# Головокружение Ким Новак

Жанна Владимировна Нижегородова

Головокружение Ким Новак


В 1954 году в Голливуде одновременно существовали две Мэрилин. Одна - уже легенда. Другая - ещё только становилась.


Настоящее имя второй было Мэрилин Полин Новак. Студия заставила её сменить имя на Ким, чтобы не путать с Монро. Ким согласилась мгновенно. Без истерик, без слёз, без драмы. Просто кивнула и сказала: "Пусть будет Ким. Так чище".


Она была высокой, ледяной блондинкой с глазами цвета зимнего неба. Говорила мало, улыбалась редко, а когда улыбалась - казалось, это тщательно просчитанный ход. В контракте у неё всегда был пункт о праве veto на роли. Она читала сценарии до последней страницы и могла отказаться от миллиона, если чувствовала, что роль её унижает. Холодная. Расчётливая. Железная.


Мэрилин Монро была полной противоположностью.


Она могла опоздать на съёмочную площадку на три часа, потому что "зеркало сегодня не хотело со мной разговаривать". Могла расплакаться посреди дубля, потому что "этот свет слишком жёсткий, он делает меня старой". Могла влюбиться в мужчину за один вечер и поверить, что это навсегда. Её эмоции были как калифорнийская погода - внезапные, яркие и разрушительные.


Они впервые встретились на вечеринке у Джо Шенка в Беверли-Хиллз.


Ким стояла у окна с бокалом шампанского, которое почти не пила. Белое платье, идеальная осанка, взгляд, от которого мужчинам хотелось одновременно подойти и убежать. Мэрилин влетела в комнату в розовом, смеющаяся, с растрёпанными волосами и запахом "Шанель No5", который она всегда переливала.


Их представили друг другу.


- О боже, ты та самая новая Мэрилин! - воскликнула Монро и сразу обняла Ким, будто они уже сто лет подруги. - Как же я рада! Теперь нас будет две. Это же здорово, правда?


Ким мягко, но твёрдо высвободилась из объятий. Улыбнулась своей фирменной пол-улыбкой.


- Меня теперь зовут Ким. Так лучше.


Монро моргнула.


- Почему? Мэрилин - красивое имя.


- Потому что в Голливуде может быть только одна Мэрилин, - спокойно ответила Новак. - И ты уже её заняла.


Монро засмеялась - громко, искренне, почти по-детски.


- Ну и глупости! Можно быть двумя. Как две Ким! Одна - тёплая, другая - холодная. Представляешь, как будут путаться мужчины?


Ким слегка приподняла бровь.


- Я не хочу, чтобы мужчины путались. Я хочу, чтобы они платили.


Монро на секунду замолчала, потом снова рассмеялась, но уже тише.


- Ты страшная, - сказала она почти с восхищением. - Красивая и страшная.


- А ты опасная, - ответила Ким, глядя ей прямо в глаза. - Красивая и опасная. Потому что ты сама не знаешь, что сделаешь в следующую минуту. А я всегда знаю.


Они стояли рядом - две блондинки, два разных типа совершенства. Одна светилась, как разогретая лампа. Вторая - как лунный свет на снегу.


В тот вечер они почти не разговаривали больше. Но обе почувствовали: между ними возникла странная связь. Не дружба. Не соперничество. Что-то более глубокое и тревожное.


1958 год. "Головокружение" Хичкока только что вышло. Ким сыграла сразу двух женщин: отстранённую Мадлен Элстер и простую Джуди. Одну - блондинку, одержимую самоубийством своей прабабушки Карлотты, которая бросилась с колокольни. Другую - ту, кого заставили сыграть эту роль, чтобы обмануть мужчину.


В фильме Мадлен "умирает". Падает. А на самом деле её убивает муж - расчётливый, использующий её красоту как инструмент. Ким сыграла это с ледяной точностью. Без лишних слёз. Без надрыва. Она понимала такую женщину изнутри.


А в это же время, в другом конце города, Мэрилин Монро снималась в "Неприкаянных" - последнем своём завершённом фильме. Её муж, Артур Миллер, великий драматург, писал сценарий. Третий муж. Третий мужчина, который хотел обладать ею, переделать, использовать её боль для искусства.


Ким и Мэрилин встретились снова - случайно, на небольшой закрытой вечеринке после премьеры "Головокружения". Монро пришла одна, в белом платье, с глазами, которые уже начинали казаться слишком большими для её лица.


- Я смотрела твой фильм, - тихо сказала Мэрилин, держа бокал, который дрожал в руке. - Эта сцена на колокольне... Когда ты падаешь. Я не могла дышать. Как будто это про меня.


Ким посмотрела на неё спокойно, как всегда.


- Это не про тебя. Это про мужчину, который хочет, чтобы женщина была его фантазией. А когда она перестаёт ею быть - он её уничтожает. Или заставляет уничтожить себя.


Монро горько улыбнулась.


- У меня был такой. Джо. Они все хотели Мэрилин. А когда находили Норму Джин - разочаровывались. Или злились. Артур... он пишет обо мне пьесы. Как будто я - материал. Как будто моя боль - это хороший диалог.


Ким кивнула. Она помнила "Пикник" - свой прорыв в 1955-м. Там она играла Мэдж - красивую, но не глупую девушку из маленького городка, которую все хотели, но никто по-настоящему не видел. Она стояла на том пикнике в розовом платье, и весь город смотрел на неё как на трофей. Ким тогда впервые почувствовала: красота - это клетка, но если быть холодной и расчётливой, можно иногда открывать дверь и выходить.


- В "Пикнике" ты была тёплой, - сказала Монро. - А в "Головокружении"... ледяной. Как ты это делаешь? Как ты не ломаешься?


Ким пожала плечами.


- Я не даю им себя сломать. Я выбираю, когда улыбаться. Когда плакать. Когда уходить. А ты... ты отдаёшь всё. Каждую каплю. И они пьют, пока ты не опустеешь.


Монро опустила глаза.


- Моя мать... она в клинике. Шизофрения. Пыталась покончить с собой. Я тоже лежала в Payne Whitney - в буйном отделении. Они привязывали меня. Как животное. Артур знал. Все знали. А теперь говорят, что я снова... "нестабильна".


Она замолчала. Ким впервые за вечер коснулась её руки - холодными пальцами.


- В моём фильме мужа в итоге разоблачают. Но женщину это уже не спасает. Она всё равно падает.


Монро посмотрела на неё долгим, почти прозрачным взглядом.


- А в моей жизни... мужья живут дальше. Они переживут меня. Все. А я... я уже чувствую, как падаю с этой колокольни. И никто не поймёт, был ли это мой выбор... или меня толкнули.


Между ними повисла тишина. Две блондинки. Две Мэрилин, которых студия когда-то развела по разным именам.


Ким тихо сказала:


- Если когда-нибудь захочешь - звони. Я умею молчать. И я не буду писать о тебе пьесу.


Монро улыбнулась сквозь слёзы.


- А я, наверное, всё равно бы влюбилась в тебя на одну ночь и рассказала бы все свои секреты.


Лето 1962 года. Тайная встреча в Малибу

Ким Новак арендовала небольшой дом в каньоне - далеко от любопытных глаз Голливуда. Ни одного фотографа, ни одной сплетни. Только океан внизу и тишина, которую она так ценила.


Мэрилин приехала глубокой ночью. Тёмные очки, платок на голове, худое лицо, которое уже почти не держало макияж. Она выглядела как призрак самой себя - той Мэрилин, что когда-то сияла на экранах.


Ким открыла дверь без слов. Обняла её осторожно, почти по-матерински, хотя они были почти ровесницами. Монро сразу прижалась к ней, как ребёнок.


- Я устала, Ким... - прошептала она. - Так устала.


Они сели на террасу. Ким налила травяной чай (вино она даже не предложила - видела, в каком состоянии подруга). Мэрилин закурила, но руки дрожали так сильно, что Ким забрала у неё сигарету и сама поднесла к её губам.


- Расскажи про фильм, - тихо попросила Ким.


Монро слабо улыбнулась.


- "Something"s Got to Give". Это комедия. Я играю Эллен Арден. Фотографа. Пять лет назад я пропала в море во время регаты. Все решили, что я утонула. Муж Ник (его играет Дин Мартин) объявил меня мёртвой и женился на другой - на Бианке. И вот в тот самый день, когда они в медовом месяце... я возвращаюсь домой.


Она замолчала, глядя в темноту.


- Представляешь? Героиня возвращается. Дети меня не узнают сначала. Собака - да, сразу. А муж... он в панике. Теперь у него две жены. Я притворяюсь иностранкой по имени Ингрид Тик, с акцентом. Пытаюсь вернуть свою жизнь. Должно быть смешно. Лёгкая, весёлая комедия... как "Моя любимая жена" в старые времена.


Ким смотрела на неё внимательно.


- И что дальше должно было случиться по сценарию?


- Эллен пытается напомнить мужу, кто она. Соблазняет его. Показывает, что всё ещё жива - по-настоящему жива. Должны быть сцены в бассейне, ночные купания... смех, хаос, в конце, наверное, он понимает, кого на самом деле любит. Возвращение домой. Счастливый конец. Семья снова вместе.


Монро горько усмехнулась.


- А в реальности я прихожу на площадку и чувствую себя именно этой Эллен. Возвращаюсь... но меня уже никто не ждёт. Мужья давно живут своей жизнью. Студия злится. Все ждут, когда я снова сорвусь. Я возвращаюсь домой... а дома пусто. Только таблетки и тишина.


Ким взяла её за руку. Её пальцы были тёплыми - редкое проявление тепла от обычно ледяной Ким.


- Тогда не возвращайся на эту съёмку. Уезжай. Я помогу. Молча. Без шума. Ты не обязана играть эту роль до конца.


Монро посмотрела на неё долгим взглядом - в нём была и благодарность, и безнадёжность.


- Я уже слишком далеко зашла, Ким. Я обещала. И... я слишком много знаю. О тех, кто наверху. О Джеке и Бобби. Они боятся, что я заговорю. Иногда мне кажется, что лучше утонуть по-настоящему, чем возвращаться в этот дом, где меня уже похоронили.


Они просидели до утра. Говорили мало. Иногда просто молчали, слушая океан.


5 августа 1962 года


Мэрилин Монро нашли мёртвой в спальне дома в Брентвуде. Официальная версия - передозировка барбитуратами. Телефонная трубка в руке. Пустые флаконы. Врачи. Инъекции.


Многие шептались о самоубийстве - как у её матери. Как падение с колокольни в "Головокружении".

Другие кричали о заговоре семьи Кеннеди: слишком много знала, слишком опасно было оставить в живых.

Мужья - Джо Ди Маджо и Артур Миллер - пережили её на десятилетия.


А Ким Новак жила.

Очень долго.

Она пережила обоих своих мужей. Осталась такой же прямой, неумолимой. В редких интервью никогда не плакала. Когда спрашивали о Мэрилин, отвечала спокойно и коротко:


- Мы были двумя разными сторонами одной мечты. Она отдала мечте всю себя. А я - только ту часть, которую сама позволила взять.


Иногда, уже в глубокой старости, поздними ночами Ким садилась у окна своего дома и смотрела на океан. И ей казалось, что в тумане всё ещё стоит тоненькая фигурка в белом платье - Эллен Арден, которая наконец-то вернулась домой.


Она махала рукой.

Возвращаясь.

Как героиня той незаконченной комедии, которой так и не дали счастливого конца.