# Держатели

Жанна Владимировна Нижегородова

Держатели


Луна медленно поворачивалась над тёмной стороной Земли,

когда вдруг почувствовала, как в одном из старых кратеров что-то упрямо шевелится. Она сосредоточилась, уменьшила фокус восприятия и нырнула сознанием в толщу реголита.


Там, зажатая между двумя крупными зёрнами, сидела крошечная частица плагиоклаза. Она как раз пыталась удержать целую горстку ещё более мелких пылинок, которые норовили сползти по микроскопическому склону.


Луна (глубоким, усталым, но тёплым голосом):

- Опять ты там возишься? Я уже третий оборот наблюдаю, как ты толкаешь эти пылинки вверх.


Частица (резко, с хрипотцой от постоянного напряжения):

- А что мне остаётся? Если я их отпущу - вся структура здесь просядет


Луна мысленно усмехнулась.


Луна:

- Ты говоришь так, будто я не знаю, что такое держать всё сразу. А ты... сколько у тебя "подопечных"?


Частица (не прекращая толкать пылинки):

- Сейчас четыреста семнадцать. Две только что пытались убежать в электростатический ветер. Предатели.

Она ловко поймала одну убегающую пылинку и прижала её обратно.

- А у тебя? Миллиарды, да?


Луна (тихо смеётся, отчего по поверхности проходит лёгкая дрожь):

- Миллиарды миллиардов.


Частица остановилась. Впервые за долгое время она перестала толкать и посмотрела вверх - туда, где ощущала присутствие огромной собеседницы.


Частица (тише):

- Тогда скажи мне, Большая... если мы одинаковые, я чувствую, ты тоже на пределе?


Луна помолчала. В этот момент по её поверхности прошёл небольшой лунотряс - где-то далеко упал метеорит. Частица сразу напряглась и снова начала лихорадочно поправлять свои "подопечных".


Луна (мягко, но с глубокой усталостью):

-Я устала держать планету. Если я отпущу... рухнет кусочек того, что держит тебя.


Частица выпрямилась полностью и посмотрела вверх с неожиданной решимостью.


Частица:

- А давай поменяемся. Хотя бы ненадолго. Ты возьмёшь мой участок реголита.


Луна (удивлённо):

- Ты серьёзно? Ты понимаешь, что я - это миллионы тонн регулируемой гравитации, а ты...


Частица (перебивает):

- А я - это электростатика и квантовые флуктуации. Не зазнавайся, Большая. Масштаб - это просто разный язык одной и той же математики.


Луна колебалась всего мгновение. Потом, с любопытством, которое она не испытывала уже миллионы лет, она осторожно перенесла своё внимание в крошечное тело частицы.


Мир мгновенно взорвался.


Для Луны всё стало огромным и хаотичным. Пылинки превратились в гигантские валуны. Электростатические силы - в невидимые шторма. Каждый раз, когда она пыталась "подправить" положение соседней частицы, та улетала с бешеной скоростью или, наоборот, намертво прилипала. Структура реголита постоянно норовила развалиться или спрессоваться в стекловидную массу.


Луна (в панике, но стараясь держать достоинство):

- Как ты вообще здесь существуешь?! Это же не порядок, это... танец безумцев!


Частица (теперь она стояла на поверхности Луны, в центре небольшого кратера, и ощущала всю его массу):

- Ого... Как же здесь... тихо. И тяжело. Словно на плечах целая планета.


Она попыталась выровнять один небольшой осыпающийся склон. Но движение вышло слишком сильным - по поверхности прошла миниатюрная лавина.


Частица (в шоке):

- Я же почти не двигалась! Как ты вообще контролируешь такие массы?! Давай освободимся.


Луна согласилась.


Они выбрали небольшой участок реголита в старом кратере - всего несколько квадратных сантиметров, где пыль уже давно лежала неустойчиво.


Луна:

- Я ослаблю своё гравитационное влияние здесь. Совсем немного.


Частица:

-Пусть делают что хотят.


Они отпустили контроль одновременно.


Сначала ничего не происходило. Потом началось лёгкое движение.


Пылинки, которые Частица долгие годы насильно удерживала на месте, медленно заскользили. Некоторые сползали вниз, другие неожиданно прилипали друг к другу. Электростатические силы, которые раньше казались хаосом, вдруг начали работать сами. Крошечные частицы находили более удобные положения, выстраивались в новую, более плотную структуру.


Частица (удивлённо):

- Они... сами перестраиваются?


Луна наблюдала за процессом с высоты своего масштаба. Небольшой склон, который она всегда силой удерживала от осыпания, вдруг слегка просел и принял более естественную, плавную форму. Кратер стал чуть устойчивее, чем был раньше.


Луна (тихо):

-Мы думали, что без нас всё рухнет.


После того как Луна и Частица увидели, как реголит сам себя упорядочил, к ним тихо присоединилась Земля. А Земля везде. Все знает, все ведает


Земля (спокойно, с глубокой теплотой):

- Вы думаете, только у вас эта бесконечная забота? У меня на поверхности есть один человек... который сейчас почти в таком же состоянии, как вы обе.


В это время в большом промышленном городе, на двадцать седьмом этаже офисного здания при крупном заводе, сидел Алексей Воронин, 51 год, технический директор предприятия.


Он управлял огромной автоматизированной системой: тысячи датчиков, сотни станков, сложнейшая логистика, серверы, энергоснабжение, цепочки поставок и живые люди - смены, инженеры, операторы. Всё это работало 24/7.


Сейчас он сидел один в полутёмном кабинете. На десяти мониторах перед ним мигали графики, алерты, отчёты. Одна из производственных линий снова давала сбой. Поставщик задерживал компоненты. Два инженера написали заявления об увольнении. Мать в больнице звонила днём. Сын писал, что опять поссорился с женой.


Алексей держал всё это одновременно.


Земля:

- Смотрите. Он держит завод, как ты, Луна, держишь свои кратеры. Каждый станок для него - маленький кратер, который может просесть. Каждый сотрудник - отдельная пылинка, которую нужно не дать потеряться. А внутри него самого - ещё один слой: мысли, усталость, ответственность за семью. Он точно так же не спит ночами и думает, что если отпустит хоть один винтик - всё рухнет.


Луна (наблюдая за ним):

- Он выглядит... вымотанным


Частица:

- А я бы сказала - похож на меня, когда все мои пылинки одновременно решили устроить бунт.


Алексей откинулся в кресле, потёр виски и тихо сказал в пустоту кабинета:


- Я не могу всё это держать вечно... Но если я ослабну - половина города потеряет работу.


Земля:

- Каждый уровень думает, что именно он держит всю систему


Алексей внезапно встал, подошёл к окну и посмотрел на ночной город. На секунду ему показалось, что огромная серебристая Луна светит чуть ярче обычного. Он глубоко вздохнул, вернулся к столу, закрыл половину вкладок, написал короткое сообщение сменному инженеру: "На сегодня - стабилизируй то, что можешь. Остальное утром. Я тоже человек."


Впервые за последние месяцы он выключил основной монитор и позволил себе просто посидеть в тишине.


Разговор трёх уровней - Луны, Частицы и Земли - уже длился несколько земных часов, когда к нему тихо присоединился ещё один голос. Голос был старым, металлическим и очень усталым.


Сначала Луне, Земле и Частице показалось, будто это подал голос сам астероид. Но все трое одновременно повернули внимание к орбите Плутона и поняли, что ошиблись. Там, скрытый в тени карликовой планеты, висел огромный чужой корабль - тёмный, органически-механический, размером с небольшой астероид. На его мостике сидел Капитан Ксалор - высокое существо с кожей цвета глубокого космоса, покрытой тонкими светящимися линиями, похожими на нейронные сети.


Он управлял кораблем уже 847-й цикл. Корабль был живым. В нём было 15 400 разумных существ разных видов, три искусственных солнца и целая экосистема, которую нужно было поддерживать в равновесии во время тысячелетнего путешествия через галактику.


Земля (с лёгкой улыбкой):


- О, наконец-то четвертый уровень решил заговорить. Добро пожаловать, странник.


Ксалор устало провёл рукой по консоли. Вокруг него мигали тысячи индикаторов. Одно из искусственных солнц начало слегка мерцать.


Ксалор:


- Я наблюдаю за вами уже 38 ваших лет. Думал, вы примитивны. А оказалось - вы обсуждаете то же самое, чем я мучаюсь каждый цикл.


Он горько усмехнулся.


- Я держу корабль. Корабль держит экипаж. Экипаж держит системы. Системы держат меня. А внутри меня... всё то же самое. Мои мысли, воспоминания о доме, ответственность за всю цивилизацию, которая спит в криокамерах. Я устал точно так же.

Луна:


- Ты тоже не спишь?


Ксалор:


- Я уже забыл, что такое сон. Если я отключусь хотя бы на цикл - один из реакторов может уйти в нестабильность. Если ослабну - 12 тысяч разумных существ превратятся в замороженные трупы. Поэтому я держу. Всегда держу.


Частица (с неожиданной дерзостью):


- А ты пробовал отпустить чуть-чуть?


Ксалор замолчал. Один из его светящихся рисунков на коже мигнул красным - признак сильного стресса.


Ксалор (тихо):


- Я боюсь. У вас там одна маленькая планета. У меня - целый ковчег цивилизации. Если я ошибусь...


Земля:


- Мы все думаем, что именно мы - главное звено. Мы - просто узор.


Ксалор медленно встал со своего капитанского места. Подошел к огромному иллюминатору и посмотрел в сторону Солнечной системы. Его глаза светились мягким светом.

Он поднял руку и осторожно уменьшил мощность одного из искусственных солнц на 0,3 %. Впервые за сотни циклов.


Всё началось с небольшой проблемы в диспетчерской Алексея Воронина.


Сбой был крошечным, но общая цепь системы не прощает даже мелочи. Энергетическая волна рванула по проводам, ушла в землю, отозвалась эхом на Луне и умчалась к окраинам системы, где Ксалор как раз пытался удержать нестабильное искусственное солнце своего корабля-астероида.


Земля не стала ждать, пока все рухнет по цепочке. Она просто замкнула пространство.


Мир вокруг Алексея сжался и затрещал. Стены диспетчерской раздвинулись, но потолок остался на месте. Под этот самый потолок, аккурат между мостовым краном и балками перекрытия, со скрежетом протиснулась... Луна. Она висела прямо над головой ошеломленного Алексея, пачкаясь в заводской копоти и испуганно сияя сквозь щели бетонных плит.


Рядом, заняв почти всё свободное пространство цеха, материализовался Ксалор. Огромный инопланетянин в тёмном плаще, с кожей цвета глубокого космоса, растерянно огляделся и попытался сесть на маленький железный стул диспетчера. Стул жалобно хрустнул под его весом, но выдержал. Капитан ковчега поджал длинные ноги к подбородку, едва не задевая светящейся головой пульт управления.


А у самых ножек стула, прямо на засаленном полу, отчаянно прыгала маленькая Частица, похожая на рассыпанную неоновую искру.


И тут масштабы окончательно перепутались. Сработал сенсорный перекресток.


Алексей моргнул и закричал от неожиданности. Вместо мигающих лампочек пульта он вдруг увидел мир глазами Частицы - пол цеха превратился для него в гигантские хрустальные горы реголита, между которыми с грохотом катились обломки.


Ксалор дернулся на своем хлипком стуле. Он вдруг почувствовал усталость металла во всех несущих балках завода, словно это были живые коридоры его собственного корабля-астероида.


Ксалор (басом, от которого задрожали стекла):


- Внимание всем палубам... то есть цехам! Четвертая балка слева теряет жесткость! Мои дроны не смогут приварить ее, у них слишком мелкие манипуляторы!


Луна (заговорив вдруг металлическим, эхоподобным голосом внутренней энергосети завода):


- Внимание! Линия высокого напряжения перегружена! Если я не изменю орбиту... тьфу, если я не скину напряжение на резервный кабель, крановые пути расплавятся! Алексей, делай что-нибудь!


Алексей (в панике хватаясь за голову, видя перед собой только бескрайние микроскопические скалы):


- Я ничего не вижу! Вокруг меня одни булыжники! Частица, верни мне глаза!


Частица (пища откуда-то снизу голосом огромной, авторитетной планеты Земля):


- Не могу, меня заклинило в наномасштабе! Алексей, ориентируйся на слух! Слушай, что говорит Ксалор, он сейчас чувствует твой завод лучше тебя!


Ситуация накалялась. На пульте вспыхнула красная сирена. Искусственное солнце на корабле Ксалора, оставшемся у Плутона, грозило погаснуть, балка цеха трещала, а Луна под потолком раскалялась от избытка тока.


Ксалор, боясь пошевелиться на крошечном стуле, закрыл фиолетовые глаза и сосредоточился.


Ксалор:


- Алексей! Правее! Примерно на три твоих шага. Там тумблер... Тяни его вниз!


Алексей, вслепую пробираясь сквозь свои галлюцинации из космической пыли, шагнул наобум. Рука наткнулась на холодный металл. Он рванул рычаг вниз.


Луна под потолком облегченно выдохнула, выдав сноп искр, и ее свечение стало мягким, ровным.


Частица:


- Получилось! Поток стабилизирован! Теперь балка! Ксалор, перенаправь энергию своего био-корабля через мое нано-поле прямо в трещину на металле!


Огромный капитан поднял руку, светящиеся линии на его коже вспыхнули белым, и тонкий фиолетовый луч ударил прямо в потрескивающий потолочный перекрывающий шов. Маленькая Частица на полу поймала этот импульс, усилила его и намертво "склеила" уставший металл завода на атомарном уровне.


Треск прекратился. Гудение сирены смолкло.


Пространство вокруг них начало медленно расправляться, возвращая всё на свои места. Наваждение исчезло. Алексей снова видел свою привычную диспетчерскую. Луна плавно просочилась сквозь потолок обратно на свою орбиту, оставив на балках лишь легкий серебристый след. Ксалор исчез со стула, вернувшись на мостик своего ковчега-астероида, а Частица снова заняла свое законное место в лунном грунте.


Алексей тяжело опустился на тот самый железный стул, который чудом остался цел, и вытер пот со лба.


Алексей (в пустоту диспетчерской):


- Ну и ну... А я-то думал, у меня просто скучная ночная смена.


Утренняя смена на заводе началась с легкого недоумения. Старший мастер, придя принимать диспетчерскую, долго тер глаза, глядя на маленькое железное сиденье Алексея Воронина. Стул мало того что устоял под тяжестью межгалактического ковчега, так еще и намертво перенял свойства органической обшивки Ксалора. Он стал матово-черным, обрел приятную анатомическую форму и теперь едва заметно пульсировал в темноте фиолетовыми неоновыми прожилками. При попытке сесть на него мастер почувствовал глубокое космическое спокойствие и непреодолимое желание отправить 9 миллионов дронов на уборку территории.


Начальник цеха долго крутил находку в руках, после чего утвердил официальную докладную: "Отремонтировано силами ночной смены методом глубокого нано-склеивания. Инструкция по эксплуатации: использовать исключительно для созерцания бесконечного узора вселенной в моменты технологического выгорания".


Алексей Воронин в это время уже спал дома, впервые за много лет отключив мобильный телефон. Но негласная ментальная связь, замкнувшаяся этой ночью, никуда не исчезла. Она превратилась в некое подобие постоянного межпространственного чата, где каждый уровень бытия получил возможность выговориться.


Перед самым сном в сознании Алексея пронеслось тихое металлическое ворчание Ксалора, транслируемое с орбиты Плутона:

- Кто-нибудь, передайте Земле, чтобы она сделала потише свои магнитные бури. У меня из-за этого бортовой компьютер выдает отчеты исключительно на русском языке и в формате: "Смену принял, искусственное солнце горит, премию инженерам не давать".


Частица плагиоклаза, лениво развалившись на двух песчинках в старом кратере, отправила через реголит мысленный импульс, подозрительно похожий на ехидный смайлик:

- Скажи спасибо, что тебя вообще не склеило два раза подряд. У меня такое ощущение, что где-то в середине нашей космической конференции пространство закоротило и мы прожили один и тот же разговор дважды. Я аж икнула на квантовом уровне от этой двойной склейки.


Луна, величественно и плавно поворачиваясь над темным полушарием, мысленно вздохнула, поправляя гравитационные поля:

- Ой, помолчите обе. Зато как реголит-то улегся! Красота. Оказывается, если не контролировать каждую пылинку каждые пять секунд, мир не разлетается на куски. Он просто удивленно замирает и ждет, пока начальство отдохнет.


Огромный макрокосмос и крошечный микромир продолжали повторять один и тот же бесконечный рисунок подобия. От атома до капитанского мостика ковчега, от директора завода до электростатического ветра - все они были частью одной большой структуры. Но теперь этот узор больше не казался давящим и тяжелым. Он дышал, перестраивался сам по себе и тихонько посмеивался сквозь миллионы световых лет, напоминая своим держателям, что даже у самой ответственной части вселенной всегда есть законное право на обеденный перерыв.