# Метафизика и постметафизическое мышление

Андрей Николаевич Нестеров

Метафизика и постметафизическое мышление: проблемы, перспективы и пределы


Введение: вечный зов о последних основаниях


Человеческое сознание, возможно, устроено так, что его неизбежно влечёт к "последним вопросам". Что есть сущее как таковое? Что лежит в основе изменчивости мира? Обладает ли бытие смыслом? Стремление ответить на эти вопросы, выходящее за пределы эмпирического опыта, составляет суть метафизики. На протяжении более двух тысячелетий метафизика была не просто разделом философии, но её гордостью и вершиной - "царицей наук", по выражению Аристотеля.


Однако XX и XXI века прошли под знаком радикального пересмотра этого наследия. Кантовский коперниканский переворот, кризис оснований в математике, лингвистический поворот и, наконец, работы Хайдеггера, Витгенштейна и постструктуралистов привели к формированию так называемого постметафизического мышления. Это не просто отрицание метафизики, но попытка философствования, осознающего свои пределы, свою вписанность в язык, историю и тело.


Цель данного эссе - проанализировать, какие фундаментальные проблемы метафизики привели к её "закату", каковы перспективы постметафизических проектов и, самое главное, обнаружить пределы как самой метафизики, так и попыток её окончательного преодоления.


1. Проблемы классической метафизики


Критика метафизики имеет столь же долгую историю, как и она сама. Однако наиболее системный характер она приобрела в Новое время.


Проблема обоснования. Главный нерв метафизики - поиск безусловного, абсолютного начала (Бог, субстанция, абсолютный дух). Парадокс заключается в том, что любое такое основание, чтобы быть понятым, должно быть опосредовано языком и мышлением, которые сами принадлежат условному миру. Это порождает логический круг: основание требует обоснования. Иммануил Кант в "Критике чистого разума" продемонстрировал, что попытки выйти за пределы возможного опыта с помощью чистых понятий (категорий) неизбежно приводят разум в тупик антиномий. Метафизика, пытаясь говорить о душе, мире в целом и Боге, неизбежно впадает в иллюзии, выдавая субъективные формы мышления за объективные свойства реальности.


Проблема языка. Классическая метафизика, особенно в гегелевском варианте, строилась на вере в то, что язык способен прозрачно отражать структуру бытия. Однако в XX веке выяснилось, что язык не столько отражает реальность, сколько конструирует её. Метафизические высказывания, согласно логическому позитивизму (Венский кружок), оказались псевдовысказываниями, поскольку их невозможно верифицировать эмпирически. Мартин Хайдеггер пошёл дальше, показав, что метафизика с её установкой на представление (сущее как объект) забывает сам вопрос о бытии. Язык метафизики, по Хайдеггеру, есть язык "забвения бытия".


Проблема тотальности. Метафизика стремится к созданию закрытых систем, охватывающих всё сущее. Эта тотальность, как показали постмодернисты (Ж.-Ф. Лиотар), несёт в себе репрессивный потенциал. Любая "большая наррация" (христианство, марксизм, гегельянство) претендует на монополию истины, что в социально-политической практике приводит к насилию над единичным, уникальным и инаковым. Постметафизическое мышление возникает как реакция на эту тоталитарность логоса.


2. Постметафизическое мышление: горизонты и перспективы


Что приходит на смену метафизике? Постметафизическое мышление не является единой доктриной; это скорее совокупность стратегий, объединённых отказом от поиска абсолютного основания.


Перспектива 1: лингвистический поворот. Отказ от метафизики "сознания" (субъекта) в пользу интерсубъективности языка. Юрген Хабермас, один из главных апологетов постметафизического мышления, предлагает сместить фокус с индивидуального сознания на коммуникативное действие. Истина здесь рождается не в уединении cogito, а в процессе аргументации между людьми. Это позволяет сохранить универсализм (нормы справедливости) без обращения к трансцендентному обоснованию.


Перспектива 2: феноменология телесности и существования. Морис Мерло-Понти и поздний Хайдеггер показали, что альтернативой метафизическому дуализму (субъект/объект, дух/материя) является понятие "бытия-в-мире". У позднего Хайдеггера это понятие обретает критическую направленность против метафизики как "поставления" сущего. Мышление возвращается к "жизненному миру", к дорефлексивному опыту. Это позволяет философии говорить о конкретике человеческого существования, страдания, смерти, заботы - темах, которые классическая метафизика либо игнорировала, либо схематизировала.


Перспектива 3: этическое измерение. Если метафизика часто была онтологией (учением о бытии), то постметафизическое мышление смещает акцент на этику. Эмманюэль Левинас, развивая идеи Хайдеггера, утверждает, что главный вопрос философии - не вопрос о бытии, а вопрос о Другом. Метафизика тотальности поглощает Другого, тогда как подлинное мышление начинается с бесконечной ответственности перед лицом Другого. Здесь перспективы постметафизики открывают путь к ненасильственной этике, не требующей жёстких онтологических оснований.


3. Пределы постметафизического мышления


Несмотря на мощную критику метафизики, попытки полностью элиминировать её сталкиваются с собственными пределами и противоречиями.


Предел 1: неизбежность метафизических допущений. Любая попытка "преодолеть" метафизику неизбежно апеллирует к метафизическим понятиям. Когда постметафизическая философия говорит о "языке", "теле", "коммуникации" или "Другом", она неявно приписывает этим феноменам статус новых абсолютов. Как справедливо заметил Хайдеггер, попытка преодолеть метафизику сама остаётся метафизическим жестом, так как удерживает форму вопроса о бытии. По сути, мы имеем дело не с концом метафизики, а с её трансформацией.


Предел 2: утрата универсальности. Плюрализм постметафизического мышления, особенно в его постмодернистской версии (Деррида, Фуко), чреват релятивизмом. Если нет истины, а есть лишь "дискурсы" и "власть", то теряется возможность критики тоталитаризма. Защита прав человека, например, требует признания универсального человеческого достоинства, которое трудно обосновать, исходя только из локальных языковых игр. Постметафизика рискует скатиться в фрагментацию, где диалог между различными картинами мира становится невозможным.


Предел 3: "постметафизическая тоска". Практика показывает, что человеческое сознание испытывает глубокий дискомфорт в ситуации полной деонтологизации. Психологически и экзистенциально человеку трудно жить без ответов на "последние вопросы" о смысле жизни и абсолютных ценностях. Современная ситуация характеризуется реваншем метафизики: возвращением интереса к схоластике, спекулятивному реализму (К. Мейясу, Г. Харман и др.) и реабилитацией онтологии. Это говорит о том, что "метафизическая потребность" (Кант) неискоренима.


Заключение: философия между недоверием и необходимостью


Подводя итог, следует признать, что дилемма "метафизика или постметафизика" во многом является искусственной. Классическая метафизика действительно исчерпала себя в качестве догматического учения о сверхчувственных основах мира. Её критика показала, что философия не может претендовать на роль "науки наук", дающей окончательные ответы.


Однако постметафизическое мышление, при всей его важности для понимания языка, интерсубъективности и этики ответственности, не смогло полностью заместить метафизику. Оно сталкивается с проблемой обоснования собственных норм и с феноменом "метафизической тоски" современного человека.


Перспективы современной философии лежат не в радикальном разрыве, а в диалоге. Нам необходимо мышление, которое было бы постметафизическим в том смысле, что оно усвоило уроки критики: осознаёт историчность своих понятий, зависимость от языка и этическую ответственность за Другого. Но при этом оно должно оставаться открытым метафизике как способности человека задавать вопросы о целом, о смысле и о том, что выходит за пределы наличного существования.


Философия сегодня - это пространство напряжения, где скептицизм в отношении "великих нарраций" сосуществует с неустранимым стремлением человеческого разума к безусловному. И в этом напряжении, вероятно, и заключается подлинная задача философствования - быть мужественным в вопрошании, но скромным в ответах.