# Социальность - или смерть

Андрей Николаевич Нестеров

Философский бунт позднего Белинского

"Социальность - или смерть": Философский бунт позднего Белинского


Путь Виссариона Григорьевича Белинского в русской мысли - это история драматичного мировоззренческого разрыва. Пройдя через увлечение гегелевским панлогизмом и идеей "примирения с действительностью", к началу 1840-х годов он совершает переворот, который сделал его "неистовым" не только по темпераменту, но и по радикальности идей. Философская доктрина позднего Белинского представляет собой взрывчатую смесь революционного демократизма, антропоцентричного материализма и утопического социализма. Это учение, где критерием истины становится не абстрактная идея, а страдающая личность.


1. Антропологический переворот: Личность выше "фолианта"


Отправной точкой зрелой философии Белинского стал отказ от гегелевского культа общего. Если раньше он готов был оправдывать историческую необходимость любой ценой, то теперь его кредо - абсолютная ценность человеческой личности.


В знаменитом письме к В. П. Боткину (сентябрь 1841) он формулирует это с максимальной страстью:


"Что мне в том, что живет общее, когда страдает личность? Что мне в том, что гений на земле живет в небе, когда толпа валяется в грязи? [...] Прочь же от меня блаженство, если оно достояние мне одному из тысяч! Не хочу я его, если оно у меня не общее с меньшими братиями моими!"


Эта тирада - манифест нового гуманизма. Белинский переворачивает классическую философскую иерархию: не личность должна служить "мировому духу", а общественное устройство должно быть судимо по тому, как оно относится к конкретному человеку - "босоногому мальчишке", солдату, нищему. Мера всех вещей отныне - не отвлеченное понятие, а живая человеческая боль.


2. Политическая программа: "Пробуждение чувства человеческого достоинства"


Апофеозом политической философии Белинского стало его "Письмо к Гоголю" (1847) - текст, который Владимир Ленин впоследствии назовет "одним из лучших произведений бесцензурной демократической печати" . В нем он дает диагноз тогдашней России и программу ее лечения.


Белинский обрушивается на мистицизм и квасной патриотизм, противопоставляя им конкретные социальные требования:


"Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе" .


Здесь философия Белинского перестает быть отвлеченной и превращается в публицистику действия. Он перечисляет конкретные "национальные вопросы": уничтожение крепостного права, отмена телесных наказаний, уважение к личности. Более того, он дает уничтожающую характеристику социальным язвам, называя Россию страной, "где люди торгуют людьми [...] где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками" .


3. Критика буржуазии и капитализма


Примечательно, что Белинский, будучи защитником западноевропейского просвещения, был яростным критиком нарождающегося буржуазного строя. В этом он предвосхитил многие мотивы позднейшей русской религиозной и революционной философии, критиковавшей "мещанство".


В декабре 1847 года он пишет строки, полные сарказма и ненависти к "торгашескому духу":


"Торгаш есть существо по натуре своей пошлое, дрянное, низкое и презренное... Для него деньги не средство, а цель, и люди - тоже цель; у него нет к ним любви и сострадания, он свирепее зверя, неумолимее смерти... снимает за долг рубище с нищего, пользуется развратом, служит ему и богатеет от бедняков" .


Это не просто этическая критика, а социально-философское прозрение: Белинский увидел, что капитализм несет новую форму отчуждения, где все человеческие отношения заменяются денежным интересом.


4. Социализм как "идея идей"


Квинтэссенцией поздней доктрины Белинского стал социализм. Это не просто политическая экономия, а целостное мировоззрение, которое вбирает в себя и заменяет собой религию и метафизику.


В одном из писем он дает, пожалуй, самое страстное определение своего нового символа веры:


"Идея социализма... стала для меня идеею идей, бытием бытия, вопросом вопросов, альфою и омегою веры и знания. Всё из неё, для неё и к ней. Она вопрос и решение вопроса. Она (для меня) поглотила и историю, и религию, и философию" .


Здесь Белинский выступает как философ синтеза: социализм для него - это не только справедливое распределение благ, но и новая духовность, новый способ связи людей, призванный преодолеть разрыв между "гением" и "толпой", о котором он писал ранее.


5. Революционный атеизм и критика церкви


Поскольку церковь в современной ему России была опорой самодержавия, социальная философия Белинского закономерно привела его к воинствующему атеизму. В споре с Гоголем он переходит к прямой инвективе против духовенства и формулирует парадоксальную мысль о том, что истинным христианином был Вольтер, разрушавший церковные догмы.


Он пишет, что Христос "первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства", но "церковь же явилась иерархией, стало быть поборницею неравенства, льстецом власти" .


Более того, он дерзко заявляет о "глубоко атеистической" природе русского народа, который лишен западного пиетета перед догматом:


"Приглядитесь попристальнее, и вы увидите, что это по натуре глубоко-атеистический народ. В нём ещё много суеверия, но нет и следа религиозности. [...] Мистическая экзальтация не в его натуре; у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме" .


Таким образом, атеизм Белинского - это не просто отрицание Бога, а утверждение способности человека (и особенно русского крестьянина) самостоятельно, без церковной опеки, строить свою жизнь на основах разума и справедливости.


Заключение


Философская доктрина позднего Белинского - это этически заряженный активизм. Он не создал законченной онтологической системы, как Гегель, но он создал систему чувств и требований. Его философия - это крик боли за униженного человека и одновременно вера в то, что этот человек способен подняться.

Как точно заметили советские исследователи, цитируя его самого, "надо дорожить не лучшею, а менее худшею" прислугой, но в вопросах духа Белинский не шел на компромиссы . Он "неистово" требовал от литературы правды, от общества - гуманности, от человека - достоинства. Его позднее творчество стало тем горнилом, в котором выплавлялись идеи русского освободительного движения, а его "письма и статьи сохранили громадное, живое значение и по сию пору" как памятник человеческого мужества и философской страсти .