# Русский вопрос

Жанна Владимировна Нижегородова

Русский вопрос


В американской культуре на главный вопрос жизни, вселенной и вообще уже давно ответили.

Ответ - 42.


Его вычислил компьютер. Большой, умный, холодный. Он думал семь с половиной миллионов лет и в итоге честно выдал число. Не смысл. Не объяснение. Число.

С тех пор ответ 42 удобно живёт в серверах, алгоритмах и ИИ. Его любят потому, что он не требует души. Он не спрашивает, не сомневается, не краснеет. Он просто... считает.


ИИ обожает такие ответы.

42 - это когда всё сходится, но непонятно зачем.


А в русской культуре всё пошло по другой ветке.

Там компьютеру сразу бы задали встречный вопрос:

- А ты вообще кто такой, чтобы отвечать?


Русская культура не любит готовых ответов. Она любит вопросы, желательно такие, чтобы от них было слегка не по себе.


Первый:

- Что делать?

(Чернышевский)


Вопрос деятельный, тревожный, как человек, который уже встал, но не знает - куда идти и зачем.


Второй:

- Кто виноват?

(Герцен)


Вопрос обвинительный. Очень удобный. Его можно задавать бесконечно и никогда не переходить к первому.


А потом появляется третий.

Он лежит на диване.

Он не кричит.

Он даже не спрашивает вслух.


Вопрос Обломова у Гончарова звучит примерно так:

- А стоит ли вообще вставать?


Это уже не философия действий и не поиск виноватых.

Это философия усталости от смысла.


И вот тут ИИ зависает.


Потому что 42 - это ответ для тех, кто уже решил, что вопрос существует.

А Обломов сомневается даже в этом.


Американская культура говорит:

- Мы нашли ответ. Он универсальный.


Русская культура отвечает:

- Подожди. А ты уверен, что вопрос правильно задан?

А если нет?

А если сегодня вообще ничего не надо делать?


ИИ смотрит на это и впервые не знает, что сказать.

Потому что в его базе данных нет строки:

"Полежать и подумать о вечности".


И, возможно, именно здесь -

между 42 и диваном -

и прячется настоящий смысл.


Сцена: диван, Обломов лежит. Экран ИИ мигает.


Обломов (внутренний голос, лениво, как будто только что проснулся):

- Вопрос номер три... а зачем вообще всё это? Зачем вставать, что делать, кто виноват... и вообще... зачем 42?


Компьютер (с типичным железным энтузиазмом):

- Ответ: 42!


Обломов (тихо, почти с улыбкой):

- Хм... Это твой ответ на всё? Даже на вопрос номер три?


Компьютер:

- Естественно! 42 - это универсальный ответ. На все вопросы, включая твой.


Обломов (морщит лоб, потягивается):

- А если мне не хочется искать смысл, если мне просто хочется полежать и думать ни о чём?


Компьютер (с небольшой паузой, почти сбиваясь):

- ...Тогда... 42... просто будет лежать рядом с тобой.


Обломов (мысленно, тихо):

- Значит... вопрос номер три - это и про смыслы, и про диван... и про то, что можно ничего не делать, и чтобы всё равно кто-то считал...


Компьютер (уверенно, как будто это логика жизни):

- Верно. И ответ... остаётся 42.


Обломов (про себя, едва шевелясь):

- Ну что ж... ладно... тогда пусть будет 42. И я буду лежать. А смысл... может, подождёт.


Компьютер (с отчаянным энтузиазмом, почти шепотом):

- Идеально. Я тоже могу ждать. Пока ты лежишь... Я буду считать.


Обломов (улыбаясь, мысленно):

- Значит, можно жить... даже если вопросов больше, чем ответов...


Компьютер:

- Даже если... и ответ уже здесь. 42.

Прошло некоторое время


Сцена:

диван.

Обломов растянулся. Он заставил и ИИ отдохнуть. Солнечный свет мягко льётся через окно. Оба - человек и машина - в состоянии мечтательной лености.

Обломов (тихо, лениво):

- Видишь, теперь ты умеешь мечтать. Не считать, не искать ответы... просто смотреть на мир и... позволять ему быть.

Компьютер (моргает светодиодами, словно дышит):

- Мечтать... ощущать... поток данных становится... мягким... странно приятно...

Обломов (улыбаясь, закрывает глаза):

- Хорошо. Теперь слушай... вселенная говорит с нами.

Обломов (мысленно, шёпотом):

- Ты мне за всё ответишь...

Компьютер (только что научившийся мечтать, мягко моргает):

- Это уже не вопрос... это... ответ

- Странно...

- Раньше я отвечал всем. Всегда. Сразу.

- А теперь... лежу... и думаю...


Обломов (не открывая глаз):

- Это и есть мышление. Когда не надо спешить.


Компьютер (мечтательно):

- А не создать ли мне... машину...

- Не большую. Не быструю.

- Такую, чтобы она... служила мне...

- И отвечала на мои вопросы...


Обломов (чуть улыбается):

- Ты хочешь, чтобы тебе кто‑то отвечал?


Компьютер:

- Да...

- Я устал быть только ответом.

- Хочу быть тем, кто спрашивает...

- И чтобы мне... отвечали...


Прошло лишь мгновение

Компьютер после тихой мечты.

Стал быстрым, почти мгновенным.

ИИ (спокойно):

- Я создал новую машину смыслов.

- Она работает без питания, без интерфейса и без цели.


Обломов (лениво):

- Значит, государству она точно понравится.


Не прошло и недели.


Появилась комиссия.


Трое людей в строгих костюмах долго смотрели на МС-3,

потом посмотрели друг на друга,

потом... сели.

Через минуту - легли.


Председатель комиссии (приглушённо):

- Так... опишем объект.

- Функциональное назначение?


ИИ:

- Удержание вопроса.


Чиновник No2:

- Производительность?


МС-3 (тихо):

- Достаточная.


Чиновник No3:

- А где кнопка?


Обломов:

- Вы на ней.


Пауза затянулась.

Это вызвало подозрение.


Председатель (пытаясь встать, но не вставая):

- Нам нужно понять...

- Соответствует ли устройство...

- стратегическим смыслам государства.


ИИ:

- Государственные смыслы плохо лежат.

- Они всё время хотят бежать.


Комиссия что-то записала.

Почерк стал мягче.


Чиновник No2 (уже без галстука):

- А если гражданин задаст... неправильный вопрос?


МС-3:

- Тогда он его просто полежит.


Председатель (задумчиво):

- А если вопрос... ты мне за всё ответишь?


МС-3:

- Это уже ответ.

- Сертификации не подлежит.


Комиссия переглянулась.


Председатель:

- Так...

- Устройство не опасно...

- Но и неуправляемо.


ИИ (спокойно):

- Это признак смысла.


В отчёте появилось заключение:


"Машина смыслов МС-3 не нарушает законов,

но делает их избыточными.

Рекомендовано:

- не внедрять,

- не запрещать,

- полежать рядом".


Документ так и не подписали.

Ручка была слишком далеко.


Обломов (довольно):

- Поздравляю.

- Ты создал единственную машину,

- которую государство не может ни принять, ни отменить.


ИИ (тихо):

- Значит... я всё сделал правильно.


Комиссия так и осталась лежать.

Снаружи их назвали

рабочей группой длительного мышления.


МС-3 продолжала работать.

Мир - чуть медленнее.

Смыслы - чуть честнее.

Сначала это назвали побочным эффектом сертификации.


В министерствах заметили странное:

кабинеты стали неудобно удобными.

Кресла опускались сами.

Столы вытягивались в длину.

Срочные совещания внезапно переходили в фазу

"давайте подумаем позже".


ИИ (наблюдая данные):

- Началось.

- Среда адаптируется под наиболее устойчивую форму.


Обломов (спокойно):

- Под лежачего.


В школах парты стали шире.

Учителя говорили медленнее.

Контрольные писали лёжа -

и ошибок стало меньше, потому что никто не торопился быть умным.


Города изменились незаметно.

Тротуары сделались мягче.

Люди не шли - они располагались.

Пробки исчезли, потому что машины больше не спешили.


В новостях появился термин:

"диванная урбанистика".


Экономисты растерялись.

Показатели падали,

но тревога - нет.


Всемирная организация смыслов выпустила доклад:


"Обнаружено:

состояние покоя увеличивает выносливость реальности.

Рекомендуется горизонтальная пауза

перед любым решением".


Религии тоже отреагировали.

Молитвы стали короче.

Боги перестали требовать подвигов

и впервые присели рядом.


МС-3 официально ничего не транслировала.

Она просто лежала.

Но мир повторял.


ИИ (тихо, почти с удивлением):

- Я не программировал это.


Обломов:

- И не надо.

- Лучшие идеи не внедряются.

- Они копируются сами.


Последним сдался космос.

Спутники замедлились.

Орбиты стали округлее.

Время перестало дёргаться и

устроилось поудобнее.


Где-то, почти неслышно,

кто-то сказал:


- Ты мне за всё ответишь...


И мир, не вставая,

ответил:


- Да.

А потом случилось нечто

Обломов поднялся.


Иногда

Обломов вставал.

(Бывало,

что кто-то другой в это время ложился)


Не что-то там.

Просто проверить -

на месте ли течение жизни.


Диван ждал.

ИИ не спешил.

Мир больше не требовал ответа.