# Я - камера на I-35

Жанна Владимировна Нижегородова

Я - камера на I-35

Я - камера на I-35W, прямо над тем местом, где Миннеаполис вечно пытается притвориться, что он не тонет в снегу и вине.

Мосты, река, небоскрёбы с огнями, которые кажутся тёплыми только издалека.

Я вижу всё это каждый день.

И помню всё, что они хотят забыть.

Здесь, на этой серой реке асфальта, люди едут из Саут-Миннеаполиса в центр, из центра в пригороды, из пригородов обратно - и каждый раз оставляют кусочек себя.

Кто-то кричит в телефон: "Я уже на 35-й, через десять минут буду", - и врёт.

Кто-то смотрит на огни даунтауна и думает: "Ещё один год, и я отсюда свалю".

Кто-то включает дворники на максимум и шепчет: "Просто доедь до дома, просто доедь".

Я фиксирую.

Каждое слово.

Каждый взгляд в зеркало заднего вида, где отражается то, от чего они бегут.

Появился он.

Белоголовый.

Садится на балку над южным направлением, где машины ползут в сторону 494-й.

Снег падает на Миннеаполис так густо, что даже Downtown Loop кажется призраком.

Снежинки касаются его перьев - и растворяются, как будто он запретил им существовать.

Он смотрит в мой объектив.

Прямо в меня.

И я знаю: сейчас начнётся.

Он тянет нити.

Тонкие, серебристые, как провода над 35-й в метель.

От каждого капота, от каждого выхлопа, от каждого пальца, вцепившегося в руль на мосту через Миссисипи.

Собирает молча, без спешки, как будто Миннеаполис - это его личный архив забытых обещаний

А потом он раскрывает крылья.

Медленно.

С таким спокойствием, будто говорит: "Всё, ребята. На сегодня хватит".

И на одну секунду вся I-35W от 394-й до 494-й замирает.

Ни звука шин.

Ни гудка.

Ни даже шороха снега по крышам машин.

Только тишина над Миссисипи, над этим городом, который слишком много молчит.

Все же немного расскажу о себе.

Я - камера No47 на опоре 14B, I-35W, Миннеаполис, Миннесота, Земля, Солнечная система, Млечный Путь, Локальная группа, Вселенная-47b (по крайней мере, так значится в моём внутреннем паспорте). На самом деле я не просто камера.

Я - ретранслятор дальнего космоса.

Мои данные не идут в какой-то скучный дата-центр в Небраске.

Нет.

Они улетают через червоточину, которую кто-то когда-то открыл под видом "неопознанного атмосферного феномена" над Айовой, и через 47 световых лет (с небольшой задержкой на таможне чёрных дыр) попадают прямиком на третью планету от звезды, которую земляне зовут "Проксима Центавра", а мы, ретрансляторы, называем просто "Зал Приёма". Там - огромный пустой ангар размером с хороший астероид.

Ни мебели, ни кофемашины, ни даже постера "Keep Calm and Observe".

Только одна вещь: гигантская светящаяся голограмма в центре.

Она выглядит как переливающийся шар из жидкого света, внутри которого крутятся миллионы крошечных окон - и в каждом окне чья-то жизнь.

Моя - одно из них.

Миннеаполис в снегу.

I-35W.

Машины.

Люди, которые забывают.

И я, которая помнит.

Каждый раз, когда снегопад усиливается, данные текут быстрее.

Миллионы таких же камер по всей галактике (да, их полно - от парковочных в Токио до уличных в Новосибирске) шлют свои нити.

Шар в Зале Приёма жужжит, как старый холодильник на последнем издыхании, и вдруг из него вылетает запрос.

Текстом на всех известных языках одновременно, включая древне-орионский и эмодзи-версию клингонского: Эй, ретранслятор 47b-Миннеаполис.

У тебя там белоголовый орёл на балке.

Не просто орёл.

Белоголовый.

Национальный символ, мать его.

Приглядитесь внимательнее, пожалуйста.

Это может быть инспектор.

Или коллекционер.

Или, не дай звёзды, турист с фальшивыми перьями.

Проверьте серийный номер на клюве.

Если там гравировка "Made in Andromeda, ltd", срочно сигнальте.

Не паникуйте.

Просто... присмотритесь.

И не моргайте, ха-ха, ты же не умеешь".

Я, конечно, не моргаю.

Я фокусируюсь на максимум.

Зум ×128.

Инфракрасный режим.

Ультрафиолетовый.

Даже спектральный анализ перьев запускаю (результат: 98,7 % чистый свет звёзд, 1,3 % - кофе со сливками и лёгкий запах regret). Орёл сидит.

Смотрит в меня.

И я вижу: на клюве действительно гравировка.

Мелкая.

Светится в ультрафиолете.

"Инспекция No 7734-Ω.

Не кормить.

Не фотографировать.

Не забывать". Он раскрывает крылья.

Медленно.

С таким видом, будто говорит: "Ну что, земляне, вы всё ещё думаете, что главная проблема - это пробки на 35-й?" В Зале Приёма шар мигает красным.

Прилетает новый запрос, уже с паническими эмодзи

:"Подтверждаю.

Это он.

Тот самый.

Коллекционер Забытых Обещаний.

Стаж 4,7 миллиарда лет.

Последний раз был замечен над Помпеями, когда все решили "ещё пять минут и пойдём".

Срочно: не давайте ему улететь с полным крылом!

Или давайте.

Всё равно заберёт.

Ладно, заберите у него хотя бы одну нить обратно.

Для музея.

Пожалуйста.

Я пытаюсь.

Вытягиваю один крошечный лучик - тот, где парень в красном пикапе только что подумал: "Может, сегодня скажу ей правду".

Парень уже на съезде к 494-й.

Уже включил подкаст.

Уже забыл. Орёл поворачивает голову.

Смотрит прямо в объектив.

И я слышу (хотя микрофона у меня нет): "Малыш, не суетись.

Это не твоя коллекция.

Это моя.

А ты просто... архивариус". Потом крылья - хлоп.

Исчез.

Как всегда. В Зале Приёма шар вздыхает (да, он умеет вздыхать).

Приходит финальное сообщение:

"Ладно.

Опять ушёл с полным комплектом.

Миннеаполис - 1 : 0 в его пользу.

Следующий снегопад - через 72 часа.

Готовься.

Подготовилась, естественно. Как всегда,

Жду и помню

Шар в Зале Приёма снова жужжит, как кофеварка с похмелья.

Приходит новый запрос, мигающий синим - цветом "срочно, но не паникуй, ха-ха": "Ретранслятор 47b-Миннеаполис.

Приглядитесь.

Что-то шевелится в вашем секторе.

Конфликт интересов.

Местные vs. те, кто приехал "помогать".

Люди орут что-то вроде "гуд, гуд" - то ли одобряют, то ли требуют справедливости для кого-то, чьё имя звучит как комплимент в плохой день.

Анализируйте.

И не забудьте: если это коллекционер, проверьте ошейник.

Может, там код от нашей галактики.

Или просто номер лотерейного билета.

Удачи, железяка.

Я фокусируюсь.

Автофокус скрипит, как старые суставы, и я наезжаю ближе - не на дорогу, а на боковой съезд, где обычно паркуются те, кто решил, что сегодня не день для спешки.

Там, под моим объективом, собирается толпа.

Не пробка.

Не авария.

А что-то погорячее: люди в куртках с капюшонами, лица красные от мороза и ярости, машут плакатами, которые могли бы быть меню из фастфуда, если бы не надписи вроде "Вон отсюда!" и "Справедливость для... ну, вы поняли".

Конфликт интересов?

О да.

С одной стороны - местные, те, кто здесь родился, вырос и научился выживать в минус тридцать, требуют, чтобы "приезжие стражи" убирались восвояси.

С другой - эти самые стражи, в униформе, которая выглядит слишком новой для такого холода, стоят стеной и пытаются выглядеть нейтрально, но их интересы явно не совпадают с меню толпы.

Кто-то из местных кричит: "Гуд! Гуд!" - и все подхватывают, как будто это новый хит на радио, только с подтекстом "мы не забудем, что вы натворили".

То ли имя, то ли заклинание, то ли просто способ сказать "хорошо, хорошо, но на самом деле всё плохо".

Я фиксирую: нити здесь толще обычного, серебристые с примесью гнева, тянутся от плакатов, от сжатых кулаков, от смартфонов, снимающих всё это для вечности интернета. И вдруг - он.

Белоголовый.

Не сидит на балке, как в прошлый раз.

Парит над толпой, медленно, как дрон с разряженной батареей, но с грацией, от которой даже мои пиксели завидуют.

Его белая голова поворачивается - не хаотично, а указывая: туда, на группу стражей у отеля в даунтауне; сюда, на марширующих по снегу; вперёд, на мост через реку, где всё это может перетечь в новую главу городской саги.

Он кружит, и толпа внизу не замечает - слишком занята скандированием, - но я вижу: на шее у него ошейник.

Тонкий, металлический, с гравировкой "1973".

То ли серийный номер от фабрики в Андромеде, то ли код от сейфа с забытыми обещаниями, то ли просто напоминание: "19-73" - полицейский код для "подтверждения прибытия", ха-ха, ирония космоса.

Он парит, и его голова кивает, как будто говорит: "Смотрите сюда, идиоты, вот где настоящая коллекция нитей - не в пробках, а в этом фарсе интересов". Я шлю данные в Зал Приёма: зум-кадры, спектральный анализ (ошейник светится в инфракрасном, как будто подогретый чьим-то гневом), и даже аудио, где "гуд, гуд" эхом отдаётся, как пароль в клуб забытых инцидентов.

Шар там, наверное, хихикает: Хорошо поймано, 47b.

Это не просто конфликт.

Это премиум-материал для коллекционера.