# Теплый дом для Лады

Жанна Владимировна Нижегородова

Теплый дом для Лады


Под проливным осенним дождём, на обочине размытой грунтовой дороги, стояла она - мокрая до нитки, измождённая немецкая овчарка по кличке Лада. Цепь, грубо обмотанная вокруг ржавого металлического столба, глубоко впилась в её шею, оставляя кровавые следы. Рядом, дрожа от холода и прижимаясь к её мокрому животу, жались трое крошечных щенков. Им было всего несколько дней от роду. Глазки ещё не полностью открылись, а они уже успели узнать, что такое голод, холод и человеческая жестокость.


Лада не лаяла и не выла. Она просто стояла, тяжело опустив голову, и изредка нежно облизывала своих малышей, пытаясь хоть немного согреть их своим слабым дыханием. Мимо с рёвом проносились машины, обдавая их грязными брызгами. Никто не останавливался. Люди спешили по своим делам, прячась за стёклами и думая о собственных проблемах.


Но один человек всё-таки остановился.


Его звали Виктор. Пожилой мужчина лет шестидесяти пяти, с седой неухоженной бородой, в старой потрёпанной куртке и с тяжёлым рюкзаком за плечами. Он уже несколько дней шёл пешком, пытаясь добраться до небольшого городка на севере, где когда-то жила его единственная дочь.


Виктор увидел Ладу и замер посреди дороги. В её больших карих глазах не было ни злобы, ни агрессии - только бесконечная усталость, боль и тихая, безмолвная мольба: "Спаси хотя бы их..."


Он медленно опустился на колени прямо в холодную лужу. Руки дрожали от волнения и холода, когда он осторожно начал распутывать тугую цепь. Лада сначала напряглась всем телом, но потом, почувствовав тепло человеческих ладоней, тихо, почти неслышно ткнулась мокрым носом ему в грудь.


Один из щенков слабо пискнул.


Виктор снял с себя единственную тёплую куртку, завернул в неё малышей и крепко прижал Ладу к себе.


- Ну что, мама... - прошептал он хрипло, едва сдерживая слёзы. - Пойдём домой? Хотя... дома у меня тоже давно нет.


Он сделал поводок из обрывка верёвки и медленно повёл Ладу прочь от дороги. Щенки тихо поскуливали внутри куртки у него на груди.


Виктор отнёс маленькую семью в старый заброшенный сарай на окраине городка. Крыша протекала, но это было хоть какое-то укрытие. Всю ночь он не сомкнул глаз: сидел, прижав к себе щенков, грел их своим телом и делился последним теплом.


Лада лежала рядом, положив большую голову ему на колено, и не спускала с него глаз. Иногда она тихо лизала его руку, словно благодарила.


Утром Виктор разделил последнюю банку консервов. Себе - три маленьких кусочка, им - всё остальное. Лада ела медленно, часто отрываясь, чтобы покормить щенков.


Днём он пошёл в город. Люди смотрели на него с подозрением: оборванный пожилой мужчина с грязной собакой. Многие просто отворачивались.


Но в небольшой ветеринарной клинике ему повезло. Молодая фельдшер Анна, едва увидев щенков, ахнула и сразу же взяла их на руки.


- Боже мой... Они же совсем крохи. Как вы их нашли? - спросила она, уже начиная осмотр.


Виктор рассказал всё как было.


Анна не стала слушать возражения. Она оставила их в клинике на несколько дней: вымыла, обработала раны, выкормила щенков специальной смесью. Лада получила необходимые лекарства и наконец смогла нормально поесть.


История каким-то чудом разлетелась по маленькому городку. Сначала пришла пожилая пара с пакетом корма и тёплыми одеялами. Потом - молодая семья с игрушками. А через неделю местная газета написала короткую заметку о "бездомном мужчине, спасшем собачью семью".


Люди начали приносить не только вещи, но и деньги. Кто-то предложил помочь с арендой небольшого домика.


Через полтора месяца они уже переехали в маленький, но уютный домик на окраине, с небольшим садом. Виктор впервые за много лет почувствовал, что у него снова есть крыша над головой и смысл в каждом дне.


Лада полностью восстановилась и превратилась в красивую, сильную овчарку с умными глазами.


Трое щенков выросли: двух назвали Буран и Грей, а самого маленького и самого привязанного - Малыш. Малыш стал настоящей тенью Виктора - ходил за ним по пятам, спал у его ног и тихо скулил, если хозяин куда-то отлучался.


Каждый вечер, когда Виктор сидел на старом кресле-качалке на крыльце, Лада клала свою большую голову ему на колени и смотрела так, будто говорила:


"Ты нас не бросил. И мы тебя никогда не бросим".


Однажды вечером Виктор достал старый телефон и набрал номер, который не набирал уже больше трёх лет.


- Лена... это папа, - сказал он дрожащим голосом. - Я... я, наверное, многое должен тебе рассказать.


После разговора с дочерью прошло две недели. Лена сказала, что приедет. Просто "посмотреть". Без обещаний.


Он очень боялся этой встречи.


Виктор никогда не рассказывал Ладе свою историю, но иногда говорил с ней вслух, когда они оставались вдвоём.


- Знаешь, девочка... Я когда-то бросил их. Лене было всего четырнадцать. Я ушёл, потому что думал, что не справляюсь. Пил, злился на весь мир. Сказал себе, что им будет лучше без меня. А на самом деле просто струсил...


Лада тихо вздохнула, словно понимала каждое слово. Малыш подбежал и ткнулся мокрым носом в ладонь Виктора, будто тоже хотел сказать:


- Мы тебя не бросим.


В субботу утром у калитки остановилась серебристая машина. Из неё вышла Лена - уже взрослая женщина тридцати лет, с усталыми глазами и строгой причёской.


Она стояла и смотрела на домик, на цветы, которые Виктор посадил вместе с Анной, на большую овчарку, которая настороженно подняла голову.


Виктор вышел на крыльцо. Руки дрожали.


- Привет, Лена...


Она не ответила сразу. Просто смотрела. Потом перевела взгляд на Ладу и трёх молодых псов, которые выглядывали из-за ног хозяина.


- Это они? Те самые, про которых писали в местной газете?


- Да... Это Лада. А это её дети - Буран, Грей и Малыш. Особенно Малыш... Он почти не отходит от меня.


Лена медленно подошла.


Лада внимательно обнюхала её, но не зарычала. Малыш, самый смелый, сразу сел у ног гостьи и посмотрел вверх, виляя хвостом.


Лена неожиданно присела и погладила его.


- Они красивые, - тихо сказала она.


В её голосе дрожали слёзы.


Они пили чай на крыльце. Сначала разговор был скупым и осторожным.


Лена рассказала, как тяжело было одной с мамой, как она злилась на отца все эти годы. Виктор слушал, не перебивая. Иногда он опускал глаза и гладил Ладу по голове.


- Я не прошу тебя простить меня сразу, - сказал он наконец. - Я сам себя долго не мог простить. А потом нашёл их...


Он кивнул на собак.


- Лада стояла под дождём и смотрела на меня так, будто говорила: "Даже если весь мир ушёл, я всё равно останусь с детьми". И я вдруг понял... что сделал с вами то же самое. Бросил. Оставил под дождём.


Лена долго молчала. Слёзы тихо катились по её щекам.


- Я ненавидела тебя, папа. Очень долго. А потом просто устала ненавидеть... Когда ты позвонил, я сначала хотела отказаться приезжать. Но потом подумала: вдруг это последний шанс?


Малыш вдруг запрыгнул к ней на колени, хотя уже был довольно крупным псом, и начал лизать ей руки.


Лена засмеялась сквозь слёзы и обняла его.


- Он такой же, как ты в детстве, - улыбнулся Виктор. - Всё время лезет обниматься, когда видит, что кому-то грустно.


В этот вечер Лена осталась.


Она помогла покормить собак, поиграла с ними в саду. Лада подошла к ней сама и положила голову на колени, словно передавая:


"Он изменился. Поверь ему".


На следующий день они долго гуляли втроём - Виктор, Лена и Лада.


Лена рассказала о своей жизни, о работе, о том, что так и не вышла замуж.


- Всё боялась, что бросят, как ты.


Виктор слушал и плакал, не стесняясь. Впервые за много лет он плакал не от одиночества, а от боли, которую сам причинил.


- Я не могу вернуть те годы, - сказал он, когда они сели на скамейку у реки. - Но я могу быть рядом сейчас. Каждый день. Если ты позволишь.


Лена долго смотрела на Ладу, которая спокойно лежала рядом, охраняя их обоих.


- Я видела, как ты ухаживаешь за ними... как они смотрят на тебя. Ты стал другим, папа. И я... я хочу попробовать. Не обещаю сразу всё простить. Но я хочу попробовать.


Когда Лена уезжала через два дня, она уже улыбалась.


Малыш скулил и не хотел её отпускать.


Она присела, обняла пса и прошептала:


- Я скоро вернусь, малыш. Обещаю.


Виктор стоял у калитки и держал Ладу за ошейник.


Когда машина скрылась за поворотом, он опустился на корточки и обнял свою спасительницу.


- Спасибо тебе, девочка... - прошептал он в её тёплую шерсть. - Ты не только себя и щенков спасла. Ты и меня спасла. И, может быть, всю нашу семью.


Лада лизнула его в щёку и тихо заскулила, будто ответила:


- Мы теперь вместе. Навсегда.


Прошла весна.


Сад возле домика зацвёл так пышно, что соседи начали шутить, будто Лада по ночам лично договаривается с цветами.


Лена теперь приезжала почти каждые выходные. Иногда одна, иногда с пирогами, которые получались у неё всё лучше и всё меньше напоминали строительные материалы.


Виктор ждал этих приездов как праздника.

Но больше всех радовался Малыш.


Стоило машине появиться на дороге, как он срывался с места и мчался к калитке так, будто не видел Лену лет десять.


- Ну здравствуй, мой хвостатый поклонник, - смеялась она, обнимая пса.


Однажды Лена приехала не одна.


Из машины вышел мальчик лет восьми.


Худенький, серьёзный, с огромными любопытными глазами.


Виктор удивлённо посмотрел на дочь.

- Это кто?


Лена улыбнулась.

- Знакомься. Это Костя. Мой приёмный сын.


Виктор застыл.

Словно весь воздух вдруг исчез.

- Приёмный?..


- Да. Я не рассказывала раньше. Боялась. Но теперь хочу, чтобы вы познакомились.


Мальчик подошёл ближе и серьёзно посмотрел на старика.


- Мама говорит, вы спасли собаку.


- Было дело.


- Тогда вы хороший человек.


Виктор вдруг почувствовал, как защипало глаза.


Потому что много лет он считал себя кем угодно, но только не хорошим человеком.


В этот момент Лада подошла к мальчику и осторожно ткнулась носом ему в ладонь.


Костя улыбнулся.

Потом присел рядом с ней прямо на траву.


А ещё через минуту вокруг него уже прыгали Буран, Грей и Малыш.


- Кажется, тебя приняли, - рассмеялась Лена.


- А если бы не приняли?


- Тогда пришлось бы проходить проверку.


- Какую?


- Съесть три пирожка и выжить.


Впервые за много лет Виктор смеялся так громко, что даже сам удивился.


В тот вечер они сидели на крыльце вчетвером.


Солнце медленно опускалось за деревья.


Костя рассказывал про школу.


Лена смеялась.


Лада лежала у ног Виктора.