# Два лика революции

Андрей Николаевич Нестеров

Григорий Котовский и Панчо Вилья между мифом и реальностью

Два лика революции: Григорий Котовский и Панчо Вилья между мифом и реальностью


Гражданские войны начала XX века - в России и Мексике - породили плеяду харизматичных командиров, чьи биографии навсегда остались на стыке подвига и преступления. Григорий Котовский и Панчо Вилья - две знаковые фигуры, чьи имена стали легендарными, но чьи реальные жизненные пути полны противоречий. Сравнение их судеб позволяет глубже понять природу революционного насилия и механизмы создания национальных мифов.


Путь наверх: от уголовников к генералам


Судьбы Котовского и Вильи поразительно схожи. Оба начинали как "благородные разбойники", оба провели молодость вне закона и пришли к революции уже опытными уголовниками.


Григорий Котовский родился в 1881 году в Бессарабии, в семье инженера-механика. Получив сельскохозяйственное образование, он не смог найти легального применения своим способностям: конфликты с помещиками (включая роман с женой одного из них) закрыли для него двери в мир наемных управляющих. К 1904 году Котовский уже был известен в уголовном мире, а после начала русско-японской войны он уклонился от призыва, создал банду и начал дерзкие налеты на помещиков и купцов. Его коронная фраза - "Спокойно. Я - Котовский!" - наводила ужас на Бессарабию. Дважды приговоренный к каторге, он дважды бежал, в 1916 году был приговорен к смертной казни, помилован после Февральской революции и в итоге примкнул к большевикам.


Панчо Вилья (настоящее имя Хосе Доротео Аранго Арамбула) родился в 1878 году в Мексике в семье пеона - фактически крепостного крестьянина. Его мотивация была более личной: в 1894 году, когда сын хозяина асиенды изнасиловал его старшую сестру, Хосе застрелил обидчика и бежал в горы. Там он примкнул к банде, а после гибели атамана сам возглавил отряд, взяв его имя - Франсиско Вилья. К моменту начала Мексиканской революции в 1910 году он уже был опытным партизанским командиром.


Разница здесь важна: Котовский был выходцем из относительно привилегированной среды (отец - инженер, сам получил образование), его "выпадение" из системы стало результатом личного выбора и амбиций, а не абсолютной бедности. Вилья, напротив, был представителем самого дна мексиканского общества, и его бунт был продиктован не только жаждой справедливости, но и элементарным выживанием.


Методы борьбы: разбой во имя революции


Деятельность обоих командиров балансировала на грани уголовщины и политической борьбы. Здесь их образы наиболее противоречивы.


Котовский в советской мифологии представал как "красный Робин Гуд" - борец за справедливость, грабивший богатых и помогавший бедным. Однако архивные данные рисуют более сложную картину. Он организовывал ограбления банков и казначейств, а в 1919 году по прямому заданию Дзержинского участвовал в ограблении Одесского отделения Госбанка - ценности едва уместились на трех грузовиках. Его "революционность" долгое время была ситуативной: он успел побывать эсером, анархистом, сотрудником ВЧК, а затем переметнулся к большевикам.


В то же время Котовский имел и своеобразный "кодекс чести": его отряд, в отличие от многих других, не допускал еврейских погромов и мародерства в отношении мирного населения, гуманно относился к военнопленным. Это объясняют как прагматизмом бывалого уголовника, понимавшего цену порядку, так и искренним отрезвлением ужасами Гражданской войны.


Вилья действовал в похожей манере. Его Северная дивизия наводила ужас на помещиков, а земли конфисковывались и распределялись между крестьянами. На подконтрольных территориях он строил школы и даже ввел налоги для крупных предприятий, направляя средства на помощь бедноте. Однако его "экспроприации" иногда выходили за пределы этики: на счету Вильи десятки тысяч жертв (по некоторым данным - 43 тысячи). А нападение на американский городок Коламбус в 1916 году, когда погибли 18 граждан США, больше напоминало отчаянную бандитскую вылазку, чем партизанскую операцию.


Политическая роль: механизмы использования и предательства


И Котовский, и Вилья оказались не самостоятельными игроками, а скорее инструментами в руках более сильных политических сил.


Котовский после прихода большевиков к власти стал образцовым красным командиром. Его популярность среди крестьян и кавалеристов была колоссальна - ему прощали уголовное прошлое, видя в нем "своего", народного мстителя. Большевики активно эксплуатировали этот миф, создавая образ героя-большевика, хотя сам Котовский в партию вступил только в 1920 году. Его называли "стихийным коммунистом", но реальность была сложнее - он умел подстраиваться под победителей.


Вилья прошел более сложную политическую эволюцию. Он был союзником либерала Мадеро, затем воевал против узурпатора Уэрты в союзе с Каррансой. После свержения Уэрты между недавними союзниками началась борьба: Карранса отказывался от радикальной аграрной реформы, а Вилья и его крестьянские массы требовали земли. В декабре 1914 года Вилья даже захватил Мехико, но был выбит оттуда. В итоге он проиграл политическую борьбу и закончил жизнь на склоне лет, занимаясь сельским хозяйством.


Ключевое различие: Котовский умер на пике славы, в 1925 году, будучи назначенным заместителем наркома обороны Фрунзе. Его застрелил любовник его жены при невыясненных обстоятельствах, но похороны были государственными, а тело забальзамировано и помещено в мавзолей - как у Ленина. Вилья же был убит в 1923 году наемниками, его могилу позже раскопали, а голову отрезали и продали американскому магнату.


Посмертная слава: между пантеоном и проклятием


Советская власть создала из Котовского образцового героя. Его именем называли города, ему ставили памятники, снимали фильмы. Стрижка "под Котовского" была популярна среди комсостава. Этот миф пережил СССР: до сих пор его образ остается романтизированным, хотя историки все чаще говорят о его уголовном прошлом и цинизме.


Вилья также стал национальным героем Мексики. Его прах торжественно перезахоронили в 1950-х годах, назвав борцом за права трудящихся. Но его образ менее идеологизирован: мексиканцы помнят его и как освободителя крестьян, и как бандита, на счету которого десятки жизней.


Выводы


Сравнивая Котовского и Вилью, мы сталкиваемся с одним и тем же феноменом: революция использует маргиналов и уголовников как эффективный инструмент борьбы со старым порядком. Они эффективны, потому что не связаны моралью, но они же опасны для самой власти - их трудно контролировать, их народная популярность может выйти из-под контроля.


Котовский оказался более гибким: он вовремя "причесался", вступил в партию, стал своим в большевистской системе. Вилья сохранил крестьянскую независимость и проиграл. Поэтому их посмертная судьба так разнится: Котовский - в мавзолее, Вилья - без головы и без могилы.


Оба они были и героями, и демонами одновременно. Их трагедия - в невозможности остаться "чистыми" в грязной войне. Их величие - в том, что они дали надежду миллионам обездоленных.

"Герой или злодей? Ответ зависит не столько от их поступков, сколько от того, кто пишет историю" - этот афоризм как нельзя лучше подходит к двум самым ярким партизанским генералам XX века.