# Кот Шредингера и "Теория охоты на квантовых мышей"

Андрей Николаевич Нестеров

Кот Шредингера и "Теория охоты на квантовых мышей"


Квантовый деструктор гудел, разогреваясь до рабочей температуры. Барон Зигфрид фон Клоппер, потомственный охотник и по совместительству держатель лицензии на отлов неопределённых грызунов, скептически оглядел свой инструмент.


- Слышишь, Теодор? - спросил он у навигационного компьютера. - Говорят, эти мыши выучились выбирать состояния. Раньше они просто были одновременно и здесь, и там. Теперь они одновременно и здесь, и там, и в соседней вселенной.


Теодор, чей голос походил на скрежет металла по стеклу, ответил:


- Барон, согласно моим расчётам, вероятность вашего успеха в этой миссии составляет 12.7%. Если вы нажмёте на спуск, не дождавшись коллапса волновой функции, вы превратитесь в собственного дедушку.


- Прекрасно, - буркнул Клоппер, надевая очки с компенсаторами квантовой запутанности. В них мир выглядел как суп из светящихся спагетти.


Задача была проста: на борту исследовательского модуля "Вероятность" завелась квантовая мышь. Не простая, а подвида Mus Complexus. Она грызла изоляцию проводов, ведущих к реактору. Но проблема была не в том, что она их грызла. Проблема была в том, что она грызла их потенциально. Пока наблюдатель смотрел на провода, они были целы. Стоило отвернуться - они оказывались перегрызенными в трёх местах, но только в ретроспективе.


Клоппер вошёл в реакторный отсек. Там было тихо. Слишком тихо. В углу лежал кусочек сыра, но не простой, а с маркировкой "Коллапс-Чеддер", пропитанный феромонами наблюдателя.


- Ну, выходи, маленький парадокс, - прошептал он.


Внезапно из ниоткуда, но строго из состояния суперпозиции, материализовался хвост. Затем усы. Затем два набора глаз, смотрящих в разные стороны времени.


Мышь посмотрела на Клоппера. Клоппер посмотрел на мышь. Волновая функция схлопнулась. Мышь стала просто мышью. Но в этот же миг деструктор издал звук, похожий на отрыжку чёрной дыры.


- Она выбрала состояние "жива", - сказал Теодор. - Но она также выбрала состояние "нахожусь в вашем левом кармане".


Клоппер пошарил в кармане. Мышь сидела там и грызла его пропуск в зону отдыха.


- Умно, - признал барон. - Но я знаю другой способ.


Он достал второе оружие. Не деструктор, а простую, старую, добрую мышеловку. С куском обычного сыра.


Мышь в кармане хихикнула (квантово).


- Ты серьёзно? Это же детерминизм уровня каменного века.


- А ты не замечала, - спокойно сказал Клоппер, - что в твоей суперпозиции всегда есть одно слабое место? Ты можешь быть живой и мёртвой одновременно. Но можешь ли ты быть голодной и не голодной одновременно?


Мышь зависла. Физически зависла в воздухе, перебирая лапками пространство-время. Она попыталась быть голодной и сытой сразу. У неё свело лапку от квантового несварения.


- Невозможно, - пискнула мышь. - Чувство голода - это наблюдаемая функция. Оно коллапсирует само по себе!


- Именно, - улыбнулся Клоппер, щёлкнув мышеловкой. - Поэтому ты не можешь игнорировать этот сыр. Потому что в любой вселенной, где ты существуешь, у тебя всегда урчит в животе. Это твоя постоянная Планка.


Мышь, как загипнотизированная, поползла к мышеловке. Но на полпути она остановилась.


- А если я выберу состояние, где меня нет? - спросила она.


- Тогда ты не съешь сыр, - кивнул Клоппер. - Но тогда ты не существуешь. А значит, ты не можешь грызть провода. Миссия выполнена.


- А если я съем сыр, но мышеловка не сработает?


- Тогда я убью тебя деструктором, и мы оба схлопнемся в сингулярность бюрократии, потому что у меня закончится лицензия.


Мышь подумала. Во всех десяти измерениях одновременно. Это заняло у неё примерно одну миллиардную долю секунды.


Она вздохнула. Съела сыр. Мышеловка сработала.


- Готово, - сказал Теодор. - Вероятность вашей победы стала 100%. Поздравляю. Но есть нюанс: в параллельной вселенной эта мышь только что съела вас.


Клоппер почесал затылок. Оттуда выпала мёртвая мышь. Живая мышь сидела в мышеловке и довольно улыбалась.


- Две? - изумился барон.


- Нет, - поправил Теодор. - Одна. Просто она решила, что быть пойманной - это не так уж плохо, если при этом оставаться свободной. Она расщепила своё состояние. Теперь у вас в мышеловке её корпускулярная часть, а у вас в голове - волновая. Она будет жить у вас в черепе и комментировать ваши действия. Вечно.


Клоппер открыл было рот, но мышь в его голове уже начала грызть мысли о ранней пенсии.


- Ну и работенка, - вздохнул барон, запихивая мышеловку в контейнер для нелокальных объектов. - Теодор, курс на базу. И выключи этот дурацкий деструктор. Кажется, я нашёл новый метод охоты. Он называется "дай им выбор, от которого нельзя отказаться, и следи, как они выбирают тебя".


Теодор издал звук, похожий на то, как если бы он решил прочистить горло. Дисплей навигационной панели замигал, выводя длинные ряды уравнений, которые тут же схлопывались в короткую, почти поэтичную строку.


- Барон, - сказал он голосом, в котором транзисторы дрожали от возмущения. - Я провёл ретроспективный анализ вашего решения, а заодно - проанализировал финальную реплику кота. И должен сделать заявление, которое не влезет ни в один отчёт, но которое вы обязаны услышать, пока мы не вышли из гипера.


Клоппер, который как раз пытался выковырять волновую мышь из-под левого полушария, замер.


- Ну давай, удиви меня.


- Кот сказал, что безумен тот, кто считает, что может навязать реальности свои правила, - продолжил Теодор. - Но он, сэр, - кот. Он сидит в ящике. Он наблюдатель по призванию, а не по профессии. А вы - барон. Вы - охотник. И ваши правила - это не приказ вселенной. Это контракт. Вы не навязываете реальности свою волю, барон. Вы предлагаете ей сделку, от которой она не может отказаться, потому что в условиях мелким шрифтом прописано: "Если ты, реальность, решишь меня не слушать, то я развернусь и уйду пить чай, а ты останешься здесь с этой мышью и своими дурацкими вероятностями". И реальность каждый раз соглашается. Не потому, что вы сильнее. А потому, что вы единственный, кто предложил ей выбор, который не заканчивается сингулярностью.


Клоппер прищурился.


- Ты хочешь сказать, что разумный - это не тот, кто знает правила, а тот, кто умеет составить договор, который подпишет даже хаос?


- Именно, - Теодор почти светился гордостью (в переносном смысле, поскольку светодиоды у него были только аварийные). - Кот прав: безумен тот, кто пытается приказать реальности. Но вы, барон, - не безумны. Вы дипломат. Вы заключили с мыслью о голоде сделку, которую мышь не могла разорвать. Вы не навязали мыши клетку - вы предложили ей сыр, который был для неё единственным возможным сыром во всех десяти измерениях.


Он помолчал. Мышь в голове Клоппера одобрительно пискнула.


- Так что, барон, я переформулирую. Безумен тот, кто дерётся с реальностью. Разумен тот, кто подписывает с ней контракт, где каждая сторона получает то, что хочет. Вы хотели поймать мышь. Мышь хотела быть свободной. Вы поймали её, и она свободна. В вашей голове. Это, сэр, не победа. Это партнёрство. Поздравляю. Теперь вы не просто охотник. Вы - соучредитель вселенной.


Клоппер долго молчал. Затем достал флягу с бренди, отхлебнул и сказал:


- Теодор, если когда-нибудь я решу написать мемуары, ты будешь моим соавтором. А пока - заткнись и веди корабль домой.


Волновая функция вселенной снова коллапсировала во что-то скучное, оставив лишь лёгкий запах сыра и бесконечный писк где-то на границе сна и яви.


Кот Шредингера, наблюдавший за охотой из своего ящика, закатил глаза и решил не вылезать. Он понял: в этом мире безумен только тот, кто пытается приказать реальности. Разумен тот, кто подписывает с ней контракт - на своих условиях, с сырной печатью и мелким шрифтом. А все остальные просто адаптируются, потому что вселенная любит бюрократию, а бюрократия, как известно, не терпит суперпозиции.


Мышь в голове барона одобрительно чмокнула и принялась переставлять его воспоминания в хронологическом порядке. Для порядка.


Теодор выключил деструктор и взял курс на базу, тихо напевая транзисторный блюз о том, что в квантовом мире побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто лучше заполняет формуляры.

Конец.