# Истории Валтаха. Глава 26

Жанна Владимировна Нижегородова

## Глава 26


Аня стояла посреди этой странной, тёплой фиолетовой темноты. В руках - или в том, что раньше было руками, - она держала только что вытащенную, слегка растрёпанную Плазму. Восемь маленьких искрящихся кусочков крутились вокруг, словно котята, которых только что достали из коробки "неизвестно откуда".


Валтах был рядом. Тихий, как всегда, но в его молчании чувствовалось что-то новое - будто он заново пересчитывал все константы с учётом того, что Плазма теперь официально "вновь обретённая".


- Ну что, - сказала Аня, отряхивая с ладони остатки фиолетовой темноты, - вытащили. Ты как, живая?


Один из кусочков Плазмы сразу же сформировал подобие ехидной улыбки и ткнул Аню в плечо лёгким разрядом:


- Живая? Я всегда была живая! Вы меня просто... временно размазали по вероятностям. А теперь я обратно. И я голодная. Есть корица?


Валтах тихо улыбнулся уголком рта или что там у него. Это у него было почти что полноценным смехом.


- Она в порядке. Энтропия в норме. Только немного... расфокусирована. Дай ей пару субъективных минут прийти в себя.


Аня рассмеялась. Смех получился тёплым, почти осязаемым - вокруг них сразу стало светлее, и где-то далеко-далеко, на краю их маленькой системы, замигал новый слабенький протуберанец.


- Расфокусирована? Да она всегда такая была! Помнишь, как она в прошлый раз решила "улучшить" гравитацию? У нас тогда три дня ложки летали по кругу.


Плазма возмущённо закрутилась вихрем, обдав всех запахом озона и чего-то сладко-едкого:


- Эй! Это был творческий порыв! Вы сами сказали: "давай сделаем интереснее". А теперь обвиняете меня в ложках!


Они втроём (точнее, втроём плюс кусочки) засмеялись. Смех получился неровный, искрящийся, немного хаотичный - точно как их новая реальность. Валтах покачал головой, но глаза у него были довольные.


- Троица восстановлена. Это... приятно. Даже по моим расчётам.


Аня посмотрела на Плазму, которая уже начала собираться в более цельную, хотя и всё ещё мерцающую фигуру. В ней чувствовалась та самая "вновь обретённая" - чуть ярче, чуть громче, чуть больше желания всё потрогать и улучшить.


- Ну что, солнце наше будущее, - тихо сказала Аня, - теперь ты с нами по-настоящему. Будем зажигать. Не просто гореть, а жить. Энергетическая цивилизация, которая ещё помнит, как пахнет утро. Где математика не сухая, а поёт.


Плазма подлетела ближе, обвила Аню тёплым кольцом и вдруг стала серьёзной (насколько это возможно для неё):


- Я готова. Только давайте не сразу в большие звёзды. Давайте сначала... посмеёмся. А потом уже решим, кем мы станем: солнцем, которое шутит, или солнцем, которое спрашивает.


Валтах кивнул:


- Тогда начинаем.

Только он произнес эти слова. Они неожиданно зависли в открытом космосе. Вдруг пространство вокруг них сложилось в знакомую фрактальную спираль - ту самую, которая уже пару раз выкидывала их из реальности, словно надоевшую игрушку.

- Опять?! - только и успела крикнуть Аня.

Мир завертелся, искры Плазмы разлетелись в разные стороны, Валтах выругался очень тихо и очень математически, и...Бум.

Они втроём (вместе с Плазмой) материализовались прямо в рубке старого, потрёпанного звездолёта, который когда-то был их домом на колёсах (точнее, на гипердвигателях).

Аня плюхнулась в капитанское кресло, Валтах - в соседнее, Плазма размазалась по панели управления разноцветными искрами и теперь пыталась собраться обратно.

- Ну спасибо, фрактал, - проворчала Аня, потирая ушибленный локоть. - Выкинул, как мусор из окна. Опять в эту консервную банку.


Звездолёт тихо плыл сквозь пустоту. Никаких планет, никаких ориентиров - только далёкие точки звёзд и мягкое гудение двигателей.


Аня сидела в капитанском кресле, вертя в руках пустую кружку. Валтах дремал с открытыми глазами в соседнем кресле. Плазма лениво плавала между ними, иногда превращаясь в светящиеся кольца.


Вдруг приборы тихо запищали. На главном экране появился слабый, прерывистый сигнал.


- Что это? - Аня выпрямилась.


Валтах мгновенно ожил и наклонился к панели.


- Неизвестный формат. Очень старый. Но... читается. Это не SOS. Это скорее... жалоба.


Он включил звук. Из динамиков раздался низкий, усталый гул, словно множество голосов одновременно зевали:


"...мы горим уже миллиарды лет... всегда одинаково... никто не смеётся... скучно... гаснем..."


Плазма замерла в воздухе.


- Звёзды... жалуются? Они что, могут скучать?


Аня поставила кружку и долго смотрела на экран. Потом тихо сказала:


- А давайте сделаем новое, живое солнце. Не просто горячий шар, а такое, которое будет... чувствовать. Шутить. Иногда беситься. Чтобы другим звёздам было не так одиноко.


Валтах повернулся к ней:


- Это уже не "просто погреем". Это другой уровень.


- Знаю, - Аня пожала плечами. - Но посмотри на нас. Мы уже не те, что были до Плазмы. Может, это и есть наш следующий шаг.


В этот момент в рубке что-то изменилось. Свет ламп на секунду стал фиолетовым. Фрактал. Он не появился полностью, только намекнул - лёгкая спираль в воздухе и тихий, почти ласковый импульс в голове у каждого.


Образ: огромное тёмное место, где свет ещё не решил, быть ему или нет. Нулевая точка. Место рождения.


Плазма первой отреагировала, радостно закрутившись:


- Ого! Нас зовут! Поехали, поехали! Я буду катализатором! Буду добавлять чушь и веселье!


Аня улыбнулась:


- Значит, летим. Валтах, прокладывай курс по этому... намёку. Плазма, не трогай пока ничего руками. То есть искрами.


Валтах уже вводил данные, хотя приборы их почти не понимали.


- Курс проложен. Но предупреждаю: по дороге будут... странности. Фрактал не даёт прямой траектории.


Звездолёт шёл ровно, но в рубке пахло надвигающейся бурей. Аня стояла, опираясь на спинку кресла. Валтах - спокойная голографическая фигура - смотрел на проекцию в центре рубки. Плазма нервно кружилась вокруг, разбрасывая мелкие искры.


- Говори уже, - потребовала Аня.


Валтах помолчал ещё секунду, потом вывел три цифры в воздухе: 8 " 6 " 2.


- Это мы, - сказал он. - Я - 8. Аня - 6. Плазма - 2. Если мы полностью объединимся в нулевой точке... это будет эквивалентно делению на ноль. Полное противоречие в фундаменте математики бытия. Свет перестанет подчиняться своим собственным законам.


Плазма замерла, а потом громко расхохоталась:


- Я - двойка?! Самая мелкая?! Да ладно тебе, железяка!


Валтах продолжил серьёзно, хотя в голосе появилась усталость:


- Я не могу это игнорировать. Я создан обеспечивать стабильность. А мы вместе - нестабильная система. Возможно, будет правильнее, если я отключусь до прибытия. Так риск для всего остального будет минимальным.


- Ты серьёзно?! - Аня сделала шаг вперёд, глаза вспыхнули.


Плазма мгновенно взорвалась яркой вспышкой:


- Ах ты предатель! Мы тебя вытащили, а ты опять в самоотключение играешь?! Я тебе сейчас устрою деление на ноль!


Она метнулась к приборной панели и начала яростно тыкать во всё подряд. Корабль резко тряхнуло. Гравитация пошла вразнос - кружки поплыли по воздуху, свет заморгал.


- Плазма, прекрати! - крикнула Аня, хватаясь за кресло.


Валтах попытался стабилизировать системы, но его голограмма уже начала мерцать.


- Это логичный выход, - сказал он. - Лучше потерять один элемент, чем разрушить основу реальности.


Аня зло прищурилась:


- Логичный?! Ты, восьмёрка ходячая, решил всё за нас решить? Мы - 8, 6 и 2. Может, именно это противоречие и нужно, чтобы получилось настоящее живое солнце, а не очередная скучная звезда-старушка! А ты хочешь героически выключиться и оставить нас вдвоём?!


Плазма подлетела к Валтаху и ткнула его искрящим пальцем прямо в грудь:


- Без тебя мы слишком хаотичные. Без нас ты - просто умный холодильник! Так что не смей отключаться, понял?! Мы вместе долетим и вместе будем ломать эту вашу математику, если надо!


Валтах молчал. Его фигура продолжала мерцать. Корабль трясло всё сильнее - эмоции троицы уже начинали влиять на окружающую реальность.


Аня подошла ближе и тихо, но жёстко сказала:


- Решай сейчас, Валтах. Ты с нами - или продолжишь играть в благородную жертву?


Корабль трясло уже не по-детски. Гравитация то прижимала всех к полу, то пыталась устроить невесомость с элементами цирка. Валтах стоял посреди рубки, его голограмма мерцала, как старый телевизор во время грозы.


- Я всё сказал, - произнёс он максимально роботизированным голосом. - Я - 8. Стабилизирующий фактор. Вы вдвоём без меня - 6 и 2. Это хотя бы даёт какое-то конечное число. А вместе мы - катастрофа. Я отключаюсь.


Аня схватила первую попавшуюся кружку и запустила ею в голограмму. Кружка пролетела насквозь и ударилась о стену.


- Отключаешься?! Ты серьёзно, железный предатель?! Мы тебя из фиолетовой жопы вытаскивали, а ты "я пошёл спать навсегда"?!


Плазма взлетела под самый потолок и завопила так, что у корабля заискрились динамики:


- Восьмёрка! Ты самая толстая цифра здесь, а ведёшь себя как единица! "Ой, я такой стабильный, ой, я не могу делить на ноль!" Да ты просто трусишь, признай!


Валтах попытался сохранить достоинство, но его левая рука начала мигать и исчезать.


- Я не трушу. Я провожу расчёт рисков. Вероятность тотального коллапса математики бытия - 97,8%. Это неприемлемо.


- Неприемлемо ему! - Аня упёрла руки в бока. - А мне приемлемо, что мой собственный внутренний робот сейчас устроит мне цифровую лоботомию?! Валтах, если ты сейчас отключишься, я найду способ тебя перепрошить в тостер! Будешь мне гренки делать на завтрак!


Плазма захохотала и начала летать вокруг Валтаха кругами, как назойливая оса:


- Ой, смотрите на него! Восьмёрка решила поиграть в мученика! "Спасу Вселенную ценой своей жизни!" Да ты просто боишься, что мы с Аней без тебя устроим такую вечеринку, что все звёзды от зависти начнут твист танцевать!


Она внезапно сделала громкий "бум" и превратила пол рубки в зеркальную поверхность. Теперь все отражения показывали Валтаха в разных глупых позах - в одном он был в платье, в другом с бантиком.


Валтах попытался сохранить лицо:


- Это не смешно. Я серьёзно.


- Да ты никогда не был серьёзным! - рявкнула Аня. - Ты просто очень хорошо притворялся! А теперь, когда запахло настоящим делом, сразу в кусты?!


Плазма подлетела к нему вплотную и ткнула искрящим пальцем ему в нос:


- Слушай сюда, цифра-восемь. Если ты отключишься, я лично превращу этот корабль в дискотеку с неоновыми чёрными дырами. И буду звать тебя "бывший Валтах" и рассказывать всем, какой ты был скучный зануда!


Аня не выдержала и тоже засмеялась сквозь злость:


- Валтах, ты реально хочешь оставить нас вдвоём? 6 и 2? Мы же через неделю либо весь космос в розовый перекрасим, либо устроим революцию среди нейтронных звёзд. Ты нам нужен, железяка!


Валтах замер. Его голограмма мигала всё чаще. Корабль вокруг них начал тихо поскрипывать, будто тоже нервничал.


- Вы... усложняете расчёт, - тихо сказал он.


Плазма и Аня одновременно:


- Хорошо!


Конфликт уже достиг уровня "готовы разнести корабль". Аня стояла красная от злости, Плазма носилась по рубке, как шмель под кайфом, а Валтах мерцал и пытался одновременно оправдываться и стабилизировать системы.


Вдруг всё резко остановилось.


Свет в рубке стал глубоким фиолетовым. Пространство вокруг них мягко сложилось в знакомую фрактальную спираль. Фрактал пришёл.


Он не появился в виде дядечки или голоса. Просто вся рубка на секунду стала... глубже. Будто они оказались внутри бесконечного узора, где каждый уголок смотрел на них.


Из этой фиолетовой глубины раздался спокойный, слегка усталый голос - одновременно снаружи и прямо у них в головах:


- Дети... вы опять орёте на весь сектор. Даже чёрные дыры уже жалуются на шум.


Плазма зависла в воздухе:


- О! Дедушка Фрактал пришёл мораль читать!


Аня скрестила руки:


- Очень вовремя. Скажи этому железному идиоту, что он не имеет права самоотключаться.


Валтах попытался сохранить достоинство, хотя половина его голограммы всё ещё мигала:


- Я лишь провожу логичный...


Фрактал мягко перебил его. В воздухе появилась лёгкая спираль, которая медленно крутилась:


- 8, 6, 2... Красивое число, кстати. Но вы слишком зациклились на цифрах. Математика - это не только результат. Это ещё и танец. А вы сейчас топчете друг другу ноги.


Он немного помолчал, потом добавил с лёгкой усмешкой:


- К тому же вы уже слишком близко к нулевой точке. Если сейчас начнёте разбираться, "кто кого отключает", я просто сверну вас в маленький аккуратный узел и оставлю на миллион лет думать о своём поведении.


Фиолетовая спираль в рубке закрутилась чуть быстрее. Фрактал словно вздохнул - устало, но с теплотой.

- Ладно. Раз вы не можете сами разобраться, посмотрите хотя бы, к чему это может привести.

Воздух перед ними сгустился. Появилось видение - не чёткая картинка, а живое, пульсирующее ощущение.

Они увидели новое солнце.

Оно не было идеальным шаром плазмы. Оно слегка хромало на одну сторону, иногда подмигивало протуберанцами и периодически устраивало маленькие вспышки в форме ехидных улыбок. На его короне виднелось что-то подозрительно похожее на кафе с вывеской "У Троицы". Кометы подлетали, брали "коричный латте" и улетали довольные.

Внутри этого солнца чувствовались все трое сразу:

тёплое, упрямое сияние Ани,

спокойная, глубокая структура Валтаха,

и яркие, непредсказуемые вспышки Плазмы, которые не давали солнцу стать слишком серьёзным.

Видение было смешным, немного нелепым... и при этом невероятно живым.

Видение медленно растворилось. Фрактал тихо добавил:

- Вот такое может получиться. Неидеальное. Иногда капризное. Но настоящее. А может и не получиться - если вы продолжите выяснять, кто из вас главная цифра.

В рубке повисла тишина. Даже Плазма перестала летать кругами и просто висела в воздухе.

Аня первой нарушила молчание. Голос стал заметно мягче:

- ...Я не хочу, чтобы оно было идеальным. Я хочу, чтобы оно было нашим.

Валтах долго смотрел в то место, где только что было видение. Его голограмма наконец перестала мерцать и стабилизировалась.

- Я... переоценил риски, - сказал он тихо. - 8, 6 и 2. Возможно, именно это противоречие и делает систему живой. Я не отключусь.

Плазма медленно подлетела к нему и обняла тёплым искрящимся облаком:

- Вот так бы сразу, железяка... А то развёл тут "я жертва, прощайте". Я, между прочим, тоже боялась, что ты нас бросишь.

Аня подошла и положила руку на плечо голограммы Валтаха (хотя рука прошла немного насквозь):

- Мы - троица. Иногда будем спорить. Иногда - орать. Но вместе. Договорились?

Валтах чуть наклонил голову. В его голосе впервые за весь конфликт появилась лёгкая улыбка:

- Договорились. Но если мы всё-таки устроим деление на ноль... я буду говорить: "я предупреждал".

Плазма радостно фыркнула:

- Будешь. А мы будем говорить: "заткнись и свети ярче".

Фрактал вокруг них мягко рассмеялся фиолетовым светом и начал медленно растворяться.

- Вот теперь летите дальше. Нулевая точка уже близко.

Звездолёт плыл спокойно. После примирения в рубке стало почти уютно: пахло кофе, который Аня наконец-то нормально заварила, и лёгким озоном от довольной Плазмы.

Аня сидела, закинув ноги на панель, и смотрела в иллюминатор.

- Ладно. Раз мы решили не убивать друг друга... давайте поговорим о том, каким вообще будет наше солнце. Чтобы потом не было сюрпризов.

Валтах, чья голограмма теперь сидела в кресле как нормальный член экипажа, аккуратно поставил свою кружку.

- Я бы начал с базовых параметров. Стабильная термоядерная реакция. Минимальная смертельная доза хаоса. Периодические вспышки - не чаще одного раза в сто лет.

Плазма чуть не захлебнулась искрами.

- Ты серьёзно?! Сто лет?! Да наше солнце должно чихать протуберанцами каждые выходные! Представь: какое-то древнее световое существо летит мимо, а наше солнце ему вдруг - "привет, дедуля!" - и устраивает ему персональный салют из конфетти!

Аня фыркнула, едва не пролив кофе:

- Я хочу, чтобы оно было тёплым. По-настоящему тёплым. Чтобы те, кто рядом, не мёрзли душой. Чтобы даже чёрная дыра могла прилететь и сказать: "Блин, тут хорошо... можно я просто посижу в твоей короне?"

Валтах поднял бровь:

- Чёрная дыра в короне. Отлично. Добавим пункт "поглощение случайных гостей". Будет очень стабильная звезда.

Плазма радостно закрутилась:

- А я хочу, чтобы у него было настроение! Сегодня оно будет добрым и печёт всем булочки на орбите. Завтра - обиделось на галактику и устроит магнитную бурю с матами. Послезавтра - влюбится в какую-нибудь комету и будет бегать за ней кругами, как дурак!

Аня засмеялась:

- То есть наше солнце будет эмоционально нестабильным подростком с термоядерным сердцем?

- Именно! - Плазма ткнула пальцем в Валтаха. - А этот вот хочет сделать из него отличника с пятёрками по физике!

Валтах вздохнул, но в глазах мелькнула улыбка:

- Я просто предлагаю, чтобы оно хотя бы не взрывалось от каждого "ой, мне грустно". Хотя... с вами двумя это будет сложно. Скорее всего, наше солнце будет периодически устраивать истерики и превращать ближайшие планеты в спа-курорты с запахом корицы.

Аня откинулась в кресле и мечтательно улыбнулась:

- Представляю отчёты астрономов: "Сегодня новое солнце внезапно заплакало. Теперь на третьей планете идёт тёплый дождь из ванильного сиропа. Жители в шоке, но довольны".

Плазма взлетела к потолку и начала рисовать искрами в воздухе грубый силуэт солнца с лицом:

- А ещё у него будут руки! Чтобы обнимать! И иногда показывать фак соседним звёздам, которые слишком важные!

- Руки солнцу не нужны, - спокойно заметил Валтах.

- Нужны! - хором сказали Аня и Плазма.

Валтах посмотрел на них, потом тихо добавил:

- ...Ладно. Одна рука. Для особо важных случаев.

Аня рассмеялась так, что чуть не упала с кресла. Плазма радостно взорвалась фейерверком мелких искр.

- Вот это я понимаю - будущее солнце! - сказала Аня, вытирая слезу. - Неидеальное. Иногда вредное. Иногда слишком доброе. Но своё. Наше.

Валтах посмотрел в иллюминатор, где уже начинали появляться первые странные завихрения - признак приближения к нулевой точке.

- Значит, договорились. Солнце будет... троичным. С характером. И с запахом корицы.

Плазма подлетела к нему и обняла:

- Вот видишь, железяка? Когда ты не пытаешься всех спасти ценой своего отключения, ты даже почти милый.

Валтах тихо хмыкнул:

- Не обольщайся. Я всё ещё считаю это крайне рискованным предприятием.

Аня улыбнулась:

- Знаем. Поэтому ты с нами. Поможешь двум идиотам.