# Последний инженер

Андрей Николаевич Нестеров

Нестеров Андрей Николаевич

Последний инженер

Origin: http://samlib.ru/n/nesterow_andrej_nikolaewich/owremenissobojibezsebja-605.shtml

Создан: 06/07/2026, изменен: 06/07/2026, 16k

Рассказ: Фантастика

____________________________________________________________

"Последний инженер"

Воняло.

Я опустился на колени в луже - датчик показал рН 8,3, высокое содержание органических сульфидов и следы аммония. Регенеративный узел под кварталом ментальных архитекторов отработал тридцать три года, что на девять лет больше проектного ресурса уплотнительной манжеты. Теперь манжета рассыпалась, и сточные воды поднимались в чистую зону.

Я полез в рюкзак. Набор инструментов был жалким: разводной ключ, собранный из обломков строительного дроида, две отвертки с намагниченными наконечниками и гидравлический домкрат, переделанный из амортизатора гравиплатформы. Дед оставил их мне вместе с книгой 2056 года издания - "Сантехника жилых модулей". Бумажной. С потрепанными углами.

Лира стояла в дверном проеме. Не парила - последний месяц она принципиально ходила ногами. Похвальная попытка, но в ее походке все еще чувствовалась привычка к нулевой гравитации.

- Ты можешь остановить поток силой мысли, - сказала она. - Зачем ты лезешь в грязь?

- Затем, - ответил я, откручивая защитную крышку редуктора, - что мысль останавливает поток на время. А замена манжеты останавливает его на двадцать лет.

Она помолчала. Умная женщина. Острый аналитический ум, седьмой уровень дара - она могла удерживать в фокусе до двенадцати объектов одновременно. Но она не знала, что у гидравлического клапана есть посадочное гнездо, и если его не прочистить механически, новая манжета ляжет на раковины и протечет через неделю.

- Ментальный ремонт работает, - сказала она с вызовом. - Мы проверяли. Синхронизированный импульс восстанавливает кристаллическую решетку уплотнителя на молекулярном уровне.

- Да, - согласился я, вытаскивая старую манжету. Она распалась в пальцах на резиновую крошку. - Восстанавливает. И через двести тридцать часов решетка снова коллапсирует, потому что вы не заменили материал, а просто переупорядочили его энтропию. Это как переставлять стулья на тонущем корабле.

Я достал новую манжету - собственного изготовления, вырезанную вручную из листа полиуретана, который я нашел на старом складе химических реагентов. Лира смотрела на это с тем же выражением, с каким культурный человек смотрит на разделку туши мамонта.

Из отчета комиссии по наследию, 2118 год.

Документ, который никто не читал, потому что его авторы были нулевыми, а нулевые не умели транслировать мысли напрямую в сознание.

Пункт 4.2. О причинах утраты технического знания.

Вопреки распространенному мнению, технические знания не были "стёрты" или "запрещены". Они были принципиально непередаваемы через нейроинтерфейсы. Ремесло существует только в форме персонального навыка, передаваемого от мастера к ученику через сотни повторений. Ни один алгоритм не способен закодировать чувство усилия затяжки болта - человек учится этому мышцами, а не гиппокампом.

Когда в 2075 году был расформирован Инженерный корпус, последние мастера ушли на пенсию. Их ученики не стали инженерами - они стали менталистами, потому что это было престижнее и легче. К 2085 году в образовательных матрицах не осталось ни одной программы, требующей мануальной работы - такие программы были помечены как "деградационные" и исключены решением Совета Синдиката.

К 2090 году ни один человек в возрасте до тридцати лет не мог забить гвоздь. Не потому, что это было запрещено. А потому, что никто не знал, с какой стороны держать молоток.

- Зачем ты это делаешь? - спросила Лира, когда я начал зачищать посадочное гнездо мелкой наждачной бумагой. - Ты мог бы быть в Совете. Тебе предлагали место.

- Я хочу быть там, где работают вещи, - ответил я, не оборачиваясь. - В Совете не работает ничего. Даже кофеварка. Я был у них в приемной - они заваривают кофе телекинезом, перемешивают полем, и напиток получается теплым, но безвкусным, потому что никто не знает, что для экстракции нужна температура ровно девяносто два градуса и время контакта не больше четырех минут.

Я замолчал, прислушиваясь к ощущению в пальцах. Наждачная бумага скользила с равномерным сопротивлением - поверхность стала гладкой. Теперь можно ставить манжету.

- Мой дед был нулевым, - сказал я тихо. - У него не открылся дар. Его презирали. Но он мог собрать двигатель из ведра болтов и старого магнетрона. Когда он умер, я нашел его сундук. Там были книги - как делать вещи. С картинками, с размерами. Знаешь, что я понял? Ни один из ваших богов не способен повторить эти рисунки. Потому что для этого нужно наточить карандаш. А точить карандаш ножом - это работа руками. Это стыдно.

Она не ответила. Я услышал шаги - она подошла ближе. Села на корточки рядом со мной, испачкав идеально белый комбинезон в масле.

- Покажи, - сказала она.

- Что?

- Как точить карандаш.

Шесть часов спустя.

Квартал ментальных архитекторов был временно перекрыт на ремонт. Я закончил с узлом в четыре вечера, промыл систему, запустил циркуляцию. Вода пошла, пока еще ржавая.

Лира сидела на полу, прислонившись к стене. Её пальцы были в царапинах от наждачки - она помогала мне зачищать второй клапан, просто чтобы понять процесс. Теперь она смотрела на свои руки со смесью ужаса и любопытства.

- Мне больно, - сказала она.

- Это называется работа, - ответил я. - От нее болят руки, спина и иногда голова. Но если ты не чувствуешь боли - ты ничего не делаешь, ты просто присутствуешь.

- В "Хрустальном саду" учили, что боль - это сигнал ошибки, - прошептала она. - Что истинный менталист должен преодолеть её и выйти в чистое сознание.

- В "Хрустальном саду" сейчас нет воды, - сказал я. - Я проверил. Их автономный регенератор отказал в прошлый вторник. Они пьют бутилированную, которую приносят нулевые из нижних уровней. И молятся, чтобы мы не подняли цену.

Лира закрыла глаза. Она явно что-то проверяла - ментальный канал связи с Синдикатом. Через тридцать секунд она открыла их с новым выражением лица.

- Ты прав. У них нет воды. Они просят помощи.

- И что ты ответила?

Она посмотрела на свой палец - на ссадину, из которой выступала капля крови.

- Я сказала, что мы придем. С инструментами.

Я усмехнулся. Впервые за долгое время - не горько, а почти весело.

- Они не позволят нам прийти. Мы пачкаем пол.

- Тогда пусть сами зачищают свои клапаны, - сказала Лира. - И точат карандаши.

Она поднялась. Пошатнулась - мышцы ног еще не привыкли к долгому сидению на корточках. Я подал ей руку. Она взяла. Её пальцы были горячими и шершавыми.

Экономика падения.

Когда я закрутил последний болт и вода пошла чистая, Лира достала из кармана пластиковую карту и приложила к считывателю на стене. Считыватель моргнул красным - он не работал уже три года.

- Я не могу заплатить.

- Кредиты Синдиката мертвы, - сказал я. - Они ничего не стоят. В этом городе платят только тремя вещами: временем, едой и усилием. Твое усилие - это твой дар. Ты умеешь двигать предметы мыслью?

Она нахмурилась.

- Конечно. Я могу поднять до восьмисот килограмм на дистанции до ста метров.

- Отлично. Значит, ты можешь оплатить мой ремонт. Мне нужно, чтобы завтра в шесть утра ты переместила пять контейнеров с углем из южного хранилища в котельную квартала "Северный". Вес каждого - шестьсот килограмм. Это три тонны. Твой дар справится за два часа.

Она побледнела.

- Ты хочешь, чтобы я... работала грузчиком? Мысленно?

- Я хочу, чтобы ты оплатила услугу услугой, - сказал я. - Ты не умеешь менять манжеты. Я не умею поднимать тонны груза. Но вместе мы можем запустить котельную. Ты передвигаешь контейнеры. Я чиню трубы. Все получают тепло. Это называется кооперация.

Она сжала кулаки. Ее руки действительно выглядели тонкими, почти прозрачными - мышцы атрофировались за годы без физической работы. Но глаза горели. В них был расчет.

- И сколько таких "оплат" я должна сделать за ремонт моего квартала?

- Твой квартал - пять контейнеров, - ответил я, доставая блокнот. - Манжета и насос. Это стоит восемь часов моей работы плюс материалы. Материалы ты тоже оплачиваешь - или резиной, или временем моего ученика, который ее вырежет. Резину можно найти на старом складе, но ее надо перевезти.

Она молчала несколько секунд. Потом я увидел, как ее взгляд ушел внутрь - она сканировала свои ментальные резервы.

- Я могу поднять до тонны за раз, но только пять минут подряд, - сказала она. - Мне нужен отдых. Два часа на пять контейнеров - реально. Я сделаю это завтра.

- Договорились, - кивнул я. - Ты перевозишь уголь. Я чиню твой кран. Ты получаешь воду. Я получаю топливо для мастерской. Все в плюсе.

Из дневника Лиры, запись от 14.02.2119.

Сегодня я впервые в жизни перемещала не предметы для демонстрации силы, а предметы для обмена. Я подняла пять контейнеров с углем. Каждый - по шестьсот килограмм. Моя голова гудела, глаза слезились от напряжения. Я никогда не работала так долго одним полем - обычно хватало трех минут, чтобы впечатлить аудиторию.

Но я сделала это. Потому что если я не привезу уголь, Кейн не починит трубы. И мы останемся без воды.

Нулевые стояли рядом и смотрели. Они не смеялись. Они ждали. Когда последний контейнер встал на место, один из них подошел и протянул мне кружку - горячий чай. Настоящий, заваренный листьями.

- Ты сильная, - сказал он. - Приходи еще. У нас есть зерно. Мы обменяем его на твою силу.

Я взяла кружку. Пальцы не слушались - ментальное перенапряжение дало дрожь. Настоящий чай с запахом, терпкий, с горчинкой, не синтетический.

Я заплатила за воду. И я получила больше, чем воду. Я получила своё место в этом мире.

Система обмена.

К 2121 году в городе сложилась стабильная система взаимодополнения.

Главный принцип:

Нулевые дают точность и тактильное мастерство.

Менталисты дают силу и дистанционный контроль.

Никто не делает работу за другого - они делают ее вместе, потому что по отдельности каждый бесполезен.

- Ты думаешь, что ты могла бы заменить меня? - спросил я, когда мы сидели в мастерской после первой партии угля.

Лира покачала головой.

- Нет. Я видела, как ты ставил манжету. Твои пальцы чувствуют зазор в доли миллиметра. Мой дар показывает мне только макроповреждения. Я не могу почувствовать, правильно ли затянут болт - я вижу только, затянут ли он.

- А я не могу поднять твой вес, - сказал я. - У меня нет дара. Но я могу починить насос, который поднимает воду на двадцать этажей.

- Значит, если я передвигаю контейнеры, а ты чинишь насосы, город работает, - подытожила она. - Если я уйду, ты не сможешь доставить уголь в котельную. Если ты уйдешь, я не смогу пить воду.

- Именно, - сказал я. - Мы равны. Просто у нас разные инструменты. Твой инструмент - мозг. Мой - ключ и руки.

Она подняла кружку с чаем.

- За равенство.

- За то, чтобы не было богов, - поправил я. - Только специалисты.

Эпилог.

Журнал учета мастерской No47. Запись от 12.03.2121.

За последний год подготовлено 84 оператора ручного ремонта I уровня.

Из них:

бывшие менталисты - 51;

нулевые - 33;

средний возраст - 27 лет.

Налажен выпуск универсальных ремонтных наборов (ключи, отвертки, уплотнители, наждачная бумага).

Производство - полуручное, с использованием механических прессов (электричество от велосипедных генераторов).

Синдикат официально признал необходимость "технического восстановления" - документ подписан под давлением Совета нижних уровней. Первые десять ментальных архитекторов зачислены на курс "Основы гидравлики и механики". Два человека отчислены за отказ пачкать руки.

В городе функционирует сорок семь ручных мастерских. Ремонтные узлы собираются из старого хлама и печатаются примитивными принтерами без нейросвязи. Телекинез используется только для перемещения тяжестей - как погрузчик, не более. Телепатия - для аварийной связи, когда радио молчит.

Ментальный Синдикат ликвидирован в 2119-м, когда их последний резервный синтезатор выдал воду с высоким содержанием хлора. Они попытались "исцелить" ее мыслью. Результат - двадцать семь случаев химического ожога пищевода.

Я стою у окна мастерской. Внизу - город. В нем снова по трубам течёт вода, крутятся вентили, работают насосы. Не мыслью - шестернями, ремнями и человеческими пальцами. Мы не восстановили цивилизацию. Мы просто починили ее там, где она сломалась. Остальное - вопрос времени и наждачной бумаги.

Лира входит с новой партией резиновых заготовок. Её комбинезон уже не белый - серый, в пятнах масла. Она больше не парит. Она ходит, как человек. Иногда спотыкается, потому что ноги так не привыкли к твердому полу. Но она передвигает тонны груза за час - и это дает ей право на воду, тепло и уважение.

- Кейн, - говорит она, - у нас закончилась смазка. Я проверила старые склады - там пусто.

Я достаю блокнот. На первой странице - рецепт смазки на основе касторового масла и литиевого мыла. Дед записал его в 2073 году. Бумага пожелтела, но буквы читаются.

- Завтра начнем варить, - говорю я. - Сначала освоим мыловарение. Потом - смазку. Ты принесешь касторовое масло - я знаю, где есть старые бочки. Ты поднимешь их мыслью?

Она кивает.

- Я подниму. Ты сваришь. Мы обменяемся.

Я закрываю блокнот и иду к станку. За спиной - гул насосов, шипение воздуха в трубах, звон ключей о бетонный пол. Город дышит. Впервые за тридцать лет - не за счет воображения, а за счет механики.

Чинить вещи - значит владеть ими.

Это правило не требует бога.

Оно требует только того, кто готов испачкать руки - или напрячь разум, чтобы помочь тем, кто эти руки имеет.

Боги умерли.

Остались только специалисты.

И это - единственный способ выжить.

____________________________________________________________

© Нестеров Андрей Николаевич. Последний инженер

Origin: http://samlib.ru/n/nesterow_andrej_nikolaewich/owremenissobojibezsebja-605.shtml

Создан: 06/07/2026, изменен: 06/07/2026, 16k

Рассказ: Фантастика