился? - крикнул Казимир.

- По телевизору видел! - отозвался Семён, сбивая зомби‑медсестру с ног.


Казимир, вдохновлённый зрелищем, достал из кармана блокнот.

"О, битва! Ты - хаос и ритм,

Зомби падают, как листья в саду...

По ним я к победе приду!"

- Семён, аккуратнее! Ты чуть в меня не попал!

А это метафора или гипербола?


Вместе они пробивались к пульту сигнализации. Семён крушил, Казимир сочинял и попутно отбивался огнетушителем.


Вдруг из подвала вылез главный зомби - бывший завхоз Иван Карпович. Он был синим, огромным, с остекленевшим взглядом в халате с вышитыми на груди словом "Переучет" и держал в руках гигантскую ведомость.

- Подпишите... - прохрипел он. - Акт приема и списания... зомби‑тел... Мозги!

- Ни за что! - крикнул Казимир.

- Путь воина - это отказ от лишней документации! - провозгласил Семён и метнул швабру, как копьё. Она вонзилась в ведомость, и Иван Карпович рассыпался в кучу канцелярских скрепок.


Семён нажал кнопку тревоги. Сирена взвыла, остатки зомби зажали уши и в панике разбежались.


Утром в коридорах Минздрава уже сновали новые сотрудники - свежие лица, аккуратные халаты, папки с аккуратно подписанными документами. Никто не тянулся к чужому мозгу, не бормотал про бюджет и не угрожал маникюрными ножницами.


Главный врач, всё ещё бледный после ночи, которую он провел в сейфе, встретил героев в своём кабинете. Но прежде чем он успел что‑то сказать, дверь распахнулась, и в помещение ворвался начальник охраны Онтипов - грузный мужчина с лицом, напоминающим варёную свеклу.


- Так‑так, - пробасил Онтипов. - Значит, это вы тут зомби гоняли? Молодцы, молодцы... Но порядок должен быть! Я вас, однозначно, награжу! Премия и отпуск за свой счёт! За ваш счёт!

Он достал толстую папку.

- Для оформления премии и отпуска нужно заполнить:

форму No 42‑З ("Акт героического отражения зомби‑атаки");

форму No 15‑Б ("Подтверждение отсутствия зомби‑инфекции");

заявление на отпуск в трёх экземплярах;

и... и... - он задумался, - ещё одну форму, которую я сейчас придумаю.


- Товарищ начальник, - осторожно начал Семён, - но зомби же уничтожены. Все документы на месте, новые сотрудники уже работают... Зачем эти протоколы?

- Тем более! - отрезал Онтипов. - Раз порядок восстановлен, нужно его закрепить! Объявляю месячник усиленной отчётности! И... - глаза его загорелись, - еженедельные учения по отражению зомби‑атак!


Казимир вздохнул и достал блокнот:

"Онтипов грозен на словах,

В приказах - строг, герой - в кустах.

Когда беда стучится в дверь,

Его не видно - вот теперь.

Он не трус, нет, - он "в тылу",

Отсидится в своем тихом углу."


Онтипов нахмурился:

- Стишки свои поганые потом будешь писать! Сначала - документы! И чтобы через час у меня на столе лежали все заполненные формы. А потом - премия. Может быть.


Казимир моментально сочинил своё новое стихотворение:

"О, Минздрав, ты - крепость снов,

Где зомби ходят средь чинов.

Но дух поэта и бойца

Спасёт от страшного конца!

А если нет - то до обеда,

И точно там уже победа."


Семён кивнул, глядя в окно. Где‑то далеко, в глубине его души, Мусаси одобрительно хмыкнул и добавил: "А швабру надо было держать иначе".


Но тут Онтипов побагровел:

- Это что ещё за аполитичные стишки?! Постойте‑ка... - он замер, глаза его расширились, будто он что‑то вспомнил. - Постойте‑ка, постойте...


Он достал из кармана засаленную книжицу - "Устав охраны губернского Минздрава", полистал дрожащими пальцами.

- Вот! - торжествующе ткнул он пальцем в страницу. - Параграф 17, пункт 3: "В случае чрезвычайной ситуации охранник обязан сперва доложить начальству, а уж затем предпринимать какие‑либо действия!"


- Но, товарищ начальник, - начал Казимир, - там же зомби были, они уже...

- Никаких "но"! - взвизгнул Онтипов. - Вы нарушили устав! Вы самовольно вступили в бой, не запросив разрешения, не заполнив форму No 17‑Ч (чрезвычайная ситуация), не согласовав план действий! Из‑за вашего самоуправства я могу получить выговор!


- Так не было времени... - попытался возразить Семён.

- Время есть всегда! - отрезал Онтипов. - Порядок превыше всего! А значит... - он выпрямился, насколько позволяла его сутулость, - премии отменяются! Отпуска отменяются! Объявляю вам выговор с занесением в личное дело! И... и... трое суток внеочередных дежурств на воротах!


Семён замер. В его душе пробудился дух Мусаси, голос зазвучал низко и властно:

- Бесчестье! Ты обвиняешь воинов, спасших учреждение, из-за каких-то бумажек?


- Что? Что ты сказал?! - опешил Онтипов.


Семён озверел. Он схватил легендарную швабру - ту самую, что сразила зомби‑завхоза - и бросился на Онтипова.

- Стой, бесчестный предатель! - кричал он, прижимая начальника охраны к стене. - Ты оскорбил самурайскую честь!


Онтипов завизжал и кинулся прочь по коридору. Семён - за ним, лупя его шваброй.

- Ай! - вскрикивал Онтипов. - Прекрати! Я отменяю выговор! Отменяю внеочередные дежурства! Премия! Отпуск! Всё! Только не шваброй!

- Слишком поздно! - гремел голос Мусаси в Питухове. - Ты оскорбил дух воина!


Казимир стоял и смотрел на эту картину, доставая блокнот:

"О, Минздрав, ты - цирк уродов,

Где трус командует народом,

И швабра в опытной руке

Исправит глупость в дураке."


Онтипов, вопя и уворачиваясь от ударов, кинулся к лестнице. Семён с пылающими глазами и шваброй наперевес мчался за ним, нанося меткие удары по сутулой спине.

- Помогите! - орал Онтипов. - На помощь!

- Беги, жалкий бюрократ! - гремел Семён. - Пусть запомнят все в Минздраве: честь выше параграфов!


Они скрылись за поворотом, крики Онтипова постепенно затихали, сменяясь эхом ударов швабры по спине.


Казимир улыбнулся, закрыл блокнот и тихо произнёс:

- Порядок... ну какой есть.

А в подвале новый бухгалтер аккуратно сводил отчёт. Цифры сошлись. Он улыбнулся - премии его никто лишит. Вот теперь настоящий порядок был восстановлен.