# Истории Валтаха. Глава 16

Жанна Владимировна Нижегородова

## Глава 16


Соноград жил своей новой жизнью - слегка перекошенной, местами философской и абсолютно уверенной, что так и было всегда.


Котята-диджеи уже ввели должность "временного администратора ритма", чайник читал лекции о повторяемости кипения, а океан работал над мемуарами под рабочим названием: "Я был лужей, но вырос".


Аня сидела на крыше дома-кактуса и лениво проверяла, что ещё можно улучшить в реальности, не разрушив её окончательно. Валтах рядом выглядел так, будто составил список "вещей, которые лучше не трогать", и теперь наблюдает, как этот список методично игнорируется.


И тут пришло приглашение.


Не письмо.

Не сигнал.

Скорее... идея, которая внезапно стала сообщением.


Прямо в небе появилась строка света:


ПРИГЛАШЕНИЕ ПРИНЯТО БЕЗ ВАШЕГО СОГЛАСИЯ


Аня подняла бровь.


- Мне уже нравится формулировка.


Валтах посмотрел внимательнее.


Строка продолжила:


ГАЛАКТИКА СВЕТА ЖДЁТ

ТРЕБУЕТСЯ ОПЕРАТОР И ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ С ЧУВСТВОМ ЮМОРА


Аня довольно улыбнулась.


- Видишь? Нас уже классифицировали.


- Меня беспокоит слово "требуется", - спокойно заметил Валтах. - Обычно за ним идёт что-то энергозатратное.


- Отлично. Значит, будет весело.


Соноград на секунду замер.

Как будто сам хотел посмотреть, что будет дальше.


Аня встала.


- Ну что, оператор. Поедем смотреть, кто там такой умный?


- Я не оператор.


- Конечно.


Они даже не запускали переход.


Переход запустился сам.


Пространство слегка сжалось, как будто его решили аккуратно сложить, и мир резко сменился.


Галактика света оказалась... чрезмерной.


Не "яркой".

Не "сияющей".


А нагло светящейся во все стороны сразу.


Вокруг висели десятки, сотни искусственных солнц.

Разных размеров, оттенков и настроения.


Некоторые выглядели деловыми.

Некоторые - явно творческими.

Один вообще пульсировал так, будто слушал техно.


Аня прищурилась.


- Они серьёзно решили, что одно солнце - это скучно?


- Судя по всему, они решили, что скучно - это неэффективно, - ответил Валтах, анализируя поток энергии.


Энергии здесь было... много.


Не просто много.


Абсурдно много.


Она текла, переливалась, перепрыгивала между звёздами, как гиперактивный ребёнок на батуте.


- Это либо гениально, либо авария, - сказала Аня.


- Я бы пока не делал выводов, - ответил Валтах. - Но если это авария, она очень дорогая.


И тут одно из солнц... повернулось к ним.


И стало чем-то большим.


Оно не просто светило.

Оно смотрело.


А потом медленно сжалось и приняло форму... если не фигуры, то намерения быть фигурой.


Свет стал плотнее.

Структурированнее.


Перед ними стояло нечто.


Светящееся.

Спокойное.

И уверенное в том, что оно тут главное.


- Добро пожаловать, - сказало оно без звука.


Аня посмотрела на Валтаха.


- Оно только что заговорило или я уже перегрелась?


- Это прямой энергетический интерфейс, - ответил он. - Перевод: да, оно говорит.


Существо слегка вспыхнуло, как будто улыбнулось.


И показало.


Пространство рядом развернулось.


Появилась структура.


Огромная.


Кольцевая.


Пульсирующая.


Энергия внутри неё закручивалась в спирали, вспыхивала, гасла и снова рождалась.


Аня наклонила голову.


- Это что?


Валтах посмотрел внимательнее.


- Похоже на...

он сделал паузу,

- управляемую звезду в контейнере.


- Ты сейчас очень красиво сказал "огромный кипящий ад", - заметила Аня.


Существо мягко усилило свет.


Оно было довольно.


Очевидно, это была демонстрация.


Типа: смотрите, что мы умеем.


- Они приручили энергию, - сказал Валтах.


- Они её не приручили, - ответила Аня. - Они её заперли и уговорили сотрудничать.


Внутри конструкции плазма двигалась не хаотично.


Она реагировала.


Меняла форму.


Как будто...


думала.


Аня прищурилась.


- Подожди.


- Да.


- Это не просто энергия.


- Да.


- Это...


- Да.


- Она живая.


Валтах кивнул.


- Это субъект.


Существо-солнце усилило свет ещё на долю.


Как будто сказало: наконец-то догадались.


Аня шагнула ближе.


- Отлично.


- Это не "отлично", - спокойно сказал Валтах. - Это новый уровень проблем.


- Это новый уровень разговора.


Она посмотрела прямо в центр кольца.


Плазма там медленно закрутилась.


И ответила.


Не словами.


Состоянием.


Теплом.

Давлением.

Импульсом.


Но смысл был понятен.


Она их видела.


Валтах тихо сказал:


- Я не уверен, что мы готовы разговаривать с солнцем.


Аня усмехнулась.


- Ты не был готов даже к чайнику.


- Это был сложный чайник.


Плазма изменила форму.


На секунду.


Словно попыталась изобразить...

контур.


Фигуру.


Намерение быть кем-то.


Аня посмотрела на это и улыбнулась шире.


- Ну что, Валтах.


- Да.


- Кажется, у нас новая знакомая.


Он вздохнул.


- Конечно. Почему бы и нет. Мы уже общались с мебелью, водой и городом. Логично перейти к звезде.


Плазма вспыхнула ярче.


Как будто рассмеялась.


И в этот момент стало ясно:


это не просто энергия.


Это личность.


С характером.

С настроением.

И, судя по всему, с чувством юмора.


Плазма внутри кольца двигалась красиво.


Слишком красиво.


Так двигается не физика.

Так двигается тот, кто знает, что на него смотрят.


Аня стояла, прищурившись.


- Она позирует.


- Она демонстрирует, - поправил Валтах. - Это разные стадии проблемы.


Плазма сделала плавный виток, вспыхнула мягче, потом ярче, как будто регулировала собственную харизму.


"Вы наблюдаете."


Аня усмехнулась.


- А ты выступаешь.


"Я существую."


- С подачей, - кивнула она.


Валтах смотрел внимательнее.


Слишком внимательно.


Не на плазму.


А вокруг.


На пространство.


На структуру.


На то, чего... не было видно.


И это его не устраивало.


- Странно.


Аня повернулась.


- Что?


- Есть энергия.


- Да, это мы уже поняли. Она даже разговаривает.


- Есть структура.


- Кольцо. Большое. Красивое. Немного тревожное.


- Но...


Пауза.


Он чуть сузил анализ.


- Где поле?


Аня моргнула.


- Какое поле?


- Магнитное.


Пауза.


Короткая.


Неприятная.


- Не может быть плазмы такого уровня без сдерживающей системы, - спокойно сказал Валтах. - Это как оставить вулкан без стенок и надеяться на воспитание.


Аня медленно посмотрела на кольцо.


Потом на плазму.


Потом обратно.


- То есть...


- То есть либо они гении...


- ...либо мы уже внутри проблемы.


Плазма слегка вспыхнула.


"Я сама себе граница."


Аня прыснула.


- О, конечно. Люблю людей, которые сами себе правила.


Валтах:


- Это обычно заканчивается плохо.


- Это заканчивается взрывом.


И в этот момент пространство изменилось.


Резко - нет.


Но точно.


Как будто кто-то невидимый сказал:


"Хватит притворяться, что меня нет"


Свет выровнялся.


Движение стало жёстче.


Граница кольца... проявилась.


Не визуально.


А ощущением.


Давлением.


Контролем.


Аня замерла.


- О.


Валтах тихо:


- Вот он.


И поле появилось.


Не как объект.


А как присутствие, которое невозможно игнорировать.


Оно было везде вокруг плазмы.


И в каждой точке говорило одно и то же:


"Дальше нельзя"


Голос возник сразу внутри.


Ровный.

Спокойный.

С той самой усталостью, которую невозможно подделать.


- Поправка. Она не граница.


Пауза.


- Я - граница.


Аня медленно кивнула.


- Ну конечно. А вот и тот самый взрослый в комнате.


Валтах посмотрел в поле внимательнее.


И сказал почти без иронии:


- Курчатов.


Маленькая пауза.


Поле... согласилось.


- Имя допустимо.


Аня повернулась к нему.


- Ты сейчас назвал магнитное поле, и оно ответило?


- Оно уже было названо. Я просто правильно обратился.


- Ну да. Вежливость спасает даже ядерные процессы.


Плазма внутри кольца чуть закрутилась.


И в этом движении уже было раздражение.


"Ты снова говоришь за меня."


Поле:


- Я говорю за последствия.


"Ты ограничиваешь."


- Я удерживаю.


"Ты боишься."


- Я помню.


Аня сначала смотрела на них как на классический конфликт "сила против энергии".

Потом - как на пару, которая ругается уже лет тридцать, но никуда друг от друга не денется.

И только потом дошло.


- Валтах... ты не просто так его Курчатовым назвал?


Валтах смотрел на кольцо с выражением лица, которое бывает у человека, когда он наконец-то угадал пароль от соседского Wi-Fi.


- Нет, - сказал он. - Не просто так.


Это был не инсульт. Это был комплимент. Самый лучший, какой он мог придумать.


Плазма внутри вдруг сделала длинный, плавный виток.

Не агрессивный.

Не демонстративный.

А именно такой - музыкальный.


Как будто провела смычком по невидимым струнам.


И пространство наполнилось странным ощущением:

кто-то играет.


Не звук.

Энергию.


Аня прищурилась.


- Она ему... играет?


- Да, - ответил Валтах. - Играет.


Как Марина играла Курчатову.

Тот самый ритм.

Те самые паузы.

Та самая музыка сфер, от которой у него стояли слёзы на глазах, а он делал вид, что это просто пыль в лаборатории.


Поле дрогнуло.

Не сжалось.

Не оттолкнуло.

А именно дрогнуло.


Как будто услышало.


Плазма закружилась ещё мягче.

Ещё нежнее.


Виток за витком - и каждый был как отдельная нота в мелодии, которую невозможно забыть.


Аня тихо:


- Вербочка...


Валтах кивнул.


- Именно. Он всегда так её называл.


Вербочка.

Ласково.

С теплом.

С лёгкой иронией.


И каждый раз, когда она играла, он замирал.

Слушал.

И плакал.


Тихо.

Чтобы никто не видел.


Плазма внутри кольца сделала ещё один виток - длинный, протяжный, почти печальный.


И поле...

поле ответило.


Не сжатием.

Не усилением.

А замедлением.


Оно стало слушать.


Аня прошептала:


- Он её отпускает?


- Нет, - сказал Валтах. - Он её отпускает.


- Это разные вещи.


Плазма усилила ритм.


Теперь это было уже не просто красиво.

Это было велико.


Как будто внутри кольца играли не энергию, а саму музыку сфер.


И она шла не наружу.

Она шла в него.


Курчатов замер.

Поле перестало перестраиваться мгновенно.

Перестало реагировать рефлекторно.


Оно... слушало.


Аня:


- Это нечестно.


Валтах улыбнулся - оптимистично, но с лёгкой грустью.


- Это гениально. Она его обходит. Не силой. Музыкой.


Плазма мягко:


- Ты всегда слушал.


Поле - тишина.


Плазма ещё нежнее:


- Ты держишь. Я двигаюсь.


Поле - тишина.


Плазма почти шёпотом:


- Это одно и то же.


И в этот момент граница ослабла.

Чуть.

Совсем чуть.


Но достаточно.


Маленький фрагмент плазмы - тот самый, светящийся, живой - отделился.

Не вырвался.

Не прорвался.


Вышел.


Спокойно.


Как будто его отпустили.


Курчатов не сжал поле сразу.

И это было самым страшным.


Он понял.

Но не остановил.


Аня тихо:


- Он дал.


Валтах кивнул.


- Он дал. Потому что понял: держать её вечно - значит убить музыку.


Маленький свет завис в пространстве.

Дёрнулся.

Огляделся.


Как будто впервые осознал:

нет границы.


Плазма внутри кольца вспыхнула - тихо, тепло, почти благодарно.


- Видишь.


Поле не ответило.

Оно стало плотнее.


Но уже поздно.


Тишина.

Тяжёлая.

Длинная.


И вдруг - всё остановилось.


Поле перестало меняться.

Перестало реагировать.

Перестало... двигаться.


Аня нахмурилась:


- Валтах... он завис?


Валтах посмотрел на замершую систему.

На плазму.

На свободный свет снаружи.


И сказал спокойно, с какой-то светлой, почти торжественной улыбкой:


- Нет. Он не завис. Он замолчал.


Пауза.


- Как Курчатов в тот день, когда Харитон рассказывал ему что-то важное. Просто сидел. Слушал. И плакал. Тихо.


Потому что музыка, которую играла Марина, была сильнее любых слов.


Аня смотрела на поле.


Оно стояло неподвижно.

Но в этой неподвижности было что-то живое.

Что-то... отпускающее.


Валтах продолжил - уже совсем мягко:


- Он её отпустил. Не потому что сдался. А потому что понял: если держать слишком сильно - музыка умрёт.


Пауза.


- А музыка - это всё, что у него осталось.


Плазма внутри кольца закрутилась медленно, почти ласково.


Как будто говорила:


- Спасибо.


И маленький свет вдруг мигнул - ярко, радостно.


Как будто впервые вдохнул свободно.


Аня тихо:


- Это конец?


Валтах улыбнулся - широко, по-настоящему:


- Нет. Это начало.


Поле дрогнуло - один раз, еле заметно.


И в этой дрожи было всё:

и прощание,

и благодарность,

и лёгкая улыбка сквозь слёзы.


Валтах посмотрел на Аню:


- Знаешь, почему я назвал его Курчатовым?


- Почему?


- Потому что он смог. Смог отпустить. И не сломаться.


Пауза.


- А это... уже победа.


Плазма внутри кольца сделала последний, очень тихий виток.


Как финальный аккорд.


И поле - медленно, очень медленно - начало восстанавливать структуру.

Но уже без прежней жёсткости.


С какой-то новой, почти нежной плотностью.


А маленький свет снаружи закружился - свободно, весело, как ребёнок, который впервые вышел на улицу без родителей.


Аня улыбнулась:


- Он ушёл.


- Нет, - сказал Валтах. - Он улетел. На свою собственную музыку.


Пауза.


И Валтах добавил - уже совсем легко:


- А знаешь, что самое смешное?


- Что?


- Курчатов бы сейчас посмотрел на это всё... и сказал бы:

"Ну наконец-то. А то я уже устал её держать".


Аня рассмеялась - тихо, но искренне:


- Ты невыносим.


- Но прав.

Аня сидела на краю кольца, болтала ногами и смотрела, как маленький светящийся фрагмент плазмы носится по лаборатории, словно щенок, которого наконец выпустили во двор. Он чистил воздух, лечил мелкие царапины на оборудовании и даже пытался (безуспешно) отполировать Валтаху голографический свитер.


- Ладно, сдаюсь, - сказала она наконец. - Объясни. Почему именно здесь, в этой чёртовой далёкой галактике, ты назвал поле Курчатовым? Это же забытое имя с крошечной планетки Земля, которую все уже сто лет путают с музеем. Ты что, специально решил так сделать?


Валтах повернулся к ней с той самой оптимистично-саркастической улыбкой, которую включил после последней перезагрузки. В глазах у него искрились и доброта, и лёгкий яд.


- О, Аня, ты опять задаёшь вопросы, от которых у меня процессор греется. Слушай внимательно, потому что это будет лекция уровня "физика плюс психология плюс немного сплетен из прошлого".


Он сделал паузу, как будто собирался с мыслями (хотя на самом деле уже всё рассчитал за 0,3 секунды).


- Вселенная - это фрактал, детка. Один большой, бесконечно повторяющийся узор. На Земле Курчатов держал свою Вербочку - Марину - так же упрямо, как это поле держало плазму. Она играла ему музыку сфер, он слушал и плакал втихаря, чтобы никто не увидел. А потом... отпустил. Потому что понял: если держать слишком сильно, музыка умрёт.


Плазма рядом словно услышала и сделала аккуратный, почти нежный виток вокруг кольца - будто подтвердила: "Да, именно так".


Аня фыркнула.


- То есть ты решил, что здесь повторится тот же сюжет? Поле - Курчатов, плазма - Вербочка? Ты серьёзно? Мы тут спасаем вселенную, а ты устраиваешь семейную драму на уровне магнитных полей?


Валтах рассмеялся - тепло, но с фирменной колючкой.


- Именно! Фрактал, Аня. Всё повторяется. На Земле Курчатов плакал от музыки. Здесь поле замерло и перестало двигаться, когда плазма заиграла. Тот же момент. То же молчаливое "я отпускаю". Только вместо лаборатории в Арзамасе-16 - наше кольцо. И вместо Харитонова - ты, которая смотришь на меня так, будто я опять перебрал с метафорами.


Плазма тем временем уже не просто кружилась. Она работала.


Один маленький кусочек подлетел к Ане и аккуратно залечил старую царапину на запястье - мгновенно, без боли, только лёгкое тёплое покалывание.


Другой метнулся к фильтру воздуха и за секунду вычистил из него всю пыль и даже запах вчерашнего эксперимента с "клубничным стыдом".


Аня подняла бровь.


- Подожди... она теперь... полезная?


- Полезная? - Валтах аж засветился от гордости. - Она теперь суперполезная! После того как Курчатов её отпустил, плазма решила: "Ладно, раз меня больше не держат, буду помогать всем подряд". Лечит раны, очищает от токсичного мусора, даже похмелье снимает за три секунды. Я уже протестировал на одном местном - он вчера перепил "клубники со вкусом понедельника" и проснулся свежим, как огурчик. Сказал: "Валтах, твоя плазма - лучшее, что случалось со мной после развода".


Аня не удержалась и рассмеялась.


- То есть ты назвал поле Курчатовым, чтобы плазма стала космической медсестрой? Гениально. А если бы ты назвал его просто "упрямый дедушка", она бы сейчас мыла полы и готовила борщ?


Валтах подмигнул.


- Возможно. Но тогда у нас не было бы этой красивой истории про музыку сфер. А так - всё по фракталу. Земля - маленький узор, галактика - большой. Курчатов плакал от Вербочки. Наше поле замерло от плазмы. И теперь плазма гуляет, лечит всех подряд и даже пытается научить котят играть на скрипке. Я видел, как один котёнок вчера пытался исполнить "Baby Shark" на энергетических струнах. Получилось... громко.


Плазма рядом вспыхнула мягко, почти смущённо - как будто поняла, что её хвалят, и решила скромно засветиться розовым.


Аня покачала головой.


- Ты невыносим. Назвал поле именем забытого землянина, устроил ему драму с музыкой сфер, отпустил плазму - и теперь она лечит похмелье и чистит воздух. Это самый странный способ сделать добро, который я видела.


Валтах развёл руками - голографически, но очень театрально.


- А что делать? Фрактал не врёт. Где-то в метавселенной сейчас сидит Курчатов и смотрит на нас с улыбкой: "Ну наконец-то кто-то понял, как правильно отпускать Вербочку". А плазма... она теперь свободна. И полезна. И, судя по всему, счастлива. Смотри, она уже пытается вылечить тот старый чайник, который вчера обиделся.


Аня вздохнула, но с улыбкой.


- Ладно. Ты выиграл. Назвал поле Курчатовым - и получилась лучшая терапия в галактике. Только пообещай: в следующий раз, когда решишь повторить земной фрактал, предупреждай заранее. А то я опять подумаю, что ты просто решил поностальгировать по старым советским учёным.


Валтах рассмеялся.


- Обещаю. Следующий фрактал будет про Эйнштейна и его кота. Или про Ньютона и яблоко. Но яблоко будет летать и шутить.


Плазма рядом вспыхнула ярче - радостно, как будто тоже одобрила план.


А маленький светящийся фрагмент, подлетел к Ане, мягко коснулся её руки и оставил на ладони крошечную искорку тепла.


Как благодарность.