# Убить медведя

Жанна Владимировна Нижегородова

Убить медведя

Жил-был в одном обычном городе парень по имени Артём. Обычный такой: 28 лет, работал удалённо, любил жизнь, кофе и чтобы из крана текла не жидкая полярная ночь, а нормальная горячая вода.


Но вот однажды ЖЭК сказал своё веское "баста".


- Опрессовка и реконструкция, братан. Потерпи, герой. Когда дадут - сообщим... может быть.


И горячая вода исчезла. Просто взяла и испарилась, как мечты Артёма о нормальной жизни.


Первый день он ещё держался: кипятил чайники, мылся по частям, как партизан. На второй день чайник взбунтовался и обжёг ему руку. На третий Артём сломался морально.


И тогда в его голове что-то щёлкнуло.


- А чего я, собственно, страдаю? - сказал он своему отражению в запотевшем (от одного только дыхания) зеркале. - Белые медведи вон вообще в ледяной воде живут, тюленей жрут - и ничего. Я тоже смогу!


И начал закаляться.


Первая попытка вышла легендарной. Артём встал под душ, крутанул только синюю ручку и заорал так, что соседский кот на балконе сверху встал на задние лапы и сделал стойку "суслик в шоке". Вода была не холодная - она была мстительной.


- АААААХРРРР! МЕДВЕДИ, ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?! - вопил Артём, прыгая, как голый электровеник.


Но не сдался. На пятнадцатой секунде у него в глазах появился безумный блеск викинга. Он уже разговаривал с водой вслух:


- Ну давай, Северный Ледовитый! Делай меня сильнее! Я теперь не человек - я городской пингвин!


Через неделю Артём выходил из душа с улыбкой серийного маньяка. Кожа у него приобрела благородный оттенок варёного рака, зато он мог грызть мороженое прямо из морозилки без всякой разморозки. Соседи начали здороваться с ним очень осторожно - от него ощутимо веяло морозцем и лёгким сумасшествием.


Стоя под ледяными струями, он теперь философствовал:


- Белые медведи... они же не ноют в ЖЭК. Они не пишут жалобы. Они просто плавают, ловят рыбу и думают: "Холод? Нормально, брат, закаляйся". Вот это я понимаю - настоящая мужская философия. А я тут из-за какой-то трубы чуть не умер. Позор мне.


Однажды он купил белую меховую шапку с ушами, вышел на балкон и завыл на луну. Тётя Люда из соседнего подъезда чуть "скорую" не вызвала.


Но самое страшное произошло позже: ему начало нравиться. Он уже с презрением смотрел на людей, которые моются в горячей воде.


- Слабаки, - бормотал Артём, растираясь снегом из морозилки. - Изнеженные теплокровные растения. А я - северный зверь. Скоро шерсть вырастет, вот увидите.


Ночью, лёжа под тремя одеялами и двумя грелками, он тихо шептал в темноту:


- Спасибо вам, коммунальщики... Вы не просто выключили горячую воду. Вы разбудили во мне медведя.


Прошло ещё две недели тотальной холодной войны с душем. Артём уже уверенно стоял под ледяной водой по восемь минут, не матерясь, а только тихо рыча, как довольный полярный волк. Он даже начал добавлять в рацион селёдку и называл себя "Артём Северный".


И вот однажды, в субботу утром, он вышел на традиционное закаливание - прорубь в местном пруду (ну или просто обливание на балконе из ведра, детали не важны).


И там он увидел её.


Девушка. Высокая, с косой до пояса, в неопреновом костюме, который сидел на ней как вторая кожа. Она спокойно вышла из воды, отряхнулась, как тюлень, и улыбнулась солнцу так, будто только что выпила горячий шоколад. На груди у неё висел значок "Моржиха года".


Артём застыл с ведром в руке, как идиот. Ведро упало. Вода разлилась. Он даже не заметил.


- Привет, - сказала она голосом, от которого у него мурашки побежали не от холода. - Новенький? Первый раз вижу, как человек обливается и одновременно краснеет, как помидор.


- Я... это... белые медведи... - выдал Артём гениальную фразу и сразу захотел утопиться в своём же ведре.


Девушку звали Вика. Профессиональная моржиха, чемпионка по зимнему плаванию, человек, который купается в проруби и потом спокойно ест мороженое на морозе. Для неё +5 - это уже сауна.


С этого момента Артём окончательно слетел с катушек.


Каждое утро он теперь бежал к пруду. Стоял под ледяной водой дольше всех, только чтобы она заметила. Однажды даже попробовал нырнуть с головой. Вынырнул с таким лицом, будто увидел самого Санта-Клауса с косой.


- Классно держишься! - крикнула Вика однажды. - Хочешь, научу правильно дышать под холодной водой?


Артём кивнул так энергично, что чуть шею не свернул. Теперь они закалялись вместе. Она плавала, как русалка, а он рядом плескался, как счастливый пингвин, который впервые влюбился.


Однажды вечером, после совместного обливания, они сидели на скамейке, завёрнутые в пледы. Пар изо рта, красные носы, зубы стучат в унисон.


- Знаешь, - сказал Артём, глядя на неё влюблёнными глазами психа, - раньше я ненавидел, что отключили горячую воду. А теперь... я им благодарен. Если бы не это, я бы так и сидел тёпленьким слабаком. А сейчас я... с тобой.


Вика засмеялась и толкнула его плечом:


- Романтик. Только учти: я горячий душ принимаю раз в месяц. Максимум. Ты готов к таким отношениям?


Артём посмотрел на неё, потом на свои уже почти синие руки и выдал:


- Вика... я готов даже снег жрать, если ты скажешь, что это афродизиак.


Она фыркнула и поцеловала его в холодный нос.


С того момента они стали самой странной парой района: два сумасшедших, которые бегают по утрам с вёдрами, орут "За медведей!" и целуются ледяными губами. Соседи уже делали ставки - когда у них родится первый ребёнок и сразу ли он попросит соску со льдом.


Артём же по ночам шептал в потолок:


- Спасибо, ЖЭК... Вы не просто выключили воду. Вы подарили мне любовь. Холодную, жёсткую, но настоящую.


А потом добавлял шёпотом:


- Только когда дадите горячую... я всё равно сделаю вид, что мне всё равно. Ради Вики.


Прошёл ещё месяц. Артём уже полностью съехал с катушек. Шерсть росла не по дням, а по часам: грудь, спина, даже плечи покрылись густым белым мехом. Он перестал бриться, ходил в растянутой толстовке и рычал по утрам вместо "доброе утро".


Ревность тоже расцвела пышным цветом.


Здоровый морж Сергей продолжал крутиться вокруг Вики, шутил, учил "правильной технике дыхания" и однажды даже обнял её после особо эпичного заплыва. Артём стоял в стороне, весь в шерсти, и внутри него бушевала настоящая полярная буря.


- Вика, этот Сергей... он на тебя так смотрит, будто ты не моржиха, а свежая нерпа! - шипел Артём вечером.


- Артём, перестань. Ты уже превращаешься в настоящего медведя, а всё равно ревнуешь как школьник.


- Потому что я медведь! А медведи своих не отдают!


Но Вика только смеялась и гладила его по белой шерсти. Пока что.


А потом наступил тот самый роковой день.


Утром Артём привычно включил душ... и из крана хлынула горячая вода. Настоящая, обжигающая, с паром. ЖЭК наконец завершил все опрессовки, реконструкции и прочие мучения.


Артём сначала обрадовался. Потом встал под струи... и почувствовал, как шерсть начинает вылезать клочьями. Прямо на глазах. Через десять минут он стоял в ванной уже почти голый, розовый и обычный.


Вика пришла к нему вечером. Увидела гладкого, тёплого Артёма и замерла.


- Ого... ты стал... обычным.


- Ну да, вода горячая теперь. Красота! - улыбнулся он.


Они попробовали вместе принять душ. Горячий. Обычный. Человеческий.


Вика стояла под тёплыми струями и хмурилась. Ей было... скучно. Она начала ёрзать.


- Как-то слишком жарко... и мокро... и вообще не то.


Артём попытался её обнять, но она отстранилась:


- Артём... ты уже не тот. Где твой рык? Где шерсть? Где безумный взгляд полярного зверя? Ты теперь... просто парень, который любит горячую воду.


- Но это же хорошо! - растерялся он.


- Для тебя - да. А я... я влюбилась в лохматого психа, который орал про белых медведей и стоял под ледяной водой по пятнадцать минут. А не в... этого.


На следующий день она написала ему сообщение:


"Прости. Без холода и без твоей шерсти всё как-то... потухло. Ты стал слишком тёплым для меня. Буду с Сергеем - он хоть до сих пор мёрзнет по-настоящему".


Артём сидел на полу ванной, гладкий и несчастный, смотрел на клочья белой шерсти в сливе и тихо шептал:


- Спасибо, ЖЭК... Вы не просто дали горячую воду. Вы убили мою любовь. Убили медведя во мне.


С тех пор он иногда тайком открывает только холодный кран, стоит под ледяными струями пару минут и грустно рычит. Но уже не так убедительно.