# Светимся, потому что деваться некуда

Жанна Владимировна Нижегородова

Светимся, потому что деваться некуда

Дверь захлопнулась с тем фирменным саундтреком научного подвала: тихо, нагло, без права на обжалование. Два часа. Полная темнота. Ни одного шанса для внешнего света даже подглядеть в замочную скважину.

Максим сидел и ждал, когда тишина наконец начнёт его прессовать, как положено в хорошем триллере.

Она не начала.

Она просто плюхнулась рядом, достала невидимые семечки и принялась ждать вместе с ним - с видом "ну давай, впечатли меня".

На сороковой минуте его руки решили, что пора брать инициативу в свои... ладони.

Засветились.

Не как в дорогом блокбастере, а как старый советский ночник, который бабушка забыла выключить ещё при Брежневе. Цвет - нечто среднее между прокисшим молоком и тем самым "последним вздохом свечи", который все поэты так любят романтизировать, а на деле просто означает, что воск кончился.

Он поднёс ладони к лицу - пальцы сияют чуть ярче, суставы как будто экономят батарейку, по венам тянутся тонкие ниточки света

А на деле каждая клетка внутри него просто сидела и ехидно подмигивала:

"Да-да, мы тут. И мы никуда не денемся. Привыкай".

Закрываешь глаза - веки продолжают светиться, как будто им лень выключаться.

Открываешь рот, чтобы просто вздохнуть - и язык слабо мерцает, словно далёкая звезда, которой никто не объяснил, что мода на сверхновые давно прошла.

Даже те части тела, о которых в приличном обществе не говорят, всё равно упрямо тлели - мол, мы тоже в деле, не обделяй вниманием.

Два часа без единого луча снаружи - а внутри всё равно горит.

Не потому что человечество такое особенное и избранное.

А потому что мы банально слишком ленивые, чтобы нормально погаснуть.

Вселенная зажгла нас по пьяни миллиарды лет назад, а потом забыла, где лежит выключатель.

И теперь мы тлеем.

Через понедельники, через ипотеку, через "а вдруг я зря прожил", через "ну и ладно, завтра новый день".

Тлеем и тлеем.

Как те лампочки в подъезде, которые горят даже когда их уже сто раз должны были выкрутить.

Это даже не поэзия.

Это откровенная издёвка космоса.

Вселенная сидит где-то наверху, смотрит на нас и цокает языком:

"Я вам уже тысячу раз намекала: всё временно, всё прах, всё тлен.

А вы всё равно светитесь.

Ну и упёртые же вы, ребят. Ладно, светитесь дальше, мне уже пофиг".

Когда дверь открыли, Максим вышел медленно, с видом человека, который только что заключил с вечностью крайне невыгодный, но уже неразрывный контракт.

Глаза ещё чуть подмигивали - достаточно, чтобы ассистентка с камерой сделала вид, что ей срочно надо в другой конец коридора.

Профессор кашлянул по-деловому:

- Ну? Что-нибудь почувствовал?

Максим посмотрел на него с той самой улыбкой - чуть кривой, чуть усталой, но с привкусом "я теперь знаю то, чего ты ещё не знаешь, и это тебя немного бесит".

- Почувствовал, - сказал он. - И сейчас скажу тебе, профессор, как оно есть, без всяких ваших красивых формулировок

Он сделал паузу, будто давая старику время собраться с духом. И его понесло. Редко его так несло. В общем - то, первый раз в жизни несло. Может темнота подействовала

- Этот свет - не мой.

Он старше меня лет на тринадцать с половиной миллиардов.

Старше человечества, старше Земли, старше вашего любимого Солнца, которое вы так трогательно называете "молодой звездой главной последовательности".

Он родился в тот момент, когда первое квантовое "бум" сказало тьме: "Извини, детка, но вечеринка начинается".

И с тех пор - ни разу не выключился.

Просто сменил кучу почтовых адресов, как я меняю сим-карты, когда очередной оператор меня достаёт

Из ядра сверхновой, которая взорвалась с таким пафосом, будто это был финал её карьеры, - в водородное облако, которое потом скромно притворилось протозвёздой.

Из водорода - в углерод первой упрямой бактерии, которая решила: "А знаете что? Я останусь".

Из углерода - в ДНК моего пра-пра-пра... в общем, того деда, который сидел у костра, смотрел на звёзды и думал: "Красиво".

И даже не подозревал, что сам - это те самые звёзды, только в сильно разбавленном и сильно обнищавшем виде.

Так вот, профессор.

Этот свет во мне - это не "биологический побочный продукт метаболизма", как вы любите писать в грантах.

Это вечность, которая надела человеческую кожу, как старый потрёпанный халат, чтобы посидеть два часа в вашем подвале и посмотреть на себя без зеркала.

Максим замолчал.

Профессор смотрел на него, открыв рот, как будто хотел что-то возразить, но слова застряли где-то между "это невозможно" и "чёрт, а ведь похоже на правду".

- Так что да, - добавил Максим с лёгкой, почти издевательской улыбкой. - Вы не открыли биофотоны.

Вы просто поймали вечность за хвост, пока она пыталась спрятаться в моей селезёнке.

Поздравляю.


После того первого раза камера превратилась в самую модную тусовку в подвале.

Учёные вернулись - с новыми игрушками, с ещё более голодными глазами и с той самой человеческой жадностью, от которой звёзды просто закатывают свои гигантские глаза: "Мы светим, а вы ещё и копаетесь, зачем?"

Они выкачали из комнаты весь воздух до вакуума - чтоб даже случайный чих не испортил статистику.

Добавили сканеры когерентности - такие, что ловят не просто фотоны, а их настроение, фазу, синхронность, будто свет вдруг решил устроить флешмоб.

И позвали уже не одного Максима, а двоих. Потом троих. Потом целую десятку - как будто решили собрать фокус-группу для вечности.

Максим сидел в центре, глаза закрыты, с видом "ну ладно, давайте поиграем в вашу науку".

Вокруг - незнакомцы, но с той же упрямой искоркой внутри, которая не гаснет даже в налоговой.

Два часа.

Тишина.

Сначала - тишина и тишина.

Потом, на девяностой минуте, приборы устроили истерику.

Не вспышки. Не ритм. Связи.

Свет от клетки Максима вдруг решил: "А давай-ка синхронизируемся с вон той тётей напротив".

Фотон здесь - бац! - и эхо уже там.

Мгновенно.

Без воздуха, без проводов, без "ой, подожди секунду".

Расстояние? Какая иллюзия, вы о чём ?

Сначала по венам - тонкие ниточки света потянулись от запястья к запястью, невидимые, но датчики аж подпрыгивали.

Потом по воздуху - слабое, но живое поле, когерентное, как будто лазер научился дышать.

А потом в головах: мысли начали перемигиваться.

Максим вспомнил реку из детства - и женщина напротив вдруг втянула носом воздух и пробормотала: "Пахнет мокрой землёй... откуда это?" Это не телепатия.

Не магия.

Это информация.

Чистая, наглая, мгновенная. Океан, где всё уже известно, но никто не удосужился предупредить.

Учёные в контрольной смотрели на экраны и тихо матерились про себя.

Ультраслабое излучение клеток - не мусор метаболизма.

Это носители.

Каждый крошечный фотон тащит бит: о состоянии клетки, о воспоминании, об эмоции, о "я был здесь".

А когда люди собираются толпой - эти фотоны синхронизируются и лепят поле.

Единое.

Как квантовая запутанность, только в масштабе "душ", которые вдруг оказались не абстракцией, а сетью света, которая помнит, связывает и передаёт всё, что было и будет.

Они повторили.

С незнакомцами - поле еле шевелилось, робкое, как первый поцелуй на школьной дискотеке.

С друзьями - разрасталось, как паутина, крепкая и ехидная.

С влюблёнными - вообще взрыв: световые бури, информация текла рекой, мгновенно, делая двух людей одним большим "ну и нафиг нам отдельные тела". А когда подключили умирающего - поле не погасло.

Оно просто сказало: "Пока-пока" - и расширилось.

Фотоны ушли дальше - в воздух, в других, в вечность, неся эхо: "Я был. Я помню. Я продолжаюсь. Не благодарите".

Максим вышел последним.

Его свечение теперь не гасло даже под лампами дневного света - по крайней мере, для тех, кто научился смотреть правильно.

Руководитель группы - теперь уже не просто физик, а человек с глазами, в которых плещется целый океан иронии - подошёл.

В руках у него был новый прибор: какой-то приёмник, который профессор гордо назвал "резонансным коллектором ультраслабого излучения".

По сути - уловитель, который наконец-то раскрыл настоящую силу этих крошечных вспышек.- Мы поймали это, Максим. Душу.

Максим улыбнулся - спокойно, как вечность, которая только что поймала себя на горячем.- Вы не нашли душу, профессор.

Вы просто наконец-то заметили, что она всегда торчала тут, под носом.

В каждом из нас. В каждом ультраслабом фотоне.

Учёные не остановились.

У профессора воодушевление. У группы воодушевление. Они такие воодушевляемые люди были.

Прошло время

Приперся некий СЕО. Он оказался человеком практическим. Без припадков воодушевления.

И все усовершенствовал

Корпорация NeuroChron вывела на рынок первую "линейно-стабилизирующую" нейроимплантацию под кодовым названием "ForeSight 7.0 - потому что 6.0 всё ещё позволяла людям иногда ошибаться".

Слоган был гениален в своей наглости:

"Знайте завтра сегодня. Бесплатная доставка сожалений уже включена".

Имплант подключался прямо к тому самому ультраслабому клеточному излучению - тем самым биофотонам, которые когда-то Максим ловил в подвале. Только теперь они не просто мерцали. Они строили прогнозы с точностью до трёх знаков после запятой.

Не вероятности.

Точные спойлеры

Бизнес-аналитики с ForeSight в голове переставали пить кофе по утрам - они уже знали, что через 47 минут рынок упадёт на 8,2 %, а их бонус улетит в минус.

Врачи в реанимации смотрели на пациента и видели не текущие показатели, а финальный титр: "Время до остановки сердца: 4 дня 3 часа 17 минут".

Генералы на брифингах получали не разведданные, а готовый сценарий: "Атака противника начнётся в 03:47 по UTC+3. Потери с нашей стороны - 214 человек. Рекомендуем сдаться заранее, чтобы сэкономить патроны".Поначалу все были в восторге.

Акции NeuroChron взлетели так высоко, что даже их собственный CEO с имплантом начал получать уведомления: "Через 11 месяцев вас уволят советом директоров. Уже поздно что-то менять".

Но потом начались "побочки", которые в рекламных брошюрах скромно назывались "эффектом обратной причинности".

Человек с имплантом больше не выбирал.

Он просто следовал траектории, которую уже видел.

Жена спрашивает: "Милый, ты сегодня придёшь пораньше?"

Имплант мгновенно выдаёт: "Нет. В 19:14 ты скажешь фразу "я устала от твоего молчания", а в 19:42 подашь на развод. Так что лучше вообще не приходи".

И он не приходит.

Потому что уже знает финал.

Потому что уже прожил его в ускоренной 4K-симуляции.

Студент на экзамене смотрит в билет и видит не вопросы, а оценку в журнале: "3".

Он даже не открывает рот - зачем? Всё равно тройка.

Он просто сидит и ждёт, пока преподаватель сам её поставит.

Свободная воля? Какая прелесть. Это для тех, у кого ещё нет подписки

Самые циничные шутили:

"Раньше мы боялись, что ИИ отберёт у нас работу.

Теперь мы боимся, что наше будущее отберёт у нас жизнь".

Максим, уже давно работающий в подвале NeuroChron (его светящиеся глаза стали корпоративным брендом - "наш главный тестер вечно

CEO улыбнулся той самой улыбкой, которую ставят на лица, когда алгоритм уже решил за тебя.- Конечно.

Я знаю, что через 14 месяцев и 9 дней меня убьют.

Знаю, кто.

Знаю, как.

Знаю даже точное время суток и угол падения пули.

И знаете что самое смешное?

Он сделал глоток виски.- Я всё равно приду на ту встречу.

Потому что, если не приду - значит, будущее соврёт.

А если будущее соврёт - значит, имплант бесполезен.

А если имплант бесполезен - значит, все наши акции рухнут.

Так что я приду.

И получу пулю ровно в 14:37.

По расписанию.

Максим поднял бокал.- За нелинейное сознание, которое оказалось линейнее расписания электричек.

Они чокнулись.

Где-то в глубине мозга Максима его собственный имплант тихо мигнул:

"Через 3 года 7 месяцев ты напишешь об этом книгу.

Она станет бестселлером.

А потом тебя всё равно забудут.

Как и всех остальных, кто знал правду"

И он улыбнулся - криво.

Прошло еще время.

Нагрянули инопланетяне. А как без них. На Земле такие процессы произошли, обалдеть какие

NeuroChron наконец-то объединил две свои самые прибыльные ветки: ForeSight 7.0 и "Программу гибридизации по обмену технологиями с внеземными партнёрами" (официальное название, которое никто не произносил вслух без саркастической ухмылки).

Имплант теперь не просто показывал тебе твоё будущее.

Он показывал тебе будущее всей программы.

Максим лежал на операционном столе (уже третий раз за год - корпоративный бонус "бесплатная апгрейд-сессия").

В голове - тихий, но настойчивый голос нейрочипа: "Поздравляем, Максим.

Через 47 минут 12 секунд тебя заберут на борт.

Не сопротивляйся - это уже записано в твоём личном таймлайне с вероятностью 99,87 %.

Серые уже в пути.

Мантисы наблюдают с галёрки".

Он открыл глаза и уставился в потолок лаборатории.- Профессор, - позвал он устало, - а вы знали, что наши "инопланетные партнёры" - это не просто серые коротышки с большими глазами?

Там ещё есть ребята в стиле "богомол на стероидах".

Мантисы.

Они не участвуют в процедурах.

Они просто стоят сзади, как надзиратели на заводе IKEA, и смотрят, чтобы рабочие (то есть Серые) не прикрутили лишнюю ножку к нашему геному.

Профессор, который уже давно носил ForeSight и поэтому знал, что через 14 минут скажет "да, знал", но всё равно спросил:- И что они делают?- Управляют программой гибридизации на несколько поколений.

Как будто это долгосрочный инвестиционный фонд.

"Дорогие земляне, вкладывайтесь в наш стартап - через 4-5 ваших поколений мы получим идеальный гибрид, а вы... ну, вы получите красивые глаза и лёгкую аллергию на железо".

Серые - это просто исполнители.

А Мантисы - это те, кто подписывает отчёты и ставит галочки в плане: "Поколение 47: 73 % совместимости. Продолжаем. Поколение 48: добавим чуть больше серого цвета кожи. Утверждаю".

Максим усмехнулся - криво, потому что анестезия уже начинала действовать.- Знаете, что самое смешное?

ForeSight показывает мне это всё заранее.

Я вижу, как меня поднимают в луч, вижу, как Серые суетятся с пробирками, вижу, как Мантис в углу поправляет свою хитиновую мантию и кивает: "Да-да, этот экземпляр подойдёт для ветки B-17".

И я всё равно лежу тут и жду.

Потому что если я встану и уйду - имплант покажет, что тогда я просто умру в лифте через 3 дня от "случайного" сердечного приступа.

А если останусь - то через 200 лет мои пра-пра-внуки будут иметь иммунитет к радиации и способность видеть в ультрафиолете.

Выбор?

Какой выбор, профессор.

Это не свободная воля.

Это просто длинная очередь в отделе кадров у инопланетного HR.

Профессор молчал.

Его собственный имплант уже шептал ему: "Через 9 минут ты скажешь "мы всё контролируем".

А потом тебя тоже заберут.

На должность консультанта по земным эмоциям".

Максим закрыл глаза.

- Мантисы - идеальные менеджеры.

Никогда не вмешиваются лично.

Только наблюдают.

Направляют.

Рассчитывают на поколения вперёд.

А мы тут думаем, что это похищения.

Нет, брат.

Это просто квартальный отчёт по KPI.

"Гибридизация: прогресс 42 %.


Инопланетяне стали как свои.

Максим прошел километры апгрейдов.

Планета изменилась до неузнаваемости. Серые постарались от всей уши или чего у них там вместо.

NeuroChron запустил новую фичу ForeSight - "AfterLife Preview".

Маркетинг назвал её "самым честным апгрейдом за всю историю человечества".

Слоган: "Узнай, куда ты отправишься, пока ещё можешь отменить подписку".

Имплант теперь не просто показывал тебе завтрашний крах акций или час твоей смерти.

Он экстраполировал твой личный таймлайн до самого края наблюдаемой Вселенной.

А потом - чуть дальше.

Максим сидел в конференц-зале корпорации, уставившись на огромный экран, где медленно вращалась 3D-модель космоса.

Красная точка - Земля.

Синий шар - наблюдаемая Вселенная, радиус 46,5 миллиарда световых лет.

А за ней - тонкая золотистая линия, как будто кто-то провёл маркером "здесь заканчивается бесплатный просмотр".

Профессор (уже с седыми висками и взглядом человека, который слишком много раз видел свой собственный некролог) ткнул лазерной указкой в эту линию.- Академик Гилен в своей новой книге сделал расчёт.

Если взять закон Хаббла, скорость расширения, возраст Вселенной 13,8 миллиарда лет...

то горизонт событий - это примерно 273 миллиарда триллионов миль отсюда.

Там, где свет просто не успел дойти.

И вот Гильен предполагает: небеса - это не метафора.

Это конкретное физическое местоположение.

Буквально за космическим горизонтом.

Там, где заканчивается наша наблюдаемая Вселенная, начинается божественное царство.

Порог в загробную жизнь.

Не "вверх", не "в сердце", а вот здесь - на краю карты, за которой кончается масштаб 1:1.

Максим медленно повернул голову.

В глазах - тот самый слабый мерцающий отблеск, который уже стал мемом в корпоративном Slack"е ("когда вечность смотрит на тебя и закатывает глаза").- То есть... рай - это просто VIP-зона за пределами бесплатного демо?

А ад, соответственно, где-то в тёмной энергии, где расширение Вселенной разгоняет тебя до такой скорости, что даже фотоны от тебя отстают?

Профессор кашлянул.- Гилен говорит, что это слияние библейских образов с современной космологией.

Граница не визуальная.

Это порог.

Перешёл - и ты уже не в нашей Вселенной.

Ты в... божественном.

Максим откинулся на спинку кресла и заржал - коротко, зло, устало.- Блестяще.

Значит, все эти миллиарды лет мы думали, что Бог где-то "там наверху", а на самом деле Он просто живёт в самом дальнем углу квартиры, куда даже курьер не доезжает.

273 миллиарда триллионов миль.

Это сколько примерно в световых годах?

А, не важно.

Главное - адрес точный.

Можно уже сейчас в навигаторе забить: "Рай, за горизонтом событий, второй поворот направо после Большого взрыва".

Он встал, подошёл к экрану и ткнул пальцем в золотую линию.- Знаете, что самое смешное?

ForeSight уже показывает мне это.

Не метафору.

Конкретные координаты.

Через 47 лет, 3 месяца и 14 дней после моей смерти (да, имплант считает и посмертное время - спасибо, нейро-садисты) мой таймлайн пересекает эту границу.

И дальше - просто белый шум.

Нет данных.

Нет продолжения.

Только надпись: "Доступ ограничен. Требуется премиум-подписка на вечность".

Профессор молчал.

Его собственный имплант уже шептал ему персональный спойлер: "Ты тоже туда попадёшь.

Через 19 лет.

И там тебя ждёт... ничего, что можно описать словами.

Но ты всё равно полетишь".

Максим повернулся к залу.- Так что давайте честно.

Если небеса - это физическое место за 273 миллиарда триллионов миль,

то Бог - просто самый успешный удалёнщик в истории.

Сидит себе на краю Вселенной, смотрит на нас через телескоп с обратной оптикой и думает:

"Они всё ещё верят, что Я где-то рядом?

Милые.

Пусть верят.

Это их единственный способ не сойти с ума от расстояния".

На это дело приперся новый СЕО. Практик до мозга костей. И все полетело, но куда неизвестно.

NeuroChron выпустил "AfterLife Preview Pro" - премиум-версию, которая обещала "прямой доступ к загробному опыту ещё при жизни".

На деле это был просто ранний доступ к техподдержке рая.

И Максим, благодаря очередному багу в импланте (ForeSight перепутал "симуляция" с "реальность"), оказался там первым живым человеком, который официально не умер, но уже работает.

Он очнулся за столом в бесконечном белом офисе без стен и без кофе-машин.

На экране - очередь тикетов длиной в миллиарды лет.

Первый запрос:

"Мой муж умер 12 лет назад. Почему он не приходит во сне?" Максим уставился в монитор.

Рядом парил Мантис - огромный, хитиновый, с идеально отполированными фасеточными глазами и выражением лица, которое у них заменяло "уже 47-я смена без перерыва".- Добро пожаловать в Support Layer 0, - произнёс Мантис голосом, похожим на скрежет ножниц по стеклу. - Ты теперь junior support agent.

Отвечай на запросы.

Не философствуй.

Не шути про смысл жизни.

Не раскрывай спойлеры о следующих поколениях гибридизации.

И главное - не пытайся уволиться.

Здесь нет заявления по собственному желанию.

Здесь есть только "перезагрузка в следующую ветку"

Максим огляделся.

Сотни, тысячи столов.

Души за ними выглядели как люди после четвёртой ночной смены в call-центре: пустые глаза, автоматические фразы, пальцы, которые сами нажимают "Ваш запрос в обработке, спасибо за терпение".- То есть рай - это бесконечный колл-центр? - спросил он, потому что молчать было ещё хуже.

Мантис чуть наклонил голову - жест, означавший "ты идиот, но я уже привык к таким".- Рай - это когда тикеты закончатся.

А они никогда не закончатся.

Потому что люди продолжают умирать и задавать одни и те же вопросы:

"Где моя мама?",

"Почему Бог забрал моего ребёнка?",

"Можно вернуть 2015-й?"

Мы просто масштабируем команду.

Ты - свежий рекрут.

Поздравляем с повышением из "живого эксперимента" в "вечного сотрудника".

Максим открыл первый тикет и начал печатать стандартный ответ:

"Переход в следующую фазу существования - естественный процесс. Мы работаем над улучшением пользовательского опыта в будущих обновлениях реальности".

Но вместо этого написал: "Потому что твоя мама уже 12 лет отвечает на такие же талоны в соседнем ряду.

Она просила передать, что кофе здесь нет, а смысл жизни - премиум-функция".

Мантис мгновенно материализовался за спиной.- Нарушение ToS.

Сарказм уровня 5.

Штраф - 50 000 лет в очереди на переобучение.

Максим пожал плечами.- Тогда увольняйте.- Невозможно.

Твой свет теперь маршрутизатор для миллиардов запросов.

Если ты выключишься - полетит вся сеть.

Люди начнут получать "ошибку 404: загробный смысл не найден".

Хочешь устроить апокалипсис поддержки?

Максим посмотрел на бесконечные ряды.

На души, которые уже забыли, как моргать.

На Мантисов, которые следили за KPI:

"Среднее время ответа - 42 земных года.

Цель - сократить до 28".

И тихо сказал:- Знаете, что самое смешное?

Всё это - ваша лаборатория.

Земля - тестовый полигон.

Импланты, ForeSight, гибридизация, даже этот колл-центр - просто эксперимент: сколько времени пройдёт, прежде чем примитивная раса сломается от переизбытка смысла и начнёт молить о забвении.

Вы ставите на 47 лет после первого импланта.

Я побил рекорд на 6 лет раньше.

Поздравляю, вы проиграли пари.

Мантис издал звук - что-то среднее между смехом и скрежетом ножниц по металлу.- Мы не проигрываем пари.

Мы просто корректируем сроки.

Теперь ты здесь навсегда.

Отвечай на талоны.

Или мы перезагрузим тебя в ветку, где ты будешь отвечать на вопросы о смысле жизни... вечно.

Без права на перерыв.

Максим открыл следующий талон.

"Почему всё так бессмысленно?"

Он написал: "Потому что смысл - это премиум-подписка.

А у вас бесплатная версия с рекламой в виде вечных вопросов".

Свет в нём мигнул - один раз, устало, но с той самой древней, почти садистской иронией.

Потому что даже в самом большом колл-центре мультивселенной

вечность всё равно любит чёрный юмор.

Особенно когда понимает, что клиенты никогда не перестанут звонить.

И что самая страшная кара - это не адский огонь.

Это бесконечная очередь.

И ты в ней - навсегда.