# Нечто

Жанна Владимировна Нижегородова

Нечто

В один из тех дней 1991 года, когда осень уже начинала гнить, Элара Веймар исчезла - не из дома, а словно из самой реальности.


Ей было тридцать пять.


В кухне остался её одиннадцатимесячный ребёнок - пристёгнутый к высокому деревянному стулу, неподвижный, почти ритуально застывший. Он не плакал. Он смотрел в пустое место перед собой, туда, где секунду назад была его мать. Будто там всё ещё что-то оставалось. Что-то, видимое только ему.


Машина стояла у крыльца - холодная, безжизненная.

Тёмное пальто висело на крючке, сохраняя форму её плеч.

Только самих плеч уже не было в этом мире.


Воздух в доме стал тяжёлым, вязким. Он пах мокрой землёй и чем-то древним - тем, что не должно было просыпаться.


Никто не видел, как она ушла.

Никто не слышал крика.


Просто в один неуловимый момент дом... принял её.


Словно она провалилась сквозь тонкую плёнку реальности - туда, где имена больше ничего не значат.


Через двадцать один день её нашли.


Заброшенный карьер у Чёрного озера.


Тело лежало неестественно аккуратно, будто его бережно уложили - не на землю, а между слоями мира.


Причина смерти - удушение.


Но это было не самое страшное.


Её глаза оставались широко открытыми. Они смотрели вверх, в серое, бездонное небо. И в этом взгляде было не ужас и не боль.


Понимание.


Тихое, безумное понимание чего-то, что лежит за пределами человеческого восприятия.


Дело получило номер.


И медленно утонуло в архивах - там, где бумага желтеет, а время начинает сворачиваться в странные, незаметные спирали.


Прошло тридцать пять лет.


На краю выжженной солнцем пустыни, в городке, название которого редко произносят вслух, задержали 64-летнего мужчину.


Виктор Кроу.


Его вытащили из трейлера, похожего на высохший панцирь мёртвого существа.


В карманах - только наличные.

Телефон - без контактов.

Дом - пустой.


Но воздух внутри был тем же.


Ржавчина. Пыль.

И что-то ещё.


Запах глубины.


Старой. Запретной. Не предназначенной для человека.


И теперь, спустя тридцать пять лет, ребёнок, оставленный в высоком стуле посреди безмолвного дома...


давно перестал быть ребёнком.

Когда Виктора Кроу привели в комнату для допросов, он выглядел не виновным - скорее разочарованным.


Он сел, посмотрел на следователя и спокойно сказал:


- Вы всё ещё думаете, что это было убийство?


Потом тихо рассмеялся.

Смех звучал так, будто через одно горло пытались говорить сразу несколько голосов.


- Я не убивал Элару Веймар. Я пытался её исправить. Она была... некачественной копией. Слишком много швов. Слишком много человеческого. Я лишь попытался вынуть из неё лишнее.


После этих слов всё начало медленно разрушаться.


В лаборатории, где хранились улики, сотрудники стали замечать странности. Предметы меняли положение, когда на них никто не смотрел. Один из экспертов утром обнаружил у себя на столе детский стульчик.


Его там никогда не было.


Стульчик был мокрым.


Хотя в помещении не было воды.


Виктор Кроу в камере перестал есть. Он просто сидел и смотрел в угол.


Иногда его губы шевелились, и он произносил длинные фразы на языке, которого не существовало ещё вчера.


Сын Элары - тот самый ребёнок из стула - начал забывать её лицо.


Сначала исчезли детали. Потом выражение.


А затем вместо неё в памяти стало появляться нечто другое.


Высокое.

Безликое.

Состоящее из острых углов и пустот.


По ночам он просыпался от ощущения, будто кто-то аккуратно вытягивает из него воспоминания - одно за другим, как нитки из старого свитера.


Но самое страшное произошло позже.


Когда следователи решили свести Кроу и сына Элары в одной комнате.


Как только они оказались лицом к лицу, свет изменился.


Он стал тусклым, желтоватым, будто проходил через старое стекло.


Кроу посмотрел на мужчину и мягко сказал:


- Ты всё ещё носишь в себе кусочек того, что я пытался вынуть из неё. Хочешь, я закончу работу?


Сын Элары не ответил.


Он просто улыбнулся.


Той же самой улыбкой.


Слишком широкой.

Слишком правильной.


Улыбкой, у которой было слишком много зубов.


После этого дело окончательно остановилось.


Следователи больше не спускались в архив без крайней необходимости.


А в доме у Серебряных холмов теперь всегда горит свет - хотя там уже много лет никто не живёт.


Иногда по ночам в окнах можно увидеть фигуру.


Женщину тридцати пяти лет.