# Пока дерево стоит

Жанна Владимировна Нижегородова

Пока дерево стоит


Дождь хлестал по джунглям, превращая землю в вязкую грязь. Капли стучали по листьям, как тысячи маленьких барабанов, а в центре этого хаоса стоял Ракан.


Он уже не мог прыгать так высоко, как вчера. Рана на боку горела огнём, каждая рука дрожала от усталости. Но когда бульдозер снова пополз вперёд - огромный, жёлтый, неумолимый - старый орангутан поднялся на ветке во весь рост.


Камера словно замедляет время. Ракан отталкивается мощными ногами. Длинные рыжие руки расправлены, как крылья. Он летит сквозь пелену дождя и приземляется прямо на капот машины. Металл гремит под его весом. Водитель в кабине вздрагивает, хватает рычаги.


Бульдозер резко дёргается вперёд. Ракан скользит, но впивается когтями в решётку радиатора. Горячий пар обжигает шерсть. Он рычит - низко, яростно, отчаянно. Этот рык перекрывает даже рёв двигателя.


- Уйди, чёртова обезьяна! - орёт водитель, включая дворники на максимум.


Ракан перебирается на бок машины. Гусеницы крутятся, разбрызгивая грязь. Он бьёт кулаком по кабине - раз, другой. Трещина на стекле расходится, как молния. Человек внутри смотрит прямо в глаза орангутангу. На секунду в них мелькает что-то человеческое - страх... или вина?


Ковш поднимается с металлическим скрежетом. Железный зуб проносится в сантиметрах от головы Ракана. Орангутанг отскакивает, но не назад - вперёд. Он обхватывает ковш руками и ногами, как когда-то обхватывал мать в детстве. Машина наклоняется, пытаясь сбросить его. Ракан висит, рыча от боли. Кровь смешивается с дождём и стекает по жёлтому металлу.


Внизу рабочие кричат, размахивают палками. Один бросает камень. Он попадает Ракану в плечо. Орангутанг взвывает, но не отпускает. Он смотрит вниз - на своё дерево. Последнее. Его дом. Его всё.


И в этот момент внутри него что-то ломается.

Не тело. Душа.


Он вспоминает маленькие рыжие комочки, которые когда-то цеплялись за его шерсть. Вспоминает, как они играли на этих ветках. Вспоминает тишину, когда лес был ещё целым.


Ракан отпускает ковш.


Падает на землю тяжело, как мешок. Грязь облепляет шерсть. Бульдозер нависает над ним, ковш уже готов опуститься.


Но Ракан встаёт.


Медленно. Шатаясь. Он разводит руки в стороны - весь в крови, в грязи, в дождевой воде - и заслоняет собой дерево. Его силуэт на фоне ствола выглядит крошечным против огромной машины. Но в этот момент он кажется гигантом.


Водитель смотрит на него сквозь разбитое стекло. Руки на рычагах дрожат.


- Выключай... - тихо говорит он по рации. - Выключай, я сказал.


Двигатель бульдозера затихает. Только дождь продолжает стучать.


Ракан стоит ещё несколько секунд, потом медленно опускается на четвереньки. Он ползёт к дереву, оставляя за собой тёмный след в грязи. Добравшись до ствола, он обнимает его обеими руками, прижимается лицом к мокрой коре и тихо, почти по-человечески, всхлипывает.


Дождь смывает кровь. Листья шепчут над головой. Рабочие стоят молча. Высокий мужчина с планшетом подходит ближе, снимает каску и просто смотрит.


- Завтра... - говорит он хрипло. - Завтра придёт начальство. А сегодня... пусть стоит.


Ракан не слышит слов. Он слышит только тишину.


Ещё один день. Ещё одна ночь.


Он забирается на нижнюю ветку, сворачивается клубком и закрывает глаза. Рана болит. Тело дрожит. Но внутри - странное, тёплое спокойствие.


Пока он дышит, дерево стоит.

Пока дерево стоит - он будет сражаться.


Прошёл месяц с того дождливого дня, когда Ракан в последний раз стоял между бульдозером и своим деревом.

Каждое утро начиналось одинаково. Гул машин приближался, но теперь Ракан уже не бросался на них с яростью безумца. Силы уходили. Он стал мудрее. Или просто старше.

Он встречал их на земле.

Первый день после дождя бульдозер вернулся с новой бригадой. Ракан спустился по стволу медленно, но уверенно. Он не рычал. Просто встал на пути, раскинув руки. Водитель нажал на газ. Машина двинулась. Орангутанг не отступил ни на шаг. В последний момент бульдозер остановился в полуметре от него. Водитель выругался и развернул технику.

На второй день пришли люди с пилами. Ракан прыгнул на самого смелого, повалил его в грязь, вырвал инструмент и забросил высоко на ветки. Пока рабочие искали новую пилу, он успел обхватить ствол и прижаться к нему всем телом, словно срастаясь с корой. Они пытались оттащить его верёвками - он кусался и царапался. Один мужчина ушёл с глубокой раной на предплечье. Пилу в тот день так и не запустили.

На третий день приехал высокий мужчина с планшетом вместе с женщиной в зелёной форме. Ракан уже едва стоял. Он сидел у подножия дерева, тяжело дыша, и просто смотрел. Женщина долго фотографировала, потом тихо сказала:

- Это последний. Если мы его потеряем, весь этот участок можно считать мёртвым.

Высокий мужчина кивнул и впервые за всё время посмотрел Ракану прямо в глаза. В тот день машины ушли раньше обычного.

Но настоящая битва произошла на четвёртый день.

Они пришли рано утром, когда туман ещё лежал между стволами. Два бульдозера, экскаватор и целая бригада. Начальство решило закончить всё одним махом. Ракан услышал их издалека. Он забрался на самую нижнюю толстую ветку и ждал.

Когда первый ковш поднялся к стволу, орангутанг прыгнул.

Прыжок был последним, отчаянным. Он приземлился на ковш, обхватил его руками и ногами и начал раскачивать всем весом. Машина заскрипела, водитель в панике дёрнул рычаги. Второй бульдозер попытался помочь - Ракан перескочил на него, ударил по стеклу кабины, оставив кровавые отпечатки ладоней. Рабочие кричали, бросали в него палки и камни. Один камень попал в голову. Перед глазами всё поплыло, но он не упал.

Он метался между двумя машинами, как раненый тигр. Цеплялся за гусеницы, рвал провода, бил по фарам. Кровь текла из старой раны и новых порезов. Шерсть стала тёмно-рыжей от грязи и крови. Но он не давал им приблизиться к дереву.

В какой-то момент силы окончательно покинули его. Ракан упал между гусеницами. Один из бульдозеров двинулся вперёд. Ковш начал опускаться.

И тогда женщина в зелёной форме встала прямо перед машиной, раскинув руки.

- Стойте! - закричала она. - Я вызвала прессу и природоохранный комитет! Если вы убьёте его сейчас - это будет на всех ваших руках!

Машины замерли. Высокий мужчина выругался, но махнул рукой, приказывая отступить.

Ракан лежал на земле и тяжело дышал. Он уже почти не чувствовал боли. Женщина осторожно подошла, присела рядом и положила рядом с ним несколько бананов и бутылку воды. Он не сразу взял. Сначала просто смотрел на неё умными, усталыми глазами.

- Ты сделал достаточно, старик, - прошептала она. - Теперь мы попробуем.

В следующие дни всё изменилось.

Люди в зелёном поставили вокруг дерева ограждение. Появилась табличка. Приехали журналисты. Фотографии Ракана, обнимающего дерево, облетели весь мир. "Последний страж Борнео" - так его назвали в заголовках.

А потом пришло самое главное.

Однажды на рассвете, когда солнце только-только пробивалось сквозь листья, Ракан услышал знакомый голос. Высокий, мягкий крик молодой самки.

Он медленно поднял голову.

К дереву осторожно приближалась она - его дочь. Рыжая, сильная, с блестящей шерстью. А на её спине, крепко вцепившись в мать, сидел маленький детёныш. Его внук. Совсем крошечный, с большими любопытными глазами.

Ракан спустился вниз. Ноги дрожали, но он встал. Дочь подошла ближе. Они долго смотрели друг на друга. Потом она протянула ему спелый красный плод. Ракан взял его дрожащими руками, разделил на три части. Одну съел сам, вторую дал дочери, третью - осторожно протянул малышу.

Маленький орангутанг сначала испугался, но потом схватил кусочек и радостно зачавкал. Он потянулся к деду, вцепился крошечными пальчиками в его свалявшуюся шерсть и засмеялся - высоким, звонким, живым звуком.

Ракан обнял обоих. Сначала дочь, потом осторожно - внука. Он прижал их к себе и тихо заурчал - так же, как когда-то урчал своим собственным малышам много лет назад.

Ветер качнул крону последнего дерева. Листья зашелестели, словно аплодируя. Ракан посмотрел на дерево, на новые зелёные побеги, на свою семью и понял.

Он не зря сражался.

Дом не исчез. Он просто изменил форму.


Прошёл ещё один месяц. Джунгли медленно возвращались.

Молодые саженцы, посаженные людьми в зелёном, тянулись вверх, пробивая землю тонкими зелёными пальцами. Некоторые уже доставали Ракану до пояса. Он ходил между ними каждое утро, осторожно касаясь листьев длинными пальцами, словно проверял, достаточно ли они крепкие, чтобы выстоять.

Его семья теперь жила рядом с последним старым деревом. Дочь - её звали Сая - строила гнездо на соседней ветке. Маленький внук, которого Ракан назвал про себя Киан, уже уверенно лазал по нижним ветвям. Он был шумным, любопытным и совершенно бесстрашным. Часто малыш спрыгивал прямо на спину деда и требовал играть.

Однажды утром Ракан сидел у подножия дерева и жевал сочный плод. Киан подбежал к нему, схватил за руку и потащил к одному из молодых саженцев.

- Смотри! - будто говорил он своим высоким щебетом. - Оно растёт!

Ракан улыбнулся - по-орангутаньи, слегка приоткрыв зубы - и поднял внука на плечо. Вместе они обошли все новые деревца. Старик показывал малышу, как правильно держаться за ствол, как находить самые спелые плоды и где прятаться от дождя. Киан слушал внимательно, а потом сам пробовал повторить.

Сая наблюдала за ними с ветки и тихо урчала от удовольствия.

Но не всё было спокойно.

В один из дней снова появился гул. Не такой громкий, как раньше, но знакомый. Ракан мгновенно насторожился. Он забрался повыше и увидел: вдалеке, за ограждением, остановился небольшой грузовик. Из него вышли трое мужчин. Один из них - тот самый высокий с планшетом - держал в руках ящик.

Ракан напрягся. Левая рука всё ещё болела, но он был готов спуститься и встать на защиту снова.

Однако мужчины не пошли к старому дереву. Они остановились у молодых саженцев и начали аккуратно высаживать новые ростки. Высокий мужчина заметил Ракана на ветке и поднял руку в приветствии - медленно, без угрозы.

- Мы вернулись, старик, - сказал он тихо, хотя и знал, что орангутан не поймёт слов. - На этот раз - помогать.

Ракан долго смотрел на него. Потом спустился ниже и сел на ограждение, наблюдая. Киан, любопытный как всегда, подполз ближе и уставился на людей большими круглыми глазами. Один из рабочих улыбнулся и осторожно протянул малышу маленький яркий мячик. Киан схватил его и радостно закатил обратно.

Так началась новая жизнь.

Люди приходили почти каждый день. Они поливали саженцы, убирали мусор, который ветер приносил с вырубок, и даже оставляли еду для семьи Ракана. Сая сначала боялась, но потом привыкла. А Киан совсем обнаглел - бегал между ног рабочих и воровал у них из карманов маленькие блестящие вещицы.

Ракан же стал настоящим учителем.

Каждый вечер, когда солнце окрашивало небо в оранжевый цвет - цвет его шерсти - он собирал дочь и внука на толстой ветке старого дерева. Там он показывал им, как правильно плести гнёзда, как слушать лес и чувствовать, когда приближается опасность. Киан слушал, широко раскрыв глаза, а потом пытался повторить. Иногда у него получалось, иногда нет - и тогда все трое смеялись тихим орангутаньим смехом.

Однажды ночью пошёл сильный дождь. Старое дерево качалось под порывами ветра, но стояло крепко. Ракан обнял Саю и Киана, прижав их к своей груди. Малыш дрожал от холода, но быстро успокоился под урчание деда.

В этот момент Ракан понял: он больше не последний.

Он - первый.

Первый, кто выстоял. Первый, кто дал шанс новым деревьям. Первый, кто передал свою любовь к лесу дальше.

Утром, когда дождь закончился и солнце выглянуло из-за туч, Ракан спустился на землю. Он подошёл к самому большому молодому саженцу, который уже был почти ему по плечо, и осторожно обнял его ствол. Потом позвал Киана.

Малыш подбежал, обхватил деревце крошечными ручками и прижался к нему точно так же, как когда-то дед прижимался к своему великану.

Ракан посмотрел на это и почувствовал, как внутри разливается тёплое, светлое чувство. Шрамы болели меньше. Дыхание стало ровнее.

Лес возвращался.

И вместе с ним возвращался он сам.