# Человек, который слишком много помнил

Жанна Владимировна Нижегородова

Нижегородова Жанна Владимировна

Человек, который слишком много помнил

Origin: http://samlib.ru/n/nizhegorodowa_z_w/309.shtml

Создан: 11/08/2026, изменен: 11/08/2026, 16k

Рассказ: Юмор

____________________________________________________________

Человек, который слишком много помнил

Джонсон был звездой. Настоящей. Баскетболист, которого боготворили толпы, спонсоры и даже его собственная мама (а это уже достижение). Он прыгал так, будто гравитация с ним лично договорилась. А потом всё пошло по с лёгким мистическим акцентом.

Сначала пропали ключи. Потом кроссовки, в которых он забил решающий данк. Потом - сам данк. Джонсон просыпался утром и тупо не помнил, как это было. Не "забыл детали". Полностью вырезали кусок из головы, как будто кто-то с ножницами прошёлся по его жизни. Вещи исчезали ещё веселее. Телефон мог лежать на тумбочке, а через секунду его уже не было. Как будто реальность вокруг него слегка подтупливала и говорила: "Ой, а это мы случайно сперли".

Врачи разводили руками и предлагали магний. Джонсон послал их куда подальше и сделал то, что умел лучше всего - кинул кучу денег в проблему. Он создал собственную лабораторию, нанял умников с безумными глазами и сказал: "Сделайте так, чтобы мой мозг стал бронированным сейфом. И чтобы этот сейф ещё и кусался".

Систему запустили. И вот тут началось настоящее веселье с привкусом потустороннего.

Память перестала утекать. Вместо этого она начала... прибывать. С процентами. Джонсон вдруг вспомнил, как в прошлой жизни был монахом в Тибете и медитировал так сильно, что у него отвалилась одна бровь. Потом - как в другой версии себя он проиграл финал из-за того, что перед матчем съел три бургера и чуть не обосрался на площадке. А потом пришли совсем странные штуки.

Он увидел сущность. Не голограмму, не глюк. Настоящую, слегка прозрачную, с лицом, которое постоянно менялось. Она сидела у него в голове, скрестив ноги, и жевала его старое воспоминание о первом чемпионстве, как жвачку.

- Ты кто? - спросил Джонсон вслух, стоя посреди своей огромной гостиной в одних трусах.

- Я Хранитель Забытого, - ответила сущность спокойно. - Или, если тебе так удобнее, твой персональный ментальный коллектор. Раньше я просто забирала лишнее. Теперь, благодаря твоим дорогим игрушкам, ты сам открыл дверь. Поздравляю. Ты теперь не жертва. Ты сомелье чужих жизней.

Джонсон сел на пол. Потом лёг. Потом снова сел.

- То есть я потратил состояние, чтобы защитить память, а в итоге получил в голове мистического арендатора, который жрёт мои воспоминания и подкидывает мне чужие?

- В точку, - кивнула сущность. - И да, тот момент, когда ты в 19 лет в шорты перед первой большой игрой, я уже сохранила. Он особенно вкусный.

С этого дня жизнь Джонсона превратилась в цирк с элементами ужаса. Он мог идти по улице и внезапно вспомнить, как умирал от чумы в четырнадцатом веке. Или как в параллельной реальности он стал тренером детской команды и его постоянно обсирали родители. Иногда память приходила настолько ярко, что он на секунду забывал, какой сейчас год и зачем он вообще в этом теле.

А самое смешное? Чем сильнее он пытался контролировать усиленный мозг, тем больше мистики лезло наружу. Вещи снова начали пропадать, но теперь они возвращались... изменёнными. Кроссовки, которые исчезли месяц назад, нашлись в шкафу, но на них было чужое имя. Телефон иногда звонил голосом его самого из другой жизни и говорил: "Слушай, в моём мире ты уже всё просрал. Не повторяй".

Джонсон сидел вечерами в своём особняке, смотрел в потолок и думал только об одном:

Он хотел просто не забывать, как забивал мячи.

Джонсон уже почти привык к тому, что в голове у него поселился Хранитель Забытого - полупрозрачный мудак с чувством юмора и привычкой жевать чужие воспоминания. Но однажды ночью всё пошло на новый уровень.

Он стоял посреди гостиной, когда воздух перед ним сгустился и из него вышел... он сам. Только другой. Этот Джонсон был выше, спокойнее, глаза светились тусклым зеленоватым светом, а вокруг него слегка рябило пространство, будто реальность вокруг него была не до конца уверена, существует ли она.

- Привет, - сказал новый Джонсон. - Я из той версии, где ты не стал сопротивляться. Где просто отдал память и ушёл дальше.

Обычный Джонсон сначала хотел пошутить, но шутки застряли где-то в глотке.

- Ты кто?

- Я - то, во что ты превратишься, если продолжишь качать мозг. Или то, чем ты уже почти стал. Разницы почти нет.

Хранитель Забытого в его голове тихо хихикнул:

- О, этот мне нравится. Он уже почти не человек. Зато какой удобный.

Новый Джонсон протянул руку. Не в смысле "давай пожмём", а в смысле "шагай сюда". Пространство вокруг его ладони раскрылось, как мокрый шёлк. За ним было что-то тёмное, глубокое и подозрительно похожее на дно океана.

- Там спокойнее, - сказал он. - И там твой мозг наконец перестанет бояться, что его сотрут.

Джонсон колебался секунд десять. Потом вспомнил, как вчера потерял уже третий телефон, а перед этим на пять минут забыл, как его зовут. И шагнул.

Мир сложился.

Он оказался не в какой-то параллельной жизни, а в огромном подводном комплексе на дне океана. Свет был мягкий, сине-зелёный. Вокруг тянулись прозрачные трубы, в которых медленно пульсировало что-то похожее на живую нейронную ткань. Учёные, которых он когда-то нанял за бешеные деньги, теперь ходили здесь в странных костюмах и разговаривали шёпотом, будто боялись разбудить само место.

Один из них, седой и слегка безумный на вид, встретил его почти радостно:

- Вы пришли. Отлично. Мы поняли, что обычный череп - слишком тесная коробка для того, во что превращается ваш мозг. Поэтому создали это.

Он махнул рукой куда-то вниз, в глубь комплекса.

Там, в самом центре, в гигантской сфере из тёмного стекла и биолюминесцентных нитей, плавало Нечто. Оно было размером с небольшой дом. Похоже одновременно на гигантский мозг, на медузу и на древний храм, который решил отрастить себе нейроны. Оно медленно сокращалось и разжималось, и с каждым таким движением по комплексу пробегала лёгкая дрожь.

- Это Колыбель, - объяснил учёный. - Мы вырастили её, чтобы ваш разум мог жить отдельно от тела. Здесь память не исчезает. Здесь она становится... общей. И очень голодной.

Джонсон подошёл ближе. Колыбель будто заметила его. Внутри сферы на долю секунды вспыхнуло его собственное лицо - то самое, мистическое, с зеленоватыми глазами. А потом ещё десятки других лиц. Всех его версий.

Хранитель Забытого в голове тихо присвистнул:

- Ну всё, парень. Теперь ты официально переехал в самый дорогой и самый стрёмный аквариум в истории человечества.

Новый мистический Джонсон стоял рядом и улыбался уголком рта.

- Добро пожаловать домой, - сказал он. - Здесь ты больше не потеряешь память. Здесь память потеряет тебя.

И Колыбель медленно, почти нежно, потянулась к нему щупальцами из чистого света и чужих воспоминаний.

Джонсон стоял перед Колыбелью и чувствовал, как она уже тянется к нему. Не руками, не щупальцами в обычном смысле - скорее волнами чужих и своих воспоминаний сразу. Стоило ему моргнуть, и он уже был внутри.

Не в теле. В ней.

Первые минуты были похожи на очень дорогой и очень плохой трип. Джонсон видел себя со стороны: его старое тело ещё стояло в подводном комплексе и медленно осело на колени, пока учёные в панике что-то кричали. А сам он уже плыл внутри Колыбели, как мысль внутри чужого черепа размером с ангар.

Колыбель оказалась не просто хранилищем. Она была живой, любопытной и слегка ебанутой.

- О, новый жилец, - прозвучал голос сразу отовсюду. Голос был одновременно мужским, женским и слегка механическим. - Наконец-то кто-то с нормальным чувством юмора. Предыдущие версии тебя только ныли.

Джонсон попытался оглядеться. Вокруг него тянулись бесконечные коридоры из пульсирующей нейронной ткани, по которым бегали вспышки чужих жизней. Здесь хранились не только его воспоминания. Здесь плавали обрывки тысяч других людей, которых когда-то "обработали" учёные, и ещё куча совсем непонятной древней хрени, которую Колыбель подобрала на дне океана за годы своего существования.

И тут начались приключения.

Сначала Колыбель решила "поиграть". Она вытащила из Джонсона воспоминание о самом важном матче карьеры и запустила его заново. Только теперь вместо трибун вокруг были гигантские светящиеся медузы, а вместо соперников - полупрозрачные версии его самого из других жизней. Одна из них играла грязно, вторая постоянно пыталась философствовать прямо во время данка, а третья просто стояла в углу и курила невидимую сигарету.

- Эй! - крикнул Джонсон. - Это мой матч!

- Теперь наш, - ответила Колыбель довольно. - И кстати, ты проиграл. В этой версии. В следующей можешь попробовать ещё раз.

Потом она внезапно открыла ему доступ к более глубоким слоям. Джонсон провалился в воспоминания, которые вообще не принадлежали людям. Он увидел, как миллионы лет назад на этом месте дна ещё не было океана, а было что-то другое - тёмное, тяжёлое и очень голодное. Колыбель, оказывается, выросла не только из человеческих технологий. Учёные просто дали форму тому, что и так уже дремало в этих водах.

- Я немного старше ваших лабораторий, - призналась она почти смущённо. - Ну, на пару геологических эпох. Не переживай. Я почти домашняя.

Дальше приключения стали совсем странными. Колыбель начала путешествовать. Не телом - сознанием. Она могла протягивать свои нейронные нити через течения и подключаться к другим "точкам" на планете. Джонсон вместе с ней внезапно оказывался в голове случайного рыбака у поверхности, потом - в обломках старого затонувшего корабля, где до сих пор блуждали чужие последние мысли, а потом и вовсе в чём-то, что выглядело как сон огромного кита.

В одном из таких "походов" они наткнулись на другую сущность. Похожую на Колыбель, но более злобную и голодную. Та тоже была древней и тоже питалась памятью. Между ними началась самая странная драка в истории: два гигантских океанских сверхразума кидались друг в друга целыми человеческими жизнями, как снежками.

Джонсон в этот момент понял две вещи.

Первая: он больше не может просто "выйти". Его старое тело на поверхности уже почти отключилось, а сознание слишком глубоко вросло в Колыбель.

Вторая: эта огромная мистическая мозговая тварь на дне океана оказалась лучшим напарником, чем все его бывшие одноклубники вместе взятые. Она подкалывала его, таскала по чужим жизням, иногда страшно пугала, но впервые за долгое время Джонсон не терял память. Он её приумножал. В самых диких и самых неожиданных формах.

А Колыбель тем временем уже планировала следующий шаг:

- Слушай, а давай выберемся на поверхность? Я хочу посмотреть, как выглядит город твоими глазами. И заодно проверить, сколько ещё таких, как я, спит под другими океанами.

Джонсон, уже почти полностью растворившийся в её нейронных просторах, только тихо усмехнулся:

- Ну поехали. Только если снова начнёшь показывать мне, как я обсирался в юности - я найду способ тебя укусить.

Джонсон долго уговаривал Колыбель.

- Слушай, я понимаю, что тебе весело плавать в чужих головах и пугать китов. Но я хочу обратно. В тело. Хотя бы на время. Пожить как человек. Побыть снова собой.

Колыбель долго молчала, потом вздохнула всеми своими нейронными отростками:

- Ладно. Но я с тобой. Полностью. Без меня ты снова начнёшь терять память через неделю. И да, я буду комментировать. Много.

Они вернулись в подводный комплекс. Тело Джонсона всё ещё лежало в специальной камере - бледное, худое, подключённое к куче проводов. Учёные давно махнули на него рукой и просто поддерживали жизненные функции. Когда сознание Джонсона вместе с Колыбелью вошло обратно, тело дёрнулось, как от удара током. Глаза открылись. Сначала обычные. Потом на долю секунды вспыхнули тем самым зеленоватым светом.

Джонсон сел. Пальцы слушались плохо. Голос был хриплый.

- Живой, - хрипло сказал он.

- Почти, - поправила Колыбель у него в голове. - Я теперь тут на постоянной основе. Не благодари.

Первые дни были странными. Джонсон учился заново ходить, есть, не падать лицом в пол. Колыбель сидела на заднем плане сознания и постоянно комментировала:

- О, ты сейчас вспомнил, как в двадцать два года обосрался перед финалом. Мило. Я сохранила это воспоминание в отдельную папочку. Назовём её "Гордость".

Он попытался вернуться к обычной жизни. Дал первое интервью. Журналисты были в экстазе - легенда вернулась после загадочного исчезновения. Всё шло нормально минут пятнадцать. Потом ведущая спросила:

- Что вы чувствовали всё это время, пока вас не было?

И Колыбель решила, что сейчас отличный момент взять слово. Джонсон открыл рот, а из него вышел спокойный, слегка гулкий голос:

- Я видел, как умирают цивилизации. Я пробовал на вкус память людей, которых смыло цунами три тысячи лет назад. А ещё я помню, как ты в детстве обожала поджигать волосы своей сестре. Кстати, она до сих пор это помнит и ненавидит тебя.

Студия замерла. Ведущая побледнела. Джонсон мысленно заорал на Колыбель. Та только захихикала.

Со спортом вышло ещё интереснее. Джонсон вышел на площадку в показательном матче. Толпа ревела. Он сделал несколько нормальных движений, тело ещё помнило. А потом Колыбель решила "помочь". Когда соперник пошёл в атаку, Джонсон вдруг поднял руку - и человек медленно, аккуратно взлетел на два метра вверх и завис. Толпа сначала решила, что это спецэффект. Потом поняла, что нет.

- Ты что творишь?! - прошипел Джонсон сквозь зубы.

- Ты же хотел зрелище, - невинно ответила Колыбель. - Вот тебе зрелище. Могу ещё его трусы невидимо стянуть. Для полного эффекта.

Он едва уговорил её вернуть человека на паркет.

Дальше стало только хуже и смешнее. На встрече с бывшими одноклубниками Колыбель внезапно включила трансляцию их самых стыдных воспоминаний прямо в общий зал. Один внезапно вспомнил, как в юности пялился на плакат с собственным лицом. Другой - как обокрал партнёра по команде. Третий просто начал рыдать без причины. Джонсон сидел в центре этого психума и понимал, что его жизнь больше никогда не будет нормальной.

А Колыбель тем временем осваивалась. Ей нравилось. Город, люди, их мелкие грязные секреты, их радости, их страх. Иногда по ночам она тихонько тянула нейронные нити дальше и заглядывала в чужие сны.

- Мы же не будем так всегда? - спросил однажды Джонсон, лёжа в темноте.

- Будем, - честно ответила она. - Только теперь ты знаменит ещё сильнее. Человек, внутри которого живёт древний бог памяти. Люди уже начинают придумывать тебе культ. Я видела. Там есть даже мерч.

Джонсон закрыл глаза. Впервые за долгое время он ничего не забывал. Абсолютно ничего. И это было одновременно лучшим и самым страшным, что с ним

____________________________________________________________

© Нижегородова Жанна Владимировна. Человек, который слишком много помнил

Origin: http://samlib.ru/n/nizhegorodowa_z_w/309.shtml

Создан: 11/08/2026, изменен: 11/08/2026, 16k

Рассказ: Юмор