# Те, кто приходит

Жанна Владимировна Нижегородова

Те, кто приходит


Лес на окраине города Молчания никогда не был обычным. Деревья здесь росли слишком ровно, листья шелестели даже без ветра, а в полдень под кронами всегда лежали странные пятна света - круглые, как маленькие солнца.


В день полного солнечного затмения Арина пришла сюда одна. Она работала в обсерватории и знала: когда диск Луны закроет Солнце, через крошечные отверстия между листьями на землю упадут сотни серповидных изображений. Природные камеры-обскуры. Красиво. Безопасно. Предсказуемо.


Она села под старым вязом и ждала.


Сначала всё шло как надо. Свет потускнел. На траве появились тонкие полумесяцы - сотни, тысячи. Они дрожали, словно живые. Арина улыбнулась и достала камеру.


Потом один из серпов моргнул.


Не отражением. Не случайным движением ветки. Он моргнул сам.


Арина замерла. Полумесяц на земле рядом с её ногой стал темнее, затем снова ярче - будто кто-то с другой стороны линзы открыл и закрыл глаз. Потом рядом с ним появился второй. Третий. Все серпы начали синхронно мерцать, складываясь в узор. Не хаотичный. Математический. Как код.


Она присела на корточки. Пальцы почти коснулись ближайшего изображения - и почувствовала холод. Не температуру воздуха. Холод пространства.


Голос прозвучал прямо в голове. Тихий, сухой, без акцента:


"Мы видели вас через щели. Долго. Слишком долго вы смотрели только вверх".


Арина отдёрнула руку. Листья над головой зашевелились, хотя ветра не было. Все серпы на земле одновременно повернулись к ней - остриями, как стрелки компасов.


"Ваше светило закрывается раз в несколько столетий. Для нас это - окно. Мы существуем в промежутке между фотонами. Между листьями. Между тем, что вы называете "тенью"".


Она хотела встать и убежать, но ноги не слушались. Серпы начали расти. Они расползались по траве, по её ботинкам, поднимались по штанинам. Там, где они касались кожи, появлялось ощущение чужого взгляда - спокойного, древнего, чуть удивлённого.


"Не бойтесь. Мы не забираем. Мы только... показываем".


Внезапно все полумесяцы вспыхнули разом. И Арина увидела.


Не небо. Не лес. Другую сторону. Мир, где "листья" были мембранами огромных организмов, а "солнце" - пульсирующим сердцем чёрной дыры. Существа там не ходили - они текли сквозь щели реальности, используя гравитационные линзы и затмения как двери. Они наблюдали за Землёй веками, собирая отражения в крошечных камерах из листьев, потому что только так их мир мог соприкоснуться с нашим, не разорвав оба.


"Вы думаете, затмение - редкость. Для нас это расписание. Каждый раз, когда ваша Луна становится ключом, мы смотрим. И иногда... зовём".


Арина поняла, что дышит слишком быстро. Серпы уже покрывали всю поляну. Они складывались в огромный глаз, зрачок которого смотрел прямо на неё.


"Оставайся. Или уходи. Выбор всегда ваш. Но знай: после этого дня ты будешь видеть нас везде, где есть листья и свет".


Она закрыла глаза. Когда открыла - затмение уже заканчивалось. Серпы таяли, превращаясь обратно в обычные круглые пятна. Лес снова выглядел обычным.


Но на ладони, там, где она почти коснулась одного из них, остался тонкий белый полумесяц. Как шрам. Или как метка.


Арина встала. Камера в руке всё ещё записывала. На экране - обычные серпы под деревом. Никакого мерцания. Никакого кода.


Она посмотрела вверх, на крону вяза. Листья тихо шелестели.


И в одном из промежутков между ними на долю секунды мелькнуло что-то очень похожее на глаз.


Арина стала носить с собой маленький кусочек тёмного стекла. И каждый раз, когда солнце садилось за листву, она осторожно смотрела не вверх - а вниз, на землю.


Потому что иногда тень может посмотреть в ответ.


Арина вернулась в обсерваторию на третий день после затмения. Полумесяц на ладони уже почти не болел, но не исчезал. Он стал бледнее, почти незаметным, и только когда она поднимала руку против света, тонкая белая дуга проявлялась снова.


Она заперлась в архиве.


Сначала - старые записи. Все солнечные затмения, которые наблюдались с территории страны за последние сорок лет. Потом - международные базы. Затем - любительские фотографии, выложенные в сеть в дни частных и полных затмений. Арина наложила изображения друг на друга, выровняла по масштабу и углу падения света. На экране появилась карта.


В большинстве мест серпы были хаотичными. Но в нескольких точках - старый ботанический сад у северной обсерватории, лес вокруг бывшей радиоастрономической станции, парк при университете - узор повторялся с пугающей точностью. Одни и те же скопления, одни и те же углы, одни и те же "пустоты" между серпами. Как будто кто-то специально оставлял метки.


Она распечатала карту и повесила на стену. Красным маркером обвела три точки. Все они находились рядом с местами, где когда-то велись длительные наблюдения за Солнцем.


"Они выбирают тех, кто уже смотрит", - прошептала она.


Через неделю Арина начала строить установку.


В подвале обсерватории, где раньше хранили старые спектрографы, она развесила сотни тонких металлических пластин с прорезями разной формы и размера. Между ними натянула полупрозрачную плёнку, имитирующую листву. Над всей конструкцией повесила мощный источник света с регулируемым спектром. На полу - белый экран. Всё это подключалось к компьютеру, который фиксировал каждое изменение проекции с точностью до микрона.


Первые ночи ничего не происходило. Только обычные круглые пятна. На пятую ночь Арина уменьшила диафрагму источника так, чтобы свет стал почти точечным, и медленно провела рукой с полумесяцем-шрамом над экраном.


Серпы дрогнули.


Не все. Только те, что находились прямо под её ладонью. Они синхронно сузились, потом расширились, потом сложились в короткую последовательность: три коротких вспышки, пауза, две длинных.


Арина замерла. Руки дрожали, но она заставила себя сесть за клавиатуру и ввести ответ - ту же последовательность, только в обратном порядке, управляя яркостью ламп.


Экран вспыхнул.


На белой поверхности появился не серп. Появилось изображение. Размытое, нестабильное, но узнаваемое: крона дерева, только листья были прозрачными мембранами, а за ними двигалось что-то огромное и медленное. Существо без чёткой формы, скорее поток плотности, чем тело. Оно "смотрело" на неё тем же способом, каким она смотрела на него - через щели.


Голос снова возник в голове. На этот раз он был чётче, почти без помех:


"Ты построила дверь. Маленькую. Нестабильную. Но достаточную".


Арина сглотнула.


- Кто вы?


"Мы - то, что остаётся, когда свет проходит сквозь материю и оставляет после себя только промежуток. Вы называете это тенью. Мы называем это домом".


Она задала следующий вопрос - о количестве, о целях, о том, сколько времени они наблюдают. Ответ пришёл не словами. В её сознание хлынули образы: бесконечные цепочки затмений на разных планетах, тонкие плёнки реальности, через которые они скользят, одиночество, растянутое на миллионы лет. И любопытство. Очень человеческое, почти жадное любопытство.


Арина резко оборвала связь, выключив все лампы. Экран погас. Но изображение не исчезло полностью. Оно осталось на сетчатке, а потом - в отражении тёмного монитора. Потом - в стекле окна. Потом - в луже на полу после того, как она разбила стакан с водой.


С этого момента чужой мир начал просачиваться.


Сначала только в отражениях. Арина видела мембраны вместо листьев в любом окне, если смотрела достаточно долго. Потом - в снах. Она просыпалась с ощущением, что только что разговаривала с кем-то, кто существует между кадрами её зрения. А через две недели образы стали появляться наяву. На секунду. На долю секунды. Но уже без всяких установок.


Она пыталась всё фиксировать. Писала отчёты, ставила дополнительные камеры, вела дневник. Но чем точнее она описывала происходящее, тем сильнее реальность вокруг начинала "дрожать". Цифры на экранах иногда складывались в те же последовательности вспышек. Коллеги замечали, что она подолгу смотрит в одну точку. Один из них спросил, не слишком ли она устала.


Арина поняла: наука здесь уже не работает в чистом виде. Каждый новый эксперимент, каждое новое "сообщение" делало дверь чуть шире. И дверь работала в обе стороны.


В одну из ночей она снова включила установку. На этот раз не чтобы задать вопрос, а чтобы сказать:


- Если я продолжу, я перестану быть только собой. Верно?


Ответ пришёл почти сразу. Спокойный, без угрозы:


"Ты уже не только собой. Ты - место, где две стороны касаются. Мы не забираем. Мы расширяем. Выбор по-прежнему твой: закрыть дверь и остаться прежней... или оставить её приоткрытой и узнать, что находится дальше".


Арина сидела в темноте подвала, глядя на погасший экран. На ладони полумесяц слабо светился сам по себе. В отражении стекла за её спиной медленно двигались прозрачные мембраны.


Она протянула руку к выключателю света...


и на секунду замешкалась.


Арина всё-таки нажала на выключатель.


Лампы вспыхнули. Установка снова ожила. Серпы легли на экран ровными рядами, но теперь они двигались иначе - медленнее, будто ждали.


Она села за стол, открыла новый файл и начала диктовать вслух, параллельно записывая:


"День восемнадцатый. Связь стабильна. Обратная передача возможна. Субъект сохраняет критическое мышление, однако фиксируются кратковременные визуальные вторжения вне экспериментальной установки. Предварительный вывод: контакт вызывает прогрессирующее изменение восприятия. Требуется контроль".


Голос в голове отозвался почти сразу, на этот раз тише, будто говорил совсем близко:


"Ты всё ещё пытаешься оставаться снаружи. Это мило".


Арина не ответила. Вместо этого она запустила заранее подготовленную программу. На экран вывелись сложные геометрические фигуры - попытка перевести их "язык" вспышек в понятную ей систему координат. Серпы на полу мгновенно отреагировали: часть из них сложилась в точную копию одной из фигур, другая часть - в её зеркальное отражение, а третья... растворилась, оставив после себя тёмные пятна, в которых на долю секунды проступили чужие очертания.


Внезапно изображение на экране установки изменилось само. Появилась не крона и не мембраны. Появилась комната. Её комната. Та, в которой она сейчас сидела. Только немного сдвинутая, будто снятая под другим углом. И в центре этой комнаты стояла она сама - спиной к камере, глядя на установку.


Арина резко обернулась.


За её спиной никого не было. Только тёмное стекло шкафа отражало её лицо. Но в отражении глаза были другими - чуть глубже, с тонкой белой дугой зрачка.


Она заставила себя дышать ровно.


- Покажите, что будет, если я закрою дверь.


Ответ пришёл не словами. В сознание врезалась короткая, очень чёткая сцена: она выключает установку, демонтирует пластины, сжигает все записи. Полумесяц на ладони бледнеет и через несколько недель исчезает. Мир становится прежним. Тихим. Обычным. И навсегда... пустым. Как будто кто-то вырезал из него целый слой, о котором она теперь знает, но больше никогда не сможет коснуться.


Потом вторая сцена. Она оставляет установку включённой. Дверь остаётся приоткрытой. С каждым днём образы становятся яснее. Она начинает различать отдельных "существ", понимать их структуру, даже чувствовать расстояние между мирами. Но вместе с этим её собственные воспоминания начинают двоиться. Некоторые дни она помнит сразу в двух вариантах: один - земной, другой - "между листьями". В какой-то момент она уже не может сказать, какой из них настоящий.


Арина медленно подняла руку и посмотрела на полумесяц. Он светился чуть ярче, чем час назад.


Она открыла журнал и дописала:


"Критическая точка. Дальнейшие эксперименты могут привести к необратимому смешению восприятий. Рекомендация:..."


Курсор мигал. Она так и не смогла закончить фразу.


Вместо этого Арина протянула ладонь над экраном и медленно, почти осторожно, провела ею по воздуху, повторяя одну из последовательностей, которую существа показывали ей раньше.


Серпы вспыхнули ярче. И на этот раз изображение не исчезло, когда она убрала руку. Оно осталось. Стабильное. Чёткое.


На экране теперь была не её комната и не чужой лес.


Там стоял кто-то очень похожий на человека. Высокий, тонкий, с кожей, которая переливалась, как свет, прошедший сквозь листву. Он смотрел прямо на неё и слегка наклонил голову, будто ждал ответа.


Арина впервые за все эти дни произнесла вслух не вопрос для протокола, а простое человеческое:


- Кто ты?


Существо на экране чуть сдвинулось. И голос, который раньше звучал только внутри, теперь раздался одновременно и в голове, и - слабо, искажённо - из динамиков компьютера:


"Мы называем себя теми, кто проходит. А тебя... мы уже начали называть дверью".


Арина сидела неподвижно. На ладони полумесяц пульсировал в такт чужому свету. За спиной в тёмном стекле шкафа отражение снова моргнуло - уже не совсем её глазами.


Она медленно потянулась к клавиатуре и начала печатать новый протокол. Руки почти не дрожали.


"День восемнадцатый. Продолжение. Контакт перешёл в фазу прямой визуализации. Субъект сохраняет контроль... пока".


Арина не выключала установку ещё три дня.


Она почти не спала. Большую часть времени проводила в подвале, чередуя короткие сеансы связи с долгими часами анализа. Существо, которое называло её "дверью", появлялось всё охотнее. Иногда оно просто стояло на экране и смотрело. Иногда отвечало на вопросы короткими, плотными образами. Но когда Арина спросила прямо:


- Я одна такая?


- наступила длинная пауза.


Потом на экране вместо фигуры появилась последовательность дат. Сначала размытых, потом всё более чётких. 12 августа 1999. 29 марта 2006. 20 марта 2015. 8 апреля 2024. И снова - 12 августа 2026.


Рядом с каждой датой вспыхивали короткие "отпечатки": силуэты людей, пойманные в момент, когда серпы на земле складывались в один и тот же узор. Мужчина в очках на фоне старой башни. Женщина с блокнотом под дубом. Подросток, смотрящий вниз, а не на небо. И ещё несколько лиц, уже почти стёртых.


Голос произнёс спокойно:


"Двери открываются редко. И не у всех хватает силы удержать их".


Арина записала все даты. Потом поднялась в архив обсерватории.


Большую часть ночи она провела за старыми журналами наблюдений и внутренними отчётами. Многие страницы были изъяты или забелены. Но в одном из толстых томов 2006 года она нашла короткую пометку карандашом на полях:


"После затмения - стойкие визуальные артефакты у наблюдателя К. Требуется отстранение. Направлен в институт им. Бехтерева".


Имя было сокращено. Только "К.".


Ещё один след нашёлся в электронном архиве 2015 года: заявка на внеплановое обследование сотрудника, который "жаловался на повторяющиеся серповидные паттерны в периферическом зрении". Заявка была отклонена. Сотрудник через месяц уволился "по собственному желанию". Дальше его следы обрывались.


Арина сидела в пустом читальном зале и смотрела на свои записи. Полумесяц на ладони слабо светился в полумраке.


Она вернулась вниз и снова активировала установку.


- Покажите тех, кто остался, - сказала она вслух.


Изображение на экране изменилось. Появился не лес и не комната. Появился длинный полутёмный коридор с высокими окнами. Свет, проходящий сквозь стёкла, дробился на сотни тонких серпов. В глубине коридора стоял человек. Седой, сутулый, в простом свитере. Он смотрел прямо на Арину, будто действительно видел её.


Голос существа произнёс:


"Некоторые двери не закрываются полностью. Они учатся жить с щелью".


Арина наклонилась ближе к экрану.


- Где он?


Ответ пришёл не сразу. Сначала - образ старого деревянного дома среди высоких деревьев. Потом - географическая привязка, странно точная: координаты небольшого посёлка в трёх сотнях километров к северу, почти у самой границы старого заповедника.


Имя человек произнёс сам. Вернее, его губы двигались, а звук Арина услышала уже внутри себя:


"Меня когда-то звали Кирилл. Теперь... просто тот, кто остался у порога".


Связь оборвалась резко, будто кто-то с другой стороны сам её прервал. Экран погас. В подвале снова стало тихо.


Арина сидела неподвижно ещё несколько минут. Потом открыла ноутбук и начала искать всё, что могла найти по имени и месту. Большинство следов вели в никуда. Но один старый форум астрономов-любителей сохранил переписку 2016 года. Человек с ником "K_shadow" коротко отвечал на вопросы о "странных проекциях во время затмений" и в какой-то момент написал:


"Если однажды заметите, что серпы смотрят на вас в ответ - не спешите радоваться. И не спешите бежать. Сначала найдите тех, кто уже прошёл этот путь. Иначе путь пройдёт через вас".


Сообщение было последним в теме.


Арина медленно закрыла ноутбук. На ладони полумесяц пульсировал чаще, чем обычно. В отражении тёмного монитора её глаза снова на мгновение стали чужими.


Она поняла две вещи.


Первая: она действительно не одна.


Вторая: если она хочет понять, чем всё закончится, ей придётся ехать на север. К человеку, который уже много лет живёт с приоткрытой дверью.


Арина посмотрела на установку. Потом на свои записи. Потом медленно начала собирать минимальный набор: жёсткий диск с копиями всех данных, портативный источник света, несколько пластин с прорезями и блокнот.


Над подвалом уже светало.


Она поднялась по лестнице, чувствуя, как с каждым шагом связь слегка натягивается - не болезненно, а скорее предупреждающе. Словно кто-то (или что-то) внимательно следил за тем, куда именно движется дверь.


Арина выехала на север на рассвете второго дня.


Она взяла старую служебную машину обсерватории, заранее списанную, но ещё на ходу. В багажнике лежали жёсткий диск, портативная установка из нескольких пластин и свёрнутый экран. Телефон она оставила в городе, купив вместо него простую "кнопку". Чем меньше следов - тем лучше.


Уже через четыре часа ей начало казаться, что за ней следят.


Сначала это был тёмно-синий седан, который держался на одном и том же расстоянии больше получаса. Потом - белый фургон, появившийся после того, как она свернула на второстепенную дорогу. Арина сбросила скорость, потом резко прибавила, свернула на лесную грунтовку и погасила фары. Машины пропали. Но тревога осталась.


Голос существ в голове отозвался тихо, почти нейтрально:


"Те, кто смотрит с вашей стороны, уже заметили движение двери".


Она не ответила. Просто сильнее вцепилась в руль.


До посёлка она добралась только под вечер. Маленькие тёмные дома, высокие ели, запах дыма и сырой земли. Дом Кирилла стоял на самом краю, почти у леса. Окна были плотно занавешены.


Он открыл дверь ещё до того, как она успела постучать.


Седой, худощавый, с глубокими морщинами у глаз. Взгляд у него был тяжёлый и очень ясный - слишком ясный для человека, который много лет почти ни с кем не говорил.


- Ты приехала быстрее, чем я рассчитывал, - сказал он вместо приветствия. - И за тобой уже тянется хвост.


Арина молча кивнула.


Кирилл пропустил её внутрь, закрыл дверь на два тяжёлых засова и только после этого протянул руку. На его ладони тоже был полумесяц - старый, почти серебристый, вросший в кожу.


- Значит, правда, - тихо сказала Арина.


- Правда. Садись. И рассказывай, сколько они уже забрали у тебя.


Они говорили почти два часа. Арина показала записи, описала установку, последовательность вспышек, лицо существа на экране. Кирилл слушал молча, иногда только кивал. Когда она закончила, он долго смотрел в тёмное окно.


- Ты не первая, кто до меня добирается, - наконец сказал он. - Но ты первая за долгое время, кого они назвали дверью так прямо. Это плохо. Значит, щель стала шире, чем обычно.


Он встал, достал из ящика старую тетрадь в клеёнчатой обложке и положил перед ней.


- Нас осталось четверо. Кроме тебя и меня. Женщина в Карелии - её зовут Север. Она почти не выходит из леса уже лет десять. И ещё один... далеко. На юге. С ним связь почти оборвалась, но иногда он ещё откликается. Мы называем его Проводником.


Арина перелистала тетрадь. Внутри были имена, даты, короткие пометки, схемы серпов и несколько вырванных страниц.


- Почему вы не собирались вместе раньше?


Кирилл горько усмехнулся.


- Потому что каждая встреча двух дверей делает щель заметнее. Для них. И для тех, кто охотится за нами здесь. В 2017-м мы попробовали. Нас тогда было шестеро. Через две недели после встречи исчезли двое. Ещё один сошёл с ума. После этого мы замолчали и разбежались.


Он посмотрел ей прямо в глаза.


- А сейчас ты приехала ко мне. И за тобой уже едут. Значит, тишина закончилась.


В этот момент с улицы донёсся низкий гул мотора. Не один. Два, может три. Фары скользнули по занавескам и погасли.


Кирилл резко выключил свет.


- Они быстрее, чем я думал, - прошептал он. - Слушай внимательно. У меня есть запасной выход через подпол в лес. Но если мы просто убежим, они всё равно найдут либо меня, либо тебя. Есть другой путь.


Он достал из-под пола небольшой металлический ящик. Внутри лежали несколько тёмных пластин с тончайшими прорезями и старый, тяжелый бинокль с необычными линзами.


- Мы можем позвать остальных. Не лично - через щель. Если трое или четверо дверей откроются одновременно, существа на короткое время получат гораздо больше... внимания. Это может отвлечь тех, кто снаружи. А может сделать только хуже. Я не знаю. Я уже двадцать лет не рисковал так сильно.


Снаружи послышались голоса. Тихие, но уверенные. Кто-то шёл к крыльцу.


Арина смотрела на Кирилла. На его серебристый полумесяц. На свою собственную ладонь.


- Если мы позовём их, - медленно сказала она, - что будет с нами?


Кирилл ответил честно:


- Мы станем ещё более видимыми. И для тех, кто между листьями. И для тех, кто сейчас стоит за дверью.


Шаги остановились прямо за порогом. Раздался короткий, вежливый стук.


Кирилл тихо спросил:


- Решай, дверь. Будем звать остальных... или попробуем исчезнуть по отдельности, пока ещё можем?


Арина смотрела на дверь. Стук повторился - уже громче, настойчивее.


- Звать, - тихо, но твёрдо сказала она. - Если мы разбежимся сейчас, нас всё равно возьмут по одному. Вместе у нас хотя бы есть шанс сделать что-то, чего они не ждут.


Кирилл несколько секунд молчал, затем коротко кивнул.


- Тогда быстро.


Он погасил даже дежурный свет, оставив комнату в почти полной темноте. Только полумесяцы на их ладонях слабо светились. Кирилл расстелил на полу старое тёмное полотно, разложил пластины с прорезями и поставил между ними небольшой источник света, похожий на лабораторный фонарь. Арина добавила свои пластины. Получилась неровная, но рабочая импровизированная установка.


Снаружи кто-то сильно дёрнул ручку двери. Потом раздался голос - спокойный, официальный:


- Кирилл Анатольевич, нам известно, что вы не одни. Откройте. Мы только поговорить.


Кирилл не отвечал. Он взял Арину за запястье так, чтобы их полумесяцы почти соприкоснулись, и тихо произнёс:


- Не думай словами. Думай светом. Как тогда, когда они впервые ответили. Зови не голосом - щелью.


Арина закрыла глаза.


Она вспомнила серпы на бетоне в день затмения. Вспомнила, как они моргнули. Вспомнила лицо существа на экране и холод, который шёл от него. Потом направила всё это внутрь - не наружу, а в саму точку на ладони. Полумесяц вспыхнул ярче. Рядом вспыхнул и полумесяц Кирилла.


Свет от фонаря, пройдя сквозь пластины, лёг на полотно сложным узором. Серпы дрогнули, вытянулись, сложились в один длинный пульсирующий знак. И в этот момент связь ударила сразу в обе стороны.


Арина почувствовала ещё двоих.


Сначала - женщину. Холодный, почти лесной разум, пахнущий хвоей и сырой землёй. "Север". Она отозвалась сразу, резко, настороженно, но не отказала.


Потом - более далёкий, рваный отклик. Тот, кого Кирилл назвал Проводником. Он ответил с трудом, будто через толщу воды, но всё же ответил.


Четыре точки. Четыре двери.


Существа среагировали мгновенно. Голос, который Арина уже знала, теперь звучал плотнее и ближе, почти внутри костей:


"Вы собрали щели. Хорошо. Смотрите".


Комната исчезла.


На секунду Арина увидела не стены дома, а огромное пространство из полупрозрачных мембран и медленно текущих потоков света. Рядом с ней стоял Кирилл - но уже не совсем он. Чуть дальше угадывались ещё две фигуры. И над всем этим, сквозь бесчисленные щели, смотрели они.


Снаружи в дверь ударили уже всем телом. Дерево треснуло.


Кирилл резко сжал её руку.


- Теперь - обратно! Пока можем!


Они рванули связь назад. Реальность сложилась с болезненным щелчком. Арина снова сидела на полу тёмного дома. У неё шла кровь из носа. Кирилл тяжело дышал, но глаза у него горели.


- Получилось, - хрипло сказал он. - Они нас увидели. Все четверо. И те, кто снаружи, тоже что-то почувствовали... слышишь?


За дверью действительно стало странно тихо. Голоса оборвались. Кто-то тихо выругался. Потом раздались быстрые отступающие шаги.


Но тишина длилась недолго.


Через минуту с улицы донёсся другой звук - низкий, тяжёлый гул, будто приехала уже не легковая техника. И одновременно с этим Арина почувствовала, как дверь внутри неё, которую они только что распахнули шире, уже не хочет закрываться полностью.


Кирилл вытер кровь с её лица краем рукава и коротко сказал:


- Мы купили немного времени. Очень немного. Сейчас уходим через подпол. Север уже знает, куда нам двигаться. Проводник... если повезёт, тоже подтянется.


Он посмотрел на неё тяжёлым взглядом.


- С этого момента ты больше не просто дверь, Арина. Ты - одна из четырёх. А четверых они так просто не отпустят. Ни с той стороны. Ни с этой.


Снизу, из подпола, потянуло сырым запахом земли и хвои. Кирилл уже открывал люк.


- Иди первой. И постарайся не потерять меня по дороге. В лесу сейчас будет легко заблудиться... особенно нам.


Они шли через лес уже третий час.


Кирилл держался впереди, редко оглядываясь. Арина шла следом, прижимая к груди сумку с пластинами. Подполовая сырость давно сменилась запахом хвои и холодной земли. Где-то далеко позади ещё слышались голоса и редкий лай собак, но расстояние медленно увеличивалось.


Полумесяц на ладони Арины пульсировал неровно. Связь, которую они только что разорвали, не хотела полностью затихать. Время от времени перед глазами вспыхивали чужие картины: мембраны вместо листвы, медленные потоки света, чьи-то далёкие силуэты.


Внезапно удар пришёл совсем другой.


Не от Северной и не от существ. Жёсткий, рваный, будто человек кричал через толщу воды. Арина споткнулась и схватилась за ствол ёлки. Кирилл мгновенно обернулся.


- Ты тоже это слышала?


Она только кивнула. Голос был мужской, хриплый, очень усталый. Слова доходили обрывками, но смысл складывался ясно:


"...не идите к старому месту... слишком поздно... они уже ждут... но если всё-таки пойдёте - берите только то, что под камнем с тремя серпами... остальное сожгите..."


За обрывками голоса шли образы. Разрушенная бетонная площадка среди леса. Ржавые опоры старой вышки. Плита, покрытая мхом. И камень - тёмный, гладкий, с тремя глубоко вырезанными полумесяцами. Под ним что-то лежало, завёрнутое в плотную ткань.


Кирилл резко выдохнул.


- Проводник...


Арина прижала ладонь к груди, стараясь удержать контакт.


- Где это?


Новый удар связи. На этот раз вместе с голосом пришли координаты - не числами, а ощущением места. Северо-восток, далеко, почти у старой границы заповедника, где когда-то стояла вспомогательная станция наблюдения. Место, которое официально закрыли ещё в девяностых после "технической аварии".


И вместе с координатами - страх. Густой, тяжёлый страх человека, который уже очень долго находится слишком близко к щели.


- Он предупреждает, - тихо сказала Арина. - Говорит, что там их уже ждут.


Кирилл стоял неподвижно, глядя в темноту между деревьями.


- Конечно, ждут. В 2017-м мы прятали там всё, что успели собрать: записи предыдущих дверей, схемы, которые тогда казались важными... и одну вещь, которую нашли ещё раньше. Мы так и не поняли, что это. Просто знали, что оно реагирует на наши полумесяцы.


Он посмотрел на Арину.


- Проводник тогда вызвался остаться рядом и следить. С тех пор я его почти не слышал. Если он сейчас пробился - значит, ситуация совсем плохая.


Сзади, со стороны посёлка, донёсся отдалённый гул моторов. Преследователи не отстали полностью.


Арина выпрямилась.


- Мы всё равно пойдём туда?


Кирилл долго молчал. Потом медленно кивнул.


- Пойдём. Потому что если то, что лежит под камнем, действительно может либо сильно расширить щель, либо почти закрыть её... то оставлять это просто так нельзя. Ни им, - он кивнул куда-то вверх и в сторону, где ощущались существа, - ни тем, кто едет за нами.


Он поправил лямку рюкзака.


- Север уже знает дорогу. Она будет ждать нас ближе к месту. А Проводник... надеюсь, сможет ещё хотя бы раз выйти на связь, когда мы приблизимся.


Арина последний раз оглянулась в сторону посёлка. Потом сжала сумку с пластинами и кивнула.


- Тогда быстрее.


Они свернули с едва заметной тропы и пошли глубже в лес - туда, где деревья стояли плотнее, а свет почти не пробивался даже днём. Полумесяцы на их ладонях светились всё увереннее, будто тоже знали дорогу.


А где-то далеко впереди, в месте, которое официально давно не существовало, под камнем с тремя серпами что-то тихо, почти незаметно, отозвалось на их движение.


К полудню лес изменился.


Деревья стали выше и старше, свет падал сквозь кроны узкими холодными столбами. Арина заметила, что серповидные блики теперь появлялись даже там, где, казалось, не было прямых просветов. Полумесяц на ладони нагревался всё сильнее.


Кирилл шёл молча, лишь иногда коротко поправлял направление. Он явно знал эти места лучше, чем показывал.


- Скоро территория бывшей станции, - негромко сказал он. - Официально здесь заповедник. На деле за нами уже давно никто не смотрит... кроме тех, кому нужно.


Арина только кивнула. Голос Проводника с тех пор больше не пробивался - только слабое, тревожное давление где-то на краю сознания.


Они вышли на край широкой прогалины почти внезапно. Посреди неё чернели остатки бетонной площадки, ржавые ноги старой вышки и несколько полуразрушенных строений. Всё было покрыто мхом и молодой порослью. Место выглядело мёртвым.


Но оба почувствовали одно и то же: щель здесь была шире.


Кирилл остановился, прислушиваясь.


- Север близко, - тихо бросил он. - И... кто-то ещё.


Из-за дальнего ряда деревьев бесшумно вышла женщина. Высокая, очень худая, с коротко обрезанными седыми волосами и лицом, которое, казалось, давно отвыкло от людей. На её правой ладони полумесяц был почти чёрным, будто въевшимся глубоко под кожу.


Она смотрела на Арину долго и без улыбки.


- Новая дверь, - сказала она хрипло. - И ты привела её прямо сюда, Кирилл.


- У нас не было выбора, - ответил он. - Проводник вышел на связь. Он сказал про камень.


Север перевела взгляд на разрушенную площадку и чуть сузила глаза.


- Конечно, сказал. Он уже несколько лет почти не может отсюда уйти. Это место держит его сильнее, чем остальных.


Она подошла ближе. От неё пахло хвоей, дымом и чем-то металлическим.


- Люди с рациями в десяти километрах. Существ здесь полно. И под камнем лежит то, что когда-то уже чуть не разорвало двоих из нас. Ты уверена, что хочешь это трогать, девочка?


Арина встретила её взгляд.


- Нет. Но я уверена, что оставить это здесь ещё опаснее.


Север несколько секунд молчала, потом коротко кивнула.


- Тогда быстро. И только то, что под камнем с тремя серпами. Всё остальное не трогать.


Они втроём пересекли прогалину. Чем ближе к центру, тем сильнее давило на виски. Арина видела, как воздух над бетоном слегка дрожит, словно от жара, хотя было холодно.


Камень нашёлся почти сразу - тёмный, гладкий, будто отполированный, с тремя глубокими серповидными насечками. Кирилл и Север переглянулись. Потом оба одновременно положили ладони с полумесяцами на камень.


Арина последовала их примеру.


Камень оказался тёплым. А потом - пустым. Он сдвинулся почти без усилия, будто ждал именно их.


Под ним, в неглубокой нише, лежал свёрток из плотной тёмной ткани, перетянутый ремнём. Рядом - несколько старых тетрадей и металлическая коробка, уже наполовину съеденная ржавчиной.


Кирилл осторожно поднял только свёрток.


- Остальное оставляем, - жёстко сказала Север. - Как просил Проводник.


Арина чувствовала, как от свёртка идёт слабая, странная пульсация - не свет и не тепло, а скорее давление на ту самую точку внутри, где теперь постоянно жила щель.


В этот момент с края прогалины донёсся отдалённый, но отчётливый звук моторов. И почти одновременно Проводник снова прорвался в их сознание - на этот раз резко и отчаянно:


"Уходите. Сейчас. Они открыли..."


Связь оборвалась.


Север уже двигалась к лесу.


- Потом разберётесь, что внутри, - бросила она. - Если доживёте.


Кирилл сунул свёрток Арине.


- Неси ты. У тебя щель сейчас самая живая. И беги.


Арина стиснула свёрток через ткань. Он отозвался слабым, почти жадным толчком в ладонь.


За спиной, со стороны дороги, уже слышались голоса.


Они рванули в чащу втроём - новая дверь, старая дверь и та, что почти стала лесом. А позади, над пустой нишей под камнем, воздух продолжал дрожать, словно место всё ещё ждало, что кто-то вернётся.