# Былина о Добрыне Никитиче и водяной пагубе

Андрей Николаевич Нестеров

Былина о Добрыне Никитиче и водяной пагубе


Зачин


Из славного ли Рязани-города,

От честного от крещения,

Выезжал Добрыня, Никитич сын,

Не на поле чистое, не на ратное,

А на озеро лиходейское,

На реку глубокую Смородину,

Где вода не течёт, а стонет,

Где рыба не плавает - дохнет,

Где птица над водою не летает.


И наказывал ему князь Владимир:

- Ты проедь, Добрыня, к острову Буяну,

Привези оттуда ключи серебряные,

Что от подземельной водицы,

Что жива и мертва наполовину.

Только помни: там сила не тугарская -

Там сила подводная, мокрая пагуба.

Саблей её не вырубить,

Огнём не выжечь.

Ты смирением бери да крестом.


Поклонился Добрыня, перекрестился,

Коня заседлал богатырского,

Взял с собою не меч-кладенец -

Взял крест золотой на цепочке,

Да свечу венечную, да горсть земли святой.


Встреча первая. Водяной ("Дедушка водяной")


Ехал Добрыня день, ехал два - берегом.

На третий день подъехал к омуту чёрному.

Вода там не плещет - стоит стеной,

Посередине - воронка крутится,

А из воронки - голос глухой:


- Чей такой по моей воде едет?

Не платил дани, не поклонился,

Не кидал хлеба в омут мой.

Стой, добрый молодец. Сойди с коня.


И полез из воды Водяной.

Туловище - как коряга гнилая,

Борода - тина зелёная,

Глаза - две ракушки пустые,

А вместо рук - клешни склизкие.

На голове - рыбий хвост вместо волос.


- Ну, Добрыня, - говорит, - ты попался.

Будешь ты у меня на дне сидеть,

Землю сырую руками месить,

Воду решетом носить.

Потому что нет тебе ходу ни вперёд ни назад.


Кинулся Водяной на Добрыню,

Хвать за стремя - конь на дыбы встаёт,

Хвать за ногу - сапог мокрый, нога немеет.

Добрыня рубит мечом - меч по воде скользит,

Сечёт - а Водяной как туман расходится,

Собирается снова за спиной.


Вспомнил тут Добрыня наказ Владимиров.

Отпустил меч, достал горсть земли святой,

Бросил в воду, притопнул ногой:


- Тебе, дедушка, дань. А мне - дорога.


Земля святая воду освятила,

Воронка остановилась,

Водяной как закричит:

- Жжёт! Чужое берёшь!

Нырнул в омут, затих.

А вода расступилась - тропа появилась,

Камнями выложенная, будто мост.


Поехал Добрыня дальше.


Встреча вторая. Русалки ("Речные хохотушки")


Выехал Добрыня на плёс широкий.

Там вода светлая, песок золотой,

На берегу - три девицы сидят,

Гребни чешут, косы распускают,

Песни поют неземные.


Одна черноброва, другая ржана коса,

Третья - как лебёдушка белая.

И все три - прозрачные до костей,

Сквозь них месяц виден, звёзды видны.


- Поди к нам, Добрынюшка, - зовут, - устал ты с дороги,

Жарко тебе в доспехах, сними броню,

Ляг с нами на травушку, отдохни,

Мы тебе песенку споём, в голове почешем.


Чует Добрыня - сладко стало,

Руки к шлему тянутся,

Самому лечь хочется, глаз не открывать.

А голоса всё ближе, ближе,

Уже из воды руки белые тянутся,

Уже за стремя хватают,

Уже конь засыпает стоя.


Тут Добрыня понял: это Русалки.

Не люди - морока речная.

Заманят в воду - защекочут до смерти,

Утащат на дно, к Водяному деду.


Собрал он последнюю силу,

Вынул свечу венечную, что мать дала,

Зажёг от огнива кресального,

Поднял над головой и трижды перекрестил воду:


- Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!


Как взвизгнут русалки по-змеиному!

Рассыпались белой пеной,

Только круги по воде пошли.

А свеча горит - не тухнет,

И вода вокруг неё светлая-пресветлая.


Встреча третья. Болотник ("Кикиморин муж")


Уже к острову Буяну подъезжает,

Вдруг берег кончился - началось болото.

Кочки дышат, мох ходуном ходит,

Пузыри лопаются - смрад от них.

А посреди болота - мужик сидит.

Ростом мал, да пузо - во всю поляну,

Глаза - две клюквы красные,

Рот до ушей, а в зубах - коряга.


Это Болотник, муж Кикиморы болотной.

Голосом тонким, скрипучим говорит:

- Ты зачем, добрый молодец, к нам пожаловал?

Ключи серебряные нужны? А они у меня в брюхе.

Вынимай - не вынешь, а меня не убьёшь:

Я - живучий, я на болоте хозяин.

Как ступишь на кочку - утонешь.

Как меня ударишь - в тину уйдёшь.


И правда: Добрыня мечом машет -

Болотник рассыпается в грязь,

А через минуту из другой кочки вылезает,

Хохочет, чавкает.


И начало болото ходить ходуном,

Кочки двигаются, трясина тянет.

Конь уже по брюхо в грязи,

Добрыня сам проваливается.


Тогда Добрыня вспомнил про крест золотой.

Снял с шеи, поднял над головой,

И не просто так - а три раза на закат повернулся,

И сказал не громко, а с душой:


- Господи, Ты землю утвердил на водах.

Утверди и меня на этой трясине.


И как ударило! Крест засветился,

Болотник взвыл, заскрёб когтями,

Начал таять, как воск от огня.

Трясина враз твёрдой стала,

Кочки - камнями обернулись,

Пузыри смрадные - чистым ключом забили.


А из того ключа - два ключа серебряных выплыли,

Сами в руки Добрыне прыгнули.


Развязка


Повернул Добрыня коня обратно.

В путь-дорогу дальнюю

Выехал на берег, а там - народ православный стоит,

Смотрит: жив ли богатырь?

Добрыня слез, поклонился на три стороны:


- Спасибо тебе, Господи, что не водой, а духом победил.


И повесил те ключи в киевском Софийском соборе,

Перед иконой Божьей Матери.

С той поры, говорят, в той реке никто не тонул,

А кто с молитвой купается - того русалка не трогает,

Водяной дань не просит,

Болотник в тину не тянет.


Концовка-присказка


Вот вам Добрыня и пагуба водяная,

Три напасти - одна страшней другой,

Да не всякому мечу верь,

А верь кресту да молитве.


Аминь.