# Две лапы. Глава 14

Жанна Владимировна Нижегородова

## Глава 14


Васька лежал на боку, как мешок с картошкой, и тяжело вздыхал:


- Скукота. Паранойя. Непонятки. И главное -пузо сводит. Так сводит, будто внутри кто-то маленький злой котёнок когтями скребёт.


Барсик сел и обхватил живот лапами:


- Я тоже хочу жрать. Но не эту пресную фигню из миски. Хочу чего-то такого, чтобы сразу мозг выключился и душа запела. Чтобы забыть про эту предательницу в платье хотя бы на полчаса.


Васька перевернулся на живот и посмотрел на Барсика горящими глазами:


- Согласен. Нам нужно необычное. Что-то, от чего у нормальных котов глаза на лоб полезут. Мы сегодня заслужили.


Они переглянулись и почти одновременно выдали свои предложения:


Барсик (мечтательно):

- Устрицы. Живые. Чтобы хлюпали. С лимоном и каким-нибудь дорогим соусом. Представь: глотаешь - и внутри сразу море, свобода и никакого предательства.


Васька (с плотоядной улыбкой):

- А я хочу утиную грудку в вишнёвом соусе. Или фуа-гра. Чтобы жирное, чтобы таяло во рту. Пусть хозяин почувствует, что мы - не простые дворовые коты, а коты с требованиями.


Барсик встал и начал ходить кругами:


- Или... креветки в чесночном масле. Но не варёные, а обжаренные так, чтобы хрустели. И чтобы мы их ели прямо с хвостами, как дикари.


Васька облизнулся так, что слюна чуть не потекла на пол:


- А можно вообще суши. Не эти дурацкие роллы с огурцом, а с жирным тунцом, с гребешком и с икрой морского ежа. Чтобы почувствовать себя японскими императорами.


Барсик резко остановился. Глаза загорелись безумной идеей:


- Слушай... а давай попросим что-то совсем запредельное? Например, лосося в сливочно-шампанском соусе. Или сырую говядину по-татарски с желтком и каперсами. Мы же сегодня страдаем. У нас моральная травма! Нам положена гастрономическая реабилитация!


Васька сел и торжественно поднял лапу:


- Решено. Сегодня мы не просим. Сегодня мы требуем. Будем смотреть хозяину в душу самым жалобным и одновременно самым наглым взглядом. Двойной прессинг. Если не сработает - устроим "голодный марш" по его клавиатуре.


Барсик кивнул и плотоядно улыбнулся:


- Идём. Пузо уже орёт гимн голода. Сегодня мы едим как последние аристократы перед концом света.


Барсик и Васька ворвались в комнату к хозяину, как два голодных спецназовца.


- Хозяин! - сразу начал Барсик, запрыгивая ему на колени. - У нас кризис! Моральный, душевный и особенно желудочный! Пузо сводит так, что мы уже слышим голоса!


Васька встал на задние лапы и театрально схватился за живот:


- Мы умираем. Нам срочно нужна утиная грудка в вишнёвом соусе, лосось в шампанском соусе (детском, мы же ответственные) и японский ужин премиум-класса. Мы готовы даже мурлыкать тебе за это.


Хозяин посмотрел на них сверху вниз и спокойно ответил:


- Нет.


- Как это "нет"?! - возмутился Барсик.


- Вы жрали час назад. Вы оба - толстые, как два диванных танка. У вас уже бока висят. Ещё кусок - и вы просто лопнете. Идите лежите.


Повисла пауза.


Барсик медленно слез с колен хозяина. Васька тоже сел. В их глазах загорелся опасный огонёк.


- Хорошо, - холодно сказал Барсик. - Значит, сами.


- Сами, - кивнул Васька. - Мы коты XXI века. Мы справимся.


Через десять минут на кухне начался настоящий апокалипсис.


Васька стоял на столе и гордо объявил:


- Я за японскую кухню! Японцы - технически развитые! У них роботы, суши-машины и всякие высокие технологии. Значит, и мы сможем!


Он с важным видом толкал лапой пакет с рисом, пытаясь его открыть зубами.


Барсик в это время пытался стащить с холодильника упаковку утиной грудки:


- А я хочу утку! Утка - это благородно! Мы аристократы, Васька!


- Тогда делаем фузион! - крикнул Васька, который уже полностью уверовал в свою японскую гениальность. - Утиная грудка по-японски с лососем в детском шампанском!


Они вдвоём запрыгнули на плиту (едва не включив газ).


Васька нашёл бутылку детского шампанского (яблочного) и начал её открывать. Пробка вылетела с громким "пшшшш!" и улетела в окно.


- Это духи свободы! - торжественно заявил он.


Барсик пытался разрезать утиную грудку когтями. Получалось плохо - куски летели во все стороны.


- Васька, быстро! Технически развитый японец! Как они там рис готовят?


- На пару! - ответил Васька и высыпал полпакета риса прямо в раковину, включив горячую воду. - Сейчас будет суши-рис по-васькиному!


Через пять минут кухня выглядела как после бомбёжки:


рис плавает в раковине,

куски утки разбросаны по всему полу,

Барсик сидит в луже детского шампанского и облизывается,

Васька пытается завернуть лосось в лист салата, но тот постоянно разваливается.


- Это не суши, - грустно сказал Барсик, глядя на получившееся нечто. - Это... катастрофа-ролл.


Васька, весь в рисе и соусе, гордо поднял лапу:


- Зато авторская кухня! Назовём блюдо "Преданная Мегера". Подаётся с чувством глубокого разочарования и запахом хаоса.


Барсик облизал лапу и философски добавил:


- Главное - мы пытались. А это уже почти как японцы. Те тоже, наверное, сначала всё разнесли, а потом придумали свои суши.


В этот момент на кухню зашёл хозяин и замер на пороге.


Васька икнул и поднял лапу:


- Добро пожаловать в ресторан "У Пьяных Гурманов". Сегодня у нас акция - всё, что не прибито, можно есть.


Хозяин постоял пару секунд в дверях, молча посмотрел на поле боя и тихо вышел, бормоча себе под нос: "Я этого не видел. Я просто хотел воды".


А Барсик и Васька остались наедине со своим кулинарным шедевром.


- Ну что, - сказал Барсик, облизываясь, - приступим к дегустации?


Они набросились на еду с таким энтузиазмом, будто это была последняя миска в их жизни.


Барсик жевал кусок утки вперемешку с сырым рисом и облизывал лапы, перемазанные детским шампанским.


- Божественно! - заявил он с набитым ртом. - Немного похоже на мокрый картон с рыбой, но с душой! Аромат свободы и предательства!


Васька пытался проглотить огромный ком "катастрофа-ролла" и чуть не подавился:


- Главное - текстура... необычная. Как будто японцы и французы подрались на кухне, а мы это съели. Пять баллов из десяти. Минус пять за то, что хрустит на зубах рис, который мы варили в раковине.


Они ели, чавкали, облизывали пол и друг друга. Через двадцать минут оба лежали на боку посреди кухни с огромными круглыми животами.


- Васька... - простонал Барсик. - Кажется, я сейчас лопну. Но оно того стоило.


- Жизнь... удалась, - выдохнул Васька и закрыл глаза.


Они заснули прямо на кухонном полу, как два счастливых, переевших тюленя.


Через полтора часа Барсик открыл один глаз.


- Васька... пузо опять просит.


- Невозможно, - простонал Васька. - Мы же только что съели полквартиры.


- А оно снова хочет. Видимо, наш организм в шоке и требует повторной терапии.


Они кое-как поднялись и доели всё, что осталось на полу. Потом снова рухнули спать.


Так и прошёл весь их вечер:


Еда → Сон → Еда → Сон → Еда → Сон.


В какой-то момент Васька, проснувшись в третий раз, лежал на спине и философски смотрел в потолок:


- Знаешь, Барсик... пока наша мегера где-то там показывает платье неизвестно кому, мы тут прожили целую жизнь. Мы готовили, мы ели, мы страдали, мы спали. Мы - коты эпохи.


Барсик икнул и лениво перевернулся на другой бок:


- Полностью согласен. Жизнь удалась. У нас есть рис в шерсти, утка между зубов и лёгкое шампанское в голове. Что ещё нужно настоящему коту?


Васька довольно зажмурился:


- Только чтобы жена не вернулась слишком скоро. А то она увидит этот бардак и устроит нам настоящую японскую казнь.


Они оба тихо засмеялись, прижались друг к другу толстыми боками.


Прошло время.

Барсик открыл глаза. Живот уже немного отпустило, в голове шумело от детского шампанского, а душа требовала продолжения банкета.


- Васька... - хрипло прошептал он. - Ты спишь?


- Теперь уже нет... - простонал Васька, переворачиваясь на живот.


- У меня внутри... поёт. Надо выпустить это наружу.


Васька пару секунд подумал, потом кивнул:


- Согласен. Мы сегодня столько пережили. Надо это как-то зафиксировать.


Они с трудом поднялись на лапы, перемазанные рисом и соусом, и торжественно обнялись посреди кухни. Два толстых, грязных, счастливых чёрных кота стояли в обнимку, как два старых алкоголика после удачного дня.


И затянули.


Барсик начал первым, низким, дрожащим от чувств голосом:


-Нааааша женаааа ушлаааа в плааатьицеее...

К тапконооосу илыи к кому-то ещёооо...

А мы тут жрёёём и спиииим, как королиии...

И нам, братан, все равно!


Васька подхватил фальцетом, прижимаясь к Барсику ещё сильнее:


-Мы сварили рис в раковииинеее!

Утку когтями порваааали!

Шампанское детское лаааакали...

И теперь мы сааааамые счастливые в мииииреееее!


Они начали раскачиваться в обнимку из стороны в сторону, как два пьяных матроса на палубе.


-Пуууууууууууууууусть она там вертит попой! - орал Барсик.

-А мы тут толстые и довоооольные! - вторил Васька.


-Если вернётся - скажем, что это был перформанс!

-Современное искусствоооо!


Они так воодушевились, что начали топать задними лапами по полу, продолжая крепко обниматься. От этого по кухне разлетались остатки риса и кусочки утки.


Васька, чуть не плача от чувств, закончил особенно громко:


-Мы - коты! Мы - легенды!

Мы съели кухню и не сдохлиии!

Да здравствует фууууузион и предательствоооо!


Барсик растроганно уткнулся мордой в шею Ваське:


- Брат... я тебя люблю. Даже если ты иногда храпишь и воняешь после сухого корма.


- А я тебя люблю... даже когда ты меня рулоном по голове бьёшь, - всхлипнул Васька.


Они ещё крепче обнялись и замурлыкали уже без слов - громко, фальшиво и невероятно довольные жизнью.


В этот момент в дверях кухни появился хозяин с лицом человека, который уже смирился с судьбой.


- Вы... серьёзно? - тихо спросил он.


Барсик повернул голову и гордо заявил:


- Не мешай. У нас тут душевный концерт. Билеты не продаются. Только для своих.


Васька икнул и добавил:


- Можешь присоединяться. Мы берём тебя в группу "Два толстых и один грустный".


Хозяин молча развернулся и ушёл обратно в комнату.


А Барсик и Васька снова крепко обнялись и тихо, уже почти шёпотом, допели последнюю строчку:


-Жизнь... удалась, братан...


Ночью, когда Барсик и Васька уже третий раз допевали свою пьяную оду в обнимку, в замке щёлкнул ключ.


В квартиру вошла Мегера. От неё вкусно пахло духами и... чем-то чужим.


Она сразу подошла к хозяину, который вышел в коридор, и начала что-то быстро шептать ему на ухо. Они оба улыбались. Хозяин даже тихо засмеялся.


Барсик приоткрыл один глаз.


- Васька... они шепчутся. Это плохо. Очень плохо.


Васька всё ещё обнимал Барсика толстым боком:


- Может, она ему рассказывает, как прекрасно провела вечер... без нас.


Вдруг Жена вышла из коридора, держа в руках что-то большое, тёмное и мохнатое. Она подошла к кухне и аккуратно положила это "что-то" прямо на пол рядом с двумя переевшими, перемазанными котами.


Это был щенок немецкой овчарки. Уже довольно большой - размером с небольшого телёнка, с огромными лапами, ушами-локаторами и счастливой, слегка глуповатой мордой.


- Это Макс, - ласково сказала жена. - Подруга срочно уехала на две недели, попросила присмотреть. Он очень добрый и воспитанный. Будет жить у нас.


Повисла тишина, которую можно было резать ножом.


Барсик и Васька застыли в обнимке, как две солёные статуи. Глаза у обоих медленно расширялись, пока не стали размером с блюдца.


Первым ожил Васька. Тихим, дрожащим голосом он прошептал:


- Барсик... скажи мне, что это огромная крыса в костюме овчарки...


Барсик, не отрывая взгляда от щенка, ответил ещё тише:


- Это не крыса, Васька... Это конец цивилизации. Это ходячая смерть с хвостом. И она лежит в десяти сантиметрах от наших жирных пуз.


Щенок Макс радостно вильнул хвостом, открыл пасть и громко, мокро лизнул Барсика прямо в морду.


- Ааааааааа! - взвизгнул Барсик и отполз назад, волоча за собой Ваську. - Он меня помазал! Я теперь официально его личная салфетка!


Васька смотрел на щенка с выражением человека, которому только что сообщили, что он выиграл в лотерею... пожизненное заключение.


- Мы же только-только жизнь наладили! Лосось, шампанское, песни, обнимашки... А теперь к нам подселили собаку?! Немецкую! Она же нас в два счёта сожрёт и не подавится!


Макс тем временем радостно пополз ближе и положил свою огромную лапу прямо на Васькин круглый живот.


Васька пискнул так, будто его задушили:


- Барсик... он меня... прижал. Я сейчас умру. Скажи жене, что я завещаю тебе все свои рулоны туалетной бумаги.


Барсик, дрожа всем телом, прошептал:


- Это предательство высшего уровня. Пока мы тут героически ели и пели, она привела в дом оккупанта. И не просто оккупанта, а немецкую овчарку! У него же в генах написано "ловить котов".


Мегера улыбнулась, глядя на них:


- Видите, как он вас сразу полюбил! Будете дружить.


Васька тихо, но с надрывом ответил:


- Мы не хотим дружить... Мы хотим жить...


Барсик посмотрел на щенка, потом на мегеру, потом снова на щенка и трагично прошептал:


- Васька... кажется, наша война только начинается. И на этот раз у противника четыре лапы, хвост и зубы размером с наши рулоны.


Два чёрных толстых кота сидели в обнимку, прижатые огромной лапой щенка, и понимали: их спокойная, вкусная и слегка пьяная жизнь закончилась.


Началась эпоха Террора.