# Кольцо Гёделя, или Вечность с кофе

Андрей Николаевич Нестеров

Кольцо Гёделя, или Вечность с кофе


Капитан Лена Ростовцева терпеть не могла юбилеи. Особенно свои. Сто двадцать лет - неплохой срок, чтобы понять: время - штука упрямая. Оно похоже на скользкий рыбий хвост: вырывается, утекает сквозь пальцы и принципиально двигается только в одном направлении - туда, где тебя ещё не было.


- Лена, выходи на связь, красавица, - голос в наушнике прервал её философские изыскания.


На голографическом экране появилось лицо Артёма - лысеющего мужчины с хитрыми глазами и неизменной дымящейся чашкой в руке. Он был её штурманом уже пятьдесят лет. За это время Лена привыкла к его привычке разговаривать с кофе, будто тот был третьим членом экипажа.


- Ты смотрела новые расчёты по аномалии?


- Смотрела. Чушь собачья.


- Вот и мне так показалось, - Артём шумно отхлебнул из кружки. - Компьютер утверждает, что через семнадцать часов мы пересечём собственную траекторию. Только мы летим по прямой, Лена. Как пуля. Или как моя бывшая на распродажу.


"Гёделевский странник", их старый разведчик, шёл на досветовой третьи сутки. Они изучали гравитационную аномалию на окраине сектора. Аномалия выглядела как абсолютная пустота, в которой даже дальномеры обиженно молчали и показывали ноль.


- Проверь метрику, - вздохнула Лена. - Может, дрейф нуля.


- Проверил. Трижды. Даже кофейный автомат перезагружал.


Лена замолчала и уставилась в иллюминатор. Она вспомнила лекции в Академии - древние, ещё с Земли, где седые профессора с указками наперевес вещали про вселенную Гёделя. Про то, как один умный математик доказал: уравнения Эйнштейна допускают существование миров, где время сворачивается в кольцо. Тогда это казалось такой же красивой абстракцией, как обещания политиков перед выборами.


- Артём, - медленно произнесла она. - А мы вообще где?


- В полной ж.., - честно ответил штурман и тут же поправился: - В смысле, в точке пространства-времени с невыясненными характеристиками. Звёзды те же, координаты прежние, а компьютер считает, что мы уже здесь были. Только мы же не были, правда?


- А если были?


Артём поперхнулся кофе. Кофе, судя по звуку, обиделся и частично выплеснулся на пульт.


- Ты про эти... петли времени? Лена, это математика для аспирантов, которые ничего лучше не придумали. В реальности такого не бывает. В реальности бывает только дедлайн, который нельзя обойти.


- В реальности тоже много чего бывает, - капитан поднялась с кресла, хрустнув коленями. - Давай общий канал. Всем собраться в рубке через десять минут. И, Артём... Приготовь старую запись. Ту, что мы сделали на входе в аномалию.


Через полчаса пятнадцать человек экипажа молча смотрели на главный экран. На записи их корабль входил в зону пустоты: те же звёзды, тот же курс, тот же Артём, который на записи тоже пил кофе.


- А теперь смотрите трансляцию с носовых камер, - скомандовала Ростовцева.


На втором экране звёзды были те же. Курс тот же. Но в центре изображения висела точка. Маленькая, едва заметная - "Гёделевский странник", выходящий из тени газового гиганта.


- Ой, мамочки, - пискнул кто-то.


- Это же мы, - прошептал бортинженер дядя Гриша, забыв, что во рту у него бутерброд.


- Через семнадцать часов мы встретимся сами с собой, - голос капитана звучал подозрительно буднично, будто она объявляла о плановой уборке. - Вопрос: что делать будем?


Самой молодой в экипаже была Зоя, навигатор. Ей едва исполнилось тридцать, и она до сих пор верила в здравый смысл Вселенной.


- А если мы... ну... встретимся и навредим себе? - робко спросила она. - Парадокс же получится? Мы умрём - и тогда не сможем себе навредить? Или сможем, но уже мёртвые? А если мёртвые, то какой смысл?


- Зоя, дыши, - остановила её Лена. - Парадоксов не существует. Есть только реальность. Если мы их грохнем, они исчезнут - и тогда мы не сможем их грохнуть. Значит, не грохнем.


- А если я им просто нагрублю?


- Зоя!


- Но это же... логический круг, - не унималась навигаторша.


- Именно, - капитан усмехнулась и включила режим "вещание для тупых". - Представь, что время - это не прямая линия, а большой пончик. Ты идёшь по пончику, встречаешь саму себя, идёшь дальше, снова встречаешь. Всё просто.


- А где дырка от пончика? - спросил дядя Гриша, который наконец дожевал бутерброд.


- Дырка - это мы. Добро пожаловать во вселенную Гёделя, народ. Расслабьтесь и получите удовольствие.


Следующие шестнадцать часов экипаж работал молча. Никто не знал, как себя вести. Связь с другой версией корабля не устанавливали - боялись спросить что-то неловкое, например, сколько у них осталось кофе. Просто смотрели, как точка на экране растёт, приближается, обретает очертания знакомого корпуса, антенн и облупившейся краски на левом крыле, которую всё никак не соберутся подкрасить.


За час до рандеву Лена включила внешнюю связь.


- "Гёделевский странник-2", это "Гёделевский странник-1". Приём.


Тишина. Потом помехи. И наконец - знакомый голос, но на полтона ниже и с нотками обречённости.


- "Первый", это "второй". Видим вас. Чего надо?


- Рассказывайте, как у вас.


- Мы прошли точку рандеву три часа назад. Вы - это мы семнадцать часов назад. Тоже пили кофе и тупили. Мы решили не менять курс. Решение далось нелегко, Артём хотел развернуться, но мы ему не дали.


Сзади послышалось бормотание Артёма: "Ну ничего себе, я там ещё и бузить пытался..."


- Что вы видели? - спросила Лена.


- Мы встретили себя. Как вы сейчас. И ничего не произошло. Просто разошлись на полтора километра. Помахали друг другу. Артём даже кофе поднял, типа тост. И полетели дальше. А через три часа после встречи... - голос дрогнул, - ...мы увидели третьего. Ещё более раннего. Тот выглядел бодрее. Ещё не знал, что его ждёт.


- Сколько вас там? - спросила Лена.


- Мы насчитали семь. И все пьют кофе. Кольцо, капитан. Мы в кольце. Оно замыкается где-то там, в начале. И конца у него нет. Только кофе заканчивается.


- Что вы делали после встречи?


- Пытались развернуться. Бесполезно. Метрика не пускает. Мы можем только вперёд. По кругу. Вечно. Артём уже три раза предлагал завести блоги и снимать влоги для самих себя, но мы пока против.


Ростовцева закрыла глаза. Сто двадцать лет. Пятьдесят из них - в космосе. Она думала, что видела всё. Оказалось - нет.


- Есть идеи? - спросила она тихо.


- Есть. Не пытайтесь ничего менять. Просто помашите нам, когда поравняетесь. И запишите видео. Для себя. Для того себя, который будет через семнадцать часов. И Артёму скажите: пусть берёт побольше кофе. Там, дальше, пригодится.


- Принято, - сказала Лена. - Артём, слышал?


- Слышал, - штурман мрачно посмотрел на свою полупустую кружку. - Надо было на прошлой станции брать ящик, а я пожадничал.


Корабли разошлись на расстоянии полутора километров. В иллюминаторах "второго" Лена увидела себя - усталую женщину в капитанском кресле, которая устало махала рукой. Рядом стоял Артём. Он не просто махал - он демонстративно поднял над головой кружку, как олимпийский факел.


- Ну привет, я через семнадцать часов, - сказала Лена вслух. - Выглядишь хреново. Спасибо за намёк про кофе.


Она помахала в ответ. Потом повернулась к камере и включила запись.


- Привет, будущая я. Значит, так. Во-первых, не паникуй. Мы в кольце, и это, судя по всему, навсегда. Во-вторых, у нас заканчивается кофе. Не повтори моих ошибок - на следующем витке, когда встретишь более раннюю нас, передай записку: пусть берут два ящика. Ирландский. Он лучше. В-третьих, я тут подумала... Вечность - это не так уж плохо. По крайней мере, у нас будет время научить Артёма мыть за собой кружку. Если я не добью его раньше.


Сзади раздалось обиженное: "А чё сразу я-то?"


За бортом медленно вращались звезды. Где-то там, впереди, их ждали ещё шесть таких же кораблей, шесть таких же Артёмов с кофе и шесть таких же Лен, которые уже знали, что всё повторится. А может, и не шесть. Может, бесконечность.


- Артём, - сказала Лена, когда "второй" корабль скрылся за горизонтом событий. - А ты бы хотел прожить эту жизнь заново?


- С тем же количеством кофе? - уточнил штурман.


- С тем же.


- Тогда нет. Я лучше новую попробую. С нормальным запасом.


Лена улыбнулась и включила автопилот. Впереди была вечность. И, кажется, её можно было пережить. Особенно если на каждом витке находить в этом чёртовом кольце что-то смешное.


Прошло три витка.


Если быть точным - триста сорок семь лет по субъективным ощущениям и ноль целых хрен десятых по объективному времени снаружи. В кольце Гёделя время шло по кругу, но мозг упрямо считал прожитые дни. Лена сбилась после первого миллиона чашек кофе, но Артём вёл учёт с бухгалтерской точностью до последней секунды.


Экипаж "Странника" превратился в замкнутое сообщество людей, которые знали друг о друге всё. Абсолютно всё. Например, все помнили, как дядя Гриша на втором витке пытался испечь хлеб в невесомости - мука летала по кораблю ещё три цикла, пока её не собрали пылесосом. А Зоя на пятом витке объявила себя императрицей времени и продержалась ровно два часа, пока не вспомнила, что уже была императрицей на третьем витке, и это ей не понравилось.


Но самое страшное случилось на четырнадцатом витке.


Закончился кофе.


- Всё, - Артём стоял у пустого контейнера с таким лицом, будто хоронил лучшего друга. - Последняя банка. Ирландский. Я берёг его для особого случая.


- А особый случай наступил? - уточнила Лена.


- Мы в вечной временной петле, Лена. У нас каждый день особый. И каждый день один и тот же. Какой ещё особый случай нужен?


Экипаж впал в уныние. Без кофе существование теряло смысл. Даже встреча с самими собой перестала радовать - на пятнадцатом витке они просто мигнули фарами "привет-пока" и разлетелись, потому что обсуждать было нечего.


- Надо что-то делать, - сказала Зоя, которая к тому моменту успела побыть императрицей, философом и даже временно исполняющей обязанности камбузника (после того, как дядя Гриша устроил бунт из-за немытой посуды). - Мы не можем просто взять и сдохнуть от отсутствия кофеина в бесконечности.


- Можем, - мрачно ответил Артём. - И это будет самая глупая смерть в истории космонавтики.


- А кто узнает? - резонно заметил дядя Гриша. - Мы тут одни.


Лена сидела в кресле и смотрела на звёзды. Триста лет. Миллионы километров. Одна и та же картинка. И вдруг её мозг, измученный вечностью и отсутствием кофеина, сделал неожиданный кульбит.


- Слушайте, - медленно произнесла она. - А если вселенная Гёделя - это не вся вселенная, а только локальное решение?


- Ты это уже говорила. Триста лет назад.


- Нет, я про другое. Гёдель доказал, что такая геометрия возможна. Но он не доказал, что из неё нельзя выйти. Это разные вещи.


- Э... - Артём поднял палец. - Кажется, именно это он и доказал? Что время закольцовано и всё такое?


- Он доказал, что уравнения допускают решение с замкнутыми времяподобными линиями. Но наша реальная Вселенная, настоящая, - расширяется. Помните? Красное смещение, реликтовое излучение, большой взрыв. Мы сейчас не в настоящей вселенной. Мы попали в локальную аномалию - пузырь с метрикой Гёделя. А значит...


- А значит, мы в математической ошибке? - подхватила Зоя.


- А значит, мы в пузыре. А пузыри можно лопать.


Артём поперхнулся воздухом (кофе уже не было, и поперхнуться было нечем).


- Ты предлагаешь лопнуть вселенную?


- Я предлагаю проверить, где у этого пузыря стенки.


Следующие три витка (ещё около семисот лет субъективного времени) они потратили на исследования. Лена оказалась права: кольцо было идеальным, но слишком идеальным. Как мыльный пузырь. Прозрачный, красивый, но если дуть в одну точку достаточно долго...


- Смотрите, - Зоя ткнула пальцем в голограмму. - Здесь метрика чуть отличается. Как будто шов.


- Шов? - переспросил дядя Гриша. - У пространства-времени шов?


- Ну да. Место, где наша аномалия стыкуется с нормальным пространством.


Оказалось, что у бесконечной петли есть граница. В том самом месте, где "Странник" впервые вошёл в аномалию, метрика резко менялась. Это был край пузыря.


- Как мы раньше не заметили? - удивился Артём.


- Кофе заканчивался, - вздохнула Лена. - Не до того было.


План родился спонтанно и выглядел идиотски. Но в вечности только идиотские планы и имеют смысл.


- Нам нужно разогнаться почти до скорости света, - объясняла Лена экипажу. - И врезаться в этот шов на максимальной скорости.


- Врезаться в границу пространства-времени? - уточнила Зоя.


- Именно.


- А что будет?


- Либо мы пробьём дыру и вылетим наружу, либо пузырь схлопнется, либо ничего не произойдёт, и мы продолжим летать по кругу, но уже без кофе.


- А если пузырь схлопнется?


- Ну, тогда мы хотя бы не будем мучиться вопросом, где взять кофе. Вопрос решится сам собой.


Голосование было единогласным. Даже Артём, который всю жизнь боялся рискованных манёвров, поднял руку. Потому что жить без кофе было страшнее.


Они разгонялись три витка. Каждый раз, проходя точку шва, добавляли скорость. На четвёртом витке "Странник" шёл на девяноста девяти процентах от скорости света. Корабль трясло. Приборы зашкаливали. Где-то сзади дядя Гриша читал молитву, хотя всю жизнь был атеистом.


- Приготовиться! - крикнула Лена. - Десять... девять...


- А если там ничего нет? - спросила Зоя.


- Восемь... семь...


- Или если там хуже?


- Шесть... пять...


- Лена, я боюсь!


- Четыре... три... Артём, кофе!


- Какой кофе, Лена, он кончился!!!


- Два... один...


Удар.


Тишина была такая, что заложило уши. Лена открыла глаза и увидела... обычный космос. Звёзды равномерно распределялись по всем направлениям. Где-то вдалеке тускло светилась галактика. Приборы показывали, что они вышли на обычную траекторию, метрика была плоской, как стол уборщицы после смены.


- Сработало, - прошептал Артём.


- Мы... мы вылетели? - Зоя подпрыгивала в кресле. - Мы вылетели из петли?


- Кажись, да, - дядя Гриша перекрестился и тут же смутился.


Лена посмотрела на хронометр. Системное время показывало, что с момента входа в аномалию прошло всего три минуты.


- Три минуты, - сказала она. - По объективному времени прошло три минуты.


- То есть мы всё это время... - Артём выглядел растерянным. - Триста лет внутри трёх минут?


- Получается так.


- А сколько нам лет по документам?


- Столько же, сколько было. Мы не старели там, внутри петли. Время шло только субъективно, для нас.


Экипаж молчал. Потом дядя Гриша задумчиво произнёс:


- А кофе... он там реально закончился или это нам показалось?


- Гриша, ты серьёзно? - Лена покачала головой. - Мы только что пробили дыру в границе пространственно-временного пузыря, а ты про кофе?


- Ну так... проверить надо.


Они открыли контейнер. Там, в углу, стояла забытая банка ирландского кофе. Та самая, которую Артём берёг для особого случая.


- Я ничего не понимаю, - сказал Артём. - Мы же её выпили на четырнадцатом витке.


- Значит, не выпили, - Лена улыбнулась. - Значит, тот виток был реален только для нас, но не для кофе. Объекты, которые не двигались вместе с нами по петле, остались в покое.


- Лена, у меня сейчас мозг закипит.


- Не кипи. Просто свари кофе.


Они сидели в рубке, пили ирландский кофе и смотрели на звёзды. Настоящие. Которые не повторялись.


- Лена, - сказал вдруг Артём. - А вдруг мы сейчас... ну... в другой петле? Более хитрой?


- Артём.


- Что?


- Заткнись и пей кофе.


Он заткнулся и выпил. А Лена подумала: даже если это и петля, то вполне себе ничего. Кофе есть, экипаж живой, а вечность... ну, вечность можно и подождать. Главное - чтобы ирландский не кончался.


Где-то вдали медленно вращались звёзды. Или не вращались. В обычной вселенной звёзды не вращаются вокруг корабля. Какая, в сущности, разница?


Конец


P.S. Через три дня они получили сообщение от Центра управления полётами:


"Ребята, вы где были три минуты? У нас пропал сигнал на 180 секунд. Мы тут с ума сошли. И, кстати, у нас на складе по документам значится ящик ирландского кофе, но мы его не находим. Вы его случайно не захватили? Ответьте, пожалуйста".


Артём посмотрел на Лену.


- Отвечать будем?


- А смысл? Они нам всё равно не поверят.


- А кофе?


- А кофе мы оставим. Скажем, что так и было.


- Но не было же!


- Артём. После трёхсот лет в петле времени ты всё ещё веришь в объективную реальность?


Артём задумался, потом махнул рукой и налил себе ещё чашку.