# Солдаты Солнца. Книга 3

Вольха Оин, Джеймс Хэриссон

Двадцать лет после Последней Войны. Команде "Альфа" наконец-то удалось вырваться из Индианаполиса - последнего мегагорода Великой Америки! Их путь лежит через Пустыню Смерти: они идут в поисках счастья, в поисках последнего прибежища человечества, в поисках своей Птицы Сирин. Им предстоит столкнуться с существами, о которых ходят легенды. Суровые испытания и непредсказуемая стихия проверяют их на прочность. Но сплочённость остаётся главным оружием против любых невзгод. Но ведь дорога - это ещё и надежда... Удастся ли солдатам отыскать того, кто им так дорог, и дойти до Потерянного Рая? И всё ли так однозначно? Это путь, в конце которого каждый определит своё будущее.

Оин Вольха, Хэриссон Джеймс

Солдаты Солнца. Книга 3

Origin: http://samlib.ru/o/oin_w/soldatusolncabook3.shtml

Создан: 31/08/2026, изменен: 31/08/2026, 2797k

Роман: Фантастика

Двадцать лет после Последней Войны. Команде "Альфа" наконец-то удалось вырваться из Индианаполиса - последнего мегагорода Великой Америки! Их путь лежит через Пустыню Смерти: они идут в поисках счастья, в поисках последнего прибежища человечества, в поисках своей Птицы Сирин. Им предстоит столкнуться с существами, о которых ходят легенды. Суровые испытания и непредсказуемая стихия проверяют их на прочность. Но сплочённость остаётся главным оружием против любых невзгод. Но ведь дорога - это ещё и надежда... Удастся ли солдатам отыскать того, кто им так дорог, и дойти до Потерянного Рая? И всё ли так однозначно? Это путь, в конце которого каждый определит своё будущее.

_______________________________ _____________________________________

## Солдаты Солнца. Книга 3

## Annotation

Солдаты Солнца - книга о будущем, которое уже произошло. Фантастический роман.


• СОЛДАТЫ СОЛНЦА. КНИГА 3

• Глава I

• Глава II

• Глава III

• Глава IV

• Глава V

• Глава VI

• Глава VII

• Глава VIII

• Глава IX

• Глава X

• Глава XI

• Ссылки


## СОЛДАТЫ СОЛНЦА. КНИГА 3

в поисках счастья

ВОЛЬХА ОИН

ДЖЕЙМС ХЭРИССОН

Фантастический роман

Запрещено для детей

18+

Содержит нецензурную брань

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещён и влечёт установленную законодательством ответственность

Севастополь, 2026

(C) Вольха Оин, Джеймс Хэриссон

## Глава I

Посвящается Команде!

– Лучшее в жизни всегда приходит неожиданно.

к-н Мэлвин Линкольн

– А-ааа… Чёрт!! Гэбриэл!! Я ничего не вижу!!

– Держи марку, Красавчик! Сейчас перестанет мотать: до земли недалеко… Мэлвин, держи курс на голубой щит и смотри по сторонам!!

– Понял, понял, полковник!! Держу курс на голубой щит!!

– Держу пари: нас там не ждут!

– Я так не думаю, Красавчик!

– Холодно! Очень холодно, полковник! Земля горит, а воздух ледяной!

– Переживаемо, Мэлвин, — ты в защитном костюме… Не попади под разряд молнии!!

– Понятно, полковник!! Но ледяная баба из меня всё-таки будет!!

– Главное, чтобы серые драконы нас не засекли раньше, чем мы доберёмся до щита.

– Какие драконы, Красавчик?! Смотри туда…

– Куда?!

– А-ааа!!! Что это?! Где я?! А-ааааа…

– Зулу, перестань дёргаться! Успокойся! Сейчас будем на земле… Красавчик, уходи вправо!!

– Святая Тереза!! Это же торнадо!!

– Держись!! — не раздумывая, Гэбриэл стукнул сержанта «Кустикой» по затылку и выбросил из защитного браслета лазерную верёвку в сторону Красавчика… и вовремя…

Край проносящегося мимо небольшого, но быстро крутящегося торнадо, захватил спускающегося рывками лейтенанта.

– Ну почему я? — последние слова лейтенанта растаяли в акустике джи-ай полковника.

Гэбриэла рвануло вслед за Красавчиком, но его вместе с сержантом опутала другая лазерная удавка и вырвала из торнадо… следом вынесло и Красавчика…

– Полковник, вы как?! — капитан загнал верёвку обратно в браслет, чтобы не занесло всю цепочку на дисбалансную прямую.

– Мэлвин, ты только что спас нас всех… Молодец!!

– Псих — молодец?! А-ааааа…

– Отбой, сержант: земля почти под ногами… Красавчик, я тебя не слышу!!

– Чёрт… кажется, я ещё сухой… Чёрт! Чёрт! Чёрт! Мой парашют!

– Красавчик, держись!! Падаем!!

Сначала на горящую землю упал лейтенант — его парашют запутался в стропилах, и лишь благодаря лазерной верёвке полковника, на которой он болтался как ёлочная игрушка, ему удалось избежать участи летящего с неба булыжника.

– Красавчик?! Отвечай!!

Лейтенант пытался выбраться из-под парашюта:

– Господи! Неужели я ещё жив?

– Убью!!! Всех убью!!! И себя убью!!! И тебя, Гэбриэл, убью!!!

Полковник упал на землю вместе с Зулу, отбросил пушку и попытался отстегнуть от себя беснующегося сержанта:

– Зулу, успокойся! Дай мне отцепить тебя…

Сержант отскочил от полковника как от смерти с косой и, упав на колени, стал целовать раскалённый оплавленный песок:

– Земля… родная земля… единственная, незаменимая… горячая, чёрт!!

– Зулу, не обожги губы! Маска не выдержит... Отстёгивай стропила, Красавчик! Отстёгивай!!

Гэбриэл уже бежал к Красавчику.

– Я запутался, Гэбриэл… Горю!!! Помогите!!!

– Отстегни парашют, идиот, парашют отстегни! — Зулу сел на землю и очумело повёл вокруг себя ошалелыми глазами.

– Да чего будет? На нас же броня в три слоя! — Мэлвин подобрал пушки полковника и Красавчика и, усевшись возле Зулу, зачерпнул всем правым предплечьем тлеющий песок. — А от горячей земли даже теплее. Вон, мой браслет показывает минус тридцать семь — воздуха! А на самом деле, как в пекле: от плюс шестидесяти на поверхности земли.

– В городе было теплее.

– Города больше нет.

– А где город?! Мэлвин, Индианаполис наш где?! — растерянно-психованно спохватился сержант.

– Там же, где и мы: в Аду!!

– Что ты мелешь, Псих недоделанный!! Я сейчас вытрушу из тебя всю душу!! — сержант изо всех сил затряс Мэлвина за ворот куртки.

– Тогда оставь мне хотя бы тело! Моя шкура тебе всё равно не нужна.

– Твою шкуру я растяну на своём сидении в фургоне! Где город — я тебя спрашиваю, придурок?!

– Где, где?! У тебя на бороде… Сам дурак!! Говорю, нет больше города! Сгорел — начисто, до последнего камня, до тла. Только мы и остались! Скажи спасибо, успели вовремя затолкать тебя в крейсер. А то бы уже хана! Как Индианаполису…

– Что?.. сгорел?.. весь?.. — Зулу отпустил Мэлвина и стал дёргано оглядываться по сторонам.

– Одному Красавчику как всегда хоть бы что!

– Вам что здесь — спектакль?! — лейтенант приближался к ним с довольно прокопчённым видом: без «солнцезащитных» очков вокруг глаз образовались два больших белых пятака, из-за которых Красавчик страшно смахивал на заправского клоуна или, уже на крайний случай, на разукрасившегося под туземца десантника.

– А ты у нас, Красавчик, завсегда как целый театр! Ххе-хх! — Зулу неожиданно пробило на нервный смех.

– Кто бы говорил! — Красавчик упал на колени возле Мэлвина и отёр ладонью лицо. — Сам как цирковой клоун в кругу адской арены.

– Ну ты и красавец, Красавчик! — Мэлвин ткнул пальцем в напарника и упал на спину, задёргав ногами по дымящемуся песку. — Ха-ха-ха!!! Вот бы Танго тебя сейчас увидела.

– А вам лишь бы зубы поскалить да животы понадрывать, зубоскалы! — но, кажется, и самого Красавчика начал пробивать истерический тик-так. — Смешно, да? Смешно? Х-хе! Хха-ха- ха-ха!!!

Все трое смеялись совершенно неестественным дёрганым смехом среди безбрежного поля горящего остекленевшего песка. Наверное, со стороны это сумасшествие действительно сошло бы за пир в самый разгар чёрной чумы.

– Отставить сходить с ума, Команда «Альфа»!!

– Полковник, а вы где посеяли сигару? Закопали как топор войны или кинули в общий костёр жертвенных подношений? Чтобы нас здесь не сразу прихлопнуло крышкой какого-нибудь танцующего в конвульсиях торнадо или не разорвало мегавольтным ударом блудливой молнии… Ха-ха-ха-ха!!

– Прекратить смеяться!! Команда «Альфа», подъём! Привал закончен… Идём к своим!

– Так что, Гэбриэл, мы всё-таки нашли их?

– Это они нашли нас — раз разбили лагерь там, где их можно найти. К сожалению, нас сильно отнесло в сторону, далековато мы теперь… Внимание!! Всем разобрать оружие! Зулу, лазерный пулемёт — твой… Красавчик, идёшь первым, строго на голубой купол, — Гэбриэл показал на серо-голубую, еле мерцающую точку среди копоти и нетухнущего пламени. — Сканируешь всё, что у тебя под ногами! Держишься остекленевшего песка.

– Есть!

– Зулу, идёшь со мной. Твоё — небо!

– Приказ понят, полковник!

– Мэлвин, прикрываешь тылы. Пустыня — твоя!

– Есть, командир!

– Держать связь! Прослушивать эфир: может появится связь с нашими, надеюсь… Всем надвинуть щитки! Кто-то там за нас молится, раз мы всё ещё живы. Вперёд, солдаты!!

Они двинулись вперёд на еле различимый в чёрном пепле и горящей гари голубой мерцающий огонёк среди непрерывно бьющих в землю молний и движущихся по кругу пыльных протуберанцев. Прерывистый ледяной ветер становился всё противнее, и идти становилось всё труднее. Поневоле приходилось придерживаться зигзагообразного пути — то уклоняться в сторону от растекающегося под ногами песка, то бежать мелкой рысью под напором толкающего в спину ледяного ветра. Абсолютно было непонятно, в каком направлении должен был находиться взорвавшийся город, всё вокруг застилала оранжево-адская мгла. Лишь благодаря защитному снаряжению парни могли относительно спокойно передвигаться по этой вздувшейся горящей пустыне: получив первый удар ледяным воздухом ещё на высоте, их защитные костюмы моментально перестроились на новый режим работы. Да и вся навороченная нанотехника джи-ай без проблем справлялась с резкими перепадами температур, а экран щитков показывал всё, что от него требовалось в режиме открытого поля в радиусе почти полной мили. Так что под неусыпным оком откидного дисплея джи-ай великолепно просматривалась и фиксировалась та самая голубая точка, к которой так настойчиво продирались через горящие джунгли «крейсерские десантники».

– Такое впечатление, что мы в принудительной самоволке.

– Мы и есть в принудительной самоволке, Красавчик! Уж я-то точно.

– Зулу, это ещё не самое худшее! Всё самое интересное впереди: командор нам устроит взбучку — правда, полковник?

– Переживём, капитан! У нас есть существенное оправдание: фактор неустойчивого, неспрогнозированного и крайне неадекватно-неожиданного выбора.

– Фактор самого неустойчивого, неспрогнозированного и крайне неадекватно-неожиданного выбора! — Мэлвин быстро повернулся спиной к ребятам и, выждав три долгих секунды, выстрелил из «Протона» чуть ли не себе под ноги.

Его отбросило вздыбившейся горой оплавленного песка аж за полковника.

– Ты с ума сошёл, Мэлвин!! Тебя могло разнести на экспериментальные атомы для новой вселенной!! — Гэбриэл помог выбраться из-под песка капитану.

– Зато — наверняка! И прожорливая тварь сама пошла на экспериментальные атомы: наука другим «неожиданным факторам».

– Ты хоть разглядел во что целился, кретин?!

– Если бы я занимался долгим созерцанием, Зулу, от меня бы самого остался один «неожиданный фактор» в виде аппетитного куска свежеоприходованной ветчины… Вот и я побывал в шкуре сержанта Румаркер!

– Чёрт бы побрал все эти неожиданные факторы, когда их столько много, и всё в одну кучу! — Красавчик перепрыгнул через горящий участок земли. — Надоело петлять! Ну как в проклятых джунглях.

– Красавчик, внимательнее! Твари могут быть и впереди тебя.

– Мэлвин всех распугал! Осталось всего триста ярдов, Гэбриэл!

– Передвигай ногами быстрее, лейтенант: не думаю, что твари, вышедшие на Тропу Костей, так просто отступятся от нас. Мы слишком лёгкая добыча.

– Я им так просто не дамся — мною они подавятся!

– Зулу, не отвлекайся: серые драконы никогда не дремлют.

– Хотите сказать, они даже не спят?

– Голодные твари никогда не спят, сержант!

– Как ни странно, в этом районе небо чистое.

– А обзор у тебя какой?

– Двести ярдов — не больше.

– Если серому дракону вздумается напасть, Зулу, этой твари на разгоне потребуется не больше двух секунд, чтобы спикировать на тебя и, подхватив тебя на лету, за три секунды скрыться из зоны видимости.

– Ни хрена себе расклад, япона мать!!

– Отставить, сержант, травить язык нецензурной бранью! Тем более на иноземном языке…

– Почему иноземном? На нём же говорят все в их команде!

– Их, Зулу, уже может никого и не быть в живых. Так что не спеши расставаться с родным словарём: всё равно менталитета Танго и харизмы полковника Васильевой никому не дано переплюнуть — ни по факту, ни чисто в натуре… А, чёрт! Красавчик, шевели ногами быстрее!!

– Быстрее не получается, Гэбриэл.

– Конечно! — отозвался Мэлвин. — Ему же драгоценное имущество между ног мешает — а вдруг перетрётся или сломается! Кому тогда нужен?

– Танго точно не обрадуется!.. хи-хи-хи…

– Солдаты, внимание! Восемьдесят ярдов до щита… Это точно наши! Шесть ярдов — радиус шапки, высота как раз с фут над крышей фургона: это «зонт» «голландца». Это наш купол!

– Жаль, что через него ни черта не видно.

– Лучше скажи, Зулу, как мы в него будем стучаться? Двери-то нет!

– Мэлвин прав, защитный экран не пропустит нас — его можно снять исключительно изнутри. Но давайте сначала дойдём, парни.

– Лучше добежим… Гэбриэл!!

– Вбок, Красавчик!!

Гэбриэл выстрелил как раз вовремя: вылетевшая из песка тварь ринулась на жертву перед собой — на оставшегося за отскочившим вбок Красавчиком полковника. Выстрел в упор разорвал песчаного дьявола на премерзкую жижу.

Красавчик вытер лицо рукавом и поднялся:

– Бог мой! Ты был прав, просто так они от нас уже не отцепятся.

– Вперёд, вперёд, парни!! Купол «зонта» хоть как-то, но прикроет!!

– Зулу, берегись!! — Мэлвин выстрелил, когда сержант только успел повернуть голову.

– Вперёд!! Вперёд!!

Они добежали до полусферы как раз, чтобы встать к ней спиной: две гадкие змееподобные твари с драконьими мордами ныряли под самой поверхностью в пяти ярдах от гудящего голубыми энергопотоками щита, но ближе не подступали.

– Это… Гэбриэл! Чего это они?

– Земля вокруг подозрительно разжижена, Зулу. Должно быть, уже испробовали на зуб щит Джона, и он им пришёлся не по вкусу.

– Похоже, эти твари здорово пообломали зубы об этот купол.

– Как бы нам не пообломать свои спины, Зулу.

– Красавчик, осторожнее! Если тебя откинет от щита — считай, что ты труп!

– Спасибо за утешительное предупреждение, Гэбриэл.

В этот момент пульсирующий свет за спиной погас… Все обернулись: перед ними стоял «Летучий голландец» с распахнутой боковой дверью.

– Запрыгивайте в круг, или вам конец! — напряжённый голос Андрея в криотопах отозвался остановившимся ударом в сердце каждого.

– Вперёд!! — скомандовал Гэбриэл.

Но было уже поздно: обе твари вылетели из песка и ринулись на Красавчика и Гэбриэла… Падая спиной внутрь круга, один полковник смог выстрелить в песчаного дьявола и полностью завалиться за выжженную границу. Красавчик упал на черту, а его выстрел пришёлся мимо, и лишь на секунду отмахнувшаяся головой тварь снова разворачивалась на лейтенанта. Красавчик жал на спусковой крючок, но пулемёт заело! Гэбриэл выстрелил из второй «Кустики», а Зулу и Мэлвин затащили Красавчика в круг. Щит закрылся перед самым носом третьей выскочившей из песка твари.

– Святой Спиридон Тримифунтский!! Я едва не остался без ног!!

– Ты только что чуть не остался без головы, псих!!

– Псих Номер Три, Зулу… — поправил Мэлвин.

– Из-за тебя нас чуть не сожрали живьём, кретин!! — сержант тряс безвольно распластавшегося на земле лейтенанта. — Чего ты застрял на этом круге?! Ненормальный!

– Зулу, оставь его: любой из нас мог оказаться на его месте… Говорю, отступись!!

– Джентльмены, рад, что вы всё-таки выжили! — голос Андрея наконец-то вывел всех из шокового состояния.

– Слезь с меня, — Красавчик спихнул с себя сержанта и приподнялся. — Андрей, ты где?

– В фургоне… За свою «Корветту» не беспокойся, Красавчик, она с той стороны «голландца» и полностью прикрыта энергетическим куполом «зонта».

– Да, я её вижу! Вижу «Ветту-детку», — лейтенант высмотрел свою «детку» из-за колёс фургона. — А ты где, парень? В Коме, что ли?

– Совсем свихнулся! — Зулу толкнул в плечо Красавчика и забрался через боковую дверь внутрь фургона. — Привет, Андрей! Что это у тебя здесь? Опять раненые?

– Тише, Зулу, не мешайся тут! — Гэбриэл потянул сержанта за куртку и сам пролез вперёд.

Следом одновременно завалились и парни: Красавчик — поставив ногу на ступеньку салона, и Мэлвин — заскочив на пассажирское сидение в кабине.

Все кресла салона были развёрнуты, а на выставленных на разных уровнях медполках лежали Лео и Танго: первая — под крышкой физирефактора, вторая — под операционным ручным «шлемонабором» Андрея.

– Я могу подать голос, командир? — бортовой компьютер мигнул и засветился ярче.

– Нет!! — в один голос ответили Красавчик и Зулу.

– Эй!! А где моя Чукки?!

– Спит в «Корветте»! Всё свободное место перед фургоном мы оставили специально для нежданных гостей или негаданных друзей… Чукки немного контузило, но для серьёзных волнений причины нет — из всех она пострадала меньше всего.

– Дуракам всегда везёт.

– Эй!!

– Я в хорошем смысле, — огрызнулся сержант.

– Андрей, ты уверен, что с Чукки всё в норме?

– Капитан, наш «небесный дракон» вымотан под завязку. Обещаю, через несколько часов Чукки будет в полнейшем порядке. Лучше сейчас её не тревожить — верь мне!

– А Танго? — Красавчик с напряжением смотрел, как окровавленные пальцы мальчишки-генокера буквально ковыряются в животе Танго, часть оборудования физирефактора свисала из-под крышки и была подключена к распанаханным человеческим органам.

Андрей мельком бросил на лейтенанта косой взгляд и ниже склонился над Танго, укрытой металлической операционной простынёй:

– Здесь тоже будет всё в порядке, если мне не станут мешать… Что дети?

– А про наши смертельно опасные приключения никому не интересно?!

Андрей даже не поднял головы:

– Форт, драка, крейсер… нелёгкое, но неизбежное решение… парашюты, горящая земля, пара-тройка взбешённых монстров…

– Пара-тройка?!

Мальчишка-генокер ещё раз окинул лейтенанта оценивающим взглядом:

– Ну и вид у вас, солдаты! Особенно у Красавчика.

– А-аа! — лейтенант махнул на Андрея и уселся возле фургона, обессиленно привалившись к нему спиной.

– Знал бы ты, как мы сюда пробирались! — Мэлвин последовал примеру Красавчика.

– Лично у меня всё это повальное кретинство вызывает жуткое чувство голода! Я бы сейчас целого телёнка сожрал…

– И не подавился бы, — закончил «сладкую мыслю» сержанта Мэлвин.

– И не подавился бы — точно!! — Зулу устало привалился плечом возле боковой двери.

– Гэбриэл, в баре вода и пищевые капсулы — это поможет снять стресс.

Полковник кивнул и достал из бара съестные капсулы и литровую бутылку воды. Закинув в рот пару капсул и сделав три больших глотка, Гэбриэл передал бутылку Зулу и лично вложил каждому в руку по две капсулы.

– Сержант, воду на троих! Красавчик, не вороти морду: я знаю, что стресс лишает тебя аппетита. Бери пример с Зулу.

– Ну и еда! — Зулу с отвращением забросил в рот капсулы и с ещё большим отвращением их проглотил.

– Гэбриэл, если я буду брать пример с Зулу, меня вырвет!

– Мэлвин, присмотри за Красавчиком: пусть всё это проглотит.

– Не будет глотать — запихаю по самый пупок собственной рукой, полковник! На это сил у меня ещё хватит.

Гэбриэл уже стоял возле мальчишки-генокера:

– Андрей, как ты узнал, что мы подошли к защитному экрану? Он же не пропускает через себя ни хрена — ни сканера, ни дождичка.

– Только последний дурак мог поверить, что вы уйдёте, тут же не вернувшись: в этой команде никто ничьих приказов не выполняет, кроме своих собственных… Я попросил Кома прощупывать местность вокруг защитного экрана — насколько это было возможно. Как только вы приблизились к щиту, Ком смог вычислить вас и перезагрузить экран «на последнего игрока».

– Должен признать, Ком, — Гэбриэл повернулся к бортовому монитору, — ты всё-таки отличный командный игрок. Спасибо, напарник!

Зелёный экран радостно подмигнул:

– Всегда рад помочь всем, чем могу, полковник Харрис!

Гэбриэл обессиленно облокотился на край полки, на которой под закрытой крышкой физирефактора лежала Лео: все шланги находились в рабочем режиме «присасывания» ко всем жизненно-важным органам, а по прозрачной трубке капельницы медленно капала «голубая кровь» куппидона. Дисплей физирефактора выдавал данные состояния своего пациента в автоматическом режиме. Из всей одежды на пэпээснице остались всего три вещи: «М-щит» на левом плече, «Победоносец» на правом и на шее армейские жетоны с зубом пустынного дракона. Гэбриэл глянул на слабый неровный пульс сердечной нити на мониторе физирефактора и перевёл взгляд на трубки, торчащие изо рта и носа Лео.

– У неё кровь на губах запеклась.

– Я не успел промокнуть… Что дети?

– Ты знал?

– Конечно.

– Ты всё знал, и все знали — весь этот план Миши, план Джона… все всё знали, кроме меня и моих парней…

– Так нужно было, полковник, так хотела командор. Вы получили свою часть задания и должны были её выполнить.

– Дети — они полетели на Соломоновы Рудники, и у них лучшее в мире сопровождение: «старая гвардия» «Клуба Убийц»… Мы не могли не вернуться, Андрей. Я! — не мог не вернуться.

– Конечно! Ведь вы такой же, как и Лео: всё сделаете по-своему… Я знал, что вы вернётесь.

– Не сердись, малыш, мы не могли не вернуться, не могли, — Гэбриэл не отрывал взгляда от чёрных губ Лео. — У неё кровь на губах запеклась… Андрей, рассказывай, что произошло: от и до!.. всю правду!..

– Как есть?

– Уж пожалуйста, — Гэбриэл неожиданно сам для себя перешёл на русский, — как есть, друг мой, товарищ!

Андрей протяжно вздохнул:

– С чего начать, Гэбриэл?

– Со всего — с Лео и Танго… Почему Лео под закрытым физирефактором, и что ты выковыриваешь из Танго?

– Из Танго пришлось извлечь несколько кусков металла, этот — последний… Для Лео я сделал всё, что мог. Теперь её жизнь полностью в реанимационных возможностях физирефактора, её собственном желании выжить и воле Господа нашего Иисуса Христа Сына Божьего. Будем надеяться на лучшее, командир: пограничное нахождение между жизнью и смертью не даёт возможности рассчитывать исключительно на положительный выход из крайне критического состояния Лео. К тому же мы потеряли двенадцать процентов общего энергообъёма жизнедеятельности «голландца», а к утру можем потерять и Лео… Вы вовремя, Гэбриэл.

– Что… ты сказал? — пальцы Гэбриэла впились в плечо мальчишки-генокера. — Что ты этим хочешь сказать?

Андрей поднял голову и посмотрел на Гэбриэла сквозь компьютерные очки операционного шлема.

– Если вы будете мне мешать, полковник, мы можем к утру потерять две трети от оставшегося в наличии трио всего женского состава Команды «Альфа»… Стабилизирующий браслет Лео накалился как лава — ничего хорошего ждать не приходится. Всё, что я мог сделать для Лео, я сделал. Мне сейчас не до неё! Я должен позаботиться о Танго, — Андрей развернулся на выдвижном стульчике и уже больше не отвлекался от своей пациентки. — Распорядитесь вытащить из кабины два гамака и два из салона, и пусть ваши парни ложатся отдыхать: часовые нам не нужны — весь периметр пограничной полусферы полностью прикрыт экраном «зонта».

Непривычно твёрдый командный голос мальчишки-генокера заставил Гэбриэла на некоторое время отступиться. Полковник вылез из машины, снял с себя «тяж» и всё оружие. Его парни устало разбросались по спёкшемуся песку. Но Гэбриэл не хотел чувствовать ни усталости, ни голода: его тревожили совсем другие мысли… Он достал из кармана сигару и, задумчиво раскурив её, прислонился плечом к раме двери:

– Красавчик?! Мэлвин?!

– Отключились, слабаки! — раскинувшись, Зулу лежал посреди свободного пространства, положив голову на «Протон». — Бесполезно, Гэбриэл, бесполезно… Я и сам до сих пор не могу прийти в себя — всё произошло слишком быстро: Игры Месяца, «Клуб Убийц», Бэкквард, подземные туннели… бойня в Форте Глокк, самые необычные на свете дети, большой недостроенный крейсер в ангаре, я стою спиной к трапу самолёта и стреляю, стреляю… потом — темнота, холод, огонь, твари… и вот я снова у колёс родного «Летучего голландца», и снова раненые, и снова всё меняется вместе с северным ветром… Это правда, что Индианаполиса больше нет?

– Правда, сержант: Индианаполис взорвался — его больше нет.

– Это мы? Это наших рук дело?

– Не думаю, Зулу. Цели такой мы не ставили: слишком много там ещё оставалось людей — из наших… Но любая замкнутая система рано или поздно саморазрушается. Это всегда знали древние, и это, похоже, знал и Старейшина Каффы — раз делал всё, чтобы объединить разрозненные остатки человечества в единое целое. Бэкквард стремился сделать как раз наоборот — поэтому Индианаполис был обречён… Но, похоже, конец Индианаполису всё же положила наша «беглянка».

– «Беглая Архаиния»?!

– Это было последнее, что мы видели с правительственного крейсера вместе со взрывом города. Похоже, она ждала лишь нашего отбытия… Как только мы отчалили от города, за нами прицепился «Правительственный Наблюдатель». А потом из огненного ада вышла она — такая красивая, огромная, в полгорода, зеркальная «тарелка»: наша бункерная защитница и покровительница — «архаичная беглянка» Джона… Она растворилась в чёрном небе, словно её здесь никогда и не было. Я думаю, это она — «Беглая Архаиния» — лишила Индианаполис будущего.

– Да какое там будущее!

– Думаю, ты как всегда прав, Зулу: вряд ли у Индианаполиса Бэккварда было будущее.

– И что теперь, Гэбриэл?

– Спать! Мы все больше суток на ногах.

– Да я ещё сутки глаз не сомкну!! А то вы опять затолкаете меня в какую-нибудь летающую тарантайку… знаю я вас…

– Хочешь, чтобы я попросил Андрея спеть тебе колыбельную, сержант?

– Это нечестно: мальчишка владеет гипнозом сна!!

– Тогда — спать! Как говорил Джон: утро вечера мудренее… Мы выжили! Они, — Гэбриэл показал в сторону салона, — как могли выжили. Я надеюсь, полковник Васильева нас тоже не подведёт — это не в её правилах: подводить свою команду.

– Что говорить, вы редко ошибаетесь, полковник. Я бы сказал: никогда! Очень хотелось бы, чтобы вы оказались как всегда правы: командор — уникальная личность и удивительная женщина, такие рождаются раз в тысячелетие.

– Абсолютно с тобой согласен, Зулу: командор — исключительный человек и особенная женщина. Таких на планете и в наше-то время было не так уж и много… А теперь — приказ, сержант: вытаскивай четыре свободных гамака из машины и заталкивай в них Красавчика и Мэлвина! Да не забудь снять с них куртки с бронежилетами и стащить с ног ботинки.

– Я что им — нянька?!

– Сержант…

– Ладно, Гэбриэл, запихаю обоих в один мешок — так будет быстрее.

– Сержант?!

– Так точно, командир: каждого — в свой гамак!

– И осторожнее с моим рюкзаком: там ценные вещи и… кассета. И сам спать! Отбой для всех!

– А вы, полковник?

– И я… немного позже… Смотри, не зацепи край защитного поля: этот «зонтик» будет покруче браслетных щитов девчонок... наших девчонок.

– Гэбриэл, что мы наделали?

– Молчи, сержант… и держись ближе к фургону!

– Понял — не Красавчик.

Зулу с трудом поднялся и, бубня себе под нос нелицеприятные выражения в сторону заснувших мертвецким сном парней, полез в машину за гамаками.

Качнувшись точно пьяный, Гэбриэл сполз на пол фургона. Прислонившись спиной к раме двери, он достал из кармана флягу, сделал один обжигающий глоток и завинтил крышку.

– Андрей?

– Сейчас-сейчас… Дайте мне ещё несколько минут, командир! Я уже зашиваю… С физирефактором это всё намного проще — при других обстоятельствах я провозился бы в двадцать раз дольше и, скорее всего, не смог бы спасти эту жизнь: слишком тяжёлое ранение, слишком смертельное… При падении самолёта не сработала катапульта. Я вообще удивляюсь, что он не взорвался ещё в воздухе.

– А на земле?

– Перед самой землёй самолёт взорвался и его разорвало на части. Кабина уткнулась в песок и это смягчило удар. Всё остальное разнесло по пустыне… Только благодаря полной защите кью-1 Танго не разорвало на куски, но несколько обломков развороченного металла всё же прошили бронекостюм. На счастье, пока Чукки прикрывала нас, мы с Лео успели вытащить лейтенанта из кабины — до того, как за нашими спинами поднялась над городом более весомая штуковина, нежели какая-то там песчинка-«сигара». Я только-только успел привязать Танго к операционной полке, когда наши машины закрутило как волчок на спице… Мне-то что? Я генокер! Голову не оторвало и ладно, а все переломанные кости и вывихнутые конечности я смог залечить и вправить за каких-то десять минут. Но так больно физически мне ещё не было никогда. Чукки больше получила нервные перегрузки, нежели силовые: ей несколько «мёртвых петель» в воздухе — одно наслаждение! А вот Лео так не повезло, ей последнее время совсем не везёт.

Гэбриэла подташнивало… эти рваные окровавленные куски металла под ногами Андрея невольно поднимали из небытия в его горящем мозгу разрывающие всё нутро, полные криков отчаяния и страдания, мучительные картины ада — больше напоминающие те страшные отголоски из прошлого, которые никогда не становятся прошлым, потому что существуют вне времени и пространства, существуют сами по себе.

– Андрей?

– Лео здорово покидало: из-за ударной волны со стороны города «Летучий голландец» закрутило больше чем на тридцать оборотов. Разблокировались лазерные магниты водительского сидения, и Лео выбросило из кресла. Бронекомплект спас её от целого десятка фатальных переломов. Но покидало её по машине порядком! Внутренних повреждений избежать не удалось: паренхиматозное кровотечение — кровоточащее, иудино… И это сильно осложнило дело. При разрыве внутренних органов я мог бы сделать операцию и остановить кровотечение — обширному «капиллярному» ушибу всего внутреннего организма я практически бессилен противостоять. Только время и все реанимационные возможности нашего полевого физирефактора дают нам надежду на положительный исход. Через несколько часов кровотечение либо прекратится, и Лео сможет подняться. Либо она умрёт. Третьего не дано.

Мальчишка-генокер отправил все операционные «прибамбахи» наверх — под крышку физирефактора, вытер руки о металлическую простыню, под которой лежала Танго, и наконец-то снял с головы шлем:

– Всё! Пока всё… Вы плохо выглядите, Гэбриэл.

– Можно подумать, что ты лучше.

– Согласен… — Андрей внимательно проследил, чтобы все реанимационные шланги присосались к телу где надо, и загерметизировал крышку физирефактора. — Теперь они с Лео как пара близнецов: эндотрахеальная интубация, а как будто кальян курят. Только Лео ещё и дышит куппидоном, её лёгкие сейчас на тридцать процентов заполнены «живой кровью» — без неё ей было бы труднее бороться за жизнь.

– Твой отец создал эту чудо-кровь, Андрей! Джон был гением от рождения.

– Ах, как бы он с вами поспорил, полковник! Его излюбленные слова по поводу его гениальности: «Не называйте меня гением — ничего из ничего не бывает!» Куппидон — это искусственная кровь на основе однажды уже созданного русским профессором Белоярцевым в конце семидесятых прошлого века совершенно уникального препарата перфторана: «голубой крови».

– Всё это, может, и так, Андрей, — Джон был большим поклонником русских изобретателей и ужасным занудой, когда дело касалось его собственных достижений… Но факт остаётся фактом: за полвека никому так и не удалось синтезировать ничего более усовершенствованного, нежели это удалось профессору Румаркеру. И сейчас куппидон спасает жизнь самому непредсказуемому созданию на этой планете.

– Это так. Но здесь пока всё: куппидон капает, кислород в норме, сердце, увы, пока что на искусственном, — Андрей перевёл взгляд с Лео на пол. — Надо забросить эти ужасные железяки под машину, чтоб ещё кто-нибудь не напоролся на них.

Мальчишка-генокер отправил полку с Танго на высоту просматриваемости. Затем подобрал куски перекрученного металла и с отвращением закинул их под фургон. Поднял с земли бутылку, в которой ещё оставалось воды глотка на три, и с жадностью допил.

Гэбриэл показал на три зашторенных гамака:

– Спят как убитые — даже дыхания не слышно.

– Да нет же: спят как младенцы! Только лица все закопчённые и полные напряжения, даже во сне не могут расслабиться — солдаты.

По периметру «зонта» проскочила зигзагообразная молния. Гэбриэл показал сигарой на потрескивающий бело-голубой купол:

– На сколько нам хватит кислорода под этой непроницаемой крышей?

– Пока будет работать Х-кристалл. «Зонт» сам генерирует кислород — как называл его отец: «через десять минут после дождя». А под такой насыщенный лёгким озоном кислород хорошо спится — правда, к нему ещё нужно привыкнуть, адаптироваться. Впрочем, для нас — это пустяки.

– Разве озон не смертоносный газ?

– Я понимаю, что вас тревожит, Гэбриэл: обычный озон сильно ядовит и взрывоопасен. Но наш не просто озон: об него можно убиться, но никак не отравиться. И в плане взрывоопасности он тоже достаточно стоек, чтобы мы могли себе позволить даже небольшой костёрчик под его куполом. Пусть вас этот вопрос больше не смущает. Единственно — к защитному куполу «зонта» нельзя прислоняться: шибанёт энергоударом.

– Андрей, я хочу точно знать, какие шансы у Танго? Скажу честно: мне не хотелось бы потерять такого незаменимого солдата — да ещё в дороге.

Мальчишка-генокер уже в полном изнеможении присел возле Гэбриэла и засунул пустую бутылку под переднее сидение фургона:

– Она испытала перегрузку не менее чем в 40 Джи — что равно падению сверху вниз трёхтонного грузовика. От моментальной смерти её спасла стопроцентная защита тела, но даже без вписавшихся в брюшную полость железяк, её организм в целом получил неимоверный стресс: у неё общий шок, из которого она может не выйти, как и Лео… При этом у неё ничего не сломано. Нонсенс!

– Я знаю, Андрей, Танго — бионик.

– Да! Отец не пожалел её, но спас ей жизнь, и как всегда не ошибся в своём решении. Сильная и довольно гибкая костная система дала возможность Танго выжить — иначе бы конец: стопроцентная смерть. Порван живот и общий шок организма — но это переживаемо. К тому же общая озонотерапия, как побочный эффект действия защитного купола «зонта», способствует сверхбыстрому заживлению ран, а это как раз то, что нам сейчас особенно необходимо… Чёрт! Чёрт! Их так трудно восстанавливать, ведь они — люди! Хоть и на «ручных» наночипах, и на всякой иной «басурманской хрени» — как говорит Миша… Господи, ну почему я другой? Не как они… Чёрт! Чёрт!

Андрей дважды ударился лбом об дверной косяк и всхлипнул… Гэбриэл развернул мальчишку к себе:

– Слава Богу, Андрей, что ты — генокер. Иначе твои друзья уже были бы мертвы. Кто смог бы вовремя оказать им нужную помощь? И может, для них не всё так уж и плохо: мы имеем дело с непростыми людьми — как и в твоём случае. И Танго, и Лео — не просто солдаты экстра-класса, они — супервоины: они могут выживать там, где нам с тобой не продержаться и минуты, несмотря на все наши возможности и привилегии… Ведь должно быть что-то ещё, кроме спасающего допинга и сшивающих лазерных пистолетов, что-то большее, нежели реанимационные трубки, свисающие из-под крышки физирефактора. Если мы не будем верить в них — в наших солдат, в наших напарников по оружию, в наших верных друзей — значит, никто из нас не стоит и цента! На войне не только полевые хирурги спасали жизнь солдатам: без веры друзей и боевых напарников, без поддержки родных людей каждый второй солдат не смог бы выйти из комы, не смог бы снова подняться на ноги… Понимаешь, мой мальчик?

Андрей кивнул:

– Что бы я без вас делал, Гэбриэл? После смерти отца только существование Лео поддерживало во мне настоящее желание продолжать жить дальше. Но веру и силу я черпаю в вас: вы стали мне как приёмный отец, и я уже не представляю жизни без вас.

– А ещё собирался идти через Пустыню Смерти сам — без меня!

– Я не смог бы сам довезти раненых Лео и Танго до Соломоновых Рудников… ни за что бы не смог…

– Да и не раненых — тоже.

– Это уж точно! Эти пустынные ведьмы кого угодно сведут в могилу в два счёта!

Гэбриэл с усилием улыбнулся:

– Вот видишь, общение с Красавчиком тебе определённо пошло на пользу, Андрей. Не только думать — даже разговаривать умудряешься, как он.

– «С кем поведёшься — таким и обернёшься! Но самое большое испытание — это наши близкие», — так обычно говорил мне отец, когда я притаскивал Лео из Бруклина полуживую… Но я всё-таки надеюсь на лучшее. Вы правы, Гэбриэл: мы все должны верить и надеяться на лучшее. Но самое главное для них — это неизменное желание жить! Выжить! Тогда срабатывает метод виртуального исцеления: непостижимым и совершенно непонятным для нас образом мозг больного сам лечит повреждённые части организма — происходит процесс самоисцеления, когда пациент сам себя выводит даже из такого состояния, как кома. Только бы сработал этот виртуальный, за рамками нашего измерения и разумного понимания, метод самоисцеления — только бы сработал.

– Я уверен, малыш, сработает! Не такие они, наши Лео и Танго, чтобы дать придавить себя к крышке гроба каким-то там железякам и мимолётным шокам. Надо верить, Андрей, вместе с ними и за них!

– За них — это да, — Андрей как-то странно посмотрел на полковника. — Знаете, Гэбриэл, мне кажется, что как только они попрощались с вами, их желание жизни угасло вместе с расставанием: ведь они точно знали, что уходят навсегда.

– Похоже, мой мальчик, так думали не они одни.

Они замолчали… Обоих — и старого солдата, и мальчишку-генокера — одолевали одни и те же мысли, об одних и тех же людях.

– Дойти бы, — нарушил молчание Гэбриэл.

– Вы — дойдёте, вам — помогут.

– Кто? — Гэбриэл с искренним удивлением взглянул на мальчишку-генокера из-под набрякших от усталости век.

– Силы небесные, полковник, силы небесные.

– Ах, Андрей, Андрей…

Резкий звук пульсирующей сирены и мигание красной кнопки на мониторе физирефактора Лео заставили одновременно вздрогнуть обоих… Стальной голос Кома резанул по нервам:

– Пациент Лео Румаркер: резкое снижение артериального давления — артериальная гипотензия… спазм коронарных сосудов… ЦВД — снижение сердечного выброса… резкий отток крови от головного мозга — церебральная гипоксия… системный реаниматор не справляется со своей функцией…

Гэбриэл отбросил сигару и вместе с Андреем бросился к полке Лео.

– …коматозный тромбоспазм правого желудочка… асистолия сердца — автоматическая система не может провести сердечно-лёгочную реанимацию: необходимо ручное вмешательство… три минуты на восстановление работы сердечной мышцы… повторяю: три минуты на восстановление работы сердечной мышцы… повторяю…

– Замолкни!! — Андрей быстро поставил полку Лео на сидения и рванул крышку физирефактора вверх. — Умоляю, дай мне пару секунд, всего лишь пару секунд.

Рванув с внутренних боков крышки два «утюга» реанимационного дефибриллятора и потерев их друг о друга, Андрей приложил их к груди Лео:

– Система! Разряд: 300!

Тело Лео дёрнулось, но страховочные ремни удержали его на месте. Режущий ухо резкий звук сирены не утихал ни на секунду.

– Система! Разряд: 400!

– Что происходит?!

– Система! Разряд: 500!.. Ком?!

– Острый инфаркт миокарда правого желудочка… коматозный спазм не позволяет крови прокачиваться через сердце…

– Отойди!! — Гэбриэл оттолкнул Андрея вместе с «утюгами» и положил скрещённые ладони на середину грудной клетки Лео. — Раз! Два! Три! Четыре!.. Раз! Два! Три! Четыре!.. Чёрт!!

Гэбриэл вытащил эндотрахеальную трубку из носа и рта Лео и припал к её губам, сделав медленный выдох воздуха в её лёгкие… и вновь его ладони давили на её грудную клетку…

– Раз! Два! Три! Четыре!.. Раз! Два! Три! Четыре!.. Дыши!! Черти тебя раздери, Лео. Дыши!!

Он снова припал к её губам… Андрея точно парализовало: он стоял в полуярде от полковника и, держа перед собой «утюги», не отрываясь смотрел на Лео.

– Раз! Два! Три! Четыре!.. Раз! Два! Три! Ч-чёрт!!

Грудная клетка Лео так выгнулась, что Гэбриэла откинуло назад — как током шибануло… Лео вдохнула и замерла.

Андрей отмер в тот же миг! Бросив на ноги Лео «утюги», проверил внутренний дисплей «М-щита», вернул на место эндотрахеальную трубку и, быстро поставив на нужные телеметрические каналы её тела отошедшие «присоски», загерметизировал крышку. «Утюги» на автопилоте ушли в боковые гнёзда физирефактора.

Прошло несколько долгих секунд гнетущей тишины, прежде чем Ком вновь обрёл дар речи, а по дисплейному монитору физирефактора застучала более подходящая кривая сердечного ритма пациентки.

– Тромбоспазм правого желудочка сердца снят, кровообращение полностью восстановлено.

– Ком?!

– Причина коматозного спазма сердечной мышцы: седативно-афферентное нарушение центральной нервной системы из-за введения в кровь препарата мелатонина-Х, и как следствие — последовательная реакция травмированного организма на резкий апоплексический удар по гипофизу и по всем нервным узлам… Вообще-то, как констатация: это — смерть! Но это же Лео-Космос! Мы и не такое переживали! Сейчас в пределах её нормы, можно сказать, всё в порядке. Лео будет жить! Чему лично я бесконечно рад, джентльмены. А вы?

Ни у Гэбриэла, ни у Андрея не нашлось дополнительных слов для успокоения не в меру болтливого бортового помощника. Впрочем, Ком и сам замолчал — словно прочувствовав несуразность своих излишних словоизлияний.

Они так и стояли возле медкапсулы и молча смотрели, как грудная клетка Лео потихоньку вздымается вверх…

Наконец Гэбриэл смог подавить невыносимую боль в горле:

– А ты говорил: третьего не дано.

– М-мм…

– А?

– Третье случается… если во времени и пространстве, при стечении определённых обстоятельств и наличии соответствующих условий, находится место чуду… настоящему чуду…

– Андрей, мальчик мой, ты весь в своего отца: практический оптимист до мозга костей!

– Не подбадривайте меня, Гэбриэл… я этого не стою…

– Андрей, сынок…

– Мелатонин-Х — его можно вводить только здоровым, хотя бы относительно здоровым… Я же ввёл его Лео ещё перед гонкой. Но его действие намного продолжительнее и сильнее подобных препаратов: мелатонин-Х — «гормон радости», который в десять раз сильнее, чем синтетические препараты, предназначенные для защиты организма от общей радиации. Но для Лео это всё равно что на раз! Я так боялся, что из-за общего кровоизлияния организм Лео не справится с мелатонином: любая ночь для её организма — самое критическое время суток. Ночью в её организме включаются в работу совсем другие органы и в первую очередь — эндокринная железа. Лео всё ещё растёт, но растёт не так, как обычные люди, а в несколько раз медленнее. Её гормон роста — самая нежная и чувствительная часть налаживания общего тонуса организма. Поэтому в случае стресса первым страдает гипофиз — эндокринная железа. Если железа перестанет вырабатывать естественный гормон роста, Лео просто не станет… Для неё ночь — это здоровый сон, чистый желудок, целые органы! А когда у неё так бывает? Вот и сидит на «М-щите»! Но как видите, полковник, и он не панацея от всех наших бед.

– Где тонко — там и рвётся, малыш.

– Боже Милостивый! Я чуть не убил её — собственными руками… Мы чуть не потеряли её, Гэбриэл.

– Ну-ну! — дрожащей рукой Гэбриэл похлопал Андрея по плечу. — Ведь ты был не один. А где команда — там всегда сила непобедимая! Сила «Победоносцев»!

– Я так надеялся на жизненную силу куппидона… я был уверен: «живая кровь» переборет мелатонин… переборет ночь…

– А оказалось, сильнее человеческого духа и веры ничего нет! Как и раньше — до нас, и так будет всегда — и после нас.

– Я… должен вам сказать, Гэбриэл… вы не всё ещё знаете…

– Ну это само собой! Это уж как водится, я уже привык.

Голос мальчишки-генокера дрожал — он еле сдерживал слёзы:

– И всё это лишь начало… Посмотрите на грудную клетку Лео!

Андрей вывел на экран монитора физирефактора Лео картинку.

– Это что? — Гэбриэл вглядывался в мутную картинку отсканированного снимка грудной клетки Лео. — Рёбра как рёбра! Разве что все переломанные да по тридцать третьему кругу перезапаянные… Только вот в области сердца — это что? Такое сердце?!

– Нет — это не сердце: сердце за «этим».

– Гм… это действительно похоже на… на причудливый рисунок — вроде морды гризли с оскаленной пастью и… горящими глазами?

– Я думал, хоть вы ошибётесь — и назовёте это Микки-Маусом или пингвином Тори… Но нет! От правды нельзя ни скрыться, ни убежать: она догонит и на том свете.

– Какой ещё правды, Андрей? Это же обычный дефект картинки!

– Нет — это не дефект: похожая картинка была месяц назад, в бункере. Ошибка исключена: это Шушунок! — «медвежонок смерти». Вам любой «шахтёр» из подземного мира подтвердит: увидеть в туннеле Шушунка — к скорой смерти… неизбежной смерти или безвозвратной потере…

– Ну то ж в шахте!

– Зря смеётесь, полковник. Эта проблема не нова для нашего мира: ей, по меньшей мере, сто лет! Проблема странных картинок появилась вместе с открытием Х-лучей. Сам Вильгельм Конрад Рентген ещё в 1918 году писал, что он в полном недоумении: на его пластинах постоянно возникали самые причудливые картины, ландшафты неведомых краёв, лица невиданных существ, а иногда сквозь черепа и рёбра проглядывали черты давно умерших родственников. Немало известных учёных того времени настаивали на просто невероятных открытиях, переворачивающих все представления о жизни и смерти, о самой Вселенной — видимой и скрытой от человеческого понимания. О том, что Х-лучи позволяют буквально заглянуть за пределы привычного трёхмерного мира человека — и то, что на первый взгляд представляется дефектом пластины, на самом деле является истинным изображением предмета исследования — понимаете: настоящим, реальным, доподлинным, но только в ином измерении — пространственном или временном… Мы окружены невидимыми существами, но невидимы они лишь для нашего слабого зрения: рентгеновские лучи делают тайное явным, и с этим нельзя не считаться. И на снимках Танго я несколько раз чётко видел щупальца осьминога: это — к убийству…

– Нашёл чем удивить! Забудь обо всём этом, Андрей! Это приказ! Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, мой мальчик… Так нельзя!

Андрей сел на подножку фургона:

– «Дьявол на нашей стороне»… нам не осилить этого пути…

Мальчишка-генокер закрыл лицо руками и беззвучно заплакал… Гэбриэл сел рядом с Андреем и прислонил его к себе:

– Спокойно, мой мальчик… Дьявол тоже принадлежит Богу! Так что…

– Я не справлюсь — без моего отца, без командора… Гэбриэл, нам не осилить этого пути.

– Сынок, нам предстоит трудная и долгая дорога. И так, как сегодня, я думаю будет ещё не раз… Ты нам нужен! Нам всем! Сильный духом и непобедимый телом… Ты такой же человек и солдат, как и мы — мы все: Команда «Альфа». Ты теперь наш — всецело наш! Наш «Победоносец», наш «архангел», наш Гавриил… И знаешь, я очень горд этим! Потому что твой отец — Джон Румаркер: гений и лучший из лучших на этой земле — смотрит оттуда, откуда-то сверху, на нас и думает: «вот он — мой мальчик, мой сын, гениальное творение моих рук и моей души — стал совсем взрослым, как настоящий человек и как настоящий солдат… он — мой мальчик! — плечо и надежда для моего друга: Гэбриэла Харриса… и конечно же — опора и вера для всех этих солдат с повёрнутыми мозгами… теперь я спокоен — и за Лео, и за всю Команду «Альфа»: Андрей меня не подведёт… он сможет всё…»

Мальчишка-генокер поднял на полковника огромные детские глаза — так похожие на космические глаза Лео:

– Рядом с вами, Гэбриэл, я действительно смогу всё! Верьте мне!

– Конечно, мой мальчик, конечно… Ладно, я пойду посмотрю, как там Лео, посижу возле неё — подежурю… на всякий случай…

– С ней будет всё в порядке. Я уверен! Теперь уверен… А вам нужно немного поспать, Гэбриэл: вы больше суток на ногах, больше тридцати часов без сна и отдыха.

– Об этом не может быть речи, Андрей! — Гэбриэл сел на среднее сидение под полкой Танго, стянул с головы берет, внимательно посмотрел на сложенную Андреем одежду девчонок за последним креслом на крышке оружейного ящика. — У них что, у всех такие же, извиняюсь, трусы, как и на нас: металлические шорты?

– Так точно, командир: такие же — «металлические»! В походе всем лучше быть на полной медицинской подстраховке. Да и где в пустыне душ или чистую воду найдёшь?

– Согласен, — Гэбриэл скрестил руки на груди и, откинувшись на спинку, поднял глаза на капсулу Лео.

Мальчишка-генокер понял: командир отдыхать не собирается. Он удручённо вздохнул и сделал шаг вперёд…

– Спать! — Андрей быстро ударил ладонью по лбу полковника.

Гэбриэл даже не моргнул — так и остался сидеть на месте, немигающим взглядом уставившись в одну точку.

– Надо же, повезло! Человек, слава Богу… Как же вовремя вы сняли джи-ай, командир, — Андрей закрыл глаза полковника и, легко подняв его на руки, понёс из машины. — Сейчас запакую вас в гамак и баиньки, мой генерал, баиньки, как и все… Вы бесконечно правы: нам ещё столько предстоит — мы только выходим на Тропу Костей, мы на неё ещё даже не вышли, а вы уже готовы себя угробить. Ничего у вас не выйдет! Пока я жив — никто не умрёт: я никому не позволю! Я дал слово своему отцу… И с вашего позволения или без вашего позволения, Гэбриэл, но дежурить возле Лео и Танго буду я! Это всецело моя привилегия: у меня и так больше ничего святого в этой жизни не осталось…

* * * * *

Гэбриэл открыл глаза: над ним искрился голубой купол защитного «зонта»… Он лежал в гамаке, вся его одежда находилась рядом — на походном рюкзаке, ботинки по струнке стояли тут же. Было так тепло и уютно в этом необычном гамаке с сидения «Летучего голландца», но нужно было вставать: он это чувствовал, он этого хотел… Его что-то тревожило: тихий гудящий шелест от защитного купола, соседние гамаки, мирно и сладко посапывающие под боком «голландца», оружие, стоящее пирамидой посреди остекленевшей площадки… пальто и френч Миши, выглядывающий из рюкзака её гамака, в котором сейчас спал Зулу, тоже аккуратно сложенные вместе с её оружием и запасными ботинками возле ног сержанта… и эти настежь распахнутые боковые двери фургона…

Вспомнив в одно мгновением всё, Гэбриэл сжал на груди кулак: всё на месте! — и кулон, и армейские жетоны, и Мишин «Глаз Инабикуса». Он поправил на шее походный бежевый платок и потянул за внутреннюю молнию гамака, одновременно взглянув на стрелки часов.

– Вот чёрт! Я провалялся не меньше семи часов… Но как я отключился? Когда? Зачем?!

Он выбрался из гамака, быстро оделся — его тревожила эта странная тишина… Он прижал «улитку» за ухом: тишина!.. словно все вымерли… Пристраивая на голове джи-ай, полковник уже ставил ногу на ступеньку фургона.

Всё было точно так, как он помнил на последний момент: Танго — наверху, под физирефактором, Лео — внизу, под своим физирефактором. Андрей спал на сидениях под полкой Танго: подложив обе ладони под щёку, он так и заснул, не спуская глаз с Лео… должно быть, смертельная усталость свалила с ног даже его…

Полковник посмотрел на монитор физирефактора Лео, затем — Танго: как ни странно, оба дисплея показывали норму по всем параметрам, и даже сердечный ритм пэпээсницы был стабильным. Гэбриэл дотронулся до плеча Андрея и приложил палец к губам: мальчишка открыл глаза и мучительно дёрнулся.

– Щ-щщ… Андрей, ты как?

Мальчишка-генокер сел и потёр глаза:

– Неужели я заснул?

– Разве ты не живое существо?

Андрей слабо улыбнулся, но тотчас впился глазами в дисплейный щиток Лео.

– Спокойно, малыш! Я всё проверил: кажется — стабилизировалось.

Мальчишка-генокер пробежал пальцами по сетке монитора физирефактора Лео, посмотрел на дисплей Танго и упал на сидение возле полковника.

– Гэбриэл, кажется, теперь всё будет хорошо?

– А ты сомневался, сынок?.. Это ты меня запихал в гамак?..

– Я — сознаюсь… Вы же не будете меня ругать, командир?

– Поздно ругать… Ну что, мой мальчик? Будем поднимать команду?

– Нужно идти...

– Ещё и как нужно, Андрей! Ещё и как…

– Я или вы?

– Я сам! А ты, Андрей, знаешь что? Подумай пока, чем мы будем кормить наших солдат. Вот увидишь, только Зулу продерёт глаза — первым вопросом будет: а что на завтрак?

– А что на завтрак?!

– Ну? Что я говорил? — Гэбриэл вышел из машины. — Команда «Альфа», подъём!! Все посты проспали! Вперёд такой халявы не предвидится.

Зулу уже сидел, распустив гамак до середины:

– Как можно куда-то двигаться, если голоден как мамонт?!

– Конвой вперёд — труба зовёт!! — Мэлвин приподнял закрывающую лицо бейсболку и, затрубив в хойти, яростно замахал бейсболкой над собой.

Обозрев свою команду просыпающейся, полковник забрался на переднее сидение и, пошуршав сигарами, вытащил из правого потайного углубления верхнего бардачка небольшую деревянную шкатулку, на которую он как-то раз наткнулся, когда доставал очередную сигару. Это оказался довольно старенький набор для бритья: мягкий помазок, закрывающийся стаканчик для пены с кусочком мыла, тяжёлый складывающийся станок со сменным лезвием, миниатюрная коробочка с набором из шести лезвий. И как ни странно — полшкатулки занимала механическая пружинная бритва, которую нужно было заводить вручную. Когда Гэбриэл впервые изучал содержимое набора, он заметил, что два ножа в съёмной головке были кем-то уже заточены, и теперь ими можно было брить даже самую капризную кожу: разумеется, такое дотошное инспектирование допотопной железяки могла произвести исключительно пэпээсница. И Гэбриэл не стал распространяться по поводу своей находки — как он сам считал: до лучших времён. И, похоже, эти самые времена подобрались вплотную… В крышку изнутри шкатулки было вделано несколько почерневшее, но всё ещё практичное маленькое зеркальце. Гэбриэл завёл бритву накладным ключом и, смотрясь в зеркальце, совершенно обыденно, как будто так было каждый день, стал неторопливо бриться под обычный «разборник» парней.

– Что ты разорался, припадочный?! — Зулу оттолкнул от себя ёрзающего в своём гамаке Мэлвина.

Тот перевернулся и завалился на соседний гамак.

– Эй! Я кому-то напоминаю пляжный лежак?!

– Красавчик, я на тебе ощущаю двойную сверхкомфортную мягкость. Зулу точно подсунул мне самый жёсткий гамак!

Сержант вылез из своего убежища, по пути запустив в капитана ботинком:

– Придурок! Все гамаки на одно лицо.

– Сам дурак: у гамаков лица не бывает — у них совсем другое предназначение.

– Гэбриэл, скажите этому «конвоиру», чтобы он прекратил строить из себя великого мыслителя — пока я не натолок ему то лицо, которое у него предназначено для ночных свиданий с гамаком!

– Что-то не припоминаю, когда это я упаковывался в своё кресло? А?

– Что ты когда вообще помнишь, Красавчик?! Это я тебя в гамак запихал! Вы с Мэлвином на пару отключились, как только перевалились за защитное поле «голландца»… Полковник, а чем это вы бреетесь? И где это вы с утра раздобыли настоящий бритвенный прибор?

– Где раздобыл — там уже нет, — Гэбриэл вложил бритву в гнездо, закрыл крышку шкатулки и запрятал её обратно в секретное отделение. — Сапог!!

– Я кому-то сейчас руки из ног повыдёргиваю!! — получив по шее ботинком в обратку, Зулу напрочь позабыл, о чём он только что спрашивал у полковника.

– Джентльмены, — Гэбриэл уже стоял возле боковой распахнутой двери фургона, с удовольствием раскуривая сигару, — в приказном порядке: подъём!!

Через три минуты все трое были экипированы как подобает солдатам. Хотя, конечно, вид ещё вчерашних бункерных курток был уже несколько подпорчен боевыми действиями последних суток и смертельно рискованной пробежкой по горящей пустыне… И при этом, несмотря на общую униформу, каждый умудрился остаться при своём. У Зулу на шее висела короткая, но непомерно толстая золотая цепь с капитанским сердечком. Тёмно-голубая косынка на шее Красавчика смотрелась как Андреевский крест на мачте шотландского корабля. И Мэлвин конечно же не забыл напялить под военку свою любимую авиаторку, под джи-ай — «львиную» бейсболку, а вокруг головы повязать чёрную повязку — ещё вчера бывшую поясом «пугливого ниндзя»; новенькая чёрно-красная косынка, явно из рукава фокусника, на шее капитана представляла собой дополнительное явление к неизбежному приближению к наиболее точному копированию ярких «мексиканских» лохмотьев Чукки. И только всё оружие оставалось стоять в козлах посреди застекленевшей песчаной площадки.

– Ты опять нацепил на голову эту дурацкую повязку, чёртов ниндзя? Я же её вчера стащил с тебя!

– Зулу, присмотрись внимательнее: это не красная тряпка, чтобы так нервничать!

– Не красная?! А на шее что?! Красавчик, ты куда?! — Зулу сразу угадал топчущееся намерение лейтенанта заглянуть за его фургон.

– Зулу, мне надо…

– Смотри, чтобы я потом не наступил на это твоё «мне надо»: тебе же хуже будет!

– А ты не ходи за мной — не по минному полю идёшь.

– Кстати, мне тоже надо!

– Скоро мой «голландец» окажется заминированным посреди коровьих мин.

– Скоро в дорогу, парни… Так! Зулу, все гамаки — на место! И не забудь все вещи командора сложить в гамак.

– А что делать с её оружием?

– Всё, кроме пушки, в оружейный ящик! — Гэбриэл поднял Мишин «Виталис» и заново поставил на бедро в пару к «пехотинцу», ПП встал в конюшни по правому борту.

Зулу поднял портупею с «Магнумами»:

– Вы думаете…

– А какие проблемы, сержант?

– Никаких! — Зулу перекинул через плечо Мишин рюкзак.

Гэбриэл надвинул на подбородок жёсткий обод джи-ай:

– Капитан Рур, приём! Ты меня слышишь?

– Так точно, командир!

Гэбриэл обернулся: Чукки стояла, привалившись боком к капоту фургона. На плече у неё смирно сидел Федя и, сложив лапки, внимательно наблюдал за полковником огромными чёрными глазами-бусинками.

Чукки выпрямилась и приложила руку к берету, перевязанному по ободу красно-цветастым хайратником:

– Извините, командир: я уже пару минут как тут… Не хотелось вмешиваться в сугубо мужскую часть разговора.

Гэбриэл с нескрываемой радостью приложил руку к берету:

– Спасибо, капитан, что вижу тебя здоровой и в норме!

– При всех своих — вы хотели сказать, командир.

– И это — тоже… У нас теперь не лучшие времена: командор для нас потеряна — и может, навсегда, Лео в коме, Танго серьёзно ранена. Нам очень нужно, чтобы ты была здорова и оставалась с нами: для меня это важно.

– За них — как одна за всех: понимаю, командир, — Чукки помахала через ветровое стекло Андрею.

– Эй, а завтракать мы когда-нибудь будем?! Нас кто-нибудь накормит сегодня?! — мимо с гамаком под мышкой прошёл сержант.

Андрей спрыгнул с подножки:

– Чукки, сооруди завтрак на шесть боевых единиц по походному уставу. И для твоего Феди расклад один: твой обед — его обед… Затем ко мне на медосмотр! У тебя ничего не болит?

– Что у меня может болеть? Мозги?.. Командир? — Чукки повернулась к полковнику.

– Иди, солдат, иди: исполняй приказ!

Из-за фургона вышел Мэлвин с широко раскинутыми руками:

– Чукки! Чукки! Чукки!.. Чукки! Чукки! Чукки!..

– Его ещё и заело, — Зулу без проблем установил гамак на раму своего сидения.

– Неужели вернулся сам Капитан космических рейнджеров?!

– Так точно, моя Индиго!! Он самый!!

– Ты уже начал покрываться трёхдневной щетиной — как пещерный человек.

– Трёхдневная щетина — украшение настоящего мачо!

– А это у тебя на голове что?

– У меня — как у тебя! Я — как ты! И это — пояс ниндзя-конвоира!

– Пояс носят на поясе, а не на башке.

– Но это же особый пояс, моя «вертушечка»!! Отличительный знак конвоира.

– А конвоировать будешь кого?

– Всех!!

– А куда девался Красавчик?!

– Никуда я не девался, — голос лейтенанта обрадованно отозвался в каждом криотопе. — Я со своей умницей и красавицей «Веттой-деткой»!

– Тебя надо на ней женить — придурка! Тогда, может, твои мозги встанут наконец-то на прежнее место.

– Зулу, что ты имеешь против моей «Ветты-детки»? Слава Богу, она, как и твой «Летучий голландец», существенно не пострадала.

– Машина — она, конечно, как любимая женщина. Но не до такого маразма, как в твоём случае, Красавчик!

– Что ты имеешь в виду, Зулу?! При чём тут мой маразм?!

– Я люблю свою машину — потому что это единственная женщина, которую я боготворю всецело и безоглядно: она у меня единственная и на всю жизнь! А ты — полный идиот и набитый кретин: за своей «Веттой-деткой» настоящего не видишь дальше своего короткого носа.

– А при чём тут мой нос?! И он вовсе не корот… кий… Танго!!

Всё-таки до лейтенанта дошло, что именно бросил ему в укор его напарник. Через две секунды Красавчик уже стоял возле Андрея, который закончил осмотр и проверку данных по Танго и теперь заботливо подтягивал операционное одеяло под самый её подбородок.

– Как она? — Красавчик смотрел на трубки, выходящие в открытый квадрат металлической простыни из зашитого живота Танго и теряющиеся среди других проводов и шлангов под крышкой физирефактора.

– Удовлетворительно… Совсем скоро должна выйти из послеоперационного наркоза. Господи, шума будет больше, чем можно вынести! Впрочем, как всегда.

– А зачем ты её привязал всеми этими ремнями?

– Я её повадки знаю лучше её самой: только откроет глаза — сразу в подрыв! А ей это категорически запрещено — на три дня минимум… ну хоть на два… А разве мы с ней справимся? И всей Команды «Альфа» будет мало, чтобы её утихомирить!

– И это перекрученное железо, что валяется под фургоном… — Красавчик кивнул на живот Танго.

– Да, её сувениры! Но я же сказал: с ней всё будет как надо!

– Как надо для чего?

– Для её статуса солдата… Каких тебе ещё радостей надо от Доктора Смерть? Думаю, нечестно требовать от чёрного рейнджера чего-то большего.

– Большего?

– Ну чего ты ко мне привязался? Материнства, например, или мягкого женственного обращения… Да тебе этого и не нужно, лейтенант! Ведь так? — мальчишка-генокер надвинул крышку физирефактора, но плотно запечатывать не стал.

– Завтрак! Прошу всю команду к столу!

– Где?! Стол-то где?!

– Стол — на земле! Еда — на руках! Садитесь по кругу, кому где удобнее… Андрей? Командир? Мэлвин, успокойся! Лучше подержи Федю.

Все расселись прямо на спёкшемся песке вокруг пирамиды оружия. Один Андрей сел на подножку фургона.

Чукки выдала каждому по две разноцветные капсулы:

– Завтрак: яичница с беконом и гренки с сыром.

– Что?! Опять таблетки?! И это весь завтрак?!

– Зулу, не бурчи.

– Гэбриэл, фургон забит ящиками — и ни одного сухпайка?!

– Лекарства… — вздохнул Андрей.

– Оружие… — констатировала Чукки.

– Сдохну с голоду, ей богу — сдохну!

– Зулу, не бурчи.

– «Архаиния» не дала с собой взять ни одной ватрушки, ни одного гамбургера, сержант: такова была её воля.

– Я так скоро похудею и умру!! — Зулу смотрел на мальчишку-генокера с неприкрытым раздражением.

– С таким количеством жира на твоём животе и плечах — это может произойти, даже по самым скромным подсчётам, только на третьей неделе. И то! — после моей смерти.

– Это не жир, Мэлвин!! Я не жирный!! Я упитанный и плотный — солидный!!

– Солидный — как обжаренный лимон!

– Он так выступает, потому что сидит с той стороны, да ещё возле Гэбриэла.

– Это мелочи, Красавчик! Я до этого сушёного кальмара ещё доберусь.

– Джентльмены, доставайте из карманов походные стаканчики!

Все достали из кармана бронежилета по складывающемуся пластиковому стакану. Из большой двухлитровой пластиковой бутылки-сифона из бара Чукки налила каждому воды по две трети стакана, а Зулу забросила в стакан белую капсулу, которая тут же растворилась, сделав воду белой.

– Молоко — и то искусственное… А где тошнотворный «энергетик», которым Андрей всё время пытался напичкать нас? — Зулу с недовольством посмотрел на белую жижу в стаканчике, но выпил всё, в один большой глоток.

– Его всё равно никто не пил, — хмуро ответил Андрей, — у всех на уме одна водка.

– Не у всех!! — запротестовал Зулу.

– Молчи уже, — подтолкнул его под руку Красавчик.

Чукки покрепче завинтила крышку на бутылке:

– Воду нужно экономить: кто знает, когда теперь удастся раздобыть хоть какой-нибудь воды… Пока что вся надежда на снег.

– Снег? Не видел я тут никакого снега!!

– Сейчас как бы зима, Зулу! Снег может пойти в любой момент… Другое дело, что его трудно словить: пустыня пожирает всё.

– Ерунда, мы словим! Было бы что ловить! — Мэлвин подал Чукки её стакан с водой и подставил свой морской свинке. Федя с фырканьем и прихлёбом быстро-быстро заработал наждачным язычком.

– У нас есть два биотермоса: для еды и питья, — Андрей сложил стаканчик. — По дороге всегда можно найти что-нибудь более-менее съестное: биотермоса сделают любую заражённую воду или несъедобную пищу пригодными к употреблению.

– Дура-перспектива… И куда мы теперь идём?!

– Вопрос по существу, Зулу… Что ж, пора на него ответить! — Гэбриэл занял место вернувшегося в машину Андрея и задумчиво раскурил новую сигару.

Все смотрели на командира и молча ждали.

– Так или иначе, а идти нужно! И идти туда, куда нас направляют сами обстоятельства: к чёрту на рога, к чёртовой бабушке и всем её родственникам — на Тропу Костей! Собственно, и выбора-то нет, солдаты. Индианаполис накрылся медным тазом, помощи ждать неоткуда и не от кого, да и не нужны мы никому во всём этом проклятом мире… В любом случае цель у нас одна: Соломоновы Рудники! Даже если они нам даром не нужны — Джон хотел, чтобы мы всё равно дошли туда, и дошли все вместе.

– Как я понял, полковник, вы хотите сказать, что без полковника Васильевой мы туда не пойдём.

– Точно, Мэлвин! Только смерть любого из нас может изменить планы дойти до Соломоновых Рудников без кого-то из нашей команды. Я знаю лишь одно: мы без той, теневой половины — как солнце без луны. Без них мы обречены, мы погибнем… И потому, пока мы не отыщем нашего командора, мы не будем двигаться в направлении Южной Америки. Живой или мёртвой, но мы должны отыскать нашего командора.

– Я готов!!

– Ты всегда готов, придурок! — Зулу повернулся к Гэбриэлу. — Но я тоже согласен: если начинать эту игру со смертью с потерь, нам не пройти и половины пути. Вопрос один: как и где искать полковника Васильеву, нашего командора? Разве «Пустынный Охотник» не пошёл по своему единственному маршруту — на Соломоновы Рудники?

– Зулу, я уверен, правительственный крейсер не только не пошёл туда, но, насколько я понял полковника Васильеву, она не позволит свернуть крейсеру с того курса, по которому он выходил из города. А «Пустынный Охотник» выдвинулся по курсу строго на запад, чтобы потом сделать манёвр и пойти на юг! И это знак для нас, в каком направлении его нужно искать.

– Как ты можешь это утверждать, Гэбриэл? Ты же не ясновидящий!

– Я — нет, Красавчик! — Гэбриэл показал на Чукки. — Только капитан Рур может подтвердить или опровергнуть мои слова.

Моментально все взгляды были обращены на Чукки… Она перестала гладить сидящего на цветастом плече Федю и, нахмурившись, безапелляционно сцепила руки на груди:

– Всё сказано, потому что сказано командиром. Главное — это дорога! И по ней следует идти до конца. Остальное — иллюзия! Когда ты в отчаянии, ты вынужден делать то, что делаешь… Чего вам ещё от меня нужно?

– Гэбриэл, лично я не понимаю всего лишь одной вещи. Почему правительственный крейсер, имеющий чётко фиксированный маршрут, должен остановиться в какой-то непредусмотренной точке к западу от Индианаполиса?

– Потому, Красавчик, что командор приняла решение, которое я не смог бы отменить, даже если бы поставил её к стенке.

– Ты как всегда знаешь больше!

– Гэбриэл всегда знает больше! — Зулу сердито глянул на Красавчика.

– Говорю как есть, парни! Командор имела намерение любой ценой остановить этот крейсер: на его борту должны были находиться два генокера новой модели, практически ничем не отличающиеся от человеческой структуры, но загруженные особой, генетически новой кровью, способной среагировать лишь на определённую среду.

– Какую среду, полковник?

– На неизученную и мало известную: чёрную дыру, Мэлвин!

– То есть вы хотите сказать, полковник, что эти генокеры — носители «ядерной крови», как у полковника Васильевой?

– Намного серьёзнее и продвинутее, чем у полковника Васильевой, намного, Мэлвин! При прохождении через материю чёрной дыры кровь будет вести себя как нормальная человеческая кровь. И только при разрыве контакта с пограничной зоной Чёрной Смерти, кровь вступит в реакцию с внутренней сферой. При таком раскладе Соломоновым Рудникам наступит конец в один момент. Но самое страшное, что никто не знает настоящей реакции чёрной дыры Соломоновых Рудников на эти катастрофические последствия: может случиться так, что погибнет не только часть Южной Америки, но и вся планета Земля.

– Ага! Бэкквард решил, если уж помирать, так с музыкой на всю Вселенную! Чтоб запомнили вперёд на миллион лет!

Гэбриэл показал сигарой на лейтенанта:

– Точно, Красавчик!

– И командор решила пожертвовать своей жизнью не только ради нас, но и ради тех несчастных, что ещё влачатся по этой земле.

– Верно, Мэлвин… Её «ядерная кровь» быстро вычислит тех двух, которые тоже ни в чём не виноваты, но которые несут в себе угрозу тем последним десяткам миллионов, что всё ещё существуют на этой многострадальной земле. Миша планировала уничтожить правительственный крейсер ещё до того, как он достигнет Соломоновых Рудников. Надо ли говорить, что её ставкой на эту карту была её собственная «ядерная кровь».

– Её собственная жизнь!

– Да, Зулу! Миша хотела, чтобы мы не только дошли до Соломоновых Рудников, но и получили их в целостности и сохранности.

– Значит, крейсер, скорее всего, взорвётся? Хоть в воздухе, хоть на земле при посадке, но он обязательно взорвётся?

– Похоже, всё так, Мэлвин. Но мы должны быть в этом уверены, чтобы знать наверняка.

– Но если крейсер взорвался, как мы его отыщем? Будем искать его осколки по всей Пустыне Смерти?

– Угадал, Красавчик! Пойдём на запад и будем искать следы крейсера или ещё какие-нибудь следы, которые помогут нам отыскать сам «Пустынный Охотник» и нашего командора. Не найдём на западе — будем искать дальше!

– У нас пятьдесят штатов: миллионы и миллионы миль дорог! Мы что, должны будем пройти все?

– Если понадобится, Красавчик, то — да!

– Вопросов нет! Вопрос один: на чём?

– Не беспокойся, Зулу, баки твоего «голландца» загружены под завязку z-кристаллами и как бак «Ветты» — ещё и Х-кристаллом, а это серьёзное энергетическое топливо: Джон позаботился об этом заранее. И у нас ещё один дополнительный Х-кристалл на «зонте» фургона.

– «Зонт» предназначен для защиты, а не для топлива.

– Полковник! Лео очнулась.

Гэбриэл отбросил сигару… Лео уже была укрыта биоодеялом заботливыми руками Андрея. Все трубки отошли в автоматическом режиме, и теперь мало что напоминало о недавнем критическом состоянии пэпээсницы — лишь серое лицо и чёрная запёкшаяся кровь на губах выдавали её прежнее состояние. Следом за полковником к салону «голландца» подтянулась остальная команда.

Гэбриэл сел на выдвижной стульчик, достал из бронежилета малый бинт, вынул из внутреннего кармана куртки флягу и вылил несколько капель водки на бинт. Осторожно приложил бинт к разбитым запёкшимся губам Лео.

– Сержант Румаркер, подъём…

Зулу покачал головой:

– Ага, нянька вернулась! Разговор заботливого папаши с разбалованным отпрыском.

– Сержант Румаркер! Подъём! Смена караула!

– Как же, услышит! Постоянно валяться по реанимационным столам сержант Румаркер любит… Полковник, вы ей лучше в ухо протрубите губной гармошкой Мэлвина — может, и очухается.

– ППС!! Подъём!! Это приказ!!

Ресницы Лео шевельнулись и медленно приподнялись. Острый упёртый подбородок дрогнул, и спаянные сухой складкой губы наконец разлепились:

– Мой…

– Ага! Губы шевелятся — значит, всё в порядке… Сержант Румаркер!! Ты меня слышишь?!

– Мой… «харлей»…

– Кто о чём, — улыбнулся Гэбриэл и приложил к губам пэпээсницы мокрый бинт.

– Она назвала тебя своим «харлеем», Гэбриэл!

– Красавчик, прибереги свой дурацкий юмор для горячих хот-догов с лейтенантом Танго Танго — у вас отлично получается дежурное блюдо: «перепалка на завтрак, драка на обед и страстное кровопролитие на ужин»!

– Ага! Как только, так сразу: с ней сваришь обед — на тот свет.

Лео попыталась сделать движение к подъёму… Гэбриэл легонько придавил её обратно к полке:

– Привет астронавтам! Спим в невесомости? Тоже дело… Как дела, противопехота?

– М-м… паршиво…

– Вижу! И?

– «Харлей»…

– Ну-у, затянула! — мотнул головой Зулу.

– Твой «харлей» экспроприировала в свои конюшни наша бункерная «беглянка».

– Но… — было дёрнулся Красавчик.

– Цыть! — Зулу махнул на него кулаком.

– Твой «харлей» забрала с собой «Беглая Архаиния» — должно быть, себе на память.

– На вечную память! — ввернулся Красавчик.

– «Архаиния»? — кажется, Лео пыталась вдуматься в услышанное.

– Угу…

– Но, Гэбриэл! — возмутился Красавчик.

– Цыть!! — Гэбриэл зыркнул на недогадливого лейтенанта и честным взглядом посмотрел в вопрошающие глаза Лео. — Точно так! «Беглая Архаиния» забрала… Я! — сказал.

Лео попыталась ещё раз пошевелиться, но, похоже, её здорово потрепало: она невольно застонала, но стиснула зубы и снова закрыла глаза.

– Ну-ну, сержант Румаркер! Это всего лишь лёгкое сотрясение внутренних органов. Через пару часов ты будешь в полном порядке — как всегда!

– Водки! — прохрипела Лео.

– Ну-ууу, началось!! — Зулу покачал головой и выбрался из машины.

– Кому-кому, а ППС «энергетик» Андрея ни в каком аду не нужен, — хмыкнул Красавчик.

– Убирайтесь вон!! Все вон!! — мальчишка-генокер вытолкал всех из фургона вслед за сержантом.

Гэбриэл налил ещё водки на бинт и стал заботливо отирать губы Лео.

Её ресницы вздрогнули:

– Командир?

– Это уже больше походит на разумную речь. Ну что, Ваше Звёздное Выкаблучивание? Довыкаблучивались?

– Р-рр…

– И тебе привет, малеча!

– Вы… вернулись за нами?

Он внимательно всмотрелся в её затуманенные глаза:

– Попробовал бы я не вернуться… Но чтобы найти, сначала надо потерять — ведь так, сержант?

– Ты… вернулся за мной?

– Я так и не пригласил тебя на медленный танец… я не мог не вернуться…

– Командир… — Лео ушла в отключку, только на этот раз она уже дышала сама, своими лёгкими.

– Я же сказал: «я вернусь за тобой — обещаю»… И я вернулся! — он сжал в руке её квадратную ладошку. — Спасибо за то, что выжила, что не подвела меня. Я никогда — слышишь? Никогда больше не оставлю тебя — даже если ты будешь гнать меня как бешеную собаку, чёртова инопланетянка.

– А мне… никто… и никогда… таких слов не говорил…

Гэбриэл обернулся… Крышка физирефактора Танго тихо ушла вверх. Лейтенант как-то трудно и коротко дышала, но в её голубых глазах было столько борьбы и жизни, что полковник не смог не сказать соответствующих слов.

– Лейтенант!! Чёртова «анаконда»!!

– Вы… вернулись… за нами?

– «Ради смерти стоит жить», лейтенант?

– И больше никак, командир!

– Рад слышать, лейтенант! Как же я рад, что ты жива, что выкарабкалась. Это настоящее чудо! Мы без тебя как без рук. Ты нам так нужна — нам всем…

– Сознавайтесь, командир: вас здорово потрепало? — Танго перевела взгляд на слегка поджаренный вид полковника.

– Это было предусмотрено планом полковника Васильевой… Но главное, что мы нашли вас — тебя, Лео, Чукки. И вы живы!! Понимаешь, лейтенант? Живы!!

– Полковник, вы нарушили прямой приказ командора.

– Что поделать, лейтенант. Я — старший по званию: я командир! Имею полное право… И хочу сказать, пока сюда не набежали всякие «красавчики»: я горжусь тем, что судьба свела меня с такими сильными и духом, и телом солдатами — как вы! Вы все, все наши девчонки… И ещё я точно знаю, есть человек, которому не хватает уверенности в себе, чтобы сказать именно те слова, на которые ты по-настоящему заслуживаешь. Просто позволь ему однажды сказать эти слова. И ты увидишь, мир может быть другим.

Гэбриэл пожал руку Танго и настроился на акустик джи-ай:

– Андрей! У нас — Танго: она пришла в себя.

Мальчишка-генокер радостно остановился возле Гэбриэла:

– Танго, дорогая моя сестра… Как же ты меня вчера напугала!

– Курить хочу.

– Вот оно — вот! — в дверной проём просунулась голова сержанта. — Начинаются повальные капризы… Одной водки подавай, другой — сигаретку. Прямо какой-то уикенд, а не ЧП во всеоружии: прогулка с пикником по Великой Пустоши!

– Зулу, исчезни! — Андрей строго посмотрел на сержанта и показал Красавчику, чтобы тот пока подождал. — Мужчины! Что они понимают в потребностях раненой женщины?

– Меня подбили…

– Мы видели, как падал твой самолёт — так долго, так ужасно… Но ты великолепно посадила машину — вернее то, что от неё осталось.

– Вы… конечно же… попёрлись за мной, олухи.

– Ты не знаешь Лео?

– Я отлично знаю Бешеную Лео… Но мои ноги, Андрей, я их не чувствую. Говори правду — не лги мне!

– Неужели ты могла подумать, что я лишу эту планету пары самых прелестных ножек во всей Вселенной?

– Подхалим… Почему не сработала катапульта?

– Самолёт был сильно повреждён и начал распадаться в воздухе. Две части взорвались, не долетев до земли. Кабина воткнулась носом в песок, и это спасло её от взрыва. Но удар был слишком сильным, несколько кусков металла пробили твой защитный костюм. Тебе очень повезло.

– Ничего идеального нет.

– Есть!! Конечно же есть: это ты!!

– Несносный подхалим… Я хочу встать!

– Это невозможно: я вытащил из тебя несколько кусков железа вместе с намотанными кишками… часть брюшной полости пришлось «закоротить», часть заменить синтетическим протоматериалом, но твою матку я сберёг — смог сберечь.

– Зачем?

– Я верю в чудеса.

Танго посмотрела в искрящиеся от счастья глаза мальчишки-генокера:

– Зачем?

– Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними: придёт и твой час — я уверен, я точно знаю… Но пока тебе нужно восстановиться. А если ты захочешь меня уверить, что тебе надо отлить, заявляю категорически: катетер физирефактора выкачал из тебя добрый литр всякой непотребности. Твой мочевой пузырь пуст… Так что все свои чернорейнджерские хитрости оставь при себе до лучших времён.

– Командир!!

– Я с тобой, лейтенант!!

– Объясните этому безумцу, что он рискует не только медицинской практикой.

– Рад бы — да не могу: мне нужен солдат, который может сражаться, а не тот, которому нужны костыли под обе лопатки. Чтобы поправиться, тебе придётся отлежаться денька три-четыре, лейтенант. Так что…

– Что?! Денька три-четыре?! — Танго дёрнулась раз-другой и обожгла змеиным взглядом обоих мужчин. — Вы привязали меня как глухаря на зимовке… Намертво!!

Андрей извиняюще улыбнулся:

– Так лучше для тебя же — поверь мне… И лежать тебе минимум три дня!

– Ты хочешь, чтобы у меня атрофировались не только мышцы, но и мозги?!

– За три-то дня?

– Сними с меня ремни!! Сейчас же!!

– Когда у тебя прибавится сил, ты сама сможешь освободиться от этих пут.

– Чёртов комендант!!

– Ты хотела сказать: настоящий доктор.

– Настоящий мясник!!

– Почти как ты.

– Я… хочу… встать… Я не хочу лежать!!

Андрей нахмурился:

– Хочешь!!

– Я не могу лежать!

– Можешь!!

– Я не буду лежать!

– Будешь!!

– Завтра же… я встану…

– Как скажешь! — Андрей фыркнул точно, как Лео, когда та сердилась, и выскочил из машины.

– Утконос занудный! — кинула ему вслед Танго.

Гэбриэл развёл руками:

– Вот тебе и мальчишка! Не всегда наша карта сверху… По медицинскому делу Андрей у нас и профессор, и комендант. Извини, лейтенант: придётся денёк-другой отлежаться… Я могу подпустить к тебе страждущего свидания Красавчика или сразу накостылять ему по шее?

– Теперь уже всё равно! Валяться придётся насильно, так пусть загрызёт меня — пока мои руки-ноги повязаны… отыграется за всё…

– Не думаю, что всё так трагично: всего каких-то пару дней… Выздоравливай, лейтенант! — Гэбриэл махнул рукой Красавчику, а всех остальных повлёк за собой, подальше от дверей фургона. — Джентльмены, время — жизнь! Готовимся к походу! Оружие и пояса — наизготовку! Начинаю проверку…

Красавчик стянул с головы джи-ай, выцепил из-за уха «улитку», нервно расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке…

– Эй! Наглая рожа… Что это ты надумал?

Красавчик снял «улитку» и с уха Танго:

– А ну их всех! Поговорить без прослушки нельзя: каждый так и норовит подставить ухо под твой акустик.

– А ты не чересчур мнительная, разведка?

– Нет! — не долго раздумывая, лейтенант припал губами к привязанной руке Танго и, отвернув край простыни, покрыл её от запястья до плеча страстными поцелуями. — Ты покинула меня, даже не попрощавшись! Я от тебя такого ну никак не ожидал…

– О-ооо… твои обвинения как раз к месту… Эй! Морда! А ты не далеко заходишь?

– Я тут с краешка, мне многого не надо… и надо — всё!.. всё!.. всё!..

– Андрей!

– Ладно, ладно: не буду больше! Только не кричи, пожалуйста… А у меня для тебя что-то есть! — Красавчик вытащил из рукава чёрный шёлковый платок, расшитый золотисто-бордовыми розами, и, скорее, подходящий по стилю самому импозантному лейтенанту, нежели его напарнице. — Вокруг этой прелестной шейки должно быть нечто такое, что всегда будет напоминать о том, кому ты совсем не безразлична… даже такая…

– Такая — какая?

– Вся в цепях и на кресте.

– Всё фокусничаешь?

– Стараюсь!

– Мало стараешься.

– Но почему?

– По кочану! Ладно — завязывай.

Красавчик радостно повязал платок вокруг шеи Танго — его пальцы попутно ласкали шелковистую кожу её лебединой шеи, а губы тихо напевали ей в самое ушко:

– Вчера я проснулся и понял, мечта моя,

Если сегодня наступит Конец Света,

Я хочу быть рядом с тобою всегда.

Я хочу каждую ночь любить тебя,

Любить тебя одну как последний раз…

– Господи-иии…

– Я так соскучился по тебе! Так соскучился! Буквально весь соскучился!

– Сейчас заплачу.

Красавчик снова припал губами к руке Танго.

– Отцепись, кролик недорезанный! Кому говорю!

– Да! Да! Да! Я твой рождественский кролик, рыцарь во всеоружии, сошедший с ума мотылёк на весеннем лужку, — Красавчик был верно не в себе: ему явно показалось мало руки, и он уже добрался жадными губами до шеи Танго. — А может быть, в Чикаго смотаемся на пару дней? Тут недалеко — на Мичигане поплещемся, в казино покрутимся, расслабимся на каком-нибудь кошачьем мюзикле про чикагских гангстеров…

Танго застонала от ужасной боли в животе:

– Чёрт, вот хренотень… Да отцепись от меня, пиявка! Красавчик, твою в душу мать! Если ты ослабишь на мне хотя бы один ремень, мы сможем потолковать с тобой на равных.

Красавчик в момент поостыл. Он отстранился от Танго, погрозил ей пальцем и натянул простыню повыше.

– Я, конечно, дурак, но… Нет уж!! Что я не знаю твоих тигриных повадок? Ну неужели для того, чтобы быть вместе, одному из нас нужно обязательно быть прибитым к кресту?

– Отвяжи ремень, и я тебе расскажу…

– Нет уж!! И знаешь, в такой позе и с этими всеми ремнями и трубками из живота, со всей этой беспомощностью ты мне кажешься такой обворожительной, сладкой до тошноты, приторной до мышиного писка. Если бы я был удавом…

– Андрей!!

– Я тут! — в машину залетел мальчишка-генокер с испуганными глазами. — Что? Живот? Боли? Онемение? Тебе плохо?!

– Это мне плохо! — Красавчик разочарованно вздохнул, нацепил на голову берет, поставил на место «улитку» и пошёл на выход. — Но если вдруг я всё же тебе понадоблюсь, только свистни!

– Всё ещё нерастраченное чувство юмора — признак скорого сумасшествия.

– Опоздала с диагнозом лет на сорок, — Андрей уже понял, что его беспокойство случилось совсем не к месту.

Красавчик обернулся на выходе.

– Полного сумасшествия! — поставила точку Танго.

– Только сумасшедший и свяжется с таким… чудовищем в страусиных перьях!

Андрей посмотрел в спину Красавчику и затянул потуже ремни на дёргающейся Танго:

– Его уже здесь нет — это всего лишь отголосок его страданий за… чудовищем в страусиных перьях!

– Что ты этим хочешь сказать, мальчишка?!

Андрей примагнитил за ухо Танго «улитку»:

– Только то, что нельзя всю жизнь прятать голову в песок: на таком песке и мозги могут расплавиться, не то что чувства… Извини, командир зовёт! Готовимся к походу на Великую Пустошь.

Зулу поднял заднюю дверь фургона:

– Андрей, поднимай оба физирефактора! Ком, разворачивай сидения! Нам нужен оружейный ящик.

Гэбриэл открыл дверь со стороны кабины и вытащил из бардачка сигару:

– Ком! Включайся в игру, напарник: отправляемся в поход — на Пустыню Смерти идём!

– Наконец-то! Хоть какое-то движение… Какие будут распоряжения, командир?

– Молчать, слушаться моих приказов и говорить конкретно по запросу и по существу!

– Приказ понят, командир!

Гэбриэл отправился к задней двери фургона — там уже собрались все.

– Джентльмены, ещё раз: «тяжи» забивать только начинкой для своего оружия! Ничего лишнего… Красавчик, «Ра» — это отлично, но поставь на ремни лазерный ПП.

– Я оставляю себе «Кустику» и М16.

– Оставляй! Нож-«зуб» у каждого?

– Так точно!! — отозвались парни.

– Мэлвин, Зулу: ПП — на ремни… И у нас четыре «пехотинца», два — запаска! Один — Чукки!

– Почти что «Виталисы», — Мэлвин похлопал по пристёгнутому к ноге «пехотинцу».

– Пулемёт я оставляю за собой!!

– ЛП — твой, Зулу!

– Полковник, а моё оружие?

– Твоё оружие, лейтенант Танго Танго, скорое и полное выздоровление! Это приказ!

– А гранатомёт что — пиздой накрылся?

– Лейтенант, не забывай, я прекрасно понимаю язык полковника Васильевой… С гранатомётом пришлось распрощаться: без боекомплекта он не стоит и выпотрошенного патрона из твоих «Миротворцев»… Мэлвин, перестань размахивать «пехотинцем» — это тебе не деревянный мачете! Зулу, всё оружие Лео и Танго — в ящик! Всю их одежду перекинь пока что на заднее сидение «Ветты», дабы не смущала данный контингент на быстрый подъём... Красавчик, ты за рулём «Корветты»!

– Ну наконец-то!!

– Ненадолго… — хмуро отозвалась Танго. — Я и без одежды могу по небу летать!

– А я буду твоими ангельскими крыльями, — Красавчик довольно лыбился в сторону беспомощной Танго.

– Мэлвин, ты с Красавчиком!

– Есть!!

– Остальные на «Летучем голландце»! Пора, Зулу, прогулять твоего навороченного рысака по настоящему кругу жизни: ему предстоят долгие мили мёртвой пустыни и серьёзных испытаний.

– Мы с моим «Летучим голландцем» готовы к любым трудностям! Моему фургону всегда был полезен свежий воздух и пробежечная трасса, дабы не растерять мускульную силу и общий тонус.

– Как о любимой собаке, — Мэлвин похлопал фургон по закопчённому корпусу.

– Хорошая машина — отличный пёс-охранник! — встал перед капитаном Зулу.

– Совершенно с тобой согласен, сержант! Машина на отличном ходу — спасение для любителей долгих и опасных путешествий, — Гэбриэл чувствовал нервный холодок по всему телу, а такое случалось только перед особо опасными заданиями. — Ком, дай нам раскладку по обоим бортам.

– Топливо израсходовано на две сотых, серьёзных повреждений нет, общая энергия снижена на минимум, и пока что общая энерго и металлозащита дают полную надёжность обеим тачкам.

– А «зонт»?

– Потеря общего энергообъёма Х-кристалла — пять процентов… общей энергии жизнеобеспечения — двенадцать процентов… Командир?

– Немало как на первый выход. Ладно! Зулу, подойди ко мне… Ком, какая на данный момент раскладка за щитом?

– Не могу сказать: защитный купол непроницаем даже для моих сканеров и сенсоров. Но площадка под нами «заасфальтировалась» на общей посадочной подушке закрытой полусферы на глубину четырёх дюймов — нападения снизу можно не ждать: песок спёкся до стекломагматической осадочной платформы — хоть танцуй, хоть катайся на коньках!

– Ты хоть знаешь, что такое коньки, болтун? — Гэбриэл снял с себя «Глаз Птицы Инабикуса», осторожно вытащил из нагрудного кармана Звезду Героя, Медаль Почёта и оба перстня командора и всё это вложил в руки сержанта.

– Так точно, полковник Харрис! Это…

– Вот этого не нужно, Ком! Зулу, всё имущество командора — под твою личную ответственность… Джентльмены, все к фургону!! Андрей, зайди внутрь машины. Оружие наизготовку, маску и щитки — на лицо!

– Всё у меня, — недовольно бурчал Зулу, перекладывая драгоценности командора из рук в руки подошедшей к нему Чукки, — всё их добро в моём походном сундуке: нашли себе ключницу на дороге… Смотри мне, капитан: под мою личную ответственность!

– Танго, у тебя всё в порядке?

– Перестраховываетесь, командир?

– Страхуйся не страхуйся — идти надо… что бы нас там ни ждало…

– Ничего хорошего нас там не ждёт, полковник. Проверено!

– Скоро узнаем, лейтенант! Для начала выясним, что там — за куполом… Ком, снимай «зонт»!!

Гэбриэл взял наизготовку «Кустику» и покрепче зажал зубами сигару… Зулу, Мэлвин, Красавчик и Чукки встали полукругом по обе стороны от полковника. Федю капитан сбросила на Андрея.

– Команда, внимание: отключаю «зонт»!

Тихо гудящий шелест голубого купола быстро ушёл в одну точку над фургоном, «бамбуковая трубка» исчезла под радарной крышей «голландца». Из груди солдат не вырвалось ни звука: пустыня в момент заполнила собою всё окружающее пространство! И даже обжигающий воздух, который вдохнул каждый, чуть не захлебнувшись его сухостью и горячим дыханием, не смог так потрясти людской разум, как нестерпимо болезненное созерцание чуждого инопланетного мира, неожиданно вставшего марсианским апокалипсисом перед глазами помертвевших человеческих душ.

– Пустыня… — выдохнул Андрей.

– Даже вчера это был ещё… хоть какой-то мир…

– Огонь всегда кажется живым, Зулу, даже в мёртвой пустыне, — Гэбриэл был шокирован тем, что он видел перед собой.

Всюду, куда только падал взгляд, была одна и та же картина: мёртвый, спёкшийся грязно-оранжевым песком, серый остекленевший горизонт… от запада до востока, от севера до юга, на сколько хватало глаз, лежала безжизненная оплавленная пустыня серо-жёлтого песка и рассыпающегося в прах камня.

– А со стен Индианаполиса Пустыня Смерти не казалась такой…

– Пустынной! — закончила Чукки мысль Мэлвина.

– И солнце — как луна.

– Серое… — подтвердила слова Красавчика капитан.

– Мёртвое…

– Чёрное…

– Даже со стен Индианаполиса оно казалось… живее…

– Радостнее…

– Я сейчас заплачу, — Красавчик поднял щитки с глаз и сделал два шага вперёд. — Это не наш мир! Гэбриэл, это не наша планета!

– Красавчик, не заходи за круг: там «живой» песок.

– Господи! За что?

– За грехи, — отозвался за спиной Андрей. — За грехи всего человечества и каждого хомо сапиенса в отдельности.

– Жара — даже в этом снаряжении… жара нестерпимая… и солнце как чёрный уголь… кажется, что я сейчас задохнусь… жара такая — будто находишься на раскалённой сковородке…

– А кто-то говорил про снег!

Мальчишка-генокер прижал к себе съёжившуюся в комок морскую свинку:

– Ещё не вечер, сержант… в пустыне погода меняется посезонно в течение одного часа, так что…

Чукки посмотрела на дисплей своего браслета:

– Тридцать шесть градусов по Цельсию — и это на девять утра. К полудню температура поднимется до пятидесяти и больше. Ветер слабый, но и этого достаточно, чтобы сдохнуть здесь за десять минут без нашего снаряжения.

– Да, расслабляться не придётся, солдаты!

– Не придётся, командир, — Андрей спрыгнул на землю. — Многие мили беспощадной пустыни, где под её песками целые города и цивилизации… Я ничего этого никогда не видел и не увижу. Но я знаю эту Пустыню Смерти! Она вот тут — в самом сердце: это она породила меня и подобных мне.

– Стойте! Вы чувствуете это?

– Ветер, — поймала мысль сержанта Чукки.

– Слишком горячий.

– Но это ветер, Зулу… в городе его не было…

– Дурно пахнет, если честно… и подозрительно…

– Зато — это запах свободы.

– Эй, очнись, Красавчик: вокруг одна пустыня!

– Зато — на свободе, Мэлвин.

– Скоро ты от этой свободы отрезвеешь и захочешь обратно — вот только дороги назад уже точно нет! — Зулу сердито махнул пушкой в спину лейтенанта.

– Все концы обрезаны, Красавчик!

– В буквальном смысле слова, — согласился с полковником Мэлвин.

– Красавчик, свобода хороша, когда у тебя за спиной растут крылья, — отозвался в каждом криотопе голос Танго.

– И лучше с запасной парой!

– А ещё лучше три пары, — поддержал полковника Андрей. — Чтоб не как Икар!

– Ага, раз! — и ты архангел… полноправный и на небесах…

– Замолкни, Мэлвин! Обойдёмся без крыльев: тише едешь — дальше будешь.

– И всё же — это свобода… мы — за стенами, мы — вне системы, мы — на перекрёстке тысячи дорог… мы — как свободные трубадуры: идём за ветром… мы — перекати-поле Дикого Запада… мы — новые первопроходцы… и я — иду за Джоном Уэйном, Генри Фондой, Клинтом Иствудом… иду покорять Дикую Америку!

– Ты чего, Красавчик? — Зулу сердился. — Это всего лишь мёртвая пустыня! Смертельная и опасная, как ядовитые джунгли Вьетнама! Мы идём не за голливудскими ковбоями — мы идём за купол Чёрной Смерти… Эта свобода имеет лицо смерти! Ты собираешься здесь подохнуть?!

– Если свобода теперь выглядит именно так, то — да!!

– Гэбриэл, — Зулу посмотрел на лейтенанта, стоящего у самого края пепельно-огненного следа от защитного купола, и перевёл взгляд на полковника, — кажется, у нашего астронавта галлюцинации начинаются: опять это его обострение вьетнамского геморроя. После сорокалетней заморозки мозги Красавчика совсем размякли, он стал слишком чувствительным.

– Зулу, он таким был всегда, ты просто не замечал… так что не спеши с выводами…

– Какими выводами?! Что делать?!

– Твоё оптимистическое свободолюбие, Красавчик, порой доходит до библейского фанатизма. И как только такого, как ты, угораздило стать военным? — иронично прошелестел всё тот же незримый голос из фургона.

– Любовь, — Красавчик раскинул руки вместе с пушкой, — проклятая любовь…

– Вот тебе и ответ, Зулу! — Гэбриэл повернул голову в салон. — Спасибо за поддержку, лейтенант.

– Да чего там, полковник: всегда пожалуйста…

– Охота пуще неволи, — раздражённо пробурчал Зулу.

– Где воля, там и путь, Зулу! — ответил Гэбриэл.

– Ох уж эти женщины! Что они с нами делают!

– Мэлвин, тебе бы меньше всех жаловаться.

– А кто сказал, что я жалуюсь, полковник? Это я про Красавчика.

– Ни птиц, ни зверья, ни деревца — один ветер да пустыня.

– Гэбриэл, кажется, его опять переключило!

– Зулу, дадим ему немного времени — пусть слегка адаптируется… Красавчик всегда был самым восприимчивым, у него слишком тонкая душа для таких серьёзных перемен.

– Ну чего-чего, а зверья тут навалом! Да и небо, скажем, не пустует, — Андрей подошёл к лейтенанту.

– Красавчик, может, тебе ещё и караван подать из сорока верблюдов?! — Зулу пытался докричаться до своего «психованного» напарника, но, похоже, тот пребывал в каком-то собственном и непонятном для сержанта междунебье.

– Разве это наша земля? Разве это Америка?

– Ну… честно говоря, ни одного стада кенгуру здесь тоже не видать…

Зулу одёрнул капитана, сложившего пальцы биноклем и внимательно всматривающегося в дальнюю линию горизонта.

– Какие ещё стада кенгуру, кретин?

– А разве это не Австралия? Ну тогда это Африка! Точно — Африка… Сахара!

– Здесь нет жизни! Одна пустота, — Красавчик с размаха пнул песок.

Облако серо-оранжевой пыли поднялось у него из-под ног и помчалось куда-то в сторону завернувшимся в спираль перекати-полем.

– Ошибаешься, Красавчик, везде есть жизнь! Пустота может быть только в душе. Природа всегда придерживается золотой середины, Золотого Сечения Вселенной — даже здесь, — Андрей повёл рукой по равнине мрачной пустыни, он пытался, как мог, поддержать лейтенанта: ему было грустно и больно смотреть на страдающую душу Красавчика. — Не забывай про монстров, которыми теперь в избытке населена эта планета, про вулканы, болота и гнилые леса, про пески, дающие кров множеству новых созданий. Природа не терпит пустоты: уходят одни цивилизации — на смену им приходят другие. Разве что срок доминирования каждого рода разный, а в остальном мы — это они, а они — это мы. Разница столь незначительна, что её даже не стоит принимать во внимание… Мир нужно принимать таким, каков он есть. А если хотите вернуть своё солнце — дому, а прежний дом — солнцу, нужно двигаться вперёд. И только вперёд!

– А где он — этот «вперёд»? Здесь же нет знака, на котором написано: «дорога домой»…

Гэбриэл не сводил напряжённого взгляда с ближайших песков: ему казалось, что он постоянно движется — куда ни кинь взор.

– Я вот думаю, не мало ли у нас оружия?

– Не беспокойтесь, командир, где-то по пути затаримся! Чего-чего, а этого добра по земле, что песка в пустыне, — уверенный голос Танго действовал на Гэбриэла как охлаждающий душ.

– Согласен, лейтенант…

– И если это та самая дорога, то почему она, как всегда, самая паршивая?

– А ты смотри в другую сторону, — Чукки подошла к Красавчику и, взяв его за локоть, повела обратно к полковнику.

– Гэбриэ-э-эл…

– Слава Богу, очухался!

– От чего я очухался?! Что ты мелешь, Зулу?!

– Сейчас как заметелю в ухо!!

– Не разгоняй верблюда — пеной захлебнёшься!!

– Эй!! — Мэлвин пристально всматривался в горизонт через «ручной бинокль». — А где же верблюды?!

Зулу едва не растерялся: кому первому заехать кулаком в ухо!

– Ну? — Мэлвин убрал «бинокль» от лица и вопросительно посмотрел на сержанта.

– А вот! — развёл руками по кругу Зулу.

– Где?! — в один голос спросили Красавчик и Мэлвин.

– Мы, придурки!! Мы!! Мы съели всех верблюдов и сами стали верблюдами!!

– Эй, пацаны, обо что убиваемся? — встряла в разборник Чукки. — В Америке верблюды отродясь не водились.

– А что, вас троих наши дромадеры не устраивают?! — сержант хлопнул рукой по капоту фургона.

– Почему? — Красавчик и себе похлопал ладонью по «голландцу». — Отличная шкура, много мяса, на горбу полно дорожных запасов. Отличный дромадер! Ничем не хуже моего… Кстати, о птичках! «Верблюжьи ампулы» взяли? Это же самое главное в пустыне.

– Самое главное — это оружие!

– В пустыне? — Красавчик прислушался к голосу Танго.

– В пустыне, герой!

– А он думал, самое главное в дороге — сортир!

– Зулу!

Андрей повысил голос:

– Команда! Сразу предупреждаю: здесь сортир не везде! Если дорожите своими человеческими задницами, лучше ходите отливать в биотуалет в фургоне. И даже не открывай рта, Зулу, если не хочешь разозлить во мне Франкенштейна!

– Р-рр…

– И берегите каждый кусок мяса — здесь вам никто ничего не вырастит и заново не пришьёт!

– А если пришить оторванный палец? — Красавчик зажал большой палец левой руки и радостно «оторвал» его — точно фокусник-аниматор на подмостках детского театра.

– А если некому будет пришить? — Андрея не впечатлило показательное выступление Красавчика. — И ещё! Глубокие пески нужно обходить — они могут быть зыбучими даже без ловушек песчаного змея. Скорость машин должна быть ограничена: сенсоры Кома работают в определённом скоростном режиме. Также нужно стараться обходить сильно загрязнённые зоны не только радиацией, но и вирусопатогенным фактором — типа таких особо опасных вирусов, как вирус Гантела и вирус Эбола. А это территория озёр, замкнутых пространств, застоявшихся впадин, кислотных болот и конечно же зон точечного поражения радиацией. Анализ окружающей среды не должен превышать норм, допустимых вашим защитным снаряжением. И это касается всего! И тяжёлых металлов, которыми перенасыщен воздух, и радионуклидов, и химических токсинов, и самое главное — радиации: наша допустимая доза в полной защите — 500 рем, в частичной — 200…

– А сейчас?

– А сейчас, лейтенант Квинси, — Андрей посмотрел на дисплей своего браслета, — 140 рем! Терпимо… Командир?

Гэбриэл кивнул Андрею:

– Молодец, солдат! Джентльмены, пора расставить все точки над верблюжьими горбами… Мы выдвигаемся! И назад, как вы сами понимаете, дороги уже не будет: наш дом, если мы его отыщем, будет только впереди. И нам даже не надо бросать жребий, чтобы решить, в какую сторону покатят наши дромадеры. Ведь так, Зулу?

– Вопрос решённый — на запад!

– А где тот запад? Вокруг одно и то же: гнилой песок да чёрное солнце!

– Ну чебурахнуться можно с тобой, Красавчик! — Зулу чуть не захлебнулся гневной слюной.

Гэбриэл развернул Красавчика в одну из сторон:

– Видишь — лёгкая дымка над чёрным горизонтом: там ещё вчера был Индианаполис. Это — восток… А вот там, если хорошенько присмотреться, пики Чёрных Рогов: отправная точка кровавого счёта Гонок Смерти! Это — юг… В противоположном направлении, там — за этой мёртвой долиной — дорога, по которой уходила наша последняя надежда на завтра, на будущее. И мы собираемся её не только отыскать, но и вернуть в наши ряды: Команда «Альфа» — не команда без своего командора! А значит, где наш командор, там и запад… Как видишь, Красавчик, была бы цель — ориентиры всегда найдутся! Даже без твоего компаса.

– А где… — Красавчик внимательно повёл удивлённым взглядом вокруг, — все?

– Все? — переспросил Гэбриэл.

– Монстры!

Андрей припал спиной к фургону и прижал к себе испуганно фыркающего Федю:

– Пустыня живёт на рассвете и на закате, днём и ночью она слетается разве что на падаль.

– Она?

– Пустыня… Города больше нет — приманки нет!

– А мы что — не приманка?

– За этим не заржавеет, лейтенант.

– Гэбриэл! Как же мы будем идти? Везде полно монстров… Пустыня в два счёта пожрёт нас!

– Хуже хищника, чем сам человек, нет!

– Ну знаешь, Андрей, это вопрос спорный — особенно когда дело касается пожирающего тебя монстра!

– А кто их понаделал?

– Не знаю! По крайней мере, не я… Гэбриэ-э-эл!

– Ерунда, Красавчик! Видишь, как много всего ты уже знаешь. А если знаешь про беду, она от тебя как от чумы шарахаться будет. Кто предупреждён, тот вооружён!

– По меньшей мере, в этой чёртовой Пустыне Смерти за нами не будут гоняться копы и охотники-за-головами.

– О! — отозвалась Танго. — Этого добра везде навалом! Разве что в Райских Садах Эдема никто не гоняется за перьями райских колибри.

Красавчик понуро вздохнул и посмотрел на полковника:

– Выходит, мы не увидим Чикаго?

– С ума сойти! — Зулу был вне себя от бешенства.

– Чикаго? — Андрей с пониманием вслушался в грустные нотки в голосе лейтенанта. — Из-за центрального раскола во время сильнейшего землетрясения в разгар Последней Войны все Великие озёра Америки слились воедино, затопив многие пограничные города. Чикаго больше нет, Красавчик: город канул в бездну ядерной разрухи и гнилых вод Большого Ядовитого Озера, которое теперь даже «Пустынный Охотник» обходит стороной.

– Значит, на запад?

– Моя интуиция говорит, что нужно идти на запад… Там мы найдём Мишу — обязательно найдём! Живую или мёртвую. Но она — там!

Мэлвин поднял руку:

– Я поддерживаю полковника: летим на запад!!

Красавчик поставил кулаки на пояс:

– Идём на автопилоте?

– Ну что ж, я тоже за автопилот, но только не за рулём! — Зулу встал перед Красавчиком, и себе воинственно уперев кулаки в бока.

Гэбриэл подошёл к краю выжженного круга:

– Жизнь — это дорога…

Зулу махнул рукой на показавшего ему язык Красавчика и встал рядом с полковником, направив свой взгляд в необъятные просторы Великой Пустоши:

– А дорога — это жизнь!

– А в дороге самое главное что? Правильно — конвой! И Капитан космических рейнджеров Мэл Линкольн всегда готов идти куда угодно, ради чего угодно и главное: всегда готов делать свою работу преданно фанатично и с полной отдачей! Конвоир — охрана на весь мир!! Конвоир — ниндзя всех пустынь!!

Зулу развернулся на капитана:

– Мэлвин! Ты бы уже остановился на чём-нибудь одном, а?!

– Командир космических рейнджеров Мэл Линкольн — слишком многогранная натура, чтобы цепляться за одну и ту же железяку и таскать на себе один и тот же ирокез веками!

– Я тебе сейчас устрою — и «железяку», и «веками»…

Земля под ногами вздрогнула и разом качнула всех в сторону.

Чукки встала возле полковника:

– Не надо сомневаться, мой командир: доверие своей интуиции — дорога успеха. Нужно идти! Любая дорога всегда ведёт к новой жизни.

– Согласен, капитан…

Гэбриэл положил руку на плечо задумчиво уставившегося себе под ноги Красавчика:

– Долго будешь смотреть в бездну… Одним словом, лейтенант: дорога избавляет от иллюзий.

Он повернулся к своим парням:

– Джентльмены, седлайте лошадей!! По коням, Команда «Альфа»!! Красавчик?

Лейтенант вынул из кармана сигару и подал полковнику.

– Ком, что там показывают наши подводные сонары?

– Ничего хорошего, командир.

– То что надо!! — Гэбриэл щелчком отбросил окурок за край выжженного круга и, упав на переднее кресло «голландца», щёлкнул зажигалкой. — Прекрасное утро, джентльмены!!

– Лучше не бывает, — Зулу повернул печатку в замке зажигания.

Гэбриэл окинул пристальным взглядом салон «голландца»:

– Ну что, команда? Приключения начинаются! Что скажете, джентльмены?

Все как по команде подняли большие пальцы вверх.

– Идём в поисках счастья! — отозвался Красавчик с «Корветты».

– Идём за нашим командором! — подтвердила на русском Танго.

Гэбриэл широко улыбнулся:

– Отлично, команда!! Тогда выдвигаемся на исходную… Наше первое задание? Лейтенант Танго Танго?

– Командор!!

– Точно, лейтенант!! И наш главный девиз: «Мы не должны никого потерять!» Капитан Линкольн?

– Включаю в главное правило Капитана космических рейнджеров: «Мы не должны никого потерять!»

– Молодец, Мэлвин! Даю отмашку на начало развёрнутого похода на Запад! Зулу! Красавчик! Вперёд!! На Пустыню Смерти!! На Тропу Костей!! За командором…

## Глава II

– Наконец-то от нас отстали эти твари — пустынные драконы.

– Да, Зулу, они быстро поняли, что мы не вскрываемые консервы, да ещё и кусачие!

Андрей, потуже затянул страховочный ремень на дёргающейся Танго:

– Информация по Пустыне Смерти распространяется со скоростью штормового ветра.

– Андрей, развяжи меня, по-хорошему…

– В кишках бурчит: двое суток в животе маковой росинки не было.

– Зулу, не бурчи, пищевые капсулы полностью снимают чувство голода.

– Я умираю с голоду, Гэбриэл!

– Не надо утрировать, Зулу, на голодного ты совсем не похож.

– С меня уже штаны спадают.

– Это ложное чувство — просто ты привык к комбинезону.

– Но я, кажется, худею, Гэбриэл!!

– Зулу, не надо утверждать того, что нам никогда не увидеть как своих ушей.

– Насчёт ушей — отличная идея! — выставил голову в кабину Мэлвин. — Чьи уши пойдут на жертву для всей команды? Зулу, по-моему, твои уши — самое то: такие пухленькие, жирненькие и аппетитные на вид… прямо свиные хрящики…

– Я тебе сейчас в глаз дам, кретин!!

– Лучше плюнь.

Андрей отвернулся от полки, где он всячески пытался утихомирить Танго:

– Позвольте дать вам пищу для интеллектуального размышления, джентльмены.

– Сам ешь эту баланду!

– Чёртова хренотень!! Мне ску-у-учна-ааа!!

– Скука — есть продукт исключительно высокоразвитого интеллекта, низшим тварям сие развлечение человеческой жизни в принципе не дано. Давай лучше вместе посмеёмся! Например, над ушными хрящиками Зулу… Дурной смех — радикальное лекарство от сумасшествия! Утверждаю как специалист!

– Полный идиот! — обернулся на «специалиста» Зулу.

– Уточняю, Зулу: не полный!

– А разницы?!

Танго ещё раз дёрнулась и на секунду отвлеклась «не по делу»:

– Индивидуум, пользующийся во всех своих проявлениях контролируемой глупостью, не может быть уже по сути полным идиотом, разве что — частичным. Но и в этом случае его выручает врождённое умение посмеяться не только над собой, но и над всем миром — в частности, над тем, кто сам считает его идиотом.

– Я — умный! — поднял указательный палец Мэлвин.

– Получается, что я идиот?!

– Я этого не говорил, Зулу.

– Это сказала я!

– Андрей, когда уже наша привилегированная лежебока покинет своё налёжанное лежбище? Ей от полного безделья явно на мозги крыша фургона давит.

– Об этом пока что не может быть речи, сержант!!

– Хренотень чёртова! У-ууу! Мать-перемать! Сука-жизня…

– М-да… — Гэбриэл развернулся к лобовому стеклу. — Зулу, сбавь скорость. Если ты ещё не заметил, мы практически безостановочно пролетели четыре штата.

– Было бы на что смотреть! — отмахнулся сержант. — Это не дорога — это смерть! В глазах один и тот же нескончаемый серый ад.

– Бэдлэнд! Дурная Земля, — подтвердила Танго. — Если не двигаться, пустыня поглотит нас.

– Наверное, нужно всё-таки сделать получасовой привал, а после поменять водителя — Зулу, тебе надо передохнуть.

– Я не хочу отдыхать! Я хочу как можно скорее уехать от всего этого куда подальше! Чего тут задерживаться? Я по дороге, пока вы дрыхли, такого насмотрелся…

– Зулу, держись стекла и сбавь скорость: на этих ухабах мы можем запросто потерять подвеску вместе с колёсами!

– Я и без колёс доеду!!

– Зулу, ты угробишь машину.

– Чёртова дорога… перепахана вдоль и поперёк… одно сплошное кладбище с надгробьями в виде жалких останков от бывших городов и ферм… Чёртова дорога!!

– Ну не зря же её именуют Тропой Костей.

– Тут только наших костей и не хватало! — Красавчик постоянно вставал, садился, вертелся и мучительно вздыхал, чем страшно досаждал Мэлвину, которому такое соседство приносило немало дополнительных хлопот.

– Да, это вам, ребятки, не Индианаполис: Сады Эдема… — Гэбриэл с беспокойством поглядывал на Красавчика, но Андрей особой тревоги не проявлял, всё своё внимание перенаправляя на куда более серьёзного пациента: лейтенанта Танго.

– Вы видели южную границу Айовы?! — не унимался Красавчик.

– Чёрт бы побрал эти петляния из-за непроходимых зон!!

– М-да… Айова — сердце Америки…

– Разорванное сердце!

– Испепелённое…

– Дотла! — прорычал Зулу.

– А я думал, увижу дом Авраама Линкольна в Спрингфилде!

– Тебе что, Красавчик, мало было траурного поезда Линкольна на подъезде к Спрингфилду?! Чёрт знает что!! Дожил до привидений и чёртиков в глазах…

– А по-моему, Зулу, мы не увидели и самого Спрингфилда, — Мэлвин ненавязчиво прижал к креслу ворочающегося Красавчика.

– Почему? — прорычал Зулу. — Я видел кладбище из целого Спрингфилда!

– Ты хотел сказать, Зулу: из бывшего Спрингфилда.

– Не цепляйся, Мэлвин! Укушу!

– А Национальный Мемориал на горе Рашмор в Чёрных Холмах я тоже не увижу?

– Нет, Красавчик! Не увидишь! — Танго повернула голову на дёргающегося лейтенанта. — Горы Рашмор как мемориального комплекса больше не существует в природе.

– Экскурсии по Большому Голливуду, Красавчик, по субботам! — Гэбриэл всячески пытался отвлечь своего вконец захандрившего лейтенанта от мрачного расположения духа.

Зулу периодически встряхивал головой, что безусловно указывало на перегрузку его организма:

– А экскурсия по Пустыне Смерти, чем тебе не экскурсия, Красавчик?! Тот же Голливуд со съёмочной площадки — масштабом разве что помасштабнее.

– Мы обходим города… Намеренно!

– Какие ещё города, Красавчик?! Сплошные развалины да серый остекленевший песок!!

– Почему? Почему мы обходим пусть даже то, что вы называете развалинами? Там могут быть остатки жизни. Там могут быть даже люди!

– Какие ещё люди?! Ты что — ослеп, Красавчик?! Над нами мифичные драконы, а под колёсами песчаные змеи… Здесь нет места людям!!

– Почему?

– Почему? — Танго в упор посмотрела на зациклившегося напарника. — Мутанты! Вот почему… Развалины или их подобие — это люди-мутанты! Это пещерники! А они ещё хуже — потому что это уже не люди. Никогда не знаешь, чего ожидать от мутировавших мозгов — по себе знаю. Всего, чего угодно, но только не человеческого гостеприимства, на которое ты так рассчитываешь, потерянный путник.

– Сейчас… сейчас… — Красавчик метался по салону фургона ничего не видящим взглядом и никак не мог найти для него, что называется, точку опоры.

– Только пусти хоть слезинку, психованный кретин! Я тебя точно укокошу.

– Зулу, смотри на дорогу.

– Смотрю!!

Красавчик встал за креслами полковника и Зулу:

– Хоть бы какой паршивый койот перебежал дорогу… а?

– Размечтался! — оттолкнул от себя лейтенанта Зулу. — Гэбриэл, у Красавчика опять горячка начинается.

– Ну или какой-нибудь захудалый разукрашенный индеец племени сиу… или шайен… я и на воинственных команчей согласен поохотиться…

– Заткнись, болван! Настоящий команч давно бы на тебя сам сафари устроил: скальп вместе с ушами с тебя бы не задумываясь содрал!

Мэлвин издал воинственный крик индейца — прямо в ухо сержанту.

– Мэлвин! Убью…

– Зато уже второй день нет драк, — капитану приходилось всё время усаживать на место дёргающегося Красавчика: похоже, лейтенанта действительно здорово лихорадило.

– Драки — для солдат, генералы развлекаются войнами, — отозвалась Танго.

– Ничего нет, ничего… Значит, правда: совсем ничего нет! А ведь это всего лишь начало!

– Не отчаивайся, Красавчик, дальше будет легче, — Мэлвин прижал плечо Красавчика к креслу. — Тебе просто необходимо поспать, и тогда нам всем будет проще.

– Невыносимые условия, мать вашу!! — Танго не теряла попыток освободиться от пут, но Андрей всё время оставался начеку.

– Мэлвин, какого дьявола ты пытаешься нас всех успокоить?! Я устал спать, я хочу пить, мне нечем дышать!! Меня тошнит от всего этого барахтанья по кочкам и ямам… Мы уже несколько раз провалились в западню песчаника и столько же раз перевернулись как лягушка на раскалённой сковородке — лапами кверху. Я так больше не могу!! Меня тошнит — я хочу на воздух!! Выпустите меня-я-я…

– Лучше выпустите меня: я этого тошнотворика в два счёта разберу на лягушачьи лапки!

– А-ууу…

– Гэбриэл, я его убью!!

– Убьёшь его потом, нужно дать передохнуть «голландцу» — этому железному старому коняке, пока он не стал дымиться от такого перегруза.

Машину в очередной раз дёрнуло.

– Тряски-пляски… Зулу, сдай штурвал на автопилот: тебе надо заново переучиваться на права!! Хреновый из тебя водила!!

Сержант выдавил из тормозов всё, на что они были способны! «Летучий голландец» дёрнулся вперёд так, что только автоматическое регулирование на экстренное торможение позволило всем остаться приклеенными к креслам и не вылететь прямиком в лобовое стекло машины. Андрей всеми пальцами успел вцепиться в спинку кресла Мэлвина. «Голландец» встал на нос, задрав корму, немного так постоял, качнулся и со страшным скрежетом наконец-то хлобыстнулся на все колёса.

– Хренотень, мать вашу… — злобно выдохнула Танго и по новой задёргалась на полке. — Свободу пленному, вашу мать!!! Свободу узникам Бухенвальда, чёртовы фашисты!!! Всех нацистских мудаков в газовые печи!!! А-ууу!!! Развяжите меня, проклятые эсэсовцы!!!

Зулу медленно повернулся в салон и вызверился на Красавчика налитыми кровью глазами:

– Вымётывайся из моего фургона, занудный червяк… Достал, кретин полоумный!! Нытик недобитый!! Гад ползучий!!

– Сам…

– М-даа, — Гэбриэл поправил волосы, — покой нам даже и не снится.

Протискиваясь между дёргающимся лейтенантом и машущим кулачищем сержантом, капитан схватился за спинку кресла Гэбриэла:

– Знаете, чего нам точно не хватает, полковник?

– Чего, Мэлвин?

– Смирительной рубашки! Каждому пригодилась бы — по очереди.

– Похоже на то, — Красавчик вжался в кресло, пытаясь увернуться от хватких лапищ сержанта.

– Ты кого имел в виду под выражением «по очереди», Псих отмороженный?!

– Полковник, пока мы все здесь не передохли, давайте передохнём! — Мэлвин пытался вырваться из плена вытянутых рук Зулу, пытающихся ухватить прячущегося за капитаном Красавчика.

– Ёб!.. твою!.. мать!.. ёкарный бабай!.. хрен лабораторный!.. всё к херам грёбаным!.. душемотатели проклятые!.. член я забила на всю вашу контору!.. Свободу Гондурасу!!!

– Затыкайте уши, джентльмены! — Гэбриэл надел на голову джи-ай. — Лео, ставь «Ветту» впритык к «голландцу», 220 рем — выжить можно… Ком, твой периметр: отвечаешь за безопасность команды.

– Приказ принят, командир!

– Я не нытик!!

– А сейчас что ты делаешь?!

– Вылажу из твоего гроба на колёсах!!

– Дальше поедешь пешком, зануда!! На своих отсиженных попиляешь!! На локтях грести будешь!!

– Ну и буду — лишь бы от тебя подальше!!

С лазерным пулемётом в руках Гэбриэл первым покинул машину, но остальные посыпались вслед за ним из фургона как горох.

– Мать твою, Андрей! Съебень с меня эти ёбаные наручники!! Или я съебу крышу с этого грёбаного катафалка!!

– Сплошной мат и ни одного человеческого слова.

– Почему же ни одного, Мэлвин? Вперемешку…

– На карачках поползёшь, недобиток!!

– И поползу — тебе назло поползу!!

– Псих припадочный!! — прорычал Зулу вдогонку Красавчику.

– Господи, пекло-то какое…

– Статическое давление ниже нормального уровня на шестьдесят три процента — сносно, дышать пока можно, — Гэбриэл перевёл взгляд с биосенсорного дисплея своего браслета на капитана. — Мэлвин, скинь маску на лицо.

– Ну и ладно!.. ну и пешком!.. ну и один — как всегда!..

– Что там «как всегда», Красавчик?

– Ничего! К тому же в фургоне этого конченого ниггера совершенно нечем дышать!

Полковник раскурил сигару, внимательно осматриваясь по сторонам:

– Чем ты так расстроен, Красавчик? Моё окно было приоткрыто всё время…

– Не всё время, не всё время!!

– В закрытой машине намного комфортнее, чем в режиме постоянного перепада температуры… Просто ты устал.

– За последние двое суток мы практически не покидали машин. К тому же меня высадили из собственной «Корветты»! Вы-са-ди-ли!! Насильно!!

– Ты не можешь сидеть за рулём постоянно. У тебя и так нервное перенапряжение из-за последней перипетии.

– Хорошенькая перипетия!! Хищное чудовище хотело утащить мою нежную конфетку «Ветту-детку» в своих когтистых загребущих лапищах в неизвестное ужасное будущее!!

– Нужно было незамедлительно переключаться на второй защитный экран, а не перечислять длинный список всех канонизированных католических святош.

– Я наложил в штаны! В переносном смысле, конечно…

– Не сомневаюсь: за последние три часа три раза на унитаз бегал!

– А ты, Зулу, вообще помолчи! Ты привычный не вылезать из своего фургона неделями, а я — человек прерий, человек пространства: мне бизнес-авиалайнер или хотя бы комфортабельный дирижабль на красную дорожку подавай! Комфорту хочу!! Кайфу!!

– Вы это слышали, полковник?! Я ему сейчас такого «дирижабля» наподдам, а заодно и «комфорту»: мой распрекраснейший «Летучий голландец» ему, видите ли, не по кайфу!

– Наш! Наш распрекраснейший «Летучий голландец», — Лео хмуро наблюдала за происходящим, расслабленно привалившись боком к фургону.

Зулу только отмахнулся на её замечание.

– Я так больше не могу! С места дальше не сдвинусь, если мне не вернут водительского кресла моей «Корветты»… Я устал! Я вымотан! Я требую нормального сна на земле, пентхауз над головой, человеческую кровать и ванну с шампанским!

– С ума сойти, — Чукки села на подножку боковой двери, посадив нервно посвистывающего Федю на плечо.

– Вьетнамская лихорадка: факт! — Мэлвин уселся возле ног Чукки словно сторожевой пёс.

– Давайте я хорошенько пристукну этого неженку по его соломенной башке, и у него сразу всё пройдёт! — Зулу страшно злился.

– Красавчик, я тебя принудительно положу на медполку, если ты не возьмёшь себя в руки.

– Да я в руках: со мной всё в порядке, Гэбриэл!

– Х-ха!! — ударил себя по бокам Зулу. — А может, и мне удариться в сумасшедшие — за компанию с этим всем базаром?

– Меня тошнит, — лейтенант обхватил голову руками и пошатнулся.

Мэлвин и Гэбриэл тут же подхватили его под руки и посадили у фургона.

– Полковник, похоже, у нас очередная проблема, — капитан кивнул на Красавчика.

– Разве они у нас когда-нибудь заканчивались?! То одно, то другое… — Зулу кипел.

Гэбриэл вздохнул:

– Нужно было раньше пересадить его в фургон: похоже, у нашего Красавчика снова начинается вьетнамская лихорадка.

– Его пересадишь! Вы же знаете, когда дело касается его «Ветты-детки», он такой же упрямый, как Танго!

– Скорее, как сто ослов, — Гэбриэл присел на корточки возле лейтенанта: Красавчик держался обеими руками за голову, втупившись в одну точку на земле. — Лейтенант? Красавчик?

Но тот никак не реагировал… Гэбриэл поднялся:

– Что такое не везёт и как с этим бороться?.. Дай ему воды, Мэлвин, это приведёт его в чувство.

– Сомневаюсь, — Мэлвин снял с пояса свою флягу и потряс. — У меня ещё половина, а его давно пустая. Красавчик не сделал ни глотка за последние четыре часа, хотя я ему предлагал воду.

А в фургоне катастрофические события накатывались с неотвратимо оглушительной быстротой.

– Пошёл к чёрту, тупоголовый Гиппократ!!

– Я сказал: тебе ещё рано вставать! Прошли всего полные сутки.

– Трындец-холодец: вторые сутки на исходе, твою душу мать!! Не кати мне на уши репу!! Остоёбло…

– Заставь его выпить пару глотков, — Гэбриэл развернулся к «голландцу». — Точно все с ума посходили… Придётся делать привал и, возможно, здесь и заночевать.

– Выбирай: или я всё разнесу здесь, или ты покойник, мать твою за душу, Андрей! Решил меня заспиртовать в этой каталажке, медик недоделанный?!

– Не кипятись: резкие движения могут привести к разрыву внутренних тканей!

– Не бреши!! Я твою работу лучше тебя знаю, колбасник хренов!!

– Будешь лежать ещё сутки! Это — твоя страховка… и моя…

– Я тебя укокошу, как только доберусь до тебя, морда генокерская!! Разорву собственными руками!! Замордую!! Замочу!! Загрызу как гниду к херам грёбаным!! Мать!.. мать!.. мать!..

Андрей выскочил из машины и, уперевшись руками в колени, глубоко задышал.

– Как она сегодня? — Гэбриэл заглянул в измученное лицо мальчишки-генокера.

– Как всегда в таких случаях: любые путы она считает насилием.

Из фургона понеслась новая волна красочного мата.

– Мэлвин, помоги Андрею! Наш медик не справляется.

– Literatum manis…

– Мэлвин?!

– При всём моём уважении, полковник: это не в моей власти.

– Ты у нас вызвался за конвоира? Работай! Конвой должен уметь всё: и врачевать, и догонять, и пристрелить — если надо! А не только разбрасываться латынью как свинья желудями.

– Э-ээ…

– Разжалую!!

Капитан мигом подхватился и приложил руку к берету, всё также перевязанному чёрным поясом ниндзя.

– Сделаем, командир! Никаких проблем! — от капитана тут же след простыл.

– С-сууука-жизня — хня!! Снимите с меня кандалы, нацистские палачи!! Снимите!! Мать!.. мать!.. мать!..

– Андрей, предлагаю снять с заключённого кандалы — куда он денется? Вокруг пустыня на тысячу миль…

– Ну только выберусь — всех порешу к херам собачьим!! Всех до единого!!

– Не снимайте с неё кандалы!! Не снимайте!!

– Зулу, ну ты-то чего кричишь, как маленький? — голова Мэлвина высунулась из фургона и снова исчезла.

Зулу сжал кулаки и зарычал.

– Что, Зулу, раздражающий аспект?

– Сильно раздражающий! Сплошная мать-перемать… Как с этим можно мириться, Гэбриэл?!

– Можно, Зулу! Со всем можно мириться… Я вот сто лет терплю твой несносный характер, — Гэбриэл полез на крышу «голландца». — Надо осмотреться.

– У меня самый покладистый характер в мире… Эй, ты!! Не лезь под капот без меня!!

Зулу подскочил к Лео, которая уже успела залезть под капот, никак не привлекая к этому делу законного владельца фургона.

– Это чего?! Что за хреновина у меня тут?!

– Не у тебя, а у нас… Нужно подкормиться: бак практически пуст.

Лео вытащила трёхгалонную канистру с одного бока двигателя и скинула её на руки сержанту.

– Я и сам хотел засыпать бак на первом же привале!

– Ну и засыпай! — Лео вытащила снизу ещё одну трёхгалонную канистру и, кажется, собралась куда-то её тащить.

Сержант вцепился в канистру:

– Ты что надумала?! Зачем тебе вторая канистра?!

– Моё!! — Лео оттолкнула Зулу и потащила канистру к боковым дверям фургона.

– Куда?.. куда?.. куда?.. куда?..

– Патефон смажь, заика.

– А ты заправила бак «Корветты»?!

– Давно!

– Тогда что ты собираешься делать с этой канистрой?! Верни обратно!!

– Разбежалась, — огрызнулась Лео и уселась на песок возле Красавчика, поставив канистру между вытянутыми ногами.

Зулу поднял голову на полковника, просматривающего горизонт на крыше фургона:

– Лучше бы она оставалась без памяти до самых Соломоновых Рудников!!

– Належалась до гробовой доски!! — заскрипела зубами Танго. — Корсажная протонакладка выдержит всё…

– Как у меня? — Мэлвин распахнул жилет и задрал рубашку, обнажив под футболкой запаянные серебром рёбра. — Отличная штука эта протонакладка: и противомикробная, и заживляющая, и обезболивающая, и как поддерживающий корсет. Согласен: вещь!

– У-ууу!! — Танго замотала головой.

– Но если ты отказываешься понимать на американском, придётся тебя пристрелить как хромую лошадь на переправе, — Мэлвин залихвацки выхватил с бедра ПП, лихо перекрутил, приставил к виску лейтенанта, сделал игрушечный «пах!» и по-ковбойски дунул на широкое дуло пушки. — Вот такая непростая работа у военного конвоя, Лимонадный Джо.

– Чёрт с тобой! Пристреливай…

– Слышь, Андрей! Мне кажется, ты чересчур преувеличиваешь опасность содеянного преступления «старой гвардии»: абсолютно очевидно, что перед нами не просто беглый преступник, но в первую очередь — перед нами старый закалённый солдат! И не просто там какой-то солдат-ветеран, а сама Доктор Смерть! И совершенно неважно на чьей стороне сей мерзавец с «архангельским» обличьем… Короче, если ты немедленно не решишь это дело в конструктивном направлении, полагаю — нам всем конец! Давай-ка с тобой подумаем ещё и о жизни тех, кто за нашей с тобой спиной… Чем прикроетесь, профессор Румаркер?

– Не называй меня так.

– Хорошо, что пропишите больному доктор Франкенштейн?

Андрей кисло взглянул в остановившиеся зрачки Танго.

– Ладно, уговорили — подниму… Но только на моих условиях!!

– Мы согласны!! Прочь с наших тел и душ кандалы и цепи!! — Мэлвин хлопнул по спине мальчишку-генокера и сам стал стягивать с Танго ремни. — Главное, лейтенант, это дипломатия.

– Я ему сейчас покажу дипломатию: запомнит науку Доктора Смерть надолго!

– Эй! — капитан прижал Танго к полке. — Может, я тут и не самая крутая пешка, но приказ Гэбриэла для меня — закон! И я его выполню! Так что?

– Ладно… пусть… не трону... Даю слово!

– А?! — Мэлвин приложил руку к уху.

– Слово чёрного рейнджера!

– Я свою миссию выполнил. Мне здесь больше делать нечего, — капитан развернулся на выход, — там у нас ещё один не очень сговорчивый пациент, а может, и не один. На всех кандалов не напасёшься!

– Андрей! «Адский»! Сапоги! Оружие! И манать отсюда — да поскорее…

– Оружие пока так: без «тяжа», без «Кольтов», без пушек… Только сапоги и один ПП. Я! — сказал.

– У-уу…

Зулу проверил наличие ещё двух канистр с противоположной стороны двигателя. Но заметив, что пэпээсница отвинчивает крышку своей канистры, быстро захлопнул капот и подскочил к Лео:

– И куда ты собираешься заливать содержимое этой канистры?

– Сюда! — Лео кинула крышку на землю и, приподняв канистру, жадно припала к ней ртом.

Мэлвин уже сидел с другого бока Красавчика:

– Ну? И что тут у нас?

– Что-то тут у нас категорически непонятное, — Гэбриэл спрыгнул с машины и незамедлительно выдрал канистру из рук Лео.

Он поставил канистру у своих ног и погрозил пэпээснице пальцем:

– Э-э! Хорошего понемножку! Пить надо мерой… И что это у нас в канистре? Вода?

Лео вытерла рукавом губы и зыркнула на полковника недружелюбным взглядом.

– Что-то я в этом сомневаюсь, Гэбриэл, — Зулу ткнул пальцем в лицо Лео. — Глядите, как ожила сразу! Глаза как у бешеного волчонка засверкали!

Не отнимая рук от головы, Красавчик закачался из стороны в сторону:

– Эти монстры... снизу, сверху… мёртвые пески… мёртвые города… чёрное солнце… чёрная дорога… чёрное северное сияние… чёрная музыка…

– Он ещё и музыку слышит!

– М-да, Красавчик, — Гэбриэл выдохнул густое облако дыма. — Это они самые: североамериканские неоновые прерии… и ни следа командора, ни намёка…

– Курить!.. курить!.. курить!..

– Пока не дашь заново поставить кибер-шины на оба колена, не верну портсигар. Даже не надейся!

– Что ты размахался у меня перед носом моим же добром?! Я тебе не Красавчик: всю жизнь ходить на кибер-подпорках… Давай сюда!!

В распахнутые двери салона вылетел золотой портсигар Танго и хлопнулся на грязный оплавленный песок.

– Гад…

Лео невозмутимо потащила канистру назад к себе и, плеснув в свой походный стаканчик, протянула Красавчику:

– Пей!

– Эй! Что ты там ему подсовываешь? Красавчик — не экспериментальный кролик, — Зулу перехватил стаканчик с бесцветной жидкостью и поднёс к носу. — Что-о?! Всё-таки водка!! Целая канистра водки в моём фургоне!! Вместо z-кристаллов!! Я же всё сам проверял перед выходом… Когда она успела подменить? Гэбриэ-э-эл!!

Гэбриэл понюхал стаканчик:

– Это не водка, Зулу.

– Как это не водка?!

– Это чистый очищенный девяностопроцентный самогон, Зулу: спирт… И это такое же топливо для «голландца», как и z-кристаллы. Верни стакан сержанту Румаркер!

– Но, Гэбриэл…Чёрт! — Зулу вернул стаканчик пэпээснице. — Надеюсь, остальные канистры с z-кристаллами… Пойду ещё раз проверю — на всякий случай.

Лео повторно протянула стаканчик Красавчику:

– Пей!

– Пусть пьёт! — согласился полковник. — У него лихорадка — ему не повредит.

Красавчик взял дрожащей рукой стаканчик.

– Залпом! В один глоток, — подсказала Лео.

Лейтенант запрокинул в себя спирт и сжался в комок.

Чукки молча протянула свой стаканчик — её тоже как-то неприятно трусило, но она старалась держаться как всегда до последнего. Мэлвин усадил Чукки возле себя и взял её стаканчик.

– Хвала всем небесам: z-кристаллы! — Зулу захлопнул капот.

– И мне налей, — Андрей устало сел возле сестры. — Она меня доконала.

– И это только начало, если не перестанешь лезть ко мне со всеми своими лабораторными примочками, — придерживаясь за раму двери, Танго, в обеих кибер-шинах, в своём обмундировании, но без оружия, неспешно сошла на землю, подняла портсигар и, медленно-медленно разогнувшись, протянула Лео стакан. — Полный!.. мать всех так… Ну хоть половину!

Танго болезненно сжала губы — её сгорбленные плечи говорили о том, что недавняя внутренняя штопка не далась ей так легко, как могло показаться на первый взгляд. Она залпом выпила свои полстакана:

– Спиртяга!.. мать…

– Скоро забудешь, как разговаривать на человеческом, — Андрей внимательно следил за каждым движением Танго.

– Как надавать тебе по шее, я не забуду даже в твоём гробу!.. хренотень матерная…

– А тебе не кажется, что слишком много матерного? — после принятия спиртного Красавчика, по-видимому, слегка отпустило: в глазах появился острый лихорадочно-болезненный блеск, а в словах заметное просветление.

Танго немного оттянула повязанный на шее чёрный с яркими розами платок и окатила Красавчика таким привычным насмешливым взглядом:

– А если я тебе в лоб — матерным…

– А чего мне все грозятся? Я и так ничего не вижу: всё перед глазами серым полотном!

Танго засунула свой стаканчик обратно в карман:

– Смотреть нужно друг на друга как можно чаще! Если глазу не за что зацепиться, а здесь, как вы сами видите, уже вторые сутки не за что зацепиться, то через довольно короткое время наступает самая обыкновенная смерть: не от жары, не от жажды и даже не от пустынной холеры — от отсутствия постоянной информации. Зрительная информация — это наше физическое и психологическое здоровье… Наш тюремный Гиппократ подтвердит, если кому надо!

– Подтверждаю! Как сказал философ: «если долго всматриваться в бездну, бездна начнёт всматриваться в тебя»… Мы чрезмерно долго на этой дороге, которая слишком быстро становится для нас бездной. Всего двое суток в пути, а как будто вечность.

– Так ведь и дорога — не прогулочная трасса… Оптимистичнее, Андрей! — подсказал Гэбриэл. — Веселее!

– Так что, если тебе не на кого смотреть, Красавчик, смотри на меня: мозги будут в постоянном рабочем режиме, — Танго скривила хитрую рожу и высунула язык. — Проверено!

– Да я ничего и не говорил… всё хорошо… всё как надо… всё как всегда…

– Вот тебе и оздоровительная озонотерапия, Андрей! На генеральских ногах всего за двое суток, — Гэбриэл от души рассмеялся. — Да, джентльмены, похоже, без бутылки здесь не разобраться.

– Кха! Кха! — горячительная жидкость далась Андрею перехваченным дыханием и брызнувшими из глаз слезами.

– А мне можно? — Мэлвин забрал тревожно посвистывающего Федю, прижал голову болезненно подрагивающейся Чукки к своему плечу и посмотрел на командира.

Гэбриэл кивнул — его больше интересовала Лео: сама пэпээсница после первого тройного глотка, кажется, больше и не думала пить, а на неё это было совсем не похоже.

Лео точно поймала мысль полковника. Она так резко подняла глаза, что полковника прошибло током!

– Я пить больше не буду, — Лео мотнула головой в сторону Зулу, — и он не будет: мы за рулём!

У Гэбриэла отвисла челюсть.

– А других спаивать, значит, можно? — Зулу недовольно, но уже беззлобно бурчал на пэпээсницу, перетаскивая назад под капот канистру. — Ну надо же додуматься: воды нет, зато спиртяги — хоть захлебнись.

– А воды действительно нет, парни! Остались одни «верблюжьи» таблетки, но надолго ли их хватит? — сквозь пелену густого дыма Гэбриэл внимательно следил за Танго — она сидела в проёме боковой двери, опёршись спиной на раму и блаженно потягивая сигарету. — Какие мысли по данному вопросу, лейтенант?

Танго подняла на полковника свои прекрасные глаза — за последние двое суток она сильно похудела, а из-за чёрных кругов под глазами её восковое лицо казалось каким-то нереальным, бестелесным, мифическим.

– Вода там, где снег, пещеры, болота и реки, командир.

– Мгу…

– А где снег, пещеры, болота и реки? Я видел лишь грязный песок, оплавленные верхушки домов и выжженную землю.

– Ты видел далеко не всё, Красавчик… За спиной остались Великие Равнины. Когда-то в самом центре Америки обитало семьдесят пять миллионов бизонов — до прихода первых конкистадоров. К Последней Войне центральноамериканские прерии уже давно не были теми буйствующими живностью территориями. А сейчас мы на той широте, где и раньше-то были по большей степени пустынные зоны, что уж говорить о временах проклятых. Позади остался один из самых сложных участков для перехода: внутриплитовый разрыв части Северной Америки, случившийся из-за последнего и самого сильного землетрясения в конце Последней Войны — точно по её центральным штатам от поворота Мексиканского залива на Техас и дальше через штаты Оклахома и Канзас. Мы как раз обогнули самую северную оконечность тектонического разрыва.

– Пренеприятнейшее место, — Красавчик с омерзением передёрнул плечами. — Воздух там провонялся серой и какими-то болотными испарениями из подземных трещин. Именно там нас преследовали совершенно жуткие твари, больше похожие на библейские картинки ада. По сравнению с ними, серые драконы — безвинные летающие ящерицы острова Комодо!

– Красавчик, у тебя ещё будет время поделиться дорожными впечатлениями… Танго?

– Судя по карте Кома, мы несколько отклонились севернее и теперь находимся где-то в пределах границы штатов Небраска и Вайоминг. Места эти весьма и весьма спорные: многие горные возвышенности превратились почти что в равнины. Впереди одна из трёх зон ядерного заражения — Зона II Степени Поражения: седьмая категория, последняя. Мы не можем туда идти по ряду причин: штат Вайоминг почти полностью был накрыт серией ракетных ударов и «грязных бомб», и как следствие — разрушение подземного химического комплекса под Дугласом и секретного ядерного комплекса в районе Долины Большого Перехода. Вайоминг — это пустынное ядерно-химическое кладбище. Наше защитное снаряжение там долго не продержится, не выдержат протощиты и даже «зонт». Нам туда лучше не соваться: не выживем! Но на юге ещё страшнее пустыня, чем тут: там выживает кто угодно, но только не человек. Но, по крайней мере, территория не так заражена ядерными выбросами и химией. На машинах мы проскочим без особых проблем — если только быстро: там полно другой нечести… А если и дальше придерживаться заданного маршрута, придётся, так или иначе, отклониться на юг или на север. Обойти юг Вайоминга через границу с Колорадо или север через всю линию разлившегося Йеллоустоун-парка, второй верхний вулкан Йеллоустоуна помощнее нижнего будет.

– Если мне не изменяет память, где-то под Йеллоустоуном нефтяная вышка?

– Над парком ещё одна — была! Вулканы там всё уничтожили — и нефтепроводы, и всю систему парковых озёр. И вообще, нефть там понаделала много бед… Хорошо ещё, что не додумались под парком поставить атомную электростанцию. Вот тогда бы «мирный атом» мог действительно понаделать делов — на всю планету хватило бы!

– Но химический и ядерный комплексы додумались же запрятать поглубже от человеческих глаз и общественного мнения! — возмутился Красавчик.

– М-да… Та атомная электростанция, мимо которой мы проезжали на Миссури, выше Канзас-Сити, создавала весьма и весьма удручающее и тревожное впечатление: только макушка торчит из-под песков, а что там внутри? И сколько их ещё осталось по всему миру — то ли взорванных, то ли всё ещё в неконтролируемом рабочем режиме? — Гэбриэл протяжно вздохнул.

– Девяносто процентов атомок США были построены вдоль океанских побережий: оба края осыпались по самые помидоры — так что мало что осталось на самом деле. Половина атомных электростанций вышла из строя ещё в начале войны, что-то взорвали, но события развивались столь стремительно, что всё остальное было покинуто в спешном режиме панического отступления… Ну а потом, когда остро встал вопрос выживания и энергообеспечения, стало понятно: рабочий допуск к оставшимся атомным станциям весьма и весьма ограничен. А теперь сама природа убирает весь этот хлам куда подальше, точнее — куда поглубже: с глаз долой — из сердца вон! Заодно прячет в свои недра на долговременное консервирование и нефть, и газ, и реки с озёрами. Питьевая вода уходит всё глубже и глубже, а песок с каждым днём становится всё выше и выше. Не зря ещё древние говорили, что пустыня порождает пустыню! Позволь себе погрязнуть в грехах — и пустыня ответит тебе демографическим взрывом: каждая песчинка породит дюжину себе подобных, и мир на время забудет о грехе.

– Чёрт знает что с этими «древними»! Почему, как только припекает под зад, все тут же забывают о человеке как о дарвинской обезьяне, зато вспоминают о человеке древнем и разумном! А?!

Мэлвин с искренним удивлением всмотрелся в возмущённое лицо сержанта:

– Зулу, я не знал, что ты можешь мыслить такими глубокими философскими парадигмами…

– Заткнись, недоумок!!

Красавчик нервно заёрзал на месте:

– А почему земля подо мной… горячая? Я же в защитном костюме! А?!

– Наверное, потому, что ты обделался, Красавчик!

– Позволь, Зулу!

– Не позволю!! Ты меня уже доконал, Красавчик!!

Гэбриэл остановил сержанта и посмотрел на Танго.

– Под нами движущаяся масса второго действующего вулкана на Йеллоустоуне.

– На Йеллоустоуне нет действующих вулканов! — не унимался Красавчик.

– Ну! Знаток… Спать надо было меньше! Всё самое интересное продрых на мягком матрасе в Царстве Вечного Сна! Когда серия ядерных взрывов одновременно с сильнейшим землетрясением сразу в трёх соседних штатах накрыла Вайоминг, Йеллоустоун-парк накрылся пиз… унитазной крышкой — первый! Йеллоустоун последние пару миллионов лет был подземным действующим вулканом воистину милитаристского размаха. Его холодная снежная красота наших дней была для дурных туристов злой шуткой: разгуливая по одному из пятидесяти национальных парков, они даже не догадывались, на какую реальную опасность нарываются. Буквально у них под ногами растекалась смертоносная лава от двух действующих подземных вулканов, готовых в любой момент вырваться на свободу и смести с планеты Земля не только восемьсот тысяч гектаров чарующего ландшафта, но заодно и прихватить с собой территорию, превышающую размеры самого Йеллоустоун-парка в два-три раза. Что, кстати, и не замедлило случиться, как только трясануло! Соседний штат Вайоминг таки выиграл джек-пот в этой кровавой войне… От такого чудовищного давления на пространство, оба вулкана попросту прорвались наружу и затопили лавой и раскалёнными выбросами практически половину Вайоминга, семьдесят процентов Монтаны, что-то там от Южной Дакоты и серьёзно захватили границу Канады. Замечу, не взорвались, а всего-навсего прорвались наружу! Что само по себе факт такой же спорный и необъяснимый с точки зрения науки, но никак не глобального мышления… Планете Земля очень повезло, что вулканы решили поиграть мускулами, а не взорваться как тысячи тепловых бомб в праведном апокалипсическом возмущении! Иначе на Земле не осталось бы ни мутантов, ни последних «индианаполисов»: все вымерли бы как динозавры шестьдесят миллионов лет назад! Да они хоть вымирали целых два миллиона лет, а нам бы хватило и пару лет, чтобы оставить по себе одно всепланетное кладбище.

Красавчик поднялся и сделал несколько шагов вперёд — он растерянно повёл головой в одну сторону, в другую и вновь повернулся к своим:

– А почему так тихо? Почему такая жуткая тишина? Где все? Куда опять подевались монстры? И где наш неуёмный конвой песчаника?

– М-да, — задумчиво посмотрел себе под ноги Гэбриэл. — И Ком молчит!

– Мы в нулевом уровне… в эпицентре ядерного взрыва… по крайней мере — одного из них… у самого края основной серии ударов… каких-то 220 рем… Видели справа оплавленную гранитную скалу по пути сюда? — Андрей уже серьёзно беспокоился.

Лейтенант присел на корточки и зачерпнул чёрной пыли:

– Это даже не песок, это — пыль, труха, смерть… Куда ты нас завёз, Зулу?!

– Я завёз?!

– А кто завёз?! Я?!

– Отставить!!

Красавчик отрешённо всмотрелся в серый горизонт:

– Какое чудовищное опустошение, какое надругательство над миром… Что стало причиной такого кошмара? Ведь не могли же только бомбы и ядерные взрывы всё превратить в прах? Не могли! Нет! Не верю.

– Был нарушен временной континуум. А когда особо мощный выброс энергии в пространстве не может вложиться в данный временной участок, тогда происходит сброс лишней энергии куда-нибудь по соседству: например — с Южного полушария в Северное или из Мексики — куда-нибудь в Зимбабве, где и воевать-то при таких глобальных войнах нечем… Практическая мощность искусственного термоядерного взрыва не более шестидесяти процентов, остальная часть колоссальной энергии попросту не срабатывает: она прорывается уже не в пространстве, а во времени — где-нибудь в другом месте по сути точно таким же, идентичным и по силе, и по разрушительным последствиям взрывом. А если приплюсовать сюда ещё и сверхмощные установки ХААРП — куда более разрушительные, нежели все эти термоядерные игрушки…

– Но почему же такое повальное опустошение?! Скорее можно подумать, что всё это следствие удара из космоса, нежели действительно дело рук самого человечества… Астероиды, кометы, гигантские метеориты! Но только не сам человек.

– Астероиды, кометы… Чушь дерьмом мазаная! — Танго умела найти подходящие к месту слова. — Человек! Вот главная напасть: большей беды не может быть уже ни от кого. Только человек кровожаднее тигра, коварнее змеи и злопамятнее кошки! Вся его деятельность — попытка подмять под себя других и постоянная борьба за то, чтобы жить за счёт других: людей, зверей, богов — без разницы… За последние сорок лет перед концом второго тысячелетия, из-за глобального вмешательства человека в экосистему Земли, популяции птиц и бабочек уменьшились на шестьдесят процентов, диких животных и колоний растений — на тридцать, а радиоактивное загрязнение окружающей среды привело к тому, что в каждом человеке практически от рождения уже содержался уран, радий, торий, литий, кадмий, а в одном кубическом сантиметре организма за минуту образовывалось пятнадцать распадов калия-40…

– Кто-кто, а Доктор Смерть умеет успокоить — по самую крышку гроба!

– Может, у тебя это получится лучше, Красавчик?

– Вот были бы у нас крылья… или у твоего «голландца», Зулу… не было бы нас здесь теперь…

– Эй, — махнул кулаком сержант, — без крыльев даже веселее!

– Веселее? — Красавчик обернулся.

– Веселее! Летающие драконы, земляные черви, песчаные змеи… Веселуха! А ты что-то имеешь против?!

– Имею!

– Да что ты можешь иметь, Псих Номер Три?! Ты же недоразвитый мозгами недоумок — какой у нас уже есть один! — сержант вытянул руку, указывая на Мэлвина.

– Я что?! Глупее Мэлвина… Опять?!

– Может, ты и умнее его, но такой же тупой, как и он!!

– Сам тупой!!

– А в глаз?!

– А я… а я боксёрские перчатки командора надену — в них свинцовые вкладыши…

– Тупой и ещё тупее, — Мэлвин показал на одного, потом на другого. — Полковник, если они подерутся, у нас будет время без проблем собрать штаб и спокойно обдумать наши дальнейшие действия.

– Мэлвин, я и тебе сейчас засандалю здоровенный фингал под глаз!!

– Это говоришь не ты, Зулу, это чужие и жаждущие мести голоса пустыни в твоей необъёмной голове. Поверь мне: как конвоир многих дальних переходов с неизменными жертвами в пути, я на этом деле собаку дохлую съел!

Сержант выкатил на Мэлвина налившиеся кровью глаза:

– Что?!

– Такой большой и такой вспыльчивый. Шоколадные бегемотики во всех детских мультяшках надёжные друзья и добрые помощники, Зулу!

– Задушу — как дохлую собаку!! — психанул Зулу и побежал за подхватившимся Мэлвином.

Красавчик свалился на прежнее место.

Танго перекинула сигарету по губам:

– Не владея собой, идти дальше нельзя: голову потерять легко, а вот вернуть ясный рассудок — куда сложнее… безрассудство — бич последней цивилизации…

– Да и безрассудных в нашей команде уже больше половины.

– Что?! — Зулу выбежал из-за фургона и резко остановился у ног лейтенанта.

Успевший втиснуться между Чукки и Красавчиком, ниндзя-конвоир обнял за шею лейтенанта и закрыл его голову ладонью:

– Зулу, это он не тебя, а себя имел в виду!

– Я с тобой не разговариваю, кретин!

– Опять?!

– Заткнись, Мэлвин!!

Зулу махнул кулаком на обоих и сердито отошёл в сторону.

Гэбриэл не спешил, давая возможность отдохнуть команде и время на обдумывание себе.

– Так что, Танго? Какие у нас перспективы? Куда нам двигаться дальше?

Танго выдержала паузу:

– Куда ведёт сердце и задание, командир.

– Лео?

Пэпээсница погладила по лысой голове устало склонившегося к её плечу Андрея:

– Идти надо туда, куда течёт вода… Но дед сказал бы, что идти надо за Христом — в пустыню.

– Я тебя не совсем понял, Лео… Чукки, объясни!

Чукки поднялась и показала на запад — туда, куда они шли вот уже вторые сутки:

– Это значит, что там то, за чем мы идём — живое или мёртвое. За нами — пустота. А на севере — снег и вода, но и — смерть…

Капитан развернулась на юг:

– Жизнь только там — на Тропе Костей.

– Ну такая себе перспективочка от нашей Кассандры, — Зулу сердито покачал головой.

– Смерть? — Гэбриэл в который раз напряжённо вгляделся в совершенно обезличенный горизонт. — Но и без воды нам долго не продержаться: как Христос сорок дней по мёртвой пустыне — это чересчур даже для Команды «Альфа»… Зулу, что скажешь?

– Что скажу?! Скажу: здесь одна пустота! Вот что скажу… Мёртвая Пустошь, Великая Пустыня! Ничего нет на тысячи миль вокруг! — Зулу перевёл негодующий взгляд на Танго. — А кто-то уверял, что мы найдём и топливо для машин, и еду, и оружие — по пути.

– Ещё не вечер, сержант, — Танго трудно было сбить со столба обычным плевком.

Красавчик снова поднялся и возмущённо посмотрел вокруг:

– А почему меня никто ничего не спрашивает?! А?!

– Тебе памперс соорудить, сладенький?

– Очень, очень по-дружески, Танго.

– Всегда пожалуйста!

– Вы заметили, Гэбриэл, лейтенант Квинси адаптируется уже быстрее.

– Ты думаешь?

– Наночип «Q-адам-радиация» полностью слился с его кровью.

– Ох, ты ещё не знаешь Красавчика, Андрей: это всегда сплошной подвох.

– Гэбриэ-э-эл…

Чукки пошатнулась.

– Чукки? — Андрей напрягся.

– Мне как-то… нехорошо, — она буквально свалилась в руки Мэлвина.

Федя подпрыгнул и истерически заверещал, тычась носом в подбородок хозяйки.

– Приступ?

Мальчишка-генокер склонился над Чукки:

– Не похоже, Гэбриэл… Признаки геморрагической лихорадки, но она полностью защищена от всех проявлений извне… Нет! Это что-то другое, что очень похожее на вьетнамскую лихорадку Красавчика.

– А меня к чему тут приплели?! Вы ещё скажите, что я кого-то чем-то заразил!

– Со мной всё в порядке, — еле прошелестела Чукки. — Только голова кружится, и шёпот земли под ногами…

Генокер повернул голову на набычившуюся Лео:

– У тебя такие же симптомы?

– Р-рр!

– Нам ещё повальной заразы не хватало! — Зулу раздражённо встал возле Гэбриэла. — Слава Богу, нас с полковником это «шатание» никак не коснулось: лично я себя чувствую превосходно, только жрать всё время хочется! Все эти ваши таблетки…

Неожиданно Лео встала на колени и стала яростно разгребать спёкшуюся пыль.

Танго ковырнула носком землю — раз, другой… из-под сапога выскочила кость и, ещё не долетев до земли, рассыпалась на несколько трухлявых кусков.

– Вот дьявол!!

Пэпээсница вытащила из земли ещё одну кость… Гэбриэл взял кость из руки Лео:

– Большая берцовая, человеческая… Так, джентльмены, поздравляю: наши колёса стоят на человеческих трупах.

Танго отбросила окурок в сторону:

– Даю стопроцентную гарантию: под нами наслоенное захоронение из десяти этажей кладбищенского погоста, близкого к поверхности и находящегося прямо под нашими сапогами… Вот вам и вся разгадка! Кладбищенская лихорадка — полевое вращение смерти. А человеческий мозг, как известно, очень чувствителен к любым вращениям — космическим, звуковым, радио, полевым и тэ-дэ. Любое существо, наиболее чувствительное к отрицательной энергетике похоронных или насыщенных насильственной смертью мест, не в состоянии долго находиться в подобной зоне: сначала тошнота, головокружение, головные боли, а затем и закономерное завершение — смерть, джентльмены! Половине из нас — так точно!

– Очень красочно! Спасибо, лейтенант, за полное прояснение ситуации.

– Да пожалуйста, полковник… Убираться надо — пока мы все тут не заразились этой кладбищенской лихорадкой.

– Полностью поддерживаю тебя, Танго! Джентльмены, готовимся к срочной передислокации! Придётся идти дальше — искать другое место для ночлега и, прежде всего, для нашего транспорта.

– Другое место, — Красавчик пнул чёрную пыль. — Да где оно — это другое место? Тропа Костей теперь везде! Сплошная пустыня!

– Ну пустыня… — Танго положила руку на живот: её тянуло изнутри, хотя боль была терпимой. — Восемьдесят пять процентов всей растительности земного шара и раньше составляли океанские, а вовсе не наземные растения.

– В океане пустынь не бывает, значит, там полно еды! Когда мы будем есть?! Я хочу свежего мяса!!

Гэбриэл перевёл взгляд с Чукки, которую занесли в фургон, на сержанта:

– С таким оптимистически сангвинистическим взглядом на вещи, Зулу, нам не страшна даже твоя постоянная агрессивная холерико-флегматическая медитация за рулём.

Зулу тупо вытаращился на полковника… Наконец он решил, что нашёл подходящую «ратификацию» на услышанное:

– Что за ни хрена себе, Гэбриэл?!

Танго обрадованно хрюкнула:

– Привлечение к несущественному — отвлечение от сути… Меньше матерись, сержант! Это не твоё.

– Кто бы говорил! — от возмущения Зулу тут же напрочь позабыл, о чём только что спрашивал.

– Как же всего за два дня осточертел этот однобокий пейзаж.

Мелкими шажками Танго подгребла к лейтенанту и встала рядом:

– А чего ты хотел, Красавчик?

– По меньшей мере — джунглей! Непроходимых, буйствующих, беснующихся сочной зеленью, с яркими цветами и райскими птицами Амазонки.

– В этом плане на Амазонку сильно не надейся.

– Хо-хо! — Мэлвин выглянул из машины. — Наш Красавчик — неизменный романтик даже в безжизненной пустыне.

– Не такая уж она и безжизненная, — бросила за плечо Танго.

– Ну хоть бы какая ворона из нашего мира пролетела над головой — и то легче было бы дышать!

– Какая ещё ворона? — нервно отозвался Зулу.

– А вон та, которая пиляет сюда на всех парусах, — Танго показала на еле заметную точку над серым горизонтом, — безвинная летающая комодская ящерица Красавчика: самая настоящая ворона — да ещё из нашего мира.

– Опять!

– Значит, солнце пошло к закату, — Гэбриэл приложил руку к щиткам джи-ай, всматриваясь в оранжево-серый горизонт.

– Не-ет, джентльмены… — Танго что-то напряжённо обдумывала, — эта тварь от чего-то другого делает ноги.

– Крылья! — поправила Лео и, прислонившись спиной к фургону, сняла с ноги «Сетку-Ра»: наконец-то стало хорошо видно, что это летит серый дракон.

Из салона «голландца» послышалось истерическое верещание морской свинки.

– Федя так обеспокоенно раньше себя не вёл, — Гэбриэл показал всем отойти к фургону и поднял пулемёт повыше.

– Мало того, что он летит буквально на нас, не сворачивая, так он ещё и один! Здесь что-то не так, — Танго легла на песок, зажимая обеими руками живот, и прижала ухо к земле.

– Что там? Кони скачут?

– Ещё и как, Красавчик! Во весь опор! — Танго поднялась и стала нюхать воздух над собой.

– Это не я!

Танго повернулась к Зулу:

– Так, сержант, кажется, ты хотел мяса?.. Всем бросить оружие и придавить уши руками!!

– Команда, внимание: опасность! Приближение ударной звуковой волны! Всем принять меры защиты!

– Опомнился… Лео, кинь мне «Ра»!!

Лео бросила Танго «Сетку» и зажала уши руками… В следующее мгновение в голове каждого разорвался резонансный сводный оркестр! Всех поскрючивало в дугу — кроме Танго… Гэбриэл видел, как перекосило её лицо от невыносимой боли, но лейтенант не сводила взгляда с неба: через несколько секунд после начала беззвучного звукового штурма, она пробежала несколько шагов в сторону от «голландца» и выстрелила лазерной сеткой вверх, и только тогда бросила «Ра» и, упав на землю, зажала уши руками… Сверху, как камень с луны, в нескольких ярдах от Танго свалился опутанный лазерной сеткой серый дракон и забился в предсмертных муках, которые ему причинял звуковой удар, волнами катящийся по пустыне. Казалось, что само пространство заколыхалось словно разжиженное желе и поплыло вокруг людей и машин.

Так продолжалось не больше двадцати секунд, но сил подняться не было ни у кого: казалось, что пространство держит их в своих пластилиновых объятиях, как паутина жертву.

– Команда, отбой! — один Ком оставался сама бесстрастность, получив приказ на запрет постоянной болтливости.

Всё закончилось — как и не было: тишина стала такой, что позакладывало уши.

– Как вы, ребята? — забросив пулемёт за спину, на полусогнутых Гэбриэл обошёл каждого.

Красавчик и Зулу обессиленно распластались у «голландца». Мэлвин сидел на полу фургона, держась за колено с трудом приходящей в себя Чукки.

Андрей уже хлопотал возле капитана, вбивая ей в шею дозу лекарственного препарата:

– Это тебя поддержит, Чукки.

– Мэлвин?

Капитан показал полковнику большой палец.

– Зулу, ты как?

Сержант слабо отмахнулся:

– После такого… хочется помолчать…

– Красавчик?! Красавчик?!

– Что это было? — прохрипел лейтенант.

– Инфразвук! — ответила Танго, поднимаясь с колен с помощью подставленного плеча Лео. — Чёртова планета вконец рехнулась мозгами. Защитные экраны джи-ай уже не выдерживают… Теперь вы понимаете, полковник, почему человек не может выжить в этой дьявольской пустыне?

– И не только человек, — Гэбриэл почти уже пришёл в себя: защитная система его униформы пока что работала безотказно. Он достал из кармана сигару, но раскурить её удалось не сразу, пальцы дрожали и не слушались.

Он подошёл к безжизненно лежащему на земле дракону. Местами лазерная сетка так въелась в его могучее тело, что прожгла насквозь некоторые участки чешуйчатой брони.

– Почему он был один? Они никогда не летают поодиночке.

– Видимо, стая не успела «катапультироваться», инфразвук достал их быстрее — скорость-то сумасшедшая. Похоже, нам ещё повезло: краем зацепило… Всё! — Танго пнула мёртвую тушу. — Ему хана! Лазерная сетка доделала за нас последнюю работёнку… Долетался, пеликан хренов! Почтовый птеродактиль! Однако, стоит признать, джентльмены, нам здорово повезло, что при таком пространственном напряжении безотказно сработала пушка.

– Откуда взялась эта напасть на наши головы?

Танго махнула рукой:

– А! Не обращайте внимания, полковник, ещё привыкните: просто где-то беснуется ураган или тайфун, а ударная волна в виде инфразвука волнами гуляет по открытому пространству Великой Пустоши. В этой Пустыне Смерти редкие затишья разве что на пару дней: обычные наветрия дуют со скоростью тридцать-сорок ярдов в секунду… Главное, на ужин сегодня свежатинка! Как просили — по заказу!

– А на чём готовить? Огонь-то где возьмём? — Красавчик на полусогнутых доковылял до места сбора.

– Глупый вопрос… На северо-запад отсюда территория горячей лавы. Что ещё нужно настоящему искателю приключений? Надёжное снаряжение, удачная охота да кусок сочного мяса на вертеле!

– Сила духа ещё нужна, — Лео с Танго дважды вбились кулак в кулак. — Высший пилотаж, лейтенант!

– Есть такое дело, сержант!

Гэбриэл обеспокоенно посматривал на небо:

– Почему наши браслетные и поясные сенсоры сработали с информационным опозданием? И джи-ай не выдал никакой информации о приближении ударной волны.

– Что вы хотите, полковник, если даже космическая техника без каких-либо проблем летит к чёрту на рога! Чего же вы требуете от обычных земных компьютеров? Информация — это оружие! Но обладание им подразумевает ответственность.

– И немалую.

– Ну а какая ответственность у железяки? Пусть она даже супер-пупер-шмупер… Недостаток совершенной аппаратуры именно в том, что она не умеет предчувствовать заранее, как морская крыса, например.

– Или — как ты!

– Или — как я! — передразнила Красавчика Танго.

– Нужно отсюда как можно быстрее убираться.

– Абсолютно с вами согласна, мой генерал! — Танго вытащила из-за голенища «шотландец» и с нескрываемым наслаждением рубанула по ляжке дракона. — Не очень сладкое — зато питательное. Лео, тащи мешок для свежатинки: на ужин сегодня драконий шашлык!

– Вот! — пэпээсница мигом сбегала к багажнику «Корветты».

– Отлично, сержант... Открывай!

Лео на всю распахнула мешок, который лишь снаружи оказался обычным походным мешком из защитной ткани: фактически это было два мешка, вложенных один в другой, где внутренний был вылит из металлической «живой кожи».

Танго запихала окорочный кусок в мешок и взялась за лапу дракона.

– А это тебе зачем?!

Аккуратно примерившись, лейтенант отпилила низко расположенный пятый палец на лапе дракона, осторожно вместе с ним вытащила плотный продолговатый кожаный мешочек. После чего вытерла кинжал о тушу дракона, засунула его обратно за голенище и невозмутимо прицепила палец с семидюймовым когтем за то же голенище.

– А это, Красавчик, то самое, что существенно отличает сверхтехнологии от простого, но верного способа стопроцентного выживания в мёртвой зоне.

– Ну этому нас учить не нужно: мы с Гэбриэлом в таких проклятых джунглях выживали, что тебе и не снилось!

Полковник с немым укором посмотрел на лейтенанта.

– Гэбриэл, но ведь… мы тоже кое-что можем своими руками, а?

Танго прихватила Красавчика за локоть и развернула от полковника:

– Например, поддержать член над писсуаром? Хвастун!

Она нестройно поковыляла к багажнику «Корветты».

Гэбриэл встал рядом с Красавчиком:

– Ну что, лейтенант, есть чем ответить?

Красавчик от такого поддыхового наезда снова потерял дар речи.

– Я так и думал, — сам себе ответил Гэбриэл.

– Надо было сразу ставить «зонт», а не экспериментировать на нас! — Зулу страшно злился — на звуковой удар, что повалил его с ног, на всех разом, на себя и на лыбящуюся во весь рот Танго.

– Тогда бы твой ужин пролетел мимо тебя, сержант!

– А кто сказал, что я буду есть эту дохлятину?!

– Твой пустой желудок.

Зулу выкатил глаза на Танго, но чем ответить так и не нашёлся.

Все вновь собрались у «Летучего голландца». Мэлвин и Андрей не отходили от Чукки.

– Мне уже лучше.

– Как же! — Андрей обернулся к Гэбриэлу.

Полковник показал, что понял…

– Лейтенант, этот ураган может догнать нас?

– Конечно, командир! Никто не знает, куда это чудо природы направляет свои стопы. Такие ураганы рождаются даже не днями — за считанные часы, а иногда всего за час. Ни скорость, ни направление их движения спрогнозировать заранее невозможно, они почти непредсказуемы и всегда стопроцентно разрушительны. Если такая махина налетит на нас на открытом пространстве пустыни, нам запросто может наступить пиз… конец!

– Кого-то это даже не напоминает, а в самую точку! — Красавчик многозначительно скосился на Танго.

– Что-то я твоего конца не наблюдаю даже в перспективе, — Танго щёлкнула портсигаром и ущипнула себя за губу.

У Зулу сами собой раздулись щёки.

– А я видел! — выглянул из фургона Мэлвин. — Красавчик столько раз кончался прямо у меня на руках…

– Мэлвин, что ты несёшь? — Красавчик затолкал капитана обратно в машину. — А ты что ржёшь как конь со слоновьими яйцами вместо мозгов?

На этот раз Зулу поперхнулся по-настоящему.

– Спокойнее, Зулу! Спокойнее… Красавчик слегка не при себе.

– Слегка?!

– Зулу, за штурвал... Так!! Привал закончен!! — Гэбриэл хлопнул в ладоши. — Всё, джентльмены! Я принял решение! Идём дальше! Идём на запад… До упора! Пока наша защита нам это позволяет. Ночной привал сделаем, когда дальше идти не будет никакой возможности.

– Ты уверен, Гэбриэл?

– Нет, Красавчик! Но мы и так по уши в дерьме.

– Это точно! — прорычал Зулу, забираясь на место водителя.

– Ты бы дал себе немного отдохнуть, Зулу: пусть Ком поведёт «голландца».

– Сейчас!! Как же… Пока я жив и при своём уме, Ком будет только бортовым помощником — и точка!!

– А Лео?

– Заткнись, Красавчик!!

– Красавчик, лезь в фургон… Лео, за руль «Корветты»! Мэлвин — ты с ней! Танго, ты пока что от жизни свой кусок пирога откусила: остаёшься с нами.

– Не спорю, мой генерал… выдохлась!

– Андрей, мальчик мой, прошу тебя, надень, пожалуйста, джи-ай — не испытывай судьбу. И выдай всем по «верблюжьей» таблетке — оттягивание смерти от смерти не спасает... Чукки, штаны — в ботинки, шнуровку — на место.

– Я всё сделаю, — Мэлвин уже сидел перед Чукки и заправлял её штаны в разболтанные берцы.

– Полковник, — мальчишка-генокер показал глазами на бледное страдальческое лицо Красавчика, — позвольте мне вколоть лейтенанту мелатонин-Х. Мы входим в сложную зону повышенной радиации — я переживаю за него.

– «Гормон радости»? Красавчику? А ему вконец не поплохеет? Полстакана водки и сильнодействующий лекарственный препарат.

– Он — не Лео, — Андрей нагнул голову.

– Не принимай так дословно, Андрей! Если ты считаешь, что для него так лучше…

– Его организму нужна поддержка, полковник! И существенная.

– Делай, как считаешь нужным: ты — наш полевой медик! Соответственно, тебе и все карты в руки… А что скажешь про Танго?

– Моторные функции в порядке.

– Похоже на то, Андрей! Руки у тебя золотые — как у твоего отца: поставил лейтенанта на ноги за двое суток… и Лео — как ничего и не было…

– Да что я? Это всё они и их несгибаемый дух. Вы и сами это видите!

– Вижу! Aqua vitae… Танго, какой у нас шанс, что внутреннее оборудование машин не полетит к чёртовой матери, когда оба борта стоят нараспашку, вот как сейчас? Я знаю, что может ударная волна. Электромагнитные волны земли могут не только давать жизнь, но и убивать: сколько известно случаев, когда корабли находили без экипажа, но с горячим кофе, а самолёты падали по неизвестным и загадочным причинам, фотокамеры переставали работать, а многомиллионная космическая аппаратура орбитальных спутников разлеталась вдребезги от невидимого источника внешней энергии.

– Полковник, если бы весь инфразвук убивал, на планете Земля давно уже не было бы камня на камне. Звуковое киллерство — вообще вещь избирательная. И всё же оно предпочитает биоструктуру, а не нашу допотопную с космодинамической точки зрения технику: она ему мало интересна, разве что так — по причине… Но шанс подвергнуться электромагнитному волновому удару настолько серьёзному, чтобы взлететь на воздух вместе с машинами, наиболее возможен при спланированном нападении, нежели от природы: у нас действительно пока что серьёзная защита — и по-моему, Индианаполис это уже доказал.

– Спланированное нападение — это от человеческого фактора?

– Безусловно! Нет хищника безжалостнее и бездушнее, чем сам человек: вся Вселенная в курсе, мой генерал.

– Согласен… — Гэбриэл подошёл к открытой двери кабины. — Ком? Проснись, болтун!

Притушенный экран бортового компьютера радостно вспыхнул жёлто-зелёным свечением:

– Командир, обижаете: я никогда не сплю!

– Угу… и этот туда же. Доложить внутреннюю обстановку по обоим бортам! Звуковой удар ничего не повредил? Я слышал, совершенная техника, что хомут на шее: подул ветерок — пошли сплошные неприятности.

– Обижаете, полковник…

– Неужели всё в полнейшем порядке?

– Абсолютно, командир!

– Даже ты в полном порядке, обманщик?

– Я всегда в полном порядке, командир! Такая у меня программа: «я умираю последним».

– А я думал, последним должен умирать командир.

– А кто его тогда повезёт домой?

– А ты знаешь теперь, где твой дом?

– Нет, командир.

– Вот и я не знаю… Ладно, докладывай, Ком!

– Докладываю: всё внутреннее оснащение в полном порядке — мы, как-никак, с бронёй и на броне… баки заправлены z-кристаллами на девяносто процентов… потеря энергии: девятнадцать процентов от общего энергообъёма жизнеобеспечения «голландца», двадцать два процента — от «Корветты»… Командир?

– Чёрт! Многовато… Красавчик, веселее! — Гэбриэл скинул в руки лейтенанта пулемёт и, усевшись на своё сидение, захлопнул дверь. — Сержант Румаркер?

– «Корветта» готова к дальнейшему переходу, командир!

– Мэлвин?

– Конвой за вами, полковник!

– Отлично! В путь, Команда «Альфа»! Нам здесь больше делать нечего.

* * * * *

Пэпээсница сразу ушла на собственную колею, постоянно загуливая «Корветту» то вправо, то влево от своего старшего брата, а то и вообще — нагло уходя на обгон, чем ужасно раздражала и так измотанного до предела Зулу… Гэбриэл никак не мог предотвратить это беспечное мотовство драгоценного горючего: Лео и одноколейное движение были малосовместимыми понятиями на обширном пространстве полного отсутствия даже намёка на какое-либо подобие дорог. А посадить за руль Танго или Красавчика представлялось предприятием совсем уже авантюрным: один лейтенант ещё не имела достаточной физической силы после сложнейшей операции, другой ехал крышей от пятидесятиградусной жары и постоянного жёлто-серого однообразного пейзажа перед глазами.

Тяжёлое грязно-слепящее марево постепенно проваливалось в неизменно подступающую черноту быстрого зимнего заката.

– Красавчик, не сопротивляйся! — Андрей приставил к шее лейтенанта медпистолет и вбил инъекцию мелатонина. — И меньше психуй! Ты же человек, а не генокер — тебе нужна более существенная защита, нежели змеиное жало твоего дублирующего состава.

– Распну языкатого кровопийцу! — Танго недобро глянула на зарвавшегося мальчишку.

– Существенная защита — существенное самоутверждение! — не сдавался Андрей.

– Ну почему мне? Почему мне одному? Я что тут — самый инкубаторный?

– Х-хе! — Танго нахально развалилась в кресле Мэлвина. — Его правят на свои колёса, а он ещё и возмущается! Хрен капустный!

– А ты!.. а ты!.. а ты!..

– Моя!.. моя!.. моя Федя! — мой маленький, мой сладенький…

– На шампуре сладенький!

– У-у, Танго — бездушная кукла, — Чукки засела в своём дальнем кресле вместе с еле-еле успокоившимся Федей.

– Хоть бы на полчасика вернуться в наш бункер… горячая ванна, своя комната — пусть даже тюремная каюта, черепаший супчик… телевизор, старые газеты, пропахшее лёгкими сигаретами кресло в библиотеке…

– А больше ничего не хочешь?!

– Хочу!! Хочу почистить зубы.

– Надумал! — хмыкнул Зулу.

Танго достала из кармана комбинезона пластинку в тонкой полосатой бумаге и бросила Красавчику:

– Держи!

– Хочу побриться!!

– На! — Танго в момент раскрутила на пальцах «хамелеоны» и оба протянула лейтенанту. — Одним бреешься, другой — вместо зеркала.

– Забери! — Гэбриэл не дал Красавчику даже взять в руки её смертоносные ножи.

Красавчик обидчиво поджал губы:

– Хочу…

– А хотелка не отвалится? — возмутилась на командорском Танго.

– Обмен любезностями начался, — Андрей осматривал Чукки.

– Скорее, имеет продолжение, — ответила капитан.

– Я пить хочу!

– Я пить хочу, — передразнила Танго. — Терпи, солдат!

– А если терпелка лопнула!

– Глядите, на русском заговорил! Чё, сушняк после перепоя?

– Возьми из бара питьевую капсулу, — разрешил Андрей. — Это реакция на лекарство.

– Ой-ой-ой-ой! — Красавчик схватился за живот и побежал в конец машины.

Танго загоготала, насколько ей позволял страхующий корсет:

– Ну только Красавчик мог усраться в ответственный момент.

– Что она сказала?

– Эти не для твоих ушей, Зулу. Смотри вперёд!

– Неправда!! — отозвался Красавчик из-за кресла Чукки. — Не в ответственный… не в самый ответственный…

– Кто о чём, а Красавчик о сексе! — лучше бы Зулу не оборачивался. — Эй! Кто тебе позволил?! Только загрузился в машину и уже гадит… Гэбриэл, я его таки прибью!

– Зулу, у Красавчика расстройство на нервной почве.

– Я ему сверну шею, и конец всей его нервной почве!

– Тоже вариант, — подсказала Танго.

– Зулу, посмотри на это дело с другой стороны… Вытяжка у нашего отстойника полная, запаха нет. К тому же то, что для нашего организма отходы, для твоего ненаглядного фургона добавочное топливо.

– Тут явно кому-то надо было руки оторвать!

– Идея и разработка мои, — подсказал Андрей.

– А кому-то — и голову.

– Останутся хвост, рога и копыта.

– Мэлвин, а тебе давно пора оторвать язык! Сползи с моей «улитки» — пока я не добрался до твоего хвоста!

Красавчик упал обратно в кресло. Андрей потрогал его лоб и пересел к Чукки.

Танго недовольно посмотрела на Красавчика:

– Чего ты на меня скалишься? Я тебе не восковое чучело из коллекции мадам Тюссо.

– Зато так у меня крышу не срывает: информации — неиссякаемый источник!

– Трепло…

– Десять-ноль в пользу Красавчика! — довольно хрюкнул Зулу.

– Ну-ну, злорадствует тот, кто снимает скальп со своего врага, — Танго не поленилась обойти ящики и пнуть сапогом в спинку кресла Зулу.

На пару минут в машине воцарилась редкая тишина.

– Смотрите, ещё одна оплавленная гора! — Зулу мотнул головой. — А там какие-то останки, похожие на бывшее поселение, а может, и целый город…

– Неужели, кроме тех людей, что были в Индианаполисе, в Америке действительно никого не осталось? А как же бункеры? Их по всей Америке как собак нерезаных: под каждым небоскрёбом, в подвалах фермерских домов, на военных базах — этого-то добра у нас завались.

– Ты же сам видел, почти всё под слоем песка, грязи, пепла и ядерной пыли: кто запрятался в бункерах, там и остался — навечно! По крайней мере, девять точек из десяти — точняк!

– Похоронили заживо сами себя, — согласился с Танго Гэбриэл.

– А это — как его? Мировое Правительство, президенты, правительственные крейсеры, подземные города? — Красавчик посмотрел на мальчишку-генокера, внимательно вслушивающегося в разговор.

– Спроси у чёрного рейнджера: этой военной элите обо всём положено знать по статусу! — Андрей переадресовал вопрос Танго.

– Всё Мировое Правительство теперь на Каффе, — Танго достала пилочку для ногтей и занялась любимым занятием: дотошной отшлифовкой ногтей, — а те, кто до сих пор считает себя Мировым Правительством в своих многоэтажных автономных цинковых гробах, ну так и флаг им в руки: пусть и дальше пребывают в праздной эйфории ещё лет двести. Мужицкое население планеты никогда не отличалось повышенным интеллектом хомо сапиенса.

– Опять за своё... мужененавистница…

– Умные в бункерах не отсиживаются!

– Так и на поверхности как бы несладко!

– Несладко, зато живо — тому, кто умеет выживать… Га-га-га!! Ой!!

– Что? Живо, но несладко? Танец живота вокруг шеста в прошлом?.. Болит, да? Сильно болит?

– Болит… Но сейчас это же место сильно будет болеть и у самого языкастого на этом авианосце!

– Не пугай — пуганый! Смогу за себя постоять! Подумаешь, чёрный рейнджер, «адский берет», Доктор Смерть… плавали — видели…

– Красавчик, не лезь в бутылку! — Гэбриэлу весь этот разговор по душам совсем не нравился: для выяснения личных отношений и внутрикомандных притираний время было отнюдь не подходящее.

– Тебе обязательно надо быть лучшей!!

– Точно, Красавчик!!

– А я думаю…

– Ты думаешь, что думаешь?

– Он не думает, что думает, что он думает!

Красавчик повернулся на голос подсмеивающегося сержанта:

– Прекратите думать за меня!! Оба!!

– А за тебя, Красавчик, приятно думать: много мозгов ломать не надо.

– Что?! — лейтенант впился горящими глазами в Танго. — Самая умная, да?!

– Я настолько глупа, что считаю возможным сказать тебе всё, что считаю нужным.

– Ты…

– Только Бог без греха.

– Ты!

– Не заставляй меня прикладывать ладонь к твоему затылку, Красавчик! — Танго предупредительно подняла руку.

– А нельзя приложить эту милую ладошку к моей щеке?

– Запросто!

Лейтенант не успел даже осмыслить происходящее, а его щека уже пылала от звонкой тяжёлой пощёчины… Зулу прыснул со смеху!

Красавчик схватился за щёку:

– Я… совсем не это имел в виду!!

– Ну так считай, что я раз и навсегда развеяла твои заблуждения, Красавчик.

Красавчик подорвался с места и забегал по салону:

– Господи! Что это за мир такой, где каждый пожирает каждого?! И зачем только такие, как я, рождаются на свет?! Ни себе — ни другим… Мир чужих бездушных людей!! Мир — без человеческих чувств, без людского сострадания, без души и тепла… А ты!! Ты просто бездушная кукла, робот, кибер-«вертушка», «анаконда»!!

– Отвали, моя черешня, — Танго как ни в чём не бывало продолжала и дальше заниматься отшлифовкой перламутровых ноготков.

Чукки открыла глаза и замерла, а Федя отрывисто стал посвистывать.

– Андрей! — Гэбриэл подозвал к себе мальчишку-генокера. — Если Красавчик полезет в драку, я тебя прибью: это что — такое побочное действие мелатонина?

– Это не побочное, а защитное действие, полковник: его «радующаяся» психика ищет выход на самые контактные и близкие точки решения его собственных проблем.

– Эти «близкие точки» могут закончиться повальной давкой, в которой могут пострадать невинные наблюдатели.

– Замечу вам, Гэбриэл: здесь нет невинных — зато полно солдат, которые в состоянии за себя постоять.

– Это-то меня и беспокоит… Что-то у нашего Красавчика «гормон радости» не с той стороны накатил!

– Зато как отживел! Щёчки порозовели, кровь к мозгам прилилась, энергии поприбавилось… а сколько оптимизма…

– Нет!! Так не должно было быть!! Так не может быть!! Так будет всегда!! О Мадонна…

– Надолго ли — оптимизма? — Гэбриэл снова перевёл взгляд на мальчишку-генокера. — Утихомирь Красавчика! Дай ему успокоительное, Андрей.

– Нельзя вводить успокоительное сразу после мелатонина-Х. Вы ещё не забыли про Лео, и чем всё это может закончиться? Давайте на время заберём сюда капитана Линкольна: никому лучше него не понять и не успокоить лейтенанта Квинси. С его многослойным опытом он лучший из нас эксперт по человеческой психике.

– Сержант одна не останется! Это исключено!

– Тогда пусть Мэлвин говорит с ним по криотопу — это тоже выход.

– Мэлвин, ты нас слышал?

– Прекрасно, полковник!

– У Красавчика диссоциативный психоз, коллега! — констатировал Андрей.

– Вас понял: истерический психоз в виде параноидальной социопатичной шизофрении, коллега.

– Мы друг друга поняли, капитан!

– Тогда за дело, Мэлвин! Красавчик весь твой…

– Эй, это кого вы тут называете параноиком?! Гэбриэ-э-эл?!

– Красавчик, сядь и помолчи… дай мозгам остыть, а языку передохнуть…

– Да, Красавчик, давай-ка лучше я подменю тебя… А-аааа!! Мир сошёл с ума!! Все дураки!! Да здравствует Коммунистическая партия и Сальвадор Дали!! ООН — самая миротворческая организация из всех миротворческих контингентов на всей Земле!! Мучачос мучас! Диего Марадонна! Аль Сальвадорес… Судью на мыло!! Пенальти — в ворота итальянцев!! Марсиане, руки прочь от Кубы!! Пеле — друг всех индейцев и их матерей!! Ну как?!

– Мэлвин, ты что — опять с ума сошёл? — Красавчик, пока слушал всю эту белиберду, вконец успокоился.

– Чёрт!! Чёрт!! — «голландец» завилял крутым зигзагом, но скорость не снизил, а наоборот, даже прибавил. — Куда лезете под колёса, уроды?!

– Зулу, ты тоже с ума сошёл?!

– Красавчик, не кипишуй! Просто за окном что-то новенькое, — Гэбриэл сильнее сжал ручку над дверью.

– Люди!!! Драка!! Сражение! Войска… здесь? — Красавчик обрадованно завис в проёме между креслами кабины, но кратковременная радость быстро сменилась подлинным удивлением и почти понятным разочарованием.

– Похоже на воздействие психотронного оружия… Лео? Мэлвин?..

– Мираж, — без единой эмоции отозвалась Лео.

– А я думаю, полковник, это картины из прошлого! Картины, достойные кисти Аньелло Фальконе… Надо было прихватить с собой «полароид».

– Мэлвину уже картины рисуются! Наверное, собирается в художники подаваться в ближайшем будущем.

– Мэлвин попал в самую точку, сержант: это — картины нашего прошлого, недалёкого прошлого... пространственно-временной континуум, природное психотронное оружие, хрономираж, — Танго вместе со всеми с интересом наблюдала за происходящим за лобовым стеклом «голландца».

А призрачное видение уже переместилось на расстояние более близкое к идущим на большой скорости машинам и окончательно заняло всё окружающее пространство. Да и видением вряд ли это можно было назвать — слишком уж всё это действо было реальным.

Земля вокруг кипела от падающих и разрывающихся где-то рядом снарядов. Звуковые и световые волны проходили через пространство, опрокидывая дома, машины и бегущих по улице людей. Крики умирающих, призывы о помощи и плачь детей смешивались в один разрывающийся гул вместе с вздымающейся землёй и приказами бегущих военных в американской форме… Мимо «голландца» на скорости пронёсся дымящийся танк с залитой кровью башней, и сразу совсем близко разорвался снаряд. «Летучий голландец» подкинуло! Проскочив несколько ярдов по разрушенному вздыбившемуся прямо посередине мосту, фургон выскочил за край разрыва. Пролетев ярдов десять над глубоким дымящимся проломом, «голландец» хлопнулся на все колёса и помчался дальше на той же скорости… Повсюду были трупы: среди развалин, на земле, в машинах… живых было в десятки раз меньше, чем мёртвых… оторванные руки и ноги валялись прямо на обожжённых обезличенных телах… всё было каким-то серым — почти без красок, как в чёрно-белом телевизоре… только кровь — иногда совсем чёрная — резко выделялась на фоне оранжево-серого вздыбливающегося в небо полотна…

Ощутимое присутствие людей, крики боли, световые волны, рвущиеся снаряды и разрывающиеся бомбы, грохот пролетающих вертолётов — всё было настолько реально осязаемым, что каждый чувствовал обжигающий жар на своих лицах и звук разбивающейся о землю детской бутылочки с ещё тёплым молоком. И всё же было во всём этом разодранном на жилы кровавом ужасе что-то такое, что заставляло подсознательно принимать данную реальность за иллюзорность, за нечто потустороннее, почти неживое.

Все смотрели на происходящее без единого звука… И только Танго, не останавливаясь, комментировала происходящее:

– Вот оно: Пояс Безумия и его человеческое наследие… Психокинетическая энергия! Привидения Третьей Мировой, не сумевшие покинуть своего последнего мгновения на этой земле, так и остались в своём замкнутом круге бесконечного движения в никуда… Сгусток боли, отчаяния и страха, запечатлённый временной петлёй в расслоившемся пространстве. Временная петля запечатлела, сохранила и теперь прокручивает снова и снова визуальную информацию двадцатилетней давности, которую сохранило для потомков энергетическое поле памяти, вырывающееся из зоны разлома — тектонического или спровоцированного сильным насильственным вторжением. К мистике такие миражи не имеют никакого отношения: это всегда временная петля, данная Вселенской Книгой Судьбы для передачи конкретной информации в определённые руки. Этот феномен стар как мир — но, увы, по-прежнему не изучен и мало объясним…

Вылетевшую из клубов чёрного дыма дымящуюся машину Красного Креста резко начало заносить. Зулу вывернул руль, но столкновение было уже неизбежным! Сильный удар «скорой» в борт «голландца» отбросил фургон в сторону.

– Материализация как часть поляризации пространственно-полевого смещения во времени…

– Да разве такое может быть?! — прокричал Красавчик сквозь вой разрывающегося пространства.

– Может! На свете всякое бывает... особенно теперь…

Тяжёлая масса распылившихся на комки и песок камней неожиданно обрушилась на ветровое стекло фургона, но Зулу не только не снизил скорость, а вжал ногу в педаль газа на всю.

– Пошли к чёрту!! Что бы это ни было — нам здесь делать нечего!!

– Если заглохнет движок, не удивляйтесь.

Точно по заказу «голландец» встал — точно упёрся в стенку: мотор замолк как поперхнулся камнем. Рядом уткнулась в невидимую стену «Корветта».

Всех, кто не сидел в своих креслах, резко бросило вперёд — и так как в проходе торчали сразу четыре головы, то все четверо дружно повалились в кабину между сидениями Гэбриэла и Зулу.

– А-ааа… чёрт!.. чёрт!.. чёрт!..

– Парни, вы целые? — Гэбриэл посмотрел направо — в машине Лео всё было в полном порядке. Он развернулся к своим и стал помогать Зулу вытаскивать ребят. — Никто ничего себе не сломал?

– Шутите, командир? Мы же в защите! — Чукки первой выбралась из образовавшейся свалки.

– Ну и миражик! — стукнул рукой по баранке Зулу. — Никогда такого ещё не видел!

– Мир таков, каким мы его видим.

– Или каким мы его делаем, — Гэбриэл осторожно поднял Андрея. — Ничего себе не сломал, мой мальчик?

– Я тут самый неломающийся, — Андрей с хрустом вправил неестественно свернувшуюся набок шею и подал руку Танго, на которую ему выпало завалиться сверху. — Как твой живот?

– А мне и тут неплохо, можно и не спешить, — пользуясь выпавшим случаем, Красавчик обхватил Танго за талию.

Лейтенант молча расцепила руки Красавчика и с помощью Андрея поднялась, но тут же обернулась и встала подошвой сапога на то самое место, которое у Красавчика в данном случае наиболее показательно соответствовало его мужскому интеллекту.

– Ай!!

– Сильно озабоченный? — в довесок Танго поставила локоть на согнутое колено и подпёрла кулаком подбородок.

– Ой!! Только не это!!

– А у тебя тут что — наиболее важный орган, без которого ты не сможешь жить?

– Да!!

– Значит — сердце?

– Да!!

– Да-аа?! — Танго посильнее надавила локтем на колено.

– Нет!!

– Тогда — печень… ведь она у тебя одна…

– Нет!!

– А если нет, то в следующий, такой же «удачный» для тебя момент, я не буду тратить время на пустые разговоры.

– Я понял, понял!!

– Танго… Красавчик всё понял!

Она убрала ногу, хмыкнула в сторону Красавчика и как ни в чём не бывало расселась в кресле за спиной Зулу:

– А миражик-то испарился, сбежал на параллельную скоростную автостраду… улетучился как мужская любовь…

Гэбриэл и Зулу вместе подняли лейтенанта… Красавчик показал, что с ним всё в порядке, и свалился в своё кресло:

– Между прочим, мужская любовь, как и мужская дружба, если уж случается, то это — навсегда!

– А…

Гэбриэл предупредительно поднял руку, и Танго отвернулась от Красавчика.

– А теперь кто мне объяснит, обо что это мы так наеб… хряпнулись, если впереди ничего нет?! А?!

Танго закинула ногу на ногу:

– Всё имеет свои объяснения, сержант… В данном конкретном случае — этот феномен имеет даже собственное название: «встреча с НЛО». Оставаясь в своём временном окне, мы сталкиваемся с зеркальным сдвигом временной петли, сместившимся в нашу реальность по параллельному изгибу зеркальной трещины. Подобный эффект мы можем наблюдать с «именным» зеркалом Чукки: встреча с неизвестным — которое может быть прошлым, настоящим или будущим.

– Да хоть встреча с самим Дьяволом!! — Зулу повернул печатку в гнезде зажигания — «голландец» непривычно глухо зарычал, но без задержки подался вперёд. — Отлично! Лично я делаю отсюда ноги.

Вокруг всё было так же, как и несколько минут назад: безбрежная жёлто-грязная пустыня и изредка торчащие из земли то ли осколки камней, то ли остатки домов. Чаще стали попадаться каменистые плато и горные нагромождения… Фиолетовое солнце быстро скатывалось за режущий глаза серо-оранжевый горизонт.

Бортовой компьютер, мгновенно отключившийся, как только они вошли в полосу хрономиража, кажется, решил, что пора возвращаться на базу: он мигнул зелёным экраном и немедленно подключился к переговорному процессу.

– Чёрт бы побрал эту перезагрузку! Я чуть не остался без команды! Надеюсь, никто не заметил моего недолгого отсутствия… Командир, я могу сделать сообщение?

– Мало того, что этот оголтелый трепач отсиживался в кустах и молчал как проклятый, когда был нам нужен, так теперь он ещё имеет наглость подавать голос!! Да тебя, трусливый кретин, нужно попросту выбросить из моего фургона — на помойку!!

– Какое сообщение, Ком?

– Из-за перегрузок неизвестного происхождения «Летучий голландец» имеет потерю общей энергии шесть процентов, «Корветта» — четыре процента… Командир?

– Расслабься.

– А-а…

– И помолчи!

– Я всё-таки выкорчую этого недоумка из моего фургона вместе со всеми его корнями! Зачем он нам вообще нужен?!

– Если бы Ком не отключился на автопилоте по команде защиты «как частичная смерть», фургон полностью бы вышел из общего рабочего жизнеобеспечения: машина попросту встала бы как груда металла в любом месте и всё! — голос Лео был спокоен и без претензий.

– А представьте, вы пролетали бы в это время над разорванным пополам мостом! — заключил Мэлвин. — Пришлось бы мне конвоировать груду сгоревшего и искорёженного металла на ближайший кладбищенский погост.

– Ты понял, сержант? Не всё-то ты знаешь про своего бортового помощника.

– Р-рр! — Зулу ударил ладонью по баранке и сосредоточился на лобовом стекле.

– Единственное, что Ком не может, так это перестраховать феномен «встречи с НЛО», — Танго косилась на Красавчика, который обидчиво делал вид, что больше её не знает. — Стена, о которую мы споткнулись, похоже, была одной из дверей во временной петле. Скорее всего, напоровшись на закрытую дверь на выходе, мы всё-таки её открыли ударом бампера или нашим подсознательным желанием всё же оставаться в том мире, по которому мы теперь перемещаемся с дикой скоростью… но это могли быть и ещё какие-то неизвестные нам факторы…

– Главное, что всё это материализовавшееся прошлое всё-таки отпустило нас из своих диверсионных сетей, — лейтенант смотрел только вперёд себя.

– С этим трудно не согласиться.

В голосе Танго прозвучали такие неприкрыто ехидные нотки, что Красавчик не сдержался:

– Надо же!

– А ты имеешь что-то против?

– Имею!!

– А ну, а ну — поконкретнее…

– Прекратить!! Что-то мне совсем не нравится этот пейзаж: песок становится всё чернее, а камни всё расплывчатее.

– Зона энергетического теплового воздействия, — пояснила Танго.

– Это понятно… Но что там — дальше?

– Ничего хорошего.

– Ком, радиационный фон?

– Пятьсот сорок рем.

– Командир, — Танго уже нервничала, — это не наша зона.

– Ещё немного, мы под защитой машин.

– Нужно менять курс… Командир?

– Зулу! — Гэбриэл подался вперёд, — Останови фургон! Лео, внимание! Всем оставаться на местах!!

«Летучий голландец» остановился — и в тот же миг машину дёрнуло в сторону… за первым сдвигом тотчас последовал второй… третий подземный удар с некоторым опозданием подкинул фургон вверх!

– Как минимум фута на два, — констатировал Красавчик, как только «голландец» твёрдо встал на колёса.

– Сержант Румаркер, что у вас?

– Норма! — Лео показала «ок!» в боковое стекло вставшей в нескольких ярдах правее «Корветты».

– Полковник? — Андрей подошёл к Гэбриэлу.

– Почувствовал, — Гэбриэл показал на свою голову, — здесь…

– «Шоковая радиация» в действии.

– Как родное.

– Так и должно быть, полковник.

– Что-то я вас не понимаю! А? — Зулу приложил печатку к гнезду зажигания. — Идём дальше!!

– Эй, я что-то вижу!! — Красавчик показал пальцем в лобовое стекло.

– Красавчик, стой!!

Но лейтенант уже выскочил из машины.

– Смотрите! Смотрите! Да смотрите же сюда!!

«Корветта» подрулила поближе, и Лео с Мэлвином тоже подошли к собравшейся команде… Все толпились вокруг непонятно каким чудом уцелевшего, сильно покосившегося, придорожного деревянного столба с болтающимися на нём трухлявыми указателями.

– Это же что-то… и это что-то похоже на живое… на что-то близкое, настоящее… и живое, совсем живое, — Красавчик выровнял покосившийся столб, втолкал его обратно в землю и притоптал подошвами ботинок.

– Снова начал заговариваться, — Зулу топтался возле Гэбриэла.

– Вот! Вот! Да смотрите же! — Красавчик поправил рассыпающиеся под его руками указатели. — «На Токио»! Видите, дорога на Токио!

– Ага! — Танго усмехнулась. — Миллион миль в любую сторону.

– Большой шутник был тот, кто это ставил.

– Тот, кто это ставил, Зулу, давно уже мёртв, — Мэлвин помог Красавчику пристроить на место ещё одну указательную табличку.

– Читайте! Да читайте же… «На Париж»!!

– В Париж мы теперь точно не попадём, — Чукки заставила Мэлвина хорошенько отряхнуть от серой пыли затянутые в перчатки ладони.

– М-да... — Гэбриэл сжал в зубах сигару. — Думаю, Красавчик, Парижу не стоит унывать по поводу таких туристов, как мы.

– Но это же указательный столб — столб на распутье дорог!! Это значит, здесь когда-то была дорога!! Дорога, по которой ходили люди!!

– Красавчик, этот столб поставили уже после войны: под нами целые города, — у Танго защемило сердце.

– Значит, здесь есть люди!!

– Не думаю, — Танго криво усмехнулась. — Даже если они здесь и проходили, то это было очень, очень, очень давно… Просто этому столбу повезло как никакому другому: он простоял на добрый десяток лет дольше того, кто его сюда вкопал — с такой же наивной надеждой, как и ты.

Красавчик как-то совсем уже растерянно посмотрел на Танго… и, повернувшись лицом к столбу, шагнул назад:

– Никогда не думал, что всё закончится именно так.

– Что значит — «закончится»? — Гэбриэл положил локоть на плечо лейтенанта и постарался улыбнуться как можно шире. — Всё только начинается, Красавчик!

По ногам людей пробежало лёгкое, еле заметное движение.

Танго подняла голову и прислушалась:

– Приближается буря… кажется, она всё-таки нас догнала…

Небольшой пыльный торнадо налетел из ниоткуда — пронёсся вплотную к людям, закрутившись волчком, вырвал из земли только что поставленный на место указательный столб и, подняв его в воздух, разорвал на пыльную труху!

Красавчик открыл рот и точно поперхнулся — он отрывисто вдохнул и, согнувшись пополам, начал кашлять взахлёб, не останавливаясь.

– Дорадовался! Похоже, у Красавчика аллергия и на пыльные бури, — Андрей уже тащил лейтенанта к фургону. — Так и до пневмонии недалеко.

– По машинам!! Закрыть окна и загерметизироваться!! Сержант Румаркер, приказ понят?!

– Так точно!

Но сам Гэбриэл всё ещё оставался стоять перед тем самым местом, где несколько секунд назад возвышался почти реальный столб из уже виртуального прошлого.

Танго безмолвно встала рядом… Он протяжно затянулся, покачнулся из-за вновь налетевшего порыва ветра, но устоял на месте.

– Нам нужно идти дальше, лейтенант.

– Нет!

– Мы должны идти дальше, лейтенант!!

– Полковник, 560 рем!! Это крайний предел — верьте мне… Зона перенасыщена тяжёлыми металлами, радионуклидами и химическими токсинами. Здесь разгуливают как минимум два-три высокопатогенных вируса, крайне смертельных для нас. Мы не можем идти дальше, командир!

Гэбриэл молчал, пристально всматриваясь в дальнюю линию западного горизонта — только на севере ярко горела тонкая оранжевая полоса, и вставало сине-кровавое зарево. Всё остальное чернильное пространство изредка прорезалось бледно-зелёными неоновыми всплесками и стелющейся по ногам пыльной порывистой круговертью.

– Надо поворачивать обратно! 560 рем — это слишком даже для нашей полевой экипировки. К тому же, начинается буря: ураган догоняет нас, и это, по всему, пыльная неоновая буря с многоуровневой скоростью и абсолютно непредсказуемыми последствиями.

– Но кью-1 и кью-2 могут выдержать!

– Вы не слышите меня, командир! Поверьте, если крейсер приземлился в этой зоне, Мишу мы уже не увидим живой — в этой сверхзаражённой зоне нет места даже крысам и тараканам. Если мы здесь останемся навсегда, наши смерти не станут искуплением для наших проклятых душ. А нам ещё нужно дойти до Соломоновых Рудников! А к тому времени, когда мы доберёмся до них, если, конечно, доберёмся, от наших защитных костюмов останутся одни рваные лохмотья… Мы должны обойти эту мёртвую территорию, командир! Обязаны!

– Идти нужно за Христом — в пустыню…

– Но не за смертью…

– Значит, нам дальше никак не пройти?

– В гости к Богу мы никогда не опоздаем, и не всё как мы хотим, командир. И Миша этого не позволила бы нам! Как видите, мы недалеко прошли, а идти дальше уже нет никакой возможности. Решайте сейчас, командир: север или юг… Куда будем поворачивать?

Гэбриэл ещё раз протяжно затянулся и отбросил окурок:

– На север… То, во что мы верим, однажды становится реальностью. Ведь так, лейтенант?

– Совершенно так, мой генерал! Но для этого мы должны сначала убраться отсюда куда подальше: ураган начинает сбивать с ног.

Преодолевая порывы быстро усиливающегося ветра, Танго двинулась к фургону… Гэбриэл развернулся следом.

Как только за ним захлопнулись двери, ветер сорвался с тормозов и с бешеной скоростью понёсся по пустыне! В один миг стало темнее дна самой бездонной пропасти.

– Джи-ай, всю инфу на сканер-экран! Ком, скорость ветра?

– Точно установить не удаётся: ураган имеет рваную линейно-тороидальную структуру низко закрученного торнадо… Командир?

– Значит, одна минута в секунду! — Танго рассмеялась. — А у Красавчика аллергия на радионуклеидную пыль и химическую заразу — прикольно.

Красавчик и вправду зашёлся сухим отрывистым кашлем как пулемётная очередь.

– Ком, куда движется ураган?

– Поворачивает с юго-востока — резко на север… Командир?

Буквально перед ними небо прорезала морковообразная молния немыслимого размера и ударила в землю.

– Ком, второй протощит!! — мгновенно отреагировал Зулу.

– «Ветта», второй протощит, — холодный голос Лео в криотопе Гэбриэла наслоился на сорвавшийся крик Зулу.

Звуковой удар дошёл уже через две секунды — его сила была такой оглушительной, что защитное поле вокруг фургона пошло ослепляющим сине-белым треском. И тут же в лобовое стекло машины врезался круглый кусок льда с арбуз, и сразу за ним ещё несколько глыбин ярко-голубого льда в грязную полоску атаковали фургон… Федя заверещал как перед смертью! На крышу «голландца» следом за ледовыми кусками обрушилась лавина воды.

Красавчик вытянул вперёд руку:

– Вода… чёрная вода…

– Вот он — Ад! — Зулу сильнее сжал руль.

– Потеря энергии...

– Ком, защитный экран выдержит?

– Пока есть энергия — да!

– Вот так леденцы с подливкой посыпались на мой фургон!

– Привет от Санты с Северного Полюса! — «порадовался» вместе с Зулу и Красавчик.

– Скорее, привет от Сатаны, — хмуро поправила Чукки.

– Лео! Что у вас?

– Норма… коман…

Пушечное бабаханье льда и неимоверной массы воды продолжалось всего несколько секунд — защитный протоэкран бесновался вместе с падающими «леденцами»… Наконец высеивающая полоса торнадо с сюрпризом стремительно стала уходить вперёд — протощит немного очистился, и через экраны щитков джи-ай стало отчётливо видно, как по уходящей нарастающей бомбардируется чёрное поле впереди.

– Командир, у нас небольшая проблема… Мы сняли второй протощит, чтобы вы нас слышали.

– Пустяки, полковник, но держите нас в радиусе видимости! — в голосе капитана уже слышались взволнованные нотки.

– О-о, нет! — вдруг опомнился Красавчик. — Моя «Ветта-детка»… Кхх-хаа!!

– Ком, снять второй протощит! — через сканеры щитков джи-ай Гэбриэл увидел, как в двадцати ярдах от них клубящееся по земле светящееся вихреобразное приплюснутое торнадо завинчивает «Корветту» как пушинку, попавшую в закрученное поле волчка.

– Зулу, «Ветту» относит вправо, в пустыню… Давай за ними!! Не потеряй их!!

– Не потеряем, — Зулу выжал из педали газа всё, на что машина была способна, и решительно рванул руль вправо.

«Летучий голландец» завизжал на резком развороте и без добавочных комментариев словно пустынный гонщик рванул за уносящимся в непроницаемую ночь торнадо, захватившим в свои мускулистые объятия «Корветту» с Лео и Мэлвином. Всех автопилотом вжало в кресла: казалось, Зулу напрочь забыл, что такое осторожное вождение.

– И кто кого теперь конвоирует? Держись Пустыня Смерти!! Ёх-ххааа!!

– Солдаты, — Гэбриэл потянул ремень безопасности на себя, — советую пристегнуться, лазерная страховка может не выдержать.

Гэбриэл не оборачивался, но захлёбывающийся и непрекращающийся кашель Красавчика лишь усиливал нарастающую тревогу:

– Андрей, что у нас?

– Ещё не знаю…

– Лео?! Мэлвин?!

– Держи… тесь от нас… подальше… торнадо… увеличивается…

– Закрученное поле торнадо глушит их, — Танго внимательно следила за всем.

– Полковник, они тут… повсюду!.. везде!.. их десятки!.. я такого никогда ещё не видел!..

– Лучше бы нам такого и не видеть, Мэлвин! — Гэбриэл не спускал глаз с карты щитков. — Ком, ставь фургон на полуавтомат, края опасных для нас торнадо не цеплять!

– Приказ принят, командир!

– Лео! Мэлвин! Оставайтесь на связи… Ком, «Ветту» из вида не терять! Все данные по «Ветте» — на экран моих щитков!

– Приказ принят, командир! Вывожу на дисплей ваших щитков все данные по «Корветте»: расстояние быстро увеличивается… машина под полным защитным экраном… связь прервана… расстояние продолжает увеличиваться: шестьдесят ярдов… восемьдесят ярдов… сто… сто двадцать… Отходим от края чужого торнадо!

Несущуюся на скоростном пределе машину бросило в сторону, но Зулу даже не чертыхнулся. Молча выровнял руль и погнал фургон догонять свой торнадо.

– Я потерял их из зоны видимости… Ком?

– Расстояние — полмили… наш торнадо поворачивает на северо-восток… температура быстро падает: минус двадцать… расстояние до «Ветты» — тысяча ярдов… я их теряю…

– Что значит: ты их теряешь?!

– Не могу пробиться через многослойность полевого завихрения: сильное искажение пространства, полковник.

– Зулу, не упусти их!

– А нас самих не унесёт к чёрту на рога?!

Танго подалась вперёд:

– Только если несколько торнадо сольются в один, или если машину захватит в центр уже сформировавшегося тора. Пока что сила ветра недостаточна для такого танка, как наш корабль пустыни. «Летучий голландец» не сдаётся без боя! А Чёртовы Рога слишком далеко отсюда, чтобы делать петлю по второму кругу.

Зулу кивнул назад:

– Гэбриэл, а у неё чувство юмора, как у нашего Красавчика застарелая болезнь припадочного придурства.

– Эй, вы! — прохрипел лейтенант. — Я поперхнулся, а не умер… Отойди, Андрей! Я в порядке.

Полотно беснующегося урагана с целой командой пляшущих мелкоплодных торнадо не менялось ни на минуту, пока они всё неслись в неизвестном направлении и пространстве вместе с этим крутящимся неоновым кошмаром.

– Лео?! Мэлвин?! Приём!! Связи нет…

– Мы почти час прёмся за нашим торнадо, а он, сволочь паскудная, ещё и набрал себе помощников!

– Смотри, не залети в него с разлёта, Зулу: скорость на пределе.

– Сто двадцать миль в час — подумаешь!

– Это ты на открытом пространстве не чувствуешь скорости.

– Я знаю, что я делаю! — машину так бросило в сторону, что только лазерная отдувка не позволила сидящим вылететь из кресел вместе со страховочными ремнями.

– Джентльмены, а вам не кажется, что наш торнадо уходит на границу урагана? Если он ещё немного отклонится — ему конец!

– Твои бы слова да Богу в уши, Танго… Главное, чтобы их не стукнуло об какую-нибудь скалу или осколок цивилизации.

– Чёртов торнадо! Опять уходит по нарастающей!

– Я думаю, это его последний рывок… Поворачивай правее, Зулу, — Танго не спускала глаз с ускользающего торнадо.

– Я его не вижу!

– Ерунда! Лишь бы не повернул обратно — на гнездо.

– Ком, мы не видим нашу цель!

– Последняя точка видимости: тысяча двадцать ярдов на два часа от Зулу.

– Всё! Мы его потеряли.

– Зулу, мы его не потеряли: скорее всего, он на что-то растратил основную мощь и рассыпался в песок или пошёл дальше с силой, которая уже не сможет удержать нашего блошиного героя в своих ослабевших объятиях, — успокоила сержанта Танго.

– Не смей говорить о моей «Корветте» как о какой-то блохе! — вспылил Красавчик.

– Гэбриэл?!

– Давай ещё немного вперёд… ещё… ещё… ещё…

– Гэбриэл?!

– О`кей, Зулу! Останови фургон здесь… Ком, какая раскладка?

– Мы вышли за край урагана — главное гнездо урагана повернуло на север… фон радиации двести рем… радиус в пределах ста ярдов чист… присутствия и следов «Корветты» не наблюдается… Командир?

– Темнота — хоть глаз выколи! Чёрт! — Зулу поднял щитки джи-ай и снова надел.

Гэбриэл отстегнул ремень безопасности:

– Ком, следи за периметром: время тварей! Не хотелось бы, чтобы нами закусили летающие ящерицы и пустынные драконы… Танго, со мной!

Танго перекинула через голову ремень лазерного пулемёта:

– Есть!

Они вышли из машины… Щитки джи-ай позволяли видеть в полной темноте. Вокруг было пустынно и тихо — лишь какие-то обломки то ли бывших зданий, то ли скальных нагромождений торчали из земли мрачным некрополем ярдах в двухстах правее. И только слабо оранжевел кусок неровной полоски за дальним горизонтом.

С нарастающей тревогой Гэбриэл прислушивался к этой абсолютной тишине: любой шум всегда приносил хоть какую-то мобилизующую информацию, тишина всегда таила в себе непредсказуемую опасность.

Неожиданно, словно из плена ватного облака, в ушах Гэбриэла раздались такие родные противно-заунывные звуки капитанского хойти.

– Лео?! Мэлвин?!

– Полков… ник… мы… ут… песком… щите… нас…

– Командир, похоже, гоночное торнадо закопало наших героев в песочную воронку — так бывает.

– Мэлвин?! Лео?! Мы вас плохо слышим!! Где вы?!

– Да тут… пес… ком… нас упаковали… и запе…чатали… как посылку…

– Раз мы их слышим, значит, закопало неглубоко.

– Мэлвин, точнее… Мы вас плохо слышим!! Наши сенсоры вас не видят!!

– Мы вас не… видим, но слы… шим, — это был «загробный» голос Лео, — вы рядом… крыше…

Танго перевела дисплей «тяжа» в горизонтальный режим:

– Ничего не ловится! Сенсоры не видят, потому что песок, который занёс сюда «Корветту», радионуклидный: ядерная пыль глушит… Ищите сильно закрученную воронку, полковник. Доставай сапёрные лопатки, Зулу! Обожаю работать руками!

– Выбирайтесь из машины, парни: есть работа для нас.

– Мы что — будем перепахивать всю пустыню?!

– Не перепахивать, Красавчик, а перекидывать! — перебросив пулемёт на Чукки и получив сапёрную лопатку из рук Андрея, Танго с удовольствием привела её в боевое положение и, очертив в воздухе красивую бабочку, воткнула острым багром в песок. — Выставляйте боевой штык и методом тыка ищите, обо что можно лязгнуться.

– А на американском?

– А тебе лишь бы отлынуть от работы! — Зулу насильно впихнул в руки лейтенанта сапёрную лопатку.

Гэбриэл взял у Андрея лопатку:

– Красавчик, ты, если не понимаешь простого языка, тогда обратись к языку жестов. Берёшь лопату и вот так — в песок: раз!.. раз!..

– Гэбриэл, ты хочешь, чтобы я тыкал штыком в крышу своей драгоценной «Ветты-детки»?! Нет уж!! Пусть этим бесчеловечным онанизмом занимается Зулу: он же у нас мастер на все руки.

– Считай, что я тебя не слышал! — прорычал сержант, с диким остервенением втыкая заострённый штык-багор в песок.

– Здесь наименее просматриваемая зона, но пятно достаточно большое, — Гэбриэл втыкал длинный штык по кругу. — Дальше трёх ярдов друг от друга не отходить!

– Команда, внимание! Приближение неопознанного летающего объекта! Трёх объектов!

– Всем сгруппироваться!! — Гэбриэл кинул сапёрную лопатку и снял с ноги ПП. — Зулу, не отвлекайся, продолжай своё дело.

– Как они надоели — эти кровожадные хищные ящерицы, — Красавчик уныло опёрся на лопатку и тяжело вздохнул.

– Это не серый дракон! — Чукки прошила лазерной очередью тёмную зону.

И следом непроглядное пространство пробили лазерные импульсы радарной пушки «голландца».

– Ком, не тратить зря лазер! Мы справимся! — Гэбриэл выстрелил в странное отвратное существо, налетевшее на него с мерзким птичьим криком и выставленными вперёд когтистыми лапами.

– Эй… что там… наверху…

– Получи и распишись! — одним взмахом Танго выбросила лопатку штыком вперёд и насквозь пронзила пикирующее на неё создание.

Три твари с противным режущим криком попадали на землю… Первого «пришельца» пришила Чукки, второго — Гэбриэл, третий, на секунду зависнув в воздухе, замертво упал к ногам Танго, обхватив черенок лопаты совершенно человеческими руками.

– А Ком не попал ни в одну тварь — я видел, — с полным безразличием подытожил итог быстрого боя Красавчик.

– Молодец, лейтенант! — Гэбриэл похлопал Танго по плечу. — Одной лопатой управилась.

– Простота ведёт к надёжности… Но это действительно не серый дракон, — Танго сапогом прижала существо к земле и вытащила лопатку из кожистого тела. — Вы только посмотрите! Если бы не перепончатые крылья летучей мыши, я бы сказала, что это в сущности наша порода: человеческая… Каких только уродов не понаплодила наша раса! Даже себе подобных.

– Ничего общего не нахожу! — Красавчик отодвинулся подальше.

Мальчишка-генокер остановился возле Танго, отирающей черенок лопаты.

– Ты права, это человеческий генотип — по типу редкого, но реально существовавшего реликтового гоминоида из Центральной и Южной Америки, — Андрей сразу определил намётанным глазом генетика, что к чему. — Этих семифутовых гигантов было спроектировано в подземном секретном городе как раз того самого Вайоминга несколько сотен экспериментальных пар перед самой Последней Войной. Это сначала считалось, что те, кто выбрались из подземных лабораторий, не выживут, или их останется совсем мало: слишком спорная генетика для выживания на этой планете… Хотя, по археологическим данным, подобные существа когда-то правили бал богов на планете Земля.

– Как видишь, Андрей, желание выжить иногда бывает сильнее наших предположений по поводу братьев меньших, — Гэбриэл даже с жалостью смотрел на этих человекоподобных существ с серо-зелёной тусклой кожей и почти человеческими лицами. — По всей вероятности, они перебрались из сильно заражённого Вайоминга в зону послабее от радиации.

– Да, сегодня точно не их день! Жертвы оказались охотникам не по зубам… Интересно, на кого они собирались здесь поохотиться? — Танго задумчиво посмотрела на лежащее у её ног существо.

– Нашёл!! Кажется, нашёл… — Зулу повторно вонзил багор в уплотнившийся как асфальт песок — противный металлический скрежет полностью подтвердил догадку сержанта. — Я нашёл их! Тут не больше фута!

– Спокойнее, сержант! Ты так чего доброго пробьёшь им крышу: сила немеряная… Всем копать!! Танго, ты на охране.

– Командир, не надо только думать, что я не в состоянии как следует размахнуться сапёрной лопаткой!

– Эй, там — наверху!! Почему так долго?! Вы решили нас тут похоронить?! — похоже, дыра, проделанная Зулу, моментально дала выход для связи с «Корветтой».

– Ага, Мэлвин! Мы решили вам тут сразу крест поставить, чтобы долго потом не мучиться: искать где-то гроб, вырезать из чего-то крест… А так всё уже сделано! Навороченный железный гроб и крест из лопаты — и даже закапывать не надо: всё сделано за нас шальным торнадо!

– Ну и шутки у тебя, Танго! — в отличие от отмалчивающейся Лео, капитан явно предпочитал убивать свой страх беспрестанной болтовнёй. — А как насчёт другого варианта? Например, клада с сокровищами!

– Где сокровище — это ты, Мэлвин?! — Танго рассмеялась, но копать дальше не стала: для её порванного живота это всё ещё была непомерно изнурительная работа.

– Судите сами: Командир космических рейнджеров! Магистр Высшей Лиги Фокусников и Чародеев! Капитан ВВС Львиный Вертохвост! Псих Номер Один! Большой друг Зулу! Умелый исполнитель народной индейской музыки… К тому же со мной здесь профессионал-минёр — как без такого сокровища на вселенском переходе? Пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы все сокровища пересчитать… У нас корпус скрепит — вытаскивайте нас быстрее!!

Мэлвин отчаянно задудел в хойти.

– Ага! Всё наилучшее спрятано под землёй, — подвела черту Танго.

– Джеймс Бонд! — скорее, по инерции «просканировал» Красавчик.

– «Умри, но не сейчас»! — Мэлвин не остался внакладе.

– В самую суть, джентльмены!!

– Очень глубоко! — покачал головой Зулу, всё глубже вгрызаясь в утрамбованный песок.

– Теперь только копать, — Танго ненавязчиво следила за Красавчиком.

От поднявшейся чёрной пыли, Красавчик опять зашёлся сухим лающим кашлем.

– Отойди, недоразумение… — Зулу оттолкнул лейтенанта от края ямы.

– Андрей, а что это у нас с Красавчиком такое непонятное, а?

– В лучшем случае, полковник, аллергия на токсогенную микропыль. Защитная маска джи-ай — не панацея от всех внешних провокаций.

– А в худшем — то, о чём предупреждала Танго: сухая пневмония?

– Так сразу?! — возмутился Красавчик.

– Мы два дня в пустыне. Всегда есть категория пациентов повышенной группы риска, наиболее подверженных воздействию внешних факторов.

– И конечно же — это Красавчик!

– У него довольно хрупкая нервная система и…

– Гэбриэл, ну поясните мне наконец: как это ходячее недоразумение попало в разведку и прошло вместе с нами весь ад Вьетнама?!

– Не знаю, Зулу… Но по-прежнему считаю, всё зависит не столько от нервной системы, сколько от личных качеств самого человека.

– Каких ещё качеств?! Что Красавчик умеет, кроме как шнырять по чужим сейфам, подделывать документы и соблазнять каждую более-менее подходящую юбку!

– Зулу, ты несправедлив к Красавчику! У него масса заслуживающих внимания достоинств.

– Интересно — каких?

– Он умеет заговорить до смерти.

– Х-ха!!

– Гэбриэ-э-эл! — возмутился Красавчик.

– И потом, Зулу, он всегда полезен там, где мы с тобой полные неудачники.

– Где это я неудачник?!

– В общении с женщинами, особенно — привлекательными и уверенными в себе… тут нам с тобой всегда нечего было делать…

– Но вас-то женщины не сторонились!

– Но и не кидались на шею.

– Потому что вы сами этого не хотели.

– Вот, Зулу, где наш Красавчик — сам Мистер Незаменимость!

– Слышала? Мистер Незаменимость, — жарко прошептал Красавчик в ухо Танго.

– А пошёл бы ты, Мистер Незаменимость, на…

– На американском, пожалуйста!

– …в жопу!

– Другое дело… А в чью — можно я выберу сам?

– Не напрашивайся, Красавчик… Лучше давай копай!

– Не могу, мне от этой пыли дышать становится нечем.

– Тогда отойди и не мешайся!

– Эй!! Вы там!! Вы про тех, кто похоронен заживо, случайно, не забыли?!

Противный заунывный плач индейской хойти разорвал удушающее пространство.

– Прекрати дудеть, придурок!! Иначе, как только докопаюсь до тебя, пощады для своей дуделки не жди.

– Крыша уже свободна, — Гэбриэл аккуратно постучал по металлическому пятаку. — Мы уже здесь, ребята, держитесь!

– Свобода близка!! Хвала небесам!!

– Мэлвин, эти самые небеса чуть не разбомбили вашу машину кусками льда с футбольный мяч, а затем отправили вас в небесный экстремальный полёт по неизвестным далям природной центрифуги. А под конец ещё и закатали под асфальт в консервную банку как кильку под собственным соусом.

– Экстрим — моё призвание, полковник! Небо — моя любовь!

– А земля тебе пухом! — Танго рассмеялась коротким стягивающим смехом.

– Красавчик, давай — помоги нам! Это же твоя машина!

– Помогаю, Гэбриэл, помогаю… это же моя машина…

Втроём они отбрасывали песок, всё глубже вгрызаясь в землю.

Гэбриэл протёр рукой окно со стороны Лео — сержант повернула голову, но щитков с глаз не убрала.

– Сержант Румаркер, у вас всё в порядке?

– Да, командир.

– Вы копаете слишком долго: мы тут задохнёмся!

– Мэлвин, не шуми! Кислорода вам хватит, пока в баках есть горючее: z-кристаллы генерируют кислород в автономном режиме.

Понадобилось ещё полчаса, чтобы освободить колёса «Корветты».

Гэбриэл выкинул лопату наверх:

– Всё! Выбираемся, парни… Пусть «Корветта» пробует своими силами.

Андрей подал руку Гэбриэлу, затем вытащил из ямы сержанта. Чукки помогла выбраться Красавчику.

– Всем отойти под прикрытие «голландца»!

– «Ветта-детка», сцепка колёс?

– Минимальная.

– «Ветта», внимание! Выкид на десять футов — с правым боковым переворотом на триста шестьдесят градусов.

– Приказ принят, командир!

– Прыжок!!

Машина вылетела из ямы и, проделав в воздухе боковое сальто, встала на все колёса, как кошка на все четыре лапы.

– Мама дорогая! — произнёс заключительное слово Мэлвин.

– Красиво… — Танго первой подалась к «Корветте».

Но Красавчик сразу же обогнал её.

– Во! Запрыгал к своей любимой! — Зулу махнул кулаком в сторону суетящегося вокруг машины лейтенанта.

– Ни одной новой вмятинки? Ни одной? Точно ни одной? О, нет! Здесь точно осталась отметинка! Вот тут, вот тут! — Красавчик распластался по капоту «Корветты». — О Господи, сколько же трудностей выпало на твою прекрасную плоть и выстраданную душу.

Зулу покрутил пальцем у виска:

– Ещё пару таких приключений, и Красавчик отдаст Богу душу за эту кучу никчёмного железа!

– Думаю, в этом вопросе вы с Красавчиком парные близнецы.

– Что-ооо?!

Но Гэбриэл уже обнимал Мэлвина, которого первым встретил за дверью «Корветты» Андрей.

– С ним всё в порядке, Гэбриэл.

– Не сомневаюсь! Капитан космических рейнджеров всегда выходит победителем! Молодец, молодец, капитан… Таки выстояли в борьбе со стихией!

– Как и полагается настоящим мужчинам! Мы с сержантом — настоящие герои, полковник.

– Ну… сам себя не похвалишь… — Гэбриэл подошёл к Лео, обнимающейся и целующейся с Чукки. — Сержант?

Чукки и Танго отошли в сторону… Гэбриэл поправил на плече её индейскую косичку и всмотрелся в щитки — ему снова казалось, он видит её сине-серые мальчишеские глаза.

– Молодец, сержант: и сами живы, и машина на колёсах, и главное — не потерялись.

– Что не потерялись — не моя заслуга, а ваша, командир.

– И машины в экстремальных условиях настоящая чудотехника.

– Это всего лишь техника — скоро и «голландец», и «Корветта» начнут разваливаться прямо на ходу: ничего вечного нет.

– Кроме человеческого духа?

Танго подошла к ним:

– Командир, нужно убираться, пока сюда не налетели и не наползли ещё какие-нибудь нечаянные гости. Не все нам по зубам!

Гэбриэл показал на мёртвых тварей у ямы:

– А с этими что делать? Всё-таки человеческое подобие.

– Никаких проблем! Да вот и могила для этих тварей, — Танго сапогом столкнула в яму свой трофей.

– Могила нужна любой твари, — то же самое сделала Чукки.

Гэбриэл штык-багром стащил в яму своего клиента:

– Странно, что здесь нет песчаного дьявола.

Танго уже закидывала яму песком:

– Слишком часто здесь попадается каменистая почва, ещё больше — оплавленная. Пустынному дракону спёкшийся песок не по вкусу, но это вовсе не означает, что песчаника здесь нет. Да и где этих тварей нет?

Красавчик прижался боком к своей ненаглядной «Ветте-детке», поднял воротник и поёжился — температура быстро падала.

– А кто мне скажет, где мы теперь?

– Что, герой, боишься заблудиться? — Танго не отрывалась от своего дела.

– Я знаю, где мы, — Зулу помогал девчонкам засыпать яму. — В пустыне!

Гэбриэл вслушался в свой криотоп:

– Ком, где мы находимся?

– Где-то в штате Вайоминг, командир.

– Точнее!

– Мои карты не соответствуют рельефу данной местности.

– Твои карты не соответствуют рельефу почти любой местности… Ком?

– Дайте мне точный ориентир, командир, и я просчитаю местность.

– Симулянт! — Зулу забрал лопату у Танго. — Хватит уже! Им — хватит.

– Мы что — заблудились?

Мэлвин подошёл к скукожившемуся лейтенанту:

– Красавчик, разве можно заблудиться в пустыне? Это же пустыня! Везде — пустыня… Вот если бы у нас была лошадь, например, мой Оливер, мы могли бы отпустить поводья и отправить его на все четыре стороны. И он бы обязательно привёл нас домой — так делают все лошади, чьи хозяева заблудились в пустыне.

– Жаль, Мэлвин, что у нас нет твоего Оливера. Мы бы обязательно так и сделали: посадили тебя на твоего арабского скакуна и дали бы ему хорошего пинка под зад!

– Зулу, тебе нужно чаще практиковать любовь к животным — сходи в зоопарк.

– Я пойду туда вместе с тобой!

– Зулу, топай к «голландцу»! Танго, что скажешь?

– Здесь недалеко уже полно скальных нагорий — там можно было бы заночевать. Но нам это ни к чему! Идти нужно на первый вулкан Йеллоустоуна, — Танго махнула рукой в сторону еле видимой полосы сине-оранжевого горизонта. — Там найдём и кров для полноценного привала, и будет на чём приготовить свежее жаркое. Миль сто-сто пятьдесят отсюда — при сносной дороге за пару-тройку часов туда вполне можно дошкандыбать.

– А-а, чёрт! — сержант саданул кулаком по «голландцу». — Я сейчас подохну с голоду!

– Что за проблема, сержант? На крайний случай у нас всегда есть Федя.

– Что там есть? На один зуб — и не почувствовать!

Чукки возмущённо фыркнула во все «улитки».

– А я… пить хочу…

– А я пить хочу! — передразнила Красавчика Танго. — Терпи! Сегодня ты верблюд.

– Я тоже верблюд? — возмутился сержант.

– Двугорбый, — спокойно ответила Танго.

– Двужильный! — поправил Мэлвин.

Гэбриэл протяжно вздохнул:

– Однозначно привал здесь делать нельзя: открытое пространство и песок. Можем на рассвете проснуться в таком же виде, как и «Корветта», а откапывать нас будет уже некому.

Мэлвин заглянул в лицо ещё больше сгорбатившегося лейтенанта:

– Красавчик, тебя всего трусит. Температура минус тридцать, но ты же в защите!

– В фургоне разберёмся… По машинам!! Лео, тебя сменить на капитана?

– Р-рр!

– Ладно, веди! От «голландца» ни на полдюйма! Связь каждые пять минут… Не слышу, сержант?

Лео молча захлопнула дверь «Корветты».

– Упрямая…

Андрей обнял Красавчика за плечи и повёл к фургону.

Звук взревевших моторов прорезал ночную безликую тишину и помчался на скорости в неизведанную пустошь.

– Ком, потери по общей энергии обоих бортов… повреждения… топливо в баках…

– Потери общего энергообъёма «голландца» двадцать девять процентов, «Корветты» — тридцать процентов…

– Командор намылит нам шею за такие потери! — Танго прищурила глаза, но при этом не спускала глаз с Красавчика, над которым заботливо хлопотал мальчишка-генокер.

– Повреждения: потеря зеркал бокового обзора «Корветты». Загруженность баков топливом: больше пятидесяти процентов.

– Что с Красавчиком? — Гэбриэл снял щитки с глаз и повернулся в салон.

Андрей помог Красавчику снять куртку и заставил расстегнуть жилет и рубашку. Приложил к груди блюдце фонендоскопа:

– Красавчик, вдохни и не дыши… так-так, так-так… Теперь дыши! Сильнее! М-да, дела так себе. Похоже, прогноз Танго может оказаться пророческим.

– Андрей?

– Гэбриэл, по всем признакам, у него начинается пневмония, причём — двусторонняя… Похоже, пыльная буря постаралась.

– Пару вздохов песчаной бури — и он уже труп! — рыкнул Зулу.

– Кто труп?!

– Ой-ёй, какие мы нежные… Жить нету сил, а на возмущения неиссякаемый источник энергии! Всего-то делов: проглотил пару микропесчинок.

– Это не обычная пыльная буря — ты же сама понимаешь, Танго. Как видно, ядерное дыхание заражённой зоны всё-таки достало нашего лейтенанта, даже маска джи-ай не спасла.

– Я ещё не умер! Нечего обо мне говорить, как о покойнике!

– Дай ему лекарство, Андрей! И положи под крышку физирефактора.

Красавчик подорвался как ошпаренный:

– Под крышку не полезу!! Кх-ггааа!! Не полезу!! Не полезу!! Кх-ггааа!!

– Во! Кипятильник! «Кровавую Мэри» можно подогревать.

– Успокойся, Красавчик, а то привяжу прямо к креслу. Заодно из операционной простыни специально для тебя состряпаю смирительную рубашку.

– Было бы неплохо! — злорадно ухмыльнулась Танго.

Мальчишка-генокер повернулся к Гэбриэлу:

– Что смогу — сделаю, полковник. Но ему нужен покой и много питья! Вода нужна.

– А это не подойдёт? — Танго щёлкнула пальцами по своей шее.

– Нет! — категорически отмёл такой вариант Андрей.

Танго откинула назад спинку кресла и разочарованно вздохнула:

– Да! Жаль, что не смогли подобрать пару ледяных глыб, но теперь этого места не отыскать. А так была бы вода…

– Откуда они взялись — эти ледяные глыбы? Да ещё посреди мёртвой пустыни… Откуда их принесло ураганом? И я никогда раньше не видел столько разновидностей торнадо в одном месте — как минимум я определил два: стелющийся по земле и низкая воронка. Но ведь лёд принёс совсем другой тип торнадо.

– Я отвечу на ваши вопросы, полковник, — Танго щёлкнула портсигаром, — если Андрей разрешит мне покурить: Красавчик скоро уже будет аллергировать на наше дыхание.

– Онанировать он скоро будет на наше дыхание, если не прекратит корчить из себя полного придурка!

– Зулу, смотри на дорогу! И включи верхние фары.

– Мне и так хорошо видно!! Я эту проклятую Пустыню Смерти уже наизусть знаю!!

– Кури! — разрешил Андрей. — Лейтенанту Квинси чистый табачный дым — лучшее успокаивающее средство.

– А кто сказал, что меня нужно успокаивать?! Со мной всё в полном порядке… Кх-ггыыы!!

– Лео? Мэлвин? Как у вас?

– Конвой за вами, полковник!

Красавчик опять зашёлся отрывистым лающим кашлем. Мальчишка-генокер перетащил его на последнее сидение.

– Андрей, скажи: со мной всё будет в порядке?

– Ну что за страхи, лейтенант? Вместе мы справимся со всеми бедами. Мы же — команда!

– Я не боюсь, но…

– Это я к тому, Красавчик, что чувство страха — фактор, который весьма отрицательно влияет на состояние здоровья человека. Тебе надо научиться прислушиваться не только к внешним факторам воздействия, но прежде всего — к своему внутреннему миру. Нужно прислушиваться к собственным природным внутренним процессам, и организм сам примет правильное решение и назначит своим солдатам иммунной системы найти для тебя наиболее приемлемое и действенное лекарство.

– Я… не понимаю тебя. Господи, Андрей! Впервые в жизни я чувствую себя таким идиотом.

– Впервые?! — Зулу чуть не свернул шею.

– Я умру?

– Ну что за болван… Смерть просто так человеку не даётся: смерть ещё надо заслужить! Джи-ай лейтенанта Квинси, все данные по общему состоянию здоровья вывести на дисплей «тяжа»… Ни один самый современный компьютер не может сравниться по сложности с человеческим организмом. Никакие лекарства не заменят человеку настоящей действенной помощи, только он сам в состоянии помочь себе до конца, — Андрей развернул дисплейный экран «тяжа» на себя. — Температура… давление крови… давление в мозг… давление в лёгких… сердечный ритм… так-так, так-так… Открой рот и скажи: «а-аааа»…

– А-аааа…

– Хороший мальчик… Сейчас проглотишь лекарство — оно глотается легко, без воды. И постарайся поспать! Доктор даёт пациенту искусственное поверхностное лечение, сон дарует больному внутреннее натуральное излечение.

– Не хочу! Не буду спать!

– Глубина душевного погружения в себя уже даёт возможность трансформироваться на новый виток физического выздоровления. Надо заснуть! Ведь ты хороший мальчик, послушный?

– Нет! Нет!

– Ладно-ладно! Только не дёргайся без надобности… ну и зануда…

– Кто зануда?!

– Чукки, присмотри за ним!

– Мужик и в сто лет мальчишка… Ведь так, полковник?

Гэбриэл раскурил сигару и повернул голову к Танго:

– Это может утверждать только женщина: её мнение — статус мужчины, а отнюдь не наоборот… как кажется многим…

– Казалось, — поправил Зулу.

– У-уу… что-то из почти трезвого, а значит — ещё больше безрассудного…

Андрей опёрся на кресло полковника:

– Гэбриэл, у лейтенанта температура тридцать семь и девять и быстро поднимается… Дела так себе. Не понимаю, как он мог так быстро наглотаться пыли — да ещё через протомембрану защитной маски джи-ай?

– Да, — Танго выпустила вверх тонкую спиральку дыма, — от песчаных, а тем более пыльных бурь, надо скрываться — иначе пневмонии не избежать… достаточно быстро поражается вся дыхательная система…

– В случае с лейтенантом — просто моментально!

– Да и зловредная кишечная инфекция может запросто прицепиться под это дело.

– В случае осложнения может наступить сложная диарея.

– Что?! Только не диарея!!

– Зулу, не отвлекайся.

– А если не приведи Господь до нас доберутся брюшной тиф и холера — это будет началом быстрого конца.

– Ну тогда консультации специалиста Красавчику уже не понадобятся… А что по факту, Андрей?

– Я считаю, что организм лейтенанта ощутимо ослаб за эти два дня: сильные нервные перегрузки, дисгармоничное окружающее пространство, изнуряющая дорога, отрицательное полевое воздействие, недостаток зрительной информации…

– При таком перечислении первичных симптомов, чёртов Гиппократ, ты никогда не докатишь колесницу цезаря до основного протектората, — цвыкнула сквозь зубы Танго.

– Суммарное стечение неблагоприятных обстоятельств, скорее всего, и привело к серьёзному осложнению. Я думаю, дело не в маске — просто лейтенант ослаб изнутри, а всего остального хватило и на минимальном уровне, чтобы он заболел… Нужна вода, иначе его организм сгорит за несколько часов: ему хватит и суток — даже со всеми теми лекарствами, которыми мы располагаем.

– Это уже серьёзно.

– Это уже серьёзно, Гэбриэл!

– Напичкай его таблетками, Андрей, а там видно будет: может, ещё оклемается.

– Таблетки не заменят воды… и не заменят еды…

Зулу мотнул головой:

– Жрать хочется! Сил моих больше нет… И ничего не говорите мне про таблетки!!

– Андрей, выдай сержанту съестную таблетку! Ему до привала не дотянуть.

– Тогда и молоко!

– И питьевую капсулу.

– Гэбриэл, давайте несколько z-кристаллов бросим в биотермос.

– Ещё чего!! Не позволю!! Почему мы должны потакать всем капризам Красавчика?! Если так пойдёт и дальше, скоро мы лишимся всего транспорта. А тогда и вода не поможет!

– Зулу, не заводись… Андрей, давай дотянем до полного привала, а тогда решим, что делать дальше. Так подойдёт?

– Угу, — Андрей кивнул и пошёл обратно.

– Танго, я хотел услышать про лёд и торнадо. Где нам достать воды, не трогая нашего стратегического запаса z-кристаллов? Все хотят пить… И каких неожиданностей нам ещё нужно ожидать на этой Тропе Костей?

– Прогнозировано — каких угодно! Пустыня навсегда спрятала в своих кладбищенских недрах океаны тайн и ещё больше породила их. Как говорится: сколько археолог ни трудись — белых пятен меньше не станет… С пустыней шутки плохи, потому что всегда выигрывает она. Единственное, что может спасти в пустыне — это игра по её правилам, но на своих закладных.

– И что же главное для этой Пустыни Смерти, лейтенант?

– Да то же, что и всегда… Джентльмены, кто скажет: что главное в пустыне?

– Вода, — прохрипел Красавчик.

– Огонь, — ответила Чукки.

– И медные трубы! — Мэлвин затрубил в свои индейские «трубы», чем вконец разозлил Зулу.

– Верблюд!! — ударил Зулу по панели над головой. — Такой внедорожник, как у меня!! Вот что главное!!

Гэбриэл перевёл взгляд на Танго.

– Главное в пустыне — это хорошенько выспаться. А утром найти себе точку ориентира и топать, топать… И тогда ни за что не заблудишься и не погибнешь! Без силы тела и силы духа, даже с цистерной воды, огнём для еды и верблюдом любой внедорожной укомплектовки, далеко не уйдёшь, если нет внутреннего ориентира.

– Но вода — это именно то, без чего в пустыне делать нечего! Даже железному коню… Выжить без воды невозможно!

– Ну… — уставившись на крышу фургона, Танго почесала под подбородком и цвыкнула сквозь зубы, — человек может всё! Особенно, если учесть, что наши закрома могут выдержать смертельные двадцать пять процентов отсутствия воды в нашем организме.

– Ага! Всё-таки есть рамки, после которых — кранты!

– Всегда есть рамки, после которых — кранты! Но до плодотворного вмешательства дока Румаркера в твой размороженный организм, Зулу, ты мог выдержать потерю необходимой жизненной влаги всего лишь на двенадцать процентов. Разница более чем ощутимая на такое неприспособленное существо, как человек.

– Вот только по Красавчику этого ни черта не видно. Нужно искать воду!

– Нужно не искать, а находить.

– Ни луговых собачек… ни коров, ни полей, ни даже инопланетных кругов на полях… ничего, — Красавчик горел, но не хотел сдаваться, — а ведь там должны быть фермерские поля… пшеница, подсолнухи, бобы… кукуруза…

Чукки не отходила от начинающего бредить лейтенанта:

– Кукуруза — это золотой початок подземных богов Южной Америки: он был дарован смертным исключительно на время их выживания. А вместе с ушедшими в подземный мир людьми ушёл и початок кукурузы… А круги на полях — так это лишь листы по переписке. Ты много сберёг писем из своего почтового ящика, любвеобильный ты наш?

– Нет…

– А пшеница, лейтенант, она ещё вернётся. То, что было даровано небесными богами, никогда не забирается: оно всегда здесь — рядом с нами, в самом воздухе, в твоём дыхании, в природных запасниках — оно ждёт своего часа.

– Ага, в природных запасниках ещё много чего ждёт своего звёздного часа. Вон, динозавров по всей планете до черта и до хуищи: чем ближе к воде, тем по-прежнему пруд пруди всякой нечести. Выжили нам всем наперекор! И выживут наперекор любым генетическим захватчикам, в том числе — и хомо сапиенсу как глубоко законспирированному генетическому биогоминоиду… Так ведь, Андрей?

– Почти что правда, Танго, почти — если бы не казалась таким фантастическим бредом.

– Можно подумать, человечишко с хлипкой шейкой и пещерным животным страхом — не выходец из тех же природных закромов, откуда золотые початки и хлебные колосья, — Танго затолкала окурок в выдвижную пепельницу. — А что касается ледяных глыб и торнадо… Так это старый феномен, обновлённый специфическими особенностями настоящих реалий. Когда у нас чего и раньше не летало, и не падало нам на голову среди ясного неба? Я уже не говорю об суперураганах и торнадо высших сфер атмосферы… Нужно, кстати, оговориться, что обычный классический торнадо с традиционным хоботом, опускающимся из нависшего над землёй материнского облака, сколь бы ни был сам по себе мощным и могущественным — он всё же слишком тихоходен для столь экстравагантного «груза переброски», как, скажем, амазонская рыбка в озёрах России или наши ледяные глыбы вообще неизвестно откуда и какого происхождения. Торнадо, как вы могли сегодня убедиться, парни, бывают разными: и обычные линейные, и в виде ползущей по земле чёрной клубящейся тучи, и в виде крутящегося тороидального торнадо, и более долгоживущие шаровые воздушные вихри. И как формы торнадо различаются существенно, так же существенно различаются и их возможности. Вы заметили, как нам целый час пришлось гоняться за нашим торнадо! Классический торнадо давно бы уже обессилел от своей ноши и здорово притомился бы во времени. А наш проявил истинные чудеса выживания! Мало того, что носился по пустыне сколько хотел, так он ещё и напоследок выдал: закопал автомобильную консервную банку, да ещё и на глубину. А как он изощрялся, пока гонял нас по пустыне! Как будто заядлый курильщик пускает кольца по кругу, и эти кольца вращаются аж в двух плоскостях на одной параллели — вокруг кольцевой оси и вокруг центра. И это то, что мы наблюдали всего лишь как последствие урагана, под финал снизошедшего со святых небес да на нашу грешную землю. А что же за сила была там — откуда эта беснующаяся стихия приходит уже вполне сформировавшаяся и со своими собственными запросами?

– И что же это за сила?

– А сила эта — вода, полковник! Та самая, которую так требовательно хочет наш организм, причём постоянно хочет.

– Как Красавчик — секса! — хлопнул по баранке Зулу.

– Ему сейчас не до этого, — мрачно констатировал Андрей. — Выжил бы и то ладно.

– Вода создаёт торнадо?

– Самая обычная вода, полковник, самая обычная… Вот где вся разгадка падающих льдин! Лёд, а точнее — вода, является одной из самых необходимых составляющих жизнедеятельности любого торнадо.

– Где они только берут эту воду? Вокруг мёртвая пустыня.

– Если бы в верхних слоях атмосферы нашей придушенной Земли уже не было и намёка на воду, сегодня мы не только бы не дышали даже таким заражённым воздухом — сегодня бы Земля была Луной. Впрочем, это тоже спорный вопрос, если учесть, что на нашей Луне есть действующие вулканы… Так что выглядит это всё дело примерно так: в момент превращения нашей любимой Н2О из жидкого состояния в твёрдое, то есть в тот самый лёд, выделяется, как и при любых превращениях, тепловая энергия, почти что ядерная, световая, протонная — называйте, как хотите. Но именно эта тепловая энергия и подпитывает торнадо — придаёт ему силы! Таким образом устойчивость и время жизни торнадо во многом зависит от наличия воды и от процесса её замерзания. Появление ледяных глыб, которые, кстати, могут быть и с целый холодильник, свидетельствует в пользу того, что где-то в атмосфере воздух приобрёл колоссальную дополнительную энергию, вполне достаточную, чтобы по-королевски поддержать существование воздушного вихря в виде шара или тора. За счёт преобразования в лёд атмосферной влаги такие тороидальные торнадо могут существовать и путешествовать, даже не опускаясь к земле, довольно долго и на большие расстояния. При этом в отличие от своих классических линейных собратьев, сеющих на земле преимущественно смерть и разрушение, шаровые вихри имеют больше шансов вообще остаться незамеченными: их можно принять и за обычную тучу, внутри которой и кроется вихревое облако, а можно и не заметить, если вихрь достаточно прозрачен. Нам сегодня здорово подвезло на спустившийся с небес тороидальный торнадо с живительной пищей для наших измученных тел и истерзанных душ. Жаль, конечно, что так и не удалось воспользоваться его плодами.

– Всё из-за «Корветты» Красавчика! Если не он, так его машина обязательно встрянет в какую-нибудь передрягу.

Щёки Красавчика покрылись пунцовым румянцем, а кожа на лбу и подбородке стала бледной до прозрачной синевы. Всё, что мог сделать на данный момент, Андрей сделал. Дальше нужно было либо уложить Красавчика под крышку физирефактора, либо поить его водой с лекарствами. И мальчишка-генокер прекрасно понимал, что команда была права: нужно было экономить z-кристаллы, если они хотели как можно ближе подобраться к Соломоновым Рудникам на машинах, а не пешком, что в принципе представлялось совершенно невозможным. И за два дня они не нашли ничего: ни топлива, ни убежища, ни воды — и это было уже серьёзным предупреждающим фактором.

Андрей вновь подсел к Красавчику — спиной к остальным. Вынул из узкого накладного спецкармана комбинезона цилиндрический контейнер с тремя разъёмными металлическими трубками-пробирками. Из крайней трубки Андрей вытащил операционный скальпель. Жестами показал Чукки, чтобы подержала вторую, среднюю, более широкую пробирку и приложил палец к губам! Капитан кивнула… Он снял с левой руки браслет и откатил с запястья протокожу. Вдавил скальпель в вену и подставил пробирку под стекающую кровь. Когда пробирка наполнилась до краёв, он передал её Чукки и зажал рану пальцем. Через минуту от раны не осталось и следа: надрез исчез будто его и не было. Андрей даже не стал вытирать скальпель — все пробирки были из теркрисметалла с добавлением протогенетической «живой кожи»: он просто вернул скальпель обратно и закрыл крышку… Поменялся пробирками с Чукки и нагнулся к лицу Красавчика:

– Лейтенант… лейтенант Квинси… Красавчик…

Красавчик поднял каменные веки:

– Гэбриэл…

– Не нужно разговаривать — пей…

Мальчишка-генокер поднёс к пылающим сухим губам Красавчика пробирку с кровью. Почувствовав на губах жидкость, лейтенант схватился за руку Андрея и припал к пробирке — он пил жадно, не чувствуя ни крови, ни её сладкого привкуса.

Когда пробирка опустела, Андрей отцепил пальцы Красавчика от своей руки и надавил ему всей кистью на лоб:

– А теперь — спать!

Он повернулся к Чукки, чтобы забрать у неё трубку со скальпелем, и увидел, что за его спиной стоят Танго и полковник.

– Андрей? — Гэбриэл нахмурился, посмотрел на пробирки и вынул сигару изо рта. — Жду тебя с полным отчётом.

Гэбриэл развернулся и пошёл к своему креслу.

Танго состроила мальчишке ехидную рожу:

– Ну что? Попался, профессор без очков, экспериментатор хренов…

Она удалилась вслед за полковником.

Андрей вздохнул, показал Чукки, чтобы присматривала за «пациентом», и пошёл в начало салона.

На горизонте всё ярче разгоралось ночное небо, как будто кто-то развёл гигантский костёр, и языки от его пламени поднимаются в самую бездну над головами скитальцев.

– Танго говорит, ещё минут двадцать — и будем на месте… Присядь, Андрей, отдохни и заодно объясни не очень понятные нам вещи.

– Не очень понятные нам вещи, по-моему, теперь повсюду, полковник!

– Мэлвин, давай послушаем специалиста — слезь пока с эфира… Ну?!

Мальчишка-генокер буквально свалился в кресло Красавчика:

– Конечно… сейчас поясню…

– И лучше поподробнее! — Танго щёлкнула портсигаром и раскинулась по креслу.

Андрей вздохнул и перешёл к делу без предисловий:

– Всё вокруг нас, как и сама Вселенная, пронизано невидимыми полями. Их называют по-разному — простое определение: торсионные поля… Даже мы, люди как биоединица, излучаем эти самые торсионные поля и невидимые лучи. Даже пустой череп давно умершего человека излучает фиксированные биоритмы некогда присутствующего в нём живого головного мозга. Невидимые лучи земли всепроникающи! И на них реагирует весь живой мир, включая человека… Но человек способен ещё и выступать в роли точнейшего сверхчувствительного прибора: кости человека, череп и даже некоторые ткани тела служат пьезотекстурным материалом, преобразующим акустические колебания в электрические импульсы. Причём обратите внимание, Танго чувствует шторм раньше его появления, а вы, Гэбриэл, подвижки земли ещё до их полного выхода на поверхность. Мэлвин при необходимости пополняет свои знания из общего поля Земли, а Чукки принимает на себя ответственность за предупреждение о смертельной опасности тех, кто окружает её. Даже Зулу имеет способность чувствовать чужую боль. Потому что вы — сверхчувствительные резонаторы по отношению к окружающему вас пространству. Всё это и есть психоторсионный феномен обоюдоприемлемого резонирования планеты и её детей, находящихся между поверхностью земли и ионосферой — эдаким гигантским низкочастотным излучением, где и происходит трансформация акустических волн в электромагнитные сверхнизкой инфразвуковой частоты, которые способен улавливать любой живой организм и даже пустой череп давно умершего человека. Весь объём атмосферы между ионосферой и землёй — это мощнейший резонатор и проводник сверхдлинных волн, беспрепятственно проходящих через всё и вся. И мы постоянно находимся прямо в нём — на его постоянно настроенной возбуждённой волне... А Красавчик — самая чувствительная биолокационная ветка в вашем сообществе, он как никто другой чувствителен к неровному дыханию планеты. Пока с планетой всё более-менее нормально, его сверхчувствительность проявляется преимущественно через его человеческое поведение и соответствующие поступки. Но когда планета серьёзно больна, этот сын земли тоже не может оставаться равнодушным и бесчувственным. Ему болит! Понимаете? Везде болит… Потому он так восприимчив ко всем нашим «неполадкам». Поймите, он — ребёнок матери-планеты, как никто из нас. Он ближе всего к ней — к её дыханию, к её чреву, к её сердцу...

– А может, он святой? — подкатила глаза под лоб Танго.

– А может — и да! Это ты постоянно прикручиваешь ему то рога, то копыта!

– Стоп! А при чём тут твоя кровь, Андрей? Ведь так и до каннибализма недалеко, а Красавчик-каннибал — это уж слишком даже для святого.

– Моя кровь — это источник жизни! Жизни, которую вы не знаете, жизни, которая намного превосходит вашу по всем психофизическим канонам. Если этот ребёнок земли погибнет у меня на руках, значит, я прожил свои шестнадцать лет даром — впустую… Если вы, люди, прожив короткую и бездарную жизнь, позволяете себе такую незаслуженную роскошь, как искупление всех грехов за мгновение перед смертью, то кто смеет осуждать меня за то, что я имею стремление принять смерть по-человечески, а не как изгой? Моя кровь восстановится — немного медленнее, чем органы, но восстановится. А лейтенант Квинси, наш единственный и никем не заменимый Красавчик, может сгореть по моей вине только потому, что я не имею на данный момент того, что ему особо необходимо, чтобы выжить: воду! Чистую воду, кусочек льда, горсть снега, чашку дождевой воды…

Зулу смахнул с щеки невольно накатившуюся слезу:

– Да сделайте же что-нибудь для Красавчика: я тоже не хочу, чтобы он умер в моём фургоне... Пусть умирает в своей «Корветте»!

– «Корветта» — не резиновый гроб! Нечего пихать сюда ещё и Красавчика, — Мэлвин всё время оставался на связи самым благодарным слушателем.

– Андрей, я готов многое пережить из твоей неординарной практики как неотъемлемой части наследия всей гениальности Джона, но, по-моему, ты уже слишком далеко переходишь черту дозволенного — как со стороны ответственности лечащего доктора, так и со стороны прав пациента.

– Мне всё равно… Я хочу, чтобы Красавчик выжил, не стал инвалидом по моему упущению и не умер под скальпелем или крышкой физирефактора. Мой долг — спасти ему жизнь! Ради этого я готов на любое самопожертвование. И здесь вам меня не переубедить, полковник.

– М-да, приходится в очередной раз констатировать: если дело касается врачебной инстанции нашего командного медика, тут становятся бессильны любые приговоры военного трибунала.

– Его дыхательная система может накрыться в любой момент, диарея истощит организм за считанные часы, а ослабленная нервная система попросту не выдержит такого удара изнутри!

– А ведь Красавчик здорово подкачан «ручными» наночипами дока Румаркера: должен быть посильнее, покрепче, понадёжнее… х-хе!

– Не равняй весь мир по себе, адское племя! Все знают, что женщина от сотворения мира сильнее и устойчивее любого мужчины: её приспособленность к быстрым и радикальным переменам по-настоящему феноменальна! А Красавчик не просто из другого мира, он из другой, более тонкой материи. По его внутренней и душевной конфигурации можно почти со стопроцентной уверенностью определить его истинное происхождение — как происхождение от слияния ангельских и человеческих структур.

– Ну я ж говорю: святоша!

– О тебе, Танго, определённо можно сказать: ты — структура, близкая к нижним мирам — дьявольским. Что совершенно не мешает тебе находиться в постоянном поиске точек соприкосновения с более светлыми мирами, к которым ты изначально не имеешь никакого отношения.

– Начитался бесовских книжек «Архаинии», альтруист хренов!

– Каждый человек получает энергию жизни и исцеления особым образом, преломляя их через своё сознание. И так как все мы очень разные, то и для каждого свой путь… А внутренний мир Красавчика всегда находился на светлой волне приёма, независимо от точек соприкосновения с чужеродным ему грубым и бессмысленным миром постоянной жестокости. И теперь для него происходит слишком быстрая смена всех вселенских канонов, на которые был изначально ориентирован его организм, мозг и вся нервная и духовная системы. Ваша природная защита посильнее, понадёжнее, а лейтенанту Квинси на адаптацию нужно время, которого у него нет. Для него единственный путь выжить — это ваша помощь, дружеская поддержка, братская любовь…

– А сестринская подойдёт?

– А!

Все обернулись… Красавчик сидел на заднем сидении и смотрел вокруг себя ничего не понимающим взглядом. Под голубой косынкой, рядом с армейскими жетонами и золотым Амулетом Вечной Любви, почему-то неестественно ярко выблёскивал его маленький серебряный крестик.

Чукки смотрела на него с соседнего кресла и улыбалась:

– Это серебряный крестик дал тебе ещё один шанс на жизнь. На нём столько исцеляющей энергии и положительной информации, что стоило бы крайне удивиться твоему невыздоровлению.

– С возвращением, Красавчик! — весело прозвучал во всех криотопах обрадованный голос Мэлвина. — Я всегда верил в тебя! Легче укокошить инопланетянина, чем завалить такого зубра истории, как ты.

– Где я?

– Хороший вопрос, лейтенант, — Гэбриэл тяжело вздохнул. — Мы думаем, что где-то в пустыне.

– Сейчас он спросит: «кто я»?

– Зулу, я знаю, кто ты.

– И кто же я?

– Идиот, задающий идиотские вопросы.

– Ни-ни… — Гэбриэл сразу пресёк легко угадываемое поползновение сержанта.

– Как ты себя чувствуешь, незаменимый ты наш? — Танго с интересом наблюдала за растерянным видом Красавчика.

– Что вы все от меня хотите? Я вам не профессор, чтобы отвечать на такие простые вопросы!

– Андрей?

– С ним всё будет хорошо, полковник, обещаю! Красавчик, смотри на меня, а не на них.

– Чего вы все на меня пялитесь?! Я что — голый?!

– Интересный вопрос, лейтенант.

Красавчик стал нервно оглядывать себя, но Андрей не дал ему уйти на новый виток нервного срыва.

– Не обращай на них внимания: ты задремал, тебе приснился волшебный сон, а они теперь все дружно тебе завидуют — вот и занимаются групповым крысятничеством.

– Андрей, ты знаешь такие слова? Я удивлён.

– Кажется, приходит в свой разум.

– Или в то, что от него осталось.

– А как я удивлён, Красавчик, — Андрей прикладывал блюдце фонендоскопа к грудной клетке лейтенанта, но, похоже, самые мрачные прогнозы не находили своего подтверждения, — так-так, так-так… дыши глубже, открой рот, скажи: «а-ааа»…

– Сколько можно?! Чего ты постоянно тычешь в меня этой хреновиной?!

– Не набирайся у напарников по команде словесных паразитов — ты же интеллигентнейший человек, Красавчик! Зубр человеческой истории…

– Но не до такой же степени! Убери от меня эту ерундовину! И чего сразу обзываться?

– Лучше не сопротивляйся, Красавчик, дороже обойдётся! — Гэбриэл с улыбкой смотрел на своего друга.

– Это не ерундовина, лейтенант Квинси! Специально для вас, батенька, повторяю в десятый раз: это — воронка с усиливающей мембраной и двумя резиновыми трубками, концы которых вставляются в уши… инструмент врачевателей всех времён и народов: немного меняется форма — предназначение всегда одно…

– Мучить и мучить!! Всё время мучить!! Палач!.. инквизитор!.. узурпатор!.. диктатор!.. стяжатель!.. мозготрепатель!..

– Оклемался на всю голову, — Зулу недовольно поглядывал в салонное зеркало.

– Похоже, Красавчик, общение с лейтенантом Танго идёт тебе не столько на пользу, сколько в обратку.

– Куда в обратку?

– Не знаю! Это ты мне скажи... Не дыши!

– Сейчас как скажу!

– Скажи: «а-ааа»…

– А-ааа… И почему такое настойчивое притязание на моё тело предъявляют исключительно доктора и кровные враги?

Гэбриэл указал сигарой на Красавчика:

– Потому что у них эксклюзивное право доступа к твоему телу в любое время дня и ночи.

– А как же я, Красавчик? Ты забыл про меня! Я же твой самый близкий друг… у меня тоже есть права…

– Мэлвин, ты не настолько близкий друг.

– Я удивлён, я искренне удивлён… такое чудесное исцеление — как будто кто-то починил его изнутри… я удивлён, я искренне удивлён… Покашляй!

– Андрей, я удивлён не меньше твоей исключительной привязанностью к моей особе. Отвяжись от меня! Я чувствую себя абсолютно здоровым, мне даже кашлять перехотелось.

Танго умирала со смеху со всего этого «близкоконтактного разборничества», и только послеоперационный дискомфорт не давал ей реальной возможности разгоготаться во весь голос.

– Эй, ты что — ты надо мной смеёшься?

– Да ты что, Красавчик, — это Танго поперхнулась собственной слюной.

– Ядовитой слюной, — бросил за спину Зулу.

– Андрей?

Мальчишка-генокер обернулся на голос полковника:

– Гэбриэл, это какие-то канонические чудеса! Получив сильнодействующее лекарство в виде волнового информационного импульса путём передачи положительной информации, организм Красавчика сам запустил механизм исцеления. Человека можно лечить электромагнитными лекарствами, которые производит его собственный организм. И не нужно никаких дополнительных наночипов… Я просто в восторге!

– Андрей, ты говоришь о той последней «таблетке», которую ты скормил Красавчику?

– Раньше я имел право на такие эксперименты исключительно в одном случае — с Лео. И только потому, что мы имели родственную кровь: отец не позволял мне большего. Но теперь я могу, как мой отец: я могу помогать всем!

– Андрей, не увлекайся.

– Лабораторные нанобактерии — слишком опасная форма жизни для всего человечества, слишком искусственная для человека, чтобы быть ему по-настоящему полезной.

– Неплохое начало, — уставился на искренне радующегося мальчишку-генокера Красавчик.

– Это значит, что мой отец был прав: говорить о полной замене биологического тела — непродуктивно. Биологическая оболочка обладает колоссальными возможностями! Человек — это настолько богатая конструкция, что не природу нужно подгонять под человека, а сами возможности человека выводить на новый уровень. Клетки человека могут быть самодостаточными, вырабатывая витамины и кислород. Реакция организма Красавчика — это выраженная эмоция! А эмоция — это чувства, и его чувства сильнее любых лекарств. Он может лечить себя сам, даже без помощи со стороны.

– Андрей, не спеши с выводами.

– Какими выводами?! Кого я должен лечить?! Я вообще не доктор — чтоб вы знали…

– Не то главное — что исполняется, а кто исполняет, — Танго не сводила прижмуренных глаз с отживающего Красавчика.

– Я с ума сойду… Я ровным счётом ничего не понимаю! — Красавчик пытался застегнуть на себе рубашку, но мальчишка-генокер на радостях никак не мог распрощаться с телом лейтенанта. — Вырвите меня из лап этого хищного инопланетянина… кто-нибудь… у-ууу!!

## Глава III

Первый вулкан на Йеллоустоуне вовсе не был одиноким, но он здесь был главным и это было бесспорно. Лавировать между скальными нагромождениями становилось сложнее, и Зулу приходилось всё время сбрасывать скорость.

Красавчик расстроенно всматривался в черноту гор и их кровавые острозубые вершины:

– А разве не здесь должен был быть заповедник?

– Уже не здесь! — огрызнулся Зулу.

– Йеллоустоун-парк — по курсу, но действие приграничных вулканов намного дальше расширили его границы. Так что в самую середину парка нам не попасть, да и зачем? Это уже бессмысленно… Будем идти по самому краю.

– Идти будем завтра, сейчас нужен полноценный привал, — Гэбриэл показал Танго на верхушки гор, освещённые снизу оранжево-синим отблеском неспешно растекающейся между ними лавы. — Насколько небезопасно подходить так близко? Может быть, отойти обратно в пустыню?

– Если ближайшему к нам вулкану приспичит показать свою мощь на полную катушку — что, кстати, ещё не поздно, то близлежащая пустыня нас не спасёт: навернёмся — не успеем и глаза продрать! Рванёт с силой в пару тысяч раз больше, чем сила последнего извержения Везувия. Можно с непогрешимой уверенностью утверждать: эффект от полновесного извержения супервулкана будет похож на последствия ещё одной ядерной Третьей Мировой. Даже удивительно, что после целой связки сильнейших землетрясений в Монтане, Айдахо и Вайоминге, супервулкан так слабо отреагировал. Но как раз благодаря его относительной вялости, взорвавшиеся вулканы накрыли лишь эти три штата, а не стали причиной ещё одной ядерной зимы во всём мире… Командир, лучше подойти поближе — со стороны верхнего скоса, чтобы оставаться в безопасности на случай увеличения объёма потока лавы. И разбить бивак над какой-нибудь горной ложбиной с водосбором, а ещё лучше нечаянно наткнуться на пещерку — сухую и уютную.

– С пылающим камином, настоящим надкроватным балдахином и готовым роскошным ужином, — болезненно простонал Красавчик.

– И чтобы от Спилберга рояль в кустах — прямо из Голливуда! Тебе Красавчик даже на смертном ложе будут мерещиться обнажённые женщины и шампанское в хрустальных бокалах! — Зулу постепенно подводил «Летучего голландца» к краю медленно растекающейся лавы меж двух высоких чёрных хребтов.

– Какая величественность и какая опустошённость.

– Мне так не кажется, Мэлвин! — Гэбриэл показал направо. — Похоже, не так уж пусто в закромах нашей планеты.

Из тени скального навеса выскочила пара койотов и бросилась в сторону верхней ступени горы.

– Койоты!! — подскочила Танго.

– А может, нам это только показалось?

– Всем вместе, сержант, казаться может в особо марихуанных состояниях. Это точно койоты! — Танго похлопала Зулу по плечу и, сразу повеселевшая, повернулась к Гэбриэлу. — Если здесь есть койоты, то должна быть и другая живность… из нашего мира…

– Я уже ничему не удивляюсь… Чёрт!! — Зулу резко дал по тормозам. — Какого дьявола?!

Со стороны русла текущей лавы прямо на фургон выскочило какое-то козлоподобное существо с огромным лбом и толстыми изогнутыми рогами и, запрыгнув на капот, с размаха въехало всем телом в лобовое стекло машины и перескочило на крышу, а с крыши обратно — куда-то в скальные навесы.

– Что это за козёл, который мне чуть ветровое стекло не навернул?!!

Танго рассмеялась:

– Теперь понятно, куда направлялись твари из пустыни: здесь, оказывается, тропа жизни! Вернее — тропы… Ночью здесь существенно теплее, чем в пустыне, и есть чем поживиться.

– Чем можно поживиться у действующего вулкана? Это же зона смерти!

– Чушь, полковник… Давай, Зулу, подгребай вон к той площадке: кажется, там дыра, а за ней может быть подходящая пещера… Что скажете, командир?

– Давай туда, сержант. Но будь осторожен! Мало ли какое млекопитающее новой расы обитает за этой чернотой.

– Если там кто и есть, его можно оттуда выкурить: пальнуть разок из «Корветты» протонной ракетой — и пещерка свободна!

– Красавчик, помолчи, а! — Танго недовольно обернулась на лейтенанта. — Зачем у теплового реактора тратить такую драгоценную начинку как протонная ракета? И потом — там могут быть не только монстры, но и наши братья меньшие.

– Танго права, не стоит спешить. Зулу, ставь фургон так, чтобы осталось место и для «Ветты».

– А то я сам не знаю!

Обе машины встали возле горного выступа. Впереди совершенно чётко проглядывалась небольшая пещера, и щитки джи-ай показывали отсутствие какой-либо живности ярдах в шести-восьми в глубину.

Раскуривая новую сигару, Гэбриэл внимательно осмотрелся:

– Ком?

– Радиационный фон семьдесят рем… температура окружающего пространства плюс тридцать три градуса… кислород тяжёлый, но вполне пригодный для дыхания… присутствия неопознанных объектов в радиусе просматриваемой зоны не обнаружено…

– Семьдесят рем? — Танго стояла возле полковника. — Похоже, некоторые представители из нашего мира всё же смогли приспособиться на грани возможного.

– Что ж, тогда для начала — разведка! Одна группа займётся пещерой, другая — периметром… Танго и Зулу: пещера! Лео и Мэлвин: периметр!

– Есть!

– Приказ понят!

– Наконец-то! — Танго проверила «тяж» и перекинула Зулу лазерный пулемёт.

– Я и Чукки на общей охране, Андрей прикрывает.

– А я?! А мне?! А моё?!

– А твоё, Красавчик, левое: надеваешь куртку и как истинный караванщик перекочёвываешь за руль «голландца»! Вы с Комом наши глаза и уши.

Танго показала язык Красавчику.

– Но почему я, а не Андрей?!

– И, Красавчик, не вздумай упасть в обморок.

– Гэбриэ-э-эл…

– Всем надвинуть щитки! Оружие наизготовку!

Чукки зафиксировала ремень «одуванчика». Танго перекинула через плечо теплопушку и сняла с ноги пистолет-пушку.

Гэбриэл сжал в руке ПП и толкнул дверь:

– Пошли!!

Уже через полминуты стало ясно, что пещера совсем небольшая, но часто посещаемая койотами — возможно, даже теми самыми, пара которых недавно метнулась им навстречу. На полу пещеры валялись старые обглоданные кости, в углу было устроено что-то похожее на «гнездо» из камней, костей и трухлявых деревянных веток. В другом углу обнаружилась объёмная дровяная поленница из старых сухих брёвен и веток.

– Командир, у нас чисто. Можем встроиться без потерь.

– Танго, тебя понял! У нас здесь летающие твари, но, кажется, пока мы им неинтересны.

– Командир, периметр чист! Но мне показалось, я видела сову… Думаю, всё же показалось.

– Возвращайтесь к машинам, ребята! Красавчик?

– Да живой я — живой.

– Ком, бери охрану периметра на себя!

– Приказ принят, командир!

– Лео, Мэлвин, приём! Ответьте! Я вас не слышу.

– Вулкан и горы глушат, — подсказала Чукки. — Сейчас вынырнут.

– Периметр чист… Видела сову — кажись, сипуха.

– Во! Значит, я не ошиблась.

Красавчик вылез из фургона:

– Ошибки чёрного рейнджера могут стоить команде жизни.

– Одной вякалке — точно! — Танго резко развернулась на Красавчика.

– Лейтенант! Мы можем разбить походный лагерь в пещере?

– Так точно, командир! Пещера — самое то, чтобы спокойно переночевать… В углу «гнездо» койотов, в другом поленница трухлеватых, но сухих и вполне пригодных для костра дровишек — думаю, скауты когда-то позаботились. Это в их духе: значки обязывают и всё такое.

Гэбриэл улыбнулся:

– Ну надо же, прямо по заказу Красавчика: и пещера сухая, и дрова для камина заготовлены, и гнёздышко в виде королевской перины.

– Ну ты ещё надо мной не издевался, Гэбриэл!

– Ага, полковник! Осталось белый рояль в кустах отыскать — и всё!

– Осталось полноценный ужин приготовить и гамаки в пещеру перетаскать, сержант… Так! Становимся лагерем на всю ночь!

– Удивительно, что мы наткнулись на живых койотов, — Танго задумчиво вгляделась в темноту гор. — Значит, мне не померещились в полумиле отсюда торчащие из песка головы луговых собачек… что-то они уже и ночью не спят: похоже, жизнь допекла…

– А мы думали, от наших соседей по планете и следа не осталось: всех монстры посжирали.

– Думаю, Мэлвин, это вулкан защищает тех, кто слабее монстров. Вот они, кто выжил, сюда и перебрались: и защита, и пища, и вода…

– Какая здесь может быть пища, а тем более — вода! Течёт раскалённая лава, повсюду торчат голые верхушки гор, а от озёр и рек парка, похоже, не осталось и следа. Нет ни намёка на парковые гейзеры.

– Насчёт гейзеров ты прав, Зулу: вода испарилась, но не ушла! Была же она при подземных вулканах — значит, должно было что-то остаться и при наземных. Койоты без воды жить не могут, как и мы — люди. Подождём немного… Ну а то, что севернее остались небольшие островки леса, это факт. Но то — южная граница Канады! А здесь нашему зверью даёт защиту, пищу и воду южный вулкан Йеллоустоуна.

– Мэлвин, куда тебя одного понесла нелёгкая?!

– Полковник, смотрите: тут какая-то растительность!

Мэлвин отошёл ярдов на двадцать в сторону и присел на корточки возле невзрачных коричнево-зеленоватых полусухих травянистых пучков, опоясывающих каменные булыжники у горячей, лопающейся кругами, жидкой грязной лужи.

– Осторожнее, Мэлвин: один раз булькнет посильнее — и тебе крышка!

– Совсем скудная растительность, — Красавчик пнул ногой камень.

Танго всмотрелась в сухие пучки:

– Эта скудная растительность подтверждает, что севернее вулкана действительно есть жизнь… жизнь из нашего мира…

– А почему севернее?

– Южнее — мёртвая пустыня, только пустыня… А здесь нашему зверью и даже этому скромному пучку неизвестного происхождения полноценную защиту, пищу и воду даёт первый вулкан Йеллоустоуна — это совершенно очевидно.

– Да что тут очевидного?! Где эта пища, где вода, и как вулкан может защитить?!

– Зулу, не сейчас… Команда, внимание! Танго, бери помощника — сообрази нам ужин! Зулу, первое дежурство твоё — ты на часах… Андрей, Чукки: гамаки! Мэлвин, бери лопату — займись расчисткой пещеры. Лео, всё наше оружие — в пещеру! И разложи минимальный костёр… За работу, джентльмены!!

– А я?!

– А ты — мой персональный раб на сегодня! — Танго на пару секунд подняла щитки с глаз и ошпарила Красавчика таким «любвеобильным» взглядом, что у того завалилось сердце в пятки.

– Думаю, ответ «нет» не принимается?

– А как ты догадался… сладенький?

– Кто сладенький?!

– А кому пожалуешься? Командора нет…

– Гэбриэ-э-эл!!

– Напросился — исполняй!

– Кх-ггы!.. кх-ггааа!..

– Останешься без ужина, прохиндей!!

– Я не виноват, оно само кашляется.

– Шагай за мной… Чукки, сапёрку! — Танго вытащила из багажника «Ветты» мешок с куском драконины и всучила Красавчику. — Держи! И шагай за мной… Андрей, подай пустую канистру. Командир, нам нужна охрана!

– Я с вами… Зулу, за старшего!

– Ха!!

– Зулу, это не значит, что ты можешь оторвать Мэлвину голову.

– Понял?! — капитан прокрутил перед лицом Зулу лопатой и выставил ему сапёркой под нос. — Конвоир — лицо неприкосновенное!

– Р-рр!!

Танго скинула протонную пушку Лео и, взяв у Чукки сапёрную лопатку и пустую канистру, махнула рукой, чтобы шли за ней. Гэбриэл прихватил из фургона ЛП и вместе с Красавчиком двинулся следом за Танго.

– А зачем нам канистра? Воды-то нигде нет.

– Поживём — увидим. Главное, не отставай и не выпадай в сторону: кора схватившейся лавы ненадёжная почва под ногами. Провалишься — ботинки насмарку, а не выберешься — и кью-1 не спасёт.

– Успокоила… А зачем мы вообще прёмся на эту парящую лаву?

– Чтобы у ребят был ужин, Красавчик: еда — понимаешь? На тех скаутских заготовках да трухлявых пеньках наше мясо не приготовишь — ему стойкая температура нужна… Всё! Дальше ни ногой, что бы ни случилось. И в текущую лаву долго не всматривайтесь, она этого не любит: сто пудово — чревато… Командир, если будет нападение сверху, вы отвечаете за мою голову. Красавчик, стой, где стоишь! Береги мешок и канистру.

До края лавовой реки, вяло текущей от дальнего вулкана, оставалось ещё ярдов двенадцать, когда Танго оставила мужчин на дымящейся корке и с куском мяса под мышкой в одной руке и сапёрной лопаткой в другой, аккуратно ступая по застывшей лаве, направилась в сторону текущей реки.

– Гэбриэл, она сошла с ума, а?

– Танго всегда знает, что делает, Красавчик.

– Тогда это я сошёл с ума, раз стою здесь как полный идиот и смотрю, как на моих глазах практически совершается акт самосожжения при полном попустительстве командного состава!

– Красавчик, расслабься…

– Расслабиться? Ты шутишь, Гэбриэл? Мне кажется, я сейчас сгорю, а она прётся туда — в самое пекло… А ты!! Как ты можешь ещё и курить?!

– Тебя жарит из-за температуры.

– А текущая лава в тысячу градусов здесь конечно же ни при чём!

– Точно, Красавчик!

Танго прошла вперёд не более пяти ярдов, когда наконец приняла решение. Она осмотрелась, положила кусок мяса на корку и поддела лопатой какую-то дымящуюся щель. Проколупав что-то вроде ниши, Танго положила туда мясо и закрыла его теми же кусками подостывшей лавы.

– Она только что закопала наш ужин!

– Красавчик, не кипишуй! Даже я понял, что Танго устроила нашему бифштексу микроволновую духовку, а ты всё такой же…

– Какой это?

– Блаженный.

Танго воткнула сапёрную лопатку в середину крышки импровизированной печки и подалась обратно.

– Поздравляю, лейтенант, отличная затея. Получилось бы!

– Не первый раз: получится, командир… Вы стойте здесь, не теряйте место из виду: лопата может упасть или сгореть. А я к грязевым лужам слетаю — туда и обратно! Да, если кто будет пробегать мимо — из незнакомых вам тварей, не смотрите ему в глаза.

Она забрала у Красавчика канистру и быстро подалась куда-то в сторону.

– Господи! Как я здесь вообще оказался, а? Ночь, пекло и одни посреди плавающей лавы. Вот они — женщины! Вечные жрицы расправы. Разве ты не понимаешь, Гэбриэл? Она принесла нас вместе с этим куском драконьего мяса в жертву вулкану, чтобы он не злился и пропустил наш караван дальше — на север.

– Красавчик, у тебя опять начинается горячка.

– А разве она меня покидала? Вот увидишь, Гэбриэл! Вот увидишь! Она всё равно добьётся своего: сведёт меня в могилу — как нечего делать.

– Сведёт, сведёт, Красавчик, лет через сто — не раньше. Жаль только, что я этого не увижу. И скажу тебе честно: я рад, что у нас есть Танго! Никто из нас не может того, что может она… Зулу, ты меня слышишь?! Зулу?!

– Зря надрываешься, Гэбриэл, горы глушат, плюс лава, испарения, температура… Здесь всё такое: фут вправо, фут влево — и ты покойник! А заодно и я.

– Красавчик, кончай истерить: положу под физирефактор.

– Не положишь, пока не выберешься отсюда — в чём я теперь сильно сомневаюсь.

– Это я! — Танго материализовалась буквально из жаркого марева. — Там всё-таки есть расщелина, похожая на воронку гейзера, я её пометила канистрой. Выясним на обратном пути… Ладно, я пошла: пятнадцати минут при такой температуре, думаю, вполне достаточно для отлично провялившегося на пару мясца.

Танго с осторожностью двинулась к импровизированной духовке.

– Вот скажи, Гэбриэл, у неё что — моторчик в… внутри! Всё сама, сама! Вроде, как я — как мужчина, сам ничего не могу.

– Просто она хочет, чтобы ты жил, Красавчик.

– Так и я хочу, чтобы она жила!

– У неё это получается лучше.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Ничего такого, Красавчик, до чего бы ты сам ни додумался.

– Вот увидишь, Гэбриэл: с ней ничего не случится, а мы обязательно провалимся на голом месте и сваримся в этом огромном лавовом котле, или прилетит серый дракон и утащит нас себе на ужин, или…

– Красавчик, держи себя в руках!

Небо прорезала лазерная очередь пулемёта Зулу.

– Берегись!!

Лейтенант прижалась к корке лавы и выставила вверх оба ПП — над ними, едва не задев их крыльями, с шумом и мерзким воплем раненого зверя прошумел падающий с неба серый дракон и, получив дополнительную порцию лазерного «свинца» из тяжёлых пистолетов Танго, как пикирующий бомбардировщик вошёл полыхнувшим факелом в раскалённые «воды» текущей по широкому руслу лавы. За секунду от грозного хищника не осталось и пепла!

– У Зулу свои разборки, у нас свои, — Танго раскопала свою заначку и потыкала в неё лопатой. — Готовность номер один! М-мм, какая вкуснотища — у меня уже и слюнки потекли.

– Что ты там копаешься? Я уже захлебнулся слюной!

– Раскрывай мешок, хлебальник! — Танго подцепила кусок на сапёрную лопатку и быстро понесла обратно.

– Осторожнее! — Гэбриэл увидел, что каблук Танго застрял в трещине, из которой вырывался горячий пар.

– Стараюсь, командир, — она дёрнула ногой, но тяжёлая ноша в руках мешала держать равновесие на неровной потрескавшейся поверхности.

– Я помогу…

– Нет!!

Но Гэбриэл уже сделал шаг вперёд — и тут же замер на месте… Вместе с выдернутым из треснувшей корки каблуком в расширившуюся щель брызнула раскалённая лава! Танго отпрыгнула в сторону, свалившись на дымящуюся корку. Но не капли попавшей на её сапоги раскалённой лавы заставили её окаменеть на месте: в быстро расширившуюся до семифутового блюдца лавовую дыру на поверхность выпрыгнуло чёрное огнедышащее чудовище с тремя собачьими головами с горящими адским огнём глазами и раскалёнными пастями, с которых стекала кипящая магма. Застывшего в ужасе Гэбриэла обдало таким смрадным серным дыханием, что, казалось, эта серная дрянь с лёгкостью прошла через фильтр маски джи-ай.

Псина отряхнула с себя прилипшие к длинной жёсткой шерсти две «огненные медузы» — и те, природно работая подвижными щупальцами, сползли назад в лавовый мешок. Все три собачьи морды повернулись к полковнику, и Гэбриэл примерил на себя смертельный приговор во всех шести горящих глазницах адской собаки.

– А ну убирайся отсюда, адово отродье!! Твоё место внизу!! Это наш мир!! Мы здесь хозяева!!

Псина развернулась и, пригнув оскалившиеся морды к дымящейся корке, двинулась на Танго.

– Неужели ты думаешь, что я испугаюсь тебя, прислужник Ада?! Возвращайся откуда пришёл!!

– Почему… она… не стреляет?

– А ты?

– Мне кажется — я умер.

– Кажется — креститься надо.

– Я не могу пошевелиться.

– Ну язык-то шевелится.

– Моя чернорейнджерская душа твоему хозяину придётся не по вкусу, адский прислужник!! Я себя в обиду не дам — не надейся!!

– Мадонна Пиренейская…

Псина словно поняла, что ей втолковывает Танго, и повернула головы на превратившихся в статуи мужчин.

– И их не дам… Убирайся, тварь, откуда пришла!!

Собака подняла головы к чёрному небу и отчаянно завыла.

– Нам конец, — выдохнул за спиной полковника Красавчик.

Но тут произошло совсем невероятное: псина исчезла, как будто её здесь и не было, попросту испарилась, оставив по себе дымящееся покрывало полузастывшей лавы.

Обоих мужчин в тот же миг отпустило из плена какого-то прямо-таки принудительного столбняка. Танго подобрала лопатку и уже без проблем добралась до них. Сбросив кусок парящего мяса на мешок, она вытерла лоб.

– Уф! Ну и адское пекло, джи-ай не спасает… А теперь, джентльмены, по-быстрому мотаем отсюда удочки, пока живы. Твоя добыча, Красавчик!

– Что это всё значит? Что за чертовщина? Я с ума сойду!!

– Не обольщайся, Красавчик, ты давно уже там.

– Что это было, Танго?

– Не что, а кто… Я же вас предупреждала, командир: не смотрите Адовой Собаке в глаза. Почувствует вашу слабость — утащит за собой.

– Ты не называла «это» Адовой Собакой.

– Ну — теперь называю.

– А почему «оно» тебя не тронуло?

Танго в упор взглянула на Красавчика:

– Потому что я — ведьма! И молитесь, чтобы никогда эту псину больше не встретить на пути: вслед за Адовой Собакой почти всегда приходит её Хозяин — приходит за душами… Да, и советую не спешить ничего «такого» рассказывать нашим: загнанный внутрь страх ещё хуже реальной паники.

– А кто паникёр?! — психанул Красавчик.

– Зулу, — спокойно ответила Танго.

– Что есть, то есть: Зулу у нас внутриутробный паникёр, это Красавчик весь голым задом наружу.

– Гэбриэл!!

– Молчи уже, Красавчик.

Танго быстро шагала к лагерю, ступая по наиболее твёрдым участкам лавы. Красавчику ничего другого не оставалось, как подхватить мешок с мясом и идти за ней. Полковник замыкал цепочку.

– Поверить в такое можем только мы. Нам же никто не поверит!

– Если не считать своих, верить давно уже некому, Красавчик.

– Трудно с тобой не согласиться… Эй, ты куда рванула?!

– Куда надо! — неожиданно Танго свернула к грязевым лужам и пошла им в обход — на ту сторону самого большого булькающего круга.

– Мы же не оставим её одну, Гэбриэл?

– Конечно же нет, Красавчик! Ты несёшь мясо в лагерь, я — за Танго.

– Вот так всегда… А если меня по пути утащит лавовое чудовище или унесёт какая-нибудь летающая рептилия?

– Не унесёт: вон наши машины! Шагай быстрее и меньше трепись.

– Постараюсь, но ничего не обещаю.

Гэбриэл поспешил за ускользающей в черноту Танго: из-за испарений земли обзор даже через сканер-экраны джи-ай стал сильно ограничен, а потерять лучшего следопыта было бы преступной ошибкой, за которую будет расплачиваться своими жизнями вся команда.

Он догнал её в самой дальней точке огромного тридцатифутового вытянутого грязевого блюдца. Танго лежала на земле и, прижавшись ухом к тёплой почве, слушала нарастающий подземный гул.

– Вода? — Гэбриэл встал рядом, держа пулемёт наизготовку.

– Если это не гейзер, то я — козлиная морда… Девятая жизнь кошки мне подсказывает, что стоит отойти на несколько ярдов подальше.

Танго поднялась так быстро, насколько позволял стягивающий корсет, и, прихватив канистру, отбежала подальше. Гэбриэл поспешил следом за ней.

Земля под ногами задрожала мелкой дрожью, и через мгновение из узкой трещины в земле с неимоверным гулом вырвался мощный шестидесятифутовый поток горячей воды и с грохотом обрушился в булькающие грязевые лужи.

– У нас есть вода! — торжественно объявила Танго.

– Главное, чтобы мы успели её набрать и при этом не свариться в ней же.

– Грязь здесь тяжёлая и плотная, значит, вода стоит в лужах не меньше часа — иначе бы животные не стремились сюда. Это один из их водопоев. Но судя по тому, что тут было пусто, думаю, гейзер выкидывает воду на поверхность не так уж и часто: возможно, раз-два в сутки.

– Вода!! Вода!!

– Сейчас здесь начнётся светопреставление.

К ним подбежали Мэлвин, Андрей с пустыми пластиковыми бутылками и Красавчик. Зулу остался охранять машины и оставшихся девчонок.

– А вот и белый рояль в лавовых кустах, — обрадовался капитан.

– В самую точку, Мэлвин! — довольно улыбнулся Гэбриэл.

– Ай!! За что?! — Красавчик отлетел от лужи с водой.

Танго аж зарычала от такого тупизма Красавчика:

– Голова у тебя зачем, недоумок?!

– Ты что, Красавчик? Это же крутой кипяток: накроются твои пальцы вместе с кибер-шинами — ничего не спасёт, — Мэлвин постучал себе ладонью по лбу.

– Но её же сапоги не накрылись! Почему мои пальцы должны накрыться?

– А что это с твоими сапогами? Какие-то дырки…

– Отвали, Мэлвин! — Танго оттолкнула от себя капитана. — Брызнуло лавой из текущего потока, и несколько капель попало на сапоги: кожу прожгло, а кью-1 взял на себя всю температуру… Андрей, не надо делать такое лицо, со мной всё в порядке!

Гейзер исчез под землёй, словно его и не было… Танго покачала головой:

– Всё! Меньше минуты и раз-два в сутки… Андрей, набираем воду и бегом в лагерь! Линяем отсюда, пацаны, пока нами не закусила местная братва.

– И пока за нашими головами все драконы пустыни не послетались! — Гэбриэл показал на небо, где происходило заметное оживление.

Быстро наполнив бутылки и канистры, они в скором темпе направились обратно. Сквозь треугольную дыру в горе Гэбриэл видел слабое мельтешащее свечение: Лео разводила костёр.

– Пещера слишком близко к воде.

– Мы переполошили всех местных и приходящих на водопой, так что вряд ли стоит ждать большой суматохи у получасового водопоя, командир.

– Получается, бедные зверушки не получат своей порции воды?

– Получается, Мэлвин, получается — что уж теперь поделать, — Танго поставила канистру у фургона. — Андрей, подай мне другой мешок и поставь воду отстаиваться. Командир, нам лучше побыстрее запрятаться в пещере, вода манит сюда всю погань пустыни.

– Все в пещеру!! Ком, отвечаешь за оба борта. Первый протощит не снимать до прямого приказа.

– Приказ принят, командир!

– Зулу, занеси в пещеру гитару командора.

– А это ещё зачем?

– Вдруг фургон перевернётся.

– А это с какого хрена?!

– Ураган, торнадо, потоп…

Зулу посмотрел на задумавшегося над чем-то полковника и махнул рукой:

– А-а, ну ладно!

Гэбриэл захлопнул дверь фургона:

– Всем подняться в пещеру! Танго, я с тобой!

– А почему не я?

– Отставить разговоры, лейтенант! Исполнять приказ!

Команда разделилась: одни пошли в пещеру, Гэбриэл и Танго назад к лавовой реке.

– Нужно восстановить растраченные за последние двое суток энергетические силы и пополнить организм необходимыми человеку минералами и витаминами… Смотрите, что там творится, полковник! Я была неправа: там не столпотворение — там натуральное побоище.

У дальних грязевых луж, в ярдах семидесяти от пещеры, уже творилось нечто, больше напоминающее смешанное столпотворение у небольшого водопоя: серые драконы, люди-ящеры и какие-то змееподобные твари с небольшими крыльями за спиной бились за воду друг с другом, толкались и распихивали своих же сородичей, совершенно игнорируя присутствие людей всего в нескольких десятках ярдов от них.

– Им откровенно не до нас… Но всё же нам стоит поспешить, пока они заняты собственными разборками.

– Это само собой, — Танго остановилась на приглянувшемся ей месте и стала отковыривать сапёрной лопаткой от остывшей полопавшейся лавы тёплые камни и складывать их в мешок. Гэбриэл не сводил глаз с неба и импровизированного источника.

– Страшно даже представить в какую драку нам бы пришлось ввязаться, не покинь мы вовремя место водопоя. Нам нужно поспешить, лейтенант.

– Всё, можем возвращаться, полковник! Этого нам хватит.

* * * * *

В пещере было светло и уютно. За костром вдоль стены лежали все восемь гамаков, и рядом с каждым уже стоял индивидуальный походный рюкзак и оружие. Всё пространство пещеры было наполнено мягким тёплым светом костра, который действовал на всех умиротворяюще и расслаблял напряжённые нервы… и лишь один Красавчик не был расположен принимать материнского гостеприимства пещеры.

– Я всё убрал. Смотри как здесь чисто! Даже место для гальюна есть — специально для тебя, Красавчик… Пещера чистая как слеза Богоматери!

– Мы не можем спать на этом полу, Мэлвин!! Тут жили дикие животные, а они могут быть носителями всякой заразы… Пчххи!!

– Ты сам как ходячая зараза, Красавчик: любому монстру дашь форы на милю вперёд! — Танго положила мешок у костра и откинула лопатку в сторону. — Боже ж мой, как тут хорошо! Уютно и так по-домашнему… Сюда бы ещё командора и можно оставаться жить насовсем.

– А без командора?

– А без командора, Зулу, нас бы здесь не было, — Танго убрала щитки с глаз и села на одно из поленьев, раскиданных пэпээсницей вокруг костра.

– А насовсем — жрать что? — Зулу поднялся от стены. — И где брать топливо для машин?

– Пещерным людям машины были не нужны, а питались они исключительно подножным кормом, — Танго отвернула край мешка. — Чем не десерт к мясу?

– Что это? — Зулу взял тёплый чёрный кусок. — Это же… камень!!

– Много ты понимаешь, знаток! Это — застывшая лава: ни один вулкан в мире не похож на другой ни составом, ни структурой — зато содержит в себе всю таблицу Менделеева, плюс витамины и микроэлементы. Вся живность мира это знает и приходит к вулканам жить и кормиться, — Танго откусила кусочек камня и заскрипела зубами с нескрываемым удовольствием, аж глаза прижмурила.

– Я это… есть не буду!

– А никто и не заставляет… Андрей, это — в пищевой биотермос: пусть почистит радиацию. Лео, режь мясо! Командир, призывайте команду к столу: роскошный ужин готов!

– Джентльмены, прошу к столу! Салфетки — в руки… Красавчик, хватит метаться по углам, садись рядом. Зулу, ты всё ещё на посту!

– Я не Красавчик — не забыл! — Зулу сел боком к выходу из пещеры. — Как я могу забыть, что там остался мой фургон, мой «Летучий голландец»… Хватит на меня зыркать, ППС! Быстрее режь мясо, я умираю с голоду… Древние, древние! «Древние» как хотят, а я — за цивилизацию: мяса — жареного, рыбы — варёной, коктейля — молочного! А камни жевать — это не по мне!

– Не нужно только древних считать дураками! — Танго имела привычку отстаивать свои принципы любыми путями. — Во времена неолита, шесть тысяч лет назад, люди стоянок ели не один лавовый камень, но и пользовались каменными алгоритмическими календарями, которыми можно пользоваться и сегодня на уровне современной науки. А в сталактитовых пещерах Каффы ещё лет семьдесят назад нашли фонарик, оставленный там много тысяч лет назад первобытным человеком, и фонарик работал на ядерном топливе.

– Всё знаешь, да? — скривился Красавчик, аккуратно усаживаясь на полено возле Гэбриэла.

– Да нах мне всё? Только для нашего мира не было более секретной информации, чем археологическая. Ни военная, ни дипломатическая информация, ни даже подлинные сведения о посещении Земли инопланетянами и сотрудничестве правительств мегадержав с гуманоидами не скрывались с такой тщательностью, как сотни тысяч археологических находок, рассказывающих правду о прошлом человечества: трудно признавать публично, что ни один миф, ни одна легенда и даже ни одна сказка — не вымысел и не фантазия очередного сказочника, а всё есть правда! Причём правда, на фоне которой мы, как цивилизация последних дней, просто мошкара в сравнении с тем колоссальным интеллектом, которым обладали наши земные и космические пращуры… Но нет ничего тайного, что однажды не стало бы явным. Так что, сколько ни кричи, что ты хомо сапиенс, так или иначе на поверхность всплывает, что ты не просто человек, а некий гибрид человека разумного и хомо бактериуса... Так ведь, Андрей?

– По количеству ДНК в людских телах абсолютное лидерство за бактериями, а не собственно человеческими клетками. Так что, если по правде, то считать генокеров неким «побочным» лабораторным продуктом, по меньшей мере, неэтично… Много чего известно теперь!

– Только кому это теперь надо?

– Нам, Красавчик! — Гэбриэл старался всеми силами поддерживать в своём лейтенанте боевой дух. — На этой чёртовой дороге лучше знать больше, нежели мы знали в рамках допустимого для своего времени.

– Так что, нами правят микробы?

– Кто всё время чихает, тем — сто пудово! — съязвила Танго.

– Я что тут — самый заразный?! Да?! По-вашему, мои мозги кипят от наплыва всяких там чужеродных бактерий и микробов?! Так?! Получается, мною правит зараза — да?!

– Да!! — категорически проревел Зулу.

– Ещё и какая зараза! — Мэлвин недвусмысленно скосился всей ухмыляющейся рожей в сторону Танго.

– Да?! Так?! Вот так вот?! Да?! — Красавчик подорвался и забегал по пещере. — Мною правит заразный микроб?! Да?!

– Нами правит душа, — Андрей усадил неугомонного Красавчика возле Гэбриэла. — Перекури, солдат: привал…

Чукки и Мэлвин подсели поближе к костру. Капитан пустила Федю на землю, и тот немедленно побежал к мясу, радостно повизгивая от возбуждения.

Лео отрезала свинке солидный шмат мяса, но Федя и сам оказался не промах: вцепившись в свою долю всеми зубами, он потащил кусок к ногам Чукки, где под прикрытием персонального секьюрити благополучно принялся уминать свою гигантскую порцию.

– Вот это бегемот!! — Зулу чуть не захлебнулся слюной, глядя на оборотистого крысака.

Лео быстро раскромсала мясо «Скиннером» и первый кусок отнесла сержанту:

– На здоровье…

– Спасибо, — буркнул Зулу и подозрительно принюхался к тёмно-кровавому куску. — А вы уверены, что оно хорошо промикроволновилось на лавовых углях? Больше всего людей в мире погибло именно из-за отравления ботулизмом: одного миллиграмма достаточно, чтобы замертво свалить с ног любой шкаф.

– Можешь отдать свою порцию мне, я не откажусь!

– Сейчас — разбежался! — сержант недружелюбно огрызнулся на подавшегося вперёд Мэлвина и с жадностью вцепился в мясо всеми зубами точно, как Федя. — Господи, ну и вкуснотища! Вот так дракон! Вот так летающая ящерица… И чего мы раньше не додумались завалить какого-нибудь летающего пегаса?

– А странно: без соли, а вкусно.

– Магма из самих недр земли, — Танго кивнула Мэлвину. — В ней есть всё, что нужно для вкуса жизни.

Лео раздала всем по куску. Последние два она бегло осмотрела и протянула полковнику тот, который ей показался больше, но этот скрытый жест не укрылся от внимательных глаз Гэбриэла. В свой кусок мяса Лео тотчас впилась зубами, как коршун в добычу!

– Ням!.. чвав… у-уу!.. мняв… чвав!.. у-у-ням… чвав!.. чвав-ррр...

– Гэбриэл, это что — возвращение к пещерным людям?

– А что в этом плохого, сержант?

Но Зулу, имеющий несомненное лидерство по оголодавшему чавканью, такое безоглядно-наглое перенимание ветви первенства просто так снести уже не мог:

– А чего так тихо?.. громче нельзя?.. чтоб уже совсем по-обезьяньи!..

Лео удивлённо посмотрела на сержанта и отвернулась, но в понимании Зулу дальнейшее чавканье перешло уже все границы дозволенного. Он аж приподнялся с полена:

– Ты знаешь, что постоянно действуешь мне на нервы, психованное недоразумение?!

Видимо, до Лео наконец-то дошло, чего от неё хочет этот страшно недовольный толстяк. Она вытерла рот рукой и подняла глаза на Зулу:

– А пошёл бы ты на…

Красавчик, который сидел напротив Лео — между Гэбриэлом и Танго, приподнялся:

– А-а-а!!

Лео зыркнула на лейтенанта и снова подняла глаза на Зулу:

– …в жопу!!

– На американском, пожалуйста! — не унимался Красавчик.

Лео положила свой кусок на мешок, поднялась и встала против Зулу — глаза в глаза:

– …в задницу!!

– Ну… это уже получше, так мы скоро научимся разговаривать на человеческом языке… Ай!! За что?!

– За эпистолярный жанр, дурья башка… Эй, клуб юных мазохистов?! Мой генерал, требуется ваше авторитарное вмешательство, иначе эти два ниггера сейчас начнут квасить друг другу те самые задницы.

Где-то в горах недалеко от пещеры послышался перекатный протяжный вой, похожий на вой полицейской сирены.

– Зулу, дай сержанту Румаркер доесть свой кусок мяса и нам пожрать спокойно… Или мне твой кусок выкинуть койотам на улицу? Я думаю, они не откажутся от столь редкостного десерта.

Но, похоже, Зулу обуял бес сумасшествия — кажется, он не расслышал ни единого слова Гэбриэла.

– Я тебе сейчас все хвосты повыдёргиваю, обезьянье племя!

Пэпээсница молча отправила протомаску под обод джи-ай и вплотную придвинулась к сержанту, буквально — грудь в грудь!

– Р-рр…

Мэлвин втиснулся как бы между обоими сержантами:

– Зулу, а ведь дёргать придётся долго: у Лео их целых три! Один хвост сзади и немаленький — я сам видел.

– Да-а… — Красавчик неторопливо продолжил разжёвывать кусок мяса. — Война — достойное занятие исключительно для мужчин! А искусство войны — всё же важнейшее из искусств, и владеет им не каждый — это должно быть в крови.

– Придурь! — одёрнула лейтенанта Танго. — Война — достойное занятие исключительно для оголтелых политиков! А важнейшее из искусств — это дитё.

– Кто?

– Объясняю для самовлюблённых истеричных болванов: дитё — это такое крошечное существо, писклявое и плаксивое, и вечно в памперсах — прямо как ты, Красавчик!

– Я?!

– Ну не я же!

– Чего ты ко мне всё время цепляешься со своими идиотскими речами?! Я что тут — всегда крайний?!

– Это ты как всегда в самую точку, Красавчик.

– Как дам сейчас в глаз!! — рыкнул Зулу.

– Вот было бы интересно посмотреть! — Мэлвин всё-таки втиснулся между двумя сержантами. — Зулу, а Федя отгрыз половину от твоего куска! Лео, а костёрчик стал совсем тусклым, вот-вот погаснет… Джентльмены!!

Лео и Зулу одновременно отступились и сели каждый на своё полено — спиной друг к другу. Зато теперь на противоположном фланге разгоралась искра настоящего военного искусства — и разгоралась в большое основательное пламя.

– А-а, ну да!! Ты же у нас Мистер Незаменимость — как же это я запамятовала?

– Точно!! Я — один такой на целом свете… один!.. один!.. один!..

– Что ты говоришь?!

– А ты!.. а ты!.. а ты!..

– А я? — Танго ущипнула себя за губу и прищурила глаза.

– Красавчик… — Гэбриэл оставался сама хладнокровность.

– Просто оставь меня в покое, — Красавчик сел и весь скукожился, уставившись на дёргающееся пламя небольшого костра.

– Без проблем, — в голосе Танго прозвучала такая опустошённость, что Чукки подсела к ней поближе и обняла её, прижавшись губами к её щеке.

– Пить хочу! — Танго адресовала вопрос мальчишке-генокеру.

Андрей посмотрел на боковую шкалу водного биотермоса: криосенсор показал, что очистка воды закончена — красная полоса сменилась светло-голубой.

– Можно! — он передал термос Танго. — Доставайте походные стаканчики, шумные вояки.

– Если эти шумные вояки не будут выпускать пар из ушей, то до конца мы не дойдём никогда, мой мальчик.

– Никогда не говори «никогда»… А-апчххи!!

– Точно, Красавчик! — Гэбриэл вытер руки карманной металлической салфеткой. — Где тут мой командирский стакан?

Танго открыла водный биотермос, внутренним вкладышем скинула на землю верхний серо-бордовый кружочек льда и стала разливать прозрачную голубоватую воду по подставляемым стаканчикам:

– Вода, добытая из недр земли, это вам не вода на поверхности: её информационно-молекулярная структура, изолированная от внешних источников толщами пород-фильтров, хранит в себе воспоминания о первозданной чистоте. Никаких тебе радиационных и экологических загрязнений, никакого хлорирования и ржавых труб — одна чистая музыка Матери-Природы… А тебе чего?

– Воды! — Красавчик протянул стаканчик последним.

– А хурмы не надо?

– Тебе холодную воду нельзя! — Андрей категорически отстранил стакан лейтенанта от термоса. — Только тёплую, а ещё лучше — горячую!

– Гэбриэ-э-эл?!

– Надо слушаться, Красавчик.

– Доктор сказал «в морг!» — значит, в морг! — Танго отодвинула биотермос подальше от лейтенанта.

– Божественная вода! — Гэбриэл повторно подставил стаканчик к термосу. — С удовольствием выпью ещё.

– Всем по второму кругу! Нормально не пили два дня, сидим на «верблюжьих колючках», — Зулу тоже протягивал к термосу стаканчик.

Мальчишка-генокер достал из переносного медицинского канклава металлический походный котелок-кружку и подал Танго:

– Сколько осталось — всё сюда! И нужно налить в биотермос ещё. Надо все фляги наполнить чистой водой, и, я надеюсь, нам повезёт завтра ещё набрать воды.

– Будет сделано, док!

Танго наполнила котелок-кружку, а остатки разлила по всем подставленным стаканчикам. Одни Лео и Андрей не стали пить по второму разу… Лео вынула из кармана бронежилета полную коньячную флягу, без суеты отвинтила крышку и сделала большой глоток. Также неспешно завинтила крышку, засунула флягу обратно в карман и подняла глаза на полковника. Гэбриэл ничего не сказал: его люди были измотаны до предела, но держались стойко и старались не показывать усталости, так что у него не нашлось запретных слов для самого младшего из команды.

Танго передала Чукки биотермос, чтобы та повторно наполнила его водой, и без промедления поставила перед собой пищевой биотермос:

– Кто как хочет, а я буду десерт!

– И мне!

Танго перекинула через костёр в руки Лео кусок застывшей охлаждённой лавы и тут же захрустела своей «конфеткой». Она так аппетитно разжёвывала этот чёрный кусок «сахара», что Зулу в конце концов не выдержал:

– А ну! И мне дай попробовать! Что это за десерт такой с тысячью витаминами?

Танго бросила ему небольшой кусочек — Зулу повертел его в руках, понюхал, помял и наконец решился: засунул за щёку и не спеша стал разжёвывать…

– На земле не растёт ничего такого, что нельзя было бы использовать в качестве лекарства, даже на такой земле, — Танго хрустела камешками, как картофельными чипсами.

Гэбриэл с интересом жевал кусок лавы:

– Вкус земли… Мне кажется, это вкусно хотя бы потому, что это земля, которая всё ещё терпит нас, кормит и носит на себе.

– Вкус кислого пепла! — спустя пару минут вынес присяжный вердикт Зулу. — Но раз там витамины…

– Готов съесть ещё один? — Танго даже не стала дожидаться ответа, сразу перекинула сержанту кусок лавы побольше. — Красавчик, если ты собираешься отказаться…

– Апчхи!!!

– За мной! Танго, дай мне камешек поменьше, — Андрей вытащил из костра закипевший котелок и вместе с ним пересел на боковой гамак, быстро раскрошил лавовый камень, высыпал его в горячую воду и поставил перед собой канклав. — Расстёгивай рубашку!

– Начинается, — Зулу допил воду и отвернулся.

Мэлвин во всём помогал Чукки — и с водой, и с гамаками, и вообще — реагировал на каждое её движение: эти двое понимали друг друга без слов.

Мальчишка-генокер послушал грудную клетку и спину Красавчика, заглянул ему в рот, просмотрел данные на «тяже».

– Так-так, так-так… и всё же приходится констатировать: у вас, батенька, простуда… которая на стопроцентную пневмонию не перекочует лишь в том случае, если вы будете серьёзно беречь себя, дорогой вы мой пациент… то бишь, не снимать отдельные части защитной униформы, часто пить воду, есть высококалорийную пищу, не поднимать тяжести и как можно меньше нервничать… Этот рецепт на ближайшие три дня о-бя-за-те-лен! Выполнять беспрекословно! Иначе — под физирефактор, как положено — в полном неглиже.

– Ах-хренеть рецептик! — громко возмутился Зулу на командорском. — Мы убиваемся по дорогам, а этот дохлый — под королевскими балдахинами при полном неглиже?!

– А ты хочешь на его место? — усмехнулась Танго.

– На его место даже Псих Номер Один не захочет: Красавчик — вечный слюнтяй и размазня!!

– Я тебе сейчас покажу слюнтяя и размазню!!

– Хотел бы я на это хоть разок посмотреть!!

– Зулу!! Ещё раз серьёзно отвлечёшься от своего поста…

– Клянусь: я не отвлекаюсь, Гэбриэл!! Я весь тут!! — Зулу поднялся с камня у прохода и привалился к краю пещеры.

– А зря не хочешь на место Красавчика, — Танго передала полковнику ещё один кусок лавы и с язвительной насмешкой взглянула на сержанта.

– Да кому она нужна — эта простуда?

Лейтенант мечтательно вздохнул:

– Лучшее лекарство от простуды — тело женщины: горячее и нагое…

– Совсем… нагое?

– А какое ещё, Зулу? — искренне удивился Красавчик.

– Ну что я тебе отвечу, сержант? Красавчику это удовольствие теперь в долгую не светит: по крайней мере, до следующей заморозки — так точно!

Красавчик перевёл взгляд на довольно ухмыляющуюся Танго:

– Терпеть ненавижу…

– Взаимно, — спокойно отреагировала Танго.

– Так, неугомонный ты наш, Мистер Незаменимость и всё такое, закрывай душу, бери котелок и подсаживайся к костру поближе. Я добавил в чай пару капсул — пищевую и с травяным настоем из фармацевтической лаборатории «Архаинии». Чтобы всё это выпил!

– Тут же целый галлон!!

– Неправда, лейтенант.

– Ну… кварта!!

– Чем больше, тем лучше.

– А он боится, что ему памперсов не хватит!

Андрей покрутил воду в кружке по часовой стрелке, попробовал на вкус и передал Красавчику.

– Я ничего не буду отвечать на твои детские злые выпады, грымза… Фу!! Андрей!! Какая невкусность!!

– Глупости!! Твоя притворная невкусность — не более чем заранее предосудительное решение. Пей, не выпендривайся, ёшкин дрын.

– Ты ещё не говорил на русском, Андрей!!

– Я сказал: пей и спать!! Хоть на русском, хоть на каннибальском — вариант один: спать!!

– Эй! Зануда-медик! Ты зачем воду крутишь? Да ещё чего-то над ней нашёптываешь? Я всё видел! Это что ещё за пещерное знахарство?

– Зулу, разве ты не должен видеть только то, что за пределами пещеры?

– Полковник, я всё объясню! Здесь никакого коварного умысла нет, как заподозрил наш уважаемый Мистер Яростные Мозги. Лечение — это не только нож скальпеля и таблетки как панацея от всех болезней. Настоящий доктор знает: лучшее лечение — информационное лечение. Это как принцип, где словом можно воскресить умирающего или убить здорового. Суть общего индивидуального лечения построена на феномене исцеления простой, но освящённой церковью воды: в водном растворе отсутствует требуемое больному лекарство, но присутствует информация о нём, которая, собственно, и лечит. И наибольший эффект информационного насыщения водного раствора достигается при встряхивании воды или при её вращении по часовой стрелке…

– Андрей, ты же учёный! — гневно возмутился Зулу.

– Но не до такой же степени, чтобы не признавать научной философии! Я всего лишь попросил воду быть исцеляющим бальзамом на страдающие органы лейтенанта и на его не менее страдающую душу.

– Красавчик прямо какой-то мировой страдалец за всех! А ты у него вроде армейского капеллана… И смех и грех!

– Андрей, простуду лейтенанта как-то можно ещё перестраховать?

– Наслойный феномен! Здесь всё сыграло роль, полковник: и жара, и замкнутое пространство машины, и дорога как пекло, и конечно же грязная пыльная буря, да и нервные перегрузки организма в целом… Трудно что-либо сказать наверняка — я не располагаю здесь такой мощной лабораторной базой, как в бункере «Беглой Архаинии». Но то, что вирусная инфекция уже перешла в гриппоподобное заболевание, это для людей норма.

– Вирусная инфекция?! — Зулу выкатил глаза на Андрея.

– Спокойнее, Зулу…

– Я фигею с твоих выводов, Андрей! Да знаешь ли ты, сколько раньше умирало от гриппа людей ежегодно?! Миллионами!!

– Знаю, — невозмутимо ответил мальчишка-генокер. — Тебя-то что волнует, сержант? С тобой всё в относительной норме.

– Пока что! Но ведь это, — Зулу ткнул пальцем в Красавчика, — заразно!

– Ну… высокая патогенная контагиозность конечно же присутствует у любого воздушно-капельного простудного заболевания.

– Не заговаривай мне зубы своими докторскими заморочками! Я ни черта не понял.

– Зараза к заразе не липнет: тебе нечего переживать по поводу заразности твоего друга-плейбоя — ты же не голубой, а как и все — плебей!

На мгновение показалось, что Зулу получил микроинсульт, но его застывшее оцепенение длилось недолго. Прислонив пулемёт к стене, сержант двинулся в сторону пэпээсницы.

– Концерт… — Красавчик с большим удовольствием отхлёбывал из кружки: вода, пусть даже такая, напитанная всякой всячиной и философской накруткой мальчишки-генокера, была просто божественным елеем на его распирающие лёгкие. — Апчхи!!

– Скоро из этого наваристого спектакля можно будет делать продолжение сериала «Команда «Альфа»! — Мэлвин сегодня определённо был за конвоира: по крайней мере, неформальные обязанности добровольного конвоя он выполнял с завидным постоянством. — Зулу, а давай я сменю тебя на посту, тебе давно пора хорошенько отоспаться — глаза как у лунатика.

– Ты кого это лунатиком обозвал?!

– М-да… — Гэбриэл бросил окурок в костёр, — вот только этот сериал, судя по всему, односерийный.

Танго с напряжением поглядывала на пэпээсницу, застывшую на полпути со «Скиннером» в зажатом кулаке:

– Этот сериал, командир, может, и длиною в одну серию, но зато — в целую жизнь.

– Согласен с тобой, Танго: что-то во всём этом есть…

– В чём?

– В нашем походе на Чёрную Смерть… Зулу, не надо душить Мэлвина! Через полчаса я сменю тебя — тогда и продолжишь своё интересное занятие.

– Очень вовремя, полковник, — прохрипел Мэлвин, которого от ненормального рукопожатия Зулу на его шее не спасал даже кью-1.

– Сержант Румаркер… Лео, сядь! И запрячь свой тесак куда подальше или найди ему более миролюбивое приложение.

– Р-рр!!

– Сержант Румаркер, получаешь спецзадание: следить за своими словами. Это — приказ!!

– Р-рр…

– Лео? — Гэбриэл чувствовал, что теряет даже ту часть контроля, которую имел над несговорчивой пэпээсницей. — Понимаешь, нельзя всё время только размахивать тесаком и показывать всем вокруг свои зубы: мир, даже такой, какой он есть, не весь такой, чтобы постоянно иметь на него зуб.

– Весьма глубокомысленно, мой генерал, — отметила Танго.

– Нужно учиться быть более приспособленной к своему окружению, заново учиться — учиться жизни. Понимаешь, Лео?

Красавчика распирало от елейного бальзама — ему тоже хотелось внести частичку лепты в задушевную беседу полковника:

– Мы тут пытаемся выжить, если ты этого ещё не заметила, а ты пытаешься вывернуть наизнанку тасманийского дьявола! Как будто нам и так мало проблем с ним, с ней… с этим — как его?..

– Слышь, плейбой, — Зулу злился на всех и вся, — тебе не кажется, что тебе тоже не мешало бы заново заняться самовоспитанием?

– Это по какому поводу?! По-твоему, я недоумок?! Что ты оттуда, со своего лобного места, имеешь в виду?!

– Как по мне, так ты — полный болван, Красавчик! И от моего лобного места запросто можешь заполучить по своему кретинскому лобешнику!

На этот раз Лео даже не подняла головы — она продолжала заниматься «своим» делом: ковыряться ножом в деревянном полене.

– А знаете, чего нам на самом деле не хватает, мой генерал? — Танго со снисхождением смотрела на бездарные усилия пэпээсницы. — Гитары нам не хватает и рук командора к семиструнной — дедовской.

– Да, рук её не хватает — таких сильных и по-настоящему надёжных.

– Вы всё ещё верите, что мы отыщем её?

– Мы отыскали вас в этом запутанном лабиринте смены целых эпох — значит, найдём и её, лейтенант. Это единственное что нам остаётся: верить и надеяться, надеяться и верить…

– Я не буду лезть в гамак первым — только потому, что я кажусь тебе больным!! — Красавчик допил снадобье и теперь старался всячески отбиться от упорно настаивающего на своём мальчишки-генокера.

– Андрей, что ещё?!

– Полковник, прикажите своим солдатам немедленно укладываться по гамакам! Они все валятся от усталости. Недосыпание, недоедание и нервные перегрузки — это всё плохо закончится для всех без исключения! Но сначала я должен каждого осмотреть.

– Я могу заступить на пост после Зулу, сил у меня хватит ещё не на один такой переход.

– Не сомневаюсь, Танго… Значит так, команда! Дежурство распределим таким образом: Зулу, затем я, Мэлвин и Танго — до утра. Остальным отсыпаться! Дорога будет долгой, и не на каждом повороте нам будут попадаться такие гостеприимные и комфортабельные апартаменты, как эти… Первой на осмотр к Андрею — Танго, затем — Зулу и Мэлвин, следом — все остальные. Приказ обсуждению не подлежит!

– Первым не лягу! — Красавчик как можно серьёзнее умастился у костра, всем своим видом показывая, что ни под каким кнутом не собирается лезть в гамак раньше других.

– Тогда, — Танго отстегнула «тяж», — после меня… Андрей, малыш, давай по-быстрому уладим все формальности, я ещё пару косячков хочу придолбить перед завалом в зимнюю спячку.

Она уселась на гамак, на котором расположил свой передвижной медпункт Андрей… Через пару соседних «кроватей», на одном гамаке, прислонившись спиной к стене пещеры, сидел Мэлвин, рядом с ним, скрестив ноги по-турецки, сидела Чукки, на ладонях которой, вывернувшись пузом вверх, громко посапывал её свинячий любимец.

– Какая-то тварь попыталась на зуб испробовать мой фургон!! Получила по зубам, гадина?! — Зулу повернул голову. — Отличная всё же штука: протощит!

– Лео приспособила, между прочим, — заметил Мэлвин.

– Р-рр! — Зулу дёрнул пулемётом и отвернулся.

– Так что, капитан Рур? — Гэбриэл посмотрел на Чукки, что-то задумчиво выглядывающую в тихо тлеющем костре. — Отыщем мы нашего командора… живой?

Она даже не подняла глаз на полковника, а её голос снова казался не от мира сего:

– Мы ступили на Тропу Смерти, чтобы каждый смог отыскать себя — живым или мёртвым… наша вера — текущая кровь каждого, наш компас — вера нашего командира…

Танго по приказу Андрея стащила с ног оба «побитых молью» сапога:

– Теперь уже выбор сделан: идём на север — обходим йеллоустоунские вулканы и возвращаемся обратно — на ту же параллель… Дьявол!!

– Не хнычь…

– На север? — Красавчик поёжился. — А что нас там ждёт, на севере?

– Никто не знает, — сквозь зубы прорычала Танго.

– Что? — Красавчик посмотрел вокруг себя. — Никто-никто не знает?

– Нуу… — задумчиво подвёл глаза вверх Мэлвин, — никто-никто — это не знаю, а никто точно не знает — это да… точно! — никто не знает…

– Глубокомысленно! — Зулу нервно дёрнул плечом и отвернулся.

Красавчик глянул на Танго, но она никак не отреагировала — ей было не до разговоров: добравшись до её корсажа, Андрей без всяких эмоций выжимал из неё последние остатки человеческого терпения.

– Наверное, ты прав, Мэлвин: никто ничего не знает и, как видно, давно.

– Не впадай в меланхолию, Красавчик, — подбадривающе улыбнулся Гэбриэл.

– Нам бы машину времени: враз бы нашли командора!

– Хха!! Ему бы машину времени! Пустоголовый мечтатель на пару с Красавчиком.

– И всё-таки жаль, что машины времени у нас нет! — Мэлвин не сдавался. — Сколько плюсов. Эх, жаль!

Танго еле перевела дух:

– У нас, может, и нет, а на Тибете или в том же Ватикане — пожалуйста: хроновизор налицо! Да и Россия частенько любила баловаться подобными игрушками… Только не такое уж это благо, если не знаешь, что с ним делать. Для такой вещицы и уровень мозговой атаки нужен поболее, нежели наше человеческое скудоумие. А то ведь от одного баловства такого можно с историей понаворочать! Хроновизор может быть использован для извлечения любой информации из любого промежутка истории, а это однозначно грозит опасностью всему, абсолютно всему… Нет у нас ещё достаточного понимания для такой машины — стало быть, и незачем нам такая штуковина! Проверено!

– Будем топать на своих колёсах, — Зулу довольно оглядывался на всех. — Цель есть, а остальное — за четырьмя парами колёс «Летучего голландца»! Проверено!

– А потом? Что потом, если не найдём командора? — Красавчика снова слегка потрушивало, ему явно нездоровилось, но лезть в гамак раньше всех не позволяла мужская гордыня и устойчивое нежелание в сотый раз быть осмеянным Танго.

– А потом… суп из тебя будет заячий — если не найдём командора…

– За что?! — лейтенант возмущённо вытаращился на Танго.

– За карканье! — подсказал Мэлвин.

Красавчик подорвался с полена:

– Опять я крайний!!

– Крайняя у нас Лео, не советую моститься на её место — можно заодно лишиться и каркалки.

– Сама! — такая…

– И какая «такая»?

– Ворона!

– Ну!

– И ведьма!

– Что-о?

– Все бабы — ведьмы!

– А! Ну если в этом смысле…

– И в этом — тоже.

– Дурак ты, Красавчик! — Танго терпеливо снесла экзекуцию в виде инъекции в шею и дотошного ощупывания её стоп и голеней пальцами мальчишки-генокера.

– На ногах образовались неприятные покраснения — это из-за того, что капли раскалённой лавы прожгли насквозь не только сапоги и комбинезон, но и протогенетическую кожу бельевого костюма. Дыры в кью-1 уже затянулись, но лишь благодаря тройной защите твои ноги не превратились в обугленные обрубки: температура в тысячу градусов — не детская забава! Даже для такой безрассудно героической личности как чёрный рейнджер… Считаю подобный риск необоснованно преступным! И должен уведомить твоего командира об этом случае, чтобы он принял меры, дабы подобное никоим образом не повторилось.

– Андрей, я тебе язык отрежу.

– Я полностью с тобой согласен, Андрей! Лейтенант Танго Танго, вы слышали мои слова?

– Так точно, командир!

– Согласись, лейтенант, нам без тебя будет намного сложнее — и не только в плане дороги.

Танго промолчала, но без лишних слов поняла полковника, многозначительно показавшего глазами на Красавчика.

– Я смажу ноги противоожоговым антисептиком, но тебе придётся посидеть ещё минут пятнадцать-двадцать и подождать, пока мазь полностью впитается… Зулу!

– Надо — посидим, чего ж не посидеть у согревающего душу дровяного костерка, — Танго поднялась. — Лео, мешок!

Она бросила прямо у гамака Андрея пустой «мясной» мешок и, встав на него голыми ступнями, уселась на полено. Щёлкнул её портсигар, и голубоватая спиралька дыма ушла вверх.

– Вот! Вот за что я ненавижу докторов всех вместе взятых: им всегда есть к чему придраться, побольнее прицепиться и всегда что-то отвратное в тебе да найти!

– Этими ножками — да не по мёртвой пустыне, а по нежному морскому песочку, — Красавчик старался не смотреть на оголённые до колен ноги Танго, но это было не так-то просто.

Сержанту под настойчивым давлением мальчишки-генокера пришлось полностью раздеться, стащить с себя и штаны, и футболку и остаться в одних кальсонах и железных шортах в обтяжку.

– Смотри на ножки Зулу: вот у кого есть на что посмотреть! Икры — как у Железного Арни! Есть за что подержаться…

– Зулу — не манекенщица, чтобы восхищаться его ножками!

– Я сейчас кому-то…

– Зулу, я уже это слышал!!

– Так сейчас ещё и увидишь!!

– Зулу, не отвлекайся, — несмотря на внутренне напряжение, Гэбриэл как никто другой чувствовал себя в своей тарелке.

– Отвлекают…

Меньше всего на перепалку своих пациентов обращал внимание сам Андрей. Сейчас он дотошно осматривал спину сержанта — от запаянного шейного позвонка до самых пяток. Долгое сидение за рулём, излишняя радиация и нарушение за последние дни всякого рационального зерна в жизни этого солдата могли легко спровоцировать как внутренние, так и наружные абсцессы, о которых он мог и не подозревать. Андрей заставил сержанта лечь на живот и начал разминать его своими тонкими, но очень сильными пальцами прямо через кью-1 — от затылка и до лодыжек.

Танго выцепила из подгоревшего каблука маслёнку и стала дотошно осматривать и то, и другое.

– Проводишь время с пользой? — подковырнул Красавчик.

– Есть время для работы — почему не провести его с пользой?

– Не сломались? — поинтересовался Гэбриэл.

– Не-а! Каблук из лучшего материала в мире — лабораторно-архаичного, а маслёнку я делала сама — из сплава ракетного материала и теркрисметалла. Правда, заправить теперь будет негде, но…

– Тебе и одного раза хватит! — отозвался Красавчик и потянулся за маслёнкой — за что тут же получил по рукам. — Ну хоть скажи, как там удерживается ДК-катализатор? Это же не военная разработка, а кустарная.

– А военная из какого пальца высасывается, умник? Из кустарного! Который в свою очередь берётся из природного конструкторского гения… Механизм — проще не бывает: химикаты в двух разных полостях, смешиваясь в третьей, дают бурную реакцию, и как итог — ядовитый и горячий газово-капельный спрей! Понял, непонятливый? — лейтенант защёлкнула маслёнку обратно в каблук.

– Понял — не дурак… А что ты будешь делать со своим трофеем — когтем дракона? Пугать им тех же драконов? Увидят, как ты им размахиваешь, и замашут чешуйчатыми крыльями в обратном направлении, хе-хе!

– А ты знаешь, иногда в твоей соломенной голове случаются неадекватно-светлые проблески… Угадал! Буду пугалом работать по дорогам: ездить из штата в штат и распугивать своими ведьмовскими космами серых драконов! Авось да станет меньше.

– Ладно, чего ты… Но для твоего чернорейнджерского уровня, ты всё равно кажешься мало подготовленной — в техническом смысле, конечно.

– Что? Компьютерные игрушки? Очень надо… Развлекаясь с этими компьютерными «барабанщиками», мы имеем дело с конкретной живой моделью, готовой в любой момент взорваться собственной эволюционной формой жизни, — таким образом, мы создаём и обучаем чудовищ, где в настоящем будущем жертвой может оказаться любой из нас. Лучше меньше да проще! Роботы, компьютерный мозг, наночипы — всё это весьма и весьма опасные штампы нового совершенного вируса для всего того, что ещё осталось от этого злосчастного мира… Лично мне большого добра и столько же к нему лишних проблем даром не надо! Со мной всегда должно быть столько дополнительного материала к обычному ножу и револьверу, со скольким я смогу справиться в случае диверсионного бунта против меня же.

Танго достала из мешка камень с кулак Зулу, который она отдельно подобрала у края застывшей лавы, закусила коралловыми губами сигарету и стала ножом вычерчивать на камне какие-то глубокие борозды.

– И что ты делаешь?

– Опять?

– Нет, ну правда: что это?

– Рабочий инструмент.

– Рабочий инструмент?

– Оружие… циничное и смертельно опасное…

– Такое же, как ты?

– Такое же, как я! Угадал!

Красавчик иронично скривился:

– А как же чернорейнджерские навороты?.. «звёздочки», стреляющие иглы, «маячки» за щекой…

– А это и есть чернорейнджерские навороты, Красавчик.

– И что же в этом такого — чернорейнджерского?

– Всё! Если знаешь, как этим пользоваться.

– И как этим пользоваться?

– Узнаешь, скоро узнаешь… — Танго сильно затянулась и, выдохнув, окутала весь камень дымной пеленой.

– Да ладно, показно химичишь, чтобы запудрить нам мозги, показать, какая ты на все руки… магичка!

Танго криво ухмыльнулась, но ничего не ответила, чем ещё больше раззадорила расхорохорившегося Красавчика.

– Так ты ещё и магичка! Вот как?

– Ну… Магия вещь, конечно, приятная, но на неё очень легко подсесть. Я — автономный модуль: мне магия ни к чему… лишний раз…

Красавчика буквально выводила из себя титановая непробиваемость Танго.

– Гэбриэл, это же чистой воды шаманство!!

– С этим не ко мне.

– Все мы походим из шаманства, — Танго посмотрела на Красавчика насмешливым колким взглядом магических глаз: такой странный эффект золота с солнечным ободком и прыгающими языками демонического пламени на радужной сетчатке голубых бездонных глаз давал мельтешащий огонь у ног Танго… и это сводило с ума Красавчика…

– Да ну?!

– Лейтенант, будь терпимее.

– Но, Гэбриэл! Вся эта каменная магия — это всего лишь человеческое заблуждение от пережитков и страхов наших давних предков.

– Если мы захлопнем дверь перед заблуждением… Мэлвин?

– …то как же к нам войдёт истина?

– Слышал? Это звук голоса вселенной — твоей вселенной, Красавчик! — Танго пристально посмотрела в глаза сразу же стушевавшегося мужчины.

Красавчик отвёл взгляд в сторону:

– Ладно, не хочешь делиться секретами — не надо! Скажи хотя бы, что ты из него выковыриваешь — из этого куска застывшей лавы?

– Силу!! Эта руна обозначает «энергию силы» — то, без чего нам в этой дороге никак. С каждым днём наша физическая сила будет слабеть, а духовная, о которой так много талдычат некоторые, не всегда срабатывает там, где надо.

– Мало веры! — подсказал Андрей.

– Веры мало у того, кто привык полагаться только на себя.

– О! — Танго подняла голову на Чукки. — Золотые слова, капитан! Никто меня так не понимает, как ты.

– Но спина друга — сила куда действеннее, чем в одиночку! — Мэлвин обхватил Чукки за плечи и привлёк её к себе.

Капитан без сопротивления облокотилась спиной на грудь Мэлвина и блаженно вытянула ноги. Они так гармонично смотрелись рядом — в этих своих красно-чёрных «рэмбовских» хайратниках на голове… Федя недовольно фыркнул, что его разбудили, но незамедлительно перебрался на плечо Мэлвина и, уткнувшись носом в его воротник, тут же заснул.

Красавчик с болезненной завистью посмотрел на идиллию полного гармоничного единения Чукки и Мэлвина и повернулся к полковнику:

– Гэбриэл, ну ты-то хоть скажи, что команда — сила, против которой в одиночку не выстоять… никому!

– Ну почему никому? Но если ты не Доктор Смерть, тебе в одиночку не выстоять — согласен.

– У! — Красавчик отвернулся, и его взгляд опять невольно остановился на парочке у стены, откровенно дышащей счастьем и блаженной безмятежностью. — Ну прямо любовь и голуби…

Мэлвин погладил Чукки по щеке:

– Смотри, шрамы почти сошли с лица — сплошное золотое сияние.

– Эй, вы — двое! Похоже, вам бы не помешало уединённое местечко?

– Зачем? — Мэлвин прижался щекой к сапфировому берету Чукки. — Нам не от кого прятаться, нам везде хорошо вместе.

– Вот, чёрт! И здесь не везёт.

– Не везёт, Красавчик, не везёт…

– А если серьёзно? — Красавчик недовольно смотрел на улыбающегося полковника.

– А если серьёзно, парни, то всего лишь за последние двое суток мы раз двадцать могли навернуться всей командой.

– Хха!! — подорвался Зулу. — Один материализовавшийся миражик чего стоил! Да и буря была — что смерть: не легче!

– Это всё нестабильность пространства: сдвиг по фазе как всепланетное наследие всечеловеческого Пояса Безумия.

– Сдвиг по фазе — так это в самую точку, — Зулу рассерженно махнул кулаком. — Теперь окончательно очевидно: мир сошёл с ума!

– Подобные пространственно-временные сдвиги теперь уже частое феноменальное физическое явление. И все они имеют признаки известных физических процессов в совершенно необычном сочетании, а также демонстрируют вещи, которые необъяснимы с точки зрения существующих физических законов. Это и есть современная модель неоднородного физического вакуума, в котором мы пытаемся не только выжить, но и куда-нибудь да выплыть.

– Становится очевидным, джентльмены: Пустыня Смерти — Смертельная Пустошь на Тропе Костей. За эти два дня мы действительно могли погибнуть раз двадцать — и даже с водой, едой и нашими пустынными авианосцами… Но мы были командой — такой, какая есть. Но командой! А это девяносто процентов выживаемости. И конечно же наш боевой транспорт как неотъемлемая и спасительная часть нашей команды! Приходится признать: и «Летучий голландец», и «Корветта» прошли серьёзный комбус испытаний на экстремальное выживание. Без машин, или хотя бы одной из них, нам не дойти до Соломоновых Рудников. И здесь как никогда насущен вопрос о командности и прикрытии спины напарника. А потому: во-первых, Лео — как изначальному проектировщику и реализатору идеи — безграничная благодарность за супермашины, а во-вторых и в главных, прошу всех относиться серьёзнее не только к собственным жизням, но и к запросам ваших напарников по команде.

– Ты что это — снова намекаешь на меня, Гэбриэл?

– А ты сержант Румаркер, Красавчик?

– Очень надо…

– Это командир на меня пальцем указывает, — Танго кивнула Красавчику.

– Единственно верный путь, солдаты, это принимать любое испытание на нашем пути как оно есть: послано — значит, оправдано, значит, мы можем его пройти. Значит — мы сила и немалая, если бросаем вызов самой смерти… Если бы мы не могли пройти этот путь — нам бы не посылалось!

– Разрешите полностью разделить вашу точку зрения, полковник, — Андрей показал сержанту, чтобы он одевался. — Это непросто: поверить, что всегда и всё приходит в нужное время. Но это так!

– А мы всегда в нужном месте и в нужное время! То какого-то чёрта во Вьетнаме, то в морозилке у дьявола на рогах, то в одной заднице, то в другой. Все Концы Света — наши!

– Зулу, тебе меньше надо хмуриться: много лишних морщин, пошаливающая печень и плохая желчь как физическое наследие тяжёлого характера.

– Лучше скажи, когда скобы с зубов снимешь, эскулап хренов? Я теперь с ними до самой смерти должен носиться?

– Сниму, когда с Красавчика кибер-шины сами сползут.

– Это ещё почему?

– Потому! У тебя наслойное травмирование челюстной кости — может, ты и двугорбый, но никак не двужильный, сержант.

– А я что, с этими железными кандалами до гробовой доски должен ходить?

– А это зависит от тебя самого, Красавчик: кто знает, сколько ты ещё протянешь с таким отношением к жизни.

– С каким это отношением?

– Похуистическим! — без стеснения щёлкнула пальцами Танго.

– У! — Красавчик недружелюбно зыркнул на Танго и отвернулся.

– Я свободен?!

– Да… но…

– Всё!! Первое слово дороже второго!! — Зулу натянул штаны и, забрав у Гэбриэла пулемёт, вновь занял место у выхода из пещеры. — С каждым разом всё больше убеждаюсь, концов света и апокалипсисов может быть сколько угодно для таких, как мы, и в какое угодно время, даже когда уже все концы утоплены, сгорели и сгнили — и всё в нужное время и в нужный момент… Так где ж тот, последний, Конец Света?!

– Зулу, что за ипохондрия?

Танго повернулась к «содружеству» у стеночки:

– Чукки, похоже, для тебя нарисовался клиент: поясни напарнику, что такое Конец Света в рамках всепланетного масштаба — на примере, скажем, одной задуренной планеты Земля.

Не меняя позы, Чукки подвела глаза под потолок пещеры, немного подумала и перевела затуманенный взгляд на пламя костра:

– Луна.

– Луна? — переспросил Зулу.

– Земля как Луна, Луна как Земля… — Чукки замолчала.

– И?!

– Зулу, не отвлекайся.

– Я не отвлекаюсь, Гэбриэл! Но у меня два уха — одно снаружи, а другое имею право оставить в пещере.

– Уболтал, сержант! Продолжай, капитан.

– В 1969 году космический корабль «Аполлон-11» предположительно совершил посадку на поверхность Тихого океана в девятистах морских милях к юго-западу от Гавайских островов. Астронавтов тогда якобы подвергли короткому карантину на резиновом плоту и после поверхностной проверки выпустили в большой мир, а сам плот затопили в океане. При этом сам способ возвращения астронавтов из экспедиции ставил планету под угрозу заражения. Их спускаемый аппарат был спроектирован так, чтобы вентилироваться во время спуска над океаном. Если бы наши тогда действительно летали на Луну, загрязнение планеты было бы неизбежностью. Лунный грунт такая хитрая штука: в воде и на суше ведёт себя совершенно по-разному. Вот только что был привычный нам кислород, а через минуту это уже растворённый в воде водород…

– Но мы-то дышим не водородом, а кислородом!

– Зулу, да ты проявляешь чудеса в познании прикладной науки.

– Гэбриэ-э-эл…

– А что там дальше-то? — вяло поинтересовался Красавчик.

– А дальше — азотные кислотные дожди, тотальные пожары, десятифутовый слой песка по всей планете, разряженная атмосфера, метеоритные атаки, резкие перепады температур, вода окончательно уйдёт под землю и примет ископаемую форму.

– Мне этот вчерашний апокалипсис уже напоминает сегодняшний день, особенно той части, что касается обезвоживания земли, да и перепады температур не балуют. А почва — это же пустыня! Чем не Луна?

– Но мы всё ещё надеемся на Чёрную Смерть, командир. Да и сама планета просто так не даст себя уничтожить — это не в её правилах! Скорее, она доконает остатки былого человечества, чем даст себя пожрать какой-то там кучке Бэкквардской банды или жадному до чужих земель космическому микроорганизму, — Танго откровенно веселилась.

– И всё же, при всей приспособляемости планеты даже к самой нестабильной среде, чужеродные вирусы вполне способны стать той самой губительной средой, которая и превращает цветущие планеты в бесплодные пустыни, — подсказал Андрей.

– Ага! Таких, как наша пустошь, — Зулу с остервенением сжал кулаки.

– Какая злая-презлая сказка, — всхлипнул Красавчик.

– Да это так: сказки! — Танго скорчила рожу Красавчику и снова повернулась к Чукки. — А что-то более близкое к нашим дням, к настоящему моменту?

– Компьютерные баги: маленькие ошибки глобального масштаба… Взорванные космические станции, погибшие от компьютерных программ больничные пациенты, летящие ниже уровня Мирового океана пассажирские авиалайнеры, неуправляемые ядерные кнопки, да и проще некуда — война машинного интеллекта. Очередной вывод успешно подлетающего к дну бездны человечества: чем сложнее прибор, тем больше у него шансов сломаться и самостоятельно выйти на иной уровень существования.

– Капитан Рур, — Гэбриэл постарался ещё раз переломить ход мысли их командной вещуньи, — а ещё ближе к нашим дням, совсем уже понятным… нам всем!

– Можно и к нашим, к понятным, — Чукки поморщилась, отрывисто вздохнула, но продолжила. — Самая глобальная проблема последних дней перед Последней Войной — это питьевая вода! Вернее, её существенный недостаток и всемирное потепление, связанное с повышенным возрастанием углекислого газа, ответственным за создание парникового эффекта. Третья Мировая могла начаться и чуть позже — скажем, лет через двадцать-тридцать от начала третьего тысячелетия, но как неизбежное: начаться! И всё из-за катастрофической нехватки питьевой воды. И это не пустые слова. Водный кризис уже вначале века набирал столь серьёзные обороты, что под угрозой оказалось само существование человеческой цивилизации. Перед началом Последней Войны военными стратегами уже поднимался вопрос, что в ближайшие десять лет по гидротехническим сооружениям, возведённым на Амударье, может быть нанесён бомбовый или ракетный удар. Не минула бы эта участь и Россию: на долю России вначале тысячелетия приходилось больше трети всех мировых запасов пресной воды. И конечно это считалось чудовищно-вопиющей несправедливостью с точки зрения глобальных мировых держав.

– Слава богу, мы до вселенских разборок человечества не дожили, — прорычал Зулу.

– Была и другая глобальная проблема Земли: парниковый эффект! Углекислый газ действует двояко и не столько повышает, сколько снижает температуру атмосферы Земли. Глобальное потепление есть непреложный факт! Но причина тому не столько парниковый эффект сам по себе, сколько в буквальном смысле глубинные явления нашей планеты — что есть прежде всего отклик планеты на наше царственное хозяйствование на её шкуре: Земля живое существо и реагирует на всё, что с ней происходит, именно как живое существо. Собственно, какие именно процессы лежат в повышении температуры недр планеты, не столь важно. Главное, что она, температура, повышается, а вслед за недрами нагревается и атмосфера… Здесь тоже может быть несколько вариантов скорой развязки. Первый, к примеру, такой: процесс потепления идёт прежним курсом! Это значит — тают мегальды, значительная часть суши уходит под воду, возрастает влажность воздуха, облачность, отражение солнечного света, падение температуры, охлаждение Земли, и устанавливается равновесие, которое может длиться миллионы и миллионы лет. Новая эпоха динозавров, рептилий, мегалодонов, обилие флоры и фауны, человек как приспосабливающийся, но уже не доминирующий класс… Другой вариант: более драматичный! Срабатывают предохранительные клапаны, и тихоокеанское побережье Азии и обеих Америк покрывается цепью действующих вулканов, дающих выход подземной энергии.

– А сейчас разве не так?! — продолжал бунтовать Зулу.

– Пока что в меньшей степени, чем может быть, сержант… Тектонические процессы в очередной раз по-крупному перекраивают физическую карту Земли, но выжить всё ещё можно.

– Так Великобритании и Японии в принципе нет! Мало что осталось от Калифорнии и Филадельфии! Я уже не говорю почти о всём восточном побережье США!

– По сравнению с расколом Пангеи, Красавчик, это пустяки. Когда огромные тучи пепла застилают Землю от Солнца…

– Вот-вот! Где то солнце сегодня? И где та вода?

– …температура понижается — наступает новый ледниковый период, который будет длиться по динамике смены эпох от десяти тысяч и до двух миллионов лет.

– А у нас уже и пещерка сухая предусмотрена, и огонь прямо под боком, и мясцо дракона, пожалуй, мало чем отличается по вкусовым качествам от нежной мамонтятинки…

– Замолкни, хренов приспособленец!! Мне такая жизнь не по вкусу!!

– На вкус и цвет напарников нет, Зулу.

– Падение нравов и цивилизации в целом — как неизбежность! Это и есть начало конца… То, чего не может быть никогда, однажды обязательно случается. И лучше об этом знать, чем не знать, — закончила своё трагическое повествование Чукки и отвернулась от огня.

– Какая-то прямо глобальная фатальность… Знать или не знать — вот в чём вопрос! Нравы, нравы! А как же труд? Разве не труд сделал из обезьяны человека?.. ну образно, образно, Зулу, — не кипятись…

– Андрей, поясни нам — тупо воспринимающим.

Андрей с нескрываемым осуждением посмотрел на Танго, но всё же ответил:

– Начни с самого простого, Красавчик: с себя! Человек — искажённая копия Творца. Да! Идеальная копия — но не сам Творец, а лишь часть его. А что же остальная часть — другая? Во все времена человечества обезьяну то идеализировали, возводя в ранг высших богов, то наоборот — объявляли поборником самого Дьявола и сжигали на кострах вместе с ведьмами. В разных культурах эти животные были советниками и помощниками богов, а порой даже и сами высшими божествами! В Древнем Египте бог мудрости Тот нередко изображался в образе обезьяны. В Китае существует легенда о царе обезьян Сунь Укуне, победившем всех демонов и спасовавшем лишь перед лицом Небесного Владыки. В Индии почитают бога Ханумана, ближайшего спутника Рамы. Самые знатные семьи Тибета с гордостью ведут свой род от Поднебесных Царственных обезьян. В средневековом искусстве сам Сатана изображался в образе обезьяны. Этот список бесконечен… По шумерским хроникам Адам и Ева были созданы искусственно — как генокеры, только на основе приматов. Так или иначе обезьяна помогла человеку разделить в собственной душе божественное и животное — без этого невозможен выбор между светом и тьмой. Люди обожествляли обезьяну, люди проклинали её! То и другое неизменно заводило человечество в тупик. Значит, нужно не отворачиваться от проблемы и не радикализировать её: нужно просто осознать в себе обезьяну и пересмотреть своё отношение к ней.

– Интересно, интересно…

– Да, Красавчик, новое забытое прошлое — это по-прежнему новое, пока ты сам не постигнешь истину… Если отталкиваться от схематичных положений, то библейское утверждение, что вовсе не труд сделал из обезьяны человека, в корне очевидно. При любой цивилизации работают и лошади, и бобры, и птицы, но при этом они так и не вышли из мира фауны. Человек же создаёт цивилизацию — и именно цивилизация делает его человеком! Но навыки никакой цивилизации не передаются генетически: они воспитываются в семье, углубляются книгами, учёбой, информацией, поддерживаются всем социумом и слишком легко утрачиваются при первом же витке падения общества. Отсюда и питекантропы, и австралопитеки бок о бок с атлантами и гиперборейцами — когда цивилизация окончательно гибнет, либо происходит элементарное расчеловечивание. Даже самые успешные сообщества, которые на новом уровне утратили навыки предыдущих поколений, обречены! Обречены не столько на полное самоуничтожение — сколько на элементарное расчеловечивание.

– Как будто говоришь об Индианаполисе, мой мальчик.

– Полковник, мы отказываемся считать себя «чистым обезьяньим племенем», причисляя сами себя, по крайней мере, хотя бы к нашим недалёким предкам — неандертальцам и кроманьонцам. А в 1997 году английские учёные, проведя генетический анализ останков первобытных людей, наконец-то выявили, что те никоим образом не имеют к современному человеку никакого даже ближайшего родства. Получается, опять всё не так просто. Опять понастроили, понагородили! Опять залезли в тёмные дебри, из которых не выбраться… Оказалось, что никакой цивилизации от обезьяны до человека не было! Что австралопитеки, питекантропы, неандертальцы и им подобные существовали как одна из самостоятельных форм жизни, имеющих своё индивидуальное сознание. Оказалось, что наш с вами пращур был таким же, как мы: родственным по генетической структуре. И самое главное, вёл себя намного цивилизованнее нас — таких цивилизованных: жил в гармонии с окружающим миром. А наряду с высочайшими технологиями и удивительными для современного человека прикладными знаниями минувших цивилизаций, не только не уничтожал обезьяноподобных современников, которые использовали каменные орудия труда, но и всячески помогал им: учил охотиться, пользоваться огнём, луком, плугом…

– Мой мальчик, ты так много знаешь, чего и я не знаю.

– Полковник, наша с вами, последняя, человеческая цивилизация по своему «мозговому прикрытию» застряла буквально где-то между обезьяноподобным питекантропом и богоподобным пращуром. Как говорится, мы уже достаточно наигрались во что хотели! Человечество пошло по пути наименьшего сопротивления — по пути технопрогресса, когда веками изобретались всё более совершенные «дубинки» и «тележки», которые человечество гордо именовало благами цивилизации. Но очень скоро, по историческим меркам, эти блага превращаются во зло: человечество перестаёт бегать, ходить, думать, все эти функции переложив на плечи умной техники. Начинают распадаться семьи, всё меньший процент появления семьи как таковой и как следствие — всё меньше и меньше детей появляется в техногенном обществе.

– Звучит прескверно.

– Крайне прескверно, командир… Шансы выжить, вручив свои судьбы в руки и головы умных машин, ничтожны! Машина не имеет человеческого сострадания, компьютер не умеет сочувствовать, искусственный интеллект бездушен — бездушен по отношению к более низкой ступени развития: человеку — ничтожному, слабому и неимоверно глупому! И рисуя круги-мессенджеры на пшеничных полях, инопланетяне пытались донести до нас одну-единственную простую мысль: всё возвращается на круги своя. То есть и помощь, и предупреждения как таковые были всегда и во все времена — тем или иным способом. И конечно же в последние времена перед Последней Войной нас предупреждали: «Вы, люди, как цивилизация, подошли к той черте, которая грозит вам всемировым глобальным кризисом, прежде всего ведущим не столько к полному физическому уничтожению, сколько к расчеловечиванию, когда для всего человечества наступает час «икс»: разгневанные Боги, Небо или сама Природа превращают людей в… обезьян! Как напоминание о вашем животном, о вашей тёмной стороне души, о законе неминуемой кармы. Но что мы слышим в ответ? Что? Ничего — если холодный расчёт и неоправданная жестокость берут верх над человеческим разумом и его духовностью».

– Ну вот как есть говорит про таких, как генерал Бэкквард, — вскинулся Красавчик.

Но измученная душа мальчишки-генокера ещё не довела выстраданную мысль до конца:

– И всё же абсолютной фатальности как таковой во Вселенной нет! Все исчезнувшие народы и цивилизации не столько вымерли и не так пали под натиском враждебного мира, как нам кажется со стороны, но прежде всего — они нашли путь в иные миры, всегда соседствующие с нами. Да и человеческая душа имеет козыри, припрятанные до поры до времени от нашего собственного эгоистического нигилизма: благодаря закодированным глубинным возможностям нашего генетического кода, мы — как раса людей — способны избавиться от физического тела и перейти к чисто полевым формам существования. Душа, приобретающая самостоятельное от физического тела существование, имеет генетический код в таком виде, который на физическом плане не проявлен. А это и есть само бессмертие! Вечное бессмертие для всех ранее существовавших человеческих рас, которые и ныне живут, и здравствуют, но находятся в полевых формах существования. Неподалёку от тупика всегда существуют дорожки, которые выводят на другое начало — на новый виток жизни. Их только нужно увидеть, до них обязательно надо дойти, чтобы снова не стать той самой обезьяной, но уже с иным генетическим кодом, не дающим права на самостоятельное очеловечивание.

– Никогда не думал, что генокер может так глубоко мыслить.

– Генокер — тот же человек, Зулу, — Андрей нисколько не обиделся на больше растерянные, нежели обидные слова сержанта.

– Расчеловечивание? Обратно в обезьяну? А я даже ещё не готов вот так запросто распрощаться со своим физическим телом — ради какого-то там полевого бессмертия.

– А тебя, если ты ещё этого не заметил, Красавчик, никто в бессмертие и не торопит: пока человек не насладится смертью как высшим искусством духовного удовлетворения — бессмертие как таковое ему разве что снится.

– А тебе — убийце по натуре — только бы о смерти и говорить!

– Точно, Красавчик! Смерть — моя сущность, моя жизнь, моя кровь! Андрей подтвердит.

– Подтверждаю… Спасибо ещё Последней Войне, что учёные энтузиасты не успели реализовать самый масштабный проект последних дней — виртуальное бессмертие человеческой души: вот наблуждались бы вволю — вечные в вечном, без права на какой бы то выбор.

– Так что? Чёрная Смерть на данном этапе действительно может оказаться спасительной панацеей от всех бед и концов света? — Гэбриэл внимательно слушал Андрея.

Мальчишка-генокер насупился:

– Всё может быть! Пути помыслов Творца-Создателя не знает никто.

Танго весело взглянула в глаза Гэбриэла:

– А так, концов света может быть сколько угодно — как и авторитетных мнений на этот счёт. Но самые умные сколачивают команду и выигрывают бой! Если, конечно, ты не автономный модуль — вроде меня.

– Ха!! — скривился Красавчик. — Сам себя не похвалишь, да?

– Да!! «Надейся сам на себя!» — личный девиз каждого чёрного рейнджера.

Андрей прощупал пульс на запястье Чукки:

– Всё зависит от самого индивидуума: как помыслишь — то получишь! Спасение в помыслах. Мы наполняем свою жизнь сами собой — и это есть внешний мир, в котором мы живём… Кинединамика в норме. Тебе пора спать, девочка!

– А как же НЛО?!

– Чего подорвался как укушенная задница?! — Танго хитро посмотрела на лейтенанта. — НЛО — они и есть НЛО! Что с них взять? Немножко пинков под зад, немного экспериментов над людьми и животными, ну и чуть-чуть действенной помощи и защиты.

– Все знают, во все известные времена и тысячи лет назад корабли НЛО помогали людям пережить самые безжалостные войны, самые великие катастрофы! Александр Македонский, Александр Невский, Вторая Мировая…

– Не заговорись!

– Там, где над полями сражений появлялись «тарелки»…

– А может, ангелы?

– А может, и ангелы — отцепись, Зулу! Там всегда завоеватели проигрывали — хотя по всем законам военной науки должны были одержать победу!

– К чему ты гнёшь, Красавчик?

– Ты знаешь к чему, Гэбриэл! Знаешь! Они, — Красавчик ткнул пальцем в потолок пещеры, — могли остановить это последнее самоуничтожение, эту Последнюю Войну! Ведь ничего и никого не осталось: такое впечатление, что мы на всём белом свете одни. Даже «Архаиния» оставила нас! Бросила на произвол судьбы — посреди мёртвой пустыни, среди безжалостных монстров! Полетела куда-то туда — в далёкий Космос. Кинула нас!!

– Вопль из пустыни.

– Грымза!

– Спокойнее, спокойнее, мальчики и девочки… Мы есть друг у друга, Красавчик, а это уже целый мир, небольшой — но настоящий мир!

– Только ты у меня и есть, Гэбриэл…

– Не так драматично, мистер Квинси! — Андрей усадил размахавшегося на всю Красавчика. — Во-первых, «Архаиния», как и большинство «наших» НЛО, не из такого уж далёкого космоса: девять из десяти «золотоискателей», как правило, из внутреннего мира Земли. А во-вторых и как за главное: ни одна даже самая всесильная инопланетная цивилизация не может достичь могущества, способного решить все проблемы, с которыми сталкиваются разумные существа… И скажу тебе так: наверное, раньше бы так и было — нас в очередной раз спасли бы инопланетяне, ангелы или боги! Для них остановить наши ракеты или законсервировать военные базы — раз плюнуть. Накормить «выдержанным» генетическим зерном или зажечь «Лампу Алладина» человеческой души — это сущий этап в реальном времени хоть прошлого, хоть будущего.

– Но…

– Но мы, Красавчик, имеем дело с системой духовного контроля человеческого сознания — и такие паранормальные явления, как НЛО, суть её проявлений. А потому всему бывает Большой Переход, когда цивилизация как таковая изживает себя, и на смену ей должна прийти новая, детская, обновлённая общность. И вот тогда перестают рождаться дети, а те, кто придут им на смену, будут уже совсем другими. И тогда, как утвердительно настаивают все мировые религии и верования, боги отступают на время, давая нам шанс на выбор — самостоятельный, личностный, свой собственный. И вот когда ведущий девиз лейтенанта Танго Танго актуален как никогда: «Надейся сам на себя!» Ты, Красавчик, уже счастлив тем, что не остался один, а значит, у тебя есть возможность не только выжить, но и найти свой собственный путь, свою новую судьбу.

– Если я успею столько прожить!

– А у тебя все разговоры о концах, — Танго кинула на Красавчика сочувственный взгляд. — Зулу, а ты какого мнения о Конце Света?

Сержант сердито отмахнулся:

– Ничего не желаю больше слышать ни про чьи концы — ни про Концы Света, ни про НЛО и ни про какие авторитетные мнения!! Хватит с меня пока и морозилки на сорок лет, и Пустыни Смерти на всю Америку!!

– Так, ребятки, с дополнительной информацией у нас явный перебор… Танго?

– О`кей, джентльмены! Расслабимся: анекдот… Сидят два авторитета. Разговаривают за жизнь. «Для меня всегда авторитетом был чёрный пояс моего отца!» «По каратэ?» «По заднице!!» Га-га-га-га!!

– Авторитетный анекдот, лейтенант.

– Каратэ — вещь, но и задница ведь — тоже.

– Мэлвин!!

– Мне тоже иногда перепадало от отца, Зулу.

– Сержант, анекдот весёлый, — подсказал Гэбриэл.

– Ага-ааа! До меня дошло! — Красавчик обрадованно заёрзал на полене.

– Надо же, — просияла во весь рот Танго.

– Я не тупой!!

– Да не тупой, не тупой — кто ж спорит, — Танго перетянула лавовый камень лазерной верёвкой, сделала петлю для руки и запихала камень в карман бронежилета. — Тут будет надёжнее.

– Что надёжнее-то, что? На кой тебе этой булыжник? Тебе мало своего снаряжения?

– Какой же ты доёбистый и меркантильный, Красавчик!

– На русском, пожалуйста!

– А я на каком, дурья башка?

– То есть — я хотел сказать: на американском, пожалуйста.

– А на американском это звучит так… — Танго достала камень, поднялась и, запустив камень по прямой, закрутила его над собой как ковбойское лассо.

Пульсирующий, почти неслышимый звук ударил по ушам всех без исключения.

Красавчик зажал уши руками:

– Прекрати!! Прекрати!!

С потолка пещеры начали сыпаться мелкие камешки, а по стенам пошла закрученная световая волна… Танго дёрнула камень назад и поймала в раскрытую ладонь — невозмутимо замотала камень в лазерку и вернула на прежнее место.

– Проверено! Действует! — она села, улыбаясь во весь рот. — Открывай глаза, комар-убийца! Приехали: Пустыня Смерти, штат Вайоминг, Йеллоустоун-парк, Пещера Койотов, восьмёрка недобитых судьбой…

Красавчик с нескрываемым непониманием смотрел на Танго:

– Что это за хренотень такая?!

– На американском, пожалуйста…

– А если серьёзно?!

– Звук! — серьёзная хренотень. Он есть первичный и самый распространённый феномен природы. Исключительность этого феномена и его особая роль в нашем мире провозглашались на протяжении всей известной и неизвестной истории человечества всеми религиями, всевозможными верованиями и гражданскими конфессиями: «Сначала было Слово, и Слово было Бог».

– Гмм, а если совсем серьёзно?

– А если совсем серьёзно, командир, — Танго повернула голову к Гэбриэлу, — это такое древнее оружие американских индейцев, африканских аборигенов и австралийских бушменов: силовое «ёё» по-нашему, по-американски… Порождает такую силу инфразвукового удара, что любое существо, подпадающее под звуковую петлю, в лучшем случае теряет ориентиры, в худшем — вот как Красавчик: готово Богу душу отдать.

– А чего сразу Красавчик?!

– А вы думаете, почему Пустыня больше серая, нежели жёлтая? Высокочастотные звуковые вибрации нагревают почву и слегка, так сказать, обугливают её. Даже круги на тех же пшеничных полях — дело ультразвука или инфразвука посредством «механического устройства», а вовсе не природного — но это уже другие «Трубы Иерихона»… Волновое электромагнитное излучение в зависимости от частоты колебаний может давать жизнь зерну пшеницы, когда даже без воды зерно прорастает полноценным жизненным циклом развития, а может быть наоборот, и те же Герцы убивают, когда меняется их частота звучания. Если ультразвук, отличимый высокой избирательностью, направить на одну точку как лазер — то всё: смерть в одном лице, на одной локально-точечной проекции. Но это очень высокие частоты. При частотах ниже 20 Герц звук — это уже инфразвук при активнейшем взаимодействии с живой и неживой природой. Акустическая мощь инфразвука такова, что, например, в сочетании с высоким давлением он доводит до кипения некоторое количество водной среды за одну наносекунду, что особо активно проявляется в таких замкнутых системах как рыболовецкие суда посреди огромного океана с отсутствующей командой на борту, или вот такая вот пещерка и смертоносное оружие в неумелых руках.

– А чего сразу я?! Я до твоего сумасшедшего камня даже не дотрагивался!!

– Или как пример — тибетские монастыри, когда монахи при помощи звука металлических труб и барабанов и только при помощи звука поднимают над землёй на сотни метров каменные блоки весом в несколько тонн. Таким же образом, кстати, строились все мегалитические сооружения в древнем мире, который был куда образованнее нас как в техническом плане, так и во всём остальном.

– Ты имеешь в виду Стоунхендж?

– Все пирамиды и всю мегалитику!

– Не забывай, — Андрей строго посмотрел на Танго, — все эти чудеса — типа храма Юпитера на Баальбекской террасе в Ливане или подземного Некрополиса в Египте — строили не люди, не столько люди…

– Да, да! Человечество страшно измельчало за последнее время. Как же можно об этом забыть! Но и одной физической силы этих тридцати-сорокафутовых гигантов было бы мало, чтобы идеально подгонять блоки в пару тысяч фунтов. А маленьким людям и в расцвет Динозаврии было место — и ты это знаешь не хуже меня… Но что такое сила, если мощь звука куда сильнее любой физической силы! Самое главное, что при снижении частоты инфразвука, увеличивается эффект его воздействия, при котором разрушается биологическая хромосома…

– Вот то сегодня наш ужин давал дёру от инфразвука: чуял, поганец, голос своей смерти!

– Эта смерть, Красавчик, могла быть и нашим концом, если бы на нас не было полноценной защиты! Разрушение биоорганики на уровне хромосом — конечный итог: желеобразное покойницкое месиво для питательной среды жадной до таких дураков, как мы, пустыни.

– Жизнь хороша и жить хорошо! — Мэлвин закрыл глаза и протяжно прошёлся губами по хойти.

– Мэлвин!!

– А что можно, Зулу?!

– Ничего!! Тебе запрещено даже дышать!!

– На каком основании?!

– Цыть! Оба на конвое… Танго?

– Несомненно одно, мой генерал: любое звучание — не есть обычное сотрясание воздуха. Как говорится, вместе со Словом Бог вложил в Природу и Музыку Голоса Вселенной.

– Понял, Зулу?

Сержант выставил в сторону Мэлвина кулак.

– Все проявленные свидетельства всегда вокруг нас. Просто мы не так часто отдаём себе отчёт в услышанном… Об этом, кстати, свидетельствуют всё те же древние и их ритуалы, заставляющие нас хоть прямо, хоть косвенно, но признавать, что раньше люди знали о природе как таковой и о себе в частности несравненно больше, чем все наши канувшие в недавнюю Лету сверхцивилизованные современники. Увы, многие знания утрачены навсегда!

– Х-ха!! Глядя на некоторые ведьмовские индивидуумы — этого не скажешь.

– Красавчик, утихомирься… Стало быть, мы говорим об эффекте закручивания пространства-времени?

– Верно, полковник! Закручивание пространства-времени — это один из эффектов теории относительности: увлечение вращающейся Землёй пространства-времени вокруг себя. Но так как гравитационное поле планеты вовсе не равномерно, а имеет области с большей и меньшей напряжённостью, то и эффект закручивания пространства-времени под действием вращения планеты имеет различные варианты последствий. Например, материализация миражей, потеря рассудка при полном физической динамике, северное сияние посреди пустыни, стоярдовые волны на поверхности при полном штиле, лёгкий туман и всё это, как правило, с невероятно отрицательными последствиями… Поэтому пользоваться данным оружием, — Танго похлопала себя по карману, — нужно только на открытых пространствах и при полной защищённости: в законсервированном помещении может случиться коллапс для всех без исключения.

– Очень интересно, — возмутился Зулу. — Знать такие вещи и экспериментировать прямо тут — на нас!

– Просили — показала.

– Было бы кого слушать! Красавчика…

– Я что, такой уж недоумок, что ли?! Я тоже на что-то да способен — и ты это прекрасно знаешь, Зулу.

– Я?! Я знаю, что ты вообще ничего не умеешь! Особенно теперь… Заковал в кибер-шины обе руки и радуешься! Осталось голову запаковать в операционный шлем Андрея и всё: одни уши вместо мозгов будут торчать во все стороны! Ты, Красавчик, белые ручки, которые давно ничего не делали сами и не видели настоящей грязной работёнки. Ты же ничего не умеешь!!

– Умею!! Я всё умею!!

– А чем докажешь?! Ты до сих пор не можешь с кибер-браслетами справиться, которые Андрей тебе поставил для дополнительной защиты под кибер-шины!

– А вот и могу!! Я всё могу!! — Красавчик выкинул правую руку вперёд и весь сжался.

Лазерный шнур выскочил из браслета со скоростью пули, и длинный наконечник, раскрывшись острыми изогнутыми крючьями, как паук впился в стену пещеры в дюйме от уха сержанта.

Красавчик ошалело обрадованно выпучил глаза на своё «персональное достижение»:

– Гляди!.. п-п-получилось…

– Точно: получилось! — подтвердила Танго. — Поздравляю с повышением, старлей!

– Спасибо… Не такой уж я и дурак! Понял, Зулу?!

Сержант повернул окаменевшую шею и вытаращился на крючок круглыми как перископ глазами.

– Красавчик, убери кошку-«паука» обратно, пока Зулу не пришёл в себя окончательно.

– Ага, понял… — подчиняясь мозговому импульсу человека, шипастый крючок сложился в узкий наконечник и вместе с лазерным шнуром исчез в браслете лейтенанта.

– Гэбриэл… я его точно… прибью!!

– Джентльмены, инцидент исчерпан. Я! — сказал.

– Боже, и как вы его выносите, мой генерал? Это же кладезь редкостного недоразумения, — Танго говорила полковнику, но ехидное подёргивание бровями предназначалось исключительно Красавчику.

– Он мне напоминает, какой я был в молодости, — Гэбриэл курил сигару за сигарой, всматриваясь сквозь дымчатое покрывало в тени по ту сторону костра.

– В смысле — таким же глупым?

– Угу.

– Гэбриэ-э-эл…

– Пока Красавчик возле меня, он не даёт мне возможности расслабиться, а значит — наделать глупостей, за которые потом не расплатиться целой жизнью.

– Гэбриэ-э-эл?!

– Как же я вас понимаю, мой генерал! Точно так нам не даёт расслабиться Лео: благодаря ей мы всё ещё живём, живём по-настоящему. Я вас понимаю, полковник… Ну теперь можно и баиньки! — Танго опёрлась ладонями на колени.

– Я ещё раз должен осмотреть твой живот — для собственного успокоения.

– Тебя сразу пришлёпнуть или перед смертью надругаться как следует?

– Экспериментируй на Красавчике — я для этого дела уже слишком стар… головой!

– А чего как экспериментировать, так первый в очереди я?!

– Могу объяснить, лейтенант, дотошно и по каждому пункту отдельно.

– Подожди, Андрей, со своим «дотошно» — это у тебя лучше всего получается… Танго, у меня к тебе вопрос по поводу тумана — ты говорила.

– Я помню, полковник.

– У меня такое чувство… Тебе не казалось, что нас от самого города всё время сопровождали? М-м, сопровождают.

– Ага! Конвоируют! — Зулу развернулся к костру. — Монстры, монстры и ещё раз — монстры!!

Танго внимательно посмотрела в глаза Гэбриэла:

– Лео…

– Лео?

– Миша…

– Миша?

– Она знает всё!

– Я понял… Всё — вопросов больше нет, лейтенант!

– Танго, я жду!!

Лейтенант сладко зевнула, потянулась, скатала с колен штанины комбинезона, натянула на ноги сапоги и поднялась:

– Как ты меня достал, Андрей: ну хуже Красавчика! А тот и Папу Римского достал бы, если бы только мог достать того на небесах… Но раз мне разрешили выспаться, я иду высыпаться! Где тут на нашем корабле гальюн?

– Там! — Мэлвин махнул рукой на угол у выхода пещеры. — Скауты всё предусмотрели ещё до нас.

– Обожаю скаутов! — Танго сложила всё своё сапожное снаряжение в голове первого от правого края гамака, скатала пальто и положила руку на берет. — Эй, эскулап хренов, а к чёрту бы все джи-ай, а? Отдыха хочу.

– Даже не мечтай!! Ни в коем случае!! И не вздумай маску с лица снять: тебе лишние дозы радиации не нужны — своих хватает!! Поняла?!

– Во разорался, — не выдержал Зулу со своего дежурного места.

– Чёрт с тобой, эскулап проклятый… Тогда сегодня буду спать в чём мать родила! Раз нашему профессору без диплома в двадцать пятый раз приспичило поелозить своими вездесущими пальцами по моему голому животу.

– Я должен постоянно быть в курсе и знать, что у тебя творится за корсетным покрытием.

– Тебе мало показаний всех этих сканер-щитков?

– Доверяй, но проверяй: никому не верю, как себе. И ещё! Не вздумай лечь без кью-1 — знаю я тебя... безбашенная самоубийца… вся в Красавчика…

– Не гунди, Франкенштейн недоделанный! Совсем в деды заделался — весь в Джона: такой же доёбистый.

– Хотел бы я побыть Андреем хоть полчасика.

– Я всё слышу! — откликнулась Танго из-за поворота дальнего угла.

– Как-то мне беспокойно за ничем не защищённый проход в нашу пещеру, — Гэбриэл задумчиво смотрел в тускло-оранжевый просвет пещеры.

– Как это ничем не защищённый?! — возмутился Зулу. — А мною?!

– Можно было бы поставить «попрыгунью» на выходе, но ведь они нам ещё обязательно пригодятся, раз дорога будет длинной и долгой. К тому же обязательно кто-нибудь забудет и непременно вляпается в «коровью лепёшку». Так всегда бывает!

– А чего сразу я?! — возмутился Красавчик на ощерившуюся на него пэпээсницу.

– Хорошее замечание, сержант… Какие ещё будут варианты?

– А-а…

– Красавчик, помолчи! Капитан Рур?

– Можно запечатать выход лазерной паутиной: вдруг кто-то из часовых нечаянно заснёт на посту.

– Я не засну! Конвой никогда не спит! — сразу же реабилитировался Мэлвин.

Зулу злобно развернулся к капитану:

– Мэлвин, по-хорошему говорю: кончай со своим конвойством!

– Предлагаешь переходит на ковбойство?

– На спокойствие!! Угомонись…

– Не могу, Зулу: конвой ложится последним и спит одним глазом!

– С одним глазом могу подсобить!

– Зря спорите, — поправляя на талии меч-кладенец, Танго вырулила из-за угла. — Я уверена, командир выслушает всех, но примет своё единственно правильное решение.

– Капитан, через сетку всё равно будет хорошо видно зону просматриваемости наших машин?

– Безусловно, командир!

– Тогда считаю самым правильным — затянуть проход лазерной паутиной.

– Лучшая паутина — это я!! Никакая хренотень не проползёт мимо меня!! — прорычал Зулу.

– Не проползёт — так пролетит.

– Замолкни, Красавчик!!

– Чукки права: мы все вымотаны до предела, даже я могу нечаянно заснуть на посту. Ставь лазерку, капитан!

– Есть!! — прихватив «Ра», Чукки направилась к выходу.

– А если я засну и свалюсь на эту сетку? Что тогда?

– Будет из тебя шашлык-машлык нам всем на завтрак! А-уууу… — Танго сладко зевнула.

– Зулу, сядь поближе к костру, но так, чтобы было видно выход, и проблема отпадёт сама собой… К делу, капитан!

Чукки выстрелила: лазерная сетка встала на проходе пещеры — как тут и была!

– Браво, Чукки, как здесь и стояла всю жизнь! — Танго подняла вверх оба больших пальца.

Чукки трижды перекрестила сетку и едва слышно прошептала: «Господи, спаси и сохрани нас ради Детей Божьих и наших».

Никто не стал квакать по этому поводу. А Зулу пододвинул к выходу сразу три полена и, рассевшись, уставился в оранжево-чёрную ночь, идеально расчерченную горячей паутиной лазерной сетки.

– Наша граница на замке! — подвёл итог Красавчик.

– Ага, — подкорректировала Танго, — и чтобы замок не спёрли, стоит бравый пограничник!

– Трепачи, — не оборачиваясь, побурчал Зулу.

– Джентльмены, особая отдельная просьба к часовым: не спать! А всем остальным спросонья не бежать в туалет по привычке вон из пещеры — на улицу в кусты.

– А чего сразу я?!

– Потому что только ты у нас спринтер на короткие дистанции: рванёшь — и конец лунатику!

– Я не лунатик!

– А кто любитель по ночам ходить звёзды считать?

– Мэлвин!

– Всё, ребятки! Приказ всем один: до утра из пещеры ни ногой… Ну разве что на голову начнёт рушиться потолок.

– Тогда Красавчику точно будет не до звёзд, — подхихикнул Зулу.

– Зулу, это я буду спать всю ночь! А тебе полночи считать звёзды на лазерной сетке.

Андрей ещё раз аккуратно отклеил от живота Танго её протокорсет:

– Так-так, так-так… приятно посмотреть: дыры затянулись, инфекция отступила… шрамы останутся, но ты это дело любишь — переживёшь… а вот пупок всё-таки мне кажется подозрительным…

– Не доёбывайся, Андрей, заебашу в глаз — ни хрена больше видеть не будешь.

– Перестань материться! Я тебе запрещаю портить своё генетическое древо родового наследия.

– Че-е-его?

– А мне можно дать свою экспертную оценку по пупочным объектам?

– Держись от меня подальше, змей-искуситель, пока не переломала тебе все рёбра!

– И зачем ты такая злая? — Андрей осуждающе взглянул в глаза Танго.

– Ну! Поговори мне ещё…

– Ладно, чего сразу в бутылку лезть? Просто будь немного помягче к людям, которые тебя окружают. Согласись — никто из них, по крайней мере, тебе лично, зла не желает.

– Чёрный рейнджер — одиночка! Ему не нужны ни адвокаты, ни друзья. Его удел — враги!

– Все твои враги в тебе самой… разберись сначала с ними…

– Ты мне до чёртиков надоел, лекарь-недоучка!!

– Ладно! Одевайся, анакондное племя. Должен констатировать: на тебе всё срастается как на собаке.

– Ты живой собаки-то никогда не видел.

– Это не мешает мне иметь истинное представление о сути мироздания… Следующий!

– Следующий я! — Мэлвин снял бронежилет и расстегнул рубашку.

– Снимай её и футболку снимай, посмотрим, что там у нас с дырой в лёгких.

– Какой дырой? Там уже давно всё зарубцевалось.

– Мне лучше знать! Прояви протопокрытие и не дёргайся.

Андрей не стал отклеивать повязку с раненого бока капитана. Лучше было лишний раз её не трогать, чтобы не занести какую-нибудь пустынную инфекцию: новые ткани в лёгком были ещё совсем молодые и неразработанные — легко могли травмироваться при излишней нагрузке или вскрытии металлического пластыря.

– Дыхание чистое, данные на дисплее «тяжа» удовлетворительные… Как на моё мнение, если бы не эта травма лёгкого, среди этой шайки сорока разбойников ты считался бы самым здоровым, Мэлвин.

– Особенно на голову!

– Зулу, насколько я знаю людей, мало кто из них отличается здравым рассудком. Даже мой отец не особенно-то дружил с головой, как и все гении, как и всё человечество… Чукки, бегом ко мне!

Чукки села на гамак Андрея, Мэлвин остался с ней.

– А-аууу… Командир, я спать!

– Давно пора.

Танго без малейшего смущения стянула с себя комбинезон, оставшись в одном кью-1 и шортах, и немедля забралась в гамак.

– Всё! — она в момент отключилась от реальности.

Красавчик встал на колено возле головы Танго: та блаженно улыбалась тонкими коралловыми губами чему-то своему, что так быстро захватило её в плен заоблачного сна… её пушистые и длинные агатовые ресницы чуть вздрагивали, точно крылья испуганной своими пограничными сновидениями птицы… её мраморный лоб, наполовину прикрытый так нахально идущим ей чёрным беретом, сиял каким-то неземным молочно-лунным светом… и вообще, вся она была такой обворожительной и такой раскрепощённой в этом своём свободном раскрытом безмятежье.

– Красавчик…

– Она спит… она спит?.. она спит!..

– Лейтенант!

– Так быстро! Легла и заснула! А?

– А по-твоему она должна прыгать как кузнечик все двадцать четыре часа в сутки?

– Да! Да! Должна! О Мадонна, как же она прекрасна, словно спящая красавица. Ей только хрустального гроба не хватает и… и…

– И принца, который бы её разбудил поцелуем, — договорил за него Мэлвин.

– Страстным поцелуем!

– Красавчик, оставь Танго в покое.

– Не могу… Андрей, скажи, почему они все такие молодые? Они же ровесники нам. В чём же всё-таки секрет их молодости? Неужели только в особых нано и криочипах — и всё!

Мальчишка-генокер с грустью посмотрел на Красавчика:

– Ну что тебе ответить, Мистер ты наш Незаменимость… Собственно, наночип «молодости» — результат вслепую, результат сложившегося в пазлы лабораторного эксперимента. Главное достижение в другом: это пробуждение естественного собственного гена молодости от глубокой запрограммированной спячки, в которую ген впадает у каждого человека примерно в двадцатилетнем возрасте. Мой отец предположил, что дети, которым повезло всё же родиться, не выживают, потому что их ген молодости впадает в фатальную спячку практически сразу — в первые месяцы после их рождения. А вот генокеров тема спящего гена действительно не затрагивает почти никак, потому они и выживали, и выживают, и живут — в отличие от вас, людей… Чукки, Мэлвин: спать!

– Слушаемся, наш славный доктор Айболит!

Красавчик наконец-то смог оторвать взгляд от неземного лица Танго — он снова подсел к костру:

– Гэбриэл! Это несправедливо!

– Поясни.

– Ты постоянно советуешься с ними!

– С ними?

– Сначала — с Мишей, затем — с Чукки, а теперь — и с ней.

– С ней…

– С Танго! Так скоро дойдёт и до Лео.

Пэпээсница подняла глаза на Красавчика, но ничего не сказала, продолжив и дальше заниматься ковырянием старой коряги.

– А что тебя так смущает, Красавчик?

– С нами ты никогда не советовался! Всё решал сам!

– Красавчик…

– Да, да!! С тех пор как в нашей жизни появилась эта ненормальная четвёрка «джентльменов»...

– В их жизни.

– В их?

– В их жизни, Красавчик: мы появились в их жизни, а не они в нашей.

– Всё равно!

– Не всё равно.

Лейтенант поднял глаза на своего командира:

– Гэбриэл, что мне делать?

– Что? — полковник показал на гамак с Танго. — Достала?

– Не получается у меня ровным счётом ничего.

– Ну-ууу, а ты уже и мечи сложил… Танго — это тебе не официантке пальцами в придорожной забегаловке щёлкнуть! Это пара сапожных бумерангов, которые могут принести дары бесценные, а могут одним махом отрубить тебе пальцы и снести голову. Но как говорится, чем тяжелее достаётся награда, тем она слаще! Титул Мистера Незаменимость обязывает, Красавчик… Сдашься — не сможешь с этим жить.

– Не смогу!

– Ну вот тебе и ответ.

– Апчхи!!!

– Так, Красавчик, марш спать! Немедленно и без единого слова! И чтоб глаза закрыл с самыми прекрасными мыслями, какие только могут прийти в эту растревоженную непосильным самоистязанием голову. И запомни: сокровенные желания человека, в точности воссозданные в его мыслях и словах, всегда исполняются… Приятных сновидений, лейтенант!

Красавчик удручённо вздохнул, точно мальчишка-генокер заглянул в самую его душу, и послушно полез в свободный гамак возле Танго: ну какой ещё гамак могла выбрать истерзанная душа, исполосованная вдоль и поперёк несбывшимися, но такими яркими как детские сны желаниями… На том конце выставленных вдоль стены пещеры гамаках мирно и счастливо спали ещё двое. Мэлвин и Чукки лежали, вплотную сдвинув гамаки и взявшись за руки. Федя дрых прямо на голове у хозяйки.

– Ну почему Мэлвину всегда и во всём везёт? — Красавчик отвернулся от парной идиллии и потянул молнию гамака на себя.

– Потому что он — Псих! — прорычал от выхода Зулу.

– Я не смогу заснуть, не смогу… Почитайте мне кто-нибудь!

Зулу фыркнул, но Андрей немедленно подсел к Красавчику:

– И что тебе почитать, солдат?

– Ну… не знаю… тут же есть дети…

– Тогда анатомическую энциклопедию!

– Не-ее… почитай про красивые сбывающиеся сны…

– Лучше ты мне скажи, что нам сегодня приснится? Какой сладкий сон закажет себе наш любимец фортуны?

Красавчик растянулся в широкой блаженной улыбке:

– Про спящую принцессу… и чтобы те сто лет уже прошли…

– Ладно.

– И коня в серое яблоко и с золотой попоной… если можно…

– Можно!

– И озеро, где она купается по утрам — после пробуждения.

– Считай, что ты уже за ближайшим валуном!

– И… радугу… солнечную… гладить… атласную… кожу…

Красавчик протяжно всхлипнул и отключился.

Зулу ужасно сердило «жидкое» состояние Красавчика:

– Это всё любовь… Любовь к женщине делает мужчину слабым: малодушным, бестолковым, хилым, рыхлым, глупым и ненормальным! С влюблённым дебилом можно делать всё что угодно: он же как тряпка! У него нет больше разума, чтобы сопротивляться… Любовь — это всё равно, что морковка перед носом у ослепшего осла!

Гэбриэл имел совершенно иное мнение на такое суждение своего сержанта:

– Зулу, ты неправ… Любовь к женщине делает мужчину сильным — по-настоящему сильным: смелым, собранным, устремлённым, дерзким, подтянутым и истинным рыцарем отнюдь не на словах! Ведь только сильный способен принести себя в жертву ради другого: до конца, до самого конца — без остатка, без сожалений, без страха… Любовь — это всё равно, что Синяя Птица над твоей головой!

– Заснул на полувздохе, — Андрей устроил голову Красавчика поудобнее и подсел к костру.

– Андрей, ты истинный врачеватель!

– По Пифагору под врачеванием понималось не просто лечение тела, но, в первую очередь, гармонизация души! Поскольку именно проблемы души являются источником болезни тела.

– Для Красавчика это, пожалуй, самая актуальная проблема: найти гармонию с собственной душой.

– Хм-м…

– Зулу, что там?

– Там всё то же: кто-то пробегает, кто-то пролетает, а кого-то проносят в зубах… Зато Красавчик, — сержант кивнул на гамак возле Танго, — как всегда: поближе к заветной мечте.

Гэбриэл посмотрел на своего лейтенанта:

– Красавчик всю жизнь жил заветной мечтой, и это единственное, что вытягивало его из смертельных передряг и спасало ему жизнь — единственное. И пока жива она — его мечта! — он будет жить.

– По-моему, эта мечта всё время норовит его кинуть!

Андрей заставил Лео пересесть на его гамак и стащить с себя жилет:

– Зато она рядом! И пока она манит и дразнит его — он будет жить. Ведь когда нет отчётливой цели, имеет место психическая усталость. И как это явно проявляется на Красавчике! Стоит ему начать сомневаться и ипохондрить, он тут же заболевает буквально из ничего… Не дёргайся, Лео! Первый же симптом болезни — это не какое-то эфемерное зло, это своеобразная подсказка, следуя которой, каждый человек может обратить внимание на некоторые стороны своей личности и преодолеть собственные болезни собственными силами! То, что Красавчик — человек глубоко переживающий, уже даёт огромную надежду прежде всего на его собственное выздоровление. Но ему ещё предстоит научиться отделять обозначение переживания от самого переживания. И в этом особо конструктивная помощь именно в слове. Ведь любое слово отнюдь не описывает реальность, а на самом деле воссоздаёт её! И мир для каждого из нас устроен так, как мы о нём говорим… Я хочу, чтобы Красавчик научился говорить будущее, своё настоящее будущее! И тогда есть реальная возможность, что все его внутренние, а вместе с ними и внешние беды попросту сгинут, растают без следа. Он должен научиться быть здоровым! Ещё Платон говорил своим ученикам, что мудрый человек должен уметь сохранить своё здоровье даже в самых неблагоприятных условиях. И залог этому — прежде всего внутренняя энергия самого человека, ведь Создатель сложил человека так идеально, что, по идее, человек не должен был бы ни ломаться, ни болеть. Из чего сам собою напрашивается простой вывод: нарушение наших физических функций связано с дисгармонией собственного внутреннего мира… Нет, Лео! Многих одолевает беспокойство больше по поводу чего-то, нежели само это. Ложные убеждения делают человека и жалким, и несчастным, и к тому же портящим жизнь окружающих людей.

– Это о Красавчике! Это точно о нём!

– Постоянное расходование энергии в одном направлении ведёт к истощению — поскольку тело и психическая организация человека недостаточно прочны, чтобы выдержать столь длительное напряжение… Нет, Лео! Человек, вечно пребывающий в тревоге, постепенно утрачивает все перспективы, а его дурные привычки могут перерасти в нечто постоянное.

– А это ты о ком?

– И о Красавчике в том числе, Зулу! Если его периоды тревоги не будут сменяться периодами надежды, его ум не сможет спокойно работать.

– Как будто у него есть мозги!

– Невротик инстинктивно противится любому проявлению оптимизма.

– Ты опять на мои кости перешёл?!

– Нельзя продвинуться вперёд, отрицая новое и защищая лишь старое, Зулу. Мы должны принимать новое, даже если не всегда его одобряем.

– Ох, как же многое мне не нравится в этом «новом» мире!

– Но изменить по-настоящему ты всё равно ничего не можешь. Остаётся принять этот мир таким, каков он есть, и двигаться вперёд! Только вперёд… Нет, Лео, ещё не всё! Мы вступили на путь больших приключений, которые приносят удивительные плоды и прежде всего внутри нас самих.

– Знаешь, умник, иногда мне кажется, что ты умнее нашего Гэбриэла. А умнее его я ещё никого в этом мире не встречал.

– А профессор Румаркер, Зулу? — улыбнулся Гэбриэл.

– Ну разве что — профессор… Только разве профессор Румаркер мог то, что может Гэбриэл?!

Пройдя короткий рычащий осмотр у Андрея, Лео вновь уселась у костра напротив полковника и продолжила заниматься сугубо индивидуальным творчеством.

Андрей педантично сложил всё своё походное медицинское добро в дорожный канклав и тоже подсел поближе к костру:

– На сегодня всё, Гэбриэл… Пока что вся персональная защита индивидуального снаряжения каждого работает безотказно. Но должен предупредить! У кью-1 и любой тотальной защиты есть один главный недостаток: они приучают своего владельца быть неосторожным, не думающим и беспечным. Это очень тревожный фактор! Одна надежда, что всё защитное обмундирование не выйдет из строя одновременно… А теперь о главной проблеме! Можно сказать, что самое слабое место у ребят — это не дорога и не усталость, а вот то самое титановое правило железных нервов, которое срабатывает только в экстремальной ситуации — по-простому: на войне! Совместное существование даётся им с невероятным нервным потрясением, а это хуже любого серьёзного ранения: разрушение изнутри — самое коварное и почти неизлечимо обычными медицинскими средствами, даже самыми сверхгениальными.

– Я знаю, Андрей, я всё знаю, и очень хорошо понимаю, о чём ты говоришь, — Гэбриэл не спускал глаз с Лео.

Мальчишка-генокер взял полковника за запястье:

– Вас, Гэбриэл, я не буду осматривать — лишь прослушаю пульс. Мои сенситивные возможности дают мне почти полную картину о вашем функциональном состоянии: я и так вижу, что вам нужна не физическая штопка, а по душам я не эксперт.

– Не прибедняйся, Андрей. Тот, кто любит всё, что есть вокруг него, и есть эксперт по человеческим душам… Вот взять хотя бы нашего Красавчика: разве мы могли бы утверждать наверняка, что все его телесные напасти от внутреннего дискомфорта? Или Лео: она же просто несносная — и даже она сама об этом знает! А ты её любишь, обожаешь и буквально боготворишь. Не погрешив против истины, было бы справедливо отметить, что она как шпилька в твоём боку.

– И не только в его, — поддакнул Зулу.

– Мой отец часто повторял, что самое большое испытание в жизни — это наши близкие. Учиться строить взаимоотношения с теми, кто рядом, это огромное благодарное искусство.

– Ты так любишь Лео, мой мальчик! Я бы сказал: фанатично.

– Не так фанатично, как должен был бы.

– И есть за что? — широко улыбнулся полковник.

– Всегда есть за что, Гэбриэл, — Андрей поправил косичку сидящей рядом Лео. — Она добрая…

– Р-рр! — мотнула головой Лео.

– Кто добрая?! — встрепенулся Зулу. — Лео?!

– Видишь, Зулу, как иногда мало мы знаем о тех, кто рядом с нами, — Гэбриэл по-прежнему не спускал глаз с пэпээсницы.

– Тот, от кого всегда пахнет тёплым молоком, не может быть злым. Добрые мысли помогают жизнедеятельности внутренней солнечной полезной бактерии. И если вам с человеком приятно, значит, у вас с ним родственная микрофлора: не генетическая — духовная… Красавчик тоже пахнет парным молоком.

– Горным бараном он пахнет, а не парным молоком! Что за чушь?!

– Можно смотреть и не видеть, слушать и не слышать… Вы, люди, тратите неимоверные усилия, вкладывая свой труд в создание материального ада, но единственное, что уносите с собой из этого мира, когда его покидаете, это те чувства и эмоции, которые вы дарили другим. Каждый рождается там, где пролегает его путь: мы не выбираем своих дорог — они нам даруются. И научиться терпению можно лишь общаясь друг с другом, даже если этот другой твой враг: всегда есть люди, которые бросают нам вызов, и они и есть наши проводники и учителя. И это понимание даёт человеку то, что отнять уже невозможно: умение быть счастливым и принимать жизнь как универсальный дар, дарованный нам свыше… Всё, что нужно человеку, чтобы быть счастливым, всегда находится рядом — на расстоянии вытянутой руки.

– Ты буквально боготворишь человека как человека.

– Ах, Гэбриэл… Последнее человечество относило себя к цивилизации людей разумных. При этом, рассуждая о многом и о космосе, сведения о природе человека в общем объёме научных знаний человечества составили менее одного процента. Люди ничего не знают о самих себе! Потому что самой неразгаданной тайной Вселенной всегда останется сам Человек, ибо он — Дитя Любви, Дитя Солнца, Дитя Пустыни… Красавчик и Лео — дети-отшельники: они давно перешагнули духовный возраст и «рабов», и «слуг», и «хозяев» — но так ими и не стали. Они — Дети Божьи, а значит, они есть осознанная, разумная и любящая энергия. Они — редкие жемчужины в поясе Венеры. Понять и принять их могут только подобные им — те, кто сам не от мира сего… Вы слышали краткую молитву Чукки? Мы просим защиты и помощи «ради Детей Божьих и наших», ибо Дети Бога — всегда и наши дети. Разве мы имеем право их не любить?

Гэбриэл не сводил глаз с Лео, которая никак не реагировала на слова Андрея и продолжала заниматься дотошным ковырянием деревяшки.

– Андрей, тебе не кажется, что сержант… нас не слышит?

Мальчишка улыбнулся:

– Потому и говорю так смело: она никогда меня не слышит.

– И тебя это не обижает? — Зулу искренне удивлялся этому чудаковатому «профессору» иного рода-племени.

– Как говорил Софокл: «Много есть чудес на свете, человек же всех чудесней». Познав себя, мы начинаем лучше понимать другого и потому уже никогда не сделаем ничего плохого ни для себя, ни для окружающего нас мира. Если бы ты мог ужиться с другими, ты давно бы был с ними, Зулу, а не с нами.

– Съел? — Гэбриэл растянулся в белозубой улыбке.

Сержант махнул на них рукой и отвернулся.

– Андрей, что бы мы без тебя делали?

– А без Танго? Без Зулу, Мэлвина, Чукки? Без Миши? Без Красавчика и Лео? Мы сложенное полотно судьбы: выпади одна мозаика — и нет больше полотна надежды… а нам ещё так долго идти…

– Ты устал и сильно устал. И это единственное, в чём ты меня не переубедишь, Андрей… Так что давай, ложись отдыхать вместе со всеми! Ты больше нас всех намучился со всеми нами.

– Ещё пару вопросов, и можно будет отдыхать.

– Каких?

– О Пустыне нужно знать кое-что ещё.

– Я это уже давно понял, Андрей.

– Тут такая фишка, Гэбриэл: Танго поделилась со мной вашими приключениями на лавовом щите…

– А ты и на этот счёт имеешь суждение, мой мальчик?

– Когда на вас выскочило собакоподобное чудовище из тысячеградусной лавы? Да, я и на этот счёт имею суждение! И вот что я вам скажу, и что вы обязаны знать, Гэбриэл. Не всё зверьё, что шастает по пустыне, генетические уроды из секретных военных лабораторий.

– Ты имеешь в виду остатки от прежних цивилизаций: там — динозавров, трилобитов, фей, чертей и всякую другую чупакабру?

– Ну… в общем-то да! В основном те цивилизации, что остались у нас за спиной, как правило, ведут больше параллельный образ жизни, нежели вмешиваются в существование настоящей цивилизации.

– Насколько я знаком с главным философским суждением: все цивилизации — как и прошлое с будущим — всегда пребывают в настоящем.

– Слава Богу, с вами можно найти точки контактного понимания, Гэбриэл! Ведь ум, требующий доказательств, увы, не готов принять истину.

– Я же «древний», а «старой гвардии» уже со многим мнением приходится считаться. Но правду нужно чувствовать сердцем. А то, что мы во Вселенной по-всякому не одни, так этот факт неоспоримый.

– Параллельные миры не особо рьяно вмешиваются в жизнь соседей, полковник. И я скажу почему… Всё просто! Скажем, мир чертей слишком горяч для того, чтобы они реально польстились на наш мир. Химической основой их жизни является не углерод, а кремний, поэтому наш мир — не их мир, хотя бы пока. Для существ аммиачного мира наша Земля — пекло, ад… Об этом можно долго говорить и дискуссировать. И этот список бесконечен. Но! Обмен между мирами существовал во все времена: наши ходили туда, те — к нам. Не часто и не армией. Но переходы были всегда незначительными, краткосрочными, взаимовыгодными и опасными! Потому ворота в иные миры древние старались держать накрепко закрытыми, и именно для этого были возведены многие культовые сооружения именно как Ворота Переходной Брамы. Но в итоге Последней Войны многие мегаворота были не просто окончательно разрушены в физическом плане, но произошли некоторые серьёзные сдвиги в пространстве и во времени: был нарушен уравновешенный природой баланс соседского существования. И силы параллельных миров стали активнее взаимодействовать с нашим миром, имея настойчивое решение вернуться сюда вновь. Ведь теперь этот мир куда больше похож на многие их миры, нежели на Сады Божественного Эдема — каким и был наш мир прежде… На этой Тропе Костей нас ждёт ещё не один сюрприз! И кое-какая чертовщина сама повылазила из тех дыр, что мы понаделали в закрытых порталах, отделяющих наш мир от миров иного плана.

– Кого ты конкретно имеешь в виду, Андрей? Какая именно чертовщина?

– А такая! Что-то вроде той самой чертовщины — с рогами и копытами.

– Прямо какая-то чертовщина!

– Именно, Гэбриэл, именно… Мы относительно благополучно минули земной разлом на границе Канзаса, но напоролись на нечисть здесь.

– Адова Псина? Это переживаемо, Андрей… У нас под ногами и над головой столько генетической нечисти, стоит ли волноваться из-за такой нечаянной встречи, как малыш-догги из Ада?

– Смеётесь, шутите, успокаиваете… А ведь нам никуда от этого проклятия не деться: жизнь, однажды зародившаяся в адских условиях, с тех пор всегда пытается отыскать дорогу в рай. И лучше об этом знать, чем пребывать в смертельном неведении. Эти твари намного опаснее генетических монстров — намного! Против них у нас нет оружия, а наши пушки для них не более, чем игрушечные револьверы нашего ковбоя Львиного Вертохвоста.

– И что же прикажешь со всем этим прискорбием на наши головы делать, мой мальчик?

– Обходить такие места десятой дорогой как можно дальше и как можно быстрее: бережёного Бог бережёт!

– Согласен! Но пока не отыщем Мишу, на всякие рога буду лезть, даже если это будут рога самого Дьявола… Ты со мной, Андрей, или — нет?

– Глупый вопрос.

– Я тоже так подумал, — Гэбриэл подбадривающе похлопал по спине приунывшего мальчишки. — Выше нос, Андрей! Бог не допустит — Сатана не съест: скорее, подавится… Но ты-то откуда всё знаешь? Ты же никогда не покидал Индианаполиса.

– Отец меня всему учил и этому тоже. Он во многое меня посвятил, о многом поведал. Я видел всю классическую фильмотеку со времён «Огней Большого Города» и до «Последнего Апокалипсиса» и «Страстей Христовых». Я прочитал всю открытую нам библиотеку «Беглой Архаинии»!

– Всю-всю?

– Почти! Она не распечатывала всех хранилищ.

– Ну это я в курсе.

– Но я хочу, чтобы вы знали, Гэбриэл: подземный мир неоднозначен! Там, внутри, тоже всё, как у нас: цивилизации, города, континенты. Это мир Минервы — мир недр! И мир недр переполнен энергией — живой и чудесной, опасной и убийственной. И мир пекла — это ещё не весь Ад: он выше того мира, которого мы должны опасаться. Мир пекла — это зеркальный мир, это магматический мир, и он по-настоящему прекрасен! В глубинах Земли, где существуют целые моря и океаны магмы, огненная жизнь гораздо богаче и разнообразнее, чем мы можем себе представить. И люди там такие же, как и мы, только с другой биоструктурой.

– Андрей, ты много прочитал, ты много знаешь сам, но я только человек, и я пытаюсь всего лишь выжить — вместе с вами, вместе с моими солдатами.

– А знаете, Гэбриэл, что я видел на рентгеновском снимке вашего черепа?

– Не имею ни малейшего представления… м-м… пингвинью голову или медвежью лапу?

– Город!

– Что? Целый город на одном человеческом черепе?

– Город Ангелов, Белый Город, Город Богов… Называйте как хотите, но это был город не из нашей исторической реальности: величественные вершины гор с белоснежными пиками и настоящая радуга над шумным серебристым водопадом, и ещё озеро — такое чистое, что можно было увидеть отражение золотого солнечного диска на каменистом дне… буйствующие зеленью долины, наполненные божественным ароматом невиданных по красоте и очертаниям цветов… птицы, такие красочные и звонкие, что можно было утонуть в этом песенном оркестре… а ещё там были лошади на высоких тонких ногах… и люди — красивые и радостные как боги… и там были дети, которые бегали по воде как по суше и разговаривали без голосов… и небо — такое огромное и такое синее с белыми как снег облаками…

– Неужели всё это радужное великолепие разместилось на одном чёрно-белом рентгеновском снимке моего черепа? Да, Андрей, тебя бы — да в наше время.

– Не смешно, Гэбриэл, не смешно… Все эти знаки: Шушунки, Адская Собака, падающие на голову ледяные глыбы — всё это предвестники смерти, которой нам, увы, никак не избежать. Для этого и появляются эти знаки — как предупреждение, чтобы мы знали, чтобы были готовы и предотвратили повальную гибель всей команды… Всем не дойти до Соломоновых Рудников: жертва как способ платы за проход всегда была и останется одним из непреложных Законов Вселенной. И мы должны быть очень внимательными на дороге, по которой нас ведёт Тропа Костей, очень внимательными.

– Я тебя понимаю, Андрей. И я с тобой согласен безоговорочно: Тропа Костей требует своей жертвы, и она её обязательно получит, иначе никто не дойдёт. А мы должны — обязаны дойти до Соломоновых Рудников, до Чёрной Смерти! Иначе вся наша жертва будет бесполезной и неоправданной… Я всё понимаю, Андрей, и я уже начинаю понимать Джона. Твой отец был великим из мудрецов, но кто об этом знал?

– Вы! Вы всегда об этом знали, Гэбриэл.

– Иди спать, Андрей! Иди отдыхай, мой мальчик.

Мальчишка-генокер обнял Лео за плечи, поцеловал в макушку джи-ай и уже из последних сил пошёл укладываться в гамак.

Гэбриэл потянул из кармана сигару, задумчиво её раскурил и осмотрелся: из «живых» всё ещё оставалось трое.

В пещере установилась приятная успокаивающая тишина. Зулу, опёршись на пулемёт, сидел у выхода из пещеры и всматривался в бездну странной пустынной ночи, разверзнувшейся перед его ногами. Все, кто были в гамаках, спали как убитые, и только небольшой круг слабо тлеющего костра нарушал установившуюся тишину своим безмятежным мирным потрескиванием. Лео тихо, но с завидным упорством выстругивала своё деревянное «художество» тесаком, который ну никак не вязался к её маленьким квадратным ладошкам. И только пугающие дёргающиеся тени на стенах пещеры, рождающиеся от вспыхивающих языков дрожащего пламени, бесцеремонно позволяли себе нарушать гармонию этого странного мира, совершенно отделённого невидимой преградой от всей остальной Вселенной и даже от всей Земли… Гэбриэлу казалось, что они пребывают в какой-то невесомости окружающего их бесконечного и безграничного космоса — на капсульном ковчеге, заблудившемся в этом бесконечном звёздном безбрежье.

– Покажи! — Гэбриэл протянул руку.

Лео немного подумала, но всё же передала ему деревяшку.

– А ведь неплохо получилось, и, если не ошибаюсь, это — динозавр!

– У Миши получилось бы лучше, у неё всегда получалось лучше.

– Мне тоже её не хватает, нам всем её не хватает — потому и идём за ней… Что ты собираешься делать с этой фигуркой?

– Принести в жертву огню: Миша почитала огонь как повелителя человеческих душ в нашем мире.

– Ты, случайно, не о Повелителе Ада говоришь? — Гэбриэл знал, что своим шутливым тоном он выводит Лео из равновесия, но это было лучшим средством заставить её вытащить свои мысли наружу.

– Р-рр…

– Понятно, не о нём… Значит, ты собираешься умилостивить богов, чтобы они помогли Мише продержаться, а нам — отыскать её?

Лео утвердительно кивнула… Гэбриэл протяжно выдохнул сигарный дым:

– Можно… в огонь брошу я?

Лео кивнула… Гэбриэл погладил по спине грубое подобие игрушки и бросил его в тускло тлеющий костёр. Фонтан искр взметнулся к потолку пещеры и рассыпался искрящимся фейерверком в лица сидящих по обе стороны костра людей.

– Ого! — Гэбриэл прикрыл лицо рукой.

Лео беззвучно рассмеялась и по-детски обрадованно захлопала в ладоши. У Гэбриэла замерло сердце, и всё оборвалось внутри: за один такой миг её безмятежного лучистого счастья он готов был отдать всю свою душу — всю без остатка.

– Повелитель Огня принял наш подарок!.. он принял!.. принял!.. мы найдём её — Повелитель приведёт нас к ней через огонь и лаву… теперь мы отыщем её — обязательно отыщем!..

– Лео…

Она подняла голову и сразу же скинула щитки на глаза.

– Лео! — Гэбриэл настойчиво посмотрел ей в лицо. — Убери щитки.

Лео потянула флягу из кармана… Гэбриэл покачал головой:

– Нет, Лео, хватит! На сегодня хватит.

Она нагнула голову и убрала щитки.

– Лео, я хочу, чтобы ты… смотрела… мне… в глаза…

Пэпээсница медленно подняла голову и ещё какое-то время раздумывала. Но вот она взмахнула прямыми серыми ресничками, и у Гэбриэла перехватило дыхание: на него снова смотрел весь Космос, весь Млечный Путь, все звёзды мироздания Вселенной… Его замутило, в голове всё перемешалось и перед глазами поплыли радужные круги. Казалось, что его в мгновение выбросило в открытый космос: он забыл, как дышать, тело сделалось словно лёд, а сердце перестало биться в груди.

Когда он пришёл в себя, она опять ковыряла «Скиннером» очередную деревяшку… Гэбриэл беззвучно выдохнул, вынул сигару изо рта, провёл дрожащей рукой по глазам и собрался с последними силами:

– Лео… я хочу, чтобы ты научилась быть командным игроком… и не только в своём мире или в своей команде — команде командора. Теперь — мы все вместе! А это значит — игра в одни ворота, где командир — это не только твой выбор, это — выбор судьбы… Не думай, что мне так легко даётся это слияние двух противоборствующих миров, двух абсолютно разных команд, двух родов — мужского и женского. Я командир! Так сложилось, такой выбор пал от судьбы, от прошлого, от настоящего. Джон сказал бы: от будущего! И мне приходится быть в этом внутрикомандном противостоянии третьим лицом: бесполым и почти безликим. Чтобы выжить, нужны не золотые маски и карнавальные одежды, нужна духовная стойкость лидера, внутренняя энергия хищника и самое главное — доверие каждого, кто идёт за тобой. Но без помощи команды ничего быть не может! Глуп тот лидер, который всецело надеется на свою духовную харизму и физическую силу: как торнадо сметает с пути любое препятствие — так сила или бессилие идущих за тобой рушат любой самый высокий пьедестал, на который и возвели своего Наполеона. Не думай, что я этого не знаю или не понимаю: без веры, без силы, без единства своей команды и каждого в ней не может быть и командира, не может быть вождя, не может быть спасителя. Ничего не может быть, если в тебя не верит хотя бы один член твоей команды! Лео, ты мой солдат и воин, которого я обязался Джону довести до конца — до Соломоновых Рудников, до самой Чёрной Смерти через Тропу Костей и Великую Пустошь. Но как я могу это сделать, если мой солдат всё время выкидывает всевозможные штучки-дрючки, становится в позу и бегает куда вздумается? Даже если мы не найдём командора, жизнь на этом не имеет права закончиться: между мной и тобой целая команда людских жизней, таких же солдат, как и ты, которые имеют право на свои Соломоновы Рудники, на собственную надежду. Не думая о себе, не слушаясь моих приказов, ты ставишь под смертельный удар друзей и напарников по одной коалиции, по одной команде. Я же знаю, точно знаю, ты умеешь чётко исполнять приказы командира и быть единой силой со своей командой! Значит, можешь и здесь, с нами, с памятью твоего деда… со мной… Нельзя всё время быть на войне, нельзя всё время проливать кровь: есть время для войны, а есть время для перемирия. И я хочу от тебя только одного: стопроцентного доверия! И не только твоего — к своему командиру, но и моего доверия — к тебе. Это задание, этот поход — они в одну серию, и дубля у нас не будет — ни у кого из нас… Ведь только хороший солдат может стать настоящим воином, прикрывающим спины других.

Гэбриэл замолчал, не сводя напряжённого взгляда с Лео. А она давно перестала ковырять поленце и, не поднимая головы, внимательно слушала Гэбриэла.

– Лео?

Она всё же подняла голову: её щёки были белее снега, сухие губы сложились в тонкую пылающую полоску, глаза сверкали адским пронзительным огнём, а стянутые на индейский манер хвосты топорщились на бронированных плечах как два смертоносных кинжала. Но Гэбриэл знал: путей к отступлению нет и быть не может! Таким непредсказуемым надрывистым противникам, как этот, уступать было нельзя ни под каким предлогом — особенно если это касалось лидерства и успеха военной операции. Это Дитя Солнца ничего общего с земным воинством не имело, и это уже давно стало очевидным. Сержанта ППС Лео Румаркер нельзя было уничтожить ни духовно, ни силой давления, ни словом, ни плетью: только физически! Но это был самый простой и ничего не дающий путь, ведущий обе стороны в никуда. Намного тяжелее и почти безнадёжно было найти с ней общий язык и понимание, но ведь смогла это сделать Последняя Война, смог Бэкквард, смогла Миша — значит, должен и он! Должен, обязан: он дал слово Джону, он дал слово себе, и он дал слово Пустыне Смерти, что доведёт этого строптивого не земного солдата до Соломоновых Рудников, доведёт целым и невредимым.

Противостояние продолжалось целую вечность — по крайней мере, так казалось Гэбриэлу. Он собрал всю свою волю и ждал — он ждал её решения, её слова.

Наконец губы Лео дрогнули:

– Я… буду… с нашим командиром… с тобой…

Она поставила «Скиннер» в ножны и поднялась, не сводя с него упёртого взгляда. Гэбриэл кивнул… Пэпээсница повернулась и пошла к свободному гамаку возле Андрея. Он видел, что перед тем как положить голову на гамак, Лео засунула «Скиннер» вместе с ножнами себе под голову — под внутреннюю подушку гамака.

Гэбриэл открутил крышку коньячной фляги и сделал большой глоток Джоновой наливки… А у Зулу, видевшего всю последнюю сцену противостояния на пределе человеческих возможностей, буквально не хватало слов для праведного гнева: его прямо-таки распирало от такого непонятного и противоестественного в его понимании поведения пэпээсницы. Он сел возле еле тлеющего костра, поставил пулемёт на землю и с безмолвным возмущением уставился на полковника.

Гэбриэл подкинул в середину тлеющих углей две толстых ветки:

– Ну говори уже… Она не слышит, она спит!

– Да что вы ей втолковываете?!

– Тише…

Зулу перешёл на горячий нервный шёпот:

– Ей вся эта ваша учёба до фени — как говорит Миша… до полной фени!

Гэбриэл выдохнул плотное кольцо дыма и повернул голову к сержанту:

– Учу, Зулу, чтобы было у кого учиться самому.

– Чему?!

– Всему, чего не знаю сам.

– У вас действительно железные нервы, и сорокалетняя заморозка никак не повлияла на ваше сознание… в отличие от Красавчика… Вы никогда не нервничаете, полковник! Я никогда не видел, чтобы вы нервничали по-настоящему.

– Неправда, Зулу.

– Но не так, как мы!

– Просто я вас всех люблю, и я ваш командир — мне нельзя нервничать по-крупному, по-настоящему… Подай мне гитару, сержант: душа песни просит.

Гэбриэл некоторое время тихо перебирал струны, наполняя пещеру звуками знойной пустоши, сухого ветра и устало плывущей по высохшей степи «шхуны прерий»… пока слова не взяли в свой незримый плен пространство всколыхнувшейся реальности…

– О, миг судьбы,

Таинственно и строго

Ты судишь мой простой язык.

Пойми меня — ещё немного,

Ещё полжизни впереди.

Промчатся дни

За белой чистой далью,

Как звёзд моих блестящие огни.

Я тут наедине с печалью

Простился с миром доброты.

А ты, моя ушедшая подруга

Из этих дней душевной теплоты,

Восстанешь красотою юга —

Подаришь мне улыбку синевы,

Качнёшься стебельком травы… [1]

Тихая мелодия пустынных прерий смолкла, и только приятно потрескивал разгорающийся костерок у ног Гэбриэла.

– Вы так редко берёте в руки гитару, полковник.

– Редко, Зулу, редко… Иди спать! Мой черёд заступать.

Когда через три часа его сменил Мэлвин, Гэбриэлу не оставалось ничего другого, как выбрать для себя последний никем не занятый гамак между Лео и Чукки. И если Чукки лежала к нему спиной и на некотором расстоянии, то гамак пэпээсницы был всего лишь в футе от него… Она спала как обиженный ангел: всегда на правом боку — если не на столе физирефактора, всегда с одной ладошкой под подушкой на рукоятке её «Скиннера» и всегда с другой ладошкой под щекой. И эта близость поневоле была настоящей мукой для Гэбриэла: он не мог закрыть глаз, потому что сразу слышал её неровное прерывисто-мучительное дыхание. Открывал глаза и видел её бледное мальчишеское лицо с топорщащимися косичками. Он не мог позволить себе вертеться как юла в гамаке и не мог заставить себя перевернуться на другой бок, чтобы только не видеть этого блаженно-обиженного лица подростка. С каждым новым прожитым днём для него становилось уже совершенно очевидным: это всецело не земное существо с молниеносной быстротой становится для него чем-то большим, нежели он мог себе представить… большим во всём: в каждодневном пробуждении, в этой убивающей упёртости, в войнах и походах, в мучительных разговорах и вынужденных приказах… и конечно же в снах, от которых он не мог избавиться даже при сильном желании… не мог приказать себе не чувствовать, не видеть, не понимать… И это становилось необратимой мукой, всё быстрее набирающей обороты на всё стремительнее раскручивающейся спирали жизни.

– В следующий раз будь умнее, полковник: бронируй себе место заранее… подальше от космического десанта… чёрт, чёрт, чёрт!..

– Полковник, вы мне что-то сказали? — откликнулся капитан от выхода.

– Я напоминаю: не засни, Мэлвин! — Гэбриэл перешёл на единичную связь.

– Не переживайте, полковник, я вас не подведу!

– В тебе я не сомневаюсь, капитан, — Гэбриэл отключился от общей прослушки. — Я теперь всё чаще начинаю сомневаться в себе.

## Глава IV

– Команда, подъём!! — режущий ухо зычный голос Доктора Смерть мог поднять даже мёртвого из могилы.

– Эй!! А кто это на меня камней набросал?!

– Ой, — рядом с Зулу поднялась голова Андрея, — я что, проспал?

– Проспал всё на свете! — Танго стояла посреди пещеры за тёмным пятном костра, держа в руке «Ра» и «Протон» за плечом, и с усмешкой смотрела на неуверенно поднимающиеся одна за другой головы. — Ну вы, братцы-кролики, дрыхните! Третий раз так трясануло, что с потолка камни посыпались, — никто не проснулся, кроме командира.

– Нас охраняет такой спец: агент 007! Чего нам бояться?

– Это ты обо мне, Зулу?

– Мэлвин, ты же у нас, кажется, конвой!

– И конвой, и ковбой — всё что положено лучшему шпиону мира: агенту Её Королевского Величества — агенту 0013, дублирующему напарнику Джеймса Бонда!

– Опять?!

– Не опять, а снова, Зулу! Лучшие агенты мира отдыхают мало, а работают много: их услуги в этом нестабильном и опасном мире требуются постоянно — всегда, везде и часто!

– А ты, случайно, не перепутал работу Агента Номер Один с самой древней профессией мира?

– Не забывай, Зулу: Номер Один — всегда моё кредо и при любых обстоятельствах.

– А бабочка тебе на кой хрен? На вечерние рауты ходить или чтобы по мордам интеллигентнее бить было?

– А это — визитная карточка ноль-ноль-тринадцатого, Зулу: и на вечерние рауты ходить, и по интеллигентным мордам бить, — Мэлвин показно поправил бабочку, с успехом переделанную из чёрного пояса ниндзя и повязанную прямо поверх его красного шейного платка.

– А можно я придушу этого дубликата-агента?

– Зулу, твоя сила нам понадобится для другого дела.

– Какого ещё дела, Гэбриэл?

– Дорога, сержант, дорога! Вот твоё главное дело, — держа в зубах дымящуюся сигару, Гэбриэл стоял, привалившись к выходу пещеры и наблюдая за наружным периметром.

– Хватит дрыхнуть, солдат! — Танго щёлкнула по носу сладко сопящего Феди.

Федя взвизгнул, подпрыгнул и, встав на все четыре лапы, буквально ощерился на нарушительницу его покоя.

– Ты опять за своё? — Чукки прижала к себе недовольно фыркающего зверёныша.

– Подъём одинаков для всех и для любимчиков тоже… Лео, проснись!! Лео?!

Танго пинала и тянула за ноги каждого, кто всё ещё раздумывал над классическим вопросом всех времён и народов: вставать или не вставать?

– Нет, нет — это не летаргический сон! Просто она ещё не вышла из глубокого сна, — Андрей проверил оба детекторных сенсора на браслете и «М-щите» пэпээсницы. — Я подниму её за пять минут, только не нужно так давить.

– Ну на Лео, пожалуй, пока не нужно давить. А как насчёт вот этого храпящего мешка зайчатины? — Танго скинула в руки Чукки её «Ра», поставила подошву сапога на закутанного в гамак по самую макушку сладко посапывающего Красавчика и слегонца подпихнула его ногой. — Эй, задохлик, проснись! А то сам в спящую красавицу превратишься… Не, ну вы только гляньте на это: ноль!! Никакой реакции.

– Он же не может умереть — правда? — спросила Чукки у Мэлвина.

– Об этом не может быть речи!! — Мэлвин складывал в оба рюкзака всё, что вытащил оттуда накануне. — Кто-кто, а Красавчик раньше меня Богу душу не отдаст.

– А Дьяволу?

– Зулу, не будь таким зловредным: все под одним Богом ходим — и он, и мы.

– С каких это пор ты стал таким заумным?

– Агенту ноль-ноль-тринадцатому положено!

– Сказал как отрезал! — усмехнулся Гэбриэл.

– Я ему когда-нибудь язык отрежу — посмотрим тогда, какой из него будет всезнайка на шпионском поприще… А где мой перстень с большого пальца?!!

– Ну чего забегал как угорелый?! Перстень-ключ от замка зажигания «голландца» на месте? На месте!

Зулу ещё раз посмотрел на пальцы правой руки, затем на пальцы левой руки — и раздраженно выставил кулак в сторону капитана:

– Что ты мне голову морочишь?! Где мой золотой именной перстень, я спрашиваю?!

– И чего так орать? — Мэлвин поднял из-под носка своего ботинка массивный золотой перстень. — Вот твоя цяцька! Наверное, во сне как всегда размахивался кулачищами во все стороны, вот и слетела твоя красотень.

– Что-то ты чересчур заумный с утра — меня это начинает подбешивать.

– Просто у тебя чешутся кулаки, а ты ещё не решил к чьему носу их приложить.

– Считай, что уже решил!

– Эй, дрова, подъём!! Хватит шланговать!!

– Мне абсолютно нечего делать, а ты опять отвлекаешь меня! Прекрати немедленно! — Красавчик повыше натянул гамак, скатанный с него усилиями Танго.

– Не, пацаны, вы это слышали?! Подъём, говорю!! Сколько можно дрыхнуть?!

– Я не хочу спать: я не могу встать…

– Не!! Ну я фигею на эту мужскую логику…

– Танго, не надо так сильно на него давить! — Андрей вбил Лео стабилизирующую инъекцию и теперь стоически, но безрезультатно пытался усадить её на гамаке.

– Да кто на него давит? Я сама политкорректность! — Танго по примеру Андрея откинула половину гамака и, прихватив Красавчика за грудки, усадила его. — Эй, прыщ Датский! Халява на дармовой храп закончилась: пора отрабатывать волшебные сны.

Не открывая глаз, Красавчик что-то мыкнул и замолк… Танго встряхнула его как следует:

– Или ты сейчас же откроешь глаза добровольно, или я тебя добровольно заставлю бегать в одних трусах до гейзерной ямы и обратно — по огневому рубежу под дулами моих «Кольтов»!!

– Отличный метод как на добровольный выбор, — похвалил Гэбриэл.

Красавчик разлепил один глаз:

– Какой сегодня день?

– Следующий после вчерашнего!

– Гэбриэл, а можно я ещё немного полежу в засаде? Так спать охота.

– Не сомневаюсь, Красавчик: охота пуще неволи… Открывай глаза шире! Дел невпроворот!

– Интересно, который сейчас час? — лейтенант разлепил второй ничего не видящий глаз.

– Две тысячи двадцать восьмой год, рядовой российского дисбата!! — рявкнула в переносицу Красавчика Танго. — Пора на пожизненные каторжные работы, заключённый Квинси!!

У лейтенанта сразу же на всю распахнулись оба глаза, а заодно отвалилась и челюсть.

Танго рукой защёлкнула челюсть обратно и помахала пальцами перед глазами невменяемого напарника:

– Ты что — умер? Командир, кажись, Красавчик таки отдал Богу душу… М-даа, кто ж знал, что у него нервишки ни к чёрту. Зулу, неси лопату: будем копать яму!

– Я… не умер, — еле смог выдохнуть Красавчик.

– Лейтенант, как ты себя чувствуешь? — Андрей с тревогой взглянул на Красавчика.

– Кажется, ещё жив… или это полная абстракция…

Гэбриэл остановился возле Красавчика и взглянул на часы:

– Время: шесть пятьдесят восемь! Январь месяц, девятое число, третье тысячелетие от Рождества Христова… Ты — вольный наёмник Команды «Альфа», я — Гэбриэл Харрис, твой командир и напарник. И ты всё ещё свободен как перекати-поле на просторах вечных прерий… Доброе утро, лейтенант! Очухался, Красавчик? Где твой «роликс»? Заложил в казино или опять в кармане ни гроша?

– Перестань, Гэбриэл! Я уже проснулся… — Красавчик посмотрел вокруг себя потерянным взглядом: Танго уже стояла у выхода из пещеры, держа наперевес «Протон». Остальные занимались сбором вещей, кроме Лео, которую Андрей только-только вытрусил из глубокого сна. — Доброе утро, казарма! Что за жизнь? Если днём не догонят, ночью обязательно трибунал к стенке поставит — да ещё и трижды… Вижу, утренний осмотр отменяется? Никто сегодня не спрашивает: болит у меня в груди или нет, ноет у меня сердце или нет.

– А я думал у тебя в другом месте ноет, — прорычал недовольный таким разжиженным видом напарника Зулу.

– Осмотр будет в машине! — коротко пояснил Андрей.

– А с меня, между прочим, повязку сняли раньше, чем с других! Вон, Мэлвин, протонакладку до сих пор носит, а у меня было сердце как у птицы: навылет! А никто больше им не интересуется — вроде я совсем теперь без сердца.

– Раз что-то болит, значит, всё на месте! С какой ноги ты сегодня не встал, Красавчик?

Такой бодро-оптимистический вид Мэлвина лейтенанту, по-видимому, пришёлся не по вкусу:

– Со второй левой…

– А пальцы на второй левой все пересчитал? — Мэлвин подал Красавчику бронежилет, чтобы тот просунул в него руки.

– Все! — тринадцать…

– Лео, как ты, сестрёнка?

– Р-рр!

– Очень хорошо… Команда в походе, ты должна найти силы подняться.

– Проблемы, сержант? — обернулся полковник.

– Никаких проблем… сэр, — злобно просычала Лео.

Гэбриэл в ответ довольно улыбнулся и снова перевёл взгляд на своего лейтенанта:

– Поднимайся, Красавчик, а то рискуешь быть последним после сержанта Румаркер.

– Куда последним? На тот свет? За ней последним, разве что, на тот свет, — лейтенант провёл рукой под подбородком. — Побриться бы!

– А нож у тебя зачем?

– И то правда, я уже и забыл, — Красавчик недружелюбно зыркнул на Танго и потянул с ноги «пехотинец».

– Красавчик, складной станок у тебя в левом кармане бронежилета.

– Спасибо, Мэлвин, я ещё не все мозги отморозил.

– Красавчик, у тебя три минуты, чтобы собраться!

– Понял, — лейтенант засунул нож обратно.

Зулу застегнул куртку и пошёл к выходу:

– Как там мой «голландец»? Эй!! А с какого хрена мой фургон на боку валяется?! А?!

– Землетрясение перевернуло, — полковник встал рядом.

– А почему «Корветту» не перевернуло?!

Гэбриэл протяжно выдохнул густой дым:

– Не знаю, сержант.

– Ком?!

– Командир! — отозвался бортовой компьютер в криотопе сержанта.

– Какого дьявола мой фургон лежит на боку?!

– Полковник Гэбриэл Харрис отдал приказ дождаться вашего решения, сержант Инкейн!

– Да-а?! А!! Ну да, правильно… А ну! Хватит загорать — бока отлёживать! Чай, не Красавчик… Поставить машину на колёса!!

– Приказ принят, командир! Подключаю лазерную отдувку…

«Летучий голландец» подпрыгнул и резво встал на все колёса.

– Вот что значит соображать на пару, — Красавчик ещё раз почесал заросший подбородок. — Одна голова хорошо, а две… Апчхи!!!

– А две — это мутация, — Танго со злорадной ухмылкой посмотрела на Красавчика. — Командир всегда один! Так что не мылься, Красавчик: бриться не будешь.

– Как это не буду?! Я в машине побреюсь!!

– Всё! Все! — Мэлвин положил восьмой гамак у выхода. — Верхний — гамак Зулу… Можем выдвигаться, полковник!

– Выдвигаться?! А завтрак?! Кто у нас сегодня на завтрак?!

– Кто о чём, а телёнок о титьке! Круасанов с малиновым джемом захотелось, мамочкин малыш?

– Слышь, Джеймс Бонд тринадцатый…

– Вон побежал твой завтрак, Зулу!! — Танго одним выстрелом из «глока» уложила пробегающее между камнями юркое серо-чёрное существо, похожее на огромную крысу.

– Меткий выстрел, лейтенант! — похвалил Гэбриэл.

– А чего не из призового? Боимся не попасть? — подковырнул Красавчик, кивнув на портупейные «Кольты» Танго.

– Пули с порохом нам ещё пригодятся, — спокойно ответила Танго, — дорога длинная.

– Да разве этой… крысой наешься?! — Зулу с презрением посмотрел на лежащего кверху лапами зверька. — В этом худосочном суслике и одному есть нечего, а ещё делиться с вшивым тринадцатым.

– Вшивый не вшивый, а разрешение на отстрел самое то: правительственное! — радостно отозвался ноль-ноль-тринадцатый.

– Это не суслик — похоже, это старик-опоссум… Ему нужна защита и деревья, а здесь хоть что-то ещё осталось: вот он на границе гор и промышляет. Домой, видно, спешил — в нору… Жаль убивать то немногое, что ещё чудом сохранилось от нашей несчастной покалеченной природы, но выбор у нас небольшой. Впрочем, всегда есть фактор непредвиденности… Ой, да молодчина!!

Из-под нависшего карниза на противоположной скале выскочил койот и со всех ног помчался к подстреленному Танго зверьку! Ещё мгновение, и он уже бежал в обратном направлении с добычей в зубах.

– Эй!! Эй!! Вы видели?! Нет, вы это видели… Какая наглость!! Воровство прямо из-под нашего носа!! И это был мой завтрак!! Мой!! Мой!!

– Зулу, койоты тоже хотят есть. Учись быть выше своего желудка, — Мэлвин засунул руки в карманы и с загадочной улыбкой на ещё более загадочном лице закачался рядом с сержантом на носках своих ботинок.

– Я и так на два с половиной фута выше своего желудка, дурень!

– Мэлвин прав, мы выжили этих бедолаг из их собственной пещеры, и им пришлось всю ночь прятаться от хищников под этим навесом горы. Они голодные, и опоссум их законная добыча! Смирись, Зулу.

– Гэбриэл, а что тогда будет на завтрак?

– Таблетки и лавовые камни, сержант.

– Спасибо, я уже сыт одними словами: меню как всегда — сама изысканность… Что за жизнь? Пожрать и то стало нечего!

– С чем человек приходит в мир природы, то и получает в ответ, — отозвался мальчишка-генокер.

– Да ладно, сержант, не бурчи желудком, подстрелим что-нибудь по дороге, — успокоила Танго.

– А почему ты не подстрелила койота?! Эта добыча нам бы пришлась весьма кстати!

– «Убивай только то, что ты сможешь съесть», — говорят индейцы.

– И это говоришь ты?!

Возмущённые слова Красавчика заставили Танго обернуться:

– У меня нет ни малейшего желания есть этого бедолагу… У этой пары койотов и без нас масса проблем. И потом, у самки подозрительно большой живот: есть вероятность, что она носит щенят.

– Щенят — в январе?!

– Вижу, тебя больше интересуют вопросы сексуальных контактов, нежели тяжкое бремя выживаемости братьев меньших, которых мы и так извели под корень во всём белом свете.

– Ничего меня не интересует! Ни-че-го! Только не начинай с самого утра…

– Да ну что за бред?! — продолжал возмущаться Зулу. — Неужели камни и таблетки сытнее хорошего куска мяса?!

– Ага! — Танго цвыкнула и отвернулась.

– Что скажете, полковник? Я всё наше собрал, оружие разобрали, фляги заправлены чисто водой — проверил каждую лично.

– Молодец, агент 0013… Будем выдвигаться — пора идти дальше!

– Какой план, командир? — Танго встала рядом с Гэбриэлом.

– План «А»: двигать только вперёд, только в поисках командора, нашего незаменимого морпеха, нашего командного «Урала» — полковника Миши Васильевой!

Танго приложила руку к берету:

– Есть, мой генерал!!

– Не мой, а наш, — ревниво поправил Красавчик.

– Значит так, джентльмены! — Гэбриэл обернулся. — Сейчас мелкой рысью к машинам. Танго и Лео прикрывают. Остальные несут гамаки. Зулу и Красавчик — по два гамака… Сержант Румаркер!! Ты можешь хотя бы через день тянуться к фляге?!

– Ну ты и фантазёр временами, Гэбриэл, — посочувствовал Красавчик.

Лео, нехотя, но всё же завинтила крышку и спрятала коньячную флягу в карман пальто.

– Андрей, как наше общее состояние?

– Чукки и Лео осмотрю в фургоне! Мэлвин нужен Красавчику! Остальное на ваше усмотрение, полковник.

– Что значит: «Мэлвин нужен Красавчику»? В каком смысле?

– Красавчик, гамаки под мышки! Танго, вперёд! Лео — замыкаешь! Пора вернуть пещеру их законным владельцам… Всё!! Вперёд, солдаты, вперёд!!

Танго подхватила лазерный пулемёт, второй ЛП уже был в руках Лео… Лейтенант выбежала из пещеры и тотчас обернулась, направив пулемёт в срез горы:

– Всё чисто! Выходим!

– Пошли, пошли!! — Гэбриэл пропустил вперёд Зулу.

– Ком, снять первый протощит, разблокировать двери! — Зулу первым распахнул дверь фургона. — Ну что, соскучился за мной, железная коняка?

– Ещё как соскучился! Рад снова видеть тебя в родных пенатах, командир!

– Ты опять за своё, говорящая консервная банка?!

– Просто рад вас видеть, командир! И всех рад! Команда — это сила! Команда — это плечо друга! Команда — это команда!

– Хватит рассыпаться… Доложи обстановку!

– Фон радиации — от сорока до ста рем: колеблется из-за сильного перепада давления в воздухе и почве — вулкан выбрасывает дополнительные радиоактивные элементы в виде магматических пород.

– А мы ещё ели эту гадость!

– Спокойнее, сержант! — полковник ничего не упускал из виду. — Немного радиации, и ты уже подрос на пару дюймов.

– Меня вполне устраивает мой рост… Ком, почему фургон грязный как сто чертей на одной сковородке?!

– Погода способствует, командир.

– Дворники — на улицу!! И чтобы ветровое стекло сияло как зеркальце у барышни в пудренице!!

– Есть, мой командир! — на переднем стекле незамедлительно разложились два автодворника и, напитываясь воздухом словно губка, стали методично расчерчивать два ровных полукруга.

Зулу вытащил тряпку из-под сидения и стал сгонять пыль с боковых стёкол.

– Ком, — Гэбриэл сел на своё место, — что там с температурой? Мне кажется или похолодало?

– Температура падает из-за перепада давления: похоже, с северо-запада надвигается снежный ураган.

– Это и неудивительно, полковник, мы застряли возле самой противной по смертоубийствам линии мира: Аллее Торнадо! — отозвалась Танго. — Линия тектонического разлома здорово расширилась и усилила действие катастрофических разрушений по этой самой Аллее: Техас — Оклахома — Дакота. До тысячи торнадо в год! Стоит ли удивляться, что нам почти не попадались даже остатки городов: аэродинамическая труба торнадо сносит целые поселения совершенно неожиданно, и предупредить такое бедствие не может практически никто — кроме, конечно, самого Господа-Бога! Но есть шанс, что, проходя над зоной действующих вулканов, наш ураган всё же подрастеряет свои силёнки.

– А может, и наберёт, — Гэбриэл задумчиво смотрел в сторону севера.

– А мы как раз туда направляемся!

– У нас отличный транспорт, Зулу.

– За свой фургон я не переживаю, а вот развалюха Красавчика долго не протянет: ещё один хороший ураган, и его «Ветте-детке» конец! Ххы!

– Это мы ещё посмотрим! — поставив кресло-гамак на место, Красавчик направился к своей машине, возле которой стояла на охране Танго.

– Сто лет не заглядывал в багажник своей машины — не давали! Нужно проверить всё ли там в порядке с ракетами и вообще… «Ветта-детка», багажник папочке открой!

– Есть, командир!

– Напорешься на коготь дракона — защитные кальсоны не спасут.

Красавчик даже не взглянул на Танго:

– Нужен мне твой коготь… Так, и чего у нас здесь только нет? До ракет не докопаешься! Коготь дракона — кому надо? Двухгалонная канистра наливки — официально, два ПП с ящиком запасных обойм, две полных трёхгалонных канистры с z-кристаллами. Одна пустая, жаль! Но пойдёт под воду… «Полароид» Мэлвина! Ну и чего он здесь не по делу валяется?

– Теперь по делу! — капитан повесил фотоаппарат себе на шею.

– На очередной курорт собрался? — сержант не упустил случая подначить ноль-ноль-тринадцатого.

– Так дорога становится интереснее, Зулу, — особенно для агента Её Величества.

– А у тебя на всё готов ответ, Псих!

– Псих Номер Один — попрошу… Щёлк!

– Я тебе сейчас как щёлкну по башке, кретин припадочный! — сержант с раздражением кинул тряпку под сидение.

– Припадочный у нас Красавчик, а я — исключительно для отчётности! Посмотри, как ты мило-злобно получился на фотографии. Какая агрессивная экспансия слияния ненависти и любви в одно экспозиционно неразделимое целое… Практически шедевр разведки!

– Сейчас тебе будет слияние полной экспозиции в одно свиноподобное рыло, шпионская морда, — сержант растопырил клешнеобразную пятерню в лицо Мэлвину.

– Правильно, Зулу: гадости надо говорить по лицу и только по лицу… А где мои отмычки?! Ах да, они в кармане броника… А это ещё чего?! — Красавчик вытащил из-за канистр ботинки из кожи песчаного змея и металлический ящик-шкатулку. — Не понял! Что здесь делают ботинки Лео и пиратская шкатулка с золотым барахлом Зулу?!

– Зулу, а ты говорил, что не брал с собой все свои золотые побрякушки, — Мэлвин расплылся в довольной улыбочке. — Попался, тряпичник!

– Я не брал!! — сержант захлопнул крышку шкатулки и вырвал её из рук Красавчика. — Чукки собирала оба борта… Положи, где лежало! А-то выброшу тебя из моего фургона, когда тебе опять приспичит в нужник бежать!

Лео подошла и молча забросила мешок из-под мяса и мешок с остатками лавового камня в багажник «Корветты»… Красавчик поднял руки:

– Чёрт с ним! Пусть лежит, оно мне не мешает… И третьи по счёту ботинки Лео тоже пусть валяются — чёрт и с ними! Сколько нужно брать запасных шпилек, чтобы удовлетворить женские капризы? Ракеты на месте — и ладно! Чёрт со всем остальным коммивояжёрством!

– Так, все в фургон! Завтракаем и уходим… Красавчик, заканчивай разборки — шагай сюда! Ком, твой периметр.

– Есть, командир!

В машине Андрей раздал всем по две пищевые капсулы — себе не взял ни одной, что не выпало из-под пристального внимания полковника.

– Андрей, ты должен позавтракать.

– Мне не нужно столько еды, сколько требуется сержанту: я обхожусь малым… Вчера был плотный ужин, я заправился на сутки вперёд.

– Я уже забыл, что было на завтрак! — недовольно прорычал Зулу.

– Можешь поразмять свой избалованный желудок лавовым камнем, Зулу! С утра это так профильтровывает мозги, — капитан аппетитно захрустел припасённым со вчерашнего вечера чёрным камешком и ещё один протянул Чукки. — Могу и с тобой поделиться, Зулу. У меня ещё есть.

– Ты — идиот, Мэлвин!

– Спасибо, я в курсе.

– Ты — полный идиот, Мэлвин!!

Капитан поднял обе руки:

– Спокойнее, спокойнее, Зулу, не разорвись! Я знаю, я знаю, что я — гений.

– Гений разведки, — добавил Красавчик.

– В первую очередь — гений разведки! Ты совершенно прав, мой верный друг Красавчик. Мы же из одних джунглей, одной крови — ты и я! — Мэлвин и Красавчик дважды ударились кулаками.

– Вы ещё поцелуйтесь, девочки, — злобно съехидничал Зулу.

– Какие проблемы? — Мэлвин повис на Красавчике, и тот даже не стал отпираться.

Салон фургона огласился троекратным братским поцелуем.

– Ничего лишнего! — Мэлвин поправил бабочку и развернулся на смотрящих во все глаза девчонок. — Чисто по-командорски: троекратный русский.

– Гэбриэ-э-эл!! — Зулу перевёл стрелки на полковника.

– Зато больше не будешь доставать их своими поцелуями, — невозмутимо отреагировал Гэбриэл, завинчивая крышку на фляге с питьевой водой.

– Я?! Их?! Своими?!

Но Гэбриэл уже смотрел в другую сторону:

– Так, джентльмены, завтрак закончен, разбираем приказы… Красавчик, ты куда опять намылился?!

Но лейтенант точно зачарованный вылез из фургона и, глядя на низко нависшее грязно-белёсое небо, выставил обе ладони вверх:

– Мухи… белые мухи…

– Красавчик, ты совсем рехнулся?! Какие ещё мухи?! Это, это… это снег!! — Зулу подставил ладони под большие пушистые хлопья. — Ну надо же! Снег, настоящий снег.

– Ну не искусственный же! Конечно настоящий, — Танго внимательным осмотрела горы. — Эй, все! Смотрите туда…

Все подняли головы.

– Я ничего не вижу!

– Плохо смотришь, Красавчик. Надвинь щитки!

– Полковник, похоже, это… белоголовый орёл!

– Думаю, ты не ошибся, Мэлвин. Символ Америки — в небе! Жива ещё наша Америка — жива… Но как он здесь выживает? Летающие драконы захватили всю воздушную территорию.

– На то он и орлан, чтобы выживать там, где серому дракону особо не светит… Мы в зоне умеренного климата, полковник. Но в обесточенных горах намного холоднее — да ещё при двадцати-тридцатиградусных морозах ночью. Тепло здесь от вулканов, но не от самой погоды… Серый дракон на сегодняшний день главный авиатор неба, но он не любит постоянного холода, да и горы не совсем его среда обитания: его стихия — открытый простор и небольшие скальные скопления. Сюда его привлекает вода гейзера и тепло вулкана — вот, пожалуй, и весь его интерес в этих горах. А белоголовый орлан, похоже, прекрасно выживает здесь: холод, горы и сам вулкан спасают его от варварских покушений серых драконов. Видимо, ночные морозы и твёрдая почва дают нашим младшим соплеменникам надежду на некоторое выживание.

Все стояли, задрав к небу головы и следили за завораживающим полётом белоголового орлана. От лиц людей валил пар, и это несмотря на то, что рядом был действующий вулкан и растекающаяся тысячеградусная лава: ночной холод всё ещё брал своё.

– На это можно смотреть бесконечно… Лео, стоишь за меня!

– Без проблем, — Лео взяла пулемёт наизготовку и увеличила радиус просматриваемой зоны.

– Командир, отойдём в сторонку, — Танго показала Гэбриэлу на вершину одного из двух главных вулканов. — Что скажете на это, полковник?

– А что я должен сказать на «это»? — между тем Гэбриэл внимательно всматривался в клубящееся марево над растекающимся жерлом вулкана, Танго не стала бы указывать на несущественное. — Лава извергается, пепел и газ периодически выкидываются, пар клубится в...

Гэбриэл внимательнее всмотрелся в щитки джи-ай:

– …в довольно странные крутящиеся по часовой стрелке облака.

– Не просто странные и не просто крутящиеся! Приглядитесь повнимательнее, полковник! Не мудрствуйте лукаво, просто скажите, что вы видите?

– Вижу человеческое лицо… очень злобное лицо… в северной шапке… с рогами…

– Правильно, я тоже это вижу… и это — лицо шамана…

– Шамана?

– Вулканы всегда разговаривают с теми, кто к ним приходит. Но обычно это случается на закате: на заходе солнца можно видеть, как некая невидимая, но вполне ощутимая, реальная сила стягивает к кратерам действующих вулканов облака. Выстраиваясь в плотное кольцо, вот как сейчас, они начинают быстро вращаться по часовой стрелке, сохраняя, как вы сами видите, абсолютно чёткие контуры, и уже не рассеиваются до наступления непроглядной тьмы… Но, похоже, мы прозевали вчерашний закат, и голос земли решил в виде исключения напомнить о себе — тем более, что наши рассветы теперь мало чем отличаются от закатов.

Гэбриэл по-прежнему не отводил взора от чёткого, выдержанного в чёрно-белом кадре, лица шамана в крутящемся мареве какого-то неестественного сиреневого светлого облака — и это странное со всех сторон зрелище по-настоящему завораживало.

– Вы спросите, что заставляет эти облака так вести себя, словно подчиняясь чьей-то навязанной воле? А кто докажет обратное? Кто опровергнет, что из вулканов в космос может устремляться нечто, не фиксируемое никакими приборами, но даруемое нам в виде картинок и иллюстраций — для более понятного восприятия нашим детским незрелым мозгом… Как это ни парадоксально, нашим учёным всегда было проще определить состав звёзд, удалённых от нас на миллиарды миль и сотни световых лет, чем проникнуть в чрево родной Земли. А может, там не только магма, а какое-то совсем иного рода вещество: например, реликтовая вселенская вода — мозг нашей планеты. Ведь как подтверждённый факт, все пробы вулканических газов содержат до девяноста процентов воды. Да и по самым последним данным по изучению сейсмических волн перед Последней Войной внутри Земля неоднородна в любом случае, каких бы гипотез «внутриземного наполнителя» мы не придерживались. Так или иначе, а нутро планеты Земля — это сообщество неких сот и ячеек с твёрдым, мягким и жидким наполнением. И что стоит за этим наполнением, никто не знает даже приблизительно.

– И что нам всё это даёт, лейтенант? — Гэбриэл наконец-то смог оторваться от странного загадочного зрелища, которое так и стояло над самым жерлом извергающегося вулкана — точно развевающийся флаг на флагштоке.

– А даёт нам это главное, мой генерал: Земля таким образом разговаривает с нами через собственную иглотерапию. И это не просто сброс внутренней активности планеты и выхода из закипающих мозгов Земли лишней энергии — это ещё и выброс особой энергии, перераспределяющей нестабильные электрические заряды планеты и стабилизирующей и сами вулканы, и нашу непредсказуемую погоду. Одним словом, Земля разговаривает с нами посредством её внутренней космической энергии, разговаривает на нейтральной полосе, на полосе пограничной зоны действующих вулканов. Вулканы общаются с бестолковыми людьми на языке, понятном обеим сторонам: языке образов!

– И что нам говорит образ шамана?

Танго с усилием отвела взгляд от притягивающих как магнит провалов пустых глазниц устрашающего лица над вулканом:

– Мало чего хорошего: слишком низко к жерлу вулкана, слишком близко к земле… Будет война — ни на жизнь, а на смерть. Шаман уже знает, что мы идём! И он не пропустит нас через свои владения просто так: без жертвы нам не дадут пройти дальше.

– Без какой жертвы? Кто не даст? И когда?

– Жертва — это кровь, близкая к богам: человеческая кровь… Требует тот, кто стоит на охране своих владений и считает себя вправе требовать жертву от того, кто выбрал дорогу смерти на перепутье. А скоро, потому что слишком низко облака к жерлу вулкана, слишком близко к земле.

– Ах, как мне всё это не нравится!

– Лучше знать, чем оставаться в полном неведении… предсмертном неведении…

– Кто предупреждён — тот вооружён?

– Договоримся знать, командир, но зря ребят не тревожить.

– Согласен! — Гэбриэл заставил себя стряхнуть навеянный неприятным образом смутный страх, и пошёл обратно.

На фоне только что полученной информации его ребята казались такими невинными и чистыми в этом своём полудетском занудстве и щипательном задирстве, что Гэбриэлу вдруг захотелось подбежать к ним и всех разом обнять и говорить им самое хорошее, самое мирное, самое радостное… Но разве он был вправе.

– Полковник, а мы только что видели целых четырёх горных козлов!

– Я их вижу каждый день, Мэлвин… О`кей, джентльмены!! Пора в путь!! Выдвигаемся: дорога не ждёт… Зулу, за штурвал!!

– Наконец-то, — дверь фургона с шумом захлопнулась за спиной сержанта.

– Чукки и Лео под личный контроль Андрея! Мэлвин, ты с нами.

– Значит, дальше «Корветту» поведу я! — заключила из всего сказанного полковником Танго.

– Это ещё почему?! — возмутился Красавчик.

– Потому что я вожу немного получше.

– Получше кого?!

– Тебя, вечно падающего в обмороки и… просто — лучше тебя!

– Че-е-его?!

– И ещё потому, что в «Корветте» нет нужника, — цвыкнула сквозь зубы Танго.

– Гэбриэ-э-эл!!

– Поздно, Красавчик! Танго уже и дверь «Корветты» за собой захлопнула, а в напарниках у неё сегодня ЛП: помощник верный и надёжный.

– И по бионужникам не бегающий каждые полчаса.

– На самом деле это не так!!

– А как?

– Ещё одно слово, и я…

– Ой как страшно… да я уже и штаны со страху обделала…

– Она его ещё и дразнит! — Андрей был совершенно не в настроении.

– Я готов её убить, — просипел Красавчик в сторону Танго, сжимая кулаки.

– Растерзать собственными зубами, — подсказал Мэлвин.

– Да!

– Порвать на куски, как бешеную овчарку, — подначил из-за руля сержант.

– Да!!

– Покусать во все места, — бесстрастно добавила Чукки, поглаживая пухлые окорочка Феди.

– Да!!!

– Разорвать на ней всю одежду… — без единой эмоции прилепила к общему перечню Лео.

– Да!! Да!! Да!! — Красавчик вцепился в перчатку на руке и стал терзать её зубами.

– Боже, — Андрей округлил глаза, — какое брожение фенилэтиламина, тестостерона, допамина, окситоцина и эндорфина в одном рывке! Какая потрясающая гиперсексуальность! Такое бывает только у людей… Неудивительно, что организм Красавчика так часто впадает в расстроенный диссонанс с окружающим пространством.

– Командир, мы выдвигаемся на передовой фронт или так и будем обсуждать сексуальные фантазии нашего лейтенанта? Ветер поднимается…

– Андрей, это всё ты со своей научной демагогией!!

– Хватит психовать и искать крайних, Красавчик. Терпи! — Гэбриэл уже сидел в своём кресле.

– А если терпелка вконец урвалась?

– Плохому танцору, Красавчик… плохому танцору…

– А может, у него это самое «танцорное», как у носорога, вот и мешается постоянно.

– Мэлвин, я тебя придушу, — Красавчик сжал кулаки, но капитан уже скрылся в машине следом за Андреем и Чукки.

– Красавчик, пусть Танго разомнётся: два дня на полке, сутки с послеоперационными швами… Она же тоже человек, как и ты! И «Ветту» боготворит не меньше тебя. А всё остальное уладится по дороге домой.

– По дороге домой? — Красавчик с тупым удивлением уставился на Гэбриэла.

– По дороге домой, лейтенант, точно так… И ещё, если ты не заметил в пылу своей истерии, — полковник отключился от общей связи, — она назвала тебя «нашим лейтенантом»: прогресс явно налицо — один ты этого почему-то не замечаешь.

– Ты так думаешь?

– Угу… Давай, загружайся, Красавчик, хватит истерить. Лео, в машину! Ком, карту! Или что там у тебя в памяти… Идём вдоль крайней границы растекающейся лавы — идём на север, в обход! И что бы нас там ни ожидало, и даже если на эти поиски уйдут все усилия и вся наша жизнь, мы найдём этот правительственный крейсер Бэккварда и всё что к нему прилагалось в полном объёме… Ком, работаем в режиме фактической погоды! Танго, ты — разведка!

– Есть, мой генерал… Прощай застойная конюшня!! Вперёд, «Ветта-детка»!! Вперёд, моя конячка!!

«Ветта» пошла в обратном направлении, по дуге на север. Приходилось обходить не только горные хребты, одиночные скальные выступы, но и текущие по прежним речным руслам раскалённые лавовые потоки. «Летучий голландец» в целях экономии топлива продвигался медленнее, предоставляя «Корветте» неограниченные возможности по изучению разведывательной и корректирующей карты их маршрута.

Андрей времени не терял, осмотрел всех до единого: кого-то похвалил, кого-то пожурил — на закуску конечно же оставил Красавчика.

– Ты сегодня не чихаешь? Один раз чихнул с утречка и всё — почему? — Андрей подозрительно поглядывал на лейтенанта, прослушивая, простукивая и просматривая его с щепетильной дотошностью криминалиста-патологоанатома.

– Не знаю! А тебе нравится, что хоть один из твоих потенциальных пациентов так и норовит перебраться в ранг постоянных.

– Ересь — по первому пункту и давно уже как конфессиональная непреложность — по второму.

– Даже разговаривает языком средневекового инквизитора.

– Что скажешь, Андрей? — Гэбриэл кивнул на Красавчика.

– Скажу, что и говорил всегда: человеческий организм и его возможности, несмотря на всю кажущуюся слабость, одна из неизведанных, тайных и самых силовых областей для науки.

– Если бы наука ещё могла спасти этот мир!

Мальчишка-генокер посмотрел на сержанта:

– Если бы человек как первый представитель этой самой науки мог спасти мир!

– Андрей, как скоро мы получим свободу от твоих врачебных претензий?

– Полковник! От вас я таких слов ну вот никак не ожидал… Ну да ладно: живи, Команда «Альфа»! Пока всё удовлетворительно.

– Наконец-то! А то только и слышишь: расстегни ширинку, застегни ширинку — сплошная эротика, а толку никакого, — Красавчик свободно выдохнул, застегнул рубашку, надел жилет и достал бритвенный станок, затем снял «пехотинец» с ноги и, пристально всматриваясь в его зеркально-отполированную поверхность, стал шкрябать по заросшим щекам. — Зулу, веди машину ровнее!

– Не командуй, не у себя в «Корветте», — Зулу погладил свою роскошную густую бороду. — Зато мне бриться не надо — красота... хе-хе…

– Радуйся пока радуется.

Гэбриэл достал из бардачка бритвенный набор, добавил из фляги воды в стаканчик, развёл пену помазком и начал бриться разборным станком, отирая пену о салфетку и смотрясь в зеркало надстекольного козырька.

Красавчик чуть не поперхнулся кислородом:

– Я скребу подбородок каким-то грубым походным станком — без мыла, без помазка! А ты бреешься с полным комфортом?! И ни с кем не делишься?!

– Нет, Красавчик, не делюсь, — ответил Гэбриэл и продолжил своё занятие.

– Ты не должен так поступать… со своими друзьями…

Гэбриэл продолжал смотреться в зеркало:

– Лейтенант Танго Танго, тебе нужна моя бритва?

– У меня полно ножей! — отозвалась в акустик джи-ай Танго.

– Капитан Чукки Рур?

– У меня свой станок, полковник.

– Сержант Румаркер? — Гэбриэл поймал взгляд Лео в зеркало козырька.

– Р-рр…

– Видишь, Красавчик, ни у кого никаких претензий, — Гэбриэл вытер станок о салфетку, ею же отёр подбородок. — Ты и так сияешь как золотой слиток — хочешь ещё сиять как солнечный диск посреди космического небосвода?

– Ничего я не хочу! — Красавчик выпал в осадок.

– Вопрос решён в пользу командира, потому что командир всегда прав! — Чукки чмокнула в нос крысака и довольно откинулась на спинку кресла.

– Не портьте настроение моему лучшему на этой дороге пациенту, у него на нервной почве может случиться рекуррентная пневмония.

– Андрей, если ты не перестанешь опекать Красавчика сверх меры, мне придётся заставить тебя сделать это в приказном порядке.

– Полковник, причин для беспокойства нет. Просто нашему командному медику не хватает работы: его постоянный пациент категорически не желает расставаться с каким-нибудь очередным органом, — Чукки в упор смотрела на Лео.

– Очень надо!! — Лео аж подпрыгнула. — Кто мне здесь пришьёт новую руку или вкрутит новый глаз?!

– Как?! — Гэбриэл обернулся. — Сержант Румаркер, оказывается, может рассуждать здраво, когда приспичит.

– Когда приспичит, ни то что здраво — по-профессорски начнёшь рассуждать! Главное, чтобы не приспичило, когда свидание с девушкой или когда приходится бегать нагишом по палубе горящего океанского лайнера.

Мэлвин имел такой заумно глубокомысленный вид в зеркале салонного вида, что сержант даже сбавил скорость.

– Такого придурковатого агента, как ты, ещё нужно поискать! — Зулу покрутил пальцем у виска.

– Не показывай на себе, Зулу: плохая примета, сбывающаяся…

– Р-рр…

– Зулу, не отвлекайся! Лучше взгляни на эту гору: тут есть деревья, снег и кусочек живой природы… Давно не видели ничего подобного.

– Вы правы, полковник! Какого чёрта я трачу нервы на этого сверхнедоделанного.

– Человеческая нервная система плохо восстанавливается, но в твоём случае, Зулу, я бы рекомендовал…

– Андрей! — Гэбриэл предупредительно поднял руку. — Зулу и врачебная тайна — вещи несовместимые, оставь всё как есть, пока не стало хуже… Лучше посмотрите, джентльмены, на это воистину красочное межгорье: и с той стороны, и с этой частично сохранился местный прежний ландшафт.

– Местный, но не прежний! — отозвалась Танго. — От той, прежней природы, остался один мираж. Это всего лишь кусочек призрачного рая, и впереди мало что будет напоминать этот самый призрачный рай. И у меня несколько хороших в кавычках новостей, командир!

– Так хороших или плохих?

– На самом деле — плохих… Первая! Нам в очередной раз преграждает дорогу лавовая дамба, и прохода вперёд попросту нет! Вторая плохая новость: по-любому придётся разворачиваться и искать другую дорогу.

– Вот чёрт! — Зулу ударил ладонями по баранке.

– Выкладывай, лейтенант, остальные новости и желательно хорошие!

– Ну если считать хорошей новостью, что нам придётся возвращаться назад — почти к скаутской пещере и искать другое ответвление…

– Нет!! Нет!! Нет!! — сержант резко тормознул и с размаха ударился лбом об руль.

– И кто тут сверхнедоделанный?

– Мэлвин, не сейчас! Зулу, держись за штурвал руками, а не лбом… Лейтенант, ещё предложения имеются?

– Предлагаю вернуться на полторы мили обратно и перейти на другую сторону по левому ответвлению: лава там вялая и подостывшая. И я там видела поднявшийся в виде моста остывший участок лавы шириной в два ярда — можем попробовать проскочить.

– А если провалимся?

– Резонный вопрос, Зулу… Лейтенант, а если провалимся в текущую лаву?

– А если из камней соорудить трамплин у края потока и перескочить мост! Там и лететь-то всего ничего: ярда три-четыре — не больше.

– Лететь?

– Я согласен! — Гэбриэл посмотрел на позеленевшего сержанта. — За штурвал нашего авианосца посадим Лео или Мэлвина.

– Во!! — Зулу выставил кулак в сторону салона. — Этот трамплин я осилю и без посторонней помощи!!

«Корветта» Танго прошла мимо в обратном направлении. Зулу развернул «Летучего голландца» и пошёл следом.

Всё сделали, как предложила Танго: за двадцать минут накидали у лавовой рогатки больших камней, засыпали всякой мелочью. Ещё минут пятнадцать ушло, чтобы натаскать из ближайшего, частично сохранившегося на склоне горы леса веток, сложить их поверх камней и ещё раз закидать мелкими камнями. Возле небольшого, но всё же горячего лавового потока было очень жарко, и почти все, за исключением девчонок и Андрея, которого оставили в фургоне, были без курток. Пэпээсницу полковник отрядил на охрану периметра.

– Однако силищи в тебе, Зулу: такими камнями ворочать! Я просто не в себе от твоих геркулесовых мускулов! Ну настоящий Мистер Яростный Молот! — Мэлвин помял налитый каменными мускулами рукав рубашки сержанта и тут же запрятался за спину Гэбриэла.

– Так, стоп! — Гэбриэл зажал зубами сигару и перехватил сержанта на полпути к братоубийству. — Кстати, если на то пошло, Зулу, мне тоже нравятся твои мускулы! Сразу видно: настоящий мужик! Из тех, что не подходи — зашибу!

– Гэбриэл!! — Зулу отмахнулся от полковника и захлопнул за собой дверь «голландца».

– Наночип «силовой радиации» в действии! Но только как помощник… А так всё своё, всё от природы Богом данное, — Андрей с удовольствием пожал плечо сержанта. — Силища! Настоящая природная силища!

– Вы что, сговорились все?! И уберите от меня кто-нибудь это кусачее крысоногое чудовище!!

Зулу пытался согнать с передней панели мельтешащего перед его глазами Федю, но ему это совершенно никак не удавалось: по пронырливости морской свинке давно уже не было равных. Уроки выживания от постоянных посягательств на его жизнь ножей Танго сделали Федю изворотливым спринтером в таких серьёзных баталиях как Гонки-на-Выживание.

– Мэлвин, если ты не прекратишь доставать Зулу…

– Полковник, если я прекращу, как вы говорите, доставать Зулу, то очень скоро он превратится в столетнюю трухлявую развалину: пока я стимулирую его мозги, он борется за своё мужественное и, заметьте, натуральное тело, а заодно и за своё как есть истинное человеческое существование. У него же естественной мотивации для нормального существования, в отличие от нас всех, совсем не осталось: ни мамы, которую он любил больше жизни, ни дворовых и сиротских детей, которым он жертвовал половину заработков и большую половину своей жизни, ни дела, которому он отдавал всё то, что от него ещё оставалось… Согласитесь, теперь всё это имеет уже совсем другое лицо.

– Кому ж это знать, как не лучшему агенту по человеческой психологии! — Чукки слегонца хлопнула капитана по затылку и направилась к фургону, где её крысиное сокровище бегало по передней панели «голландца» и доканывало своим паническим верещанием сержанта.

– И ведь трудно с этим неоспоримым фактом не согласится, командир! — Танго хитро улыбалась, наблюдая за происходящим со стороны.

Гэбриэл только покачал головой.

– Я тут подумал… — Красавчик остановился возле полковника с самым заумным видом.

– Ты подумал? Аж целый второй раз? — Танго удивлённо выглянула из-за плеча полковника.

– Я тут со всей серьёзностью подумал, Гэбриэл, — лейтенант отвернулся от Танго, — размер колёс «голландца» может иметь существенное значение при прохождении через мост.

– А разве размер имеет значение?

– Размер всегда имеет значение! — огрызнулся в сторону скарёзной язвы Красавчик.

– Да уж козлу понятно!.. хгы-гы!.. — Танго развернулась и пошла к «Корветте».

– Кто о чём! У-у! — задохнувшийся от праведного гнева Красавчик чуть ли не топал ногами от возмущения, но сиющий вид полковника его вконец раздосадовал. — Гэбриэл, ты меня слушаешь?!

– И не только слушаю, Красавчик, но и вижу.

– Что ты там ещё видишь?!

– Снег… снова пошёл снег, и, кажется, усилился ветер…

– Можно я закончу свою мысль?

– Конечно!

– Так вот: даже если «голландец» частично не будет вписываться в ширину этого моста, можно скорректировать прямую по ширине колёс… Ты что — смеёшься надо мной?

– Боже упаси, Красавчик! Андрей строго-настрого запретил портить тебе кровь.

– Мы будем двигать дальше или так и застынем тут, как этот чёртов мост из замёрзшей лавы?!

– Не замёрзшей, Зулу, а застывшей.

– Один хрен! Мэлвин, отцепись по-плохому — говорю последний раз тебе, чёртов агент-переросток.

– Последний раз за последние полчаса?

Красавчик от возмущения потерял дар речи, но в конце концов махнул рукой на улыбающегося во весь рот полковника и пошёл назад к фургону.

– Мэлвин, у меня уже от тебя голова раскалывается!!

– А ты прими аспирин, Зулу, и тебе полегчает сразу на всю голову, — Красавчик раздражённо хлопнулся в своё кресло.

– Эй! Про аспирин — это мои слова… Красавчик, возьми свои слова обратно!

– Обратно могу только дать тебе в глаз, Мэлвин!

– С удовольствием посмотрю, как вы намочалите друг другу морды!

– Никто никого мочалить не будет, Зулу, — Гэбриэл дождался, когда Лео запрыгнет в машину, и захлопнул за собой дверь. — Танго, командуй!

– Меньше слов — больше дела! — «Корветта» зарычала и в одном рывке перелетела через природный мост полузастывшей магмы.

– Х-ха!! — Зулу ни словом не обмолвился с бортовым помощником: не ударить лицом в грязь — как всегда оставалось делом чести.

«Летучий голландец» заревел как медведь и, завизжав всеми колёсами, с неменьшим энтузиазмом перелетел через мост и, подняв облако чёрной пыли, как придорожный столб встал бок о бок с «Корветтой».

– Ну! Высший пилотаж, — дала свою оценку Танго, уже уносясь в новом направлении.

Зулу еле сдержал подкатившуюся к горлу тошноту, но с гордым видом завёл фургон и хладнокровно повёл машину следом за уносящимся вперёд в облаке красно-серой пыли корветом.

– Танго, как полагаешь — куда мы можем выйти?

– Уверена, командир, идём в сторону Большого озера Верхнего Йеллоустоуна! Это точный ориентир, и именно там второй большой вулкан парка всего в нескольких милях от озера. Но нам может повезти, и Большое озеро может оказаться хотя бы частично в рабочем режиме.

– И что нам это даёт?

– Воду и, возможно, еду.

Зулу посмотрел на Гэбриэла:

– Еда и вода — это только половина проблемы. Нужно что-то решать с топливом. Пока мы накручиваем кругами туда-сюда, канистры с z-кристаллами начинают таять как прошлогодний снег.

– Все вопросы с топливом будем решать на той стороне Вайоминга, сержант. Меня больше интересует вопрос нашего пока что безрезультатного поиска командора.

– А меня больше всего интересует вопрос, что мы будем делать, когда у нас полностью опустошатся баки?

– Что-нибудь придумаем, Зулу: я уверен, на этой дороге ещё много неожиданностей.

– В этом-то я как раз не сомневаюсь, Гэбриэл!

– А неожиданностей Красавчика может хватить как минимум ещё на полдороги.

– Что ты имеешь в виду, Мэлвин? — не въехал с разлёта лейтенант.

– Посадим тебя на унитаз — и всех делов.

* * * * *

– Где люди?! Люди где?!

– Чего ты хочешь от лавовых гор, Зулу? — Андрей пытался успокоить теряющего над собой контроль сержанта. — Горы никогда не были постоянным прибежищем людей. Восемьдесят пять процентов населения земного шара всегда жило на побережье больших луж — океанов и морей, поближе к неограниченным источникам морского питания — морепродуктам. А в этом мире остались одни мутанты и полуживотные, которых и людьми уже назвать нельзя.

– А мы кто тогда в этом мире?!

– Мы люди, занесённые в эти дикие покинутые места ветром насущных обстоятельств. Мы всего-навсего поисковая группа: ищем воздушный крейсер и признаки таких же людей, как мы сами.

Но Зулу не слышал Андрея, не хотел слышать:

– Радарный щит «голландца» показывает, что никаких признаков крейсера или людей нет и в помине. А по этим межгорным туннелям мы кружим с самого утра уже несколько часов!!

– Иди дальше, Зулу.

– Гэбриэл, мы уже полдня на этой дурацкой петляющей дороге, а прошли всего ничего, да ещё вернулись треть пути назад из-за очередного лавового затора!!

– Это горы, Зулу… Веселее!

– Чёрные спёкшиеся горы, деревья — каменные чёрные стволы… везде пакостные мелкие вулканы и реки лавы… то проклятый холод, то нестерпимая жара… то бешеный ветер и непонятный снег, то грязный кислотный дождь… да ещё эта мерзкая серая пелена перед глазами — постоянно… а утром я видел часовой циферблат над вулканом — дурной признак… а между двух обгорелых хребтов нас опять зажали в клещи эти выродки: серые драконы… Веселее просто не бывает!!

– Переживаемо, Зулу, не кипятись… Во-первых, мы сильно отклонились на восток и снова вторглись на территорию, сопредельную с пустыней и ещё одним действующим гейзером. А во-вторых, относись к тому, что уже есть, как к тому, чего не избежать, — машина Танго была где-то впереди, но недалеко, так как слышимость в акустиках джи-ай была сносной. — Мы находимся в смещённом пространственно-временном континууме, следовательно — мы в той реальности, которую заслуживаем. А значит, всё, что было до Последней Войны, осталось и продолжает существовать дальше — в параллельном нам мире. А мы со своим собственным Концом Света ушли в боковое ответвление на генеалогическом древе единой реальности: ствол один — ветви разные.

– Всё это я уже слышал!! Ничего нового!!

– Почему же, Зулу? Нам повезло наткнуться на ещё один действующий гейзер, а в нашем положении это чистой воды везение.

– Нам очень повезло! — согласилась с полковником Танго. — Это когда-то Йеллоустоун-парк славился самым большим количеством гейзеров на планете: целая система йеллоустоунских рек, тысячи чистейших водных источников, две сотни горячих гейзеров — когда вода, смешиваясь под землёй с раскалённой магмой, сразу же от рождения достигает своей точки кипения… К сожалению, мы не увидели самой большой реки в мире с тысячью притоками: Миссисипи! Её больше нет, зато нам неимоверно повезло отыскать аж два действующих гейзера в кипящих горах Йеллоустоуна.

– Ага! Бешеная вода, лавовый камень и пустой желудок — романтика для выброшенных на берег «робинзонов»… Гэбриэл!! Я голоден!! Я чертовски голоден!!

– Зулу, ты что, уже забыл? — Мэлвин повис над ухом сержанта. — Мы только что пообедали.

– Таблеткой?!

Капитан постучал себя по животу:

– Капсульная таблетка такая сытная и, кажется, даже мясная: куриный рулет — не меньше!

– Идиот!

– Сам…

Зулу вдавил ногу в педаль тормоза… медленно повернул голову на полковника…

– Зулу, тебе нужно передохнуть — согласись!

Сержант развернулся на вжавшегося в кресло Мэлвина:

– Кто — «сам»?

Мэлвин поправил бабочку:

– …голодный человек!

– Я тебе сейчас запихаю твою бабочку знаешь куда?

– Зулу, держи себя в руках!!

Но сержант уже лез через кресло за возмутителем его неспокойствия.

– А вот и не подерётесь, — Красавчик со скучающим видом зевал за спиной полковника.

– Танго, ты нам нужна здесь…

– Возвращаюсь, командир!

Через двадцать секунд «Корветта» встала нос в нос с «голландцем».

Красавчик откатил боковую дверь фургона… Зулу наконец отпустил Мэлвина и словно кит на большой волне с шумом плюхнулся в своё кресло. Агент Её Величества начал усиленно отплёвываться от кляпа, ещё минуту назад имевшего вид элегантной вечерней бабочки под смокинг.

Красиво переминая губами сигаретку, Танго поставила ногу и лазерный пулемёт на ступеньку салона:

– Ну... и какие у нас нарисовались проблемы?

– А чего сразу переводить стрелки на меня? — Красавчик недовольно сдвинул брови.

– Стрелки не стрелки, а проблемы в дороге создают либо памперсы, либо мужики! А потому, во избежание провокационных дилемм, на этом этапе решения проблем лучше потакать и тем, и другим… И так как памперсы, по всей видимости, сейчас отдыхают — остаются капризы иного толка: мужчины и их занудство!

Гэбриэл с интересом наблюдал, как Танго на тонком срезе клинка легко и просто решает выпавшие ей задачи.

– С психологической точки зрения — это так: в отличие от её постоянного капризничества в стенах родного дома, выносливость и терпение женщины в дороге просто феноменальны! Мужчина в этом вопросе всегда, увы, последний.

– Лучше помолчи, эскулап-зануда, а то я и тебе бабочку куда-нибудь запихаю! — прорычал Зулу в сторону мальчишки-генокера.

– М-да, мужики — как собачье племя: их постоянно нужно гладить по шёрстке, они это обожают точно гуси канаву…

– Свиньи! — поправил Красавчик.

– Что-о?

– Как свиньи — канаву, гуси обожают водоёмы.

Танго внимательно приценилась к безразлично-вялому виду Красавчика.

– С технической точки зрения всё равно — канава или сточный коллектор под гусиный водоём… Ну? — Танго повернулась к сержанту.

– Умылся? — Мэлвин прикрыл рот ладонью.

– В очередной раз, — вздохнул Красавчик.

– Что — ну?! Что — ну?! В «Корветте» есть сухпайки — я знаю.

– Это НЗ, сержант! — сухо отпарировал полковник.

– Мне уже поперёк горла стоят ваши пищевые капсулы!! Не могу больше это есть!! Я отказываюсь ими запихиваться: не хочу и не буду!! Лучше совсем сдохнуть с голоду, чем заниматься таким кощунственным для желудка суицидом, как ваша пилюльная жвачка!!

– Понимаю, сержант, так и ноги можно протянуть.

– Если в хорошие руки — то можно.

– Убъю! — дёрнулся в сторону Красавчика Зулу.

Танго ущипнула себя за губу и, задумчиво посмотрев под ноги, подняла голову:

– И чего же ты хочешь, сержант?

– Мяса!.. мяса с кровью!.. много мяса!..

– Понравилась, значит, драконинка, сержант? Ещё хотим.

– Я бы тоже не отказался, — поднял руку Мэлвин.

– А тебе чего подать? — Танго склонила голову к Красавчику.

– Хочу утку по-пекински! — Красавчик сложил руки на груди и с нескрываемым ехидством отвернулся от Танго.

– Из кого?

– Да хоть из кого, — уже не так уверенно ответил лейтенант.

– Ну-у... — Танго кинула прищуренный взгляд на хитро улыбающегося полковника. — Ладно! Будет вам мясо — с кровью! Мы как раз в очередной раз сползли на границу пустыни, лавовое озеро вынудило нас отойти на восточный край йеллоустоунского разлива. Всё, что нужно в этих условиях, это живец.

Наступила немая пауза… Лео потёрла руки и в упор уставилась на Красавчика.

Лейтенант обернулся, обвёл всех растерянным взглядом:

– А почему опять я?!

Мэлвин придвинулся к Красавчику поближе:

– Нет — это конечно мог бы быть и я: агент Её Королевского Величества может многое…

– Мэлвин!

– Но понимаешь, Красавчик, у тебя намного лучше получается притворяться упавшим в обморок, чем у меня: всё-таки уроки актёрско-режиссёрского мастерства, полученные в полулегальных дебрях Голливуда, не прошли для тебя даром.

– Что?!

Гэбриэл показал сигарой на лейтенанта:

– Мэлвин хочет сказать, что к хорошему привыкаешь быстро. И если честно, я тоже не отказался бы на ужин от хорошо прожаренного куска мяса.

– И ты, Гэбриэл?!

Полковник широко улыбнулся:

– Не я предложил передать свои ноги в хорошие руки: назвался львом — нечего теперь по кустам шнырять как мышь.

– А ты сам не хотел бы стать приманкой?

– Я невкусный, Красавчик: старый и жилистый.

Красавчик ударил себя по лбу:

– Какой же я идиот!.. придурок!.. кретин!..

– Не преувеличивай, Красавчик, ты всегда был нашей надеждой — остаёшься ею и теперь!

– Ты меня буквально вдохновляешь, Гэбриэл… А ты уверен, что это сработает?

– Нет, не уверен, но нужно попробовать.

– Попробовать?!

– Ну… рискнуть!

– Рискнуть?!

– Кто не рискует — тот не пьёт шампанского! Так что будь готов ко всему, Красавчик!

– Как я ненавижу, когда ты так говоришь, Гэбриэл!

– Надо, Федя, надо! — Танго утвердительно кивнула.

– Нет!! — категорически отмахнулся лейтенант. — Я не согласен!!

– А в глаз?

– За что?

– А за просто так!

– Красавчик, ты же хотел утку, а это неотъемлемый атрибут любого сафари: охота!

– Мэлвин, а ты сам не хотел бы из агента Её Величества переквалифицироваться «на живца»? И вообще, какой толк от агента, который ничего путёвого не делает? Лучше бы уже конвоем оставался.

– Не отвлекайся, Красавчик, сейчас дело ведёшь ты, а не я. Это не моя работа!

– А в каком уставе написано, что моя? Я что тут, один такой — несчастливый?

– Они, — Танго показала на парней, — не подходят по ряду серьёзных причин. Командир — голова операции: без него всем поголовно смерть! Зулу — водила высшего пилотажа и ярый приверженец своего навороченного одногорбого — не отклеишь, а тащить на аркане такую махину заебёшься… извиняюсь, командир, запахаешься! Мэлвин сплошной «агент» по жизни — тайный и неуловимый, как тень от лома: захочешь — хрен надыбаешь! А вот ты, Красавчик, в самый раз! То, что доктор прописал!

– Ага, спелый жёлудь, — поддакнула пэпээсница.

Красавчик обернулся:

– А «пустынного дьявола» никто не спрашивает! И знаете, вы все слишком добры ко мне, джентльмены, прямо не знаю, как вас и благодарить за оказанное доверие?

– Дорога ложка к обеду, Красавчик! Действуйте! — поставил точку полковник.

Танго сплюнула окурок, забросила ЛП на плечо и потянула Красавчика за куртку:

– Кончай, конфетка, отмазываться от повидла… Пошли со мной!

– Ну почему вся дерьмовая работа всегда достаётся мне?

– Потому что это твоё любимое занятие, Человек-щит… Топай за мной, Красавчик, не оглядывайся: назад дороги не бывает!

– Куда ты его потащила?! — хотел было заступиться за лейтенанта Андрей, но Чукки заставила его сесть на место.

– Не пойду!! — возопил Красавчик и рванулся обратно.

Танго предвидела подобную ситуацию, а потому лейтенанту его рывок вышел палкой о двух концах — и каким концом ни ударь, другой конец обязательно навернёт в два раза сильнее… Очутившись на полярной отдаче рывка, Красавчик оказался лицом к лицу со своим «палачом».

– Ты мне должен, так что лучше не дёргайся, — прошипела Танго сквозь зубы.

– Чего я тебе должен?! — возопил вконец растерявшийся Красавчик.

– Сейчас узнаешь… чего должен…

Мужская интуиция сработала раньше явно затормозивших на крутом развороте очумевших мозгов лейтенанта:

– Только не между ног!

Мэлвин выставился в дверь «голландца»:

– Красавчик, чего ты переживаешь? На тебе же железные кальсоны!

– Ага! — хмыкнул Зулу. — С каких это пор железные кальсоны стали препятствием для Доктора Смерть?

– Тогда, — Танго не сводила глаз с расширившихся зрачков лейтенанта, — по запасному варианту.

Сильный, но не убойный удар кулаком заставил Красавчика схватиться за челюсть:

– За что?!

– Было б за что — убила бы!

– Помощь нужна?

– Лучшая помощь, командир, если я буду знать, что никто не покинет машины и не пустит операцию под нож.

– Понял! Какой расклад?

– Следуйте за «Корветтой», если что — прикроете наш борт.

– Секундочку! — Мэлвин выпрыгнул из фургона. — Фото на память! На всякий случай! Вдруг — последнее…

Танго сориентировалась в момент: широко растянув обворожительную улыбочку, она обняла Красавчика за плечи и подняла пулемёт повыше.

– Отличный кадр, джентльмены!!

– Идиот… — Красавчик круто рванул в сторону, споткнулся и со всего маха плашмя хряпнулся на землю.

Танго всплеснула руками:

– Красавчик, ты что — упал?!

– А что, кому-то не видно с высоты своего небесного полёта?

– Сто несчастий и один полный тюлень.

Красавчик поднялся и уныло побрёл к «Корветте».

– Бог в Красавчике души не чает: «кого люблю, того наказую…» — Мэлвин запрятал фото во внутренний карман и захлопнул дверь.

Танго и Красавчик сели в «Корветту», и машина понеслась к опустошённому краю разорванного плато меж двух горных хребтов, «Летучий голландец» послушно пошёл следом.

– О чём задумался, Зулу? — Гэбриэл видел расстроенное настроение своего сержанта.

– Мне всё это не нравится, Гэбриэл… Она совсем чокнутая! Кровавая чокнутая убийца. Согласитесь!

– «Архангел Гавриил», «чёрная анаконда», «проклятый ниндзя», «адский берет» — всего лишь-то… Тебя что-то смущает, Зулу?

– Вы так легко её слушаете.

– Слушаюсь… Ты хотел сказать: слушаюсь её!

– Именно, Гэбриэл!

– Давай спросим у «небесного дракона», — Гэбриэл повернулся назад. — Капитан Рур, если бы у нас, даже таких — самых лучших на свете солдат, была бы с собой ищейка, то на чей бы нос мы полагались в таких делах — как собачий нюх? На мой или на собачий?

Чукки посмотрела в глаза своему сокровищу — морской свинке:

– Иной пёс и человека поумнее будет.

– Слышал, Зулу: иной пёс и человека поумнее будет!

– Вы говорите о Танго как о натасканной ищейке?!

– Ты спросил — я ответил.

Танго отключилась от командной связи:

– Ты что — обиделся?

– На что?

– На всё.

– На всё — это не ориентир!

– Гм… Ты всегда так отвечаешь своим девушкам?

– Как?

– Так: от ворот поворот!

– Я им всегда говорю, что там, где всё кончается, там всё и начинается… Правда, для некоторых — это как обухом по голове: говори не говори — дуры дурами! Ни слов не понимают, ни намёков: такие же куры, как и те, от которых не отделаешься даже под страхом смерти.

– Ты что сказал?!

– «Ты что сказал? Ты что сказал?» — только это и слышишь.

– Зато слышишь… Не надо меня нервировать, Красавчик!

– Не я начал этот разговор!

– Но ты сказал: все бабы — дуры!

– Я и теперь говорю.

– Но уже не так уверенно.

– Да уж какая тут уверенность, когда над головой постоянно коса Доктора Смерть точится!

– Ну-ну, пусть, ладно… куры-дуры… и не такую хренотень переживали…

Красавчик скосился на Танго:

– Ты что — обиделась?

– На что? — Танго остановила «Ветту» посреди обглоданного каменистого плато, на которое они выехали через узкий раструб очередного сажевого межгорья. — Этот капкан то что надо: клещи железные!

– Для кого? Для нас?

– А вот и наши вырулили из-за поворота… Командир, оставайтесь в тени гор: нам здесь лишнее внимание ни к чему.

– Тебя понял, Танго! Зулу, прими вправо, к обочине…

– Где вы тут видите обочину?!

Танго скинула Красавчику пулемёт и полезла на шестнадцатифутовый скальный выступ с оплавленной покатой верхушкой:

– Стой тут и не зевай, вокруг недружелюбное пространство!

– Спасибо, что напомнила… Чего тебя туда понесло?! Ты бросаешь меня здесь — одного?! Очень по-дружески!

– Не кипишуй и держи периметр на прицеле, — Танго внимательно осматривала горизонт.

– Что ты там выступаешь как в парламенте! Раскомандовалась! Раскудахталась… Чего ты там вообще торчишь?!

– Где хочу — там и торчу! Не беснуйся без надобности, береги силы — они тебе ещё пригодятся.

– Для чего? Чтобы всегда быть у тебя под рукой: мальчиком-на-побегушках?

– Красавчик, — Танго спрыгнула на землю, — ну чего ты опять разнервничался, а? Какой-то ты весь возбуждённый.

– Не возбудишься тут — с тобой!

– Да не собиралась я использовать тебя как полноценную приманку… Просто вытащила, чтобы ты малость отдохнул от ноши своей значимости и первостепенности титула Мистера Незаменимость: быть постоянно в центре внимания — это же ад какой-то.

– Что ты можешь об этом судить?! Вытащить меня сюда — на открытое враждебное пространство до отказа забитое монстрами — и ждать от меня какого-то расслабления! Благодарности! Что за ерунда?!

– Дурак! — Танго цвыкнула себе под ноги. — Ладно, тогда поработаешь по-назначению: живцом.

– Другое дело… Что?! Ты же сказала…

– Залазь в машину, едем на самый край плато — туда, где начинается песок.

– Зачем?

– Лейтенант Танго, вас нет на связи! — голос полковника заставил Танго включиться в общую связь.

– Поехали! — Танго с места газанула, и «Ветта» полетела по открытому плато в облаке крутящейся серой пыли. — Командир, повторяю: не тратьте топливо! Оставайтесь на месте — мы отходим на юго-восток, назад в пустыню. Контрольное время: тридцать минут!

– Юго-восток не ориентир, лейтенант.

– Поняла, командир: отходим на десять часов.

– Не задерживайтесь!

– Без проблем, мой генерал!

– У тебя всё без проблем, а для меня это твоё «без проблем» постоянно почему-то оборачивается если не кровавой травмой, так психологическим стрессом!

– Зато — постоянно.

– Х-ха! Успокоила: точно — что постоянно… Зачем нам край каменного плато? Почему опять пустыня? Там же всё кишит монстрами: если не серый дракон, то песчаный дьявол…

– Самое то что надо!

– Ты хочешь бросить меня на съедение этим монстрам, чтобы заловить какую-нибудь тварь покрупнее, чем я?!

– Гляди, какой сообразительный.

Красавчик закивал:

– Я так и думал… Гэбриэл, ты это слышал? Гэбриэл?!

– Мы вышли из зоны связи и уже не просматриваемся на радаре «голландца»: поворот за горный хрящ.

– Святые Архангелы, я не успею даже позвать на помощь!

– Точно, не успеешь! Приехали — вылезай!

Красавчик приоткрыл дверь и посмотрел вниз:

– Этот песок мне совсем не нравится.

– Отлично! Шагай за мной!

Лейтенанту ничего другого не оставалось. Он выбрался из машины и потянул за собой «Протон» Танго.

– Пушку оставь, она будет лишь помехой.

– Помехой чему?

– Иди сюда… напарник, — Танго нашла небольшой каменный выступ размером ярд на полтора посреди сплошного песка и призывно махнула рукой. — Это твой форт-пост, Красавчик! Твой персональный дзот.

Красавчик с ужасом смотрел на это мизерное убежище посреди вязкого грязно-жёлтого полотна:

– Это то, о чём я думаю, или…

– Или — нет! Это то, что надо… И как только я крикну: вперёд! — ты слезаешь с этого камня и начинаешь усиленно топтаться вокруг него. Усиленно — понял? Крикну: назад! — запрыгиваешь на свой форт-пост и сливаешься с ним на низкой дистанции… Ты чего позеленел синим лицом? Ещё рано… Не боись, это ж как раз плюнуть!

– Ты в этом уверена? А если я не успею запрыгнуть?

– Захочешь жить — успеешь! И не вздумай начать палить во все стороны из своего ПП: сто процентов ни в кого не попадёшь, а вот в своего напарника, то есть в меня, как белке в глаз — не промажешь! Правда, смерть моя в таком случае будет считаться обоснованной.

– Без намёков попрошу!

– Ты понял меня?

– А ты что будешь делать?

– Охотиться! Что ж ещё? Я уверена, эти твари нас уже учуяли… Ты всё закумекал, мой сладкий пирожок?

Он всё понял и последние слова на русском тоже понял. Он обречённо кивнул… Через пару секунд она распласталась на крыше «Корветты», пристраивая к правому глазу снайперский прицел своего ПП.

– Красавчик, внимание! Ты меня слышишь?

– Лучше бы я тебя не слышал.

– Держи хвост пистолетом — оставайся оптимистом!

– Я и так всё время сплошной оптимист, если ты никак этого не замечаешь.

– Х-хе!.. оптимист… с подмоченной репутацией…

– Спасибо за поддержку, я даже вспотел от твоего дружеского рукопожатия на моём горле.

– На сердце, Красавчик, на сердце… Внимание: вперёд!!

Лейтенант словно зомби шагнул как ему показалось в разверзшуюся пропасть под ногами и замер: прямо на него со скоростью разогнавшегося на парах локомотива неслась вздыбившаяся волна серого песка!

– Танго…

– Рано…

– Та… Та… Та…

– Рано… Внимание… Назад!!

Красавчик хотел прыгнуть с разворота, но ботинки увязли в песке… он завалился боком на камень, поджал ноги и закрыл глаза.

Звук выстрела прозвучал в его ушах спрессованной ватой… перед его глазами замельтешили картины его беспокойного сиротского детства в католическом приюте… его первая драматичная любовь… глупый мальчишеский поступок добровольного вступления в армию… кошмарные джунгли Вьетнама… кровь умирающего друга на его форме… полковник, вытащивший его из серьёзной передряги… разведка, джунгли, плен, ужас, побег… госпиталь, подстава, трибунал… побег и снова трибунал… и вновь полковник его прикрытие… и вновь подстава откуда не ждал… и как закономерность — третий трибунал и последний вздох перед тем, как над ним закрылась крышка гроба криокапсулы…

– Если ты собираешься провести здесь остаток жизни, то сразу предупреждаю: лично я мотаю отсюда удочки, пока сюда не набежала свора оголтелых химических тупиц.

Красавчик отрыл глаза — перед его щитками торчал измазанный в тёмную кровь изящный носок чёрного сапога Танго.

– У тебя… сапоги в крови, — Красавчик с трудом повернул шею и опёрся локтем на камень. — Мне как-то… нехорошо. Что это было?

Он посмотрел в сторону: под камнем лежало чудовище с разнесённой вдребезги головой.

Танго засунула «шотландец» за голенище и отёрла носок сапога о песок:

– Это мутированное чмо успело дыхнуть в твою сторону, Красавчик. Но я не думаю, что это серьёзно: маска кью-1 — надёжная защита, да и ушёл на низкую дистанцию ты как нельзя кстати — дестабилизирующая газовая смесь прошла у тебя над головой… Эй, ну ладно: пришлось подождать, пока эта тварь высунет голову из песка. Не наугад же было палить!

– Почему ты мне сразу не сказала, что это будет на уровне жизни и смерти?

– Это всегда на уровне жизни и смерти… Когда не знаешь — легче пережить!

– Кхх… кхх… кххы!!

– Эй, обопрись на меня, напарник!

– Отцепись…

Неуверенно переставляя ноги, Красавчик поплёлся в направлении «Корветты». Танго прихватила за короткую лапу солидный кусок задней части песчаного змея и поволокла его к машине.

Лейтенант заставил себя дотащиться до «Корветты», но только он взялся за ручку двери, как его стошнило. Он покачнулся и упал на колени — его вырвало зелёной пеной.

– Ч-чёрт! Андрей мне этого не подарит, — Танго прицепила тушу к заднему тросу и отвинтила крышку фляги. — На, Красавчик, выпей: чистая вода — лучший анестетик для травмированного желудка… Ч-чёрт!

Красавчик молча вытер рот и, даже не глянув на флягу, полез на своё сидение. Танго повела «Корветту» в обратном направлении.

– Красавчик, я отвезу тебя к Андрею, он приведёт тебя в порядок.

– Нет! Мне уже лучше… Сначала доведём дело до конца, я же знаю — мясо песчаного дьявола ядовитое. Значит, охота ещё не закончена.

– Ты уверен, что сможешь?

– Смогу.

– Всё же выпей воды.

На этот раз он послушался, но снял с пояса свою флягу и жадно отпил три больших глотка, и ему действительно стало легче.

– Это от жары.

– Да, перепады температуры на тебя плохо влияют, Красавчик, я это уже заметила.

– А почему ты не взяла то, за чем кинула меня под молот смерти: химического мешка песчаного дьявола?

– Да на кой он мне сдался? Нах не нужен этот ядовитый мешок! Хранить его негде, а запороть нас всех на тот свет он может за нехер делать! Это же не коготь серого дракона: зацепил за обшивку багажника и меньше всего переживаешь… Мы не в городе, у нас нет условий для транспортировки и хранения химического мешка песчаника, да и в использовании эта штука может разорваться прямо в руках. Змей нам нужен был на приманку: много желеобразной, а значит, медленно впитывающейся крови, плюс противный запах тухлого мяса, которое едят только люди-мутанты. Его туша нам нужна вместо тебя, Красавчик, вместо живца, чтобы не подвергать тебя ещё большей опасности: с неба противник куда серьёзнее, чем тот, который под ногами.

– Переживаешь за мою жизнь? — в голосе лейтенанта зазвучали неприкрытые обидчиво-ироничные нотки.

– Конечно переживаю! Команда в тебе души не чает — не оставлю же я их всех без своего любимца и баловня судьбы… Ты ж у них вместо счастливого талисмана: один волосок упадёт с твоей бесценной головы — виноватой буду я! Можешь не сомневаться.

– Лейтенант Танго? Красавчик? Контрольное время вышло!!

– Мы на связи, командир! Возвращаемся!

– Почему за вами кровавый след, и почему машина идёт так тяжело?

– За нами тащится треть песчаного дьявола: должно быть, задними лапами цепляется за камни, сволочь паскудная, — жить хочет!

– Анекдот не к месту, лейтенант… Красавчик?

– Всё в порядке, Гэбриэл: половина операции прошла успешно, готовимся к завершающей фазе.

– Давайте закругляться: время — солнце! Не хочется попасть в ночь, не пройдя и двухсот миль за день, в горах ночью сильно не развернёшься — не голая пустыня.

– Вас поняли, командир! Разрешите на последней фазе операции отключиться от общей связи: нам нужно сосредоточиться, а вы нас теперь хорошо видите и на радаре, и на сканер-экранах джи-ай.

– Разрешаю! Действуйте!

«Корветта» повторно подошла к отдельному скальному выступу посреди каменистого плато во внутренней чаше межгорья.

– Вот что, Красавчик, ты свою миссию полностью выполнил — теперь мой черёд. Поэтому просто посиди тут, в машине, включи плеер — послушай музыку, расслабься… Остальное я всё сделаю сама! «Ветта-детка», перебирай на себя охрану периметра.

– Есть, командир!

Танго сама включила магнитолу с Крисом Ри и взялась за ручку двери… Но Красавчик удержал её:

– Не пущу одну! Я с тобой!

– Не потей, ковбой! Сиди в салуне, пей текилу, тискай девочек и не заморачивайся… — она вышла из машины, сняла пальто, бросила его на сидение и нагнулась в салон. — Это приказ!

Танго подтащила тушу песчаника к скале и быстро раскромсала «шотландцем» на несколько кусков. Через минуту она уже стояла на покатой вершине, приспосабливая пятак под более-менее устойчивую площадку под ногами. Наблюдая за её приготовлениями и слушая успокаивающую и такую далёкую родную музыку со словами, которые в этом мире уже давно ничего не значили, Красавчик теперь окончательно понял, чем Танго задумала разбавить охоту.

– А почему нельзя было просто дождаться, когда они налетят целой стаей? Ты сама приманка не липовая!

– А зачем мне, чтобы они летали, где хотели и когда хотели? — Танго приготовила шаманский камень, затянув петлю поверх браслета на правом запястье. — Точка приёма должна быть запрограммированной и точно по адресу программиста обеспечения.

– Скажи, почему ты любишь музыку, которая ничего для тебя не значит?

– М-мм, ты задал вопрос, на который тебе нужен ответ не от меня, Красавчик.

– А от кого? — по лицу лейтенанта сами собой текли слёзы, которые выманивала из его сердца печальная и задушевная песня о несчастной любви трубадура, которого не было на этой земле уже целых двадцать проклятых лет.

– От тебя самого, — Танго приготовилась.

– Командир, на экране красная точка… объект быстро приближается… три красных точки, пять, шесть… семь…

– Запах смерти распространяется по пустыне с неимоверной быстротой.

– Танго!

– Не глухая... И не вздумай выйти из машины!

– Командир, прошу разрешения на приведение лазерной пушки в боевое положение!

– Отставить боевое положение! Охранять только сам корвет.

– Приказ принят, командир!

Всё остальное происходило, как на быстро прокручиваемой плёнке… Серые драконы словно вороньё налетели большой стаей со стороны пустыни. Быстро снижаясь и сжимая кольцо вокруг хорошо просматриваемого посреди голого плато каменного выступа, они в какой-то момент один за другим ринулись вниз. У Красавчика пересохло даже в желудке и, как ему показалось, перестало биться сердце. Танго в одно мгновение развернула своё оружие — разрубающее жало почти невидимого в полёте заговорённого камня разлетелось по всему плато пробивающим звуковым ударом.

Драконы закувыркались в небе как отменные акробаты, но только самый близкий к Танго серый дракон, раскинувшись крыльями, штопором пошёл прямиком на скалу! Остальные братья по крови быстро пришли в себя и рванули из этого квадрата как ненормальные — в обратном направлении на Пустыню Смерти. Переливающееся небо над плато снова стало таким же пустым, как и прежде… Крылатое чудовище свалилось у самого каменного выступа.

– Конец Императору Пустыни!! — Танго уже скрутила и запрятала в карман бронежилета своё тайное смертоносное оружие и сейчас, спустившись со скалы, победоносно смотрела на поверженного в равном бою противника. — Теперь эти твари не сунутся сюда в ближайшие пару дней.

Красавчик встал рядом:

– Не понимаю… Он что — умер от разрыва сердца?

– Можно и так сказать.

Лейтенант закивал:

– Как в мире всё похоже.

– Что тебе там похоже, Красавчик? Не нам разбивают сердца — мы сами позволяем это делать с собой… Неси мешок!

Танго в первую очередь отрезала большой кусок мяса от серого дракона, засунула его в мешок и взялась за ядовитый коготь.

– Ты собираешься их коллекционировать? — Красавчик запихал мешок в багажник «Корветты».

– Собираюсь, — Танго закинула коготь туда же и захлопнула багажник. Надела пальто, села за руль, достала коньячную флягу, отхлебнула глоток «огненной воды» и положила руки на руль. — Ну ладно, здесь всё… Поехали!

– Поздравляем с удачной охотой, джентльмены! — Гэбриэл первым вышел в эфир, как только Танго включилась в общую связь.

– Зачем ты опять нацепил эту дурацкую бабочку на бошку, придурок?!

– Не бабочку, Зулу, а меч ниндзя, повязку мести Рэмбо, бумеранг аборигена: агент 0013 — универсальный солдат!

«Корветта» подошла к «Летучему голландцу».

– Привет удачливым охотникам! — из-за двери выглянул Мэлвин. — Похоже, роскошный ужин сегодня гарантирован усилиями нашего отчаянно безбашенного отряда героических смельчаков передового спецназа.

– До ужина ещё надо дожить, — не очень оптимистично отозвалась Танго.

– Но добыча-то славная!

– Не знаю какая славная добыча, — ответил Гэбриэл, внимательно наблюдая за еле выбирающимся из машины лейтенантом, — но один очень уставший охотник у нас уже имеется.

– Возвращаю наживку обратно в целости и сохранности: ещё пригодится на следующую охоту, — Танго из машины так и не вышла.

– Что-то у нашего охотника-за-головами невесёлый вид! Тащится точно негр с плантации.

– Ты отдыхаешь, а я работаю как раб! — Красавчик плюхнулся в своё кресло. — Так кто из нас негр? В следующую охоту наживкой пусть будет кто-нибудь другой — Зулу, например.

– Другая наживка не годится, Красавчик, — подбодрил лейтенанта Гэбриэл.

– Это почему же?!

Андрей бросился к Красавчику:

– Боже… он бледный как стена…

– То крупная, то мелкая наживка. А ты в самый раз, Красавчик: мормышка на дракона!

Красавчик повернул голову на лыбящегося Мэлвина, но ничего не смог ответить.

– Ком, развернуть кресло лейтенанта Квинси! Расстёгивай жилет, Красавчик…

– Да что вы ко мне прицепились? Я чувствую себя не хуже других! Андрей, умоляю тебя: оставь меня в покое.

Гэбриэл махнул головой мальчишке-генокеру, и Андрей с большой неохотой отошёл от Красавчика.

– Опять поругались? — Мэлвин сочувственно смотрел на друга.

– Красавчик, тебе надо поесть и выпить! Все недоразумения как рукой снимет, — подмигнул лейтенанту Гэбриэл. — Я готов даже накапать тебе чистейшего неразбавленного вишнёвого самогона из подпольной канистры Лео.

– Не хочу! Ничего не хочу, — Красавчик откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза.

– Поехали, Зулу! До полной темноты нам нужно пройти хотя бы пару десятков миль и найти подходящее убежище для ночлега.

– И поближе к деревьям или лаве — мясо любит хороший прогрев.

– Командир?

Гэбриэл перевёл взгляд на монитор бортового компьютера:

– Докладывай, Ком!

– Давление падает… порывы ветра усиливаются по мере того, как мы отходим всё дальше на север… температура снова пошла на снижение… но, похоже, будет не снег, а ледяной дождь…

– Не новость, Ком! Просто следи за ситуацией и не проморгай чего-нибудь существенного на наши жизни.

– Есть, командир!

– Зулу, держись подальше от раскалённых рукавов: вода и лава — стихия похлеще ледового торнадо.

– Не нравится мне всё это, полковник!

– Командир, начинается ливень… Не советую подходить слишком близко к горам, может накрыть селевым потоком. Держитесь золотой средины.

– Тебя поняли, Танго!

– Час от часу не легче… Только немного потеплело и на тебе — опять!

– Зулу, переключи всё внимание на дорогу.

– А вы видите где-то дорогу, полковник? Лично я не вижу даже намёка на нормальную дорогу!

– Какая миссия, такие и дороги: солдату разведки не пристало жаловаться на предоставленные генштабом обстоятельства. И не говори, Зулу, что ты не имеешь никакого отношения к разведке!

– Мэлвин, я уже сто лет как не на войне!!

– Зато в разведке…

– Гэбриэ-э-эл!

– Мэлвин прав, Зулу, солдаты редко возвращаются с войны, а разведчик — навсегда разведчик! С этого поприща чаще всего уходят разве что на кладбище или…

– Или в психушку, как Мэлвин! — заключил Зулу.

– Или в психушку, как Мэлвин, согласен, сержант.

– Вы согласны?!

– Да, сержант, согласен.

– Тогда мы все в психушке!

– Ещё и какой! Достаточно посмотреть по сторонам, — Красавчик по-прежнему пребывал не в настроении.

– Особенно — если посмотреть по сторонам, — кивнул на лейтенанта Зулу.

– А если посмотреть с моей стороны по сторонам… — Мэлвин пристально всмотрелся в проход кресел.

– Мэлвин, тебе необходимо встретиться с твоим любимым лечащим психиатром!!

– На тот свет я отправлюсь вместе с тобой, Зулу, и никак не раньше! Мы же как одна семья уже целую тысячу лет.

– Когда-нибудь, Гэбриэл, я до нашего командного Психа доберусь по всем правилам… Чёртова дорога!!

– И что мы будем с тобой делать, Зулу? Зажиматься по тёмным углам и тискаться на последнем ряду в маленьком уютном кинотеатрике?

– Чёртов Мэлвин!! Чёртова дорога!! Чёртов ливень!!

– Спокойнее, Зулу.

– Командир, ливень усиливается… справа опасная зона брызжущего лавового камня…

– Слева бешеные потоки с гор! Знаем, знаем! Без тебя, бортовая говорилка, видим! — Зулу психовал всё больше.

– Командир, видимость быстро ухудшается, — Танго была в тридцати ярдах впереди. — Ищу подходящую нору, но пока спрятаться негде. Вы меня видите?

– Да, лейтенант! Наша радарная крыша пока что работает безупречно.

– Больше всего меня беспокоит гора слева от нас. Из-за такого напора ледяной воды по действующему лавовому разлому может произойти микровзрыв с силой в атомную бомбочку, которого вполне хватит, чтобы дружно всем семейством Аддамсов взлететь на воздух вместе с нашими навороченными танками.

– Отличная поддержка от Доктора Смерть! — прорычал Зулу.

– Лучше знать, чем не знать, сержант.

– Ну почему мы просто не можем взлететь и оказаться там, где нам надо?

Гэбриэл обернулся:

– Потому, Красавчик, что это было бы слишком просто.

– Что ты этим хочешь сказать? Что мы и здесь «избранные»?

– Прежде чем выходить на новый виток, сначала нужно закончить предыдущий.

– Ты выбрал самое удачное время для разглагольствований, Гэбриэл!

– Думать о смерти никогда не поздно, так Танго?

– О ней нужно думать даже во сне.

– Команда, внимание! По левому борту серьёзная опасность!

– Какая?! Ничего не вижу!!

Больше Зулу ничего сказать не успел: машину неожиданно подкинуло вверх вместе с оглушительным взрывом, как показалось всем, под самым брюхом «Летучего голландца». Но падать пришлось уже не на землю, а на стремительно слетающий со взорвавшейся горы буквально взявшийся ниоткуда мощный селевой поток. Фургон даже не успел провалиться в него — настолько стремительной была скорость бурного грязевого потока, подхватившего «голландца» словно птичье перо и понёсшего его в своих крепких цепких объятиях к речному разветвлению капиллярно растекающихся по межгорью горячих лавовых жил.

В какой-то момент фургон подбросило селевой волной, и машину пошло крутить по потоку, как лотерейные шарики в барабане! Все находились на своих местах, и потому никого не выкинуло из кресел: лазерная отдувка срабатывала в таких случаях автоматически… Машина замерла так же внезапно, как и ошалело начала свой «крестовый поход» вместе с селевым потоком. Вот только значение её по отношению к земле теперь имело совсем иное координационное положение: фургон стоял не на колёсах, а на собственной крыше. И это было ещё не всё! Вися вниз головой, все видели одну и ту же ничего не значащую картину: все три окна «голландца» показывали серо-белое кино периода зари кинематографа. Серая грязно-каменная пелена стояла у каждого перед глазами как однообразная замковая стена в тюремной камере подземельного средневековья.

Первым подал голос Федя, что-то там возмущённо пропищав из-под мексиканского пончо Чукки.

– У-ёё! — только и смог выдавить из себя Зулу.

– Я бы обязательно добавил: ой-ё-ёй!

– Мэлвин, после таких слов мне как командиру добавить уже нечего: сказано всё… Ком? Я тебя не слышу, верный служака! Ком? Отвечай!

Бортовой экран мигнул — раз, другой! И наконец обрёл дар речи:

– Ёхтель-мохтель! Перекрути меня через штурвал… Командир, мы на глубине одиннадцати футов, под высокотемпературным, но быстро остывающим плотным грязевым завалом… его плотность постоянно нарастает, что грозит пожизненно-гипсовыми объятиями нашему не настолько выносливому дромадеру, как хотелось бы… Чё делать, командир, а?

Точно в догонку сказанного бортовым компьютером, машина издала неприятный скрежет и просела ещё ниже.

– Ухайдокались по самое не хочу!! — прорычала пэпээсница.

Перевода никому не потребовалось.

– Замуровали, демоны!! — забил кулаками по своему сидению Мэлвин. — Заштукатурили!! Зашпаклевали!! Забетонировали!! Заточили на веки вечные!! Помогите!!

– Вот так… веселуха, — и себе порадовался Красавчик.

– Спокойно, парни! Мэлвин, агенты разведки ни при каких условиях не падают духом и никогда не сдаются, — Гэбриэл всё также стойко держал зубами наполовину перекушенный болтающийся обрубок сигары. — Тьфу!.. целую сигару потерял…

– Гэбриэл!!

– Зулу, спокойствие, главное — спокойствие… Ком? А как бы нам выбраться наружу, на поверхность? Ответ: «без вариантов» — не принимается.

– Командир… я думаю…

– Думай быстрее! На то у тебя и компьютерные мозги, чтобы думать быстрее всех.

– Командир, лазерная отдувка здесь не поможет, нужно подключать тяжёлую артиллерию — землероечные катки.

– Так в чём дело? Приступай к спасательной операции незамедлительно, трепыхалка ты наша болтливая, пока нас тут не замуровало в пожизненное гипсовое изваяние как очередное наглядное пособие для будущих поколений, ёлки-палки!

– Приказ принят, командир!

– А что нам это даст, если мы не на колёсах, а на радарной крыше? Чем двигать-то будем?

– Колёсами и мозгами двигать будем, сержант!.. колёсами и мозгами, ёшкины яйца!..

– Эй, компьютерная дубина!! Обращайся как положено!! — кажется, у Лео кончалось терпение.

– Слушаюсь, командир!.. По мере того как землероечные катки будут расчищать пространство перед фургоном, с помощью буксования колёс машина будет всё дальше уходить по нарастающей. Командир?

– Передвижение по потолку, что ли?

– Точно, Зулу! — Гэбриэл умудрился раскурить новую сигару даже в таком не очень удобном положении. — Приступай, Ком! Всем оставаться на своих местах!

– Как будто есть куда двигать… ёшкины яйца, — нервно отозвался Красавчик.

«Летучий голландец» вздрогнул всем корпусом и зарычал как медведь на лесоповале: землероечные катки верхнего и нижнего бампера вошли в рабочий режим.

– Красавчик, оптимистичнее, оптимистичнее! У нас ещё полно дел, джентльмены… Капитан Рур?

– Да что мне будет?

– Сержант Румаркер?

– Р-рр…

– Андрей, ты совсем выпал из зоны видимости.

– Мне главное, чтобы со всеми остальными всё было в порядке.

– Тебя понял, Андрей… Мэлвин?

– Кто как хочет, а у меня дел невпроворот!

– Какие у тебя могут быть дела, агент из психкаюты?

– Да, Зулу, трудно с тобой не согласиться: в нашей каюте столько неуравновешенных пациентов, что на их фоне я — заоблачный ангел. Так что можешь считать, Зулу, что ты ещё при жизни видел ангела.

– Гэбриэл, вы тоже видите ангела?

– Ну…

– Красавчик, а ты видел ангела?

– Бог миловал.

– Это ещё ни о чём не говорит! — запротестовал Мэлвин.

Машину основательно дёргало вперёд-назад минуты три, после чего она очень медленно, но достаточно ровно начала двигаться вперёд.

– Полковник, кажется, мы продвигаемся.

– Не кажется, Зулу, а движемся! Ком?

– До ближайшего выхода по моим приблизительным подсчётам не меньше двадцати ярдов… Командир?

– Сколько это займёт времени и энергии?

– Судя по плотности наносного грунта, минут двадцать-тридцать, энергии не более одного-двух процентов от общего запаса жизнеобеспечения «Летучего голландца».

– Такой малый процент за счёт энергии «зонта»?

– Так точно, командир!

– Поднажми, Ком!

– Командир, — подал голос мальчишка-генокер, — разрешите отцепиться от кресла, я должен быть уверен, что с людьми всё в порядке.

– Действуй, Андрей!

Пока землероечные катки делали свою работу, Андрей делал обход салона. Дольше всего он задержался у Красавчика, Лео и Чукки.

– Отвали — сказала!!

– Лео, не кипишуй, — как мог старался поддержать мальчишку-генокера Гэбриэл.

– Лео, ну больно же…

– Тогда отцепись от меня по-плохому!!

Наконец, через двадцать минут, после того как начали работать землероечные катки, Ком подал обнадёживающую информацию:

– Командир, пройдено пятнадцать ярдов… могу уже чётко определить: до выхода из селевого потока не больше трёх ярдов…

– Наконец-то от тебя действительно какой-то толк!

– Зулу, ты у него заодно поинтересуйся, как мы будем выползать из пластилинового потока, когда колёсам будем уже не за что зацепиться?

У сержанта напряглись все мышцы лица, даже челюсть приняла совершенно квадратное положение… Через несколько секунд он попытался повернуть шею:

– Какого чёрта, Мэлвин?! Пока ты не начинаешь лезть со своими идиотскими вопросами, всё идёт как по маслу.

– А потом?

– А потом, когда мы выберемся отсюда, я натолку тебе зад! И на этот раз ты от меня не скроешься за спиной Гэбриэла.

– У нас ещё столько спин в команде, Зулу: я тебя не боюсь!!

Зулу задёргался на сидении, но лазерная отдувка не спешила отпускать пленённых ею людей из своих магнитных объятий.

– Ком, не вздумай снять лазерную отдувку с кресла сержанта Инкейна! Это приказ!

– Приказ понят, полковник Харрис… продолжаю выкапываться…

– Гэбриэл, вы этому компьютерному недоумку постоянно поблажаете — так нечестно!

– Ещё и как честно, Зулу! А насчёт того, как нам выбраться из грязевого потока, что-нибудь придумаем. В конце концов возьмём лопаты в руки и откопаем наш героический авианосец вручную. Остальное сделает лазерная отдувка — поставит фургон на колёса.

– Хм… похоже, вы говорите дело, полковник… похоже, так оно и будет… Эй, а почему землероечные катки перестали работать?!

– Команда «Альфа»?! Если вы… меня слы… шите... помощь на подходе…

– Вот кто никогда и нигде не пропадёт!! — чуть ли не проорал во всё горло Красавчик.

– Ты чего так надрывно прорезаешься, Красавчик?

– Не твоего ума дело!

– Тихо!! Лейтенант Танго Танго, ты меня слышишь?!

– Так точно, командир!! И не только слышу…

Машину грубо дёрнуло и потащило вперёд.

– Командир, докладываю: мы на свободе! — радостно замигал всем чем мог бортовой компьютер.

– На свободе? — Зулу завертел головой. — А почему тогда я не вижу никакой свободы?

– Ку-ку затворникам! Свобода с этой стороны! — чёрная перчатка Танго веером прокрутила окно в залепленном плотной грязью лобовом стекле фургона. — Подождите, я сейчас отцеплю трос, и вы сможете поставить фургон на колёса.

Экран монитора Кома показал, что «Корветта» стоит всего в нескольких ярдах впереди.

– И не надо доставать лопаты, Зулу! Всё решилось само собой и, как видишь, не в худшую сторону.

– Это потому что у нас есть резервный борт, — подсказал Красавчик.

– Но сидишь-то ты в «голландце», Красавчик! Так что лучше помалкивай, — рыкнул Зулу.

– Я же говорил, нет безвыходных ситуаций для настоящего агента разведки!

– Я о своём обещании ещё не забыл, Мэлвин.

– А я что? Я ничего! «Летучий голландец» — лучший спасательный Борт Номер Один во всём оставшемся мире!! Да здравствует капитан непотопляемого авианосца — сержант Зулу Инкейн!! Мистер Яростный Молот — друг всем агентам спецразведки!! Ура Мистеру Яростные Мозги!!

– Так-то лучше, агент недоделанный… но за «мозги» всё равно получишь…

– Команда «Альфа», внимание! Ставлю машину на колёса!

– Андрей?

– За меня не беспокойтесь, командир.

Фургон подскочил, резво перевернулся и встал как вкопанный.

– Джентльмены, поздравляю всех со счастливым окончанием данного эпизода нашей походной эпопеи!

– Бесконечной эпопеи, — пробурчал Зулу и открыл дверь, в которую тут же рванулся горячий пар. — Дождь как из ведра!

– Прекрасно, Зулу, бери тряпку и вперёд! Через пять минут стёкла должны блестеть, как только что поставленные!

– А почему я должен это делать сам?!

– Потому что это — твой «Летучий голландец», Зулу! Или я ошибаюсь?

Сержант сердито махнул кулаком, но уже вполне добровольно полез из машины.

Танго распахнула боковую дверь фургона:

– Ребята!! Вижу, все живы… Что скажете, командир?

– Что бы мы — да без тебя?

– Никак нельзя, командир! Главный девиз команды: «Мы не должны никого потерять!»

– Ты глади, какая радостная! Как будто ещё одного дракона завалила!

– Точно, Красавчик, завалила! Дракона из горы: селевой поток… Вот это вас покувыркало, скажу я вам!! Я насчитала четырнадцать оборотов, прежде чем вы окончательно исчезли под сплошным потоком несущейся с горы разжиженной грязищи!

– А что ты делала, пока мы там пытались выбраться наружу?

– Оценивала ситуацию, прикидывала, что смогу и чего не смогу, чтобы вытащить вас, если выбраться не сможете сами.

– Надо же, и с чего это вдруг такая заботливость?

– Красавчик, чего ты прицепился к Танго? — Мэлвин уже весь целиком и полностью торчал возле Чукки. — Что за язва зависти к радостному настроению твоего напарника?

– Это уже не язва, это уже опухоль! — Гэбриэл с нескрываемой радостью смотрел на своих ребят: в какие другие моменты так остро и так ярко понимаешь, что жизнь — это всего лишь мгновение, складывающееся именно из таких вот по-настоящему счастливых минут твоей жизни и жизни твоих напарников по команде. Даже Лео имела довольно забавный вид, совершенно по-детски глупо вытаращившись на счастливо мурлыкающих в своём углу Чукки и Мэлвина с блаженно фыркающим Федей на руках обоих.

После того как Зулу смыл пластилиновую грязь с дверей кабины, зеркала бокового обзора разошлись на прежние места.

– Гляди-ка, оба зеркала заднего вида целые, сволочуги!

– У Кома хорошая реакция на проблемы, Зулу.

– У него отличная реакция на проблемы, полковник!

– Ты же его всё время ругаешь.

– Моё дело: хочу — ругаю, хочу — по шее двигаю.

– Ладно, джентльмены… Пора двигать дальше! Ком, что у нас с топливным баком?

– Дозаправка не требуется, командир!

– Тогда вперёд! Танго, ни дорога, ни погода мне не нравятся: бери в пару напарника.

– Чукки возьму: она больше видит.

– Капитан Рур, ты как?

– Без проблем!

– Тогда — по машинам!!

Ледяной дождь перешёл в мокрый снег, ветер становился всё резче и порывистее. Впереди по-прежнему шла машина разведки, за ней фургон с командой… Ком докладывал меняющуюся обстановку практически каждые десять минут.

– Командир, ветер снова усилился до двадцати ярдов в секунду… температура быстро падает… атмосферное давление аж зашкаливает за низа…

– Командир, — голос Танго набирал стальных ноток, — погода портится: похоже, снежного бурана нам не избежать. Пуржит не на шутку!

– Мы это видим, Танго, и Ком подтверждает.

– Думаю, стоит немедленно заняться поисками места для ночлега: ураган может догнать нас в любую минуту.

Гэбриэл замолчал, обдумывая предложение лейтенанта.

– Внимание: ударная инфразвуковая волна! Всем сесть на места!

– Да сидим… опять раскоман… довался…

Через машину пронеслась мощная и даже видимая волна растекающегося кольцами воздушного пульсатора. Все источники питания фургона всхлипнули, но по программному статуту стойко выдержали силовой удар инфразвуковой волны.

– Ё-ма-ё… хрень долбанутая во все стапеля и реи…

– Зулу…

– У нас всё в порядке, командир! — отозвалась идущая в тридцати ярдах впереди «Корветта».

– Там… там… — это был уже тревожный голос Чукки.

– Где? За поворотом? Сейчас посмотрим… А!! Чёртова хренотень!! — это были последние слова Танго, которые услышали на «Летучем голландце».

Мэлвин повис на спинке кресла сержанта:

– Что-то случилось, полковник… точно что-то случилось…

– Зулу, притормози… Лейтенант Танго, приём?! Лейтенант Танго, приём?! Так, Мэлвин, не стоит сразу кидаться в панику: «Корветта» завернула за поворот горы — естественно, связь пропала… Сядь в кресло — не мельтеши!

– Какое… странное небо, — кажется, Красавчик первым увидел, что облака стали какого-то непривычного бледно-полыхающего бутылочного цвета.

– Зулу, прибавь скорость! — волновался Мэлвин.

– Зулу, снизь скорость и поворачивай как на ледовую площадку.

– Есть, полковник!

– Ком, что это у нас над головой?

– Думаю, командир, это одна из разновидностей такого небесного явления, как северное сияние.

– Наверное, наши засмотрелись: женский пол всё же — красоту понимает.

– Может, ты и прав, Зулу.

– Нет! Я чувствую что-то не так, — нервозно дёргался Мэлвин, — точно что-то не так.

– Мэлвин прав в одном: северное сияние — не совсем подходящее природное явление для широты этой местности.

– Не нагнетай обстановку, Андрей.

– Сейчас повернём и узнаем, какого дьявола ему тут надо?! — Зулу начинал злиться.

Сразу за поворотом стало понятно: здесь действительно что-то не так…

– Тормози!!

«Летучий голландец» встал как влитой… Все, затаив дыхание, следили за необычным зрелищем за лобовым стеклом фургона. Перед ними в трёх ярдах от «голландца» плавно завораживающе клубилась непроницаемая стена бледно-зеленоватого светлого тумана. Над ним, словно пасхальная шапка, растекалось по всему небу переливающееся яркими сине-бирюзовыми полосами северное сияние.

– Из огня да в полымя, — хрипло-озлобленно подсказала со своего места Лео.

– Ком?

– Слепая зона, командир!

– Опять мираж! — прорычал Зулу.

– Нет, это не мираж, сержант, и даже не просто туман, — Андрей расстроенно всматривался в непроницаемую стену клубящегося на одном месте марева, — у этого тумана зелёная аура…

– По краям туманное кружево вижу, никакой ауры не вижу!

– Это и есть аура, Зулу! — Андрей покачал головой. — Инфразвук разложил молекулы воды на атомы: конечный продукт получения — тонкий туман.

– Снег перестал идти… и дождь тоже, — как-то совсем невпопад прошептал Мэлвин.

– Только тонкий туман… бледной стелется мглой… я не вижу тебя… и не твой я герой…

Все повернулись к лейтенанту.

– Пить… хочется, — сглотнул Красавчик.

– А ты и впрямь уверен, что это природное явление, а не какое-нибудь очередное смещение реальности?! — прорычал в сторону мальчишки-генокера Зулу.

– А кто верно скажет, что есть реальность, сержант?

– Какая разница, — Гэбриэл раздушил окурок в пепельнице и взялся за страховочную ручку над дверью. — Есть дорога, и нам определённо с нею по пути! Остальное — не к месту… Вперёд, Зулу!

Машина двинулась прямо на дышащую стену. Через мгновение туман сам потянул к ней кружевные бледно-салатные щупальца, и «Летучий голландец» словно привидение растаял за стеной призрачного тумана.

Они медленно продвигались вперёд, совершенно потеряв все знакомые ориентиры: бортовой компьютер молчал, бледно зависнув на дисплее монитора, в криотопах джи-ай ничего, кроме холодящего душу шуршания не было слышно, и дальше собственного носа, несмотря на всю мнимую прозрачность тумана, никому ничего не было видно… и даже дорога под колёсами куда-то испарилась — точно её никогда и не было… зато появилось буквально осязаемое ощущение, что они на летучем корабле, на корабле-призраке: на «Летучем голландце»…

– А вам не показалось, что прежде чем войти в туман, небо над нами стало… пронзительно синим?

Мэлвин посмотрел на Красавчика:

– Я бы сказал: цвета индиго… и чистым как слеза…

– Нечего сказки сочинять! — Зулу с нарастающим страхом чувствовал, что его руки налились свинцом и гранитными кандалами приварились к рулю. — Нам только к общему безобразию ещё и ваших глюков не хватало! Я и так ни черта не вижу. Надо остановиться и осмотреться…

– Нет!! — квадратная ладонь, затянутая в чёрную перчатку, каменным прессом легла на плечо сержанта. — Не останавливайся, солдат.

– Почему? — хрипло переспросил Гэбриэл.

– Она бы так не сделала… она бы шла до конца…

– «Она»? — Зулу продолжал медленно вести машину вперёд.

– Даже глухой абориген догадался бы, что она говорит о Танго! — подался вперёд Красавчик.

– За глухого аборигена ещё ответишь, — но на этот раз Зулу не обернулся.

– Иди вперёд, Зулу, не останавливайся, — приказал Гэбриэл.

– И никуда не сворачивай! — добавила пэпээсница, наконец-то убрав ладонь с плеча сержанта.

– Что значит никуда не сворачивай, если этот чёртов туман даже под колёсами. Ни земли, ни дороги! Такое впечатление, что мы плывём по воздуху.

– Просто думай о дороге, и она никуда не денется… думай только о дороге и ни о чём больше… — от глухого каменного голоса Лео Гэбриэла пробирало по костям ещё больше, чем от давящего туманного пресса.

– Но, может, тогда мне кто-нибудь скажет, где мы?

– Мы в изоляторе! — Мэлвин висел на спинке кресла Зулу.

– Че-его?! — сержант не мог оторвать рук от руля и не мог повернуть шеи, настолько его парализовала эта ватная давящая масса за стеклом.

– Мы в изоляторе пространственно-временного континуума, Зулу.

– Дошпионился, чёртов Мэлвин!

– Сержант, капитан сказал верно: как бы долго мы тут не прибывали, за границами этой зоны окажется, что на самом деле мы находились в исчезающе малом, почти мгновенном временном отрезке.

– А они? — Красавчик с напряжением посмотрел на Андрея.

– Главное — найти отсюда дорогу, лейтенант.

– А можно и не найти?

– Можно, полковник.

– Мама дорогая…

Высказанная эмоция сержанта пришлась на все невыраженные слова и ощущения… Мимо фургона словно призрак проехал старый, эпохи зари автобума, чёрный потрёпанный «форд» с замутнёнными непроглядными стёклами.

– А этот, похоже, дороги отсюда так и не нашёл, — вздохнул в затылок сержанта Мэлвин.

– Блуждающий пространственно-временной феномен, — констатировал Андрей.

– Изолятор для подходящих попутчиков, с-сука, — Зулу пошёл крупным потом.

– Сержант…

– Гэбриэл, мы что теперь — тоже застрянем как этот бедолага на неизвестное время?

– Чего мы боимся? — Лео обеими руками вцепилась в кресло полковника. — Наши страхи — это всего лишь произведение нашего воображения. Двигай, Зулу, отсюда ко всем чертям!!

– Лео, не кипятись! — Гэбриэл попытался успокоить явно наэлектризовавшиеся мозги пэпээсницы. — Лучше сядь на место.

– Борьба с мысленными страхами блокирует все возможности реального улучшения существования, — поддержал сестру мальчишка-генокер, таки заставив её вернуться в своё кресло.

– Правильно, джентльмены, страхи страхами, а нужно выбираться отсюда — следом за Танго! — Гэбриэл сейчас боролся не только за сознание команды, но и за титановую репутацию собственного рассудка.

– Не удивлюсь, если на нас выплывет ещё какой-нибудь заблудившийся в этом вареве феномен — похоже, их тут до чёртиков!

Точно услышав Зулу, со скрежетом зацепив угол машины, мимо по-королевски величественно проплыла по скомканному пространству новенькая двадцатифутовая спутниковая тарелка, еле различимая своими белыми матовыми контурами в тонком зеленоватом тумане спрессованного вакуума… Большая чёрная птица со слона без единого звука ударилась загнутым толстым клювом о лобовое стекло фургона и, на мгновение залепив всё видимое пространство огромными крыльями, исчезла в белёсом небытие.

– Мать моя женщина!! — сержант вжался в спинку кресла.

– Зулу, идти прямо, ни на что не обращая внимания…

– Легко сказать: «не обращая внимания».

– Полковник, какое время показывали ваши часы, когда мы перешли за эту стену тумана? Я видел, вы посмотрели на циферблат.

– Странно, — Гэбриэл ещё раз взглянул на часы и через силу повернул шею на голос Андрея, — готов биться об заклад: прошло не больше десяти минут, а стрелки показывают, что минуло два часа.

– Выбраться бы отсюда поскорее, мне кажется стало холоднее, — Красавчик подул на кибер-пальцы.

– А мне уже даже и не кажется, — прорычал Зулу. — У меня занемели и руки, и ноги от этого ледяного дыхания!

– И это при том, что монитор Кома показывает стабильную температуру в салоне — восемнадцать градусов, — Андрей проверил данные на дисплее кибер-браслета Красавчика: наблюдалось общее онемение организма и снижение работоспособности всех органов — в том числе и сердца.

– Нам бы всем «третий глаз» как раньше у предков! Или трепанацию черепа в виде тонко просверленной дырки в темечке — тогда никакая бы внутренняя слепота или какой-то там особенный туман не стали бы преградой на пути слияния науки и природы.

У сержанта челюсть ушла вбок от очередного парадоксального умозаключения шпиона Её Величества:

– Если идиот, корчащий из себя супершпиона, пожизненно слеп и глуп, ему ни новая дырка в черепе, ни третий, ни даже четвёртый глаз на затылке не помогут!!

– Я не могу обращать внимания на твои обидные слова, Зулу: я точно знаю — ты меня любишь, как и всех остальных ребят в нашей команде!

– Псих! Твоё счастье, что у меня шея занемела.

– Андрей, честно говоря, я тоже чувствую онемение в руках и ногах.

– К сожалению, полковник, действие происходит на сверхмолекулярном уровне, которому нет объяснения в академической науке по причине отсутствия самого предмета как научной дисциплины.

– Выход?

– Двигаться вперёд — даже если на это уйдут века. Только вперёд, ни в коем случае не останавливаясь: остановка может означать одно — смерть… смерть на молекулярном уровне…

– Трындец какое себе предложеньице?! А когда закончится топливо — тогда что?!

– Оно никогда не закончится, сержант Инкейн, посмотри на индикатор топлива!

– Ты хочешь сказать…

– Андрей тебе говорит, что здесь нет места такому явлению, как время и пространство: мы что называется зависли между небом и землёй, в небытии. Предлагаю…

– Ты себе сначала башку нормальную отрасти, кретин, а потом уже предлагай!

Гэбриэл сжал негнущимися пальцами локоть Зулу:

– Спокойнее, сержант, спокойнее… Мэлвин, что ты предлагешь?

– Поменять скорость, но не сворачивать с прямой! Это задаст нашему кораблю пустыни новую константу, в то время как направление останется тем же.

Гэбриэл уже с трудом повернул застывшую шею:

– Андрей, твоё слово!

– Можно… попробовать… и существенно… иначе есть потенциально высокий риск застрять здесь навсегда…

– Как будто мы уже не застряли!!

– Но, Зулу, посуди сам: «Корветты» Красавчика нигде не видно, значит, она могла уже выбраться отсюда… и, возможно, даже уже заждалась нас по ту сторону тумана…

– Что за чушь, Мэлвин?!

Гэбриэл взглянул на Красавчика:

– А ты как считаешь, лейтенант?

Красавчик поднял налитые свинцом веки:

– Я промёрз до кончиков мозгов.

– Очень похоже на то, — полковник со скрежетом повернулся в своём кресле и остановил окаменевший затухающий взгляд на пошедшем мелкой ледяной сеткой лобовом стекле «голландца». — Температура упала до нуля, выбора остаётся всё меньше и меньше… Что скажет наша путеводная звезда, наш капитан космической консервной банки — когда бортовой компьютер завис, и надеяться приходится исключительно на самого себя?

– Полетели!! — прохрипела пэпээсница.

Зулу выдохнул, как бык на корриде, перед тем как ринуться на красную тряпку — очевидно, что именно сейчас эта стойкая пелена плотного прозрачного тумана выглядела в глазах «архангела» именно тем самым багряно-кровавым выблёскивающим плащом тореадора, который застилал собой весь мир перед налитыми кровью бельмами разъярённого и обезумевшего от боли быка… Сержант вдавил ногу в педаль газа, и машина, точно обезумевшая, с рёвом ринулась на пробивной таран — в неизвестность! Всех вжало в кресла, но не автоматическим срабатыванием лазерной отдувки, а от идущей по нарастающей сопротивления инерцией. Мальчишку-генокера откинуло назад, но он смог удержаться цепкими пальцами за спинки кресел.

Этот рывок был не просто странным: заторможенно перетекая из стремительного рывка, нарастающая парабола постепенного зависания машины прямо в воздухе переросла буквально в сверхзамедленный бесконечно-растянутый единый кадр. «Летучий голландец» летел по этой дуге, наверное, целую вечность, потому что когда нос фургона наконец-то стал заваливаться вниз, а ветровое стекло пошло радужными разводами, все увидели, что туман начал плавно расходиться…

– Командир, связь полностью восстановлена! «Ветта» по курсу в двадцати ярдах. Температура в салоне восстановлена до среднего уровня, все приборы и щитки в рабочем режиме. За бортом зима: минус восемнадцать и продолжает падать, ветер порывистый — десять-пятнадцать ярдов в секунду, снежит, фон радиации сорок рем... Место высадки: где-то миль на двести северо-восточнее от нашего последнего места пребывания до вхождения в неопознанную область. Время: пятнадцать часов тридцать три минуты… Командир?

Наконец «голландец» просел на передние колёса и полностью вышел из стены тумана… Зулу сразу дал по тормозам! Перед ними расстилалось голая долина рядом с чёрными горами с заснеженными верхушками. Впереди, носом к стене тумана, стояла их живая и невредимая «Корветта».

Гэбриэл глянул на часы:

– Далеко же нас оттащило! И судя по моим солдатским, мы пробыли в неопознанном запечатанном пространстве почти шесть часов, а Ком констатирует реальное время примерно сорок минут…

– Хорошо, что не сорок дней, — буркнула со своего места Лео.

– Мне тоже как-то… полегчало, — Зулу наконец-то смог разжать одеревеневшие пальцы.

– А вот и наш корабль-призрак выплывает из белёсого тумана… Дышите глубже, «архангелы»! Вы там позасыпали, что ли? — Танго сидела на капоте «Корветты», закинув ногу на ногу, и невозмутимо курила. Всё, что выдавало её внутреннее напряжение, это её суженные до невидимых щёлок глаза.

– Зулу, отведи «голландца» подальше от этой коварной зелёной стены и поставь Кома на охрану периметра, — Гэбриэл вывалился из машины и на деревянных ногах пошёл к Танго. — Вижу, вы тут неплохо устроились… Как вам удалось выбраться, лейтенант?

Танго спрыгнула с капота «Ветты», отбросила сигарету и приложила руку к берету.

– Должно быть так же, как и вам: по крайней мере, мы старались рассуждать вашим мышлением, полковник. На самом деле, командир, мы за вас очень переживали.

– Я знаю, лейтенант… Спасибо, что не подвели ни себя, ни нас!

Пробежав мимо полковника и на ходу приложив руку к берету, Чукки уже была около Мэлвина! Капитан подхватил Чукки на руки и закружил её с нескрываемым ликованием.

– А с этой стороны туманная ловушка кажется не такой уж пугающей.

– Да и северное сияние куда-то испарилось.

– Не думаю, что оно куда-то делось, мой генерал: просто с нашей стороны угол зрительного восприятия этой вогнутой или выгнутой линзы, смотря с какого края смотреть, существенно поменялся — даже джи-ай не выдаёт никакой информации по этой замкнутой на самой себе материи.

– Чёрная дыра?

– Почему бы нет? В нашем искривлённом пространстве всё возможно. В любом случае нас выкинуло с другой стороны этой коробочки, и для нас это — самое главное!

Потихоньку из фургона выбрались все… Красавчик сидел на подножке боковой двери с каким-то удручённо полуживым видом, Зулу ходил вокруг «голландца», разглядывая его со всех сторон словно невесту на выданье, и только качал головой. Андрей пытался уговорить Красавчика снова перебраться в машину. И только Лео стояла в стороне и ревностно исподлобья наблюдала за Гэбриэлом и Танго.

– Даже через щитки джи-ай видно, как она ревнует своих к чужим.

Танго улыбнулась:

– Ну что вы, командир, не всё так однозначно… И не такой уж вы ей чужой: просто Лео нужно больше времени, чем нам, чтобы адаптироваться к любому новшеству — в том числе и к той второй половине команды, которую она выхолила и выносила собственными руками. Такая она — полуинопланетянка: не их и не наша! Всем чужая и больше всего — сама себе… Разрешите, полковник?

– Для этого разрешения не спрашивают… Иди, лейтенант!

Гэбриэл достал из куртки сигару и, облокотившись на капот «Корветты», не спеша раскурил. Ему оставалось лишь слушать и наблюдать за своей отходящей от случившегося командой.

– Лейтенант Квинси, ты меня не слышишь!

– Андрей, если бы ты только знал, как ты меня достал.

– Это не я тебя достал…

– Чёртов туман… какая наглость!.. а если бы не вынырнули из этой гадости как тот старый «форд»… нет! — только не так, не такой смерти для меня хотела бы моя мамочка… чёрт!.. колёса все на месте… и двери на месте — а куда они денутся?.. чёрт знает что и сбоку бантик!..

– Чукки, моей радости не будет предела — ты знаешь об этом?

– Конечно знаю! Но столько откровенных эмоций в одну сторону — диссонанс по отношению к остальной команде.

– Неправда! Зулу и Красавчика я люблю не меньше… Только разве они могут то, что можем мы с тобой!

– Например?

– Например, мы можем петь дуэтом!

– Хмм, с тобою иногда совсем невозможно спорить, Мэл.

– И не надо, моя Чукки!

– Лео, солдат ты непутёвый… Неужели ты всё ещё сердишься? На меня?! А?!

– Ты хотела сбежать от нас!.. кинуть нас!.. бросить!..

Танго отстранилась от Лео и, держа её за оба плеча, прямо посмотрела ей в глаза:

– Ну хочешь, я сниму кибер-шину с травмированного колена и буду хромоногой уткой на виду у всей команды?

Даже отсюда, сквозь мелко сыплющуюся пелену кружащегося в порывах снега, Гэбриэл видел, как сухие бледные губы Лео вздрогнули, и острые уголки поползли вверх…

– Ну вот, так-то лучше! — Танго привлекла к себе пэпээсницу и нежно поцеловала её в губы. — А теперь иди к своему командиру и спроси, какие у него планы по поводу дальнейших действий.

– У-ууу…

– Я! — сказала… И пожалуйста, не надвигай щитки всякий раз, когда разговариваешь с полковником. Это так бросается в глаза! Вроде как ты его боишься… Здесь всего-то сорок рем, нам это пофигу. Иди!

Гэбриэл сделал вид, что осматривает окружающую местность, но сам продолжал следить за Лео.

Она осталась стоять одна, так как Танго пошла к фургону улаживать разгорающийся конфликт между Андреем, Красавчиком и подключившимся к спору сержантом. Мэлвин с Чукки пока ещё оставались сторонними наблюдателями конфликта, но тоже, похоже, ненадолго.

Наконец Лео, по-видимому, решилась… Она фыркнула, дёрнула плечами, подняла голову, но надвигать щитки на глаза на этот раз не стала, и нетвёрдым шагом направилась в сторону полковника. Гэбриэлу казалось, что она шла целую вечность — за это время он успел услышать целый анекдот от Танго, адресованный, естественно, очередным капризам Красавчика.

– «Доктор, мне кажется, я простыл: мне холодно, меня морозит!» «Вы не простыли, любезный: вы — остываете…» Га-га-га-га!!

– Танго, прекрати! А то и тебе вкачу порцию согревающей инъекции — будешь летать как пропеллер.

– Хватит говорить о полётах! Налетались за сегодня вдосталь! То лавовые мостики, то селевые потоки, то в полёте из тумана в туман… Налетался!! Всех прибью — разом!!

– Командир…

Гэбриэл повернул голову, сразу отключившись от общей связи:

– Сержант Румаркер?

Она неуверенно топталась на месте:

– Кажется… нам всем в очередной раз повезло… отделаться, как это говорится, шишками и синяками… Но ведь однажды может и не повезти. Везение — фортуна изменчивая.

– Прямо как ты!

Лео на миг замерла, оторопело удивлённо вытаращившись в глаза хитро улыбающегося мужчины. И в этой невольной схватке взглядов было совершенно непонятно, кто кого загнал в угол! Гэбриэл уже готов был отвести от инопланетных глаз Лео свой быстро теряющий профессиональную проницательность взгляд, когда пэпээсница, насупившись, сдвинула брови и фыркнула как наглотавшийся пыли тигр.

– Танго испрашивает ваших последующих распоряжений… полковник.

– А теперь на американском, сержант!

Лео мотнула головой:

– Лейтенант Танго Танго требует ваших дальнейших приказов, командир!

– Прекрасно, сержант Румаркер! А теперь возвращайся в фургон — это приказ!

– Есть, командир… — Лео приложила руку к «песчанику» и пошагала к «Летучему голландцу».

– Потихоньку учимся всему заново, но как же это нелегко, — Гэбриэл включился в общую связь. — Джентльмены, кончайте трепаться! Это ещё не привал… Лейтенант Танго, ко мне — бегом!!

– На полпути, сэр!

– Ком, ты проанализировал ситуацию?

– Командир, мы в плоскогорной расщелине, предположительно где-то в близком пограничье с Северной Дакотой: это вытянутое плато, окружённое с просматриваемых сторон горами Великой равнины. Можно пройти пешком через любой перевал, но невозможно на машинах… Есть два пути продвижения для нашего транспорта: назад в неопознанное пространство странного тумана и вдоль вытянутого плато на восток — но дорога дальше полумили не просматривается из-за сильной плотности атмосферного давления и надвигающегося штормового бурана со стороны запечатанного пространства.

– Лейтенант, что скажешь?

– Вряд ли у нас есть выбор. Стоять и ждать, когда сгинет эта дьявольская стена коварного тумана, всё равно что гадать на кофейной гуще: она может держаться здесь веками. Через горный капкан на машинах не пробраться. Так что так и так остаётся один путь: идти вдоль этого плато, хотя оно всё дальше поворачивает на восток — обратно на пустыню. Всё равно — это дорога! Куда бы она ни вела.

– Согласен… Как пойдём? По центру или под прикрытием гор? Серых драконов здесь не должно быть — слишком холодно.

– Да ещё надвигается штормовой буран. Нужно держаться горного прикрытия: может, повезёт и наткнёмся на пещеру. Скоро совсем стемнеет.

Гэбриэл вздохнул:

– Что-то дорога у нас сегодня не вяжется, лейтенант.

– Не всё коту масленица, мой генерал!

Гэбриэл невольно улыбнулся:

– Да уж, масла под ногами как на нефтяной скважине: того и гляди — занесёт в тартарары!

– Занесёт — дальше пойдём пешком. Выбора-то нет! Впрочем, как никогда его и не было по большому счёту.

– Тогда в путь! «Ветта» впереди! Удачи, лейтенант!

– Есть, командир!

Машины двинулись одна за другой во всё ту же неизвестность…

– Если с утра день не заладился, это на целый день, — Зулу даже не скрывал своего вконец испоганенного настроения.

Гэбриэл старался держаться на высоте: было заметно, что его команда слегка пала духом — и это даже невзирая на то, что условия визуального наблюдения снова изменились. Теперь вокруг не было ни песчаной пустыни, ни растекающихся по всем сторонам лавовых рек — зато было много снега, сильно упала температура и даже потянулась череда не густого, но живого леса вдоль заснеженного предгорья.

– Зулу, но ты всё равно не можешь отрицать, что мы движемся — и движемся вперёд!

– Скорее, назад! — Зулу до сих пор не мог прийти в себя. — Мы не столько идём на север, сколько скатываемся обратно на восток. Так недалеко и до Индианаполиса докатить одного дня, если топлива, конечно, хватит.

– А ты бы хотел: раз! — и уже там, где надо, — казалось, одного Мэлвина все фокусы сегодняшнего сумасшествия никак не затронули.

– Можно подумать, ты бы этого не хотел, умник!

– Знаешь, что тебе на это ответил бы агент 007… Он бы сказал так: «если человеку дать всё, что он хочет, он тут же захочет и то — чего никогда не хотел».

Зулу сделал зверское лицо в зеркало салонного вида — специально для агента ноль-ноль-тринадцатого:

– Па-те-ти-ка! К тому же — сворованная.

– Прогресс налицо! — Мэлвин захлопал в ладоши. — Ты уже выговариваешь такие сложные слова, да ещё и со смыслом. Сорокалетняя заморозка старых прегрешений и святые наночипы профессора Румаркера тебе неоспоримо пошли на пользу, Зулу!

– Гэбриэ-э-эл!!

– Зулу, иди дальше… Танго, что там у нас?

– Пейзаж словно заколдованный: мы почти час в пути, а как будто там, откуда начинали свой путь. Только по стрелке спидометра и можно судить о пройденных милях.

– Не потеряйтесь! — Гэбриэл повернулся назад. — Красавчик, с тобой всё в порядке?

– А что со мной должно быть не в порядке, Гэбриэл? Я что — прокажённый? Почему все ко мне цепляются постоянно с одним и тем же вопросом?

– Не обращайте внимания, полковник, — Мэлвин подмигнул лейтенанту, — это он так показывает своё недовольство накатившейся на него скукой однополовинчатого существования.

Красавчик скривился:

– Мэлвин, хоть ты выражайся по-человечески.

– Да пожалуйста! Какие проблемы? Полковник, нашего лейтенанта пожирает скука одиночества — и эта болезнь уже неизлечимая.

– Какая ещё болезнь?! — Красавчик обернулся. — Андрей, я что, опять болен?

– Извини, лейтенант, но Мэлвин прав: этот диагноз неизлечим и скорее относится к проблеме духовных учителей и культовых служителей, нежели к ортодоксальным эскулапам.

– Прекратите говорить обо мне как о скором покойнике! И на что это вы все тут намекаете?

– Полный остолоп! — злобно прорычала с последнего сидения Лео. — И что она в нём только нашла?

– Что? — кажется, до Красавчика таки доехало. — Вы опять про Танго?

– Ну если хочешь, — Мэлвин решительно пододвинулся к лейтенанту, — можно и обо мне любимом — я не против!

– Мэлвин, прекрати! И вы все! Вы тоже прекратите меня доставать: то болячками, то измывательствами, то…

– То? — переспросил Гэбриэл, но смотрели на лейтенанта все.

Красавчик психанул, сцепил руки на груди и отвернулся от всех.

– Командир…

– Ну? — отозвался на голос бортового компьютера Зулу.

– Мне кажется… впереди срез… по всему плато…

– Тебе кажется, или ты действительно можешь дать точное определение объекту? — у Гэбриэла ёкнуло в сердце.

– Ещё слишком далеко для моего радара… к тому же существенно мешает природный фактор…

– А между колёс тебе ничего не мешает?! — прорычал Зулу.

– Спокойнее, сержант… Ком, напарник, как только сможешь дать точное определение видимым изменениям, сигнализируй немедленно!

– Приказ принят, командир!

– Ну вот! — Красавчик оживился. — Видимо, опять что-то происходит! Как говорится: жизнь никогда не заканчивается — и даже в момент смерти она только начинается.

– Лихорадка тебя побери со всеми твоими прибамбахами, Красавчик!! Лучше бы ты уже всё время молчал как пробка в бочке!!

– Зулу, смотри не перенервничай, а то как бы не пришлось начинать жизнь с нуля — с такими-то психическими перегрузками.

– Гэбриэл, у нашего Психа Номер Три совсем крыша поехала: он уже и за свои слова не отвечает!

– Кто не отвечает?! — Красавчик привстал. — С какой это стати?! А по носу?!

– А если я?!

– Красавчик, лучше не надо! — быстро перебравшийся в салон Гэбриэл усадил лейтенанта в кресло. — Андрей, его, кажется, лихорадит.

– Его пожизненно лихорадит! — не унимался Зулу.

Остановил новую волну завязывающегося клубка разборок серьёзный голос Кома:

– Командир! Я могу точно определить статус среза, проходящего по всему плато — от края до края: это каньонный срез! Чтобы определить его глубину, нужно подойти хотя бы на расстояние десяти ярдов к краю плато.

– Подойти — не проблема: проблема будет перейти! — это был голос Танго. — Командир, мы подойдём к срезу поближе и будем ждать вас на месте.

– Хорошо, Танго! Идём за тобой… Ну что, Зулу, похоже, ночка будет ещё та! Наверное, придётся заночевать под прикрытием горы прямо в машинах, а уже утром решать, что делать дальше.

– Правильно, полковник! — согласился Мэлвин. — Утро вечера мудренее.

– Гэбриэл, зачем ночевать в машинах, если у нас есть «зонт»?

– Что тут непонятного, Зулу? — Мэлвин посмотрел в сердитые глаза сержанта через салонное зеркало. — «Зонт» — это та бесценная энергия, которая будет спасать нам жизнь и заменять твоей машине топливо, когда наши дела пойдут совсем прескверно.

– Правильно, Мэлвин! — показал сигарой на капитана Гэбриэл.

Зулу лишь покачал головой. Андрей по знаку Гэбриэла сел на своё место, оставив яростно отмахивающегося Красавчика в покое.

«Летучий голландец» остановился возле «Ветты»… Танго лежала на краю пропасти, просматривая её нутро. Чукки сидела в машине.

– Всем оставаться на местах! Ком, следи за периметром!

Гэбриэл захлопнул дверь и, преодолевая кружащийся ветер, пошёл к краю плато. Через густую пелену усилившегося снегопада и начинающие быстро сгущаться сумерки было видно, что противоположного края пропасти не достают даже чувствительные сенсоры джи-ай. Не выпуская сигары из зубов, за пару ярдов до среза полковник лёг на живот и по-пластунски пополз к Танго.

– Что скажете, командир?

Гэбриэл заглянул за край среза:

– Ох, ё-ёё… Джи-ай показывает, что дна не видно из-за плотности атмосферы, да и до того края явно не рукой подать: с разгона как через лавовый мостик не перепрыгнуть.

– Нужно вернуться и заночевать под прикрытием горы, там ветер будет поспокойнее.

– И мороз усиливается.

– И снег кружится как сумасшедший. Кажется, начинается очередная свистопляска, командир!

– И похоже, ещё одного светопреставления нам в очередной раз не избежать.

– Отходим, командир?

– Отходим, лейтенант!

– Командир, — докладывал Ком, — ветер усиливается, температура быстро понижается, атмосферное давление зашкаливает: ещё немного, и будет крышка от паровозного гудка!

– Он ещё и зло шутит, — кивнул Гэбриэл.

– Командир, уже очевидно, что снежного бурана нам не избежать.

– Тогда быстро перемещаем машины под гору!

Наверное, и на этот раз всё сложилось бы не так трагично, если бы не всё то же неизменно людское и непредвиденно парадоксальное — это вездесущее каверзное «но» с непредсказуемым человеческим фактором.

Гэбриэл захлопнул за собой дверь, а в то же самое время боковая дверь «голландца» распахнулась на всю!

– Смотрите!! Да смотрите же!! Святая Обитель и черти всех рангов и статусов… Это просто невероятно!! Мэлвин, фотографируй скорее!!

– Красавчик, назад!! Это приказ!!

Всем хватило ума остаться в машинах, кроме отбежавшего от фургона полоумного Красавчика — теперь показывающего всем чем только можно на бесстрастную троицу быстро проходящих через плато и почти вплотную к машинам… йети! Высокие массивные существа, полностью покрытые сизым волосяным покровом, передвигались на двух ногах, и самое мощное из человекоподобных существ было не меньше десяти футов роста. По всем признакам это была семья: папа, мама и подросток! Которые почти не обращали внимания ни на машины, ни на беспорядочно жестикулирующего и орущего во всё горло «йетиобразного гоминоида», абсолютно хлипкого на вид и какого-то нервически сумасшедшего… Было очевидно: они сильно спешат! Ещё несколько мгновений, и семья снежных людей скрылась под горой среди заснеженных деревьев.

– Вы видели?! Вы видели?! Это же классические йети! Сасквачи! Бигфуты! Снежные люди! Я только что видел их собственными глазами! А если они знают здесь все переходы, значит, и мы сможем пройти через эти горы…

– Командир, погода резко ухудшилась… давление перешло все допустимые границы нижнего предела… температура быстро падает… приближается ураган пятой степени с силой ветра не менее ста ярдов в секунду…

– Красавчик, назад!!!

Налетевшее из ниоткуда турбулентное завихрение закрутившимся торнадо подняло лейтенанта точно пушинку и в мгновение ока унесло в пропасть.

– Ком, двери!!! — жутко заорал Зулу.

– Держитесь!!! — никто ничего не успел сообразить, когда дверь «Корветты» захлопнулась за Танго, и только развевающиеся борта её пальто лишь на миг распахнулись в остановившемся кадре над краем пропасти.

Фургон затрусило, как на ленте каменной дробилки. Монитор бортового компьютера пошёл жёлто-зелёными волнами.

– Ком, стабилизировать все системы!!

– Делаю всё, что в моих силах, командир… ветер усиливается с удвоенной силой… пятьдесят ярдов в секунду… шестьдесят ярдов… семьдесят…

«Голландец» перешёл на полуавтоматический режим и притянул всех к сидениям лазерными магнитами.

– Чукки, уводи «Корветту» под прикрытие горы!!

– Делаю всё возможное, командир, — голос капитана был спокоен.

Федя, недолго раздумывая, нырнул под пончо Чукки и быстро залез в специально сшитый для него кожаный мешок, пристёгнутый к подмышечным портупейным ремням и «тяжу».

Зулу безрезультатно пытался завести машину:

– Ком, заводи движок, твою мать!!

– Делаю всё возможное, командир… восемьдесят ярдов в секунду… девяносто…

– Боже! «Корветта»! Чукки! — Мэлвин оторвался от кресла и вцепился руками в спинку кресла Зулу.

Остальное все наблюдали без единого слова: «Корветту» протащило мимо фургона и как спичечный коробок скинуло следом за Красавчиком и Танго в пропасть.

– Чукки!! Чукки!!

– Командир, «Корветту» сбросило в пропасть… ветер сто десять ярдов в секунду… сто двадцать ярдов… сто тридцать… нас сносит в направлении пропасти…

– Твою мать, Ком!! Сделай же что-нибудь!!

– Буду страховаться… больше ничего сделать на данный момент уже невозможно, командир…

– Чукки!!

– Мэлвин, не сейчас! Всем сконцентрироваться… Ком, не подведи!!

– Беру всё управление на себя, перехожу на полный автопилот, командир…

В следующее мгновение «Летучий голландец» дёрнулся вбок и всей массой ринулся в пропасть. Следующий рывок возвестил о том, что фургон на всю разложил оба парных крыла батута. «Голландец» начало грубо кидать из стороны в сторону…

– Ком, что происходит?

– Падаем, командир…

– Докладывай!!

– Не успеваю, но докладываю: все системы стабилизированы… до дна пропасти приблизительно четыре тысячи футов… температура продолжает быстро падать: двадцать девять градусов ниже нуля… давление увеличивается… сила ветра быстро снижается… восемьдесят ярдов в секунду… семьдесят ярдов…

– «Первый», я — «Индиго»: приём… «Первый», я — «Индиго»: приём… Командир, вы слышите меня?!

– «Индиго», я — «первый»! Мы слышим тебя! — Гэбриэл ничего не видел через лобовое стекло фургона: вокруг крутилось сплошное серое месиво в виде крупчатой каши, камней и даже кусков деревьев. — Оставайся на связи!

– Резервный борт в полном порядке, командир! С «Веттой» всё нормально: летим! Плотность атмос… феры увеличивается… возможно отключ... связи… командир...

– Мы что — летим?

– Планируем, Зулу.

– На чём? — это были последние слова сержанта: в ту же секунду как до его парализованного сознания дошло, что происходит, он буквально превратился в бревно.

– На перепонках батута твоего фургона, дубовый ты наш! — закончил мысль Гэбриэл.

– Машина Бэтмена! Мы люди-мыши! — обрадованно нервозно констатировал Мэлвин. — Чукки, ты меня слышишь?! Чукки?!

– Мэлвин, подожди… Танго Танго, я — командир! Танго Танго, я — командир! Красавчик, ответь! Лейтенант Руперт Квинси?! Красавчик?! Ничего: глухо… «Индиго», я — «первый»! Ответь! «Индиго», я — «первый»! Ты меня слышишь?!

– Шестьдесят ярдов в секунду… температура продолжает падать: тридцать семь градусов ниже нуля…

– Я на дне! Машина вошла… на два фута снеж… покрова… засекла точку приёма… ухожу… поиск… держите связь…

Прижимая к себе мешок с Федей, Чукки проверила по монитору слабую точку приёма с дисплея «тяжа» Красавчика и попыталась с ним связаться:

– Лейтенант Квинси, приём! Красавчик, приём! Танго, приём! «Голландец», приём! Что ж, время поиграть в молчанку, джентльмены-трибунальщики.

Она не смогла открыть дверь — машина глубоко вошла в плотный спрессованный снег: двери оказались полностью заблокированными.

– «Ветта-детка», держи всех на связи, и открой мне верхний люк: все двери заклинило…

– Приказ принят, командир!

– Ключ забираю — для твоего хозяина! Смотри, не вздумай заблокировать двери для остальных членов команды, — капитан повесила на шею ключ от замка зажигания, достала из кармана перчатки, надела их под кастеты, перебросила протонную пушку Танго через голову и полезла в верхний люк. — Закрой за мной люк и постоянно держи связь с «голландцем»!

– Приказ принят, командир!

Снаружи творилось нечто невообразимое, но по сравнению с тем, что происходило наверху — над пропастью, здесь было почти затишье: ветер крутил и сносил с ног, атмосферное давление было таким, что распластывало по крыше «Ветты», но передвигаться своим ходом всё же можно было… Чукки сползла с машины и, преодолевая боковой закручивающийся ветер, практически ползком двинулась в направлении бледно-жёлтой точки на дисплее её джи-ай. Спрессованная корка под ногами ломалась, и коленки вдавливало в снежный настил как в разжиженный асфальт. Колкий снег в виде ледяных зубастых снежинок вмёртвую залеплял щитки джи-ай, и только протоорганическое сканирование давало относительно понятную картинку окружающего пространства в радиусе примерно двадцати-тридцати ярдов — не больше. Капитан отдала приказ затянуться на её голове мини-парашюту, который был вделан в её мексиканское пончо, и стала продвигаться по прямой на расстояние двадцати шести ярдов. При этом она старалась не думать о том, что «голландец» может в любую секунду свалиться ей просто на голову.

– Красавчик? Танго? Вы меня слышите?! Красавчик? Танго? Вы меня слышите?! Команда, приём! Командир? Кто-нибудь?! Мэл?! Капитан космических рейнджеров? Агент 0013? Кто-нибудь…

Ответа не было… Федя молчал как мёртвый, словно понимал, что сейчас не время качать права. Чукки полностью вышла из эфира и сосредоточилась на связи с теми, кто сейчас был наиболее беззащитен перед стихией.

– Красавчик, что же ты молчишь? Ответь хоть что-нибудь, — не переставая шептали её губы, а сердце терзала страшная мысль о самом худшем. — Ну не может ветер сорвать с него джи-ай, если была надета маска: это практически невозможно! И парашют должен был раскрыться автоматически — при первых шести-двадцати футах падения. И с моей Танго ничего не могло такого случиться — только не с ней! Всего-навсего отнесло ветром в сторону, ураган-то какой — машины одну за другой в пропасть посносило, что уже говорить о людях… Красавчик? Отзовись! Танго? Ты меня слышишь, моя боевая подруга? Что же вы все молчите? Чёрт бы побрал эти ураганы и всех тех, из-за кого они теперь беснуются как хотят и когда хотят, никакого не стало в мире порядка… Нет, я верю, я знаю: всё будет хорошо! И с Мэлом всё будет хорошо! И с Лео! И с Мишей! Гэбриэл всех вытащит, он нас всех вытащит! И Мишу он тоже найдёт — только он один сможет найти её, только он, и мы вместе с ним — резервным десантом… Господи, как же тяжело идётся. Хоть бы какая сволочь мутированная не вылезла из своей норы — только не сейчас, только не сейчас. Боже, как холодно!

Чукки глянула на дисплей одного из браслетов:

– Минус пятьдесят три градуса… ну тогда конечно, тогда понятно… двадцать градусов тянет на себя кью-1, ещё двадцать — страховочный резерв с обмундирования, почти двадцать на пончо, остаток — плюс пять-семь на тело: понятно, почему не жарко… Господи! Даже думать больно — так холодно. Федя, маленький, ни звука не пискнет, свернулся — тепло держит. Мелочи, выдержит, карман из протогенетика… Ну почему так долго идётся? Шесть ярдов, пять, четыре… три… два… Красавчик?

Она споткнулась и перевалилась через невидимое тело:

– Сейчас, сейчас… нужно немного разгрести этот чёртов снег, который хрустит и ломается под пальцами, как будто это вовсе и не снег, а ледяные ярмарочные петушки на палочке… Смотри, Чукки, раскрытый парашют! Значит, не всё так плохо… Боже ж мой! Бедный, бедный лейтенант — опять тебе не повезло, счастливый ты наш.

Из плеча лейтенанта торчал окровавленный и острый как нож осколок каменного оледенелого базальта.

Чукки убрала снег с лица лейтенанта:

– Криотоп джи-ай сломан — это без сомнения, но «улитка» за ухом должна работать… Джи-ай лейтенанта Квинси, данные по состоянию лейтенанта! Молчит, сволочь… Очнись, Красавчик!! Очнись!! Очнись, тебе говорю!!

Она била и била его ладонями по лицу, пытаясь привести в чувство.

– Тан… го…

– Господи!! Ты жив?!

– Не очень.

– Живой! Слава Святым Небесам… Как ты себя чувствуешь, лейтенант?

– Проткнутым.

– Открой глаза, Красавчик! Это я — капитан Рур! Я тебе ключ от «Корветты» принесла.

– Похоже… плохи мои дела, капитан.

– Я тебя не оставлю, если ты это имеешь в виду. Посмотри на меня, счастливый ты наш. Посмотри — это приказ!

Красавчик приоткрыл глаза, но ничего кроме полной черноты не увидел:

– Я… ослеп.

– Нет, нет! Просто сломался твой джи-ай: ты, когда упал, должно быть, сильно ударился головой, и берет всю силу удара взял на себя — вот и сломался, но «улитка» в рабочем режиме. И с тобой всё в полном порядке — верь мне! Я тебя не брошу — ты только не бойся… Скоро прибудет тяжёлая артиллерия, и тебя переложат на тёплый медицинский коврик! Ты только потерпи немного, совсем немного… Тебе повезло, что «Корветта» упала недалеко от тебя — как знала, где надо упасть: на дюжину ярдов дальше, и я тебя могла уже не найти.

– Мне холодно… я не чувствую ног…

– Мы на открытом пространстве, снежная буря, сильный ветер, конченая температура… Я тебя одного не оставлю — ты только не бойся!

– Со мной ничего не случится, ведь правда?

– Конечно всё будет хорошо — верь мне, солдат! Вот только нужно найти какое-нибудь убежище и перетащить тебя туда, но я не могу: мне нужна помощь.

– Мне холодно.

– А знаешь, мне тоже не жарко! Если ничего не предпринять, мы тут с тобой на пару дуба врежем. Вот агент 0013 подивится: я и первый дамский селадон на всю оставшуюся Америку — в одном вмёрзшем в лёд объятии… Ты что — улыбаешься?

– Я… оценил твой анекдот.

– Анекдот — это верно! Танго обязательно превратит нас обоих в один потешный анекдот для всей команды… А знаешь, у меня есть идея! Я сейчас.

Чукки перекинула на руки «Протон» и перевернулась на спину:

– Пока наша артиллерия доскачет, мы оба превратимся в мороженые леденцы!

Она нацелилась на каменную стену в десяти ярдах перед собой, хорошо просматриваемую через щитки джи-ай.

– Если от горы отколется кусок больше, чем я предполагаю, нас с тобой похоронит под корабельной скалой в одном хрустальном гробу — на веки вечные.

Протонный выстрел пришёлся как раз напротив них. Из-за ледяного настила Чукки откатило на четыре ярда назад, а с отвесной стены обледенелой горы обрушился и распался на каменные осколки большой пласт скалы. Людей обдало волной камня и льда, но никого не ранило и не придавило.

– Ух, класс! Пронесло… — обрадовалась Чукки. — Горячо было, зато быстрее найдут! Теперь пусть только попробуют не найти, сволочуги!

Она перебросила ремень пушки через голову и подползла к Красавчику:

– Живой? Не испугался? Это я так пошумела… Никто не идёт нам на помощь — значит, будем выбираться сами, солдат.

– Кто сказал, что помощь не приходит вовремя?! Спасибо за дополнительный ориентир, капитан!!

– Танго!! Наконец-то!! Где тебя черти носили?!

– Меня отнесло чёрт знает куда!!

– Я так и подумала… Мне трындец как нужна твоя помощь! Мы тут загибаемся на пару с героем твоего последнего романа.

– Вижу, — Танго быстро оценила обстановку, она посмотрела на торчащий из правого плеча лейтенанта острый осколок и нагнулась к лицу мужчины. — Красавчик, ты меня слышишь? Отвечай, герой моего последнего романа.

– О Боже… я упал и не могу подняться…

– Да ты ещё и цинизм не растерял, пока летал на крыльях своих фантазий, ангел ты наш сизокрылый!

– Мы попали в ледяной мешок, да? — Чукки разминала пальцы, пытаясь их согреть: протоорганические перчатки уже не спасали от адского холода.

– Угадала! И если мы отсюда не выберемся в ближайшие полчаса — нам крышка.

– Связи с «голландцем» нет, до «Корветты» тридцать ярдов — вечность! Доползём? Как думаешь?

– С тяжелораненым в неприспособленной для этого машине…

Обе одновременно повернули голову на образовавшуюся глубокую дыру в горе.

– Подняли на счёт «три» и понесли!

– Согласна! — ответила Чукки.

Они просунули руки под тело Красавчика — каждая со своей стороны… Танго посмотрела на Чукки:

– Раз, два… три!!

– А-ааа!!

– Неправда, не больно! Ты же в защитных кальсонах, Красавчик… Понесли, понесли!!

Идти по неровному пласту при завывающем ураганном ветре было непросто — и эти десять ярдов дались им с неимоверным трудом. Но они дошли! Перед ними в обрубленном теплоударом развороченном пласте горы зияла чёрная дыра с неизвестным будущим.

– Кажется, он потерял сознание.

– Не первый раз… Возьми его на руки! Дыра узкая — я вперёд: проверю!

Танго нырнула в дыру. С лейтенантом на руках Чукки привалилась спиной к ледяной скале.

Прошла целая вечность, прежде чем Танго вылезла наружу.

– Давай за мной! — Танго снова залезла в дыру и выставила руки наружу. — Поторопись!

Чукки из последних сил переложила лейтенанта на руки Танго и упала на колени: от холода всё тело занемело и больше не подчинялось ей. Последнее, что она запомнила, это голос Лео — как будто откуда-то сверху, из-под самых небес…

– Чукки!! Танго!! Найду — повырываю ноги обеим!! И всё остальное заодно… Чёрт!! Чьи это грабли разлеглись тут под ногами?!

Должно быть, прошло какое-то время, потому что, когда Чукки открыла глаза, капюшона на ней уже не было и даже её незаменимый цветастый хайратник куда-то подевался. Было непривычно тепло и немного трудно дышалось: воздух казался влажным и тяжёлым, как в горах тропических джунглей. Федя сидел у неё на груди и смотрел ей в лицо чёрными глазами-бусинками. У Чукки запершило в горле и с глаз потекли слёзы — это стелющийся поверху тяжело движущийся дым сорвался с каменного потолка и попал ей в лицо. Она повернула голову налево — плотное лазерное пятно закрывало дыру, которая отделяла их небольшую, но высокую пещерную выемку в виде полукруглого скального кармана от беснующегося ада за стеной горы. Справа от Чукки лежал Красавчик.

– Кха, кха… кхх…

– О!! А вот и наш «небесный дракон» на подходе… Индиго, ты меня слышишь?

Чукки повела глазами вокруг себя:

– Танго?

– Угу…

– Лео?

– Я! — в ногах Красавчика сержант раздувала подобие небольшого костра и была почти раздетой: берцы, штаны и военная майка без походной футболки — вот и всё, что было на ней, если не считать «песчаника» на голове и связки армейских жетонов на шее.

– Кто хочет жить, того к херам грёбаным никакой монтировкой не пришибёшь!

– Лейтенант, здесь Красавчик: разговаривай при нём на американском, прошу тебя, — Чукки погладила морскую свинку и перенесла её на землю.

Федя фыркнул, но тотчас побежал к костру, где уселся на куче мха поближе к огню и начал усиленно скрести лапами по намокшей мордочке.

– Да ладно… Он же у нас из олимпийских героев: лежит — молчит! Геройски терпит! — Танго глянула на отмалчивающегося лейтенанта и продолжила дальше заниматься своим делом.

– Геройски терпит — поди ж из-за тебя, занозы, боится лишний раз простонать. А почему молчит? Ты запретила? — Чукки подсела поближе к Красавчику. — С ней можешь хоть век не разговаривать! А мне скажи, герой, как ты?

У Красавчика из правого глаза, не останавливаясь, бежала слеза, а на его плечо поверх кью-1 была наложена скотчевая биоповязка из аптечного пакета Танго. Рваные края кью-1 на ране были настолько повреждены и вымотаны постоянным болезненным перенапряжением человеческой биоорганики, что уже не могли выполнять возложенных на них функций по дезинфекции и обезболиванию травмированного биоматериала… Красавчика положили на его же куртку и полностью оголили торс до защитного бельевого костюма. Он оставался в одних штанах, да ещё с жетонами и голубой косынкой на шее. Его ботинки стояли рядом, на них лежали его футболка, рубашка, бронежилет, ПП, «пехотинец», нож-«зуб», «глоки», сапфировый берет Чукки и её хайратник, его джи-ай валялся рядом совершенно в плачевном виде.

– Оставь его, он большой мальчик! — раздражённо вскинулась Танго.

– Ладно, пока ничего не говори, герой… Без обезболивающего, конечно! — Чукки кинула порицающий взгляд на Танго. — Кому ж знать, как не мне: Миша хоть когда-никогда пожалеет, а эта — никогда и ни за что!

– А наночипы у него на какого дьявола стоят? А кью-1? Кью-2? Не раздувай проблемы из ничего, капитан. Он же солдат!

– Да, он солдат! Но не солдафон, как некоторые…

Чукки видела, что Красавчик хочет что-то сказать, но боится, что у него сорвётся голос от удушащих его слёз. Она сочувственно погладила его по щеке. Затем стянула с себя пончо, расстегнула жилет, сняла с ремней портупейный мешок Феди. Достала из аптечного кармана «тяжа» заполненный лекарством шприц.

– Бедный мальчик, совсем ещё человек… Больно, да? Без наркоза, без настоящего доктора, без надёжного физирефактора «голландца», а кью-1 имеет два рваных незатягивающихся края, которые мало что теперь могут, чтобы утихомирить боль. Но ты не бойся, Танго ничем не худший доктор, чем Андрей! Правда, совсем бездушная: наркоза она почти не признаёт. Но умереть она тебе всё равно не даст — даже не надейся на такую роскошь… Ну а раз заботится о тебе, значит, любит — как друга, как человека, как собрата по оружию. А остальное неважно! Остальное — пустое… Вы, зверюги, решили прикрыть дыру лазерной сеткой?

Лео подняла голову и посмотрела на ярко полыхающую паутину в рваном проходе горы. Буран с той стороны трепал лазерную сетку и кидался на неё с остервенением бешеной собаки, но растяжка была минимальной — немного больше, чем два на два фута, сетка плотной, и поэтому прорваться через неё было не так-то легко и ветру, и ледяному холоду.

– А на кой чёрт нам здесь антарктический холодильник?! Как конченые бандерлоги завалились в ледяной мешок, да ещё могли навернуться на диком морозе ни за какой хрен — как распоследние лохушки! Повезло, что я наткнулась на «Ветту», ты — на Красавчика, а Танго — на тебя. Вместе мы ещё справимся с этим дебилизным маразмом!

– Я рада, что ты именно этот довод выбрала для объяснения, Лео. Главное, чтобы он произвёл должное впечатление на полковника Харриса, потому что когда он нас отыщет, одними словами нам будет не отделаться — получим все… Это смесь анестетика и куппидона: обезболит и дезинфицирует, придаст сил и подкачает новую кровь, — капитан вбила Красавчику в плечо иглу и снова посмотрела на Лео. — А не получится так, что из-за лазерной сетки нас не смогут услышать?

– Зато смогут увидеть!

– Резонно, — согласилась Чукки с пэпээсницей.

Она вернула на голову «сапфир», поверх повязала хайратник и вновь переключила всё внимание на Красавчика:

– Ты, наверное, есть хочешь, пить? На охоту ходил, а сам голодным остался. Не переживай, солдат, мы что-нибудь придумаем… Не сдерживайся, поплачь! Можно в голос — тебе станет легче: боль пройдёт, утихнет — я знаю… бывали ситуации и похуже… Помнится, как-то забирали мы на нашей «вертушке» на последних днях той проклятой войны разведывательный спецназ — забирали из самого пекла рвущихся нефтяных хранилищ. Господи, что там было! Назад летели на кашляющем движке и пробитом баке! За нами плелась целая дюжина серых драконов — еле отстрелялись. И ещё полковнику Рочестеру оторвало обе ноги, так он даже не стонал — только вот, как у тебя, слеза с одного глаза всё время бежала, сама по себе — его командирского желания не спрашивала…

– Ты так заговоришь его до смерти!

– А ты даже не думаешь хоть как-то облегчить его боль! К тому же он потерял много крови.

– Боль — лучший анестетик жизни: болит — значит, ещё не умер! Он в кью-1: значит, не так уж и больно… А кровь мужчинам нужно пускать почаще, тогда у них пропадёт всякое желание воевать и строить козни миру, в котором помимо них ещё живут и другие.

– Не сейчас, Танго!

– Не сейчас так не сейчас, — Танго, как и Лео, была в военной майке. Её комбинезон был снят до самого пояса, а сама она занималась тем, что ходила по берегу текущей вдоль внутренней расщелины небольшой капиллярной речушки и выуживала всякую всячину из её чистых как слеза вод — и складывала в металлический пакет.

– Ну что ты ей втолкуешь, Красавчик? Что втолмачит себе в голову — ломом не вышибешь! — капитан сердито развернулась к Танго. — Чем ты продезинфицировала его рану? Рана была большая и рваная.

– Как чем?! Что за глупые вопросы, капитан?!

– Господи, — Чукки погладила Красавчика по растрёпанным волосам, — она залила рану спиртягой — бессердечная! Когда тебе станет получше, разрешаю убить её! Всю ответственность за смертоубийство беру на себя.

– Не спиртягой, а коньяком! Трофейным, между прочим! Все последние остатки на него извела.

– Как ты могла?!

– У меня что, было время на раздумье? Нужно было спасать ему жизнь: кью-1 не справлялся с дырой в мой кулак — кровь от тепла начала хлестать как ненормальная. А затыкать рану одними карманными бинтами — толку на такую инфицированную дыру? Говно, одним словом!

Чукки достала из кармана металлическую салфетку и стала промокать Красавчику лицо и шею — пот градом катился с его лба и большими янтарными каплями выступил по всему торсу: кью-1 не впитывал эту раздражающую массу, предпочитая избавляться от лишней влаги в чересчур влажном климате.

– Знаешь, лейтенант, она всё-таки как всегда права. Когда счёт идёт не на минуты, а на мгновения, нужно делать то, что нужно делать. Тогда есть реальный шанс на успех… А ведь она могла и засыпать тебя порохом — да! И поджечь как натуральную петарду — я её знаю, ей это раз плюнуть! Себе она это дело проделывает буквально шутя… Одно утешает: при такой летальной температуре в шестьдесят градусов ниже нуля вирусы типа Эбола или сибирской язвы вряд ли выживают на дне этого колодца. Так что есть реальная надежда, что тот ледяной кол, на который ты так удачно напоролся, не станет для тебя последней панацеей от всех твоих нескончаемых бед. Но всё равно: ты — счастливчик! Упал в бездонную пропасть и выжил, тебя нашли, спасли от лютой смерти в шестидесятиградусный мороз, теперь вот залатали — и неплохо залатали, заботятся о тебе аж целых три женщины… ну — две с половиной… да ещё и ужин из чего-то там грозятся наподдать. Гарем и шейх — одним словом! Умереть тебе не дадут — это факт! Так что улыбнись, солдат, если сможешь.

Губы Красавчика чуть вздрогнули и растянулись в красивой, приятной, хотя и страдальческой улыбке.

– Ну точно: «Джоконда» Леонардо… Ну что ж, похоже, у нашего бескрылого «архангела» внешне всё нормально. Посмотрим, что с внутренностями!

У Красавчика сразу пересохло в глазах, и напряглось всё тело.

Чукки прижала его ладонью к каменному полу:

– Не нужно резких движений, лейтенант: я не собираюсь вскрывать рёбра, дабы посмотреть, как красиво бьётся твоё человеческое сердце. Для таких дел существует дисплейный датчик поясного технокомпьютера на ремне «тяжа», который на твоё везение не сломался: именно по нему я тебя и отыскала. Так что давай глянем, что там у нас… М-мм, м-ммм, м-дааа!

Красавчик не выдержал:

– Ну что? Как мои дела, а?

– Зашевелился? Это хорошо, очень хорошо. А дела-а… а дела — как говорит в таких случаях Танго: «лучше два своих, чем десяток от Фаберже»! Ничего серьёзного, лейтенант! Разрежем, вынем лишнее, добавим чего-нибудь нужного, поперчим, посолим и зашьём заново… Да ты лежи, лежи! Пошутила! Я не доктор Румаркер, но даже я вижу: трещина в правой ключице, сломано два ребра, задет край лёгкого — поэтому тебе трудно дышать… Лео, когда прекратится этот едкий дым? И так атмосфера, что в подземелье драконов: кислород как сопли!

– Мох сырой, держится на одних горючих таблетках. Скоро уже подсохнет, и дыма не будет, — Лео разложила вокруг импровизированного костра из каких-то травянистых пучков, действительно чем-то похожих на лесной мох, ещё целую кучу таких же травянистых серо-бурых охапок и, постоянно ворочая ими, подсушивала их от жара слегка коптящего огня.

Чукки продолжала изучать дисплей «тяжа» Красавчика:

– В трёх местах сломана кибер-шина на левой руке. Хорошо, что Андрей запретил тебе их снимать, а перчатки кью-1 спасли твои пальцы от обморожения. И как только остались пятки целыми — удивляюсь! Ну не понимаю, хоть убей ты меня, Красавчик: кью-1, кью-2, парашют-автопилот, практически чистое заснеженное дно — и так навернуться, с такими последствиями! Даже джи-ай вряд ли подлежит полноценному восстановлению: щитки вдребезги, протомаску разорвало от удара, даже жёсткий обод в такой же абстракции, как и его хозяин… И как только ты не раструсил по пути все свои мозги? Нет, такое могло случиться только с нашим Красавчиком.

– Совершенно с тобой согласна, капитан: такое не могло случиться даже с Лео.

– Р-рр!

– Лео, не сейчас! И обязательно почини кибер-шину. Кто знает, когда придётся поменять на новую? И придётся ли вообще… Все телеметрические каналы в сносном рабочем режиме: дыхание, пульс, подача кислорода, — Чукки поставила на место дисплей «тяжа» и кивнула Красавчику. — Ну ничего, плейбой, зато задняя точка — ни одного ушиба! Здесь уже как положено поработали железные трусы: все дела в полной сохранности — можешь не переживать. А ты только представь! Совсем неудачное приземление, все дела всмятку, перелом на переломе, остекленевший язык на улице… Тогда тебе и Фаберже уже не помог бы. А так, ты счастливчик! Весь в крестах как в шелках!

– Перестань его доканывать! — Танго сердито зыркнула на «сладкую» парочку у костра.

– Счастливчик?

– Счастливчик, счастливчик: глянь, как подорвалась, грымза гадючная, — Чукки нагнулась к уху Красавчика. — Любит, вот и беспокоится, вот и не всё равно, и другие руки на этом кресте и этом амулете с трудом переносит.

Чукки вдавила Амулет Вечной Любви в грудь лейтенанта:

– Пора бы поделиться амулетом — нарциссы редко бывают счастливыми.

– Что ты там ему нашёптываешь? Включись обратно в общий акустик!

– Спешу и падаю — так разбежалась! Это тоже твоё, — Чукки сняла с себя ключ зажигания «Корветты», перевесила на шею Красавчика и обернулась. — Лейтенант, какой хуетенью ты там заебениваешься, к японской матери? Когда уже будет еда и тёплое питьё для раненого?

– А папский стол от Его Святейшества не соорудить? Еда в сыром виде, а питьём пусть занимается Лео.

– Уже поставила, — сержант выудила из кармана жилета стаканчик и, зачерпнув воды из подземного стока, вкрутила его в горячие моховые угли. — Тащите все стаканы сюда!

– Я занята…

– Я принесу, — Чукки ещё раз пригнулась к лейтенанту. — Красавчик, если нужно в гальюн, я помогу: в команде нет разделений на мальчиков и девочек — особенно когда припекает. На них не обращай внимания: они выкаблучиваются, потому что тут я, и можно закрыться со всеми своими выкаблучиваниями за моей спиной. Но если бы не было меня, они обе вели бы себя как подобает истинному другу и верному напарнику по команде… Так что? В гальюн отнести?

Красавчик покачал головой:

– Не теперь… позже…

– О`кей! Считай, что договорились… И веселее гляди в будущее, не грызи себя без надобности! Знай, лейтенант: не всегда вина ставится в вину. Иногда вина — как спасение… И если бы ты не был счастливчиком, этого уютного местечка нам бы никогда не видать! Сейчас нам бы позавидовал сам барон Мюнхгаузен, окажись он на нашем месте: пришлось бы ему закапываться в снег, как куропатке, чтобы выжить, а мы блаженствуем, и всё благодаря нашему дорожному талисману — тебе, счастливчик.

– Благодаря мне мы в пропасти, — Красавчик еле шевелил губами, но было заметно, что ему значительно полегчало после инъекции.

– Переживём! Приключения должны быть с привкусом смерти, солдат, — Чукки подмигнула Красавчику и пошла собирать со всех жилетов стаканчики.

Заметив, что Танго исчезла за поворотом кармана, Чукки направилась за ней:

– Лейтенант, не стоит выпадать из зоны видимости: это всегда чревато и в каждом втором случае, как правило, смертельно.

– Плевала я на все правила!

– Да чтоб я сомневалась! Однако приходится признать: нам повезло в очередной раз — особенно с этим воздушным карманом.

– Крупно повезло, капитан! Согласна!

Чукки показала на будто выточенные резцом художника и отшлифованные египетским пергаментом десятифутовые стены куполообразного пещерного стока:

– Судя по высоте и ширине туннеля, шахта не природная.

– Не природная, но и не вчерашняя.

– Не одну цивилизацию, похоже, пещерка пережила.

– Похоже на то.

– И похоже, этот природный или надприродный акведук облюбовали отнюдь не любители холодного микроклимата, а ведь мы на широте ближней Аляски при январе месяце. Ни сталактитов, ни сталагмитов — зато наиболее близкое соответствие подземным джунглям, по структуре схожим с влажными амазонскими тропиками: мягкий свет дают черви-жуки неизвестного нам происхождения, вода кишит живыми «водорослями», по щелям ныкаются ящерки и скорпионы-пауки…

– Тоже нам неизвестного происхождения. Но, видимо, они неядовиты — я уже проверила на себе: эффект укуса минимальный, концентрация ядосмеси больше похожа на галлюциноген табачного действия. Следовательно, эта система, скорее всего, долго не знала влияния извне, не было серьёзной причины для создания дополнительного биохимического форпоста обороны. Возможно, близкие подземные вулканы как невольные охранники давали этой замкнутой системе право на собственное выживание в цикличном режиме постоянного самообеспечения.

Чукки присела возле центрального стока:

– Эта каменная утрамбованная колея по обе стороны ровная как автострада.

– По всему, для переброски чего-то.

– На колёсах или воздушных гипербатареях.

– Скорее всего, на антигравитационной подушке.

– НЛО? — Чукки удивлённо подняла брови.

– А почему бы и нет? — пожала плечами Танго.

– А акведук между проходкой?

– Для стока воды и поддержки экосистемы, вырабатывающей кислород… и глубина подобрана конкретно для этой биосистемы: от двух футов до трёх в самом глубоком месте.

– Интересная биосистема — действительно похожа на загруженную автономную станцию на полностью сбалансированном самообеспечении.

– Здесь есть всё, что необходимо для полноценного существования углеродно-белковой биомассы. И к тому же ты правильно заметила: на самоконтрольном авторежиме, независимая от наружного состояния, полностью замкнутая на себе биосистема.

– А всего в нескольких ярдах за этой скалой шестидесятиградусный мороз и мёртвая пустыня!

– Мёртвое — ещё не значит мёртвое! Природа никогда не бывает мёртвой до конца: у неё всегда есть запасные варианты для подобных апокалиптических случаев.

– И всё же воздух здесь тяжеловат, но дым от костровых потуг Лео уходит исключительно в одном направлении, а это значит…

– Это значит, что циркуляция воздуха есть, и она идёт с того края на этот и может таким образом выходить на поверхность где-угодно и в каком угодно направлении — через горизонт, через вертикаль или даже через преломлённую плоскость…

– Всё предусмотрено.

– Всё предусмотрено.

– Кроме нас.

– Кроме нас.

– А может, как раз для таких, как мы?

– Нам это ничего не даёт!

– Пока не даёт… Но если после того, как снежный буран уляжется, окажется, что мы в изолированном каменном мешке и над нами четыре тысячи футов — что тогда?

Обе посмотрели в одном направлении пещерного водостока, затем — в другом.

– Ты подумала о том же, что и я? — спросила Танго.

– Можешь не сомневаться! Нам нужно разведать эти туннели сейчас — возможно, что через несколько часов они нам понадобятся. Они достаточно широкие, чтобы прошли обе машины, но никто не знает, какие туннели дальше и куда выводят — и выводят ли вообще?

– И нет ли там наших вездесущих друзей?

– Те, о которых мы не знаем, могут быть. Но ни серый дракон, ни песчаный дьявол, ни даже земляной крот здесь жить не должны — это не их среда.

– Согласна!

Чукки скривила губы:

– С троглодитами бы не поссориться да на чертей бы не напороться… или на душ каких блуждающих, или на хоббитов-чародеев, или на подземное озеро со своими местными монстрилами, а?

– Согласна… Пещерники нам тоже не камильфо!

– Ох, как не камильфо… Нам бы крылья!

– Нам бы крылья — кто же спорит… Ладно! Столоваемся, оставляем Красавчика на Лео, а сами выдвигаемся на определённое расстояние в обе стороны.

Чукки поморщила нос, подумала и согласилась:

– По две-три мили в обе стороны, лейтенант!

– Идёт, капитан!

Они дважды стукнулись кулаками и пошли обратно в свой карман…

Протяжный заунывный звук безграничных прерий наконец достал и Гэбриэла:

– Мэлвин, кончай рвать душу! И так все мысли на орбитальном «Буране» катаются.

– Полковник, полёт корабля продолжается до тех пор, пока не будет дано разрешение на посадку. Так что недружественной разведки мы не боимся, — Мэлвин закрыл глаза и снова приложился к хойти.

– Я понимаю вас, Гэбриэл, все мы пребываем в большом беспокойстве. И если честно, ситуация целиком и полностью неординарная и крайне угнетающая, — мальчишка-генокер даже не пытался скрыть упаднического настроения, и все переживания и душевные муки были буквально выгравированы у него на лице.

– Я беспокоюсь за наших, мой мальчик, сильно беспокоюсь.

– Мне тоже страшно, Гэбриэл, — честно признался Андрей.

– Святой Николай!! Какого дьявола?! — сержант повернул шею и выпучил глаза на невозмутимо раскуривающего сигару полковника.

Мэлвин перестал выдувать заунывные звуки и провёл пальцами по козырьку бейсболки:

– Внимание: диспетчерская аэродрома на связи! Докладываю: полёт прошёл успешно, серьёзных нештатных ситуаций не наблюдалось! Уважаемые пассажиры, наш авиалайнер совершил посадку в аэропорту Баден-Бадена. Лучшие курорты этого гостеприимного города ждут вас за трапом нашего самолёта…

– Матерь Божия и все дьяволы вселенной!!

– Зулу, ты всё-таки выбери что-нибудь одно: или святых в помощники, или слуг потемнее.

– Нас что — обстреливают?!

– Опомнился! — Мэлвин повис на спинке кресла сержанта. — Уже два часа как обстрел закончился! Как всегда всё проспал.

– Убью!!

Гэбриэл перехватил занесённый кулак сержанта:

– Смотри на меня, Зулу! Пришлось немного полетать… При ударе фургона об землю разорвало два колеса. Выходи из стрессового состояния быстрее.

– Вы же убеждали меня, что «Летучий голландец» не летает!!

– Что ты верещишь, как девчонка?!

– Не летает! — Гэбриэлу пришлось повторно ловить кулак сержанта. — Но может попрыгать на лазерной отдувке или слегка попланировать на раскладном батуте — это предусмотрено специально для экстремальных ситуаций и, к сожалению, с выходом лишнего потребления энергии.

– Прекратите меня пичкать какой-то технической ерундой!! Я всё и без вас знаю про своего верблюда!! — Зулу впился глазами в лобовое стекло. — А что это… за треск?

Гэбриэл протяжно вздохнул:

– Корпус «Летучего голландца», безусловно, рассчитан и на большие перепады температуры, но машина серьёзно сердится на тот беспредельный кошмар, в который её вогнали обстоятельства. Не хотелось бы полностью переходить на дополнительную энергию «зонта», однако…

– Гэбриэл, где мы?!

– И я хотел бы об этом знать, Зулу.

– Вы что, насмехаетесь надо мной?!

– Я ещё из ума не выжил… Всё, что тебя не устраивает, Зулу, представь себе, нам тоже посылается откуда-то свыше.

– А это, — сержант ткнул пальцем в белое как полотно стекло, — нам тоже послано свыше?!

– Испытаниям нет предела — это знает любой разведчик, — Мэлвин снова распластался в своём кресле, заложив руки за голову и внимательно изучая потолок фургона. — Остаётся лишь сидеть и ждать у моря погоды… Испытаниям нет предела!

Зулу перевёл рассерженный взгляд с Мэлвина на соседнее кресло, где должен был находиться Красавчик, но теперь там расположился Андрей.

Мальчишка-генокер утвердительно кивнул:

– Как нет предела любви и свету во Вселенной, сержант.

– Какая ещё любовь?! Какой свет?! Бортовой компьютер показывает глубокую ночь!! Пропасть, буран, мороз!! Пятьдесят шесть градусов ниже нуля!! Мы — трупы!! Мы — живые трупы!! Мы — покойники!!

– И давно, Зулу, — ты забыл?

– Убью, гада!!

– Зулу, расслабься… Только безоглядные оптимисты могли выжить после этой Последней Войны!

– И что?!

– А то, что ты один из них! И если ты до сих пор этого не заметил — взгляни в зеркало.

Зулу посмотрел на Гэбриэла совершенно ничего не понимающим взглядом и наконец перевёл его на салонное зеркало:

– Эй! А где все остальные?! Куда подевался Красавчик? Танго? Чукки? Лео?

– Красавчик свалился в пропасть с высоты четырёх тысяч футов, Танго прыгнула за ним, Чукки унесло следом на «Ветте» — надеюсь, и капитан, и машина выдержат всю эту свистопляску… Ну а Лео как Лео: Бешеная Лео! Выпрыгнула точно заяц из машины, как только «голландец» хлопнулся всеми четырьмя парами колёс на дно пропасти, и была такова. Сиганула в неизвестность — никого не спросила!

Зулу выкатил ошалевшие глаза на Мэлвина:

– Что ты городишь, Псих?! По-твоему, я похож на законченного идиота?!

– Ну… я этого не говорил…

– Зулу, мы на дне пропасти, куда нас скинуло штормовым бураном. Страховочные батуты — они же планерные крылья — сработали автоматически. И только благодаря им и быстрой сообразительности твоего бортового помощника, мы теперь всё ещё — как ты говоришь: живые трупы, а не разбившиеся в железную консервную лепёшку шпроты. Надеюсь, что не мы одни… Фургон закопался в утрамбованный снег по самый бампер, выбраться можно будет только с помощью землероечного катка. Связи нет, видимость крайне ограниченная, а атмосферное давление и мороз не дают нам возможности покинуть фургон… Идти-то куда?

Зулу молчал, мучительно переваривая информацию.

– А ты?! — наконец он решил, что есть всё же с кого спросить. — Ты что скажешь, пустоголовая компьютерная банка?!

– Командир, — монитор засветился ярче, — полковник Гэбриэл Харрис на текущий момент дал исчерпывающую информацию по данному вопросу… корректировка по мере изменения обстоятельств… Командир?

– Где все остальные, дурья башка?! Куда ты их подевал?! Где связь?! Что они говорят?! Куда подевался Красавчик?! Зачем Танго сиганула в пропасть?! Где «Ветта» с психованным капитаном?! С какого хрена чёртовой пэпээснице вздумалось сигать из фургона в неизвестном направлении, да ещё в ночь, в бешеный мороз и без связи?!

Мэлвин посмотрел на Гэбриэла:

– Смотрите-ка, полковник, а он вовсе не утратил чувства реальности! Зря мы считали его не при себе…

– Кто не при себе?! Убью!!

– Командир, вам следует взять себя в руки…

– Ты ещё мне тут не командовал!! — Зулу таки не выдержал и заехал кувалдным кулачищем по монитору Кома. — Ты собираешься отвечать за все безобразия, что понатворил со всеми нами?! Черти тебя раздери, банка для куриных потрохов!! С-сука недобитая!! Гад безмозглый!! Выворочу к херам грёбаным…

– Поспешил, поспешил я с выводами… мне следует быть более рассудительным, — Гэбриэл подал знак Мэлвину.

Но мальчишка-генокер их опередил.

– А!! Чёрт… Андрей… убью, — Зулу уткнулся лбом в руль и замолк.

Андрей положил медпистолет и усадил сержанта поудобнее:

– В каждом втором случае стресс заканчивается именно так: психическая перегрузка приводит к неадекватным действиям и непредвиденным последствиям.

– В случае с нашим сержантом эти действия вполне адекватны, мой мальчик.

– Если бы этого не сделал ты, это сделал бы я! — Мэлвин показал Андрею заранее приготовленный в «тяже» шприц со снотворным.

– Вот только нас не меньше Зулу тревожат те же вопросы. Куда все подевались? Почему ни с кем нет связи? Где «Корветта»? Что с Красавчиком? Удачно ли приземлилась Танго? Что видит Чукки? И куда понесло сержанта Румаркер?

– По крайней мере, на один вопрос я могу ответить, полковник, — Мэлвин снова заложил руки за голову. — Лео понеслась искать своих. Проверено!

– Куда искать? Одна в этот ужас и шестидесятиградусный мороз.

– И главное — без вашего разрешения, командир.

– В точку, капитан! Как всегда, унеслась, никого не спрашивая.

– А знаете почему, полковник?

– Догадываюсь…

– Потому что вы её одну никуда бы не выпустили из машины.

– Какой ты догадливый, Мэлвин!

– Агент разведки, как-никак: ноль-ноль-тринадцатый…

Капитан крепко пожал руку мальчишке-генокеру:

– Спасибо, Андрей! Ты — настоящий друг!

– Вот только остаётся один и самый главный вопрос: что делать?

– Хороший вопрос, Андрей, — Гэбриэл показал сигарой на Мэлвина, — актуальный…

– Вы спрашиваете меня, полковник?

– Тебя, агент 0013, кого же ещё?

– Что делать, что делать? Ждать! Я думаю, они в какой-нибудь дыре: запрятались и сидят — пережидают эту ненормальную бурю… Точно, точно, полковник!

– С какой стати такие мысли, капитан?

– Я бы так сделал!

– Резонно.

– Знаете, полковник, я считаю, что ничего плохого с нашими случиться не может. Ну разве что Красавчик пару новых шишек набьёт или пожертвует каким-нибудь лишним рёбрышком… у него их ещё много в запасе…

– Да?

– Конечно, полковник, у Адама всегда водилось лишнее ребро… Точно! Проверено!

– Красавчик несёт этот крест за нас всех, как Христос за весь мир. Вот и страдает!

– Очень может быть, — согласился со странными доводами мальчишки-генокера Гэбриэл. — Очень может быть.

– Ком, разверни кресла по левому борту, — Мэлвин снял куртку, закинул вместе с беретом на оружейный ящик, скинул ботинки и, поправив на себе авиаторку, с удовольствием растянулся на всех трёх сидениях, закинув руки за голову. — Ну а что касается ППС, так это «космическое достижение», если вконец не разворотит этот чёртов капкан, в который мы так здорово вляпались всеми восьмью колёсами, то обязательно даст дополнительный повод нашим не расслабляться… Чукки — лучший лётчик в мире — после меня: я не сомневаюсь, «Ветта» в надёжных руках! Ну а иметь даже смутное беспокойство о Докторе Смерть, значит, не верить в Единого Творца-Создателя, который нас всех из одной кучи адамовых рёбер и слепил.

– Доступное объяснение, капитан, — Гэбриэл вздохнул. — Ещё бы твои слова да Богу в уста, а заодно и во все уши.

– Вот увидите, полковник, утром всё решится само собой — сразу и со всеми. Да ещё одним махом!

– До утра ещё дожить надо, Мэлвин.

– Все доживут, я уверен! Андрей, если есть лишня таблетка гусиного паштета, поделись, не пожлобись.

– Я не голоден, я — не голоден… — Красавчик стиснул губы и отвернулся.

– Ну ты ещё ножками засучи, как младенец в люльке! Ну чего снова надулся? Опять всё плохо?

Лейтенант замотал головой:

– Опять всё плохо — да, да, да! Ну почему хорошего всегда так мало? Почему?

– Ты на Земле, Красавчик: здесь не Рай, чтобы всё было хорошо, зато всё может быть плохо и даже очень плохо — особенно для тебя, чудовище с несоразмерным нимбом на всю голову.

– Знаешь, у тебя не все дома!

– Ага, тебя там нет!

– Прекрасно!! — Красавчик категорически отвернулся от предложенного Танго угощения.

– Ну… кретино, — Танго протяжно потянула носом воздух.

– Но, но кретино!.. итальянский я знаю…

– Если ты… сейчас же его не сожрёшь, я лично запихаю тебе в пасть, — прошипела Танго.

– В пасть, в пасть!.. одно насилие…

В отсутствие командного состава, теперь уже Чукки выпадала роль миротворца — она взяла пакет из рук Танго и подсела к лейтенанту:

– Красавчик, если ты не будешь есть, то помрёшь! Заметь, не от холода и не от ран — от голодной смерти. Ты считаешь, это справедливо — ставить нас в положение командных убийц? Нам твоя смерть выйдет таким боком! Как говорится: за Команду «Альфа» ответишь — в целом и поимённо… Даже Федя слопал целого червя! И не одного, а три… Так что давай соображать на двоих или придётся за всех!

Красавчик сидел у огня на куче мягкого высушенного мха, прислонившись спиной к камню, накрытому его курткой: сюда его перетащили с прежнего места, чтобы он мог поесть как человек, сидя… Федя, закопавшись в кипу сухого мха, спал у Красавчика под боком, отключившись от всего мира и шумно похрюкивая во сне.

– Я это есть не буду.

– Принудить — и всех переговоров!!

– А сама чего не ешь?!

Танго чиркнула рукой по горлу и щёлкнула крышкой портсигара:

– Во! Наелась до блевотины: пока собирала, двадцать пять штук умяла… Или ты думал, буду собирать тебе ужин, а сама слюни глотать?

– Лейтенант, если мы с тобой не договоримся, придётся обратиться к форме содержательного контакта, которая носит чёткую военно-политическую направленность: «принудить и всех переговоров!» Ну чего тут особенного? — Чукки достала из пакета извивающегося белого червя с мизинец и невозмутимо положила себе на язык, после чего стала с аппетитом жевать. — У-уу! Куриное филе — самое то! Попробуем?

– Чего ты его уговариваешь? Я открою рот, а ты напихаешь ему полную глотку по самые помидоры — и всех делов!

Красавчик в упор посмотрел на блаженно вытянувшую ноги Танго:

– Почему ты так ненавидишь весь мужской род? Особенно в моём лице?

Танго выдохнула в сторону Красавчика спиральку сизого дыма:

– Потому что сначала обращаешь внимание на внешность, а потом на душу, и, оказывается, что все вы сказочники, все как один... и ты, к сожалению, не исключение…

– Та-ак, процесс мирных переговоров в который раз зашёл в тупик. А время, между прочим, идёт!

– Давайте я его стукну по башке, а вы, пока он будет очухиваться, напихаете ему полный рот этой мерзости.

– Лео, не мерзости, а куриного филе.

– Один хрен!!

– Ни один хрен!! — Чукки сердилась, что бывало с ней крайне редко. — Ты притащила из «Корветты» лазерный пулемёт и забыла главное — из бардачка двухсуточный паёк захватить.

– Для нас это не проблема.

– Для нас — нет! А для него — да… Там был суп, а у нас только пара сухих кубиков, которые даже в разжиженном виде мало пригодны для тяжелораненого.

– Подумаешь, тяжелораненый… Он что — первый раз на войне?!

– Лео!

– Да что я — Мать Тереза по благотворительным столовкам бегать?! — Лео недружелюбно зыркнула на Красавчика и отвернулась.

– Так, — капитан достала из пакета извивающегося мучного червя и показала Красавчику, — слушай сюда, лейтенант: двое из трёх за то, чтобы напихать тебя силой. Так что выбирай: сам или насильно! Вьетнам или смерть! М-мм?

Красавчик понял, что сочувствия и поддержки ждать больше неоткуда. Он набрал побольше воздуха в лёгкие, зажмурился и открыл рот. Чукки рассусоливать не стала: тут же запихала ему червя в рот и прихлопнула снизу челюсть! Красавчику ничего другого не оставалось, как начать разжёвывать «куриное филе».

– Лео, воду! — Чукки приставила к губам лейтенанта остывшую прокипевшую воду. — Пей! А теперь снова открывай рот: норма — дюжина! Затем отдых под полным присмотром.

Пока Чукки запихивала Красавчика, Танго докурила сигарету и пошла собирать со стен светящихся разноцветных жуков. Лео сложила стаканчик, запила свой ужин глотком вишнёвом наливки и достала из кармана жилета чехольный набор миниинструментов. Разложила, достала одну из отвёрток и поочередно стала выкидывать из неё разнокалиберные насадки. Выбрав подходящую, она переложила на колени кибер-шину Красавчика и, надвинув щитки на глаза, ушла с головой в работу.

– Да ты не такой уж и зануда, Красавчик! Когда хочешь — всё можешь, — Чукки как можно дружелюбнее подмигнула лейтенанту и отнесла пакет с оставшимися червями к воде, где всех благополучно отпустила назад в родные пенаты. — Танго, ну что?

– Ещё пять минут и пойдём, — Танго подсела к огню, подозвала к себе Чукки и начала доставать из стаканчика одного за другим разноцветных жуков с переливчато-фосфоресцирующим брюшком. Затем бережно выдавливала из их брюшка капельку одноцветной жидкости на ладони Чукки и отпускала жуков в свободный полёт.

Лео это зрелище никак не задевало, Чукки молча сносила всё это разноцветное художество, а Танго, не говоря ни слова, сосредоточенно занималась своим делом. Одному Красавчику было решительно невтерпёж спокойно наблюдать за столь непонятным, необъясняемым и совершенно ритуальным процессом очередного магического шаманизма.

– Что это ты делаешь? — наконец-то решился на словоизъявление Красавчик.

Танго кивнула Чукки и вместе с ней подсела поближе к лейтенанту.

– Светло-зелёный с голубым покрывалом? Как думаешь?

– Вариант! — согласилась Чукки.

– Что вы обе делаете?

– Страхуемся, лейтенант!

– От чего? — Красавчик с возрастающей опаской смотрел на покрытые «капельной оспой» ладони капитана. — Надеюсь, вы не собираетесь накормить меня этой гадостью?

– Накормить — нет, а вот язык намазать — да!

– За что?! — выпучил глаза Красавчик.

– За всё хорошее и наперёд за всё остальное.

– Мучители!!

Капитан подтолкнула локтем Красавчика:

– Эй, эй, тише… А то и вправду намажем язык, чтоб не голосил, как павлин в брачный период. Ты главное не дёргайся: больно не будет!

Танго окунула подушечку мизинца в одну из капель и размазала краску по своей ладони, затем выбрала другую каплю и нанесла краску поверх прежней, оценила цвет и добавила краски от третьей капли.

– Один цвет есть… Одобряешь? — Танго посмотрела на Чукки.

– Одобряю, — согласилась капитан.

Танго окунула подушечку указательного пальца в одну из капель и размазала новый круг на своей ладони:

– Прибавим яркости и импрессионизма… голубой должен иметь божественный оттенок позабытого святого неба…

– Совершенный божественный оттенок…

Как только Чукки и Танго сошлись на втором цвете, лейтенант подняла глаза на Красавчика.

– Твой цвет — цвет Венеры: зелёное с небесно-голубым. От этого и будем отталкиваться. А теперь приступим к завершающему этапу — с пояснениями… Чукки!

Капитан насухо вытерла лоб Красавчика. Танго обмакнула мизинец в один из кругов на своей ладони и провела над бровями Красавчика жирную, мускусно-миндального запаха, горячую полосу через весь лоб.

– Каждый цвет и оттенок, — начала пояснять Чукки странные манипуляции напарницы, — состоит из мельчайших элементов, находящихся в обычном солнечном луче. И это целая наука в древней алхимии нашего человечества — наука, несущая на себе радугу Ауры-Сомы: Авроры! — богини утренней зари, содержащей в себе всю живую энергию заново рождающегося солнца… настоящего золотого солнца жизни…

Танго обмакнула указательный палец в другую краску и нанесла на лоб Красавчика вторую жирную полосу — над первой:

– Пока это художество полностью не абсорбируется, советую руками не трогать: химическая составляющая этой маслянистой жидкости такова, что, если попадёт в глаза, можешь ослепнуть — ведь защитной маски джи-ай на тебе нет. Впитается эта химия всего на несколько дней, но мы хотим таким образом защитить тебя, незаменимый ты наш.

– От кого?!

– От тебя самого, дурень! Ибо больше, чем человек сделает гадости сам себе, он уже не в состоянии сделать никому: раннебиблейская апокрифика.

Танго пошла смывать краску с ладоней, а Чукки, скрестив ноги, села напротив Красавика — глаза в глаза.

– Послушай меня, лейтенант, просто послушай! Каждому существу, а также цвету, звуку, слову, числу, предмету, металлу, камню, воде, земле и даже воздуху присуща своя абсолютно индивидуальная специфика излучений, которая в оккультной традиции народа называется аурой, Авророй, Венерой… Свой цвет есть у каждого из нас — у тебя, у меня и даже у неё, — капитан скользнула взглядом в сторону Танго. — И цвет этот соответствует той частоте волны, той серебряной нити, той вспышке энергии, на которой человек приходит в этот мир. И эта энергия — визитная карточка каждого на всю жизнь: от первого рождения и до последнего вздоха. И никакие искусственные внедрения, вроде наночипов или любых других зомби-внедрений, не в состоянии изменить глубинной структуры визитной карточки самого существа — его первоауры! Когда что-либо извне пытается внедриться или нарушить Аврору человека, Венера начинает дико возмущаться: температуры на поверхности этой горячей планеты начинают зашкаливать за адовы и достигают более пятисот градусов по Цельсию, а при такой несносной жаре текут даже свинцовые реки, не то что человеческие мозги. Добавим к этому огромное давление в девяносто атмосфер, где кислорода не более одной десятой процента, зато углекислого газа — целых девяносто семь процентов. К тому же атмосфера Венеры перенасыщена капельками серной кислоты… Так удастся ли когда-нибудь хоть какому хомо дуракусу высадиться на адскую планету и проникнуть в глубины венерианского ада? Вот в чём вопрос, солдат! А Аврора, как ты сам понимаешь, полностью связана с Венерой и без неё существовать не может.

– Ты это к чему?

– А к тому, лейтенант Руп Квинси, что с Аурой — радостью Венеры — шутки плохи, — Чукки сняла салфеткой горячий пот с бровей мужчины, промокнула ему виски и перешла на обжигающий шёпот. — А наша Венера — та самая язва, что сейчас омывает руки в чудодейственной воде этого райского уголка природы, до ужаса как может испортить жизнь любому, кто портит жизнь и своей, и её Авроре. Твоя космограмма жизни напрямую зависит от того, захочет ли видеть Венера в тебе своего союзника… Подумай над моими словами, Красавчик, если, конечно, хочешь добраться до конца пути живым. И вообще — хочешь добраться.

– Всё! Больше не отмывается, — Танго поднялась. — Надо идти! Нужно оставить пару-тройку часов на полноценный сон… Тут пока всё! Красавчик на плаще и под плащом: Венера за ним присмотрит. А за остальным присмотрит Лео. Мха она натаскала гору, вода есть, огонь горит, особой опасности пока что не наблюдается. Можем идти, капитан! Сержант?

– Одна пушка вам, одна мне.

– А как же иначе! — Танго застегнула комбинезон, надела бронежилет, перчатки и закинула на плечо «Протон». — Капитан, вверх или вниз?

– Конечно вверх! На второй отрезок нужно будет больше сил, — Чукки поправила джи-ай, подтянула хайратник, застегнула на себе бронежилет, на ощупь проинспектировала всё своё оружие и даже как следует затянула шнуровку на ботинках.

– Обожаю, когда мысли и решения у напарников по команде полностью совпадают.

– А как же иначе? Лео, под твоим надзором два члена команды! — капитан чётко дала понять пэпээснице, что она имеет в виду конкретно Красавчика и Федю.

– И если один из них надумает пошалить… — Танго сделала зверское лицо.

– Я отрежу ему то, чем он надумает пошалить! — Лео выхватила из ножен «Скиннер» и с размаха вбила его у ног Красавчика — тесак со скрежетом воткнулся остриём в каменистую поверхность и мелко завибрировал.

– Отлично, сержант! И главное — доступно.

– Лео, убери тесак!

Пэпээсница исподлобья глянула на Чукки, но «Скиннер» убрала назад в ножны.

– Капитан?

– Я готова, лейтенант!

Чукки уже исчезла за левым поворотом, когда негромкий голос Красавчика остановил идущую за ней Танго.

– Ну йети-то я видел не один?

Танго усмехнулась:

– Кто про что, а курица про цыплят… Подожди, пока уляжется буря: Гэбриэл тебе покажет и йети, и цыплят по осени, и заодно где раки зимуют… Это всё?

– Где ты этому научилась? Видеть ауру человека…

Танго внимательно посмотрела на сидящего у огня мужчину:

– Это могут все — нужно только желание… сильное желание, страстное…

– Кто? Кто тебя этому научил?

– Миша, — Танго больше не обернулась.

## Глава V

– Команда, внимание! Буран утихает, вижу «Корветту»!

От внезапного голоса Кома Гэбриэла подбросило на кресле: полковник настолько устал от нервного напряжения за эти бесконечно тянущиеся ночные часы, что теперь с трудом пытался собрать в единое целое уставшие мысли. Зато Мэлвин и Зулу прекрасно расположились в этой вынужденной отключке от реальности: капитан с блаженной улыбкой на умиротворённом лице мирно похрапывал, забросив ноги на крышку корабельного гальюна и вытянувшись как червяк на всех трёх креслах по левому борту фургона, а Зулу так до сих пор и не вышел из своего второго столбнякового пришествия, силами командного медика так удачно вписавшегося следом за первым. Андрей по приказу Гэбриэла отключился от реальности на два часа — однако, только полковник поднял голову, а мальчишка-генокер уже стоял рядом.

– Гэбриэл, Ком нашёл «Ветту»!!

– Да, Андрей, я слышал! Ком, кто в «Корветте»?

– Командир, на дублирующем борту не обнаружено следов жизни, но я пытаюсь связаться с бортовым компьютером, который не отвечает на мои запросы. Сама машина находится в двухстах ярдах на пять часов. Пытаюсь наладить связь. «Ветта-детка», ответь «Летучему голландцу»! «Ветта-детка», ответь «Летучему голландцу»! Молчит, зараза…

– Продолжай вызывать на связь «Ветту» и всех членов команды.

Андрей растолкал Мэлвина:

– Капитан, подъём!! «Корветта» нашлась!!

– Да не сплю я! С чего ты взял, что я заснул? Агенты разведки дремлют в полглаза… «Ветта» нашлась?! Отличная новость! Полковник, а наши?!

– В машине никого нет, Мэлвин… Снаряжайся, пора отправляться на поиски — и начнём с «Корветты». Андрей, поднимай сержанта! Ком, мы можем передвигать колёсами? И что там с температурой?

– Командир, буран растерял большую половину силы, но температура всё ещё за сорок градусов ниже нуля… Время: четыре утра десять минут. Чтобы двигаться, для начала нужно выставить в рабочий режим землероечные катки: нас занесло снегом и сковало по самую макушку, то есть — по самую радарную крышу.

– Что?! Где?! Летим?! — Зулу очнулся лишь от третьего и довольно ощутимого удара по щеке и немедленно вцепился всеми пальцами в руль.

Андрей сразу отступил назад… Гэбриэл продолжал задумчиво раскуривать сигару:

– Сержант, мы на земле! На стойкой земле, и мы не можем не то что лететь, мы даже передвигать колёсами не способны.

– Это ещё почему?! — Зулу быстро приходил в себя.

– Потому что нас занесло по самую радарную макушку ледяным снегом, и мы как в панцире черепахи: в замке под замком — в доме без окон и дверей. Вся надежда на землероечные катки… Держи! — Андрей уже успел вскипятить воду в водном термосе и, закинув в стаканчик с кипятком чайную капсулу, протягивал его сержанту.

– И мне будет?

– И тебе будет, Мэлвин, конечно будет… Воды у нас теперь хоть отбавляй: кругом вода! Только добраться до неё пока что невозможно.

– Сейчас доберёмся! Ком, катки на выход: вытягивай нас из этого плена!

– Есть, командир!

Машина вздрогнула и зарычала: со взрывающимся треском катки начали пробиваться сквозь скованный морозом и снегом ледяной кокон вокруг «голландца».

– Могу лишь представить, что там с нашей «Корветтой»! — капитан с благодарностью принял стаканчик из рук мальчишки-генокера.

Зулу повернул голову к полковнику:

– Что?! «Корветта» нашлась?!

– Проснулся! — Мэлвин с наслаждением отхлебнул из стаканчика.

– Кто там с утра на меня пургу гонит?! — обернулся Зулу.

– Смотри не расплескай кипяток, ещё железные кальсоны прожжёшь ненароком.

Зулу собрался ответить нахалу как полагается, но тут его осенило по другому вопросу: сержант впихнул стаканчик с чаем в руки полковника и ломанулся в проход салона. Через секунду он с блаженным видом отливал в биотуалет.

– Вот — пожалуйста, полковник! Все старые истины живучи, как живуча сама природа: столько кусал и дразнил Красавчика, а теперь сам вприпрыжку бегает за последнее кресло своего же фургона.

– Замолкни, дурак!

– А ты только представь, Зулу, что в твоём великолепном фургоне — оборудованном, кстати, совсем другим сержантом — и не было бы элементарного сортира! И что бы ты вот теперь делал, я тебя спрашиваю?

– Залил бы мочу в бутылку и заставил тебя, гада, выпить за моё здоровье до дна!!

– А если бы это была не моча?

– Ну… ты, кретин, умудрился достать меня с самого утра! Значит, тебе сегодня не жить, — Зулу застегнул ширинку и направился к Мэлвину.

Капитан поднял над головой наполовину отпитый стаканчик и, высунув язык и закрыв глаза, замотал головой во все стороны, пытаясь обеими руками защититься от праведного гнева разозлившегося сержанта:

– А-ааааа!!!

От такого оглушительного вопля кулак сержанта завис в воздухе на полпути к вожделенному предмету наказания — синему козырьку «львиной» бейсболки, нагло торчащему из-под обода джи-ай.

– Ну ладно, Псих недоделанный, я до тебя ещё доберусь!

Зулу медведем проломился на своё место и забрал свой чай у полковника:

– Гэбриэл, когда этот Псих Номер Один перестанет быть таким идиотом?!

– А чем, собственно, Мэлвин тебе не угодил? Считай, что доливаешь топливо в бак своего фургона.

– И вы туда же?!

– Командир, мы прошли ледяной кокон! Какие дальнейшие указания?

Четыре пары глаз уставились во все окна фургона — однако там было ещё темнее, чем раньше.

Гэбриэл с надеждой глянул на монитор:

– Ком, напарник, неужели никаких признаков жизни на этом заледенелом дне? Даже ни одного монстра или какого-нибудь припорошенного снегом йети, из-за которого мы все здесь и очутились по милости нашего Красавчика, а?

– Пока никаких видимых признаков жизни не наблюдается, командир! Но, полковник Харрис, не стоит так отчаиваться: скоро буран совсем уляжется, давление стабилизируется, и я смогу определить все точки живого присутствия по доступному мне периметру…

– Опять начал впадать в эпилепсию пустозвонных рассуждений! — Зулу с откровенным недовольством взял из руки Андрея две пищевые капсулы. — Мало того, что чёртова пэпээсница разболтала тебя как хотела, так ты ещё и прямых приказов не понимаешь: разговаривать только по делу!

– Зулу, не горячись, — Гэбриэлу даже нравилось, что бортовой компьютер не просто механическая заноза в заднице, но ещё и думающая игрушка. — Ком, напарник, что конкретно ты видишь, и когда наступит хоть какой-то просвет в этой непроницаемой мгле?

– Командир, я уже достаточно чётко могу определить границы каменного мешка, в который мы завалились.

– Всё-таки каменный мешок…

– До ближайшей каменной стены сорок три ярда, до остальных соответственно — триста сорок ярдов, двести пятьдесят ярдов и с небольшим углом тупикового наклона — примерно тысяча двести ярдов перед нами. А рассвет в этой дыре может не наступить никогда: сюда, наверняка, и летом солнце не заглядывает… Командир?

– Сколько общего запаса энергии мы потеряли?

– Мы — немного! Не более двух процентов на дневном переходе и три процента в этом каменном капкане: мороз в шестьдесят градусов не такая уж проблема при такой упаковке, как наша. А вот «Корветта» могла потерять весь запас моторного z-топлива: насколько я могу просчитать без корректировки связи, после падения она работала в усиленном режиме энергообеспечения.

– Значит, машиной пользовались?

– И не один раз, командир!

– Это очень хорошие новости, Ком! Значит, на тот момент наши были в порядке… надеюсь, все…

– Тогда почему они не остались в «Корветте», Гэбриэл?

– Сложный вопрос, Зулу, и я пока что не знаю на него ответа.

– Даже Ком пока не знает ответа, полковник.

– Точно, Мэлвин! Андрей, что ты делаешь?

– Готовлюсь! — мальчишка-генокер снаряжался как на войну: полная экипировка, лазерный ПП, «пехотинец» и конечно же — переносной медицинский канклав.

Гэбриэл понимающе кивнул:

– Правильно, Андрей, правильно, мой мальчик! Всем нам нужно быть во всеоружии… Ком, дай точный ориентир на «Ветту», мы хотим подойти к ней.

– Вывожу координаты на монитор…

– Связи с «Корветтой» так и нет?

– Полная тишина, командир! Я смог разглядеть её корпус, но очень плотное оградительное кольцо вокруг машины — трудно пробиться даже нашему радару.

– Выдвигайся, Зулу, но осторожно: у нас два колеса полетели.

– Подумаешь! У нас их восемь! — возмутился сержант, но всё же повёл машину на разворот на самой малой скорости. — Чёрт, если бы у колёс не было идеальной сцепки, мы забуксовали бы здесь на веки вечные: ледовой спайки по самые двери! Вы слышите этот бомбардировочный хруст?!

– Трудно не услышать звук падающего в море айсберга, Зулу, да ещё с таким эхом, которое бывает преимущественно в каменных мешках.

– Да, Мэлвин, всё правильно: каменный мешок со всей прилагающейся к нему инструкцией по выживанию.

– Гэбриэл, а как мы будем из него выбираться — вы уже об этом подумали?!

– Зулу, давай всё по порядку: сначала «Ветта», затем — наши, а уже потом будем думать обо всём остальном.

– Лично я могу думать только о том роскошном обеде, который мы так и не отужинали: мясо в мешке, а мешок в багажнике «Ветты»! Чёрт знает что!

– Как будто тебе что-то дало, если бы оно провело эту ночь в твоём фургоне.

– А он бы сырое лопатил, Андрей, это же Зулу!

– Р-рр…

– Да я не про это, — невесело откликнулся мальчишка-генокер.

– Зулу, внимательнее следи за монитором бортового компьютера: лично я ничего не вижу даже через щитки джи-ай… Стоп!!

«Летучий голландец» зарылся носом в арктические торосы точно русский ледокол «Арктика».

– А где «Корветта», если на карте она в прямом смысле слова у нас под носом?!

– Зулу, какой же ты несообразительный.

– Зато я хорошо соображаю по части яростного кулака, Мэлвин!

– Не сомневаюсь, непробиваемый ты наш… Но, если ты ещё не забыл, буквально полчаса назад мы были вынуждены пробиваться через заснеженный панцирь нашего ледяного кокона — персонального хрустального гроба для сказочных принцесс.

– Точно!! — Зулу ударил ладонями по штурвалу своего авианосца. — «Корветта» Красавчика под шапкой снега и этим дурацким ледяным коконом!!

– Знать бы ещё, где сам Красавчик, — дымно выдохнул Гэбриэл. — Готовь лопаты, Зулу! На этот раз работать придётся вручную.

– Что?! На сорокаградусном морозе вручную разбивать ледяную корку?!

– Точно, Зулу! — широко улыбнулся Гэбриэл.

– Да растопить его сварочным паяльником — и всех делов!!

– Зулу, нужно экономить z-кристаллы, общий резерв энергии не вечен… Ком, что там с погодой? Когда мы сможем выбраться наружу?

– Командир, погода быстро стабилизируется — думаю, выйти можно будет уже минут через сорок, но пока ещё рано — порывы ветра могут снести в неопределённом направлении.

– Правда, не дальше самого каменного мешка, — почесал нос Мэлвин. — Сложная ситуация!

– Ловушка, — положил подбородок на руки сержант.

– А помните, когда мы пытались выбраться из туманного капкана, Лео сказала, что с нами чаще всего случается то, чего мы больше всего боимся. А ведь боимся мы никогда не выбраться из этого постоянно преследующего нас кошмара. И как показывает наработанная практика, похоже, мы снова попали из одной коварной ловушки в другую. Со сковороды в огонь!

– Попались как крыса в мышеловку, — Андрей устало присел возле капитана.

Гэбриэл выставил сигару в салон:

– Перестаньте! Никто меня не исключит из этих крысиных бегов, пока я не достигну финиша. Слышите: никто!!

– Где-то я уже это слышал, — почесал под подбородком Мэлвин.

– Мэлвин! — Гэбриэл повернул голову. — Ну-ка, скажи нам что-нибудь философско-проницательное: ты же у нас самый умный как на шпиона Её Величества.

Пальцы капитана забегали шустрее по всей шее и затылку:

– Всё повторяется, полковник, как и сама история… Неужели вы серьёзно думаете, что мы первые идём по этой Пустыне Смерти? Тропа Костей — многозначительное название для непроходимых пустошей. Эта дорога устлана костями всех и вся! Андрей, а чего это я чешусь, как загрызенный до полусмерти блохами, если на мне противодезинфекционные кальсоны?

– Это нервы, капитан, всего-навсего нервы.

– Успокоил окончательно! — хмыкнул Зулу.

– Да, Зулу… у шпиона сначала теория и лишь потом практика, — Мэлвин зачесался ещё быстрее. — Андрей, вообще-то я не люблю нервничать без причины.

– А причина у него всегда была одна: доказать всему госпитальному отделению психов, что он — истинно сумасшедший, а не прикидывающийся параноиком линяк!

– Твоя правда, Зулу! Андрей, ты даже не представляешь, какие эти психологи и психоаналитики недоверчивые люди! Каждый раз приходилось из кожи лезть, чтобы они наконец признали: я не ноль-ноль-седьмой, я всего лишь скромный последователь — ноль-ноль-тринадцатый…

Мальчишка-генокер подал Мэлвину стаканчик с жёлтой водой:

– Вот, капитан, выпей: это от нервов.

– М-мм!.. вкусно!.. очень вкусно!.. а ещё?..

Зулу перегнулся через спинку кресла:

– А похоже на мою мочу!

– А по мне, так лимонад. А тебе — щелбан за любопытство!

Сержант не успел глазом моргнуть, как получил отменный щелбан по лбу… При этом Мэлвин в мгновение ока переместился в другой конец салона:

– Зулу, только не надо думать, что это моё личностное: всё, что происходит с нами, давным-давно запрограммировано и заложено в нас ещё до нашего рождения… Это не я, Зулу, это моя человеческая программа!

– Убью!!!

Гэбриэл удерживал за куртку сержанта, рвущегося в проход салона:

– Сержант, всего лишь один невинный щелчок по лбу! Стоит ли портить себе кровь из-за какого-то пустяка, какой-то невинной детской выходки…

– Не держите меня, полковник!! Я его должен убить!! Немедленно!!! Сейчас же!!! Сию минуту!!!

– Полковник, а, может, сержант не доспал, и ему нужно ещё немного вздремнуть: судя по его агрессивному настрою, похоже, он просто не выспался.

Андрей бесстрашно встал перед сержантом, загородив собою запрятавшегося на последнем сидении Мэлвина. Бешено вращая глазами, Зулу ещё какое-то мгновение смотрел в солнечно-небесные глаза земного ангела, прежде чем отступил и снова завалился в своё кресло. Гэбриэл продолжил спокойно курить сигару.

– Знаете, полковник, я никогда не понимал одного: зачем нам нужен Мэлвин?! Какая от него польза?! И вообще, какая может быть польза от юродивого шпиона?!

Гэбриэл не спешил с ответом:

– Понимаешь, Зулу… вот если бы все были такими, как ты или как я… Как ты считаешь, что бы тогда произошло с миром, если бы таковой расклад имелся в соответствующем приказе на сегодняшний день?

Зулу уставился на полковника как на прокажённого:

– Не понял… Все — как я? Или — как вы?

– Абсолютно весь мир, Зулу, без исключения.

– Вы и я — одни на весь мир?!

– Ну что-то в этом роде.

Сержант повёл одуревшими глазами по неопределённой траектории и наконец остановил взгляд на полковнике:

– Да я бы, да мы бы… да я бы всех передушил, разорвал и закопал в одну пропасть — вот как эта… Таких как я — один на всю Вселенную! И мне конкуренты не нужны! А если все будут такими же заумными и занудными, как вы, полковник, тогда пусть все сдохнут от сибирской язвы или бубонной чумы!! В гробу я видел такой гнусный мир с одинаковыми рожами!! Что я — клон какой-то недоделанный?!

Андрей протянул Зулу стаканчик с жёлтой бурдой:

– Антидепрессант… Выпить всё сразу — одним махом!

Зулу на одном дыхании закинул в рот содержимое стаканчика.

– Глядите, полковник, — осмелел Мэлвин, — он уже и пьёт, как командор!

– А ты лучше не вылазь из своего угла, пока я не порвал тебя на ремни для сидений!!

– Вот видишь, сержант, как тебе только что спасло человеческую психику и общее состояние здоровья то, что так разнит и объединяет нас всех вместе: это наша индивидуальность, неповторимая разность и даже стремление к единому через различные мироощущения.

– Хотите сказать, что Мэлвин — чуть ли не мой личный спаситель?

– Вот за что я всегда ценил тебя, Зулу, так это за понимание главного, не вдаваясь в подробности. В то время как Мэлвин грешит как раз всеми добродетелями наоборот: окунаясь с головой в море деталей, он даёт нам возможность не зарваться на общем, не потонуть как «Титаник» на собственном ослепительном величии. Ведь если ты перестаёшь видеть то, что у тебя под ногами, падение в пропасть — неизбежность.

– Да?! Только Красавчик как раз туда и свалился! И мы все вслед за ним! А где был в это время Мэлвин? Почему не удержал его на краю пропасти, не остановил от рокового шага?!

– Не вешай на меня всех собак, Зулу.

– Мэлвин — не Господь-Бог, Зулу. Так что, действительно, не вешай на него всех собак! Красавчик по части цирковых выкрутасов и театрального фокусничества — акробат высшего пилотажа: за его огнеопасными манёврами сам Люцифер не уследит. Но без Красавчика так же, как и без Мэлвина, никогда не было бы такой известной на всю Великую Америку легендарной команды — как Команда «Альфа»! И не признать этого не можешь даже ты.

– Да-а?! Не могу?!

Все трое вопросительно посмотрели на сержанта.

– Вы чего вытаращились на меня?! Вы ждёте от меня ответа?!

– Ждём!!! — хором ответили мужчины.

– А знаете, вы меня достали! Все трое! Ком, когда уже можно будет идти откапывать эту чёртову «Корветту»?!

– В принципе, командир…

– Убью!! — Зулу так рубанул кулаком по экрану бортового компьютера, что тот пошёл разноцветными чёртиками.

– Зулу, прекрати немедленно! Ком — наши глаза и уши!

– Не переживайте, командир, — Андрей открыл верхний багажник фургона, — этот монитор рассчитан на куда большие перегрузки, вплоть до непрямого ядерного удара.

Мэлвин вконец осмелел, под шумок выбравшись из своего убежища:

– Андрей, ты просто не знаешь настоящей мощи кулака Мистера Яростного Молота: он же одним ударом валит быка с ног! Зулу — наш таран, командный форпост, наш капитан дороги, он наше всё…

– Как и вы все… Держи! — Андрей подал Мэлвину сапёрную лопатку. — И, Зулу, дай нам поговорить с Комом, пожалуйста.

От откровенно льстивых слов капитана и смиренного «пожалуйста» Андрея Зулу расплылся как подтаявшая шоколадка:

– Ну чего?.. я ничего!.. я не против, в принципе!..

– Спасибо, Зулу! — Гэбриэл посмотрел на восстановившийся экран монитора. — Ком, надеюсь, без лишних обид?

– Да какие обиды, командир? Лео так меня лупила…

Гэбриэл подался вперёд:

– Так! К делу, Ком! Что мы реально можем, чтобы вытащить «Ветту» без повреждений?

– Отвечаю, командир: первым этапом — разбить ледяной панцирь нижним землероечным катком, вторым этапом — откопать «Ветту» вручную, третьим этапом — если возникнет необходимость, вытащить «Корветту» на тросе… Командир?

– Отличный план! А погода?

– Порывы не более десяти-двадцати ярдов в секунду, но ветер быстро утихает, мороз минус тридцать шесть градусов, давление стабилизировалось… как видите, даже просветлело, но думаю, если ещё и просветлеет, то ненамного больше, чем теперь…

– Отлично, Ком! Приступай к делу немедленно!

– Приказ принят, командир! Перехожу на автопилот…

«Голландец» зарычал и пошёл на абордаж в серую темноту. Четыре подвижных механизма, составляющие единое целое нижнего землероечного катка, с пушечным грохотом врезались в ледяной панцирь «Корветты». Сопротивление намёрзшей ледяной корки сдерживало силу землероечного катка не более четырёх секунд: оглушительный взрыв возвестил о том, что панцирь проломлен! Фургон сразу откатился назад.

– Всё, командир! Дальше всецело вручную!

– Спасибо, Ком! Мы тебя поняли… Новая информация есть?

– Да, командир: связь с «Корветтой» полностью восстановлена. Давать раскладку бортового журнала?

– Он ещё и спрашивает?! — прорычал Зулу.

– Выкладывай всё, что есть!

– Есть кое-что… «Ветта» приземлилась удачно: батуты-планеры сработали безукоризненно… капитан Рур пыталась связаться со всеми — ответа не последовало… по прерывистому сигналу, подаваемому с «тяжа» лейтенанта Квинси, капитан Рур самостоятельно отправилась на поиски…

– Одна! Пошла одна в шестидесятиградусный мороз, без нормальной видимости, при ураганном ветре…

– Такая же сумасшедшая, как и ты, Мэлвин!

– Ком, что ещё?

– Через двенадцать минут «Корветту» нашла сержант Лео Румаркер и проникла внутрь через верхний люк, так как «Ветта» засела в плотном ледяном насте… через две минуты сержант тоже покинула машину, прихватив с собою лазерный пулемёт… ещё через двадцать минут «Корветта» была намертво упакована под ледяным намёрзшим панцирем и потому автоматически отключила все дополнительные системы жизнеобеспечения… единственно, чем поплатилась «Ветта», это полностью опустошённым баком: весь запас моторного топлива был израсходован на общую поддержку защиты машины… больше никакой информации до этой минуты не поступало… Командир?

– Не поступало… Ну что ж, как говорится: есть плохие новости и есть очень плохие. Зулу, Мэлвин, лопаты в руки: откапывать «Корветту»!

– Вдвоём?! А вы что будете делать, полковник?!

– А я, Зулу, буду думать.

– Хорошее занятие для бездельника, — буркнул сержант, но послушно полез из фургона с сапёрной лопаткой наперевес.

– А кто нас будет охранять?

– Мэлвин, Ком показывает: монстров и мутантов здесь нет! Желающих поселиться в этом каменном мешке так и не нашлось.

– Кроме нас, конечно! — капитан захлопнул за собой боковую дверь фургона.

– Командир, разрешите, я им помогу откапывать «Корветту». Так будет быстрее.

– Нет, Андрей! Твои руки на вес энергии, на вес бесценной энергии Х-кристалла. Мы не можем рисковать тобой — ты наш резерв на случай ЧС. Сиди и слушай: может, нам с тобой повезёт услышать своих — не могли же они кануть в вечность, при этом — все четверо…

– Командир, становится светлее! Похоже, эта дыра не такое уж запредельное местечко и имеет даже собственное скудное освещение.

– Да, я вижу, Ком! Только ни мой джи-ай, ни твой мощнейший радар по-прежнему нам ничего не дают: всё та же безжизненная мёртвая пустыня.

– Я бы так не сказал, командир! Она не такая уж безжизненная… Карта общего периметра каменного мешка мною полностью восстановлена. Докладывать?

– Докладывай, Ком!

– Помимо нас и «Корветты» в этой яме есть ещё два относительно неодушевлённых объекта, имеющих не совсем природную структуру… В юго-восточном направлении, в тысяче четырёхстах ярдах от нас, в угловом тупике имеется некий бесформенный, но довольно крупный объект, больше похожий на баржу размером примерно пятьдесят на триста ярдов — объект абсолютно оледенелый и, скорее всего, давно неживой.

– Какая-нибудь несчастная баржа, занесённая сюда океанским тайфуном… Что ещё?

– Всего в тридцати трёх ярдах на десять часов на каменной стене находится хорошо различимый мощный ледяной наплыв, плохо вяжущийся с естественным природным явлением и весьма стойко напоминающий по своей структуре тот, в который были запакованы обе машины. Подчёркиваю, по своей структуре этот наплыв наиболее полно отвечает ледяному кокону, сформировавшемуся за несколько часов на тёплом дыхании наших топливных фильтров.

– Вот это уже интереснее! — Гэбриэл согнулся над монитором бортового компьютера. — Ну-ка, ну-ка! С этого места поподробнее, Ком.

– К тому же здесь недавно был тепловой обвал, на что указывает стёчный ледяной мост над искомым наплывом. Предлагаю применить ту же технику, что и для «Ветты»: расколоть ледяную бляшку и посмотреть, что там внутри.

– Плохой план, Ком.

– Почему, командир?

– Потому что если там люди, мы можем не только нечаянно зацепить их, но попросту перемолоть их на кашу под твоими титановыми катками с лазерной заточкой.

– Тогда придётся пробиваться автогеном, другого способа не вижу, командир.

– Я тоже… Андрей, у нас появилась реальная надежда, и, хотя это лишь призрачный шанс, тем не менее, это уже шанс!

– Командир, позвольте мне выйти на помощь ребятам! Вдруг наши там, в этом ледяном пузыре, и им не хватает воздуха.

Гэбриэл вздохнул:

– Ладно — иди! Я приготовлю сварочный аппарат… Зулу, Мэлвин, вы нас слышали?

– Лишь бы это была та самая наводка, полковник.

– Будет! И не из таких передряг выбирались!

– Правильно, Зулу, поддерживаю! Заканчивайте с «Веттой» быстрее, парни.

– Легко сказать! Глыбы намёрзли, как на гусеницы танка в Антарктиде!

Когда расчистка была завершена, «Корветту» вытащили из плена передним тросом «голландца». После чего оба борта встали в нескольких ярдах от видимого только через глаза Кома и щитки джи-ай полностью занесённого снегом ледяного наплыва… Андрей в одной руке держал сапёрную лопатку, в другой — переносной медканклав.

Гэбриэл взял у мальчишки-генокера лопатку:

– Андрей, ты наблюдаешь! А мы пока поработаем лопатами… Все на разгребание снега!! Зулу, вперёд!!

Как только удалось оголить рёбра ледяного панциря, Гэбриэл отошёл в сторону:

– Ну что, Зулу, качественнее той работы, которую делают руками, ещё никто не придумал… Давай, Зулу!!

Сержант включил автоген и без задержки принялся за привычную для него работу.

Это было завораживающее зрелище: куски и полосы льда отслаивались от ледяного панциря, как пластины от слюды. И эти долгие двадцать минут показались вечностью всем четверым… Когда Зулу отслоил от ледяного панциря два фута льда, полковник остановил его.

– Стой, Зулу, мне кажется, я что-то вижу на дисплее своего джи-ай!

Полковник убрал щитки с глаз — ему казалось, что так он сможет разглядеть намного лучше. И действительно, в глубине ледяного наплыва он увидел бледное оранжевое пятно с рассечёнными от центра линиями.

– Кроме меня кто-нибудь ещё видит это?

– Я вижу! — обрадовался Мэлвин. — Похоже на шаровую молнию! Я однажды с таким светящимся клубком столкнулся нос к носу — неприятная штука, сильно влияет на голову.

– И я вижу! — подтвердил Андрей. — Но мне кажется, это больше похоже на стянутую в окно лазерную сетку.

– А я что, по-вашему, слепой?! — возмутился Зулу. — И лично мне эта хреновина ничего хорошего не напоминает.

– Ком?

– Трудно определить, командир, но больше склоняюсь к варианту Андрея… хотя и капитан Линкольн имеет на свою версию пятидесятипроцентный успех… слишком зазеркаленная поверхность: отбивает все комбинационные потуги моего радара…

– Точно, что потуги! Когда нужно по делу, слова подходящего не услышишь, одни бабские рассуждения, — Зулу сердито махнул кулаком на «голландца».

– Сам такой… — незлобно отозвался Ком.

– Так, — Гэбриэл отошёл назад и задумчиво окутал себя облаком дыма.

Зулу нетерпеливо смотрел на полковника:

– И что теперь делать?

– Ничего не делать!

– Ничего?

– Ничего.

– Ничего?!

– Ничего без меня… Мэлвин, смотайся в фургон за «Сеткой-Ра»! — Гэбриэл сжал в зубах сигару и, надвинув щитки на глаза, взял у Зулу сварочный автоген. — Для начала проведём разведывательную нейрохирургическую операцию.

Полковник аккуратно снял с распотрошённого наплыва ещё несколько ледяных пластин и затем стал методично вырисовывать круг вокруг хорошо просматриваемого центра оранжевого пучка. Когда от теплового соприкосновения с автогеном лопнула последняя ледяная корка, между которой и оранжевой паутиной оказался двухдюймовый воздушный карман, Гэбриэл тотчас выключил сварочный аппарат.

– Мэлвин!

– «Сетка», полковник…

Гэбриэл направил ствол в пробитую им дыру:

– Ну с Богом, Команда «Альфа»!

Обратный выстрел из «Сетки-Ра» мгновенно собрал всю лазерную паутину с того края дыры в патрон и загнал обратно в ствол.

– Получилось… — едва смог выдохнуть Гэбриэл и сразу, подняв щитки с глаз, пристально всмотрелся во внутренности довольно хорошо освещённого пространства за открывшейся дырой: первое, что он увидел сквозь пелену рванувшего в распечатанное пространство пара, это был сгорбатившийся силуэт пэпээсницы, по всей видимости, сидя спящей с лазерным пулемётом в руках возле небольшого тлеющего костра.

– Солдат спит — служба идёт?!

– Кто спит?! — мгновенно отреагировала Лео. — Дьявол!! Командир!!

– А кто же ещё?! — Гэбриэл передал «Ра» обратно Мэлвину и стал сапёрной лопаткой разбивать края ледового панциря. — Вы там все живы?!

– Все!! Все!! Танго! Чукки! Красавчик! Да проснитесь же наконец!!

– Командир, это вы?! — поднялась первая тень с земли.

– Я, Танго!! Я!!

– Чукки?!

– Мэлвин!!

– Красавчик?!

– Мне снился такой сон, а ты меня снова разбудил, Гэбриэл… на самом интересном месте…

– Красавчик, ты живой?!

– Нет, я мёртвый, Мэлвин!!

– Тогда почему я тебя слышу?!

– Потому что ты болван!

– Согласен, Красавчик! Но я тебя совсем не вижу сквозь этот пар… О, мой Серебряный Глазик!! О, моя Чукки!! — Мэлвин схватился за просунувшуюся в дыру кисть с шипованным кастетом.

– Мой Львиный Вертохвост!! Мой Капитан космических рейнджеров!!

– Началось!! А кто-то утверждал, что кому-то там воздуха может не хватить.

– Зулу, и ты там?!

– А где я, по-твоему, должен быть, Красавчик?!

– Лео?!

– Андрей, малыш…

К ледяной парящей дыре по очереди подходила то одна лыбящаяся морда, то другая.

– Чукки, Капитан космических рейнджеров и его друзья спешат на помощь!!

– Ага… Чип и Дэйл летят на помощь, — криво усмехнулся Красавчик.

– Эй!! — возмутился Зулу. — А как же агент 0013… Что? Уже весь сдулся, как дырявая резиновая лодка, надолго не хватило?

– Какой ты не очень умный, Зулу, вернее, не всегда умный. Агент 0013 — лишь малая часть от такой величественной фигуры как Капитан космических рейнджеров! Такому космическому асу, как я, положено быть всем!

– Парни, вы будете откапывать нас или разбираться, кто умнее? Вы нас здесь выхолодите с такими темпами продвижения, — Танго натягивала на себя пальто. — Лео, разводи костёр получше! Я — за завтраком. Чукки, ты — на Красавчике!

– Что значит: «на Красавчике»?! — отчаянно возопил с того бока Мэлвин. — Полковник, уступите мне место!! Я быстрее разломаю это форпост Алькатраса, у меня лопата острее!!

– Не придирайся к словам, капитан: предлог «на» означает — на танке, на воздушном шаре, на жеребце… — зашнуровав ботинки на ногах Красавчика, Чукки помогла ему надеть куртку прямо на кью-1, бессмысленно было одевать лейтенанта полностью, если его плечу нужна была врачебная помощь.

– Но не на Красавчике же!! То на Бэккварде, то на Красавчике — так и до какого угодно жеребца можно докатиться!!

– На ком хочу, на том и катаюсь — хоть на мальчиках-генокерах! Не дави на клапан свободы — дыхалку перехватишь, аборигенная морда!

– Вот что значит долгое общение с Танго: меня не было всего одну ночь, а ты уже и разговариваешь, как она!

– Тебя не было целых двадцать лет после этой проклятой войны…

– Правильно, Чукки! Не поддавайся клопам: чешися чаще… Так им всем! Мужиков нужно периодически менять, как лошадей на скачках. Эй, пони, куда намылился?! — Танго бессовестно расхохоталась в спину Красавчика, со всех неверных ног рванувшего к пролому в горе.

– Мэлвин, друг!! Ты даже не представляешь, что они втроём со мной вытворяли!! Я до сих пор не знаю, как жив остался!!

– Да ты радуйся, что жив-живёхонек, — Мэлвин уже был внутри и хотел обнять Красавчика, но быстро убрал руки: кровавая повязка на плече лейтенанта была достаточным доводом, чтобы поостеречься от крепких мужских объятий.

– Так орёшь, значит, точно живой! — Гэбриэл вслед за капитаном пролез в узкую дыру за ледяным коконом. — Боже, да у вас здесь настоящий рай! А мы целую ночь в снежном буране продрожали на шестидесятиградусном морозе.

Федя мирно и сытно спал у костра, ровным счётом ни на кого не обращая внимания. Его разбухшее брюхо и замасленные усы чётко говорили в пользу того, что он здорово укушался и теперь находился в предкомовом состоянии натурального пережёра.

– Запечатывайте дыру, полковник, пока мы все здесь не превратились в ледяшки… Лео, накинь пальто!

– Р-рр!

– Слышали, полковник?

Гэбриэл уже сто раз как заметил, что все четверо были, скорее, раздеты, чем одеты, и особенно Лео — та даже не стала надевать на себя бронежилет. Переложив разомлевшего Федю на другую кучу сухого мха, она без суеты уже раздувала еле тлеющий костёр.

Гэбриэл вместе с Мэлвином затащил по затрещавшему краю ледяной дыры неуклюже застрявшего в проходе сержанта.

– Зулу, надо меньше есть.

– Куда уже меньше, Гэбриэл?! — сержант с грохотом завалился в пещеру. — Вот это походный бивак! Действительно рай! Тепло, светло и мухи не кусают… Мы там замерзаем, откапываемся, закапываемся на морозе, а они тут в полном шоколаде!! Да ещё и катаются с жиру как крыса по сметане!!

Показав Андрею, что с ней всё в порядке, Чукки перехватила завистливый взгляд сержанта:

– Да, Федя накануне перекушал, ещё не пришёл в себя от вчерашнего пиршества.

– Форменное безобразие!! Крысы сдыхают от пережёра, а я голодный как сто быков!! Ой, ну и морда лица! Красавчик, что это с тобой? Ты где так уделался? — Зулу показал на разукрашенный лоб лейтенанта.

– Где, где! В салоне красоты — вот где!

– И правда, кто это тебя так укатал, Красавчик? — Мэлвин и себе участливо ткнул пальцем в лоб лейтенанта.

– Меня больше интересует, где это он так укатался? — полковник показал на выглядывающую из-под распахнутой куртки окровавленную повязку на плече Красавчика и запечатал лазерной сеткой ледяную дыру в горе.

Красавчик отмахнулся и, отвернувшись от всех, снова уселся возле костра.

– Это боевая маска ноозащиты: гоняет демонов неудач и болезни всех уровней. Весьма старый, а потому общемировой обряд древних, — Андрей отошёл от фыркающей Лео и, поставив медканклав возле ног Красавчика, отогнул лацкан его куртки. — А вот это уже посерьёзнее… Таки нарвался на неприятности, Мистер Неотразимость?

– А что — незаметно?

– Парашют закрутило, понятно же, — отреагировала Танго.

– Его давно уже закрутило не в ту сторону! — прорычал в сторону Красавчика Зулу.

– Как там «Корветта», командир?

– Жива, капитан, мы её уже вытащили из ледяного капкана.

– Ты «спасатель» принимал? — строго спросил Андрей отмахивающегося от него лейтенанта.

– Две капсулы вчера и две сегодня. Силой запихали!

– Меньше возмущайся, они всё правильно сделали.

Зулу расстегнул куртку и уселся возле камня, на котором возвышался Красавчик:

– Дайте же и мне чего-нибудь поесть, мне надоело быть всё время голодным! Я буквально умираю с голодухи!

Танго поднялась от края акведука и потрусила наполовину заполненным пакетом:

– Сытость, сержант, размягчает мозги: голод всегда оставался самым великим стимулятором идей и прогресса в человеческом обществе.

– Что за чушь?!

– А ты ещё раз посмотри на крысака Чукки: все мозги на пузо повылазили! Того гляди, растекутся по всей пещере.

– А чем это он так напихался? Что-то я тут ничего съестного не вижу.

– Лучше тебе и не видеть, — невесело отозвался Красавчик.

– А я посмотрю! — Мэлвин с Чукки расселись на каменном полу недалеко от костра и периодически тайком перецеловывались короткими нежными поцелуйчиками.

– Очень вкусно! Попробуй, ноль-ноль-тринадцатый, не пожалеешь, — Чукки вытащила из протянутого лейтенантом пакета два извивающихся жирных червя и, закинув одного себе в рот, другого поднесла к губам Мэлвина.

Зулу скривился как от лимона и повернулся к Красавчику:

– И ты это ел?!

– А как ты думаешь? Попробовал бы я отказаться!

– М-мм, вкуснятинка! Зулу, тебе понравится… Попробуй, точно не пожалеешь! — отозвался Мэлвин, в который раз приложившись к губам Чукки.

– Прошу к общему столу!

– Ага, разбежался, — сержант отодвинул подальше от себя протянутый Танго шевелящийся пакет. — По-твоему, я мало этой гадости во Вьетнаме нажрался?

– Полковник? — Танго поднесла пакет Гэбриэлу, продолжавшему стоять у прохода в пещеру.

Он нехотя вытащил сигару из сцепленных зубов и положил одного маленького червячка себе в рот, показал большой палец Танго… Она усмехнулась, но настаивать дальше не стала.

– Кто хочет другую еду — ловит сам! — Танго махнула в направлении воды и тоже нашла местечко на каменном полу пещеры. — Чукки, чай!

Капитан незамедлительно покинула Мэлвина и пошла собирать стаканчики по кругу.

– Другую еду? — Гэбриэл подошёл к краю пещерного акведука и внимательно вгляделся в его водные берега. — А что здесь есть ещё?

– Много чего есть, — Танго поднялась и подошла к полковнику. — Пауки, жуки-скорпионы, рыба…

– Рыба? — всполошился Зулу.

– Сиди! — остановил его полковник.

Танго повернула голову в одну сторону, в другую, и в её руках затрепыхалась удивительная зелёнисто-белая кожистая шипастая рыбка размером с ладонь — с большим свисающим рогом на голове, растопыренными вытянутыми отростками-ногами под брюшком, кожистыми плавниками по бокам как у ската и ярко-красными вывернутыми наружу мясистыми губами на крупной тупой голове с меланхоличными телескопическими глазами.

– Эта ползающая по земле рыба с накрашенными губами, седыми усами и бородой как у настоящего дедугана — местный житель. Но этой рыбёхи здесь так мало, что мы не станем без особой надобности вредить этой замкнутой биосистеме только потому, что нам постоянно хочется есть: хозяева подземного царства могут и обидеться на такое кощунство!

Гэбриэл вздохнул, но высказываться по этому поводу всё же не стал, его куда больше тревожили совсем другие вопросы. Он показал на свою «улитку» за ухом, и оба вышли из общей связи.

– Лео кажется уставшей…

Танго выпустила странную рыбёху обратно в воду и глянула на сердито нахохлившуюся Лео.

– А когда ей было спать? Мы с Чукки до утра рыскали по туннелю в обе стороны, она охраняла нашего доходягу. Мы вернулись куда более уставшие, чем она, и полноценный отдых нам был нужен больше, чем ей. К тому же, если ей дать заснуть, то потом хрен добудишься — в другой раз выспится.

– Резонно, наверное… А почему здесь так?

– Жарко и влажно как в тропиках?

– Температура общего пещерного комплекса планеты составляет, насколько мне не изменяет память, в среднем плюс восемь градусов. Да и водоросль акведука должна существовать за счёт некоего внутреннего фотосинтеза, заменяющего солнечный свет.

– Ну что вам ответить, мой генерал? О пещерах нашей планеты известно ещё меньше, чем о человеке: менее одного процента… Свет здесь действительно трансформирован в нечто иное, нежели фотосинтез солнечного дня. Но как видите, света здесь в любом случае в достатке, а всё остальное нужно изучать на более глубоком научном уровне, что нам ни разу не по дороге. Пещерный комплекс этой планеты — большой Ящик Пандоры, в который и с ключом лезть не стоит — стопроцентно чревато. Так что все общепринятые понятия тех, кто спускается сюда, весьма и весьма далеки от толковой истины. Командир?

Полковник показал себе за спину:

– Что с ним?

– Ерунда! — ответила Танго. — Так, по мелочи: ключица треснула и дыра в плече.

– Ерунда?! — лейтенант всё слышал. — Ты просто бездушная!

Танго тут же развернулась:

– Есть такое дело — не отрицаю.

– Так-так, так-так… Ах, бездумность, бездумность! И это называется меньше нервничать? Я тебе что сказал? Беречь себя, а ты? Только-только из одного дерьма выкарабкался: еле от песчаной чумы увернулся! И опять инцидент с лёгкими.

– Что скажешь, мой мальчик? — Гэбриэл вернулся к костру.

– Что-что… Ещё одна дыра! Ты что, Красавчик, в очередной раз одним выстрелом двух зайцев пытался убить: одним снарядом пробивал дыру в пещере и у себя в плече? — Андрей снял повязку с плеча лейтенанта и в который раз взглянул на дисплей его «тяжа». — С успехом умудрился надломить ключицу, порвать внутренние ткани плеча, надорвать край лёгкого — теперь придётся эльвиольную водоросль закачивать, а у нас её немного — запас всех медикаментов весьма и весьма ограничен. Даже кью-1 разбомбил подчистую!

– А ещё разбомбил свой джи-ай и левую кибер-шину, — добавила Чукки.

Андрей осмотрел полностью рабочую кибер-шину на руке Красавчика и кивнул Лео:

– Твоя работа?

– Моя.

– Отличная работа! — мальчишка-генокер с нескрываемым расстройством в который раз приложил фонендоскоп к груди лейтенанта. — Теперь и это дело нужно как-то по-хорошему уладить… Ладно, поменяем кью-1 на новый, а этот пойдёт на салфетки и протирку стёкол для транспорта. Запасных беретов четыре — без джи-ай не останешься! До конца миссии, надеюсь, тебе одному всех четырёх хватит.

– Ты-то хоть не преувеличивай, Андрей!

– Ладно, ладно — не ерепенься, свой уступлю, если надо будет. Сейчас главное — забить в плече дыру… А так, время лечит!

– Время, конечно, лечит, — отозвался Мэлвин, — но доктор лечит быстрее!

– Угу… — Красавчик недружелюбно глянул на Танго. — Особенно, если это Доктор Смерть.

– Кто-то чем-то недоволен, или мне всего лишь кажется?

– Спокойно, лейтенант Квинси, не нужно резких движений! Истина всегда остаётся единой: medicus curat, natura sanat…

– Натура-дура! Это точно про Красавчика!

– Зулу, я сказал: врач лечит, природа исцеляет… Ты неправильно меня понял!

– Да всё я правильно понял!

Андрей подошёл к Гэбриэлу:

– Полковник, нужно немедленно положить его на медполку и сделать соответствующую операцию — и чем быстрее, тем лучше.

– А мне нужно съесть кусок мяса и лучше с телёнка! — Зулу не переставал коситься на беззаботно валяющегося кверху пузом Федю: его лоснящаяся мордень наводила на сержанта прямо-таки бурлящую во всех кишках голодную тоску.

– А мне нужно услышать полный отчёт с момента падения лейтенанта Квинси в пропасть! — Гэбриэл встал перед лейтенантом и, наверное, первый раз за всё их пробуждение после разморозки в бункере профессора Румаркера, открыто разгневанным взглядом посмотрел ему в глаза. — Огорчаешь ты меня, Красавчик… Вот скажи мне, пожалуйста: на кой?

– Чего «на кой»?

– На кой хрен ты попёрся из машины, когда за бортом была уже довольно сложная ситуация как на весьма нестабильные погодные условия?

– Мягко говоря, нестабильные условия, — поддакнул Мэлвин.

Красавчик совсем стушевался под пристальным и непривычно рассерженным взглядом своего друга:

– Гэбриэл… я, конечно, виноват…

– Ещё бы! — возмутился Зулу. — Мы все здесь из-за тебя одного!

Андрей отстранил возмущающегося сержанта от Красавчика.

– Ну почему со мной такого не случается, как с Красавчиком? — не унимался Зулу.

– Не зарекайся раньше времени, — остудила пыл сержанта Танго.

Гэбриэл опёрся рукой на колено:

– Красавчик, невзирая на все твои бойскаутские выкидоны, я всё же всегда относился к тебе как к вполне взрослому, чтобы не бегать теперь за тобой с памперсами.

– Большой, а дурной! — недовольно зыркнула на лейтенанта Лео.

– Шмакодявка! — огрызнулся Красавчик.

– Не всё так однозначно — по крайней мере, для вас обоих, — Гэбриэл развернулся к пэпээснице. — Один — бегун на короткие ныряющие дистанции, другая — на спринтерские самовольные.

Лео всё поняла в один момент: рассерженное выражение лица полковника всё сказало само за себя. Она сжалась в комок и глухо зарычала… Это было уже слишком для Гэбриэла!

– Всё как всегда, сержант: ни о ком, кого оставила за спиной, не подумала — такой упёртости личных убеждений мог бы позавидовать сам Александр Македонский… Иди за мной, сержант, поговорим по-мужски!

– Если Гэбриэл вызывает на ковёр — всё! Разборки пошли по полной, — горячечно зашептал Мэлвин во все стороны сразу.

Полковник отошёл на пару ярдов в сторону — к акведуку и, сцепив руки на груди, встал боком к карману пещеры. Лео встала против Гэбриэла и хмуро-злобно уставилась на него исподлобья… Сцена была ещё та! Почти как на подмостках китайского оперного театра. Два несговорчивых и страшно упрямых солдата-ветерана стояли друг против друга — на глазах всей команды и при самом лучшем специфическом освещении, какое только здесь могло быть: один солдат был почти миниатюрным — в одной армейской майке поверх штанов и кучей жетонов на шее, да ещё и с торчащими индейскими косичками из-под «песчаника», другой солдат — высокий, крепкий, в полном боевом снаряжении и с дымящейся сигарой в зубах. Труднее было бы представить соперников, если бы не было прежнего инцидента: как Лео расправляется с генокерской солдатнёй, свидетелями были все!

– Разговор со стороны, — решился на новое высказывание вполголоса Мэлвин.

– Да нет же, просто дружеское препирательство, — охолаживающим шёпотом возразила Чукки.

– Босс и личинка космического червя, — препарировала Танго.

– Можно сказать, семейные разногласия: всё-таки команда, почти как семья, — Андрей с нарастающей тревогой наблюдал за молчаливым противостоянием Лео и Гэбриэла.

– Что значит — почти? Команда — семья! И точка! — Мэлвин чмокнул Чукки в щёку и качнул головой в сторону парочки у акведука. — А это так: причуды человеческой нелепости.

– Чего? — не понял Зулу.

Мэлвин глянул на непонятливого сержанта:

– Говорю, им нужно писать мемуары, у немых это получается лучше всего.

Танго хмыкнула в сторону Мэлвина:

– Ххы! Ничего так не развращает человеческой сущности как работа над книгами: все писаки были или сумасшедшими, или шизофрениками, в лучшем случае — кончеными романтиками.

– Как я?

– Много общего, — ответила лейтенант. — Les paroles sont faites pour cacher nos pensees… слова даются для сокрытия наших мыслей…

– Чего?

– Amicus Plato, sed magis amica veritas: Платон — друг, но истина ещё больший друг! — ответила сержанту Чукки.

– О-о, нет! Как говорит наш командир: не всё так просто, не всё так однозначно, джентльмены… Littera scripta manet — что написано пером, того не вырубишь топором.

Зулу попытался достать до Мэлвина, но тот вовремя увернулся.

– Псих снова оседлал своего конька! А вы все ему в этом потакаете!

– A horse! A horse! My kingdom for a horse! Полцарства за коня, Зулу! Ставлю на Лео!!

Зулу чуть не взорвался, но всё же попытался, как и все, обойтись испепеляющим шёпотом:

– Ставлю на Гэбриэла!!

– На Лео, я — на Лео…

– Ты проиграешь, Мэлвин.

– Сам дурак… агенты с кодовым допуском в два ноля никогда не проигрывают…

– За дурака ответишь, недоумок.

– Ты злишься?

– Да!

– Ты злишься на меня?

– Да, придурок!

– Ты?! И злишься?!

– Нет, Псих, я влюблён в тебя по самые уши!!

– Правда?! Как же я тебя за это люблю, Зулу.

– Убери от меня свои грабли, кретин!!

– А ведь даже не надвинула щитки, капитан.

– Согласна, что-то происходит, лейтенант.

– Ну-уу? — первым нарушил затянувшееся противостояние Гэбриэл.

– Р-рр…

– Тогда так: сколько будет дважды два?

– Р-рр!

– Правильно, не знаешь!

– Четыре!

– Можешь, когда хочешь.

– На каждого умного — по дураку! — бросил клич в массы ноль-ноль-тринадцатый.

– Ты кого имеешь в виду?!

– Кого имею, Зулу, того и в виду…

Гэбриэл выдохнул густое облако дыма:

– Ну а если совсем точно? В деталях?

– Не было… думать… времени…

– Солдат, я тебя не понимаю!

– Чего… меня… хоти... те…

– Интересная интерпретация как на Лео, — Танго переглянулась с Чукки.

– Если она начнёт заикаться, кому-то из них точно несдобровать, — с пониманием оценила капитан.

После последних слов Чукки стало тихо как в бункере — было слышно, как мирно бежит вода по акведуку. И может быть, именно эта успокаивающая тишина и придала напряжённому противостоянию нужный переломный момент.

– И?

– Ви-ви-ви…

– Собьётся… ей богу собьётся…

– Не собьётся! Чувствуешь? Сегодня утверждать свои железные аргументы с позиции размахивания кулаками ей совсем не хочется.

– Ты так думаешь, капитан?

– Я в этом уверена, лейтенант!

Гэбриэл показал на пэпээсницу сигарой:

– На американском, сержант.

– Виновата, командир! — наконец выдавила из себя на понятном всем языке Лео.

– Ты была права… м-да… ни одним копытом на Лео непохоже…

– Время лечит, — спокойнее вздохнул Андрей.

– Ничья, Зулу! — Мэлвин протянул руку сержанту, и тому ничего не оставалось, как пожать в ответ.

– Угу… — Гэбриэл больше не смог удерживать на себе этот сжигающий космический буравчик, он в третий раз вытащил сигару из сцепленных зубов и повернулся к остальным. — Итак, команда, что мы поняли из этого бессвязного объяснения сержанта Румаркер?

Все как будто воды в рот набрали.

– Прошу, джентльмены, высказывайтесь! Дискуссионный клуб продолжается… Что же вы замолчали, да ещё все разом? Говорите! Красавчик?

– А чего сразу я?!

– Правильно! Я тоже ничего не понял, кроме того, что сержант таки осознаёт свою безответственность — и если не перед командой, так хотя бы перед своим командиром. Или как, сержант?

Гэбриэл в упор посмотрел на Лео… Та ещё больше сдвинула брови, но всё же приложила руку к берету:

– Так точно, командир, виновата... признаю…

– М-мм… Пока свободна, сержант!

Через мгновение Лео уже сидела у костра и держала в руках поданную Андреем флягу с водой. Красавчик с ехидцей поглядывал в сторону побитой собаки.

– Зря радуешься, — Гэбриэл вернулся в ту же точку, откуда начал. — Побитых собак сегодня будет при полном карточном дубляже: пара!

У Красавчика сразу пропало настроение.

– Попал под повторную раздачу, — ехидно прохихикала Танго.

Гэбриэл бросил окурок в костёр и потянул из кармана курки новую сигару:

– Продолжим… Так что там про конченых романтиков без башни в голове?

– Гэбриэл, ты слишком суров ко мне: я же не думал, что так всё закончится.

– Ничего ещё не закончилось, людоед! — Танго и не думала поддерживать «подраздатчика».

Гэбриэл поднёс зажигалку к сигаре:

– С тобой не соскучишься, Красавчик!

– Это точно! — махнул кулаком Зулу.

– Понимаешь, Гэбриэл… это всё из-за снежных людей…

Нахмурившись, Гэбриэл продолжал смотреть на Красавчика… Чукки добавила в закипевшую воду по ярко-зелёной веточке мха и стала вытягивать стаканчики из горячей золы.

– Полковник, может, немного позже, а? — Андрей заклеил рану Красавчика дополнительной скотчевой повязкой.

– Дорога ложка к обеду! — Зулу с благодарностью взял из рук Чукки ароматно пахнущий мятой и морем золотисто-салатовый настой. — Прочистите ему мозги как следует, полковник! Он нас всех погубит своими выкрутасами раньше, чем это сделает Пустыня Смерти.

– Андрей…

Мальчишка-генокер послушно отошёл от лейтенанта и сел возле Лео, взяв стаканчик целительного чая.

– Ну? Мы все само внимание, лейтенант!

Танго хитро выглянула из-за плеча полковника, при этом скорчив до ужаса омерзительную рожу.

– Понимаешь, Гэбриэл… Я их как увидел, так сразу все мозги куда-то растерял!

– Да у тебя их ещё меньше стало, чем у Мэлвина!

– Зулу…

– Молчу!

– Я никогда ещё не видел живого снежного человека! Да ещё в трёх экземплярах… Да я в жизни никогда их не видел! А мы с тобой весь мир объездили… А тут! Бигфут! Целых три бигфута, сасквача, йети, снежных человека… три!!

– Скажи спасибо, что папа-йети на тебя не напал: снежная буря гнала их под прикрытие гор. А то был бы ты бедный, съел бы тебя бигфут на ужин! — Чукки прихлёбывала чай вместе с Мэлвином.

Танго вышла из-за спины полковника и села у костра:

– Вообще-то, это был снежный человек третьего вида: десятифутовый северный гигант! Он особенно похож на человека и действует как человек: так же агрессивен, но нападает только в случае адекватной угрозы. Как и человек он и вегетарианец, и мясоед… Так что всё могло быть!

Гэбриэл перекинул сигару с одного края губ на другой:

– Если бы ты не был таким романтиком-кретином, Красавчик, я считал бы тебя предателем.

– Меня?!

– Мы в каменном мешке, и выход тем же путём, которым мы сюда попали, стопроцентно невозможен.

– И всё-таки каменный мешок, — отозвалась Танго. — Так что, тупик?

– Там, где Гэбриэл, тупиков не бывает. Проверено! — поставил точку Мэлвин.

– Наверх машинам дороги нет! Вокруг тысячафутовые покатые стены… К этому могу добавить лишь одно: мы в форс-мажорных обстоятельствах, джентльмены!

– А может… не всё так плохо…

– Временами он ещё дурнее, чем я! — Мэлвин смотрел на Чукки.

– Дурнее? — Зулу повернулся к Мэлвину. — Да ты что? Такого пришибленного дурака, как ты, ещё поискать!

– Конечно поискать, Зулу: на всей планете шпионов с таким же кодом допуска, как у меня, осталось раз-два и обчёлся!

– Да Красавчик по сравнению с тобой — Платон и Аристотель в одном бронежилете!

– А ты знаешь ещё и Платона с Аристотелем, Зулу?

– Ага! Лично знаком с каждым…

– Андрей, что ты можешь сказать об общем положении вещей по отношению к этому, последнее время катастрофически недисциплинированному субъекту нашей команды?

– Рана серьёзная, но после того как я её забью жидкокристаллической протоспайкой и акустическим рексанатором поставлю ключицу на место, можно будет считать вашего солдата удовлетворительно здоровым и достаточно пригодным к дальнейшему несению службы. По крайней мере, медполка ему пока что не грозит. Вполне может передвигаться своими ногами и держать оружие в одной руке.

– Опять повезло тебе, Красавчик, — покачал головой Зулу. — В который раз как с гуся вода.

– А ты хотел бы лично прибить меня, да?!

– Верно, Красавчик!! И как ты догадался?!

– Намекаешь на то, что я тупой?

– Я уже давно не намекаю!

– Ну, Красавчик, на этот раз ты попал! — Мэлвин сочувственно посмотрел на друга.

– За что?!

– За дисбаланс — постоянный и постоянно-критический! — Гэбриэл сел у костра бок о бок с Лео и взял последний стаканчик чая. — Вы оба меня достали своими самостоятельными вылазками «куда-хочу-туда-лечу»… А потому, я принял решение!

– Готовить виселицу, полковник? — поинтересовался Мэлвин. — Или сразу — гильотину!

По отношению к вольным высказываниям всех остальных членов команды, кроме Красавчика и Лео, полковник оставался вполне лояльным:

– Хотите вы или нет, сладкая парочка нарушителей командной дисциплины, на вас обоих накладывается суточное дисциплинарное взыскание.

– Наконец-то и у нас свой дисбат!! Переплюнем российскую армию по всему уставу!! — Танго допила чай и засунула стаканчик в карман бронежилета. — Только что с Красавчика взять, кроме анализов?

– Можно подумать, что с ППС есть что взять! — огрызнулся Красавчик.

– Всё решаемо, лейтенант! Я знаю, что взять с этих двоих, и заодно решить все побочные проблемы хотя бы на одни сутки.

Все с нескрываемым интересом смотрели на полковника.

– Лейтенант Квинси и сержант Румаркер, назначаю вам дисциплинарное взыскание: будете сидеть на последних сидениях «голландца» полные сутки и охранять друг друга от побочных поползновений — пока не съедите друг друга! Может, тогда ваши разболтанные мозги придут в норму, соответствующую командному статуту.

– Ну что, ППС, заработала себе на «дизель»? Гы!

– Скорее, на «шэбэ»…

– Но, Гэбриэл, это несправедливо!

– А ты, Красавчик, ещё раз покинешь командный борт в сложные моменты без моего разрешения, займёшь почётное место Лео!

– На нарах!.. гы-гы-гы…

Лейтенант метнул в Танго испепеляющий взгляд.

– Ты меня понял, Красавчик?!

– Не вчера родился.

– Лейтенант Танго?

– Да, мой генерал!!

– Доложить обстановку по вашей дислокации за последние полсуток!

– Есть, командир! Докладываю… Капитан Рур нашла лейтенанта, весьма удачно нанизанного на очередную его неприятность в виде каменного обледенелого выступа на дне пропасти. Благодаря принятому капитаном решению выбить протонной пушкой искусственное укрытие в скале, по поданному тепловому сигналу я смогла быстро отыскать их. Сержант Румаркер через «Ветту» нашла нас — всех троих… С дырой в горе нам очень повезло: этот карман один на две мили в одну и обратную стороны по водному акведуку. Выжить здесь, как вы сами заметили, не составляет ни малейшего труда: практически всё на серебряной тарелочке с голубой каёмочкой! Чистый кислород, нулевая отметка радиационного фона, чистая флора-фауна. Наш мир полон мутаций, и первыми мутировали жабы, показав нам весь кошмар собственного апокалипсиса. А здесь, в сущности, всё идеально: рыба необычная, но не мутант, жуки-скорпионы неизвестной классификации, но, собственно, это ничего не меняет, пауки, как им и положено, охотятся на светляков, а не на людей… О такой идеальной экосистеме на поверхности теперь можно только мечтать. Вот, собственно, весь расклад!

– А что там? — Гэбриэл показал в обе стороны от кармана.

– Этот туннель, по всей вероятности, ведёт свой путь на десятки, а может, и сотни миль под верхним плато континента. Возможен вариант мобильного лабиринтного прохода… При этом левый рукав, который уходит на постепенное возвышение, не перспективен в плане прохождения на машинах.

– А можно рассматривать и такой вариант, лейтенант?

– Обстоятельства обязывают, мой генерал.

– Что?! — подскочил Зулу. — Я не полезу ни в какие пещеры!! Я их ненавижу!!

– Зулу, сядь! Попутно ты ненавидишь в этом мире ещё многие вещи: самолёты, подводные лодки, горы, врачей, подножный корм и заодно все высказывания Мэлвина и весь образ жизни Красавчика… Лейтенант?

– Через две с четвертью мили мы с Чукки натолкнулись на строго вертикальную колодезную шахту диаметром двадцать футов… труба вхождения точно на этот туннель…

– Особый транспорт?

– Ничего другого на ум больше не приходит, полковник… За милю до колодца вся эта биосистема сходит на нет, постепенно превращаясь в обычный акведук. Из чего мы сделали вывод, что, возможно, шахта уходит в каком-то месте на излом, и таким образом перекрывает один из поверхностных входов, связанных с внешними пещерами основного туннеля… Правый рукав шахты даже через две с лишним мили имеет всё ещё подобную этой живую биоструктуру, но туннель постепенно уходит вниз, к центру земли или чего-то там ещё.

– Ситуация не из простых… Я должен подумать, — Гэбриэл отошёл к акведуку и задумчиво вгляделся в мирно текущую воду под ногами.

– Эй, этот обжора опять лопает!! — Зулу подорвался с места: Федя сидел возле пакета с расползающимися личинками и с ужасно довольным видом запихивался очередным червём.

– Тише, ты так его до смерти напугаешь, сержант! — Чукки потянула Зулу за рукав, усадив его на место. — Пусть ест, он же в жизни ещё ни разу натурального белка не видел.

Наконец Гэбриэл повернулся к костру:

– Андрей, мальчик мой, а что ты нам скажешь?

Мальчишка-генокер не отходил от Красавчика: то куртку поправит, то пощупает пульс, то в десятый раз проверит данные с его «тяжа».

– Нам в который раз здорово повезло, Гэбриэл! Пробить дыру в таком законспирированном месте… Кто-то там наверху определённо неравнодушен к кому-то из этой команды.

– Только к одному? Почему?

– Потому! Что и собирается команда преимущественно тогда, когда интуитивно чувствует: есть вокруг кого компоноваться! И этот стержень не всегда тот, кто ведёт за собой команду: чаще всего это самый юродивый и блаженнейший из всех.

– Если отталкиваться от твоей точки зрения, то этого самого избранного контингента в нашей команде пруд пруди.

– А если быть совсем точным в определениях, то этого самого избранного контингента — большая часть команды! Три четверти точно! Без командира, разумеется, — Мэлвин весьма выразительно «поморгал» бровями насупившему лоб сержанту.

– Без командира? Три четверти? Ты это кого имел в виду, Псих ноль-ноль-тринадцатый?!

– О, Зулу, конечно же не тебя: ведь вместе с полковником тебя целых полторы сообразительных единицы!

Выражение лица сержанта прямо свидетельствовало о том, что до него долго, крайне долго, но всё же доходит:

– Что ты опять мелешь, кретин?! А где, по-твоему, вторая моя половина?!

– А разве об этом так сложно догадаться, Зулу?! Конечно же там, где и я! Ну как же ты и без меня? Мы уже больше чем полвека неразлучны, как семья, и буквально половинки друг друга. Мне так точно: без тебя не жить!

– Тебе, болван, и со мной не жить! — Зулу поднял капитана над землёй, но Мэлвин так истошно заверещал, что сержант от неожиданности разжал кулаки и отступил назад.

Федя тут же юркнул под пончо Чукки.

– О, мой брат! Ты так милосерден! Я всегда знал, что ты самый добрый силач на свете, — Мэлвин обхватил сержанта руками и упёрся в него лбом.

– Гэбриэ-э-эл!!

– Капитан Линкольн, ко мне! Бегом!!

– Я давно здесь, полковник!

– Прекрасно, капитан… Команда, слушай мои распоряжения!!

В пещере моментально воцарилась глухая тишина.

– Андрей, сколько тебе нужно времени, чтобы поставить Красавчика на ноги?

– Один час, полковник!

– Отлично, мой мальчик! Даю тебе полтора часа… Значит так, команда: этот час мы используем максимально с пользой! Мы и так выбиваемся из всех графиков нашего непростого задания… Погода более-менее стабилизировалась, и мы можем предпринять некоторые разведывательные вылазки, которые могут оказаться весьма полезными в нашем непростом положении. Задание номер один: Андрей приводит в надлежащую боеготовность лейтенанта Квинси! Чтоб стоял на своих ногах как гриб после дождя!

– Так у гриба всего одна нога, — вставил свои два цента Мэлвин.

– Зато какая! — Танго показательно согнула руку в локте.

– Эй, вы! Нахалюжные рожи…

– Отставить разговорчики в строю, лейтенант Квинси! Задание номер два: сержант Инкейн приводит в полную боевую готовность оба борта! Берёшь всё, что тебе нужно, Зулу: домкрат, насос, блок-пластины, надувные колёса, канистры с топливом — и занимаешься делом!

– И много колёс у вас полетело, полковник?

– Два — не выдержали каверзных условий: бешеного мороза, давление и не очень мягкое приземление… Зулу, у тебя на всё про всё — всего ничего: час максимум!

– А обед?!

– Задание номер три: капитан Рур приводит в пищевую готовность мясо из багажника «Корветты»! Справишься за час-полтора, капитан?

– Что за вопрос, командир? Конечно же справлюсь! Разрежу мясо на тонкие пластины, переложу свежими веточками салатного мха и закатаю рулетиками на дно костровой ямы — благо, жара достаточно. Вкуснятинка будет: пальчики все оближут!

Зулу сглотнул и прикрыл рот.

– Отлично! Заодно наполнишь все фляги водой… Всем сложить фляги у акведука! Кто забудет — получит дисциплинарное взыскание.

– Ну держись, Гэбриэла понесло, — Зулу недовольно вздохнул, но громко высказывать своё недовольство не стал.

– Задание главное — для всех остальных! Я, лейтенант Танго, капитан Линкольн и сержант Румаркер исследуем предмет, похожий на корабельную баржу: Ноев Ковчег — не больше чем в тысяче четырёхстах ярдах от этой пещеры… Надеюсь, на этот раз никто не забудет о своих прямых обязанностях и некоторых обязательных нормах командного поведения?

– «Королеве — подвески, Констанции — подвязки, Портосу — подтяжки…» — повторял д`Артаньян по дороге в Англию, боясь ненароком перепутать… А ведь в натуре хорошо, когда весь план как на ладони? — Танго положила флягу у акведука.

– А потом? — переспросил Зулу.

– А потом будет потом! — уверенно успокоил сержанта агент 0013, снимая флягу с пояса.

– Команда, по местам! Лео, захвати пулемёт! Танго, твоё оружие — основное!

– Без проблем, мой генерал!

Танго показала язык жутко ревнующему лейтенанту: что-что, а это — «мой генерал»! — Красавчика просто сводило с ума. И Танго это страшно нравилось.

– У всех на всё про всё один час времени и полчаса запаса! На раскачку пять минут, — Гэбриэл посмотрел на часы. — Время пошло! Мэлвин, подай «Ра»: я сам закрою проход! Танго, выходим последними.

– Есть, мой генерал!!

– Спелись, да?! — Красавчик откровенно негодовал.

– А что — не похоже? — Танго встала напротив лейтенанта.

– Змеюка…

Красавчик пытался отмахнуться от Андрея, но у него это совсем не получалось — мальчишка-генокер знал своё дело не хуже любого придирчивого фанатика-психиатра: натягивая на своего пациента рубашку, он никак не реагировал на всяческие попытки лейтенанта отделаться от него.

Танго перекинула «Протон» через плечо:

– Подожди, Красавчик, вот найдём командора — буду получать, как и все.

– Я до обеда не доживу — это же целый час, Гэбриэл! Ещё один час принудительной голодовки.

– Съешь червячка, Зулу! — Мэлвин подсунул сержанту под нос извивающуюся личинку.

– Убью, гада!! Раздавлю как червяка!!

– Ты только посмотри на них, лейтенант: ну как малые дети! — Чукки бросила свою флягу на общую кучу и подошла к Танго.

– Этим мужчинам так много надо, капитан.

– А вам — женщинам! Много не надо? — Красавчик вырвался из цепких лап Андрея и развернулся к девчонкам.

Танго и Чукки переглянулись.

– Капитан, тебе много надо?

– Мне?! Да гори оно всё ясным пламенем, лейтенант.

– А мне и подавно не надо, капитан.

– Эй, что это вам никого-ничего не надо?! Чукки, а я?!

– Лейтенант, у нас есть чем ответить агенту 0013?

– Конечно, капитан! Кстати, о сладкой парочке — анекдот…

– А, чёрт! — Чукки ударила себя по лбу и отошла к воде.

Танго сложила руки на груди и стала увлечённо рассказывать:

– Брожу я эдак не спеша по дну заснеженного каменного мешка: мороз-гад до костей, ветер крутит мозги во все стороны, ни черта не видно даже через щитки джи-ай… Совсем было я расстроилась на приключения, когда это гляжу: лежат! — один на другом, да ещё чуть ли не в обнимку… ни мороз им не помеха, ни ураганный ветер…

– Кто? — Зулу тоже подошёл послушать.

– Я сначала подумала, может и не подходить — мешаться только.

Танго загадочно подвела глаза под потолок пещеры, после чего развернулась и пошла к выходу, где терпеливо дожидался окончания спектакля полковник.

– Что-то я не понял? Кто это на ком лежал?

– Зулу, тебе в некоторые вещи лучше и до крышки саркофага не вникать, — Мэлвин покачал головой на Чукки и пошёл за Танго.

– А?! А про что анекдот-то был?!

Чукки взяла за лацканы куртки недопонявшего сути анекдота сержанта и, сжав кулаки, притянула к себе:

– Иди сюда, сержант, я тебе сейчас объясню!

– Лучше… не надо! — Зулу еле вырвался из цепких лап капитана и поспешил к выходу. — Эй, Красавчик, а где дыру на куртке потерял?! Ты что, в одной рубашке на кол нарвался? Где, говорю, дыра?

– Где, где?! У тебя на…

Зулу выставил вперёд кулак!

– Объясняю, Зулу, — Андрею в который раз приходилось убирать кулак сержанта от лица то Мэлвина, то Красавчика. — Дыра за ночь затянулась с помощью вшитой в куртку протогенетической нити, посредством наращивания полых спецнитей. Вникаешь в разговор?

– Даже я уже это выучил! — раздражённо кинул в сосредоточенное лицо сержанта Красавчик.

– Молчи уже, счастливый ты наш! — Андрей напялил на распатланную голову лейтенанта свой джи-ай. — Только ты мог так профессионально закатать до смерти сверхустойчивый костюм спецзащиты.

– Он — это только начало! — ткнула пальцем в Красавчика Танго.

– Что значит: «он — это только начало»?

– У нас впереди ещё Миша, — Андрей перевёл опечаленный взгляд с Красавчика на Гэбриэла.

– У нас впереди ещё много чего… Так, ребята, выходим быстро! Пещеру не остужаем!

Гэбриэл стянул лазерную сетку, и первой в проход нырнула Лео… Когда в дыру после всех полез Мэлвин, Танго приостановилась возле полковника:

– А Лео на заднем сидении, чтобы выспалась?

– А чем плох вариант? Убиваем, то есть, усыпляем, сразу двух зайцев.

– Похоже, командир, вы уже и по всему остальному приняли решение.

– Осталось состыковать некоторые детали, лейтенант.

На улице было серо, но всё же светло. Мороз стоял за тридцать, но в полном защитном снаряжении это не имело серьёзного значения. Андрей и Красавчик уже были в фургоне. Не ограничившись одним ПП и «пехотинцем», Мэлвин решил прихватить из «голландца» ещё и протонную пушку.

– Мэлвин! Прекрати это щёлканье по мозгам… Я сам разобью этот твой идиотский «полароид»!

– Красавчик, всего один кадрик. Какой ты стал нервный!

– Мэлвин, а пойди-ка ты… на улицу со своим дурацким «полароидом», — не выдержал Андрей.

– А вот и нет вам!! Там ему сразу каюк на сорокаградусном морозе. Я его лучше в свой рюкзак запрячу — от вас, шкуродёров, подальше.

– И больше не доставай оттуда никогда!

– Лезь на полку — хватит трындеть.

– Андрей, ну ты и доставала…

Зулу сидел на корточках возле лопнувшего колеса и расстроенно качал головой, со рта у него валил густой пар. Лео и Чукки ждали всех возле «Корветты».

– Да… машина может не выдержать таких нечеловеческих перегрузок: «Ветта» — не «Летучий голландец»! У неё запас прочности в два раза меньше… Жаль, но бак тоже пуст! А ведь осталась всего половина запаса основного топлива.

– Всё будет хорошо, Чукки: Танго что-нибудь придумает!

– Если удастся, — лейтенант подошла к девчонкам, — если удастся.

Зулу поднял голову:

– Х-хе! Что толку быть «феррари», если у тебя закончился бензин… Учитесь экономии и надёжности у «Летучего голландца»!

Боковая дверь фургона стремительно уехала в сторону — на пороге стоял Красавчик с оголённым торсом и разгневанным лицом:

– Как ты жесток, Зулу!! А если какое-нибудь несчастье однажды случится и с твоим «голландцем»?!

– Замолкни!! — подскочил сержант. — С моим «голландцем» ничего такого не случится, потому что я этого не допущу. Я — не ты!!

Красавчик ничем не успел парировать, так как усилиями Андрея дверь фургона захлопнулась так же быстро, как и распахнулась несколькими секундами назад.

– Э-эх!! — Мэлвин, всё это время пристально вглядывавшийся в дальний край пропасти, с досады стянул с головы берет и ударил им по белой земле. — Сейчас бы крылья к нашим дромадерам!!

– Опять за своё.

– Спокойнее, Зулу… Верблюды, к сожалению или к радости, всё же не летают, капитан. Такие выкрутасы возможны только у настоящего Джеймса Бонда, а ты — лишь наполовину он. И немедленно надень джи-ай, пока тебя не засёк Андрей! — Гэбриэл передал Мэлвину «Ра», и они вместе направились к «Корветте».

– А жаль, полковник, очень жаль…

– Жаль, что ты не стопроцентный агент 007? Или что верблюды не летают?

– Жаль, что сегодня не прежняя земля. Так хочется золотого солнца над головой, зелёной травы под ногами и настоящего костра у звенящего океана, — Мэлвин пристегнул «Ра» поверх «пехотинца».

– Если так пойдёт и дальше, капитан, скоро мы все станем, как Красавчик. Выше нос, агент 0013: это — приказ!

Вытащив канистру с горячительным топливом, Танго заливала спиртягу в пустую коньячную флягу.

– И мне, и мне! — нетерпеливо протягивала свою флягу Лео.

– Не-а! Отныне это дело будешь решать исключительно со своим персональным командиром, ППС, — Танго завинтила крышку фляги и потянула из багажника мешок с мясом серого дракона. — Твоё, Чукки!

– Проблемы?

– Никаких проблем, сэр!

– Лейтенант, мы готовы?

– Так точно! — Танго закинула в багажник «Протон» и отцепила коготь дракона, пристроив его на поясе. — Можем выдвигаться!

– Пушку не берёшь?

– «Протон» у Мэлвина, у Лео лазерный пулемёт! Что ещё нужно для заледенелой разведки?

– Тогда вперёд!

Танго захлопнула багажник… Гэбриэл ещё раз глянул в сторону фургона:

– Андрей, как у тебя?

– Мы уже под хирургической простынёй, полковник.

– Отлично! Зулу?

– Делаю!

– Вперёд, ребята!

Гэбриэл и Танго пошли рядом, Мэлвин и Лео следом.

– А погодка сегодня — как будто вчера ничего и не было!

– Обман… теперь всё сплошной обман…

Танго обернулась:

– Капитан, это ты за полминуты умудрился испоганить настроение нашему фельдмаршалу?

– Всего лишь вспомнил про нашу прежнюю землю — землю «древних» героев.

– Тогда понятно… Однако по этому насту довольно трудно идти: ноги периодически проваливаются, а корка намёрзшего льда способна в момент снести полноги!

– Спасибо Джону: наша защитная экипировка — наше ежеминутное спасение. Я иногда думаю, как далеко мы могли бы отойти от бывшего Индианаполиса, если бы не эта суперзащита?

– Как далеко? Да никуда бы мы не отошли от города, погибли бы вместе с ним… С тех пор как Лео вернулась с этой проклятой Последней Войны, Джон ни о чём больше не мог думать, как только о спасении человеческой жизни — не своей, естественно: всегда о других! И все эти наночипы для военных и Каффы — это был один великий прорыв ради спасения всех тех, кто остался жить, даже если это всего лишь генокер-получеловек. Эта война заставила всех тех, кто выжил, по-другому посмотреть на мир вокруг себя. После Последней Войны многие наконец поняли, что этот мир намного больше, чем тот, что внутри себя самого — единственного и любимого. Может быть, только поэтому наш мир всё ещё влачит своё жалкое существование с надеждой на некое виртуально призрачное будущее. И, может быть, только ради тех, кого мы всё ещё признаём равными себе — в любом виде, какой бы они теперь не имели: отсюда и люди-мутанты в своих кварталах, и генокеры на службе и в обществе, и солдаты-полулюди, которые могут нам хотя бы продлить иллюзию на некое подобие настоящего мира, где есть всё, в том числе и самое главное для нашей цивилизации: дети!

– Такие, как Лео?

– И такие, как Лео, тоже…

– Иногда не очень везёт, — Мэлвин держал протонную пушку на плече как средневековую базуку, — я-то это знаю! Но нужно быть оптимистом во всём, чего бы это ни касалось! Потому что, я так понимаю, ничего из ничего не бывает. Раз что-то происходит, значит, по причине, значит, нужно либо перетерпеть — ведь пройдёт и это, либо двигаться вперёд с тем что есть. Гэбриэл говорит: главное не зацикливаться! Всегда надо двигаться вперёд — иначе не выжить… А мне так хочется, чтобы мы не просто выжили, а выжили все! Ты меня понимаешь, Лео?

– Р-рр…

– Мэлвин! У тебя язык не отмёрзнет? Что будешь делать без него? Это же твоё главное оружие.

– Верно, полковник: агент 0013 без языка — что 007 без головы! Но я-то знаю, защитная маска джи-ай обеспечит мне полное прикрытие даже при сорокаградусном морозе. Я же не Красавчик, чтобы разбрасываться своими костями по клубным подвалам и каменным мешкам.

– Умник, — кивнул за спину Гэбриэл.

– Время теперь такое: дураку не выжить, а вот дураку-умнику — запросто.

– Вот совершенно согласен! — откликнулся Мэлвин в спину впереди идущим, так как свои криотопы они отключили от общей связи. — Этот дурак-умник столько раз спасал меня от тысячи неприятностей, голода и реальной опасности быть выкинутым на улицу из тёплой отдельной палаты с собственным телевизором и игровым автоматом.

– Это чистая правда: могу засвидетельствовать! — рассмеялся Гэбриэл.

– А иначе вы не взяли бы Капитана космических рейнджеров в свою команду, полковник.

– Истинная правда, лейтенант, истинная правда, — Гэбриэл поднял глаза. — Однако странное это место: в самом мешке жизни нет, а внутри гор, что его окружают, жизнь бьёт ключом.

– Жизнь не имеет права на передышку. И если её нет здесь, значит, она где-то в другом месте — иначе и быть не может. Но судя по вашему настроению, похоже, вы соскучились за серыми драконами, полковник.

– Даже не знаю, что ответить тебе, Танго. Но когда вокруг так…

– Так мёртво.

– Хочется больше воздуха, больше жизни — пусть даже это будут чудовищные летающие ящеры, но пусть будут!

– Истинная правда, полковник: скучно жить без постоянной борьбы! Это уже как наркотик: борьба за выживание…

– Пожалуй, Мэлвин, ты как всегда прав — это уже в крови: всегда быть на гребне войны!

– «Архангелы» редко отказываются от своего предназначения, полковник.

– Война — это предназначение, лейтенант?

– Жизнь — предназначение. Война — последствие страстного желания выжить любым путём… Но я вас понимаю, полковник. Когда мир на грани последнего вздоха, любое проявление жизни — как вожделенный глоток воды в иссушающей пустыне. И лучшее тому подтверждение — кружащие над головой птицы, пусть это даже страшные смертоносные ящерицы-мутанты. Для тех, кто видел небо настоящим, пустое небо над головой подобно смерти — смерти самой жизни!

– Согласись, Танго, серые драконы заставляют взглянуть на себя и с другой точки зрения — не только как на генетических монстров-убийц.

– Ещё бы! Они же буквально ближайшие родственники ещё недавних наших соседей по планете: прекрасных гигантов неба — птерозавров! Подлинных драконов мезозойской эры. Серые драконы — величественные покорители бескрайних небесных глубин, наполненных тревожной перламутрово-розовой голубизной. Эти гигантские птицы и тогда, и сейчас столь же царственны и безжалостны в абсолютной уверенности в своих силах и своей свободе: размах крыльев некоторых из них превышает десять ярдов, они способны на длительные машущие полёты с активным набором высоты и средней скоростью до двадцати ярдов в секунду — и никто не знает их истинной скорости на максимальном разгоне. Их планирующий полёт завораживает, их пикирующий удар стопроцентно смертелен…

– Господи! И как у неё это получается? Говорит — словно океанская волна поёт, — Мэлвин нагнулся к уху Лео. — Как тут не понять Красавчика, сразу же попавшегося как муха в сладкоголосые тенета этой смертоносной сирены.

– Серые драконы, как и птерозавры, без проблем могут менять форму крыльев и кривизну их поверхности во время любого уровня полёта, отклоняя четвёртый палец на крыльях, к которому у них крепится конец крыла-перепонки. Поиграть с воздушным крейсером наперегонки для дракона — истинное развлечение!

– Авиаконструкторам и сегодня есть чему поучиться у летающих ящеров.

– Авиаконструкторов в нынешнем их виде больше интересует уничтожающая способность их детищ, нежели конструктивные особенности самого полёта, впрочем — как и всегда. Времена меняются…

– Нравы остаются… Пришли!

* * * * *

Они остановились в шестнадцати ярдах перед огромным тупообразным выступом в виде корабельной баржи, возвышающейся над их головами не менее чем на сто футов… Наросший на баржу толстый слой льда имел полупрозрачную внутреннюю наполненность, что безусловно указывало на то обстоятельство, что стойкие заморозки и обильные снегопады здесь циклично сменялись периодами неизменных оттепелей.

– А ведь действительно Ноев Ковчег! — восхищённо констатировал Мэлвин.

– Удивляться особенно нечему, этих ковчегов по всему миру пруд пруди. Только возрастом и отличаются: одному три тысячи лет, а другому и миллион накапает без труда. Похоже, этот здесь тоже не сразу очутился — скорее всего, сполз с края плато, как и мы, а потом уже застрял тут… навечно!

– Интересно, сколько же он здесь стоит? — Гэбриэл не получил никакой дополнительной информации со сканерного дисплея своего «тяжа» по предмету запроса. — Ни Ком, ни наши автономные датчики не дают никакой информации по этому неопознанному объекту.

– Вековая многоструктурная ледовая сфера, заковавшая ковчег, подобна нашей протогенетической защите — она непроницаема фактически ни для какой информации: наши компьютерные датчики не божественный глаз и даже не глаз космических спутников-шпионов. Таким путём нам не получить никакой информации — тем более, если эта махина тянет годков эдак на двести-триста миллионов, не меньше! Значит, её единая техноструктура, так или иначе, характеризует собой конец одной технологической эры и начало следующей — следующей человеческой, но уже на другом уровне жизни.

– Мэлвин, тебе не кажется, что это дело для супершпиона?

– Точно, полковник: для агента 0013… И то, что этот ледяной ковчег является ковчегом спасения, это неоспоримый факт!

– Ты в этом уверен?

– Ну разве что — не Ноев Ковчег… И я где-то соглашусь с Танго: стоит он здесь с незапамятных времён и так давно, что уже не одна сотня цивилизаций — и даже не человеческих — канула в вечность.

– Хорошо, что тебя не слышит Зулу, Мэлвин.

– Ох, как хорошо, полковник! Получил бы я сейчас по шее за это откровенное еретичество, непременно бы получил… Хотя с некоторыми данными труднее согласиться: динозавры жили на Земле сто пятьдесят миллионов лет, а человек, по всем научным данным, всего-навсего пять.

– Чушь собачья! — тотчас отреагировала Танго. — Научные узколобые забубоны. Человек был всегда! Так что и двести-триста миллионов лет для человека — это не предел, по крайней мере — не крайний предел. Но в одном Мэлвин, похоже, всё же прав: эта штуковина явно корабль, и явно земного происхождения. Вот только возраст его — настаиваю: не меньше миллиона, а может, и нескольких сот миллионов лет.

– И что заставляет тебя так думать, лейтенант?

– Мачта! Вернее, то, что когда-то было носовой палубной рубкой или, как мы говорим, капитанским мостиком. Материал, из которого он сделан, не имеет ничего общего с обледенелым корпусом корабля, определённо имеющим некую деревянную основу особо стойкого дерева-железа, обработанного сложным составом, химическую структуру которого мы не можем знать... Рубка! Присмотритесь внимательнее. Если бы сейчас выглянуло хоть какое-то подобие солнечного луча, вы бы увидели даже невооружённым взглядом, что это не деревянный, а металлический корпус, мало схожий с нашим представлением даже о космическом материале наших последних шаттлов. И это не просто рубка, это — маяк! Это радарная крыша нашего «голландца», сканерно-сенсорный дисплей наших компьютерных мониторов… Достаточно связать вполне древнее земное дерево-железо и абсолютно не вяжущийся сюда наноматериал, чтобы с достаточной уверенностью утверждать: этому спасательному кораблю не одна сотня веков!

– Вряд ли стоит надеяться на то, что там может оставаться некое подобие жизни.

– Нет-нет, полковник, подобное утверждение беспочвенно! — Мэлвин сделал серьёзное лицо. — Чем глубже жизнь, тем она бессмертнее, чем ближе к поверхности, тем короче. Для этого ковчега жизнь — это всего лишь глубинная конспирация… Очень надеюсь, что на этом наша вылазка к Ноеву Ковчегу исчерпала свои научно-познавательные изыскания.

– Ещё чего!! — возмутилась Танго. — Что бы там ни было внутри, мы обязаны это увидеть… Командир, надеюсь, вы не испугались животных страхов вашего командного Джеймса Бонда?! А?!

– А это обоснованные страхи, капитан?

– Это обоснованные страхи, полковник! — настаивал на своём Мэлвин. — Никакой уважающий себя агент не полезет в раскалённую печку собственной головой — скорее, сначала испробует на каком-нибудь безответственном болване, жаждущем незабываемых впечатлений.

Танго довольно рассмеялась:

– Тогда, капитан, это можно сделать чужой головой, например — моей!

– Полковник, я ответственно заявляю: не стоит этого делать! Что мы потом скажем Красавчику? Он нам никогда не простит потерю столь ценного агента как лейтенант Танго Танго.

– Не хорони меня раньше времени, ноль-ноль-тринадцатый! Тем более ты идёшь со мной.

– А кто это за меня решил?

– Я!!

– А вот фигушки тебе, адское племя!!

– Джентльмены, утихомирьтесь! Вас здесь таких двое. А у нас отряд из четырёх человек, не менее безответственных и авантюрных, чем вы сами!

Танго и Мэлвин посмотрели на полковника и разом развернулись к Лео, а она смотрела на небо, пристально вглядываясь во что-то невидимое для глаз других.

– Лео? — переспросила лейтенант.

– Узнать правду может только правда, — Лео так и смотрела куда-то вверх.

Совершенно серое небо вдруг стало быстро темнеть, собирая большую чёрную тучу прямо над их головами.

– Сейчас опять пойдёт снег!

– Но ветра нет, лейтенант.

– Точно! Ветра нет, полковник, но что это меняет.

Неожиданно стремительно потемнело, но из тучи пошёл не снег, а брызнул светлый яркий луч света и, ударившись об край корпуса обледенелого ковчега, медленно пошёл по прямой, словно прогуливаясь по призрачному кораблю… Ещё немного, и луч остановился на рубке корабля — под его светлыми волнами рубка заиграла всеми оттенками серого металлика, отчего у всех сложилось впечатление, что этот кусок корабля только что вышел из-под плавильного пресса. Поиграв в солнечные зайчики на металлическом корпусе, луч исчез в туче — будто его и не было. Сразу стало светлее, а тёмная пелена над головой «первопроходцев» быстро рассеялась.

– Если бы не видел своими глазами, никому бы не поверил.

– Поверил бы, капитан, ещё и как поверил. Ну-ка, дай сюда «Протон»! Узнать правду может только правда? Сейчас проверим! — Танго забрала у Мэлвина протонную пушку и, прицелившись, выстрелила по кораблю, ближе к поверхности заснеженного наста.

Ледяной панцирь корабля брызнул тысячью разлетающихся острых льдинок, но люди стояли на достаточном расстоянии, чтобы их серьёзно не зацепило.

Танго струсила с себя льдинки и перекинула пушку капитану:

– Держи наизготовку… на всякий случай…

– Эй, что там у вас?! — во всех криотопах немедленно прорезался раздражённо встревоженный голос Зулу.

– Ничего особенного, сержант: проводим дополнительные полевые испытания нашего оружия!

– Гэбриэл, а можно без этих дурацких шуточек?!

– Конечно можно, сержант… Кстати, как там наши колёса?

– Покрываю презервативы Красавчика теркриспластинами…

– Прекрасно! Мы на некоторое время выпадем из эфира, особо не переживайте там.

– Очень надо! — Зулу выпал из общей связи.

Мэлвин показал на ковчег:

– А корпус-то, видимо, окаменел: лёд пробило, а кораблику всё равно. Даже считывающие сканеры молчат, точно сдохли все разом.

– Подумаешь, окаменело оно… молчит как глухарь на токовище… сенсоры, сканеры, спектрометры, радары — все молчат, — Танго вытащила из кармана жилета коробочку и достала один из четырёх «леденцов». — Ничего недоступного в этом мире нет! Усовершенствуем процесс...

– Четырёхпалый «маяк»?

– Ага! Сейчас мы этот непробивной ковчег слегка «маячнём» — как вы на это смотрите, командир?

Гэбриэл взглянул на оголённый, но неподдавшийся корпус ковчега:

– Положительно! Почему бы и нет? Только осторожно.

– Нет проблем, командир.

Танго прошла в образовавшийся девятифутовый ледяной коридор и без суеты прилепила к оголившейся поверхности корабля «маяк», растянув четыре определяющих размер окна шнура. Включила «маяк» и быстро вернулась назад.

– Сейчас поглядим, на что ещё тянет деревяшка тысячелетней давности.

Локальный взрыв оказался даже чересчур локальным: красно-жёлтое пламя рвануло как по трубе выжженного туннеля. Из образовавшейся дыры рванула горячая волна воздуха и сбила с ног всех четверых, отбросив на двадцать ярдов от того места, где они стояли.

– Ёхтель-мохтель!! Трындец как рвануло…

– Вот это да!! Натуральная продувка подводной лодки, — Мэлвин поднялся, взяв наизготовку тепловую пушку.

– Славная дыра образовалась, небольшая — зато как раз, чтобы без напряга пролезть, — Танго уже стояла у входа в ледяной туннель.

– Главное, обратно вылезти, — Гэбриэл выплюнул остатки разлезшейся сигары.

– Гы-гы! Точно, командир: главное — вернуться… Так, что там у нас? — Танго внимательно изучала данные, получаемые с дисплея джи-ай. — Что за фигня? Командир, похоже, кораблик-то с сюрпризом! Вы видите, что и я?

– Вижу! — Гэбриэл приказал вывести все возможные данные на экран щитков. — Впрочем, информация тоже какая-то неоднозначная. Структура корпуса на срезе — дерево неизвестной породы… с каким-то металлическим привкусом…

– Фон радиации выше, чем в нашем окружении в два раза. Кислорода внутри практически нет, вернее — его и не было, зато есть частичное наполнение воздухом на углеродно-гелиевой основе, — Мэлвин считывал информацию с щитков своего джи-ай. — И похоже, мы здесь не первые…

– Ага, вторые, ггы… Однако замечу, джентльмены, что информация идёт конкретно по самому краю — нам этого мало, совсем мало.

– Там… человек, — пэпээсница всмотрелась в раскладку щитков, — кажется, мёртвый…

– Что значит «кажется», Лео? Нельзя быть «кажется — мёртвый»… Ну что, командир, полезли уже, что ли? Поковыряемся в кишках реликтовых предков-гоминидов?

Гэбриэл осмотрел своих солдат: Танго держала наготове ПП, Мэлвин наизготовку — протонную пушку, Лео — лазерный пулемёт… Полковник снял с ноги пистолет-пушку:

– Идём, но с условием: малейшая опасность — сразу же возвращаемся!

– Я — только за! Лео, косы под «песчаник» — живо! — Танго отдала приказ подтянуть свои волосы под джи-ай.

– Полковник, я хоть раз вас ослушался?

Гэбриэл перевёл взгляд с Мэлвина на пэпээсницу.

– Приказ принят… командир.

– Танго впереди, я и Мэлвин — следом, Лео, прикрываешь нас всех… Вперёд, команда!

Танго первая вошла в ледяной коридор и через мгновение скрылась в тёмных внутренностях ковчега.

– У-уу!.. ё-ёё!.. мать-перемать!.. А тут интереснее, чем я предполагала! Сразу предупреждаю: всё, что светится, ни руками, ни ногами не трогать — это может оказаться на сегодня неизвестной на Земле древней заразой. Андрей с этим потом может и не справиться.

– Боже ж мой, полковник… это же — люди…

– Гоминиды, Мэлвин, гоминиды! На гуманоидов они определённо не тянут. Это, скорее, гоминиды, чем гуманоиды, — Танго осматривалась и передвигалась по стиснутому пространству ковчега в два раза продуктивнее остальных. — А может, и антропоиды. По Дарвину мы, вроде, все как от мамы-гориллы и папы-шимпанзе.

– Если это антропоиды, то я — зелёная макака… Это — люди!!

– Спокойнее, Мэлвин, держи себя в руках.

– Я само спокойствие, полковник. Только как-то здесь немного… жутковато.

– Лео?

– Если хоть одна тварь шевельнётся — ей конец!

– Да они все дохлые как один!

– Лео! Танго! Немного уважения к покойным.

– Ага, мой генерал! Вдруг какая-нибудь неупокоенная душа рассердится и решит заодно и нас присовокупить к этой богатой коллекции трупняков… х-хех!

– Однако согласитесь, полковник, какие странные люди.

– Трудно не согласиться, Мэлвин.

По всей видимости, они попали в какой-то жилой отсек, так как в этой огромной каюте с двухъярусными кроватями-капсулами действительно было полно человекоподобных существ, как казалось, и взрослого и детского возраста. Все существа имели худые длинные руки с пятью длинными пальцами на узких кистях и большие, слегка вытянутые в стороны головы, похожие на тыкву, и самое главное — при всей похожести на людей, очень большие и слегка раскосые глазницы, в которых до сих пор, казалось, теплилась жизнь… Какая-то часть существ лежала и сидела вдоль чёрных, местами серебристо-пластинчатых, голых стен каюты. Одежда на них давно истлела, но сами тела замумифицировались и слабо светились странным сиренево-голубым холодным свечением. Но это были не самые жуткие призраки в этом странном месте. На нескольких двухъярусных стеллажах вдоль стен располагались семифутовые капсулы, закрытые прозрачными полусферическими крышками без каких-либо приспособлений для их распечатывания. Все капсулы были заполнены абсолютно нетленными телами, затянутыми в серебристые комбинезоны. Их руки были вытянуты вдоль тела, ноги обуты в серебристые высокие ботинки, их голые черепа ничем не отличались от черепов собратьев по отсеку, а на совершенно живых лицах застыло безмятежное выражение умиротворённого сна… Правда, людям от созерцания этого «животворящего пантеона» на душе не становилось спокойнее — как раз совсем наоборот.

Танго наконец смогла отвести взгляд от сияющих корон над головами гоминидов:

– Кажись, этим бедолагам повезло больше, нежели тем, что валяются под стенами.

– Кто теперь знает, кому повезло больше… Сержант, не отставать!

– Было бы неплохо встретить хотя бы одного живого.

– Захотелось заглянуть в глаза предкам, Мэлвин? Древние — как магнит для своих потомков?

– Как ты догадалась? Я лишь об этом подумал, а ты…

– Ничего особенного в мыслях мужчины нет: редко кому из этой животной породы удаётся достигнуть интеллектуальной нирваны ещё при жизни.

– Как всегда откровенно, лейтенант.

– Лучше чистая правда, чем откровенная ложь, полковник.

– А вам не кажется, джентльмены, что все эти капсулы напоминают физирефакторы медлабораторий «Беглой Архаинии»?

– Кажется, Мэлвин, ещё и как кажется. Только те, которые лежат вдоль стен, похоже, давным-давно отдали душу своему Богу. А вот те, которые в закрытых капсулах, совсем даже не кажутся покойничками. Даже как раз наоборот: скорее — мирно спящими, нежели почившими в муках, как их менее удачливые собратья по спасательному кораблю.

– Согласен, лейтенант, этот ковчег действительно напоминает спасательный корабль, нежели просто потерпевший крушение космический модуль. Но если это наши предки, то какие же они… странные.

– Динозавры — наши предки — тоже были мало похожи на нас. А эти — почти что мы. Разве что головешки покрупнее, да тела похлипше. И какого-то хрена светятся как Млечный Путь на Галактическом Колесе.

– Можно подумать, ты помнишь?

Танго толкнула ногой овальную дверь в конце отсека и сразу отступила назад, взяв наизготовку ПП. Дверь бесшумно ушла в стену и открыла слабо светящийся голубым пучковым светом довольно широкий прямой коридор.

Танго переступила порог серебристо-тёмного с выпуклыми полосами коридора:

– Помню! Я всё помню, Лео, я никогда ничего не забываю. Я и теперь его вижу — это чистое ночное небо, сплошь усеянное яркими мерцающими звёздами. Только вижу во снах — вот и вся разница… Здесь три ответвления, командир, и ещё два я вижу в конце коридора.

– Что предлагаешь, лейтенант?

– Главное — не разделяться, командир!

– И было бы неплохо не заблудиться. Клубка Ариадны, случайно, никто с собой не прихватил?

– Главное, чтобы живой Минотавр не объявился… Заблудиться не заблудимся: джи-ай составит карту нашего передвижения. Командир?

– Возможно, нам удастся подняться в главную рубку.

– Тогда вперёд! Мой джи-ай ничего не показывает дальше того, что я вижу по коридору и ответвлениям, и меня это тревожит: стены здесь из какого-то глушащего материала, — Танго толкнула овальный выступ в конце коридора, и ей снова повезло: дверь бесшумно ушла в сторону. — Чёрт! И здесь полно народа… Похоже, это что-то вроде столовой.

– Скорее, это кают-компания для сбора экипажа, — Гэбриэл не столько смотрел на все эти мумифицированные светящиеся трупы, сколько следил за своими, чтобы никто не оторвался от группы.

– Там ещё одна дверь! Старайтесь никого не зацепить: это свечение похоже на одну из разновидностей лучевой болезни — не хотелось бы притащить в лагерь какую-нибудь заразу, — Танго старательно обходила тела, которые, казалось, так и уснули за столами над своими «схемными пяльцами».

– Сюрприз для Андрея!

– Андрею хватает сюрпризов Красавчика, — бурчливо откликнулась на слова капитана пэпээсница.

– Снова коридор! — Танго вышла из отсека с той стороны. — Командир, я вижу на двенадцать часов лифт… Я так думаю, что это лифт: похоже, ни трапов, ни лестниц у них здесь нет.

– Подойдём поближе, лейтенант… медленно и осторожно…

– Делаю, что могу… А ведь действительно! Ни одной кнопки или ещё чего-нибудь напоминающего рычаги, — Танго остановилась перед прямоугольным проёмом без двери — внутри отсека находился лишь невысокий постамент с квадратным возвышением и резко очерченным кругом внутри. — Но я уверена — это оно самое: лестница наверх!

– Может, стоит туда залезть?

– Об этом не может быть речи, Мэлвин!

– Правильно, мой генерал: засовывать пальцы в гнездо за мёдом, не будучи уверенным в отсутствии пчёл, сверхнеосторожность, которая может стоить не только пальцев.

– Ты понял, Мэлвин?

– Да я и сам это знаю, полковник! На самом деле я хотел предложить что-нибудь туда забросить — для эксперимента.

– Вот это дельное предложение! — Танго посмотрела по сторонам, но не найдя ничего подходящего, выдернула из-под воротника одну из «звёздочек» и закинула её в круг шахты. Моментально откуда-то сверху пролился мягкий голубоватый свет, и «звёздочка», вытянувшись в исчезающую длину, попросту растворилась в воздухе.

– Оп-па-Европ-па! Капитан, ты всё ещё имеешь желание предложить себя в качестве волонтёра-экспериментатора?

– Особо желания нет! Но как я понимаю, это единственный путь наверх.

– Правильно понимаешь… Командир?

– Этот риск стопроцентно необоснованный. Можно поискать другой путь наверх по коридорным ответвлениям.

– Можно попробовать, но сомневаюсь в результате.

Танго повернула в ближайшее ответвление и пошла вдоль коридора. На этот раз светящиеся трупы стали попадаться прямо под ногами. Гэбриэл периодически открывал ногой то одну боковую дверь, то другую, но картина не менялась: везде были переполненные трупами отсеки.

Наконец Танго остановилась возле ещё одной центральной двери:

– Командир, посмотрите сюда!

Гэбриэл подошёл поближе — на двери светился какой-то чётко обрисованный и сложный орнамент:

– Эта дверь другая… Ты можешь определить, что это за знак, лейтенант?

– Сложно сказать — особенно когда есть существенная вероятность того, что этому раритетному знаку миллионы лет. Это определённо металлическая пластина со светящимся геометрическим орнаментом. Спокойный «свет свечи» имеет, несомненно, иное происхождение, нежели болезненный свет на мумиях. Данный артефакт представляет собой десятидюймовую металлическую пластину, по виду — бронзовую, шестиугольной формы. Внутри круг с вписанным шестиугольником и, похоже, со Звездой Давида. Через всю пластину проходят трикветры…

– Кто-кто?

– Не кто-кто, Мэлвин, а что-что! Трикветры — трёхлучевая обратная свастика. На концах лучей трикветра находятся числа.

– Числа? А я не вижу никаких чисел.

– Ты их не видишь по причине, Мэлвин: они обозначены светящимися штрихкодами. И числа эти о-о-очень большие… Хитрая пластина — сложная!

– А потрогать её можно? — Мэлвин протянул руку к знаку, за что тут же получил.

– Не стоит так неосмотрительно экспериментировать с тем, предназначение чему мы не знаем! Тем более что все трикветры — обратки: прямой указатель на концы прадавней Атлантиды, которая тоже с чего-то взялась. Эта хитроумная пластина может быть светом, а может быть и полной противоположностью: Посейдонус куда чаще предпочитал делать всякие черномагические гадости пресловутым трезубцем, нежели хорошие дела… Сделаем всё просто и без лишних хитростей! — Танго бесцеремонно толкнула дверь сапогом. — Командир?

– Похоже на капитанскую рубку как на «Архаинии», — следом за лейтенантом Гэбриэл переступил порог совершенно иной комнаты.

– Скорее — это диспетчерский центр по обработке информации. Обычно все информационные центры устанавливают в самой глубине всех типов кораблей: так наиболее полно обеспечивается охрана и сохранность всей информации.

– Согласен! Возможно, нам повезёт что-нибудь узнать здесь об этих людях.

– Очень сомневаюсь, командир. Вся их система бесконтактная — вернее, насколько я смогла понять за время осмотра корабля, их общая система контроля, информации и, возможно, даже передвижения данного объекта зациклена на общей системе пользования.

– М-мм, а перелистнуть следующую страницу инструкции по пользованию новой машиной Джеймса Бонда можно?

– С каких это пор Джеймс Бонд пользуется инструкциями, Мэлвин?

– В жизни всякое бывает, лейтенант.

– С этим не поспоришь… Полковник, посмотрите! Мне кажется, они до последнего боролись за жизнь корабля, не сдавались вместе со своим ковчегом. Умерли прямо за пультами, — Танго чувствовала нарастающее внутреннее напряжение, и это чувство самовольно нарастающего страха тревожило её больше всего остального.

Вдоль опоясанных информационным «кольцом Сатурна», зазеркаленных амальгамным покрытием и расчерченных на квадраты стен, за своими местами спали всё те же светящиеся мумии. На голову многих были надеты потемневшие серебристые шлемы, некоторые имели на руках браслеты, подобные защитным браслетам людей полковника.

Танго повернулась к Гэбриэлу:

– Знаете, командир, что-то мне решительно перехотелось идти дальше! Ну корабль, ну полный существ, напоминающих бездыханных, но вполне реальных людей, ну где-то там наверху главная рубка и, может быть, даже инопланетная, а вовсе не земная. Только стоят ли наши усилия действительно такого необоснованного риска? Ведь там, за нами, остаются наши пацаны, которые без нас с вами никогда никуда не дойдут. Погибнем мы — погибнут и они.

– Танго, что случилось?

– Не знаю, командир, пока не знаю. Могу сказать одно: нужно срочно возвращаться обратно.

– Внимание! У нас проблема, — короткая очередь из лазерного пулемёта заставила всех кинуться назад.

– Стойте! Я вперёд! — Танго не дала Мэлвину и Гэбриэлу первыми покинуть рубку.

Она выскочила в коридор, где оставалась на охране Лео… В противоположном конце коридора сходило с круга лифта живое существо в серебристом и полностью закрытом комбинезоне, подобном тому, который сейчас был на Танго. Ноги его были обуты в серебристые ботинки, голова была лысая, а глаза холодные и чёрные как дно самой глубокой пропасти. Человек был точно таким же, как и сами ребята, только немного выше ростом, и от его груди быстрыми импульсами исходил голубоватый пучкообразный свет. Его руки были как-то неестественно вытянуты вдоль тела, и он ими практически не двигал, но сами ладони тоже светились, а с кончиков пальцев стекало сияние, похожее на пламя ацетиленовой горелки. Странные пятна на его неподвижном лице тоже светились, причём свечение казалось не холодным, а наоборот — горячим.

Лео не сводила глаз с приближающегося существа:

– Похоже, активировав один из лифтов, мы потревожили верхнюю палубу этого корабля.

– А вот и Минотавр… Мэлвин заказывал: получи!

– Послушайте, возможно, это последний представитель из всего экипажа корабля! Давайте с ним попробуем наладить контакт.

– Капитан, не сейчас.

Дверь за спиной Мэлвина закрылась быстро и бесшумно — он попытался открыть её заново, но ни плечом, ни ногой, ни как-нибудь ещё это не удавалось:

– А что сейчас?

– Самое главное не допустить контакта. Его надо остановить!!

Лео ещё раз предупредительно выстрелила над головой существа, но человекоподобный гоминид никак не отреагировал. Двигаясь почти механическими движениями, он продолжал быстро приближаться.

– Джи-ай, карту!! — Гэбриэл быстро восстановил маршрут их передвижения по кораблю.

– Один нюанс, командир: все двери заперты! — Танго уже просчитала все варианты отхода. — Наверх нельзя — это опасно! Обратно дорога запечатана… Остаётся одно: остановить этого попугая любым путём, кроме протонного — это может спровоцировать к действию общую защиту корабля, с которой у нас могут быть куда серьёзнее проблемы, чем с этим светлячком… Всем отойти к стене! Командир, двигайтесь в сторону выхода! Лео, все двери — твои! И не цепляйте трупы… Чего тебе от нас нужно, пугало из Блошиного Цирка?!

Танго выстрелила из ПП по стопам светящегося гоминида, но и это его не остановило, а на ботинках не осталось даже следа от тяжёлого лазера.

– Дьявол! Оно ещё и непробиваемое, тоже с глобальной защитой!

– Давайте попробуем поговорить с ним, — настаивал на своём Мэлвин. — Он же не вооружён.

– Помолчи, капитан! — Гэбриэл прекрасно осознавал, что только Танго в патовой ситуации в состоянии более интуитивно оценить сложившееся положение, нежели он со всей своей мудростью прожитых лет и испытаний.

– Лео?!

– Открываю! Всем прижаться к стене! — «маяк» снял и на огненном вихре протащил преградившую им дверь мимо прижавшихся к стене ребят.

Упавшая к ногам светящегося человека преграда не задержала его, он даже не остановился — наступил на поверженную дверь и пошёл дальше.

– Быстрее, быстрее, парни!! — подгоняла Танго. — Мэлвин, «Ра»!!

Перехватив на лету пистолет-пушку и пятясь назад, Танго наставила «Ра» на идущего на них антропоида:

– Эй, чувак, последний раз предупреждаю: не дашь нам покинуть корабль, разнесём здесь всё к чёртовой матери!! А, чёрт!!

Она выстрелила… Лазерная сетка упала на человека, и тот на мгновение остановился. Но ничего сделать, кроме как задержать на пару секунд гоминида, лазерная паутина не смогла: разорвав путы руками, существо без эмоций двинулось дальше.

– Лео?!

– Все к стене!!

На этот раз прижиматься к стене пришлось буквально по соседству с мумифицированными телами, выбора не оставалось ни у кого — даже у Танго… Дверь пролетела мимо ребят, протащив за собой пару светящихся тел, и снова упала к ногам странного человека. И кажется, именно это — тела своих соплеменников, прижатых дверью, неожиданно остановили непрерывное движение человека в серебристом комбинезоне. Он посмотрел на растерзанные дверью трупы и, как показалось Гэбриэлу, на этот раз вполне осмысленно поднял глаза на отступающих назад людей.

– Лео?!

Но пэпээсница не слышала полковника: неожиданно она обернулась и замерла посреди коридора.

– Танго?!

– Спокойно, командир… Не забывайте, вы имеете дело лишь с наполовину земным существом. Это вселенский эсперанто — искусственный язык всех древних миров и народов. Это мы его забыли, но не Космос.

Казалось, что Лео и человек в серебристом комбинезоне смотрят в глаза друг друга, и не просто смотрят… Даже Гэбриэл чувствовал это: они разговаривают, они общаются.

– Он…

– Он? Это уже кое-что, — первой отреагировала Танго.

– Называет нас… чужими…

– Х-хе! Мы могли бы сказать о нём то же самое.

– Лео, скажи ему, что мы не враги и не желаем ему и его кораблю зла! Что мы хотим выйти отсюда и покинуть его корабль.

– Полковник, вряд ли он понимает наш язык.

– Он понимает язык ППС, Мэлвин, сейчас нам большего и не нужно.

– Надеюсь, они договорятся, полковник.

– И я надеюсь, лейтенант.

– Вы ждёте удачных переговоров от несговорчивой Бешеной Лео?

– Мэлвин, не преувеличивай.

– И это говорите вы, полковник?

Лео и гоминид без единого слова продолжали смотреть друг другу в глаза — становилось понятно: они общаются телепатически. Танго, пользуясь моментом краткой передышки, ставила четырёхпалый «маяк» на следующую преграду на их пути к отступлению.

В какой-то момент Лео сделала шаг назад и подняла пулемёт.

– В чём дело? Лео, что он хочет?

– Он хочет, чтобы мы остались с ним навсегда, — не дожидаясь приказа, сержант нажала на спусковой крючок. — Много хочешь, «древний»!! Мы уже не твои дети, чёртов предок!!

Светящийся гоминид задёргался, как тряпичная кукла, но, как ни странно, не упал и даже не остановился. Подняв руки, как будто преодолевая невидимую преграду, дёргаясь и издавая мучительно-низкочастотные звуки, он вновь двинулся вперёд.

– И что теперь? — Мэлвин вместе со всеми отступал назад.

– Остаётся один логический выход, капитан, — нервно отозвалась Танго. — Тикать!! Все к стене!!

На этот раз дверь в огненном кольце сбила с ног гоминида и протащила его на несколько ярдов назад.

– Давайте быстрее!! Если включится общая система защиты, нам конец!!

– Мэлвин — за Танго! Я — с Лео!

Последние две двери Танго снимала запаской из бронежилета Мэлвина.

– Есть!! Все на выход… Нет!! Этого не может быть!! Дьявол!!

– Танго, что у вас?!

– Наш выход полностью закупорен: дерево затянуло рану… Держите оборону!! Мэлвин, вали отсюда к херам собачьим!!

Мэлвин выскочил из последнего отсека, через который они заходили на корабль:

– Полковник, эти «древние» повыздохли, а корабль всё ещё живой!

– Как видишь, не все ещё повыздохли! — Гэбриэл отстреливался из своего ПП вместе с Лео, но антропоид даже не думал сдаваться: он упорно продолжал приближаться к людям.

– Лео, зачем он так настойчиво стремится подойти к нам, если корабль и так нас блокирует?

– Чтобы заставить нас остаться, он должен взять нас — пленить: наша система общей защиты не позволяет ему парализовать нашу волю. Единственный путь — захватить нас физически! Хотя бы одного из нас.

– А вот фигушки ему!! — Танго выскочила в коридор. — На пол!!

Все дружно повалились вниз… Страшный грохот и огненный торнадо пронеслись над головами людей.

– Пошли, пошли!! — Танго подскочила на ноги. — Мать твою, пидар недоделанный…

Светящийся гоминид протягивал к ней ацетиленовые пальцы… Она выдернула из «тяжа» коготь серого дракона и со всей дури вонзила его в лоб «древнему», а чтобы зафиксировать коготь, с размаха забила его ладонью! Заливаясь отвратительной ядовитой жидкостью, стекающей по лицу антропоида с когтя дракона, человек в серебристом комбинезоне закричал своим пронзительным вибрирующим голосом и неожиданно упал на спину, и, пару раз конвульсивно дёрнувшись, неподвижно замер на месте… Ребята стояли и смотрели на него, всецело ошарашенные случившимся.

– Ты… его убила?

– Вряд ли, полковник! Скорее, всего лишь остановила на время. Если бы смерть была доступна бессмертным, во всяком случае не мой коготь дракона остановил бы течение странной светящейся жизни в жилах этого «древнего».

– Резонно… Уходим, уходим, парни!!

– Да побыстрее, — Танго развернулась к выходу, который теперь начинался буквально у неё за спиной: тепловая бомба с «тяжа» лейтенанта разнесла в пух и прах не только весь отсек со всеми светящимися мумиями, но и проломила новый проход наружу в три раза шире прежнего.

– Что ты поставила, лейтенант?

– Термодетонатор, командир.

Они быстро выскочили наружу… Серо-белый снег и тусклое фиолетовое небо показались всем каким-то освобождением из пекла — почти что раем. С другого конца котла к ним уже на всех парусах мчался «Летучий голландец»!

– Гэбриэл, какого дьявола у вас там творится?!

– Зулу, всё в порядке! Сбавь обороты, дай нам отдышаться.

Лео первая развернулась на раскуроченную в корабле дыру:

– Надо закрыть!!

– А ты думала, я этого не сделаю? — Танго уже запечатывала пролом лазерной паутиной.

– Что толку от лазерной сетки, если этот пращур разрывает её голыми руками?

– Мэлвин, лейтенант знает, что делает… Скоро ковчег сам затянет дыру, а лазерная сетка позволит быстрее намёрзнуть ледяной корке вокруг развороченного борта.

– В самую точку, командир! — Танго щёлкнула портсигаром. — Что скажете по данному объекту? Какие выводы и впечатления, джентльмены?

– Неоднозначные впечатления, лейтенант… Но одно скажу точно: этому последнему «древнему» с его Ноевым Ковчегом в этом мире пока делать нечего! Для его экипажа наземный десант — это или ещё слишком рано, или уже слишком поздно.

– Пожалуй, что так… А нам остаются другие задачи! И одна из них актуальна прямо сейчас, командир.

– Какая?

– Придётся разоружаться в плане экипировки — здесь и сейчас! Мои дисплейные сканеры показывают, что наши защитные бронекомплекты нахватались светящейся гадости, и это может обернуться для нас всех непоправимой бедой, по сравнению с которой все «предсмертные» заморочки Красавчика — детский пронос. Вся наша дублирующая униформа в креслах. Вы позволите, немного покомандовать, мой генерал?

– Надо так надо… Действуй, лейтенант!

– Так, отряд внимание! Всем выстроиться в одну шеренгу! Все пушки скинуть за спину! Борт номер один, ты меня слышишь?

– А чего бы я тебя не слышал?

– Отлично! Ближе десяти ярдов не подъезжать, из транспорта не выходить! Приказ командира Харриса!

– Понял — не дурак.

«Летучий голландец» развернулся боком и встал в нескольких ярдах от выстроенной шеренги солдат.

– Подключаю все системы сканерного обследования… Так! — Танго подошла к Лео и внимательно стала считывать информацию со своих щитков джи-ай.

– Пальто и берцы не отдам, — прошипела Лео.

– И не надо! Кожа песчаного змея скинула с себя весь чужеродный негатив, а вот с форменными штанами придётся расстаться: борта над ботинками напитались гелиевой слизью по самое не хочу, вся химия стекла в складки… Будешь тянуть — останешься без любимых берц! Стаскивай штаны, кидай вперёд себя. Не тяни!

– Хе-хе-хе! — послышался в криотопах всей четвёрки ехидный смешок Зулу. — Что? У ППС вновь подмоченная репутация?

– Р-рр! — Лео повернула шею в сторону «голландца», приподняла «песчаник» и скинула косы на плечи.

Танго рассмеялась:

– Подожди, сержант, ППС сейчас загрузится в твой фургон. И всё, что ты думаешь о её подмоченной репутации, ты в полной мере выскажешь ей в лицо!

– Очень надо, — пробурчал Зулу и замолк.

– Зулу, что там Красавчик?

– Этого пройдоху битой не пришибёшь, а уж чем-то другим и подавно. Сидит уже в пещере: душу отогревает — как говорит Андрей.

– Ты резервный борт дозаправил?

– А-то бы нет?! Всё сделал: «Корветта» под парами, «голландец» на колёсах!

– Приятно слышать, сержант.

Пока Гэбриэл переговаривался с сержантом, Лео сняла берцы, послушно стянула штаны и, подобрав ботинки и своё оружие, направилась к фургону.

– Один есть! Агент 0013, внимание!

– Я всегда само внимание, лейтенант!

– Отставить разговорчики в строю!! Снимай и куртку, и штаны — из карманов всё вытаскивать осторожно, кидать назад за спину. Вся запаска униформы в твоём походном рюкзаке.

– И куртку, и штаны?!

– Свою бесценную авиаторку можешь оставить! И не забудь повязку с головы — где-то прихватил гоминидной слизи.

– Мою повязку ниндзя?!

– Зато «львиная» бейсболка уцелела, ни одного подозрительного пятнышка! Находи хорошее в плохом, как и положено агенту с допуском на смерть.

– Мэлвин, ты слышал, что сказала лейтенант Танго?

– Слушаюсь, полковник, — капитан без энтузиазма, но послушно начал с чёрной повязки на голове, затем перешёл на куртку и штаны.

– Х-ха! Агент 0013 без штанов и главного атрибута своей ниндзя-кичливости!

– Лео, ты не могла бы сделать для нас всех небольшое одолжение? — цвыкнула сквозь зубы лейтенант.

– Ай!!! — это был возмущённый голос Зулу.

– Уже — закрыла.

Вся троица с успехом наблюдала за коротким усмирением сержанта Инкейна: похоже было, что Лео с откровенным удовольствием использовала катушку стойкого скотча из кармана своего бронежилета, чтобы мигом перекинуть ленту через горло и спинку кресла Зулу, а вторым заходом заклеить ему рот. Она не стала больше ничего делать, и руки Зулу остались свободными, но ему потребовалось больше минуты, чтобы избавиться от двойной клейкой петли. Танго показала Лео большой палец — та в ответ кивнула и пошла одеваться.

– Полковник, ваш черёд!

– Слушаюсь, лейтенант!

– Мне придётся сказать вам больше…

– Больше?

– Не только штаны и куртку, но ещё ботинки и ваши перчатки… Не пострадал один ваш джи-ай, и протомаска смыла с лица небольшой мазок слизи. Ко всему ваш ПП накрылся!

Гэбриэл перешёл на ограниченную связь:

– Танго, если нужно, я готов раздеться догола. Но перчатки не могу — это подарок.

– Посмотрите на свои руки, полковник, с них стекает ацетилен: вы вляпались в один из трупов всеми десятью пальцами. Этот подарок будет стоить жизни всей вашей команде! Мне жаль, полковник…

– Дьявол… — Гэбриэл стянул перчатки и кинул их на общую кучу сдохшей одежды. — А ПП?

– Придётся оставить и его, и набедренные ремни, полковник. Возьмёте ПП в оружейном ящике.

– А где я возьму другие перчатки?

Танго прогуляла сигаретку по губам:

– Там же, где и запасной джи-ай, полковник… Не делайте трагедии из обычного куска защитной ткани. Кто вам дороже? Кривляющиеся гномы под новогодней ёлкой или жизнь вашей команды, Лео и командора, за которой мы идём по дну самого пекла?

Гэбриэл нервно усмехнулся:

– Это правда: один в поле не воин, а две головы не всегда мутант… Спасибо за прочистку мозгов, лейтенант!

– Да всегда пожалуйста, мой генерал.

Гэбриэл выполнил все требования, после чего собрал оставшееся оружие, включая Мишин «Виталис», и пошёл к фургону.

Танго оказалась единственной, кому ни с чем не пришлось расставаться: её феноменальное чувство самосохранения не дало ей такой роскошной возможности, как вляпаться в светящееся дерьмо. Она скинула волосы из-под берета, осмотрелась в последний раз по сторонам, внимательно проверила целостное наличие лазерной сетки на месте бортового разрыва ковчега и, убедившись, что здесь всё, распахнула боковую дверь фургона.

– Ну чё, Паровозик-из-Простоквашино? Следующая остановка: Ромашково! — она так легко и непосредственно мешала русский с американским, что никто почти не замечал этой тонкой грани сплетения двух языковых групп. — Кажется, можно с успехом отчаливать отсюда, здесь больше делать нечего. Вылазка в прошлое закончена, командир!

– Полностью согласен, лейтенант! — Гэбриэл вернул рюкзак на место и упал в своё кресло. — Есть такое дело! Ну что, Зулу?

– Обед когда будет?

– Надеюсь — сейчас, — Гэбриэл взглянул на ящик верхнего терминала, где лежали запасные перчатки, но достал вовсе не их, а сигару из бардачка. — Лейтенант, мы можем отчаливать или как?

Танго с дотошностью инквизитора ещё раз проверила по сканеру всех присутствующих на наличие потустороннего:

– Всё в полном порядке, командир! Есть разрешение на выход!

Гэбриэл вдохнул всей грудью свежую порцию табачного дыма и показал рукой вперёд:

– Поехали, сержант! К точке сбора — в лагерь.

Через пару минут они были на месте.

– Мэлвин, оставь протонную пушку в машине. Иди вперёд: распечатаешь нам проход.

– Есть, полковник!

Из фургона выгрузились все вместе… Мэлвин первым подскочил к ледяному наплыву и, не долго раздумывая, стянул лазерную паутину со входа в пещеру. И тут же во всех криотопах зазвучали возмущённые вопли Красавчика!

– Когда уже будет готов обед?! И почему на моём тронном камне всякие крысопузые пасутся?! Почему я должен сидеть на полу?!

– Корону мне, корону!! Красавчик, у тебя в этой пещере уже и свой каменный трон есть?! Можно сказать, обживаешься, — Мэлвин первым забрался внутрь.

Зулу резко развернулся и пошёл обратно к фургону.

– Сержант, куда?

– За пушкой!!

– Зачем?

– Пойду пристрелю его на всякий случай.

– Сержант, разворот на сто восемьдесят! Это — приказ!

– Гэбриэл, когда же Красавчик перестанет позорить весь наш мужской род?!

– Ты ничего не понимаешь, Зулу. Всё не совсем так, как тебе представляется на первый взгляд.

– Этот первый взгляд уже полвека как мне представляется, Гэбриэл!

– Все зашли. Давай за ними.

Внутри было тепло и вкусно пахло — у Гэбриэла сам собою набрался полный рот слюны:

– Мэлвин, поставь дверь на место! Красавчик, что случилось?

– Почему сразу что-то случилось?

– Не слышу.

– Есть хочется, — уже нешумливо, а как-то даже жалостливо прозвучало с уст восседающего на тронном месте лейтенанта.

– Вкусно пахнет, — согласился с Красавчиком Андрей, с тщательным подозрением рассматривая каждого прибывающего. — Что дала разведка?

Гэбриэл показал мальчишке-генокеру: потом! — и тоже присел недалеко от костра.

Спихнутый с тронного камня Федя недовольно отфыркивался у ног хозяйки, с удовольствием хлопочущей возле кострища.

Танго, как ни странно, встревать в разговоры не стала: скинула пальто, броник и села поближе к костру, закусив быстро тающую сигаретку, скрестив ноги по-турецки и с полуприкрытыми веками уставившись на тёплое пламя мельтешащего огня. Лео нашла себе местечко поближе к Чукки, а Мэлвин упал рядом с Красавчиком.

– Зулу, ты чего такой надутый?

– Я не надутый, я — толстый! Понятно, недоумок?

– Куда ж понятнее: ещё вчера был в меру упитанный, а сегодня уже толстый.

– Прибью, Мэлвин!

– Толстый так толстый — как скажешь.

– Р-рр! — Зулу сел подальше от всех.

Занятая приготовлением обеда Чукки лишь теперь подняла глаза на присутствующих и остановила взгляд на джи-ай Мэлвина:

– А куда делась повязка ниндзя?

– А чего сразу за разборки?

– И почему на тебе новые штаны и куртка?

– Тебе скалку подать?

– Лучше сразу пушку, чего церемониться!

– А я предлагал, — подсказал Зулу.

Мэлвин попытался сгладить ситуацию:

– Ну-у… понимаешь, Чукки, понимаешь…

– Нет — не понимаю!

– Пришлось расстаться с некоторыми вещами. Но зато «львиную» бейсболку и счастливую авиаторку я сберёг! И шейный платок на месте! Хочешь — поделюсь?

– Андрей, они над нами издеваются? Даже Танго молчит как партизан.

– А мы сейчас вытребуем отчёта у командира? Он отмалчиваться не имеет права.

Гэбриэл вздохнул: Чукки, Андрей и даже Красавчик — все трое, хоть и по-разному, но смотрели именно в его сторону. Нужно было давать отчёт.

– Понимаете, ребята… Мы тут побывали на одном объекте — ну что-то вроде Ноева Ковчега.

– И это посещение обернулось для каждого из вас тем, что вы все, кроме Танго, сменили несколько предметов защитной экипировки… Я даже на Лео вижу только что выловленные в песках супермаркета Великой Пустоши новенькие штанцы от песчаного змея. Вы даже умудрились лишиться своих неразменных вензельных перчаток, полковник?

Лео даже не дёрнулась, что с одного бока принесло некоторое облегчение в душу Гэбриэла, а с другого наоборот — болезненно засаднило.

– Так получилось, Андрей. Там оказалось много мумифицированных трупов человекоподобных гоминидов, заражённых какой-то лучевой болезнью, и нам немного перепало.

– А вам, полковник, обязательно нужно было лезть туда всеми хвостами и копытами и подвергать членов команды никак необоснованному для данного момента риску?!

– Андрей? — Танго подняла голову. — Я запрещаю тебе разговаривать с командиром в таком тоне. — Любая разведка — разведка определённой доли риска.

– Кому же это знать, как не Доктору Смерть! Не можете, чтобы не вляпаться в какую-нибудь историю! — Андрей откровенно негодовал.

– Такая жизнь, — Танго щелчком сбросила сигаретный бычок в огонь.

– А кто её такой делает?!

– Андрей, пожалуйста, не сердись, — попробовал успокоить разнервничавшегося мальчишку-генокера капитан.

– Не сердись?! Не сердись?! — Андрей подскочил с места. — Мы каждую минуту по двадцать раз на дню балансируем между жизнью и смертью! Глотаем радиацию, питаемся раз в сутки, пьём, когда есть что пить, едим, что придётся, попадаем из одной истории тут же в другую, и не знаем, выберемся ли в следующий раз из очередной передряги. Мы калечимся, травмируемся, болеем, хнычем, недосыпаем, нервничаем, переживаем друг за друга, полагаемся на удачу куда чаще, чем на правильно просчитанные решения. Мы уже потеряли командора, и не нужно так на меня смотреть — потому что мы её ещё не нашли… Мы сидим по уши в дерьме, и никто не знает, сможем ли выбраться. Мы не столько дорожим друг другом, сколько готовы потерять каждого второго на этой Тропе Костей. И в этом вина не всей команды — нет! Вместе мы сила — да! Но мы теряем друг друга сами в себе…

– Это как? — притихший Красавчик смотрел на своего персонального доктора с нескрываемым удивлением.

– Как, Красавчик? А я тебе скажу — как! Один готов свести себя в могилу вместе с индивидуальной утроенной защитой только потому — что, видите ли, у него личностная пустота на сердечном фронте. Да!! Конкретно на тебя пальцем показываю, ничего не видящий и не замечающий, кроме своего надрывного душевного геморроя, прынц на деревянной лошадке!! И никак не желающий ни взрослеть, ни чувствовать тех, кто рядом… У другого индивидуума мозги через плечо!! Невозможно ни в чём положиться, потому что, видишь ли, у нас свой принцип «что хочу, то ворочу» берёт верх над здравым рассудком. О тебе, о тебе, говорю, сестра… А третьи — геройские разведчики: мальчиши-кибальчиши — русские матросы!! В своём мнимом геройстве первооткрывателей не берегут ни себя, ни тех, кто ждёт их, кто зависит от них, кто без них никогда и никуда не дойдёт, бездарно сгинув на этой до ужаса омерзительной Тропе Костей. Да, командир?!

– М-мм…

– А четвёртые… Да-да, Мистер Яростный Молот, о вас сейчас говорю, батенька, о вас!! Только и думаешь, как бы прибить самого ближнего, самого родного, самого дорогущего на свете друга и напарника по команде.

Зулу хотел было подняться на разборки, но воинственный вопль Андрея усадил его на место.

– Авантюристы!! Авантюристы чистой воды!! И самое главное: совсем забыли, зачем мы идём, зачем мы в принципе попёрлись в эту страшную мёртвую пустыню, где даже мечущемуся урагану нет места. А вы, командир, ещё и умудрились в самом начале нашего непростого задания остаться без запасной пары ботинок!

– Андрей, малыш, ну ты же сам всегда говоришь: всё происходит по причине.

– Не пытайтесь меня запутать, полковник!! Не на того нарвались!! Да вы из меня всю душу вынули и как Христа триста раз распяли!! Авантюристы!! Авантюристы чистой воды!! Пираты!! Разбойники с большой дороги!! Солдафонщина!!

– Андрей… — Гэбриэл обнял за плечи не на шутку расстроившегося мальчишку и отвёл его к водному акведуку пещеры. — Прими наши самые искренние общекомандные извинения в моём лице. Мы каемся — ты как всегда прав: не нужно было лезть на этот чужеродный реликтовый корабль-призрак. Но ты же сам знаешь, человеческое берёт верх. Это всё дьявольское человеческое любопытство! Нас людей всегда притягивает страх и смерть — то самое, от чего мы все панически бежим куда глаза глядят и от чего не можем убежать по причине магнетического притяжения этих двух составляющих всех авантюрных приключений на земле. Ну а если бы не было всего этого? Что бы нам тогда осталось?

– Осталось бы лечь и сдохнуть, — подвела черту Танго. — Жизнь без реальной опасности так скучна и безынтересна.

– А вам мало Красавчика? — выкричавшись, мальчишка-генокер как-то разом смягчился и вконец растерял внезапный боевой пыл наступающего на горло аудитории военного оратора.

– Его-то как раз нам в избытке! — не выдержал Зулу.

– Что за утро? А что-нибудь приятное кто-нибудь подаст, а?

Чукки подняла голову и посмотрела на Красавчика, приложившего руку к запакованному в металл плечу.

– Обед готов, лейтенант!

– Мне первому!! — Зулу уже стоял за спиной Танго, жадно пожирая глазами выложенные у коленок Чукки шестнадцать кусков мясного рулета. Федя, первым получив свой кусок рулета, утащил его на камень и уже громко чавкал с неописуемым и страшно раздражающим ухо сержанта удовольствием.

– Держи, самый голодный! — Чукки благоговейно вложила в ладони сержанта первый кусок рулета и немедля подняла второй. — Красавчик, Танго… Подходите ближе, джентльмены, разбирайте рулеты с начинкой! Сегодня с добавкой. Лео, бери — не выпендривайся: потом, потом — сейчас! Полковник, Андрей, что вы там застряли?

– И мы, Чукки, и мы сейчас, — Гэбриэл пристально посмотрел в глаз Андрея и улыбнулся. — Мой мальчик, мы такие, какие есть — и здесь мало что изменится.

– Я знаю, Гэбриэл, я всё знаю — потому и держусь за каждого, за каждого из вас.

– Что бы мы без тебя делали, малыш? Уже в полкоманды валялись бы по матрасам.

– А так все на ногах! — уверенно махнул головой Андрей и пошёл к Чукки.

Гэбриэл последним взял горячий мясной рулет и сел поближе к выходу: отсюда ему хорошо было видно всех.

Чукки откусила от своего куска и пошла собирать стаканчики по кругу.

– Вкусно до ужаса! — Зулу мало чем отличался от ненавистного ему крысака, так же громко чавкая и пихаясь, как маленький свинячий проныра.

– До смерти вкусно! — поддержал Мэлвин.

– Даже в прошлый раз не было так вкусно, как сегодня! — согласился Красавчик, старательно обгрызая кусок со всех сторон.

– Чем проще готовится блюдо, тем оно вкуснее, — Танго с удовольствием, но абсолютно по-варварски отдирала алмазными зубками куски от рулета — ну разве что не порыкивала, как Лео.

– А обещанную добавку?

– Держи! — Чукки уже вкрутила стаканчики в горячую золу и теперь протягивала сержанту второй кусок. — Это водорослевая трава придаёт мясу такой пикантный привкус чёрного перца, имбиря, лимонника и мяты.

– Бедный, наголодался… — Андрей с сочувствием смотрел на надрывающегося над своим куском сержанта, — даже с лица спал.

– Андрей, не бросайся из одной крайности в другую — это не твой стиль. И перестань жалеть без причины: мои солдаты — ветераны! Им не нужно столько жалости, сколько ты им выдаёшь, они всё равно давно её не воспринимают.

– Это правда! — прорычал жадно поедающий второй кусок Зулу. — Жалость к себе — это аномалия, свойственная одному Красавчику, и то через раз.

– Спасибо и на этом, Зулу, — отозвался лейтенант.

– А этот, как всегда, наворачивает! Пихается впрок! — Зулу возмущённо смотрел на неотстающего от общего парада Федю.

– Лео, а ты чего ешь без аппетита? Тебе не понравилось мясо? Или, может, ты плохо себя чувствуешь? — Андрей моментально насытился своим куском, ополоснул руки в ледяной воде акведука и теперь, старательно вытирая пальцы металлической салфеткой, внимательно следил за странной и неестественной апатией пэпээсницы. — Ты хоть сколько-нибудь спала?

Лео мрачно зыркнула на мальчишку-генокера и молча продолжила есть.

Гэбриэл и Танго переглянулись… Лейтенант вытерла рот тыльной стороной ладони:

– Андрей, не концентрируй внимание на негативе, и его не будет! О`кей?

– Не о`кей! — Андрей взял свой парный кусок рулета и понёс сержанту, который уже успел проглотить второй кусок, и теперь сидел в стороне с совершенно глупым выражением лица, на котором ясно было начертано чёрным по белому в виде шекспировского вопрошающего: так я наелся или не наелся? — Держи, сержант, это последний добавочный для тех, кому добавка не показалась таковой. И не вздумай спрятать под подушку!

– Спасибо, Андрей, — Зулу чуть ли не с религиозным благоговением принял из рук мальчишки жертвенный рулет. — А ты?

– Я наелся, — голос Андрея был убедительным и спокойным.

– Подкуп избирателя!! Я — свидетель!!

– Мэлвин, дай обвиняемому сначала доесть, потом будешь отбирать у него права.

– Ладно, я и сам ещё не доел… Но я всё видел!

– А то, что ты всё видел, случайно, не означает, что агенту 0013 наступил конец?

– Ещё чего?! — Мэлвин оторвал от второго рулета большой кусок мяса. — Агент 0013 — неуничтожимая личность! Меня нельзя убить! Меня можно на время сбить с толку и даже дискредитировать…

– Да-аа? И кому этот фокус до сих пор сходил с рук? — поинтересовалась Чукки, набирая в опустошённую флягу свежей воды.

– Как кому? Зулу, конечно! Это же понятно любому висельнику: я всегда попадаюсь в петлю его мнимой озлобленности на весь мир.

– Это как?

– А так! Зулу вовсе не злюка — он самый добрый «архангел» на свете. А я возле него из-за этого выгляжу полным дураком: верю потому что!

– Добрый «архангел» — странное сочетание как на ветеранов-убийц, — Андрей уже ковырялся в медканклаве.

– А вы его меньше слушайте! Накручивание лапши — любимое занятие для мнимых шизофреников…

– О, Зулу! Друг мой сердечный.

– …и настоящих придурков!!

Гэбриэл стряхнул воду с рук и развернулся к своим:

– Мэлвин, дай сержанту поесть… Итак, джентльмены! Андрей, что мы имеем?

– По Красавчику всё о`кей: дыру в плече забил, новый кью-1 надеть заставил, джи-ай из запасных беретов — жить будет!

– Чукки?

– Все фляги полные, все канистры с водой, включая технические.

– Отлично! Молодцы! Тогда дообедываем и вперёд!

– К-куда вперёд? — чуть не подавился последним куском Зулу. — Мы же в каменном мешке, мы в западне… Нам нужен план!!

– Правильно, Зулу, нам необходим план! — согласился полковник. — И я жду ваших предложений, джентльмены… Тебе есть чем поделиться с нами, сержант?

Зулу вконец растерялся:

– Это чокнутая ситуация, полковник!! Выход из неё знает только чокнутый!!

– Правильно, Зулу! Совершенно верно — ты как всегда прав, — Гэбриэл повернулся к Мэлвину. — Мы ждём твоих предложений, капитан.

– Гэбриэл, вы спрашиваете совета у Мэлвина?! У этого шута горохового?!

– Угу, у него у самого… Ты же не знаешь, что делать? Тогда спросим у ноль-ноль-тринадцатого! Так что, Мэлвин, есть у тебя для уважаемой публики ответ на вопрос: что делать?

Капитан перестал черпать воду из акведука, чтобы напиться, и, отерев рот, задумчиво встал у воды… подпёр ладонью подбородок, посмотрел в одну сторону туннеля, в другую… и повернулся к уважаемой публике:

– Извечный вопрос, терзающий века и цивилизации: что делать?

– Нашли у кого спрашивать, — сержант наконец-то чувствовал сытость, но также ощущал, что готов съесть ещё один такой же кусок — добавочный.

– Давай, Мэлвин, давай! — настаивал Гэбриэл. — Ты у нас самый мудрый, терзай наши уши. Мы готовы услышать самые невероятные вещи!

– Главное — продуктивные, — поддержала полковника Танго.

– Что ж, — капитан по-умному философски сдвинул брови и по-дурацки вытянул губы трубочкой. — Как говаривал мой друг Джеймс Бонд…

– Ах, он тебе уже и друг!

– Да, Зулу, у меня мало друзей, но на них всегда можно положиться, как на полковника.

– Мэлвин, не отвлекайся!

– Так вот! Как говаривал мой друг Джеймс Бонд: «если ты упал в реку — плыви по ней, по пути придёт удача»… Вы улавливаете ход моих сакральных мыслей, мои маленькие слушатели?

– Нет!! — вогнал кулак в ладонь Зулу.

– Это хорошо… Ноль-ноль-тринадцатый — обратная сторона медали: понимать ход его размышлений следует, лишь спустя некоторое время, когда душа и сердце сольются в один ручей, умиротворённо текущий по ходу созерцательной мысли Великого Будды… или Христа — кому как ближе, я не против… ибо как говорят древние…

– Гэбриэ-э-эл!! Если ноль-ноль-тринадцатый не исчезнет, не испарится, как джинн в свою бутылку, дальше «Летучий голландец» пойдёт без этого Психа!!

Задумчиво раскуривая сигару, Гэбриэл показал на сержанта:

– Текущая река — это то же, что и молчание — золото… настоящее золото твоей жизни, Зулу…

– Всё?!

– Всё, Зулу.

– Не так уж и мало, — дала своё заключение Чукки, бросая в закипевшие стаканчики зелёные листочки.

– Я бы сказала: этим всё сказано! Так, командир? — прищурив глаза и хитро улыбаясь, Танго развернулась к полковнику.

Вслед за ней повернулись все и даже Лео.

– Решение принято, команда! Дальше мы идём на машинах по этому туннелю! — подбил итог Гэбриэл.

– Ч-ч-чего?!

– Гляди, Андрей, сержант стал заикаться, как Лео! Это уже по твоей части.

– Танго, наш славный сержант в данный момент находится в полной абстракции: он не болен — он завис.

– Ага, на него напал очередной столбняк, — Красавчик отхлебнул поданный Чукки чай. — Значит, за штурвал нашего несокрушимого авианосца встанет ППС!

– На Зулу напал столбняк — будет снова пролетать! А Лео с автоматом — пролетает с дисбатом!

– Повезло же, — Красавчик расстроенно скосился на ёрничающую Танго.

– Не куксись, Красавчик! Зулу просто так не сдаётся, когда дело доходит до его фургона. Три секунды — проверено!

– Н-н-не отдам!!! — сержант в момент вышел из столбняка. — Моё «Летучий голландец»!!! Моё!!! Моё!!! Моё-ёёё!!!

– Да твоё, твоё… — Лео всучила в руку враз озверевшего сержанта стакан с чаем. — Орать-то чего?!

– Гэбриэ-э-эл!!

– Значит так, я принял решение, Команда «Альфа»! — полковник взял у Лео стаканчик и внимательно оглядел своих солдат. — Мы идём дальше по этому туннелю! Отступать некуда и возврата на прежний курс нет. Наши пустынные дромадеры хоть и с крыльями, а всё равно не летают… Или ты готов бросить своего железного коня, Зулу, и лезть по горам вверх, а потом идти по пустыне пешком?

– Ещё чего?! Я своего двужильного ни на какие горы не променяю!!

– Вот видишь, Зулу, всё улажено.

– Ничего не улажено, Гэбриэл!! Ничего не улажено!! А как же мы пойдём по туннелю, не зная курса?! Не понимая куда мы идём?! Куда нас выведет эта шахта?! В какие миры?!

– В какие-то да выведет, Зулу! Только сидеть здесь и доживать свой век я не согласен.

– И я не согласен, полковник!

– И я с Мэлвином…

– Точно, Чукки: без «Психо» в пути делать нечего! Он же на себя как губка все проблемы перебирает.

– Вы что? — Красавчик вызывающе посмотрел на Танго. — Думаете, я струшу? Я всегда, куда Гэбриэл — туда и я!

– Идти — не сидеть, — подсказала Лео.

– Авантюристы! — последним выдал свою версию Андрей. — Но я согласен: идти — не сидеть.

– Обсудим, лейтенант? — Гэбриэл взглянул на Танго.

– Обсудим, командир!

– Первый вопрос: как расширить вход в пещеру, чтобы не завалить его окончательно?

– Тонкое подрывное дело по части специалистов, — Танго кивнула на Лео.

– Справишься, ППС?

– Х-хы!!

– Второй вопрос: спуск! Вход в пещеру на скосе.

– Дыра на спуске под углом, плюс навал камней после подрыва: гаражный заезд гарантирован!

– А как насчёт особого транспорта?

– Вряд ли нам это грозит: «они» покинули планету — планета в зоне временного отчуждения.

– Хорошо… Тогда третье и самое важное: верно проложенный курс!

Танго вытащила из кучи фляг у акведука свою и пристегнула к поясу:

– Думаю, если идти по этому туннелю, то нужно выбрать спуск.

– Обоснуй, лейтенант.

– Каждый второй спуск ведёт наружу, в то время как каждые два из трёх восхождений — это резко сужающиеся к выходу или тупиковые. Спуск вымывается, значит — расширяется. Дорога наверх чаще состоит из узких разветвлённых лабиринтов и «шкурников», где и одному-то спелеологу-профессионалу не всегда удаётся протиснуться.

– А к центру Земли мы не попадём, случайно? Или, скажем, к самому жерлу вулкана… Здесь же рядом находится целая система действующих вулканов!

– Всё может быть, Зулу. Давайте выслушаем другие предложения, — Гэбриэл поднял свою флягу. — У тебя есть предложения, сержант?

– Ни одного!

– Что скажет команда?

– А что тут говорить? Всё сказано: решение принято!! — Лео рубанула за всех, и это стало понятно каждому.

– Тогда собираемся, Команда «Альфа»!

– И снова нелёгкий путь…

– А это уж как пить дать! — похлопал по плечу мальчишки-генокера Мэлвин.

– Что может нас ожидать на этом нелёгком пути, как ты считаешь, лейтенант?

– Что или кто — это не столь уж и важно, командир. Главное, в очередной раз пройти все круги ада и выбраться наружу — на свет божий.

– Согласен!

Гэбриэл следил, как Лео загребает костёр, а Андрей собирает Красавчика… Он внимательно посмотрел в глаза Танго:

– И всё же?

– Ну… — Танго застегнула бронежилет. — Да что там особенного может быть? Троглодиты — хозяева пещер! Черти, заблудшие души, хоббиты-чародеи, подземные озёра, реликтовые монстры, дорогие минералы, золотые жилы… может быть, даже погибшие Атлантиды или здравствующие подземные города-цивилизации под собственным солнцем…

– Золотые жилы?.. дорогие минералы?.. много — очень много?..

– Красавчик, что ты будешь делать с золотыми россыпями и самоцветами? Глотать на ужин вместо лавового камня? Хех!

– Нет, тебе подарю! — Красавчик отвернулся от ехидной морды сержанта.

– Главное, командир, — подошла Чукки, — не перехлестнуться на узкой дорожке с «самим»! А с этими, заблудшими да монстрами, мы как-нибудь разберёмся — не впервой.

– С «самим»? — переспросил Гэбриэл в спину удаляющейся Чукки.

– С Хозяином Ада, командир, с ним самым, — Танго махнула рукой. — Разбирайте фляги! Чего тянуть? Размётываемся по приказу командира по машинам! Отходим от пещеры подальше! Лео ставит взрывчатку… Чукки?

– Будет им подарок, уже делаю! Жаль, соли нет! Они любят соль.

– Какой ещё подарок?! Какая соль?! Что за бред?! — Зулу с полным непониманием смотрел, как Чукки, запрятав крысиного любимца под пончо, раскладывала на тронном камне подарки: один из заранее отложенных мясных рулетов, несколько пищевых разноцветных капсул Андрея, лоскут в виде сложенного платочка из прототкани с выдохшегося защитного кью-1 Красавчика, оставшийся лавовый камень из кармана Мэлвина и беспринципно стянутый с пальца Зулу один из золотых перстней. — Кому?! Зачем?! Куда?!

Чукки рассыпала по поверхности камня молочную капсулу и развернулась к сержанту:

– Эти подарки, чтобы задобрить хозяев подземных лабиринтов: обезьяньих или собачьих троглодитов. Троглодиты — не особые нам друзья. А нам от них большой дружбы и не нужно: лишь бы врагами не стали! А соль мы заменим твоими молочными капсулами, сержант.

– Гэбриэ-э-эл?!

– Зулу, ты иногда мне напоминаешь Красавчика в раннем младенчестве.

– Гэбриэл!!

– Так, последнее распоряжение! Дисциплинарное взыскание остаётся в силе — либо до полного его завершения, либо до особых распоряжений.

Красавчик подскочил к полковнику:

– Как же так?!

– А так, Красавчик! Или ты думал, я забыл?

– Дыши на позитиве, Красавчик, — Андрей сам застегнул куртку на лейтенанте. — Всё, что ни делается, всё к лучшему! Посидишь несколько часов на гауптвахте — подумаешь, поразмышляешь. Оно, знаешь, оказывается думать — не такое уж и опасное занятие в отличие от любительских ныряний в безвылазные пропасти… Вот и Лео смирилась — молчит.

– Командир, надеюсь, «Корветту» поведу я?

– Конечно ты, Танго! Красавчик с Лео на задних сидениях «голландца»: отбывают гауптвахту.

– Хе-хе! — злорадно посигналила Красавчику Танго.

– С тобой, лейтенант, оставляю Чукки. И думаю, «Корветта» пойдёт впереди.

– Есть, мой генерал! Лучший разведчик — невидимый разведчик… или хотя бы малый…

– Согласен! У «корабля пустыни» слишком большие паруса… Все собираемся к выходу!! Двигаем колёсами, джентльмены!!

Танго пошла за пальто, Лео — за лазерным пулемётом.

Красавчик преградил дорогу Танго:

– А если я скоро погибну, ты прольёшь за мной хоть одну слезинку?

– Ты что, уже собираешь вещички на тот свет?

– И даже не подаришь последнего поцелуя, прежде чем мой холодный труп предадут ледяной земле?

– С какой стати? — прижмурив глаза, Танго украдкой ущипнула себя за губу.

– Ну хотя бы ради того, что было между нами.

– Что-ооо?

– Того… что было… между нами…

Танго подняла кулак… Красавчик шарахнулся в сторону:

– Ничего не помнит! Ничего не хочет помнить! Совсем ничего… А жаль!

Зулу встал возле Гэбриэла, внимательно наблюдающего за этой сценой:

– Вот за что я всегда уважал вас, полковник, так это за то, что вы никогда не позволяли чувству к женщине завладеть вами. Вы всегда оставались вольным наёмником!

– Зулу, возьми у Лео пулемёт: у неё уставший вид…

– Нас опять разлучают, — Мэлвин стянул с шеи свой красный платок-косынку и завязал его на шее Чукки. — Обещал, выполняю…

– Подлизываешься, хитрец?

– Просто люблю… и нежно-нежно целую самым нежным-нежным воздушным поцелуем — навсегда твой бесшабашный пират-путешественник и капитан-авантюрист, лёгкий и шальной как ветер в белых парусах…

Красавчик споткнулся на ровном месте и застыл как истукан с открытым ртом прямо возле них.

– Авантюрист — это да! А куда подевался агент Её Величества?

– Ушёл в глубокое подполье: он теперь первооткрыватель новой эпохи, капитан разведывательной лодки «Ра» — исследователь тайных глубин и смелый покоритель зачарованного подземного космоса прекрасной планеты Земля.

– Неужели ты думал, я оставлю покорителя подземных глубин без белых парусов? — Чукки невидимым движением извлекла из-под цветастого пончо белый шёлковый платок и, свернув его косынкой, повязала на шею Мэлвина.

– И как это у них получается? Вроде о любви, а без пошлости.

– Просто у них полная эмпатия, Красавчик.

– Чего?! — теперь уже Зулу споткнулся об Андрея.

Андрей посмотрел на сержанта, силой выдернувшего из рук Лео лазерный пулемёт:

– Эмпатия, Зулу, это когда наблюдается единое сопереживание ауспиции глубинных чувств парно парящих душ.

– А?!

– Чего обсуждаем, пацаны?!

От зычного голоса лейтенанта Танго Танго всех размело в разные стороны в один момент.

## Глава VI

Обе машины отошли от пещеры на тридцать ярдов… Лео осталась у края пещеры ставить «космос» — все другие виды подрыва могли привести к существенному сдвигу большого пласта горы и таким образом наглухо перекрыть единственный вход в подземные туннели… «Ветту» оседлали Танго и Чукки, на двух последних сидениях «голландца» предстояло провести долгие часы гауптвахты Лео и Красавчику.

Гэбриэл раскуривал сигару, не сводя глаз с маленькой фигурки в песчаном берете в проёме ледяного коридора.

– Только бы сработало! А то ещё засыплет — разбирай тогда вручную до самого вечера.

– Не засыплет! «Космос» — мина малого радиуса, но именно такого, как нам надо: молекулярно-наживного. Всё получится, сержант! Не дрейфь! — Танго ужасно хотелось курить, но привычка, выработанная годами и закреплённая командором, не курить на задании, давала о себе знать на самом стойком уровне: дисциплинарном.

– Чего мне бояться? «Голландец» не роет носом песок! Для этого есть разведка.

– Внимание: даю отсчёт! — стальной голос Лео заставил всех замолкнуть. — Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре… три!.. два!.. один!

Она не добежала до «голландца» ровно половину пути, на счёте «один» упав на снежную корку и закрыв голову обеими руками… Гэбриэл так близко ещё ни разу не наблюдал в действии самую продуктивную пехотную мину этой Последней Войны, которую он проспал в глубокой криозаморозке в бункере последнего гения планеты. Через щитки джи-ай он видел, как медленно, точно лопнувший гнойный нарыв, начало вздуваться что-то страшное и пугающее, казалось, из самого чрева этой неприступной на первый взгляд горы. Масса даже не камня, а какой-то кровавой клубящейся пыли рванула куда-то верх будто шапка ядерного гриба, и только потом, будто захлебнувшись собственной, переполненной гноем кровью, с диким воплем обезумевшей от боли души, с бешеным напором ринулась во все стороны. Туча измельчённого буквально в пепел камня с дикой скоростью пролетела над головой Лео и с яростью вбилась в лобовое стекло «голландца». Но щитки полковника выдали точную информацию: пролом десять на десять футов стабилен, скального сдвига выше пробитой дыры не произошло.

– А со стены города… «космос» не казался таким уж диким и…

– И результативным? — Гэбриэл выдохнул густой дым. — Тебе не казалось это зрелище таким уж диким, потому что ты видел его действие на открытом участке, Зулу. А ты попробуй посидеть с сержантом Румаркер один на один в замкнутом пространстве. Уверен — итог будет такой же: скорый и результативный.

– Очень надо — с Лео в одной клетке! Я не самоубийца.

– Она возвращается в пещеру! Сейчас будем знать точно: проходим или нужно делать настил.

– Никаких настилов! Пусть Танго первой заводит «Ветту»: если та пройдёт вход и поворот шахты, то «голландец» и подавно.

– Лейтенант, выдвигайся на передовую!

– Есть, мой генерал! «Ветта-детка», поднимай Весёлого Роджера на нашей дикой каравелле — попахали за новыми подвигами для наших безбашенных пиратов-авантюристов!

– Лео, что там наши подарки для хозяев пещер? — спросила Чукки.

– Всё путём, капитан: спинка у этого каменного трона что надо — прикрыла весь подарочный супнабор!

– Это хорошо… это хорошая примета…

«Корветта» обошла фургон и неспешно перекатилась через край пещеры.

– Порядок, командир! Мы на развороте… Ждём только вас!

– Так говорит, словно мы здесь прохлаждаемся, а она на каторжных работах, — Зулу завёл движок. — Ком, режим работы: полуавтомат! И без лишнего!

– Приказ принят, командир!

«Летучий голландец» приятно басисто заревел и выдвинулся следом за разведкой. Машину покидало, когда переходили неровный порог пещеры, дальше всё пошло как по маслу — осторожно завернули за правый угол пещеры и встали за «Корветтой» в ожидании последнего звена команды: пэпээсница закрывала раскуроченный проход в гору лазерной паутиной «Ра».

– Главное напутствие, джентльмены! — это был голос Танго. — Ведите себя корректно, парни.

– Что значит корректно?! Мы что — какие-то налётчики?!

– Зулу, мы не у себя дома — на поверхности. Здесь свои законы: пещеры не любят шума! А это значит, что следует вести себя как можно тише и как можно меньше играться в войнушки. Вот что значит: корректно.

– Это уже как получится, лейтенант, — отозвался Гэбриэл.

– Здесь хозяева не мы, — подтвердила Чукки.

– Козлу понятно! — поставила точку Лео.

Андрей открыл заднюю дверь:

– Что ты так долго возишься?

– Я тут! — Лео заскочила в машину и захлопнула дверь. — Всё сделано, командир! Проход в пещеру полностью блокирован!

Гэбриэл кивнул Мэлвину:

– Труби общий сбор, капитан: отправляемся за новой порцией приключений!

Мэлвин во всю дыхалку задудел в неразлучную хойти.

– За что? — Зулу схватился за голову.

– Ну с Богом, Команда «Альфа»! За новой дорогой! За командором… Вперёд, Зулу!!

Лео сняла пальто, расстегнула бронежилет и упала на своё сидение.

– Привет, солдат по несчастью…

Она подняла щитки и повернула шею — положив голову набок, в кресле Чукки с отрешённо несчастным видом сидел Красавчик.

– А-аа, ещё один «джентльмен удачи»… Что, Мистер Незаменимость, незаменимых нет? Ты да я — теперь тюрьма, — Лео стянула с головы «песчаник» и повесила на угол спинки переднего кресла, сняла с пояса флягу, отхлебнула глоток воды. — Андрей, дай мне что-нибудь против сна, глаза слипаются, чёрт.

– Я сейчас… ты пока перекури на пару с лейтенантом.

Мальчишка-генокер подошёл к креслу полковника. «Летучий голландец» без напряга шёл по туннелю за «Корветтой», и пока что всё было именно так, как и говорила лейтенант: за бортом неизменно шла полоса устойчивой биосферы полуискусственной шахты с куполообразным мягко светящимся потолком над крышами машин.

– Гэбриэл, что делать со штрафниками?

– А что тебя тревожит, мой мальчик?.. Смотри, Зулу: монитор показывает лёгкий поворот налево — ярдах в пятидесяти впереди.

– Налево — значит, на север! Всё лучше, чем обратно на восток.

– Плохо, что радар здесь сильно глушится, — отозвался Мэлвин.

– Чем глубже под землю, тем глуше! — откликнулась Танго. — Но я так думаю, что эта райская обитель должна ещё побыть здесь какое-то время: судя по первичной разведке, мы находились в пещерном кармане практически у самого конца этого подземного мира. Так что этот процветающий акведук, скорее всего, начало чего-то большего… или меньшего, но обязательно живого — не мёртвого…

– Здесь чистый кислород, командир, нет даже примесей — тяжёлых металлов, радионуклидов, химических токсинов. Это живая биоорганика, почти как у нас в бункере. Можно дышать без протомаски джи-ай.

– Тебя понял, Чукки… Танго, оставайтесь на связи: сообщайте о малейших признаках перемен.

– Есть, командир!

Гэбриэл повернул голову к Андрею, отключившись от общей связи:

– Говори…

– Лео не спала около полутора суток, Красавчик после тяжёлого ранения… Обоим нужен полноценный отдых. Но ни одного из них я не могу принудить лечь под физирефактор: нет стойкой причины.

– Понимаю… А ты вколи им чего-нибудь — и пусть себе отдыхают.

– Без их согласия?

– А ты у Лео раньше часто спрашивал, что и когда ей колоть? А за Красавчика решаю я. Так что?

– Я всё понял, Гэбриэл, — мальчишка-генокер раскрыл медканклав.

– Обижают…

– Обижают… — эхом отозвалась пэпээсница.

Лео отклеила «улитку» и засунула в верхний карман:

– Тебе не кажется, солдат, что мы с тобой вроде как не имеем ничего общего, а так часто оказываемся в одной и той же канаве?

Красавчик откинул голову назад:

– Я бы сказал лучше: в одной и той же «волчьей яме»!

– Это, наверное, потому что мы с тобой отщепенцы… полные отщепенцы этого гнусного общества… отщепенцы от рождения…

– …и до смерти. Проклятое сиротство!

– Одиночество!

– Непонимание окружающих!

– Вечное отчуждение со стойким ощущением, что ты родился не в тот час и не в том месте.

– Меня подкинули на ступеньки монастырского сиротского приюта.

– Мои родители погибли на космической станции.

– Меня могли усыновить: я стойко пролетел по какому-то злому року.

– Моими лучшими друзьями по жизни всегда были машины — консервные банки: люди почему-то чаще всего оказывались лживыми и трусливыми подонками.

– Моя девушка сначала откатила меня, потом поклялась мне в вечной любви, а сама ушла в монастырь, не сказав мне даже «прощай».

– Все мои друзья-солдаты погибли на войне — все.

– Я мог вообще не попасть на войну — но я туда попал.

– Наверное… я не вернулась бы с той войны, но меня вела за собой звезда судьбы, и свет этой звезды был привит мне с искусственным молоком от гения моего деда: легендарная Команда «Альфа» стала для меня всем, оставаясь при этом всего лишь мифом из прошлого.

– Наверное… и я не вернулся бы с той войны, но меня тоже вела за собой звезда судьбы, и тень этой звезды спасла меня от безумной и никому не нужной растраты собственной жизни. Команда «Альфа» не просто стала для меня всем — она стала тем, чего у меня не было никогда: семьёй, настоящими друзьями и самое главное — верой… верой, которую я потерял на той проклятой войне… верой в жизнь, верой в настоящее и даже верой в надежду на лучшее, даже если это лучшее всё ещё за горами, всё ещё недоступно, всё ещё бежит со мной наперегонки.

Андрей закатал рукав рубашки Красавчика и, не говоря ни слова, тихо и осторожно ввёл успокаивающую противоинфекционную сыворотку. Лейтенант даже не обратил на это внимание: за последнее время мальчишка-генокер так приучил его к своему извечному присутствию, что Красавчик почти перестал реагировать на его вечное мельтешение перед глазами.

– И самое главное: время… оно совсем не двигается… иногда кажется, что ты застрял где-то посередине лабиринта, из которого нет выхода, и песчинки жизни перестали двигаться по твоему телу… и душа как будто окаменела и перестала существовать… Андрей, отцепись!

– Меня уже здесь нет! Это, чтобы ты не заснула, Лео, — не особенно надеясь на терпение пэпээсницы, Андрей быстро вбил ей в шею два кубика снотворного с куппидоном и тихонько чмокнул её в щёку. — Сними «тяж», пусть тело отдохнёт.

Лео оттолкнула Андрея, гневно сверкнув глазами… Мальчишка-генокер тут же отступил, сев на место Красавчика за спиной Гэбриэла.

– Что? Достаётся и Белому Инквизитору? — Мэлвин повернул голову к Андрею, — Рэмбо — Первая Кровь никого не жалеет?

– Её душа как древнемагическая книга: железной сургучной печатью с космическим гербом запечатана наглухо! Только тот, кто сможет распечатать эту душу, сможет и прочитать её — со всеми потаёнными и сокрытыми от посторонних глаз чувствами.

– А она предала меня, ушла в монастырь, — у Красавчика из глаз катились слёзы, но он их не чувствовал: действие лекарства потихоньку сковывало его тело, но разум всё ещё правил словами и эмоциями. — А теперь что?.. кто она?.. зачем она в моей жизни, если я её не понимаю?.. а?

– А он?.. что он?.. кто он?.. я ничего про него не понимаю, а ведь он теперь и мой командир… а?

– Да, Гэбриэл — он особенный, один такой на всю Вселенную… и его жизнь вся в нас — в Команде «Альфа»: мы ему обязаны всем… но я по-прежнему про него ничего не знаю: всегда один — даже когда с нами… всегда многолик — даже когда его внешность способна посоперничать с итальянскими плащами… всегда как бог — даже когда ты сам на гребне волны… его превзойти невозможно, но быть рядом с ним означает спасение… иначе нас не было бы здесь — давно…

– Ты счастлив… рядом со своим командиром?

– Я жив… рядом со своим командиром.

Красавчик снова повернул голову к Лео:

– Но убивать… дело не из лёгких… со временем превращаешься в монстра…

Лео еле заметно кивнула в ответ:

– Похоже, мы понимаем друг друга, солдат.

– Скажи, а как оно — первое убийство?.. первое — для тебя?..

Лео сглотнула:

– Как во сне, как в тумане… как сквозь красную плотную пелену горячего липкого тумана, стекающего по всему телу и заливающего каждую клетку воспалённого мозга… и ещё — рвота, слабость, страх… потом всё проходит — и туман становится холодным, удушливым, пробивающим… и остаётся таким же мерзким навсегда… но уже без страха, без слабости, без удушья…

– С первой кровью приходит безысходность, с первой смертью — безразличие.

– Спать! — мальчишка-генокер тихонько стукнул пальцами по лбу человека.

Андрей стянул с Красавчика берет, снял с него куртку, ещё раз проверил данные на «тяже». Повернув сидение на сорок градусов так, чтобы можно было спокойно вытянуть ноги в проход салона, мальчишка устроил Красавчика поудобнее и вернулся к Лео.

– Твоя кровь позволяет тебе переживать даже снотворное.

Лео ничего не ответила, но было понятно, что она всё ещё не спит… Андрей присел возле Лео и взял её за руку:

– Знаешь, о чём я мечтаю? Что однажды кто-то, как я, возьмёт тебя вот так за руку и поведёт за собой — туда, куда мне в этом мире идти запрещено. И ты наконец перестанешь сопротивляться и пойдёшь вместе с ним — как самый близкий друг, а не как солдат и наёмник.

Она не отвечала, но Андрей и не ждал от неё ответа. Он знал, не всё отмеряется словами, как не всё отмеряется кровью… Он развернул её кресло на сорок градусов и расстегнул на ней тяжёлый ремень:

– Женское тело — не мужское: как не ерепенься, а ему нужно чаще отдыхать, чем ты думаешь… я-то знаю…

Прошло достаточно времени, прежде чем Андрей решился просить полковника сделать небольшой привал и для машин, и для людей.

– Гэбриэл, этот туннель может тянуться днями и месяцами, а мы передвигаемся по нему на слишком малой скорости.

– Конкретнее, Андрей!

– Давайте сделаем хотя бы двадцатиминутный привал: мы уже четыре часа на ходу — что соответствует восьми часам на поверхности.

– С чего ты взял? Мои часы показывают… — Гэбриэл первый раз с того момента, как они вошли в пещеру, посмотрел на наручные часы. — Ты прав, Андрей, уже прошло восемь часов… Ком, а что ты нам показываешь, что всего ничего натикало: четыре часа с начала нашего подземного перехода! Что за блажь?

– Командир, время подземного мира не соответствует времени на поверхности: здесь время течёт ровно в два раза медленнее. Я ориентируюсь на местное время.

– Я тебя прикончу, придурка, если ты не прекратишь самовольные выходки! Гэбриэл, давайте этого компьютерного недомерка посадим на гауптвахту!

– Не получится, Зулу, — Гэбриэл обернулся: в проходе салона торчали две пары вытянутых ног. — Нары заняты!

– Очень подходящая к месту шутка, Гэбриэл!

– Командир, — отозвалась Танго, — я поддерживаю предложение Андрея: давайте сделаем небольшой привал и разомнём ноги. Тем более что я хочу исследовать одно из перекрёстных ответвлений, которые начали изредка попадаться в нашем туннеле: очень напоминает канализационные структурированные стоки или некие коридоры-двери перехода из одного ответвления в другое.

– Мне вообще вся эта подземная канализация напоминает наш сточный Индианаполис!

– Похоже, вся эта акведучная канава здесь неспроста, — Мэлвин, мирно дремавший в кресле, открыл глаза. — Я считаю, весь этот подземный комплекс — это как Индия для последней экспедиции Колумба на Восток.

– Старый агент 0013 умер — новый Васка да Гама родился!

– Зулу, а чем тебе, собственно, великий путешественник не по нраву? — переспросил потягивающийся Мэлвин.

– Всем!!

– Так, парни, вижу, вы действительно подустали от этого изнурительно однотипного перехода. Похоже на новый виток обострения болезни отсутствия постоянной информации. Как же вас разбаловала Тропа Костей: проглотил один пирог — сразу подавай другой… Ладно! Лейтенант Танго решает, где остановимся. Андрей, что ещё?

– Прошло восемь часов… думаю, следует покормить солдат…

– Лично я голода не чувствую.

– Это потому, Гэбриэл, что для вашего организма прошло всего четыре часа: ваши внутренние биологические часы перестроились на иной доминирующий режим, как только вы автоматически перешли на другую частоту.

– Что ты конкретно от меня хочешь?

– Чтобы все приняли пищевые капсулы в приказном порядке.

– Хорошо, сделаем, как ты хочешь! Лейтенант?

– Ищу контактный боковой проход… Наш радар работает, что называется, спустя рукава. Информация принимается на совсем малых величинах и дистанциях. Приходится мириться: глубокая подземка!

– Ком, на сколько глубоко мы ушли под землю?

– Командир, исходя из первичного расчёта от точки вхождения в туннель и угла его постоянного наклона… плюс четыре тысячи футов горной породы над точкой падения… в общем, на данный момент имеем такую раскладку: мы на глубине пяти тысяч футов под поверхностью земли… Закапываемся!

– Закапываемся?!

– Уходим в глубь земли, Зулу.

– А мне это по нраву! — Мэлвин повис на кресле сержанта. — Сколько теперь нового можно узнать! Ведь мы так много пропустили пока морозились в криогробах «Беглой Архаинии». Увидеть мир — пусть даже такой: подземный! — несбыточная мечта многих путешественников прошлого.

– В гробу я тебя видел, Мэлвин!! — Зулу локтем спихнул капитана со спинки кресла.

– Есть, вижу! Тормозим, парни! — Танго первая вышла из «Корветты» и исчезла в узком ответвлении.

– Лейтенант, в одиночку далеко не отходить!

– Я недалеко, командир!

Как только фургон остановился, Лео как по приказу открыла глаза:

– Что происходит?!

– В том-то и вопрос, что ничего не происходит!! — Зулу хлопнул дверью — ширина туннеля всё ещё позволяла свободно пользоваться боковым пространством.

– Тише… Красавчика разбудите, — Андрей подал Лео «песчаник». — Как ты?

– Как всегда, — защёлкнув на поясе «тяж» и натягивая на ходу пальто, Лео спрыгнула с подножки фургона. — Почему стоим?

– Небольшой привал, сержант, — стоя перед кабиной «голландца», Гэбриэл раскуривал новую сигару.

– Вы только посмотрите: света стало меньше, а травянистого настила больше. И воздух стал прохладнее. Похоже на скорые перемены! — Чукки придирчиво рассматривала выблёскивающие в тусклом свечении почти гладкие стены и покрытый толстым буро-зелёным настилом каменный пол туннеля.

– Должно быть, эти водоросли и мхи имеют свои секреты выживания, как и мы! — Мэлвин вылез из машины и тотчас сфотографировал Чукки, вылавливающую какую-то юркую тварь на стене шахты.

– Эй, ты меня ослепил!! — перешагнув текущую по центру воду, Зулу как раз обернулся на Мэлвина.

– А ты, как непрошенный гость, влез в мой кадр. Вот! Смотри сам! — Мэлвин подошёл к сержанту и показал ему фотокарточку. — Ну и голова… Не голова — головешка всем головешкам: наковальня для подков!

– Сейчас эта наковальня сделает из тебя подкову для ипподромных забегов, недоумок!!

– Надо быть тоньше в определениях, Зулу, корректнее. А-то вдруг подземные жители обидятся на твои громкие и не очень приятные для слуха замечания и примут их на свой счёт. Вот тогда повеселимся!

– Гэбриэ-э-эл!!

– Сбавь шумовые обороты, Зулу, и конфликт будет исчерпан, — Гэбриэл присел на корточки возле центрального акведука. — Судя по нетронутой шапке настила, здесь давно никто не проходил тяжелее нас.

– Зато полно местных жителей, — Чукки показала полковнику перевёрнутое тёмно-жёлтым пузом вверх шестидюймовое змеевидное существо с короткими неуклюжими лапками. — Это саламандра, полковник. Скажите, она настоящая Мисс Вселенная!

– Мисс Вселенная Подземного Царства! — внёс свою корректировку Мэлвин.

– Кто Мисс Вселенная? — из фургона высунулась заспанная рожа Красавчика, которую Лео тут же бесцеремонно вытащила из машины, следом выпихнула наружу Андрея и захлопнула за собой дверь.

Красавчик поправил воротник куртки и погрозил кулаком в закрытую дверь.

– Всё-таки разбудили, — недовольно бурчал Андрей.

– Красавчик, где берет?

– Там! — махнул куда-то лейтенант и подошёл к своим. — Где Мисс Вселенная? Я могу дать экспертную оценку! Я!

– Вот! — Чукки перевернула саламандру и поднесла к глазам Красавчика. — Правда, она непревзойдённая!

– Кажется… я поспешил… навряд ли я способен судить адекватно, — растерянно захлопал ресницами Красавчик.

– Как верно подмечено, — оскалился Зулу.

– Не хватает одного члена команды, — Андрей держал в руках коробочку с пищевыми капсулами.

Гэбриэл обеспокоенно смотрел в сторону тёмного ответвления, в котором уже шесть минут как исчезла Танго:

– Надеюсь, спасательную операцию на поиски Мисс Вселенной Команды «Альфа» не придётся высылать в ближайшие две минуты?

– Кто Мисс Вселенная Команды «Альфа»?! Доктор Смерть?!

– А ты что-то имеешь против, Красавчик?! — из тёмного узкого коридора вышла Танго, неся на плече толстое и почерневшее от старости бревно. — Мэлвин, оставь это ослепляющее художество! Найди себе занятие менее нервирующее остальных… Кстати, о саламандрах! Странно, что такое теплолюбивое существо, я бы сказала — магматическое, и обитает в таком месте? Ты ничего не напутала, Чукки?

– Если и напутала, то только в том разделе, который касается точных классификаций. Но это несомненно саламандра! Должно быть, пещерная саламандра. И разве здесь для неё холодно?

– Намекаешь на близкий источник подземного вулкана?

– Ты это сказала.

– Слушайте, а может, нам запастись парочкой этих ящериц на ужин? — осенило сержанта.

Чукки немедленно выпустила в травянистую подстилку оцепеневшую в её руках красавицу — саламандра вмиг отжила и змеёй ушла в тёмную воду акведука.

– Одно могу сказать точно! Где-то рядом есть всё: и подземное озеро, куда стекает вся эта вода, и лавовый разлом, откуда поднимается тепло, и обязательный выход наружу, как бы далеко он ни находился… и не один выход…

– Тебе эта старая деревянная крепь позволяет делать подобные выводы?

– Так точно, командир! — Танго поставила деревянный обрубок на землю. — Можете принимать, можете нет, но это — старая крепь заброшенной штольни, очень старая крепь довольно древней штольни.

– И о чём нам это говорит, лейтенант?

– А как вы сами думаете, полковник?

Гэбриэл подпёр кулаком локоть и окутал себя облаком плотного дыма:

– Я думаю, это как-то связано с нами — с людьми, с цивилизацией… Деревянная крепь слишком стара, чтобы претендовать на возраст менее века. Значит, лет сто-двести назад где-то над нами прокладывалась шахтовая проходка. Затем, как это иногда случается, произошло одно из тех событий, которые принято называть обычными мистическими. Скорее всего, шахту даже не засыпало — считаю, прокладчики натолкнулись на нечто, перепугавшее их до смерти, и выработка была закрыта или попросту заброшена. Такая версия подходит, лейтенант?

– Такая версия одна из самых распространённых, — отреагировал Зулу. — Это ещё ни о чём конкретном не говорит!

– Это говорит обо всём, сержант, — Танго закинула трухлявое дерево обратно в узкий проход и струсила пыль с перчаток. — Могу точно констатировать: этой штольне намного больше ста лет, и она заброшена, а не завалена. Причём не просто заброшена — кинута! И кинута на самом перспективном месте разработки.

– Кто-то очень не хотел, чтобы проходка вышла на этот туннель.

– Точно, Чукки… Полковник, вы позволите? — Танго достала портсигар.

– Привал — кури!

– А кто не хотел-то?! Кто?!

– А вот кто, Зулу! Видел? — Мэлвин помахал цветной карточкой перед носом сержанта и протянул фото Танго. — Вот и пригодился мой «полароид»!

– Гм… Чукки, что скажешь? — Танго передала фото капитану.

– Гм… Шушунок у тебя на плече?

– «Медвежонок смерти»? — Гэбриэл взял фото из руки Чукки. — Не может быть — нет!

На чётком кадре хорошо было видно, что на плече выходящей из тёмного ответвления Танго сидит маленькое пушистое полупрозрачное существо, всем своим видом напоминающее игрушечного бамбукового медвежонка.

– Не принимайте к сердцу, полковник, мы же его не видели, — капитан потянул карточку из руки похмурневшего Гэбриэла. — А полумиф — ещё не реальность, значит, не в счёт.

Зулу выдрал фото у Мэлвина и поднёс к самым глазам:

– О чём это вы все талдычите?! Я ничего не понял?! И где вы тут видите медведя?! Это же обычный брак кадра — такой же, как и сам «полароид» Мэлвина и его вечные дурацкие выкрутасы.

– Лучше бы это был троглодит, чем это страшко, — Чукки совсем уже невесело взглянула на Танго.

– Вот! — Зулу порвал на мелкие кусочки фото и втоптал в мох под ногами. — Вот и всё! И никакой страшилки!

– Зулу, как ты мог? Это же единственные доказательные труды начала моей новой профессиональной карьеры любителя-путешественника, натуралиста-исследователя и член-корреспондента познавательно-академического журнала «Наука и Жизнь», — Мэлвин схватился ладонями за свои щёки.

Зулу грубо развернулся к капитану:

– Если я… ещё хоть раз от тебя, хренов провокатор, увижу подобное расстройство для кого-нибудь из наших, я сверну шею твоему кретинскому фотоаппарату… и всему началу твоего члено-корреспондентства придёт закономерный пиз…

– Сержант…

– Трындец!!

– У «полароида» нет шеи, Зулу, — виновато повис капитан на лацканах своей куртки.

– Мелочи!! Я найду!! — сержант откинул трепыхающегося Мэлвина подальше от себя.

– Всё! Хватит заниматься мистификациями… Разбираем пищевые капсулы! Не хватало ещё, чтобы вы вышли на поверхность как живые трупы из потустороннего мира.

Андрей каждому всучил, кому в руку, а кому прямо в рот, пищевые таблетки, когда из противоположного коридора то ли вышли, то ли выплыли две измождённые фигуры отлично экипированных спелеологов и, повернув в сторону, противоположную той, куда направлялись машины, поддерживая друг друга и не обращая никакого внимания на наличие других людей, прошли через застывшего в очумелой непонятке сержанта… и медленно побрели вдоль стены туннеля. Все, кто где стоял, там и замерли с открытыми ртами.

– Жан-Жак, я больше не могу идти по этому туннелю… у меня нет больше сил… мы окончательно заблудились… мы потеряли счёт времени… мы никогда больше не увидим солнечного света…

– Не хнычь, Лукас! Американцы не хнычут… Мы же этого хотели: доказать наличие подземного туннеля под всей Америкой — от Северного полюса до Южного, через весь континент… А то, что заблудились, так это ещё бабушка надвое сказала. Будем идти дальше: всякий вход имеет свой выход — кому это знать, как не нам с тобой… настоящим спелеологам-первопроходцам…

Эти двое прошли по туннелю не дальше двадцати ярдов, когда с последними словами на сильном акценте второго, по-видимому, француза, обе фигуры стали быстро таять и в конце концов просто растворились.

Первым пришёл в себя Гэбриэл:

– Где Лео?! Куда её опять черти понесли?!

– Куда?! — от её хрипловатого голоса Гэбриэла пробило током. — Вы же посадили меня на короткий поводок… командир.

– И меня тоже!

– Красавчик, меньше выступай, быстрее запивай, — Андрей заставил лейтенанта проглотить две разноцветные капсулы. — Зелёный салат со шпинатом и нежная телятина… Фляга на боку.

– Не понял… А что это было? А?

Мэлвин успокаивающе сжал плечо сержанта:

– Не обращай внимания, Зулу, летают тут разные души неприкаянные. Ясно одно — это было давно!

– Давняя история, верно, — согласился Гэбриэл.

Андрей развернул кисть полковника ладонью вверх:

– Командир, хватит ловить ворон: хороший обед не терпит отвлечений.

Полковник не стал спорить с таким напором мальчишки-генокера, послушно сжав в ладони пищевые капсулы.

– Проглотили — запили! Кости размяли — разбежались по машинам! Нельзя долго на одном месте в таких напитавшихся отрицательной энергией местах задерживаться. Чукки, шагай на своё место, долгие прогулки тебе вредны, — Андрей взял за руку Лео и упрямо потащил её обратно к фургону. — Ещё забудем тебя — с тебя станется! Знаю я тебя, особенно тебя…

– По машинам так по машинам, — Чукки послушно направилась к «Корветте».

– Рви не рви, а одно предупреждение уже есть, — Танго выдохнула тонкую дымку себе под ноги — на разорванные клочки мистического фото.

– Ты что, испугалась какого-то туманного призрака на трухлявой фотокарточке полувекового «полароида»? Что за примитивные познания и животные страхи?

– Красавчик, не лезь на рожон.

Танго сделала последнюю затяжку и выдохнула Красавчику прямо в лицо:

– Не переживайте, мой генерал, я ему отвечу, как полагается в таких случаях… Вот, к примеру, лейтенант, была «распечатана» научным миром последней цивилизации перед самой Последней Войной — открыта в который раз! — ещё одна, скажем, двенадцатая планета в нашей Солнечной системе. Знаменующий эпоху знак! Новаторство! Сенсация! Нонсенс! Инновация! Космическая морфология как прикладная наука! Привет марсианам и новым старым братьям по разуму! Только ведь и это никому теперь не нужно… И как мы только что убедились, чтобы выжить, нужны самые примитивные знания и самые заострённые до животного прагматизма чувства: бешеное желание жить, средней руки страх и как минимум — верный напарник под рукой.

В один момент Танго приставила «шотландец» к горлу Красавчика.

– Так как насчёт животного страха?.. котик…

– Рождественский Заяц, если ты ещё не забыла…

– Я никогда ничего не забываю, разукрашенная морда, — прошипела Танго.

Из фургона высунулась голова Андрея:

– Красавчик, я сказал: тебе вредно нервничать!

– Танго, оставь… — Гэбриэл почувствовал пугающую злобу в голосе этой хрупкой на вид женщины.

Танго чуть помедлила, но всё же вложила кинжал в ножны и быстро пошла к «Корветте».

– А кто разукрашивал? Позёрка! — бросил ей вслед Красавчик и прислонился спиной к стене туннеля.

По воздуху просвистел один из «хамелеонов» Танго — и наискось проткнутый возле самого виска лейтенанта жук-скорпион свалился к ногам последнего.

Танго вернулась, подняла «хамелеон», покрутила нанизанным жуком перед носом Красавчика и вытерла нож о воротник его куртки:

– Скажи ещё: дешёвка…

– Х-хэ… Чтоб у тебя был повод наконец-то прибить меня, и за это даже не схлопотать дисциплинарного взыскания?

Танго ничего не ответила ему — поставила на борт голенища нож и направилась к своей машине:

– Командир, можем идти дальше!

Гэбриэл подошёл к побледневшему лейтенанту:

– Я же тебя предупреждал: не лезь на рожон, Красавчик.

– Знаешь, Гэбриэл, я понял, я всё понял… Если её не доставать, она совершенно перестаёт тебя уважать! Правильно Чукки сказала: «лучше два своих — чем десяток от Фаберже».

– Дурак ты, Красавчик.

– Я тоже так считаю! — поддакнул Зулу. — Головой надо думать, а не тем, что у тебя под хвостом… котик!

– Присоединяюсь.

Зулу выкатил глазищи:

– Чья бы корова мычала…

– А дурак дураку больше правды скажет, чем самый умный философ.

– Зулу, а Мэлвин в чём-то прав.

– Знаю я, на что он целится.

– Ну уж не на твоё место — это верно!

– На умного он целится, — Зулу снова вцепился в капитана. — Запомни, кретин, ничего у тебя не выйдет. Ты — Псих Номер Один. И точка!

– Для тебя, Зулу, всегда пожалуйста… в любое время дня и ночи… заходи — не стесняйся: поделюсь любой «гавайской» юбкой…

– Не нервируй меня, болван!!

– Зулу, оставь Мэлвина, он нам ещё пригодится.

– Я ещё тебе пригожусь, Зулу, не убивай меня… пожалуйста…

– Достал ты меня, Псих! — Зулу отвернулся и пошёл на своё водительское место.

– Зулу, Зулу… Ты только не сердись, но в нашем положении лишние волнения могут привести к необратимым осложнениям.

– Мэлвин, говорю тебе последний раз: за-а-аткнись!! — Зулу так хлопнул дверью, что по туннелю покатилось тяжело звенящее эхо.

Полковник выдохнул сигарный дым в лицо друга:

– Красавчик, я так и не понял… между вами было что-то… или нет?

Лейтенант посмотрел в сторону «Корветты»:

– И — да, и — нет… Но она даже не смотрит в мою сторону.

– Странный ответ как для тебя, Красавчик… Скажи, ну что мне с тобой делать? — Гэбриэл опёрся рукой на стену шахты. — Ведь прибьёт она тебя, несомненно прибьёт. И ты тысячу раз прав: я ничего не смогу сделать.

– И не надо, Гэбриэл… Я сам!

Лейтенант оттолкнулся от стены и пошёл к фургону… Гэбриэл схватил его за плечо и развернул к себе:

– Ты что, не понимаешь, Красавчик? Ты в который раз шутишь со смертью.

– Разве когда-то было по-другому, Гэбриэл? — Красавчик захлопнул за собой боковую дверь фургона.

На протяжении долгих последующих часов туннель по-прежнему оставался себе неизменен: иногда поворачивая на лёгкий изгиб, он всё также практически по прямой шёл куда-то в неизвестном направлении, направляясь всё глубже и глубже в тёмное нутро земли. С одной стороны, это давало надежду всё же на скорый выход, а с другой — пугало: сколько ещё десятков миль нужно будет накрутить по этому бесконечному подземному лабиринту, чтобы наконец выйти хоть на какое-то иное решение… Все понимали: назад дороги нет! И если машины встанут, придётся искать выход пешком.

Лео и Красавчик по-прежнему сидели на своих местах — отбывали гауптвахту. Только теперь они сидели молча, каждый думал о своём и не тревожил соседа. Андрей всё время перебирал и пересчитывал лекарственные и барные запасы, постоянно при этом тихо, но грустно вздыхая: почти половина запаса всех лекарств и пищевых капсул были уже израсходованы.

Гэбриэл какое-то время размышлял, анализировал, прикидывал, дважды смотрел на часы.

Когда он посмотрел на круглый циферблат в третий раз, Зулу не выдержал:

– Чего на них всё время смотреть, Гэбриэл? Земля ближе не стала: всё время идём по наклону вниз! Четыре часа уже идём, по солнечным все восемь. Ещё восемь часов. А толку как не было, так и нет! Мне от этой неопределённости всё внутри как в барабане — пусто и даже есть не хочется. Сразу плен вспоминается, Вьетнам и та же безысходность, безнадёжность… отчаяние…

– Не говори так, Зулу! Тогда у тебя постоянно были связаны руки — ты же всё время буянил, даже на голодный желудок. Мы были вынуждены совершить побег, чтобы тебе не оторвали голову. А теперь? Ты ведёшь своими руками собственный фургон…

– Веду! Вот только веду в какую дуду?! В какую падлу?! Ёкарный бабай!

– Хгеее! Полковник, Зулу по-русски заговорил: плен вспомнил.

– С вами тут и не такое вспомнишь, — Зулу замолчал, всем своим видом показывая, что больше не расположен ни с кем разговаривать.

– Чукки, — Мэлвин приложил палец к «улитке», — ты меня слышишь, мой Серебряный Глазик?

– Я тебя слышу, даже когда ты со мной не разговариваешь, мой Капитан — покоритель космических и подземных глубин! Стук небезразличного к тебе сердца всегда слышен — на любом расстоянии, через любые границы. Для этого никакие радары не нужны!

– Мне стало почему-то печально и грустно… Что делать?

– Пой, только тихонько — как летучая мышь.

– А ты мне поможешь?

– Ну конечно, мой верный герой, мой Капитан космических рейнджеров, мой смелый солдат, мой Львиный Вертохвост и настоящий волшебник — Магистр Высшей Лиги Волшебства Фокусников и Чародеев, мой истый покоритель всех неизвестных глубин Вселенной — мой подлинный первооткрыватель новой эпохи.

Красавчик невольно вздохнул, и Гэбриэлу вдруг подумалось, что, наверное, он сейчас вздохнул за всех оставшихся в живых мужчин на планете Земля.

– Начинай, мой герой…

И Мэлвин тихо-тихо затянул красивым выразительным голосом:

– Небо — это я, шорох листьев — это ты…

Чукки ответила ему буквально в унисон:

– Птица — это я, плеск волны — это ты…

– Рассвет — это я, дождь идёт — это ты…

– Закат — это я, сердца стук — это ты…

Куплет они пели вместе, и никому даже в голову не пришло перебивать их.

– Посмотри на меня — всё ещё будет,

Всё повторится, всё будет снова.

Всё ещё будет, всё к нам вернётся,

Посмотри на меня — солнцем ночь обернётся.

Я буду, я буду всегда с тобой!

И даже на самом краю земли

Останусь единой твоей мечтой.

И даже на самом краю земли

Останусь единой твоей мечтой.

– Останусь единой твоей мечтой, — невольно прошептал Гэбриэл.

– Полковник?

Гэбриэл показал сержанту: всё нормально! — и достал из-за солнцезащитного козырька припрятанную книгу.

– Зима — это я, бег времён — это ты…

– Весна — это я, хвост лисы — это ты…

– Лето — это я, вкус вина — это ты…

– Осень — это я, мокрый зонт — это ты… [2]

Гэбриэл уже не вслушивался в слова их совместного куплета, но сладко-мучительная музыка двух сопереживающих душ проникала в его самые сокровенные и потаённые уголки грубо зарубцевавшегося и разбитого в черепки сердца. Он открыл книгу: со старой пожелтевшей фотокарточки на него смотрели огромные глаза маленькой Руберты-Марии в воздушном платье ангела.

– Командир, местная экосистема стремительно пошла на убыль, стены туннеля становятся другими.

Полковник захлопнул книгу и положил её на прежнее место:

– Танго, нужно быть начеку!

– Я тоже так думаю, командир… Структура камня меняется на первичный вулканический базальт, хотя близких признаков вулканической деятельности пока что не замечено.

– У нас очень маленький радиус сканирования. Стоит ожидать всякого!

– И я так думаю. Расслабляться теперь не приходится.

* * * * *

Скоро практически все признаки прежней экосистемы, кроме самого акведука, сошли на нет. Шахта не сужалась, но стены туннеля стали абсолютно гладкими и чёрными как бездна. А свет, исходящий от светляков, исчез вместе с ними. Обе машины были вынуждены перейти на слабый фарный свет, хотя, конечно, можно было идти дальше и по щиткам джи-ай. Но дополнительное освещение давало людям возможность быстрее реагировать на молниеносно меняющееся окружение.

– Командир, мой компьютер показывает: впереди вода.

– Какая вода, лейтенант?

– Большая!

Проехав ещё пятьдесят ярдов «Корветта» остановилась и выключила фары:

– Большая вода, командир… Видите?

«Летучий голландец» встал за «Корветтой».

– Очень хорошо вижу, Танго. Откуда здесь столько света?

– Компьютер показывает слабое верхнее свечение, которое отражается от идеально чистых вод озера и рассеивается по поверхности… Отличная самоподсветка, командир!

– Причём тут подсветка?! — Зулу с непонимающим разгневанным видом смотрел вперёд. — Это же подземное озеро!! И Ком показывает, что оно огромное как плавильный котёл преисподней, куда вмещаются все умершие души планеты!!

– Не преувеличивай, Зулу, — Гэбриэл открыл дверь вслед за Танго. — Не может быть планета больше самой планеты… Ком, что скажешь?

– Командир, это подземное вулканическое озеро чистейшей пресной воды — девственной как божья роса и бездонной как сердце Дьявола!

– Нет! Вы это слышали?! Что этот компьютерный недоумок может рассуждать о девственности, сердце Дьявола и божьей росе?!

– Зулу, ты такой наивный, как последний девственник божьей росы, — Мэлвин повис на спинке кресла сержанта. — Кто загружал библиотечные архивы и всю хронометражную фразеологию в твой болтливый ящик?

– Что ты этим хочешь сказать?!

Но Мэлвин уже направлялся к Танго, полковнику и Чукки, собравшимся перед краем неподвижно-тёмной воды и рассматривающим расстилающееся перед ними новое препятствие. Сам туннель обрывался через пять ярдов перед «Веттой» и переходил в бескрайнее озеро без видимых границ с любого края, кроме этого.

– А нам хоть на минуту можно выйти из машины? — Красавчик высунулся из фургона.

– На минуту можно, но без фокусов… Андрей, пока стоим, набери во все индивидуальные фляги воды из акведука. Кто знает, что нас ждёт дальше… Как ты думаешь, Танго, что значит это верхнее свечение?

– Это озеро вулканического происхождения, старое озеро — это понятно. Но я так думаю, оно находится под действующим вулканом, вернее, рядом или даже между двумя молодыми действующими вулканами. Отсюда и верхнее свечение!

– А доказательства? — Мэлвин пытался высмотреть потолок огромной пещеры, но ни его глаза, ни щитки джи-ай никакой интересующей информации по данному запросу не выдавали.

– Думаю, Мэлвин, скоро будут и доказательства.

Красавчик встал у края воды:

– Небесные Архангелы! От знаменитых йеллоустоунских водопадов не осталось и следа, а здесь воды на три Ниагары хватит.

– Загадок становится всё больше, а разгадок всё меньше, — Чукки стояла от воды дальше всех и почему-то весьма хмуро смотрела на зеркальную гладь озера.

– Загадки-разгадки! А кто скажет, что всё это значит?! Когда всё это закончится и где разгадка всему этому безобразию?!

– Зулу, разгадка всегда глубже того, что нашим археологам и учёным везло когда-либо раскопать или до чего удавалось докопаться, — Танго старательно вглядывалась в круг озера, но ничего кроме сплошной ровной стены на развилке по обе стороны туннеля не видела. — Похоже, это можно переплыть исключительно на машинах!

– Почему не вплавь?

Шутливый, но с явной подковыркой тон Красавчика на этот раз ничем не задел Танго: она никак не отреагировала на слова лейтенанта — вроде его здесь и не было.

– Потому что это озеро живое, — ответила за Танго Чукки. — Надо быть распоследним дураком, чтобы лезть туда вплавь!

– Живое? — Гэбриэл внимательно посмотрел на Чукки.

– Живое и слишком холодное, чтобы мочить в нём свои ноги. До того края озера просто так не дойти!

– Знать бы ещё, где тот край, — усмехнулась Лео, отдавая Андрею пустую флягу.

До Зулу, видимо, стала доходить вся безысходность сложившейся ситуации — и конечно же для этого момента должны были найтись и свои крайние выводы.

– Идти в пещеры — это была твоя идея, Мэлвин: глупая и дурацкая!

– Значит — ты глупый дурак, Зулу!

– Что?! С какой это стати?! — Зулу встал перед капитаном.

– Если ты сразу знал, какая это дурацкая идея, почему же ты меня не остановил, умник? — Мэлвин невозмутимо обошёл сержанта, но на всякий случай поскорее запрятался за полковником.

– А не проще спустить лодку на воду и расправить паруса — пусть вода сама прибьёт нас к какому-нибудь берегу.

– Я тебя сам сейчас прибью, Красавчик!! Откуда у нас лодка?!

– Зулу, тебе нужно периодически лечиться вместе с Мэлвином: у нас два авианосца, которые ходят по воде, как паромы по маршруту.

– Гэбриэ-э-эл!! — зарычал Зулу.

– Красавчик, прячься!!

Быстро сообразив, что на открытом пространстве от вконец разъярённого сержанта никуда не скрыться, Красавчик побежал прятаться за фургон, чем ещё больше разозлил Зулу.

– Убью!!! — заревел сержант и кинулся за лейтенантом.

Правда, дальше двух ярдов ему пробежать не удалось — споткнувшись о подставленную подножку Лео, Зулу покатился лицом вперёд по мокрому каменному полу акведука… Остановившись, он тут же развернулся!

– Извини, сержант, — спокойная как удав пэпээсница кивнула в сторону выглядывающего из-за фургона Красавчика. — Всё-таки брат по несчастью.

Андрей хотел помочь сержанту подняться, но Зулу отпихнул руку мальчишки и, отирая ладонью лицо, пошёл к своей машине. Когда он завернул за фургон, лейтенанта уже и след простыл: Красавчик нырнул в тёмную щель бокового ответвления в паре ярдов позади «голландца».

– Чтоб тебя монстры сожрали! — Зулу плюнул и пошёл обратно к своим.

– Собственно, что нам сейчас важно? — приложив кисть ко лбу, Танго всё ещё не теряла надежды разглядеть через щитки джи-ай хоть какую-нибудь зацепку на том краю озера. — А важно нащупать тот край туннеля! Я не верю, что этот подземный метрополитен может вот так взять и закончиться неким шлагбаумом в виде преграждающей массы воды. Должна же быть соединительная стрелка этого края туннеля и того — должна! Где-то здесь проложены направляющие рельсы, и мы обязаны их отыскать…

– А-аааааа!!!

– Команда, внимание: неопознанный объект!

Ком слишком долго это говорил, потому что при первых же звуках орущего во всё горло Красавчика, все разом обернулись на туннель. Андрей бросил флягу Лео и запрыгнул на капот «голландца», выдернул из ботинка лазерный «глок». Выхватив из портупеи «Скиннер», Лео, не раздумывая, бросилась к фургону, из-за которого неслись истошные вопли.

Из узкого коридора туннеля выскочил насмерть перепуганный Красавчик и с полными дикого ужаса глазами со всех ног понёсся к озеру. Следом выскользнуло огромное змееподобное существо с вытянутой разинутой пастью, оснащённой полным набором саблезубых кинжалов и мощных острых клыков, и кинулось за лейтенантом.

Никто не успел произвести ни одного выстрела: пути Лео и монстра пересеклись раньше! Пропустив мимо себя истошно вопящего Красавчика, Лео с разворота сиганула на вытянутую драконью голову и, обхватив монстра за шею, с рычанием вонзила тесак по самую рукоятку между рогами чудовища и, провернув, выдернула нож из головы монстра… Бешеный напор тёмно-бурой крови хлынул на Лео и сбил её с шеи чудовища. Лазерные импульсы полетели со всех сторон в бьющегося в судорогах монстра. Одному Андрею не пришлось ни разу выстрелить: корчащееся в агонии чудовище, завалило «Летучий голландец» боковой гранью на стену шахты, и мальчишке-генокеру пришлось срочно ретироваться. Не обошло кувыркание монстра и «Корветту»: машину отбросило прямо на людей, но у самой воды «Ветта» всё же остановилась, заехав боковыми колёсами за край озера.

Всё было кончено! Огромная толстая змея с драконьей головой и четырьмя когтистыми лапами по бокам безжизненно валялась на каменном полу, а по акведуку в озеро стекала её тёмно-бурая вязкая кровь.

Танго одной рукой держала Красавчика за шиворот, другой продолжала целиться в бездыханное чудовище. На время воцарилась почти что глухая тишина. Только из-под пончо Чукки слышалось испуганное попискивание, да тихо журчала вода, стекающая по акведуку в озеро.

Вся залитая бурой кровью и со «шкурником» в руке Лео встала у разорванного тяжёлым лазером тела монстра:

– Всё!! Бобик сдох!!

– Похоже на то, сержант…

– Заткнись, урод!! — Лео рубанула «Скиннером» в сторону фургона.

– Вот так всегда: и договорить не успеешь, и допеть не дадут, — на этом Ком замолк.

– Вот так… бигфут, — только и смог выдавить из себя Красавчик.

– Да-ааа, без фокусов как всегда не обошлось, — Гэбриэл вместе с Мэлвином перехватили из рук Танго еле дышащего лейтенанта и, усадив его на пол у стены, передали на полное попечение Андрея.

Зулу указал на бесформенную, истекающую желеобразной ржавчиной, груду мяса:

– Это что? А?.. Это же — дракон?! А?! Я говорю не о сером подобии, а вот об этом… китайском уродце…

Танго присела возле головы монстра:

– Зулу, похоже, не обознался в точной классификации субъекта: китайский Чжэнь Лун — верно! М-даа, кажись, приехали, джентльмены-покойнички.

– Водный дракон: Чжэнь Лун — точно! — хмуро подтвердила Чукки.

– Лео, — Танго подняла голову, — иди смой с себя эту гадость, на тебе лица нет.

Сержант развернулась и пошла назад — к чистой воде акведука.

Зулу схватился за сердце:

– Всё!! Драконы нас и здесь достали… Это конец! Я знал, я чувствовал. Мы — покойники!!

– Зулу, не всё сразу! Ком, что это у нас здесь?

– Понятие не имею, командир!

– Да-ааа? У тебя ископаемый реликт лежит под носом, а ты понятия не имеешь?

– Намёк понял — не дурак! Даю возможный расклад, командир… Налицо змееподобная рептилия-ящер, теплокровное, реликтовое: львиная голова продолговатой формы с огромной саблезубой пастью и длинной волосатой гривой, имеется пара рогов как у молодого оленя, жилистое тело, покрытое радужной чешуёй как у рыбы, когтистые лапы как у орла, покрытые перьями… Одним словом, средний меловой период, командир! Я бы классифицировал этот реликт — как близкий к нашему серому: практически ближайшие родственники. Точнее не скажу, не моя компетенция… Командир?

– А монстрик-то, похоже, пуганый, дёрганый… Мне кажется, мы здесь не первые!

– Двадцать первые! — отрубила Танго зарассуждавшемуся Мэлвину.

– А если этих тварей здесь целый десяток?! Или даже сотня?! Или целая колония?! Если озеро кишит этими драконьими джунь-мунями?! Что тогда?! Что теперь?! Что потом?!

– Зулу, я сказал, всё остальное — после! Сейчас иди и поставь фургон на колёса. Кто знает, чего нам ещё ожидать от этого подземного царства живых и мёртвых? Похоже, нужно быть готовыми ко всему, — взглянув на заходящегося Андрея возле кое-как приходящего в себя лейтенанта, Гэбриэл покрепче сжал сигару и совсем уже тяжело вздохнул. — И что с нашим Красавчиком стало — никак не пойму. Всё время ищет проблемы.

– И главное, мой генерал, находит их даже там, где можно было и не найти!

Андрей окинул Танго весьма неодобрительным взглядом:

– Пугает его этот мир — вот и ищет! А вы ему в этом помогаете всем миром.

– Да я-то тут при чём? На одну минуту выпустили с гауптвахты — так он успел и за это время вложиться в персональный распорядок дня!

– Твоё дело защищать — вот и защищай. А кого — это уже решает дорога, а не ты!

– Говори за себя, Андрей!

– Я своё предназначение знаю, и когда не прав, умею признавать!

– На что это ты опять намекаешь, несносный костоправ?! По-твоему, это я виновата, что Красавчик в двадцать пятый раз вляпался в очередную головомойку?!

– Конечно — ты!! Или, по-твоему, это полковник Гэбриэл Харрис?! Или, может, Зулу?! Или Мэлвин?! Кого ещё я должен назвать, чтобы ты наконец признала, что ты — именно ты не выполняешь своей работы и наполовину.

– Говори да не заговаривайся, генокер!

– Да!! Я генокер… Но это не даёт тебе права закрывать мне рот только потому, что ты стопроцентный человек, а я — нет!!

– А может, мне кого-то ещё и к титьке приложить?

– Прекратите — оба! Я этого не стою, — Красавчик поднялся и, стараясь держаться прямо, спотыкаясь о препятствия в виде раскуроченного монстра, побрёл в сторону уже поставленного на колёса «голландца»… Однако благополучно миновал его и пошёл дальше по туннелю.

Зулу махнул ему вслед:

– Ты куда, Красавчик? Тебе только что спасли жизнь!

– Значит, у меня всё ещё есть шанс найти свою смерть…

– Не в ту сторону идёшь! — крикнула ему вдогонку Танго.

Счищающая за фургоном остатки крови с одежды Лео не пропустила Красавчика мимо себя — она подставила лейтенанту плечо и потащила его назад к машине. Мэлвин побежал ей на помощь.

– Нет!! Этого просто не может быть!! — Танго в бешенстве пинала колёсо «Ветты».

Гэбриэл повернулся к Танго:

– Лейтенант, есть дела поважнее!

Танго подошла к полковнику:

– Вот чёрт! Видимо, расхождения не только в полах, но и во взглядах, становятся прямо-таки смертельной панацеей на этой проклятой дороге, командир.

– Панацеей от стрессов, лейтенант: Тропа Костей не терпит мнимых лобызаний и слюнявых объяснений.

Танго взглянула на Гэбриэла с откровенным интересом:

– Да-а? Вы так считаете, мой генерал?

– Не я — дорога так считает… К делу, лейтенант! Похоже, озеро кишит реликтовыми.

– И отнюдь не дружелюбными.

Андрей ввёл Красавчику успокоительную инъекцию и, оставив его на Мэлвина, вышел из фургона вслед за Лео. Подобрав из бурой канавы флягу, он промыл её выше по акведуку и вернулся к пэпээснице, которая, присев у головы монстра, с интересом рассматривала его острые как сабли клыки.

Андрей протянул ей флягу:

– Молодец, но всё должно быть на месте.

Лео прицепила флягу на пояс:

– Лейтенант дойдёт до конца?

– При таком раскладе — сомневаюсь… Если на нём горит защитная униформа — это верный признак.

– Чукки? — первым надвигающуюся беду почувствовал Мэлвин, услышав в криотопе нервозный писк Феди.

Все разом обернулись, но всё оружие в данном случае оказалось бесполезным. Без труда скинув с ног вечно расхлябанные ботинки, Чукки обошла «Корветту» и, не останавливаясь, пошла по воде — босыми ногами по пошедшей волновыми кругами гладкой поверхности озера… и это её движение, такое спокойное и размеренное, каким-то непостижимым образом очень быстро стало отдалять Чукки от берега… На секунду все замерли: слишком стрессовым был перепад.

– «Ветта-детка», сдавай машину назад!! Быстрее!! Мэлвин, со мной!!

– Все по машинам!! Лео, за штурвал!! — Гэбриэл уже бежал к «голландцу» — навстречу ему со всех ног нёсся капитан. — Мэлвин, ничего не предпринимать без согласования!!

– Приказ понял, полковник! — не останавливаясь, Мэлвин пролетел мимо и, на ходу прихватив ботинки Чукки, запрыгнул в распахнутую дверь «Корветты».

– Всем пристегнуться!! — Гэбриэл заскочил в фургон и захлопнул дверь. — Лео?!

Она повернула печатку и с дикой улыбкой посмотрела на полковника:

– Я везу вас в Рай, команда!!

– Мама дорогая… — Зулу упал в кресло Красавчика и потуже затянул ремень безопасности.

Андрей притянул ремнём Красавчика к креслу Чукки и сам сел на сидение рядом, надвинув жёсткий обод на подбородок.

– А-аа, дьявол!!

Гэбриэл видел, как перед носом сдающей назад «Корветты», на стыке воды и туннеля из ниоткуда появился вполне реальный осязаемый шушунок — казалось, что он улыбается хитрой лукавой улыбкой прямо в лицо Танго.

– Второе предупреждение, — с ужасом выдохнул Андрей.

– Да чего предупреждать-то?! — Зулу ошалелыми глазами уставился в лобовое стекло «голландца».

Тормоза «Ветты» завизжали как на затяжном старте скоростной гонки.

– Пошёл к дьяволу, сучёнок… — Танго вжала ногу в педаль газа. — Командир, я за Чукки! Вы — моя спина… Понеслась, залётная!!

«Корветта» выскочила из туннеля и, прорезав всем корпусом обернувшегося зелёной дымкой шушунка, вошла носом в озеро, подняв здоровенный откатный вал. Но уже через мгновение машина вынырнула на поверхность и, оставляя позади себя корабельную волну, на предельной скорости пошла по заданному курсу за быстро исчезающей тёмной точкой на воде.

«Летучий голландец» прорезал собой поднявшуюся волну и следом за «Веттой» вошёл в воду.

– Ком, переходим в режим подлодки! Быстро! — с металлическим скрежетом в голосе отдала приказ Лео.

– Что?!! — Зулу было рванулся вперёд, но ручной ремень безопасности мигом осадил все его намерения. — У тебя крыша поехала?!!

– Молчать!! Ком?!

– Делаю всё возможное, командир!

– Делай больше, каторжная жестянка! Скорость не сбрасывать!

– Командир, это несерьёзно…

– Сотру с режима, падла!

– Приказ принят, командир!.. делаю больше…

Быстро набирающий разгонную скорость «голландец» резко начал тормозить — автопилотная система подлодки переводила машину в экстренный режим воздушно-погрузочной балансировки. Одновременно перезагружая балластные цистерны с общего режима жизнеобеспечения и перебирая дополнительную нагрузку на весь движок, «Летучий голландец» с диким рёвом медленно, но неуклонно пошёл по нарастающей догонять впереди идущую амфибию.

– Да что же это в самом деле?! Это же ненормально!! Гэбриэ-э-эл?!

– Помолчи, Зулу… Танго, мы тебя не слышим! Танго, мы тебя не слышим! Вот дьявол — далеко!

– Сейчас догоним, — Лео держала руки на штурвале, прокладывая курс исключительно по щиткам джи-ай.

– Фургон стал хлюпать… Вы слышите?! Фургон хлюпает!! Мама дорогая!!

– Зулу, держи себя в руках! Мы не тонем, мы — на подводном балансе.

– А на кой нам это надо?! Мы же так утонем!!

– Кома… ндир?.. слышите?.. приём?.. «Ветта» на связи!

– Танго, мы тебя слышим! Что с капитаном Рур?

– Иду на предельной скорости двадцать пять миль — больше «Ветта» не берёт… Будьте начеку! Под нами сильное движение! Я переживаю за Чукки — если с ней что-то случится на воде, шанс спасти её будет пятьдесят на пятьдесят.

– Полковник, кажется, на нас охотятся! Вся надежда на «Летучий голландец»! Не дайте нам потонуть!

– Всё… это конец…

– Понял, Мэлвин! Мы уже на подходе… Зулу, мы на воде, а не под водой… Ком, привести всё наше стационарное оружие к бою!

– Кроме радарной пушки, Ком! — хладнокровие, с которым Лео делала своё дело, шокировало и в то же время успокаивало Гэбриэла. — Если перевернёмся, машину тут же затопит.

– Затопит? — Зулу уже даже не дёргался: от одного волшебного слова у него началось временное помутнение в голове… пока что ещё лёгкое…

– Ком, приказ понял?

– Так точно, командир! Лазерные пулемёты в полной боевой готовности! Первый протощит в рабочем режиме! А маскироваться под рыбок будем?

– Отставить лишние разговоры! Приготовиться к бою!

– Какие ещё рыбки?! Какого боя?! Мы тонем!!!

Андрей отстегнулся и пересел на кресло Мэлвина:

– Зулу, смотри на меня, дыши глубже — мы сто пудово на поверхности.

В это время заработали лазерные пулемёты на «Ветте». Вокруг ничего не видящей в реальном времени Чукки, продолжающей как-то нереально быстро уходить куда-то вдаль по воде, буквально вздыбилась и закипела вода — и не только от лазерных очередей «Корветты»: змееподобные кольца толщиной в четыре фута бились вокруг Чукки, то вздымаясь высоко над водой, то перепрыгивая над головой капитана.

– Мать вашу!! Повылазили со всех щелей, да?! Ну тогда получите по полной, с-суки недовыздохшие!!

– Не зацепи Чукки, ради Бога!!

– Мэлвин, не скули — не на псарне.

– А это, по-твоему, что?! Натуральная драконья псарня!!

Из озёрной пучины выпрыгнуло драконье чудовище с развевающейся гривой на огромной косматой голове и вцепилось всей разинутой пастью в крышу «Корветты».

– Мама дорогая!!

– Ком, захватить цель и перейти в режим автоотстрела!

– Есть захватить цель и перейти…

– Действуй!!

Ком замолчал, зато в унисон заговорили оба его лазерных пулемёта! Чудовище задёргалось, как на горячих углях, и, расцепив экскаваторные челюсти, словно птица перелетела через «Корветту» и мгновенно скрылось под водой.

– А-ааа это… ещё здоровее!!

– Раза в три, да ещё и непробивное: бронированное, — ответила Лео, ни на миг не отвлекаясь от эхолокаторных данных по ближайшему глубоководному району под ними. — Похоже, мы прибили на берегу детёныша из этого драконьего логова, и озёрные монстры на нас серьёзно обиделись.

– Похоже на то, — согласился Гэбриэл.

– А почему «Ветта» не ставит на защиту второй протоэкран?!

– Вода, Зулу, вода, — Андрей следил и за Красавчиком, но тот сидел в своём кресле с совершенно парализованным выражением лица, безучастно наблюдая за всем происходящим. — Волна распространения энергетического импульса в воде слишком велика — мы можем зацепить капитана Рур. Это только на крайний случай.

Удар снизу пришёлся внезапно! Фургон с лёгкостью подкинуло вверх футов на двадцать и при обратном падении стремительно затянуло в мгновенно образовавшуюся водную воронку.

– Ком, что с режимом подлодки?

– Полный порядок, командир!

– Сейчас же поднимай нас наверх!

– Не могу, командир: проблема…

Что за проблема стало понятно практически сразу. Чудовищной толщины кольца обвили корпус машины и сжали мышцы — и похоже, на полную их мощность. «Летучий голландец» жалобно заскрипел, а ветровое стекло, покрытое зелёно-бурым чешуйчатым покрывалом, как-то странно просело внутрь.

– Командир, корпус само-собой титановый, но если это реликтовое не скинет пару оборотов на сжатие, наша подлодка может разгерметизироваться. К тому же нас тянут на дно, а наш сухопутный авианосец ни разу не рассчитан на глубоководное погружение. Если не эта реликтовая рептилия, значит, давление спрессует нас — и всё: отдать концы, команда!.. швартуйся у подводного причала!.. меняй паруса на водоросли!..

Словно подтверждая слова бортового компьютера, «голландец» затрещал, и как всем показалось — по всем швам.

– Лео, Чукки уже далеко — я уверен!

– Лео, Андрей знает, что говорит! — Гэбриэл смотрел на пэпээсницу и видел, как в ней борются самые противоречивые чувства.

– Крайняя степень опасности полной разгерметизации корпуса! Командир, принимайте решение или готовьте «Летучему голландцу» надгробный крест.

– Ком, второй защитный экран! Разряд короткими импульсами — на полную мощность!

Голубое свечение и белое как разгорячённое солнце покрывало ударили в унисон — частично по тем, кто был внутри машины, и на всю мощь по бурым кольцам на её корпусе. Фургон забило и затрясло как в лихорадочном бреду! Но уже в следующее мгновение машина медленно, но свободно поднималась на поверхность.

– Второй защитный экран снят… освобождаю балластные цистерны… водное поле в радиусе двадцати ярдов чисто, как только что выстиранное бельё… до полного всплытия четырнадцать секунд…

– Повреждения?

– Пока незначительные: разорваны два колеса и перекушен один из ведущих мостов... но если так будет продолжаться и дальше...

– Разговор не по делу, мразь!

– Лео, признаюсь: я чуть в штаны не наложил!

Андрей как-то странно рассмеялся:

– Компьютер, похожий на человека! Почти как генокер, почти как я…

– Андрей, как там Зулу и Красавчик?

– Зулу ушёл в ступор вместе с падающей в омут машиной. А Красавчик…

– Я живой, — хмуро, но вполне осознанно откликнулся лейтенант.

– Живой — не значит рулевой. Красавчик веселее, веселее — жизнь прекрасна пока ты жив!

– Разве от меня здесь что-то зависит, Гэбриэл?

– Ещё и как! — прорычала Лео. — Если Зулу будет некем подстраховать, кто заступит на моё место?! Давай переживай и болей за всех разом и на всю катушку, пока у тебя есть время, солдат… А когда мы сойдём на нет — ты встанешь на наше место!

Машину вынесло на поверхность как пробковый буй, и амфибия стремительно стала набирать прежнюю скорость.

– «Ветта-детка», я тебя не вижу! «Доктор Смерть», я — «Космос»! Приём, команда смертников! Вот сволочи, куда-то уже свалили… Ком, отследить «Корветту»!!

– Делаю всё возможное, командир! Радар работает на полную мощность, но пока что никаких признаков присутствия «Корветты».

Лео глянула на монитор бортового компьютера:

– Это последний курс «Ветты»?

– Так точно, командир: я проложил курс, исходя из последних данных на…

– Переходи на полуавтомат, иди по проложенному курсу! Задействуй резерв, прибавь скорость на всю линейку загрузочного баланса!

– Приказ принят, командир! Даю скорость по нарастающей…

Лео подняла щитки и повернула голову к полковнику:

– Если не отчаиваться, то из любого тупика будет выход… это я говорю не для вас, командир…

– Я знаю, сержант, — Гэбриэл достал из бардачка сигару. — Создаётся стойкое ощущение, что это подземное озеро действительно неимоверных размеров, оно абсолютно необъятное. Невероятно, на поверхности ад, а здесь располагается гигантский резервуар чистой питьевой воды, и жизнь бьёт ключом со всех щелей.

– Чересчур бьёт, командир! Если мы не выберемся на сушу в ближайшее время, атака озёрных монстров повторится.

– Только бы с Чукки всё было хорошо.

Полковник посмотрел на сникшего Андрея:

– Всё будет хорошо, мой мальчик.

– Почему вы так уверены, Гэбриэл?

– Потому что по-другому и быть не может: это — наше время!

– «Голландец», на связь вызывает «Корветта»!.. «Голландец», на связь вызывает «Корветта»!..

– Наконец-то объявились! — Гэбриэл вновь надвинул щитки. — «Корветта», приём! Я — командир…

– Командир, выходите по радару: нас отвернуло влево! И спасибо за огневую поддержку!

– Танго, мы вас видим на карте Кома: поворачиваем влево! Благодари отлично подготовленные к такому испытанию машины! Судя по настроению, у вас всё в порядке, лейтенант.

– Чукки с нами! Поворачивайте налево ждём вас!

– Раньше мужики ходили «налево», а теперь кто хочет, тот и ходит… Кхх-ггаа!!!

– Похоже, у вас снова неприятности, командир?

– Последствия, лейтенант, последствия и только… Лео, притормози немного, — Гэбриэл развернулся в салон. — Андрей, что случилось?

– Плохи наши дела, Гэбриэл: состояние лейтенанта резко ухудшается. Подозреваю рецидивирующую пневмонию — повторное воспаление лёгких: его иммунная система сдаёт сама по себе — это не моя вина.

Андрей стянул с трясущегося Красавчика куртку и засунул ему за щёку капсулу «спасателя»:

– Мне нужна ваша помощь, полковник.

Гэбриэл перебрался в салон и прижал к спинке кресла голову заходящегося диким кашлем Красавчика:

– Он весь мокрый! С него течёт, как с водопада… Андрей, Красавчика нужно срочно переложить под физирефактор.

– Боюсь, на этот раз ему эта мера не поможет: живой овощ нам тоже не нужен… Необходимы более радикальные меры.

Мальчишка-генокер вбил в шею лейтенанта противовоспалительную стабилизирующую инъекцию и без промедления вытащил из спецкармана комбинезона цилиндрический контейнер.

– Нет! Андрей, это неправильно.

– По-вашему, правильно будет, если он умрёт в ближайшие часы?

– Командир, имеем выход на береговую зону!

– Лео, выводи машину, но двери пока что не открывай и попридержи утечку информации.

– Приказ понят… Танго, выхожу на берег! Готовьте праздничные столы!

– Даже не намекай, сержант, для тебя разливает один тамада: полковник Харрис!

– Держите, Гэбриэл, — Андрей передал полковнику контейнер, из внутреннего отделения которого достал только шприц.

– А скальпель?

– Мы сделаем по-другому, стопроцентно без риска, — Андрей насадил иглу на шприц. — Кью-1, проявить медиальную вену!

Введя себе иглу в вену, он закачал полный шприц крови:

– Так будет вернее, Гэбриэл, — выдавив из иглы пару капель собственной крови, Андрей закатал рукав рубашки Красавчика и ввёл иглу в локтевую вену. — Теперь всё правильно, теперь всё как надо…

– Из вены — в вену?

– Это кровь генокера, полковник.

– Вы что там — позасыпали?!

– Танго! — Лео подхватила лазерный пулемёт, выпрыгнула из машины и захлопнула за собой дверь. — Дай нашим парням время почистить штаны без свидетелей: всё-таки настоящие драконы, меловой период, драконья чешуя — сама понимаешь! Как Чукки?

– До сих пор не можем вывести из состояния транса. Я уже ей и дозу вкатила, а она всё одно как чума… А чьи штаны чистят? Не командирские же галифе.

– Ха-ха-ха! Да уж, не командирские… Ты что, с ума сошла — такое говорить про командира?! Дисбат только так!!

– Не пугай — пуганые! Полковник тоже человек… Мэлвин, как там Чукки?

– То, что она ходит по воде в состоянии транса, это я ещё как-то могу понять — такие случаи известны истории. Не понимаю другого: как она так быстро вошла в транс и сбежала на такой скорости, что даже машины за ней еле-еле поспевали?

Танго отхлебнула глоток из трофейной фляги:

– Транс — это совсем другая реальность, плюс чужое неизвестное пространство, а скорость что время — неуловимая константа… И не заглядывай мне в рот, сержант, не я должна делиться с тобой.

– У неё ноги холодные, как лёд, — Мэлвин сидел на коленях перед Чукки и зашнуровывал на ней ботинки. Сама Чукки лежала на каменном полу: её лицо всё ещё было бледно, и в глазах стоял белёсый туман. Федя сидел у неё на груди и плаксиво посвистывал.

– Как вы её поймали?

– Никак! — Танго отхлебнула ещё один глоток из коньячной фляги и достала портсигар. — Она сама сюда дошла. Мы всего-навсего выехали следом за ней в это продолжение нашего туннеля.

– А почему ты считаешь, что это именно оно: продолжение? — Гэбриэл встал рядом с девчонками.

Танго закурила:

– Структура туннеля точняк такая же, как и та, из которого мы вышли… Правда, есть несколько «но»!

– Несколько?

Танго показала на воду акведука:

– Присмотритесь повнимательнее, полковник.

– Чёрт! Вода течёт в обратную сторону!

– Не в обратную, а дальше течёт! Из озера вниз по акведукам пещер и туннелей, уходящих дальше внутрь планеты. И теперь я сильно сомневаюсь, что впереди нас ждёт похожая живая экосистема, что возле недавней гостеприимной пещеры.

– Но как Чукки нашла этот единственный проход?

– Единственный? Может быть, может быть… Как по мне, единственный для нас! Таких проходов может быть сколько угодно по всему периметру этого гигантского подземного резервуара. Что-то вроде перестыковочной базы для продвигающегося по туннелям транспорта.

– Версия сложная, но кажется единственно приемлемой. А сторожа здесь эти? — полковник показал в сторону воды.

– А почему бы и нет? Кто-то же должен охранять этот перестыковочный шлюз… Озеро — это всего лишь Ворота, куда и откуда — один Бог ведает. Но нам дали переход, остальное — дело второе… Приходится признать, мы входим во владения подземных жителей, коих на переходах галерей и лабиринтов множество.

– Гэбриэ-э-эл!!! — из «голландца» вывалился до чёртиков рассерженный Зулу.

– На минутку… — Гэбриэл с разворота подхватил под локоть сержанта и потащил его назад. — И чего ты так вопишь, Зулу? Мёртвые из могил встанут.

– Ты специально стукнул меня по голове!!

– Неправда! Просто, когда я проходил по довольно узкому проходу в салоне, я неудачно развернулся и зацепил тебя локтем… Ну? Ты удовлетворён?

– Нет!! Не удовлетворён, не удовлетворён!!

– Зулу, требуй сатисфакции! — во всех открытых эфиру криотопах прозвучал насмешливый голос Танго. — Больше получишь.

– Отключись от общей связи, Зулу, — раздосадованно прошипел Гэбриэл.

Сержант наконец сообразил и отключился:

– Гэбриэл, я зол! Я голоден! Я был под водой!

– Я тоже там был, как видишь — живой.

– Ваши шутки, полковник, могут и достать в конце концов!

– Хочешь ударить меня — в отместку?

– Ещё чего! В другой раз…

– Тогда честно признавайся: на что злишься?

Зулу раздражённо качнул головой:

– Вы посадили Лео за руль «голландца», потому что думали, что я не справлюсь с машиной на воде! Да? Да?

– Нет, Зулу, я так не думал — с амфибиями у тебя всё о`кей! Но я знаю, как ты относишься к погружениям в глубокую воду.

– Вы не могли знать, что нас потянет на дно!

– Не мог, Зулу, ты прав. Но я тогда подумал, что ты уже восемь, то есть все шестнадцать часов за рулём фургона, и это может стать фатальным на новой нестабильной среде, которую мы совсем не знаем.

– И вы успели обо всём этом тогда подумать? Вы меня опять разыгрываете, да?!

– Думай как хочешь.

– Я знаю, вы подумали, что я потеряю контроль над собой, если машину потянет под воду! Да? Да?

– Точно, Зулу: ступор — как на самолёте! Должен признать, я и об этом успел подумать. Теперь ты окончательно успокоился?

– Я окончательно успокоюсь, когда снова буду сидеть за штурвалом своего фургона!

– Какие проблемы, Зулу? — Гэбриэл вернулся на общую связь. — Сержант Румаркер, что скажешь по поводу смены водителя на «голландце»?

– Дело сделано! Пусть наш ирокез сидит за баранкой сколько хочет. Хоть женится на ней!

Зулу стиснул кулаки.

– Так он на ней самой — любимой! — уже лет пятьдесят как женат. Самое время справлять золотую свадьбу.

– Убью, Мэлвин!!

– Отелло! Как пить дать: Отелло!

– Гэбриэ-э-эл!!

– Зулу, ты меня оглушаешь своими варварскими орами.

Задняя внутренняя дверь фургона медленно распахнулась — Красавчик смотрел куда-то в неизвестность уставшим лихорадящимся взглядом затуманенных глаз.

– Во! Где хочешь найдут, — Зулу пролез в открытую дверь и пошёл на своё водительское место.

Андрей спрыгнул с подножки:

– Нам немного полегчало, но нужной погоды это не делает: иммунная система не хочет работать, отказывается напрочь… Её нужно как-то заново перезапустить, Гэбриэл, иначе каши не сварить.

– Ты меня озадачил, Андрей, я подумаю… А как насчёт Чукки?

– Танго всё сделала как надо. Остаётся перенести капитана в фургон и двигать отсюда подобру-поздорову, пока все целы.

– Насчёт двигать — я полностью с тобой согласен, Андрей. Мы не будем здесь останавливаться на привал: новые неприятности нам не нужны. Но покормить ребят всё-таки надо.

– Сейчас раздам пищевые капсулы, и уходим от этих мрачных мест подальше — пока из очередной расщелины ещё какое-нибудь чудовище не вылезло по наши неприкаянные души.

– Что ж, справедливо! Дорога открыта всем ветрам — остаётся только продолжать идти по ней.

– Главное, чтобы эти бесконечные туннели не закончились ещё одной бездонной пропастью! — прорычал со своего места Зулу.

Гэбриэл выдохнул в сторону лейтенанта долгий крутящийся шлейф:

– Красавчик, а может, полежишь немного на полке физирефактора, а? Поваляешься, выспишься как следует! Отдохнёшь!

– От чего отдохнёшь?

– Красавчик, ты мне не нравишься. Нужно бороться за свою жизнь всеми средствами!

– Мне всё равно — буду я жить или нет.

– «О, доктор! Я жить буду?» «О! Шутите — значит, поправляетесь!» — из-за машины вышла Танго. — Командир, опасно здесь долго оставаться, мало ли чего…

Она многозначительно кивнула в сторону озера и снова исчезла.

Гэбриэл погрозил Красавчику:

– Этот разговор мы ненадолго отложим, лейтенант. Но так дальше дело не пойдёт!

– Полковник, перестаньте делать из Красавчика беспомощного младенца! — Зулу сердито обернулся. — Он не калека, выкрутится! Такое — ещё не последний раз! Помянете моё слово.

Гэбриэл захлопнул заднюю дверь:

– Ладно, пока так… Мэлвин?

– Я тут, где и был, полковник!

– Переноси Чукки в «Летучий голландец»… Лейтенант Танго, отчёт по «Корветте»!

– Минимальная потеря энергии, а так — всё!

– Всё? — Гэбриэл провёл пальцами по боковому ребру крыши «Корветты». — А это?

– Ерунда.

– Неправда! — Андрей подал обоим по две пищевые капсулы. — Отметины зубов на крыше кузова говорят о том, что по ней прошёлся прикус мегалодона в добрую сотню атмосфер… если не больше…

Мэлвин пронёс мимо них бесчувственную Чукки, на её груди всё также тревожно попискивал её верный Федя.

– Андрей, ты действительно уверен, что Чукки не нужно положить под физирефактор?

– Мэлвин, делай своё дело… С вами со всеми разве можно хоть в чём-то быть уверенным? Неси капитана на её сидение, её участь я решу немного позже.

– Сидение, сидение… под физирефактор бы — да разве с главным по диагнозам поспоришь, — Мэлвин усадил Чукки в кресло.

– Не понимаю, — Зулу проводил недоумённым взглядом Мэлвина, — как у неё это всё-таки получилось: ходить по воде?

– Для человека нет ничего невозможного, — отозвался Мэлвин. — Надо однажды просто поверить в себя!

– Поверить в себя?! И всё?!

– И всё, Зулу... почти всё…

– Ещё не помешало бы немного везения, — кисло ухмыльнулся со своего места Красавчик.

– А… а… а… — полковник тревожно закрутил головой во все стороны.

– Команди-и-ир? — насторожилась Танго.

– А где… Лео?!

– Чёрт!! Ком, где Лео?! — Танго скинула на глаза щитки и побежала вдоль туннеля, в первую очередь высматривая в стенах проходные щели.

– Две минуты назад она прошла в направлении главного туннеля, командир.

– Всем оставаться здесь!! — Гэбриэл выхватил из-за спины девятимиллиметровый, снял с ноги ПП и побежал за Танго. — Сержант Румаркер?! Отзовись!! Лео?! Лео?!

Словно услышав призывы к её совести, вдалеке раздалась непрерывная очередь из лазерного пулемёта пэпээсницы. Танго и Гэбриэл рванули со всех ног в глубину туннеля!

– Все назад!! — скрежещущий голос сержанта болезненно надрывно ударил по ушным перепонкам Гэбриэла — в момент стало понятно, случилось что-то ещё худшее, чем можно было ожидать в сложившихся обстоятельствах.

Она появилась на дисплее джи-ай привычной жёлтой точкой, но за ней буквально выхватили целый кусок туннеля три ярко-красных пульсирующих объекта — в три раза крупнее самой Лео.

– Лео, быстрее!! Быстрее!! — Танго встала с одной стороны акведука, держа наизготовку оба ПП. — Командир, вы на ту сторону!!

Она только успела договорить последние слова — жёлтая точка выпала из чёрного пространства туннеля и, будто чувствуя, что уже не успевает убежать, падая на спину переключила «Ра» на режим-автомат и нажала на спусковой крючок: лазерные сетки стали выстреливать одна за другой на прыгнувшего на пэпээсницу рогатого зверя с голым человеческим торсом, лохматыми ногами и со светящимися глазами и лапами! Но Лео не оставалась на одном месте: отталкиваясь ботами от каменного пола, она откатилась назад, и это помогло ей избежать падения окутанного сетками зверя буквально на неё. Зато жутко завывающий от боли и бешенства зверь завалился в сточную канаву коллектора, отчего завыл и заревел ещё ужаснее: должно быть, невыносимая боль, полученная от лазерной сетки и усиленная водой, причиняла ему настоящую жестокую муку. Шахта туннеля огласилась страшным терзающим воплем, и от этого воистину нечеловеческого крика у всех застыла кровь в жилах… Но, падая в коллектор, зверь всё же успел зацепиться за ноги Лео, и теперь её трусило и кидало по мокрому каменному полу вместе с лазерной паутиной, запутавшейся на её ботинках.

Остальные два зверя нырнули в боковое ответвление, как только по ним прошлись очереди сразу из четырёх стволов.

Схватив Лео за плечи, Гэбриэл потянул её от бьющегося в лазерных путах зверя. Отступая следом за полковником, Танго не жалела z-патронов, но, кажется, и это не особо помогало.

– Командир, эта тварь разрывает сетки!!

– Мэлвин, прикрой нас пулемётами «Ветты»!!

– Уже, полковник!! Все к стене!!

Непрерывная очередь из лазерных пулемётов «Корветты» резко оборвала желание неотвратимой мести у зверя, наконец выбравшегося из пут четырёх лазерных сеток «Ра». Было кинувшийся в сторону Танго сияющий лазерным покрытием монстр, почувствовав на себе дополнительную порцию лазерного кошмара, взвыл диким рёвом и, напоследок рубанув когтистой светящейся лапой по стене шахты, ринулся в боковой проход туннеля — вслед за своими собратьями по одной шкуре.

Тишина вдруг стала такой пронзительной, что можно было услышать бешеные толчки собственного сердца.

– Ну и хренотень! — разрядила пульсирующую тишину лейтенант, протяжно внюхиваясь в воздух над собой. — Серой аж прёт.

– Я ничего не чувствую, — механично ответил полковник, нагнувшись над Лео, — без неё — ничего…

– Джентльмены, у меня от этого монстра жуткие мурашки по всей коже, — Мэлвин подвёл «Корветту» к месту, где Гэбриэл уже пытался хоть как-то привести в чувство Лео: было понятно, что потеряла она сознание не от удара, задевшего её своим телом зверя, а от множества намоченных водой лазерных верёвок, зацепившихся за её ноги.

Ботинки пэпээсницы дымились, но всё же ещё оставались относительно целыми, чего никак нельзя было сказать об их хозяйке.

Следом за «Корветтой» подогнал фургон и Зулу:

– Гэбриэл, вы целы?!

Полковник выпрямился:

– Никому, кроме Андрея, из машин не выходить! Мэлвин, держи нас под прикрытием «Ветты»!

– Есть, полковник! За меня не беспокойтесь: кто ещё сунется — такого лазерного метеорита под нос получит…

– Я тут! — Андрей поставил медканклав и принялся за дело. — Так, сильный лазерный удар, усиленный «разжиженным огнём» водной проводимости. Серьёзное нарушение сердечного ритма: политопная экстрасистолия! Серьёзные перебои в работе сердца. Джи-ай сержанта Румаркер, поднять щитки… Так, зрачки почти не реагируют на свет. У неё шок! Если бы не полная защита — всё: конец… Лео, очнись! Иначе положу под крышку физирефактора! Господи, у неё в любой момент может остановиться сердце: «М-щит» и кью-1 не справляются — слишком сильный лазерный шок… Сколько было верёвок, полковник?

– Кажется, четыре патрона.

– Много, очень много… — Андрей быстро достал из медканклава шприц с уже загруженным лекарство и вбил иглу в шею Лео. — Давай же, давай, детка, дыши так, чтобы мы тебя слышали!

– Андрей, может, всё же лучше перенести её под физирефактор?

Танго подобрала «Сетку-Ра»:

– Вы не тем заняты, джентльмены… Если бы Лео не была крещёной, впрочем, как и все здесь, её, независимо от состояния, уже трясло бы как на жарко разогретой печке или рвало натуральными камнями с грецкий орех!

– А кто сказал, что я крещёный?! — возмутился Зулу.

– Они! — Танго махнула в сторону чёрной дыры туннеля. — Раз ты ещё не хрюкаешь через свиной пятачок и не орёшь по ослиному…

Лейтенант передала полковнику «Ра» и оттеснила мальчишку-генокера от пэпээсницы:

– Своё главное дело ты уже сделал, медик хренов. Сейчас сделаем по-моему.

Она вытащила из нагрудного кармана пальто Лео коньячную флягу и потрусила:

– Пустая, блин… Полковник, дайте вашу!

Гэбриэл протянул Танго коньячную флягу с вишнёвой наливкой Джона:

– Вряд ли поможет — это же совсем другая ситуация.

– Хха!! Другая! Вы так думаете, полковник? Сейчас проэкспериментируем.

– Я категорически против: нельзя спиртное вот так — с лекарством внакладку!!

– Андрей, успокойся, это не спиртное — это чистый спирт… размягчённый вишнёвым сиропом нашего незабвенного друга и твоего отца…

– Гэбриэ-э-эл?!

– Андрей, если не поможет, переложим её под физирефактор.

Танго открутила крышку фляги и стала с вытянутой вверх руки лить наливку на каменный пол… Звук ударяющихся об землю капель оглушительным эхом покатился по туннелю.

– А!! — Гэбриэл непроизвольно отшатнулся назад: Лео открыла глаза так внезапно, что он невольно вскрикнул.

– А вы говорите: на полку физирефактора… Очень нужны ей ваши лежачие биваки! Это ж Кровавая Лео, Рэмбо — Первая Кровь… Подъём, ППС!! Служба ждёт — спящих не ждёт!! — Танго закрутила пустую флягу и перекинула её полковнику.

Гэбриэл посадил Лео спиной к стене:

– Ну? Скажи что-нибудь, сержант!

– Демон…

– Вот те на: крыша поехала! — Танго засмеялась своим коротким отрывистым смехом. — Да ладно, зыркалка! Демон так демон… Зато как отжила сразу!!

– Андрей, отцепись…

– Вот, теперь вижу, что выжила! — мальчишка-генокер закрыл медканклав и пошёл к машине. — Что за день? И откуда здесь демонические твари? Непонятно… Ну что за день?

– Зато какой поток информации, — убито отозвался из фургона Красавчик.

– Зато какой поток информации! Слышал, Андрей? — съехидничала Танго.

Мальчишка-генокер молча отмахнулся и полез в машину.

– Командир… — Лео виновато-злобно зыркала перед собой.

А Гэбриэла уже просто прорвало:

– Лео, твою-мою и всех японских матерей туда же… Ну вот скажи мне: на кой хрен?! А?! Ты когда-нибудь будешь слушаться?! А?! Ты — дитя-варвар!! Эгоистичная ежачина!! Хрен с бестолковой подливкой…

– Полковник… кх-кх, — Танго предупредительно покашляла.

Гэбриэл вытащил сигару из сцепленных зубов и, чтобы успокоиться, глубоко вдохнул:

– Так! А теперь ответь мне, сержант Румаркер: зачем… ты… туда… попёрлась… А?!

– Разведка… командир… я же недалеко…

– Чё?! Вот сейчас совсем не понял… Когда это разведка была твоим сильным местом? Ответь мне! И кто тебе позволил самовольно покидать место твоего дисциплинарного взыскания?! Гауптвахту ещё никто не отменял, сержант!

Лео вздохнула и попыталась подняться самостоятельно…

– И всё же, командир, кое-что эта самовольная разведывательная вылазка нам таки дала, — Танго помогла Лео подняться. — Мы теперь наверняка знаем, что впереди не тот туннель, из которого мы вышли. Видимо, провидение привело Чукки в совершенно иное, я бы сказала, пространственно-усложнённое измерение. Ну да делать нечего! Придётся всё равно туда идти… Одного не понимаю: чего это демоническое отродье сюда занесло?! Это же явно не их епархия.

– Почему же не их? И почему не наш туннель? — мальчишка-генокер вернулся за Лео.

– Что ты нам хочешь сказать, Андрей?

– Я хочу сказать, Гэбриэл, что здесь, если вы не заметили, точно такие же стены, как и в том туннеле, откуда мы приблудились, — Андрей попытался утянуть Лео за собой, но ему это не удалось: упорству его подопечной мог бы позавидовать даже самый упрямый осёл на свете — Лео попросту прилипла к стене и, невзирая на своё шаткое положение, ни в какую не желала идти за мальчишкой-генокером.

– Чёрт! А ведь он прав, мой генерал, — Танго подошла к светящемуся отпечатку на стене, с которого стекала яркая «лазерная» кровь, и внимательно его осмотрела. — Стены сплошной гранит, но они все испещрены текучими жилами первичного вулканического базальта.

– И что из этого следует? — не понял Гэбриэл.

– Весь первичный вулканический базальт регенерирует зверя: демона… демона ослабшего в данном случае…

– Ах-хррренеть — демона ослабшего!! — прорычал Зулу. — Что это за новые выкрутасы пошли?! Одна ходит по воде как ей вздумается, другие не поддаются пулемётной очереди и лазерной сетке! Не понимаю, куда и зачем Чукки завела нас?! А?!

– Спокойствие, только спокойствие, сержант! — Танго отступила на шаг от светящегося отпечатка. — Не всегда всё так, как видится… Здесь слишком много воды. Здесь подземный мир со своими законами, он не терпит неуважения к себе! Здесь нельзя допускать плохие мысли, можно только констатировать. Множество человеческих реакций разбилось об абсолютный ноль внутри себя. Чтобы противостоять злу, нужно не быть злом самому… Силой земли и силой воды нельзя пренебрегать — особенно в плане информации: это самые важные стихии для человека и всего живого. В земле находятся все миры — известные и неизвестные. В воде находятся проходы в нижние миры, целые реальности и акватические вселенные — и они являются обителью для множества существ и духов. А любая сила всегда нейтральна по своей сути! Окраску ей придаёт сам человек. Здесь реальность формируется нашим сознанием, нашими представлениями, нашим внутренним «Я». И как я понимаю, на это стоит обратить особо пристальное внимание… И это подземное озеро — однозначно это Ворота! А Ворота — это всегда большая опасность для каждого, кто не знает пароля перехода через Браму Портала. И чтобы мы не погибли, не сгинули бездарно в этом круговороте чужемлечных миров, нам помогают! Хозяева подземного мира троглодиты привели Чукки сюда. Мы не имеем права им не доверять.

– Никаких троглодитов не видел… Но ходить по воде?! Разрывать голыми руками лазерные сетки и оставаться при своём?!

– Ходить по воде — что и летать, Зулу! Закон исключения в обход всем законам всегда всё тот же: гравитационная постоянная вовсе не постоянна и для разных типов элементарных частиц её величина неодинакова.

– Просто бред какой-то!!

– Не бред! — Танго развернулась к «Летучему голландцу» и развела руками. — А трудно сопоставимые факты. А насчёт зверя-демона… Так это проще простого: чем дальше удалён один мир от другого, тем больше найдётся в нём отличительных противоречий в составе живой и неживой природы. Так что у нас ещё всё впереди! И потом, демона голыми руками или порохом не возьмёшь. Но и демон не такой уж неуязвимый: лазерный импульс или, скажем, миномётный обстрел для него всё одно, что солнечный свет или святая вода. Потому и бежали наши зверюшки прочь: для демона ослабшего свет лазера — хуже лазерного бича!

– Не очень-то они спешили бежать, — напомнил Зулу. — По крайней мере, последней тварью определённо руководило единственное желание растерзать нас всех на мясные рулетики — на добавку ко второму завтраку!!

– Сержант, растерянность и страх — плохие напарники в беде и познании.

– Х-ха!! — Зулу не нашёлся чем ответить Танго.

– Переживаемо! — хладнокровно констатировал Гэбриэл. — Всякое видели, и с этим справимся.

– М-да… Могу лишь представить, что может быть, если нас понесёт на вторичную или третичную структуру вулканического базальта, — Танго передёрнула плечами. — Ну и жуть эта лапища! Аж по костям пробирает мертвенный холод, и очень хочется кого-нибудь немедленно прибить… Судя по отпечатку совершенно, кстати, человеческой ладони — правда, с огромными зазубренными когтями, как у животного, — этот человек-зверь чистой демонической природы имел рост не менее двадцати футов… практически вся высота туннеля…

– Двадцать два фута, лейтенант Танго!

– Спасибо, Ком, мы тут сами справимся... Андрей, оставь Лео, иди сюда: для тебя есть работа! Ну-ка… возьми со стены образец отслоившейся плоти…

– Зачем это?!

– Хочу выяснить, что нас может ожидать дальше… Нужно провести биопсию. Точно хочу знать, что за зверь.

– Как будто и так непонятно, — мальчишка-генокер снял руку Лео со своей шеи и переложил на плечо полковника.

Сержант уже не сопротивлялась, и полковник понял почему. Её ослабленные стопы всё ещё с трудом удерживали её на ногах, и только упрямая настырность и сила воли не давали Лео возможности проявить человеческую слабость и пожаловаться на не восстановившееся до сих пор зрение и дёргающую боль в ногах.

– Нужно, чтобы всем было понятно, Андрей, особенно — командиру!

– Что смогу — сделаю! Хотя считаю идею прескверной, — Андрей вынул из кармана бронежилета закрывающуюся минипробирку со своим пинцетом и, соскребя со стены кусочек застрявшей в царапинах светящейся окровавленной плоти, осторожно засунул её в пробирку. Пинцет закрыл в боковом отделении пробирки.

– Должно быть, их сюда привлекает то же, что и нас.

– Поиск выхода? — угадал мысль лейтенанта Гэбриэл.

– Нового выхода, мой генерал, нового! Вероятно, теперешний выход наружу их братию чем-то не устраивает. Вот и рыскают по туннелям, ищут!

– Так что? — Гэбриэл помрачнел от собственной догадки. — Неужели тупик?

– Тупик для них — вовсе не значит тупик для нас.

– Это когда враг моего врага может стать моим другом?

– Точно, командир! Нам с вами в одном церковном хоре никогда не приходилось петь? — она снова рассмеялась. — У любого входа должен быть свой выход. Я в этом не сомневаюсь, мой генерал, и вы не сомневайтесь.

– Главное, чтобы выход не оказался там же, где и вход, — просипел во всех криотопах расстроенный голос Красавчика.

– Лео, скажи, и много их там? — Гэбриэл показал в чёрную пустоту туннеля.

– Не знаю… Эти трое вынырнули из ниоткуда, когда я собиралась возвращаться обратно. Надо будет пулемёт подобрать, пришлось бросить — иначе я не смогла бы от них убежать.

– Ты и так не смогла от них убежать! Так что, сержант Румаркер? Какое тебе ещё наказание придумать, чтобы каким-то образом всё-таки заставить тебя слушаться моих приказов? Может, подскажешь сама?

– Колодки ей на шею, командир, колодки!! — звонким эхом прокатился по всем криотопам обрадованный голос Танго.

– Слышала? Может и вправду, ошейник на шею и приковать к своему поясу? Гляди, глазищи-то какие сделала! Впору пойти и самому застрелиться… Ладно, и это переживём! Спишем на обычное недоумство… А теперь по машинам! Танго, кого с тобой отправить? Остался один Мэлвин.

– Никого не надо, командир! Пусть Мэлвин помогает Андрею.

– Ладно! Пока так… Лео, спокойнее, я не рогатый демон, хотя тоже умею бодаться.

Он не дал ей вырваться — было совершенно очевидно, что при таком неверном стоянии на ногах, Лео сразу рухнет на каменный пол. Но только когда Лео дважды промазала ботинком мимо подножки фургона, Гэбриэл понял: она не видит даже внутренним подсознанием.

Он силой усадил её на место Красавчика и сам перебрался на своё сидение:

– Всё, по местам!! Отправляемся дальше, искатели приключений на свои головы.

– На свои задницы, — Танго отшвырнула окурок и захлопнула за собой дверь «Корветты».

– И это тоже, — Гэбриэл мельком глянул на сильно посеревшее и осунувшееся лицо Красавчика. — Давай, Зулу, за «Веттой»… Танго, ты наше всё! У нас здесь полная машина калек… Андрей, проверь зрение у сержанта Румаркер, я должен быть уверен в своих солдатах.

– Я знаю, полковник: сейчас у неё помутнение глазного яблока, — отозвался мальчишка-генокер, хорошенько закрепляя пробирку с опасным демоническим сырьём в кармане медканклава.

– Главное, чтобы не помутнее мозгов, — пробурчал Зулу, периодически кидая недовольный взгляд в салонное зеркало.

Танго притормозила «Корветту», на ходу подобрав брошенный пулемёт пэпээсницы.

Андрей ещё раз осмотрел глаза Лео:

– Временная потеря зрения — это из-за шока и стабилизирующего лекарства, которое я ей ввёл. Здесь этим не одна Лео грешит… Минут через двадцать она будет в норме, надеюсь.

– Хорошо бы, Андрей… Дееспособные солдаты нам нужны сейчас как никогда, а у нас явные потери.

– Разве это не наше время, командир? — мальчишка-генокер так глянул в затылок полковнику, что тому совсем стало не по себе.

Полковник оценил скепсис Андрея, но расстраивать его ложным снобизмом не стал.

– Гэбриэл, ты и меня включил в общий список недееспособных?

– У тебя есть реальные опровергающие доказательства, Красавчик? — Гэбриэл обернулся.

– Есть!! Кх-ггаа!! Кх-ггыы!!

– Есть… — Зулу кивнул назад. — С каждым часом всё веселее и веселее!

– Из восьми человек трое полностью выведены из боевого порядка, и Андрей — доктор, не солдат: считай, половина команды...

– Держимся, командир! — отозвалась Танго. — «Нас четверо, пока ещё мы вместе!» — так бы сейчас приударила по струнам командор.

– «Но дело есть…» — неожиданно очнулась Чукки.

– «И это дело чести!» — хмуро закончила Лео.

Федя, сидевший на коленях Чукки, обрадованно засопел, тут же шустро забегав по плечам хозяйки.

– Господи, как же нам её не хватает, — вздохнул Гэбриэл. — С полковником Мишей Васильевой всё было бы по-другому… я уверен…

– С этим не поспоришь! — подтвердил Мэлвин, взяв Чукки за обе руки. — Но мы не будем отчаиваться, потому что мы знаем: командора мы найдём, командора мы отыщем! Так, Чукки?

– Не требуши её своими головоломками? А то выдворю, — Андрей отстранил Мэлвина и согнулся над капитаном. — Чукки, как ты, девочка?

– Заставила же ты нас побегать за собой, капитан! — Гэбриэл улыбнулся ясному взгляду Чукки. — Ты что-нибудь помнишь от момента начала твоего похода через Мёртвое море?

– Нет.

– Честно и откровенно, — сделал своё заключение Зулу.

– Перестаньте все! Пусть она придёт в себя, не разговаривайте с ней.

– Вот, командир, подходят времена, когда в своём болоте поквакать вволю не дадут!

Гэбриэл через силу улыбнулся:

– Да, Танго, чаши весов периодически склоняются то в одну сторону, то в другую. Всё зависит от того, на какой стороне ты сейчас находишься.

– Ну вам-то, командир, плакаться не приходится. Вы всегда неоспоримый лидер в своей команде: ваш чашный перевес всегда по центру.

– Подлиза, — еле слышно прохрипел Красавчик, но Гэбриэл услышал.

– Зулу, внимательно следи за туннелем и не отставай от «Корветты», — Гэбриэл перебрался в салон и, согнав с задних сидений всех, включая и Чукки, сел на соседнее кресло с Красавчиком. — Мне кажется, назрело время поговорить по душам. Ты так не считаешь, лейтенант?

– Как будто кого-то колышет, что я считаю.

– Представь себе, колышет! — полковник развернул сидение к лейтенанту и опёрся руками на колени. — И я само внимание. Весь твой!

Красавчик повернул голову и криво усмехнулся:

– Х-хе…

– Что это за «х-хе»? Не нравишься ты мне последнее время, Красавчик, совсем не нравишься.

– Я не балерина, чтобы всем нравиться, — лейтенант откинул затылок на спинку кресла.

– Так, всё понятно… Значит, не хочешь больше жить? Я правильно тебя понял?

– Угу…

– Какой раз по счёту? Давай рассказывай все свои беды… Или так и будешь играть в молчанку?

Красавчик совсем отвернулся… Гэбриэл выдохнул дым себе под ноги:

– А если я тебе скажу, что ты ей всё же нужен… и даже очень нужен…

– Ты опять за своё, Гэбриэл?

– А если по-настоящему?

Красавчик повернул голову к полковнику:

– Это она тебе сказала?

– Гляди, как подорвался!

– А-аа… это ты сам, — он снова отвернулся.

– Сам не сам, а кончай мне с этим душевным терроризмом! Слышал, что Андрей сказал: иммунная система не в состоянии справиться с твоей метущейся суицидной душой. Куда подевался мой прежний весёлый друг, мой вдохновляющий на человеческие подвиги Красавчик? Или, как только очередная юбка в бега, у тебя новый душевный запой?

Красавчик резко обернулся!

– Ага, — прищурился Гэбриэл, — значит, всё-таки она для тебя не очередная… не пролетающая мимо юбка…

– Это я очередной пролетающий… я!!

– Угу… Вот под какой могильной плитой собака кость зарыла. Развязна — но слишком недоступна! Недоступна — но слишком притягательна! Притягательна — но слишком фамильярна! Круг замкнулся… Она сама — переизбыток жизни! Но этот переизбыток жизни и человеческих чувств чересчур смертелен для тебя, привыкшего к театральным подвигам и лёгким победам — у женщин, разумеется. Ан! Неувязочка: висит груша — да нельзя скушать.

– Гэбриэл, что ты-то от меня хочешь?

– Одного: душевного равновесия.

– И где его взять?

– В терпении, в безмерном терпении, к которому ты совсем не приучен, Красавчик, ибо не знаешь, что это за зверь такой и с чем его едят. Начинать с нуля всегда сложно! Но это необходимо, если ты конечно всё ещё любишь её.

Лейтенант сжал зубы и отвернулся… Гэбриэл понимающе кивнул и поднялся:

– А теперь с вами, джентльмены и проблемы! Капитан Рур, ты нам тоже нужна хотя бы в относительном душевном равновесии и полном здравии.

– Приказ понят, командир!

– Андрей, ты мне головой отвечаешь за здоровье Красавчика!

– Но…

– Никаких «но»! Ты доктор, Андрей, значит, найди весомые аргументы и надлежащие рецепты, чтобы поднять его на ноги.

– Есть, полковник.

– Оптимистичнее, Андрей… Так, сержант Румаркер, что мы видим? — Гэбриэл согнал Мэлвина, сел в его кресло, развернулся и соорудил из пальцев собачку.

Лео выпятила нижнюю губу и совершенно по-глупому вытаращилась на собачку.

– Впадаем в детство? — ехидно подхихикнул Зулу.

– Ещё слово, Зулу, и ты — в аутсайдерах на пару с Красавчиком.

– Ещё чего!

– Лео?

– Это Зулу-пит на привязи.

– Что-о?!

– Что, Зулу, уже не так смешно? — Гэбриэл показал Лео голубя. — А теперь?

Вспышка «полароида» заставила полковника гневно обернуться:

– Капитан, не сейчас…

– Ангел-хранитель у Красавчика за плечами, — вместо Лео ответила Чукки.

– Лео, а это? — Гэбриэл прижал к плечу приклад невидимой винтовки, взвёл курок и нажал на спусковой крючок — прозвучал «выстрел».

– Старина винчестер, — хмуро отозвалась Лео.

– Пойдёт и такая версия! Глазами видишь — это уже хорошо. А как насчёт остального? Например, слышать ушами?

– Р-рр…

– Лео, я часто ловлю себя на мысли, что ты — особенная, не такая, как все. Особенная — это значит: особенная! Почти с Урана или откуда подальше… Но иногда я думаю, что ты такая тупоголовая, что таких тупоголовых ещё поискать на этой земле!

– Хе-хе!

– Очень напоминаешь мне нашего, как сказал Мэлвин: собственного семейного Отелло.

– Эй!! — кинул за плечо Зулу.

– Так вот! Повторяю для особо одарённых по части трудно воспринимаемой информации: на девяносто девять процентов всё делать… только… по моему… особому… разрешению… И это — приказ!

Он смотрел на Лео в упор, она смотрела на него с неподдельным удивлением.

– Да, Лео, я такой, какой есть, и другим уже не буду, сколько ни бычься. И уступок от меня тоже больше не будет — ты понял меня, солдат?

Гэбриэл не стал дожидаться ответа, чтобы самому не вляпаться в непредвиденность дальнейшего развёртывания трудно прогнозируемых обстоятельств. Он поднялся и оглядел по очереди всех в салоне машины:

– Вопросы, команда? Вопросов нет! Очень хорошо… Андрей, работай: Красавчик нам нужен на своих родных шарнирах! Лео, займись выпотрошенными магазинами! Мэлвин, убери, ради всего святого, «полароид» куда подальше — пока я сам его «случайно» не бабахнул об пол фургона.

В полнейшей тишине Гэбриэл перебрался на своё место:

– А у тебя, семейный Отелло, вопросы есть?

– Нет!!

– Прекрасно! Тогда каждый занят своим делом… Танго, что там у нас новенького?

– Туннель слабо меняет структуру, но, по крайней мере, не меняется его контур — и это уже сама по себе хорошая новость. Я так думаю, все эти лабиринты подземных туннелей были созданы конечно же для определённых целей, но именно в той структуре, на которую они опираются. Поэтому не исключено, что при общем неизменном периметре центрального туннеля, его собственная природная структура будет со временем меняться.

– А это значит, что нас ожидает ещё не один сюрприз?

– Так точно, командир! И это легко объяснимо с точки зрения небесной эклиптики…

– Чего-чего?!

– Затмения, Зулу, небесного затмения, — пояснил Мэлвин.

– С этого места поподробнее, лейтенант, — Гэбриэл подставил ладонь под вытянутые в проход кресел руки Лео, в неё тут же высыпалась солидная горсть девятимиллиметровых патронов для его револьвера.

– Каждый мир помимо своих параллелей имеет несколько собственных зеркальных отражений, которые, в свою очередь, соединяются с другими отражениями в параллельных мирах.

– Не верю ни в какие параллельные миры!! Это как?!

– Это так, Зулу: когда смотришь на окружающее пространство через анфиладу зеркал и видишь уже другое измерение.

– Умник с психушки! — выдвинул свою версию Зулу.

– Правильно, Мэлвин, — ответила Танго. — Одним словом, мы в любой момент можем оказаться на распутье даже не дорог, а целых миров. Но что поделать, мы не у себя дома — на поверхности Земли. С некоторыми вещами приходится мириться или умереть!

– С последним определением согласен, как ни с чем другим... Так чего нам ожидать в самом ближайшем будущем? — Гэбриэл вставил последний патрон в барабан револьвера, оставшиеся патроны высыпал в карман штанов.

– А это мы сейчас узнаем, — Танго остановила машину за несколько ярдов до выхваченного из темноты шахты фарами «Корветты» цельного колоннадного светящегося столба, возвышающегося в зальном ответвлении их туннеля.

– Ком, что здесь у нас?

– Сканирую, командир!.. Радиации минимум, воздух чистый, температура в среднем показателе восемь-двенадцать градусов. Каменный зал вторичной базальтовой структуры: цилиндрический, восемьдесят на восемьдесят футов, переходник — двойное разветвление, оба угловых прохода перекрыты неизвестной разжиженной маслянисто-амальгамной плазменной структурой. Колонна по центру зала — тридцать на два фута, стойкая энергетическая структура — плазмоидная энергия, приближённая к абсолютному вакууму. Водный акведук у колонны переходит в замкнутый круг и расходится по боковым ответвлениям за занавес обоих переходов… Присутствия живой биоорганики не обнаружено. Командир?

– Следи за изменениями… Что скажешь, Танго?

– Понятно, что зал — переходник из этого туннеля в два других. Но там действительно какой-то колышущийся занавес, который кажется живым.

– Придётся выйти и осмотреться… Мэлвин, за старшего! Всем оставаться в фургоне. Выходим только я и Танго… Лео?

– Оставаться в фургоне… охранять Красавчика…

– А можно без едких подробностей? — обидчиво отозвался Красавчик.

– Подкрепи слова делом, сержант… Танго, пошли!

– Стойте! — мальчишка-генокер схватил Гэбриэла за локоть. — Я пойду с вами! Вас тоже кто-то должен прикрывать, раз Лео остаётся в машине.

– Возьми «Сетку-Ра», Андрей! И застегни куртку.

Танго с лазерным пулемётом в руках ждала их у своей машины:

– Включайте фонари на джи-ай, на это «нечто» лучше посмотреть своими глазами.

– Надеюсь, это «нечто» не кинется на нас, как рогатое зверьё в туннеле?

– Я просканировала это «нечто», полковник: светящийся столб посреди зала — что-то вроде светофора для знающих путешественников.

– Вот только мы никаким боком не относимся к знающим путешественникам, скорее — совсем наоборот.

– Иногда и нежданный гость — самый желанный, — пояснил Андрей.

Они остановились в двух ярдах от сине-голубого полупрозрачного столба с зеркальной поверхностью, в которой отражался свет фонариков всех трёх джи-ай. В самом центре колонны висел ярко светящийся, почти что белый, вытянутый на концах трёхфутовый стержень.

При приближении людей столб стал негромко, но ощутимо настороженно гудеть.

– Энергия в чистом виде, — сделала своё экспертное заключение Танго.

– Чистая энергия, космическая субстанция, защитный пояс Земли, — Андрей заворожённо смотрел на яркий гудящий столб, по которому периодически проносились сине-голубые молнии.

Гэбриэл тотчас заподозрил, что что-то не так. Он вытащил сигару изо рта и пристально посмотрел мальчишке-генокеру в глаза:

– Андрей, скажи честно: зачем ты с нами пошёл? Ты же не Мэлвин, чтобы изображать из себя Колумба-первопроходца.

Мальчишка-генокер вздохнул и неуверенно расстегнул куртку — тут же стало понятно, что у него за бронежилетом что-то светится тёплым солнечным светом настоящего золота. Держа в одной руке «Ра», другой Андрей вытащил наружу висящий у него на шее на толстой золотой цепочке большой золотой медальон «Кулон Солнца», новогодний подарок Гэбриэла.

– Надо же! — Танго заворожённо смотрела на тёплое успокаивающее сияние солнечного осколка в руке Андрея.

– Я почувствовал его тепло, ещё когда мы подходили на машинах к этому месту. А теперь он ещё и светится, но не обжигает — вот.

– А ну подойти к столбу поближе.

Андрей сделал шаг вперёд — «Кулон Солнца» вспыхнул таким слепящим светом, что все тут же закрыли лица руками… Мальчишка-генокер отступил назад:

– Такой свет можно увидеть, если вдруг посмотреть днём на настоящее солнце: сразу ослепит! Только этот свет не обжигает.

– Андрей, ты никогда не видел настоящего солнечного света! — раздался во всех криотопах резкий голос Лео.

– Мне рассказывал отец…

Гэбриэл провёл рукой по лицу:

– И что всё это может значить?

– А всё что угодно, командир, — Танго обошла колонну вокруг. — Всё что угодно!

Андрей неотрывно смотрел на светящуюся колонну:

– Знаете, у меня такое ощущение, будто мы прошли какую-то половину — первую половину… И теперь вторая половина испытывает нас.

– На что?! — не выдержал напряжения Зулу.

– Я… не знаю, — мальчишка-генокер растерянно отступил от колонны.

– На прочность, — уверенно отозвалась Чукки, — на прочность, джентльмены!

– На прочность, — повторил Гэбриэл и ещё раз задумчиво вгляделся в живую стену, перекрывающую проход в левый туннель, и на другую, точно так перекрывающую правый туннель. — Без эксперта здесь не разобраться… Мэлвин?

– Да, мой генерал!

– Вот!! Уже сказывается влияние потусторонних сил!! Женщины никогда ещё не доводили мужской пол до хорошего.

– Зато — до нужной кондиции, — спокойно отпарировала Танго в сторону «голландца». — Зулу, что за проблема?

– Проблема: «Психо»-Мэлвин!!

– Зулу, я сейчас в твоей тарантайке за главного! Так что помолчи, когда разговаривает командир!

– Кто командир?! Ты командир?! В моей чего-чего?!! Тарантайке?!! Командир с Марса!! Я тебе сейчас устрою звёздные войны и нашествие марсиан на Землю — в одном командирском кресле!!

– Не надо меня душить, дурья ба… башка! Спасибо, Лео… Командир и полководец у нас полковник! А я так — центурион под командованием полководца. Ты хоть иногда пользуйся своим ирокезом, Зулу.

– Вот! Уже до центурионов докатились! Что дальше? Цезари? Фараоны? Мумии? Всех поубиваю к херам собачьим, япона-мать!! Лео, отцепись от меня: я вам за просто так не дамся, гады…

– Вот! — Андрей повернулся к Танго. — Нужно срочно убрать демоническую плоть из машины, пока они не поубивали друг друга: концентрированная отрицательная энергия распространяет своё негативно-заряженное действие с неимоверной быстротой.

– Сначала определи, что это за плоть, Андрей! А потом можешь выбрасывать.

– Я это сделаю немедленно, пока мы все не сошли с ума и не поубивали друг друга! — мальчишка-генокер бегом направился к фургону.

– Я тебе сейчас морду протараню, Псих-недоумок!!

– От недоумка слышу!!

– Убью!!!

Наконец при поддержке ППС Мэлвину удалось освободиться от не на шутку распсиховавшегося сержанта:

– Зулу, придержи коней на переправе!! Лео, а ты придержи этого мордоворота… Чукки, сиди не вставай, здесь что-то не так… Андре-е-ей?!

– Я вынесу медканклав наружу, и среда внутри фургона через некоторое время вновь стабилизируется… Лео, прошу тебя, не злоупотребляй рукоприкладством: сержант Инкейн — не груша в спортзале Библиотеки «Архаинии». Лучше иди охраняй Красавчика, пока он не сбежал с петлёй на шее через задние двери фургона… Лео! Остаёшься за старшего надзирателя! Мэлвин, бегом к полковнику!!

– Есть, сэр! — Мэлвин помахал рукой Чукки, пристёгивающей к креслу не по делу дёргающегося Красавчика.

– Может, мне всё-таки вмешаться, командир? — Танго прижмурилась и почесала кулак.

– Уже не надо! — Андрей прошёл мимо с медканклавом в руке и, отойдя к самой крайней точке каменного зала, поставил опасный груз у стены. — Я постараюсь разобраться с этим уродством за десять минут! Больше не выдержу даже я…

Мэлвин подошёл к Гэбриэлу:

– Полковник, вы о чём-то хотели со мной проконсультироваться! Я весь внимание!

– Капитан, ты ноль-ноль-тринадцатого окончательно задвинул на чердак?

– Ни в коем случае, полковник! Исследователь-натуралист — это всего лишь одно из заданий ноль-ноль-тринадцатого.

– Отлично, Мэлвин! Тогда для агента 0013 есть работа.

– Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!!

Они обернулись! Мальчишка-генокер озлобленно бил подошвами ботинок каменный пол под ногами. Перед распахнутым канклавом стоял миниатюрный прибор настольного исследования, под сложным микроскопом которого в герметичном пластинчатом контейнере горела неприятным жутким светом демоническая субстанция с порезанной лазером лапы зверя… Наконец Андрей остановился, почувствовав на себе пристальные взгляды, и тяжело повернул голову:

– Ещё несколько минут… я смогу, я выдержу…

– Андрей был прав, эта демоническая субстанция вызывает в человеке не лучшие ассоциации с этим миром… Сержант Румаркер, мы вас не слышим!

– Смотрю за Красавчиком, — глухо отозвался голос пэпээсницы в криотопах всей команды.

– Отлично, сержант… А теперь возвращаемся к нашему вопросу, ребятки. Он один, но самый главный: что делать дальше?

– Лейтенант… — Мэлвин показал, что уступает первое слово Танго.

– Капитан… Я умею признавать, когда мой умственный и словесный потенциал исчерпан основательно. Уступаю!

– Низко склоняюсь перед мудростью женщины, даже если она леди-из-джентльменов, — Мэлвин учтиво преклонил голову перед Танго, чем безмерно её и порадовал, и потешил одновременно. — Полковник, вопрос ясен как божий день, которого мы не видели уже сорок лет: нужно пробиваться через эти живые переходы любыми средствами — назад дороги нет.

– Проще сказать, Мэлвин! А как это сделать?

– Как на Ноевом Ковчеге!

Гэбриэл переглянулся с Танго… Она пожала плечами:

– Взорвать? «Маячнуть»? Или, может, пробить протонными ракетами «Корветты»?

Гэбриэл повернулся к капитану:

– Мэлвин, мы тебя не поняли.

– А давайте как с корабельным лифтом! Забросим туда что-нибудь и посмотрим, что будет.

– А если оттуда опять выберется какое-нибудь несговорчивое недоразумение?

– Полковник, насколько я понял, если какое-нибудь несговорчивое недоразумение сильно захочет пролезть через этот заградительный щит, то, как говорится, вода дырочку найдёт! И мы здесь совершенно ни при чём… Те три демона-зверя ведь как-то же пробрались через эти заградительные щиты.

– Х-мм.

– И вода акведука тоже спокойно проходит через эти двери.

– Танго, иди посмотри на это, — Андрей из последних сил отполз подальше от микроскопа и обессиленно припал спиной к каменной стене.

Танго встала на колено и заглянула в четвёртый «реактор» микроскопа. То, что она там увидела, ужаснуло, но не испугало её:

– Я так и думала! Стопроцентный демон с человеческой сущностью. Нам повезло, что они не застукали нас внезапно. Эта порода тварей, наиболее приближенный к человеческой структуре демон, панически ненавидит весь людской род. Их прямое предназначение: истребление хомо сапиенса под корень!

– Для этого благого дела хомо сапиенсу помощники не нужны: он давно уже всё сделал собственными руками, — Мэлвин присел возле мальчишки-генокера. — Я прав, Андрей?

– На все сто, капитан, — генокер повернул отяжелевшую голову к Танго. — Скинь эту гадость в энергетический столб, чистая энергия сожжёт её.

– Что ж, так тому и быть: соединим несоединимое… Щитки на глаза, парни! — Танго вытащила из-под последнего «реактора» герметичный стеклянный контейнер, подобрала с пола пробирку с остатками демонической шкуры и всё это добро одним махом закинула в гудящий столб.

Небольшая как молния вспышка — и всё! От демонической заразы не осталось и следа.

– Здорово! — заценил Мэлвин, поднимая щитки с глаз. — Не дай Бог, опереться на такой столбик на развилке дорог: костей не сосчитаешь точно!

– Некоторых костей не жалко даже для палеонтологического музея.

– Зулу, ты всё ещё в сердцах?

– За тарантайку ты мне ещё ответишь, Мэлвин.

Андрей встал возле медканклава, который Танго собрала сама и перенесла поближе к парням:

– Зулу, будь немного милосерднее к последним братьям по разуму — вас и так осталось на земле раз-два и обчёлся!

– Недосчитаться некоторых — не проблема для этого мира.

Гэбриэл всё ещё раздумывал:

– Танго, Мэлвин, а если, предположим, у нас был бы выбор при открытых проходах, который бы из этих двух туннелей вы выбрали?

– Правый!.. Левый!.. — в один голос ответили Танго и Мэлвин.

– Угу…

– Х-хе! — отозвался Зулу. — Хороший выбор!

– Самое главное, психологически обоснованный — чисто по Фрейду, немножко по Канту: женщины — направо, мужчины — налево, — Красавчик это говорил так долго-растянуто, что даже у полковника на лице изобразилось подлинное изумление.

– Андрей, ты уверен, что Красавчику не грозит неискоренимая и парадоксальная многогранность нашего извечного покорителя неизведанных глубин космического мироздания — ноль-ноль-тринадцатого?

– Не смотрите на меня с таким подозрительным недоверием, полковник: ваш любимчик лейтенант создание не моих рук — это всецело ваше достижение! Так что, как говорится: «шерше ля фам»!

– «Ищите женщину», а всё остальное как всегда приложится, — Мэлвин с пониманием кивнул полковнику.

– Намёк всецело понят, джентльмены! Однако вернёмся к обсуждаемой теме. Танго, почему направо?

– Потому что левая нога всегда ведёт по кругу.

– Мэлвин, почему налево?

– А это не я сказал!

На этот раз полное недоумение выразилось на лицах всех присутствующих рядом с капитаном.

– Мэлвин?

– Полковник, клянусь: кто-то заставил меня это сказать! Я услышал шелестящий голос в своей голове и непреодолимое желание сказать то, что я сказал.

– Он уже и голоса слышит!

– Зулу, не нагнетай обстановку… Мэлвин, а где гарантии, что голос в твоей голове не имеет демонической природы командного самоуничтожения? А?

– Вряд ли это возможно рядом с таким колоссальным источником чистой энергии, — вперёд выступил Андрей.

Гэбриэл внимательно выслушал Андрея и вновь перевёл взгляд на капитана:

– Мэлвин, допустим ты прав, и это голоса не тёмных сил, а светлых. Каким образом реализовать эту идею?

– Нужно… у кого-то спросить совета!

– У кого?

– У меня! — Андрей решительно шагнул к сияющему космическим светом столбу — колонна загудела сильнее. — Не может быть обычным стечением обстоятельств, что нас привели сюда вслед за Чукки, то есть практически без нашего желания. И точно так не может быть простым стечением обстоятельств, что священный амулет «Кулон Солнца» так неадекватно реагирует на эту колоссальную энергию.

– Ты считаешь, что твой амулет — ключ к распределителю нашего «светофора»?

– Он может им стать! Но я только предполагаю, только предполагаю, командир.

– И как же нам им воспользоваться? Не закидывать же его туда как шкуру зверя!

– А может, у этой колонны есть какая-нибудь щель, как для электронной карточки?

– А может, ты нам её заодно и отыщешь, Мэлвин?

– Нужно всегда исходить из простого, ибо всё гениальное просто! Правильно, командир? — Танго оценила траекторию «полёта» по основному туннелю и до самого гудящего столба и, кажется, сделала какой-то вывод.

Она встала над водным акведуком в трёх футах от колонны — нога по одну сторону границы воды, нога по другую сторону… и протянула руку в сторону мальчишки-генокера:

– Ну-ка, Андрей, выдай мне Золотой ключик Буратино. Кажется, я знаю, где у этого распределительного столба замочная скважина… Щитки на глаза, команда!!

Андрей снял с шеи священный амулет и передал лейтенанту:

– Прошу тебя, не рискуй собой.

– Вся жизнь — большое удовольствие! — Танго повернула голову к полковнику. — Ну что, командир? Правый фронт или всё-таки левый?! Решайте!!

– Послушай женщину и сделай наоборот, — дал своё заключение болезненно надрывный голос Красавчика.

Танго усмехнулась и надвинула защитные щитки «адского»:

– Решать вам, командир.

Гэбриэл остановил взгляд на Андрее — губы мальчишки-генокера беззвучно шептали: «левый, левый…»

– Левый!!

Танго не стала растягивать резину: протянула левую руку со священным амулетом вперёд и почти приложила амулет к гудящей колонне.

Как показалось Гэбриэлу — время остановилось! Вернее, стало таким пластичным и растянутым, что за одно неуловимое мгновение он успел сто раз разглядеть до мельчайших деталей каждого из своих, кто сейчас стоял рядом и кто оставался в фургоне… Яркий, застилающий мозг свет в виде короткой, в тысячу солнц вспышки, следом за этим бесконечно растянутым мигом безвременья, заполонил собою всё сознание и все ощущения полковника. Уже через секунду он точно знал: плазменный занавес за его спиной спал — его там нет! Двери в другой туннель или в иное измерение для них открыты.

Танго отступила назад и по ободу берета пригладила вставшие дыбом волосы:

– Джентльмены… это было круто…

– Мама дорогая! — отозвался Зулу. — Как иногда всё-таки лучше оставаться там, где ты есть.

Андрей подхватил с вытянутой руки лейтенанта «Кулон Солнца» и незамедлительно надел его себе на шею:

– Танго, ты не пострадала?

– Да что со мной станется!

– А волосы? — спросил Гэбриэл. — Ты не боишься за свои волосы?

– Ерунда! Нано и криочипы укрепили их структуру. А в особо сложных ситуациях всегда можно запрятать под берет. А чем это… пахнет?

Мэлвин засопел:

– Скорее, воняет — стрижеными овцами… или мокрой псиной…

– Свежими оливками и серой, — потянула носом лейтенант, поднимая щитки с глаз.

– Там… сидит… троглодит… хозяин этих пещер, — как Чукки очутилась возле них, никто не успел заметить, но сейчас она стояла с полностью осознанным взглядом и показывала рукой на открывшийся тёмный туннель.

В проходе чёрного туннеля сидело странное существо, похожее на огромную овчарку с обезьяньей головой и… человеческим лицом. Передние лапы «собаки» были соединены с туловищем тонкими складками кожи, которые укладывались на боках в одну большую складку, напоминающую карман. Свет колонны освещал контуры, морду и лапы «овчарки», а в её чёрных, сверкающих как звёзды, огромных немигающих глазах тухли и вспыхивали маленькие искорки золотисто-красного пламени.

– Нас просили вам помочь — поэтому вы здесь… Но это всё! Дальше пойдёте сами.

Ощутимый как эхо шелест осенней листвы и даже эфемерный запах мокрых опавших листьев пронёсся через душу и сердце каждого, кто сейчас стоял в зале перед этой странной «собакой», даже не пошевелившей человеческими губами.

«Овчарка» пригнула морду и уже подняла лапу, чтобы развернуться, но вдруг снова села на место и взглянула чёрными как космос глазами прямо на Гэбриэла: это было бесспорно — «собака» смотрела в глаза полковника.

– Огонь любви — он твой… храни его внутри… мир — это чудо… верить в это — так… священный долг твой, человек… и враг…

На этот раз хозяин пещер больше не задержался — лишь неясный контур призрачной тени растворился в черноте уходящего в неизвестность нового туннеля.

– Телепатия…

– Похоже на то, лейтенант, — Гэбриэл положил на ладонь давно потухший окурок сигары, посмотрел на него и засунул в карман своих штанов. — А говорят, чудес не бывает.

– Не бывает для того, кто в них не верит, — Андрей спокойно поднял медканклав и посмотрел на вытянутое лицо Мэлвина. — Эй, отомри! А то станешь соляным столбом на дороге, и машины не смогут из-за тебя пройти дальше.

– Вы видели? Нет — вы видели его?! Чукки?!

Но капитан лишь развернулась и пошла к «Летучему голландцу».

– Полковник?! Ч-что это было?!

– Мэлвин, успокойся.

– Если вам от этого станет легче, я тоже слышал, хотя и не видел — что, может быть, и к лучшему.

– Видишь, Мэлвин, даже Зулу в полном шоколаде. Не устраивай нам панегирик!

– Я в полных сливках, полковник! Открыт проход — идём вперёд! — Мэлвин вытянул руку вперёд. — За ним, за троглодитом, за хозяином пещер... Так я был прав! Сто раз был прав: поворачивать надо налево!

– Неужели аж сто раз? — Танго улыбалась во весь рот. — И как это я просчиталась?

Мэлвин забегал вокруг Танго:

– Я был прав! Я был прав! Я был прав!

Лейтенант поймала его за ворот куртки и притянула к себе:

– Нам придётся вернуться — если, конечно, мы там не погибнем… Вернёмся — это стопроцентно: или по кругу, или из-за обстоятельств.

– Каких ещё обстоятельств? — с полным непониманием переспросил Мэлвин.

– Тупиковых! Сто раз вынужденно тупиковых, капитан-не-закрывающийся-рот.

– А если это туннель всё же выход на поверхность?! А если я прав?!

Танго отпустила ворот Мэлвина и протянула ему руку:

– Пари, капитан?!

– Пари, лейтенант!! — сжал её ладонь Мэлвин. — Кто разобьёт?

– Я! — Андрей разбил рукопожатие. — Я! Потому что уверен: вы оба никогда не выиграете это пари.

– Это ещё почему?! — возмутились оба участника только что заключённого пари.

– Потому что от сделки двух лиц всегда выигрывает третья сторона. И в данном случае это будет полковник Гэбриэл Харрис! Вот увидите!

Мальчишка-генокер сжал ручку медканклава и зашагал вслед за Чукки.

– Поживём — увидим! — Танго махнула рукой ему вслед. — Каков наглец… мальчишка…

– У Андрея прогнозы чаще сбываются, чем у меня, — почесал затылок капитан. — Ну да ладно, чему быть — того не миновать. Доживём — увидим, лейтенант!

– Увидим — доживём, капитан!

– М-да… — полковник всё смотрел на чёрную как ад дыру туннеля. — Что нас ждёт за этим порогом? Кто бы мне ответил.

– На этот вопрос можем ответить лишь мы сами… Командир?!

– Полковник?!

Гэбриэл развернулся к Танго и Мэлвину:

– Выбора всё равно не осталось, лейтенант! Зато есть новый открытый путь… Отправляй с запасного пути состав, Мэлвин! Только без лишнего шума.

Капитан обрадованно задудел в хойти — негромко, но величественно… Энергетическая колонна посреди каменного зала засветилась перебежными голубыми молниями.

– Лейтенант, тебе Мэлвин нужен в напарники? Больше никого дать не могу.

– Нет! Пусть помогает Андрею: в вашем лазарете полно работы для поехавших в туннель раньше нас с вами, командир.

– Только не лихачить! У меня сложное предчувствие.

– Приказ принят, командир!

## Глава VII

– А когда я буду чинить машину, Гэбриэл?!

– Когда будет полноценный привал, или уже выберемся из этих лабиринтов. У тебя машина для выживания — чего ты кипишуешь?

– Ну что, пацаны? Погнали дальше?

– Вперёд, Танго! — Гэбриэл достал из бардачка сигару.

«Корветта» первая скрылась в черноте туннеля. «Летучий голландец» тихо прогудел следом.

– Успокаиваем нервы, полковник?

Вопрос с подтекстом не смутил Гэбриэла:

– И это тоже, Мэлвин… Надеюсь, мы не ошиблись туннелем.

– А вы как будто на что-то намекаете, полковник?

– Точно! Готовь морду заранее, Мэлвин, — вдохновенно кинул за плечо Зулу.

– Эй! Не всё в человеческой власти.

– А ты уже и в штаны наложил, — съёрничал Красавчик.

– А ты не знаешь куда девать своё паскудное настроение?

– А ты знаешь, Мэлвин, ты угадал! Не знаю, но сейчас найду куда.

– Так, воинствующие носороги, — откликнулась «Ветта», — оставьте вашу разминку на нечто более близкое, нежели ваши вечные полюбовные переклички: похоже, у нас здесь шахта назревает… с явным прибамбахом…

На этот раз они передвигались по туннелю в два раза медленнее: казалось, что повальная чернота поглощает не только свет фар, но и глушит показания сканерных данных бортовых компьютеров. Чувство нарастающей безотчётной тревоги и внутреннего дискомфорта на этот раз передалось всем без исключения — даже Танго больше помалкивала, стараясь ничем не выдать тревожного состояния.

Вкатив Красавчику очередную дозу антибиотика, Андрей наконец оставил лейтенанта и перебрался к креслу Гэбриэла:

– Надеюсь, Танго всё же ошиблась в своих самых прескверных предположениях.

– У неё такая манера: из всего всё делать прескверным.

– С волками жить — по-волчьи выть, Красавчик!

– Гляди, как поумнел ни с того ни с сего! И давно это у тебя началось, Зулу?

Гэбриэл дал понять сержанту, чтобы ни на секунду не отвлекался от дороги… Сам повернулся в салон:

– Красавчик, прекрати заниматься моральным мазохизмом… Андрей, ты посмотри на стены! Только что была жуткая темень, как на дне пропасти.

Федя неожиданно истошно завопил и быстренько забрался в портупейную сумку на груди Чукки.

– Командир? — раздался обеспокоенный голос Танго. — Как вам очередная новинка? Вот это цирковое светопреставление!

– Не хватает «самого»…

– Не накаркай, Мэлвин! — злобно отозвалась Танго.

– Надеюсь, этот спектакль — не спецзаказ, — Гэбриэл, как и все в машине, с мистическим трепетом и почти животным ужасом смотрел в окно фургона. — Ком?

– Коман… дир… полное подавление радарного скани… нет… всё…

– Конец императору тайги, ххы! — чисто по-русски выдала Лео и сцепила руки на груди.

– Ты-то чего выступаешь?! Это же и твои дромадеры!!

– Что? Накрылись говном мозги у вашего Кома? — подковырнула Танго.

– Злорадствуешь, да? — Зулу пару раз стукнул кулаком по монитору бортового компьютера, но на этот раз одного приложения грубой силы к машинному интеллекту оказалось мало.

– Танго? — Гэбриэл обеспокоенно оглядывался по стенам шахты.

– «Ветта-детка» молчит, но машина пока что на ходу, командир.

А за бортом гуляло настоящее содомское светопреставление! В какой-то момент сплошная пугающая темнота разом отступила — словно над невидимой сценой неожиданно подняли занавес и зажгли приглушённо кровавые софиты… По мрачно чёрным стенам туннеля загуляли ожившие картинки из каменной плоти и огненной крови — и какие картинки! Мужчины и женщины с оголёнными торсами ластились друг к другу самым бесстыдным образом, сливаясь в едином поцелуе, в едином экстазе…

– Содом и Гоморра, спустившиеся в Ад! — загробный голос Чукки заставил вздрогнуть не только Гэбриэла.

– Разврат в чистом виде, — нервно хрюкнул Красавчик и замолк.

– И вода… — хрипло прошептал Мэлвин.

– Что «вода», Мэлвин? — не сразу понял Гэбриэл.

– Вода куда-то испарилась.

Это была чистая правда: в акведуке под колёсами фургона текла вовсе не вода.

– Магма! — выдохнул Зулу.

– Не думаю, что на этом сюрпризы закончатся, парни, — отозвалась из «Корветты» Танго.

– Лейтенант, что ты думаешь по поводу всего этого… голого кордебалета?

– Машинам магма под днищем — пока не проблема… Проблема в другом! И одно я могу сказать точно: остановка подобна смерти! Надо двигать только вперёд! Только вперёд! Несмотря ни на что…

– Это всё Мэлвин! — прорычал Зулу. — Это всё он так решил.

– Решение принимал я, Зулу, — Гэбриэл не мог оторвать глаз от стен туннеля: живые картинки становились всё живее, всё оголённее, всё развратнее… Тени становились чётче самих фигур и, движущиеся собственным пространством, казались реальнее самой реальности. И уже с богоподобных торсов бесстыдно сползали последние накидки, а руки и ноги пластичных тел переплетались в самых откровенных позах. Их стоны и вздохи становились всё слышнее, а обращённые лица и взоры к смотрящим на них людям в машинах — всё призывнее.

– Так решили хозяева подземного мира пещер: троглодиты! Держите себя в руках, это ещё не самое худшее.

– Танго права, ребята! Мы здесь по причине, какова бы она ни была, — Андрей стоял за креслами кабины, держась обеими руками за их спинки, и, как и все остальные, не мог оторваться от гипнотического, поражающего своей бесстыдностью и откровенностью зрелища. — Святые Небеса!

– Да-а, зрелище ещё то… — Гэбриэл весь горел в каком-то внутреннем самосжигающем пламени.

– Что-то будет дальше, — Красавчик в который раз вытер ладонью исходящееся диким потом лицо: ему было так плохо, что аж мутило.

– А сойдёт вся эта «гоморра» со своих стен, да как набросится на тебя, Красавчик! — Танго неожиданно стала громко и ужасно по сумасшедшему смеяться.

– Меня сейчас стошнит.

Андрей вовремя открыл перед лейтенантом запаску на спинке впереди стоящего кресла. Красавчик выблевал в пакет зелёной пенной жижей и, откинувшись, замотал головой.

– Опять началось, ну держись — пневмония на подходе, — Андрей закрыл запаску и, уже не раздумывая по поводу последствий, потянул из кармана комбинезона спасительный контейнер. — Лео, помоги мне!

– У меня голова кругом идёт, — Мэлвин обхватил голову руками и ещё шире открыл глаза. — Нет, я всё понимаю… Но я не могу больше этого видеть!

– Гэбриэл…

– Сейчас, Зулу! Ты только не снимай рук с руля и не отставай от «Ветты» — Танго права на все сто: остановка подобна смерти! — Гэбриэл покрепче зажал сигару зубами и, вытащив из кармана жилета салфетку, приложил к лицу сержанта: по его губам и подбородку в два ручья хлестала из носа кровь.

Андрей сделал новый надрез на запястье:

– Лео, пробирку…

Через несколько секунд мальчишка-генокер предплечьем придавил шею Красавчика и залил ему в рот полную пробирку крови.

– Помните такой прикольный анекдот, джентльмены? — Танго пыталась справиться с собственным, диким накатывающимся смехом. — Идёт Колобок по лесу. Весь в золоте, как наш Зулу: перстни, печатки, цепи — правда, вдобавок, ещё и хорошо пахнет дорогим французским одеколоном. Навстречу Волк: «Колобок, ты откуда такой весь навороченный, чувак?!» «Да вот, на новую работу устроился…» «Кем?! Куда?!» «В казино — шариком»… Ха-ха-ха!! Сейчас лопну со смеха!! Ха-ха-ха!!

– Красавчик! Красавчик! Что с тобой? — Андрей тряс обратившегося в соляной столб лейтенанта. — Перестань так делать!! Я прошу тебя.

– Танго, перестань смеяться! Мы тебя умоляем! — Мэлвин с трудом выносил этот дикий демонический смех.

Гэбриэл обернулся. Все, кроме Красавчика, ещё держались, но было понятно, что это уже ненадолго.

– Андрей, я меняю третью салфетку: кровь не останавливается!

– Лео, присмотри за лейтенантом, — мальчишка-генокер кинулся к кабине. — Гэбриэл, я только медик, а не повелитель пространства. Эту содомию нужно остановить, пока мы все не погибли — но это не в моей власти. Кто-то другой должен всё это светопреставление остановить!

– Господи! Не верой в единую церковь, но верой в Единого Бога, помоги нам грешным, — встала в проходе Чукки. — Ради всего святого и детей наших — просим: спаси и помоги нам — детям твоим, Детям Солнца!

Дикий неистовый рёв сотен разгневанных разъярённых голосов в один миг обрушился на машины и людей — будто со стен туннеля сорвали золотой парчовый полог и обнажили закрытую, запрятанную за ним настоящую тайну боли, грязи, крови и разлагающегося тлена…

В один момент Гэбриэлу показалось, что десятки рук протянулись сквозь стекло машины и сомкнулись на его горле… сигара выпала из его разжатых губ и упала ему на колени, а в глазах промелькнула тень скалящейся ему в лицо беззубой старухи в чёрном капюшоне и со сверкающей отточенной косой в костлявой руке! Но это, должно быть, было всего лишь наваждением, потому что в следующее мгновение он уже держал себя обеими руками за горло и пытался набрать как можно больше воздуха в сдавленные лёгкие… Заметив дымящуюся сигару у себя между ног, он схватил её и засунул себе в зубы — и только тогда огляделся. Обе машины стояли посреди туннеля с чёрными, но гладкими стенами, и лишь ярко-оранжевый свет освещал всё видимое пространство впереди их «голландца».

– Танго?

– Спокойно, командир, я уже отдышалась — наводите порядок у себя в конторе.

Закинув голову назад, Зулу сам держал салфетку, и было похоже, что кровь наконец-то начала останавливаться. Гэбриэл быстро перелез в салон и положил руку на плечо приходящего в себя Мэлвина.

– Не беспокойтесь, полковник, я в норме! Чукки и Лео — тоже… Вот только Красавчик.

– Андрей? — Гэбриэл сжал плечо Лео, посмотрел в нормальные глаза Чукки и встал возле кресла лейтенанта.

Мальчишка-генокер покачал головой:

– Нашему солнечному как всегда досталось больше всех… если так пойдёт и дальше…

Он только махнул рукой.

– Красавчик, ну ты чего? — Гэбриэл присел на корточки возле лейтенанта.

– У меня всё болит — тут, — Красавчик положил ладонь на оголённую грудь. — Но это не только лёгкие — это сердце…

– Андрей?

– Физирефактор здесь бессилен: это не отрасль практической медицины. Нужны совсем другие методы — экстрасенсорные… клин клином вышибают. Физирефактор только добьёт его, а овощи нам не нужны!

– Почему же так категорично? — нервно отозвалась Танго. — Я бы не прочь похрустеть брюссельской капусточкой — обожаю брюссельскую капусту… Но в нашем состоянии нас должны волновать совсем другие вещи.

– Гэбриэ-э-эл…

Полковник повернул голову назад… По лобовому стеклу «голландца» ползла кружевная огненная медуза размером с футбольный мяч.

– Это ещё что такое? — он быстро перебрался на своё место. — Танго, это что ещё за чудеса?

– Никаких чудес, командир! — в акустике джи-ай Гэбриэла послышался булькающий звук. — Мы же стоим всеми колёсами над акведуком, под завязку заполненным текучей магмой второй категории почти из самого жерла вулкана. Вполне закономерно, что местные жители активно интересуются свалившимися им на головы пришельцами.

– Кто пришельцы?! Мы?!

– Зулу, ты что забыл, где мы? — Мэлвин повис на кресле сержанта. — Вы только посмотрите! Посмотрите! Красотища-то какая! Раздолье для настоящего первопроходца-натуралиста…

Щелчок «полароида» навеки запечатлел удивительный невиданный фрагмент иной формы жизни на переднем стекле фургона: снаружи, по всей машине, величественно неторопливо пробирались любопытные огненные медузы, шустро пробегали на коротких, но быстрых ногах огненные саламандры, а в свободные от медуз кусочки окна хорошо было видно, как по всему видимому пространству туннеля порхают колоссальных размеров огненные махаоны.

– Точно в подводном царстве, — хмуро поддержала Мэлвина Лео.

– Ничего подобного никогда не видел, — Андрей заворожённо смотрел на окна «голландца».

Федя выбрался из нагрудной сумки «мамы-кенгуру» и теперь сидел на спинке кресла Мэлвина и, похрюкивая, внимательно наблюдал за всем, что происходит за лобовым стеклом фургона.

Очередной бульк в криотопе полковника вывел его из наблюдательного процесса:

– Прекратить глушить водку, лейтенант!

– А может, это вода.

– Танго!!

– Ладно, перестала… Прикажете выдвигаться дальше, командир?

– А есть предложение на выбор?

– Нет.

– Тогда вперёд! Магматический океанариум по пути — не повод для долгой остановки... Зулу, не расслабляться! Ребята, что бы там ни было дальше, держитесь! Поехали, Зулу, пока техника пашет. Бортовой компьютер по-прежнему ни-ни?

– Ушёл в глухое подполье, — вывел свою формулу жизни техники Мэлвин.

– Лишь бы остальное работало, — Гэбриэл выдохнул густое облако дыма. — Танго, теперь ты одна наши глаза и уши!

– То, что дано Боженькой, в сто раз лучше любой заоблачной техники… Не отставай, двугорбый!

– Скорее, двужильный, — безрадостно отозвался Зулу.

– Двужильный двугорбый Колобок! — хлопнул по спине сержанта капитан. — Да ещё и весь в перстнях, печатках и цепях.

– Сейчас кто-то станет двугорбым лошаком!! — проревел Зулу, мотнув головой.

– Конечно лошаком: пожизненно тяну на своём двужильном горбу все твои психованные истерики, Зулу.

– Убью!!

Федя испуганно подпрыгнул и истерично заверещал самыми ругательными словами, на какие он был способен.

– И твоего крысака вместе с тобой убью!!

Обе машины завелись не сразу, но как только движки приятно заурчали, и оба борта двинулись дальше, весь магматический океанариум разбежался по прежним переходам — шахта туннеля вновь наполнилась радующей душу пустотой и оранжевым отсветом магмового акведука.

– Прекрасно! — через силу улыбнулся Гэбриэл. — Такими вы мне нравитесь больше, парни! Вот бы ещё Красавчика в здоровое чувство юмора привести — возможно, тогда его иммунная система снова заработает.

Сзади раздался тяжёлый вздох Андрея:

– Никому этого не хотелось бы так, как мне, Гэбриэл… прямо хоть на Луну завывай с ним на пару…

– А может, подкинуть нашему Воющему Волку пару-тройку задорных анекдотов? — подала свежую идею Танго.

– Он сам как ходячий анекдот! — отреагировал Зулу.

– Красавчику нужно напомнить, что раненых лошадей на переправе не меняют — их пристреливают, чтобы не мучились бедолаги.

– Мэлвин, ты как всегда самая добрая душа, — вяло откликнулся Красавчик.

– Если надо, я могу пристрелить… лучше из огнестрельного… — без эмоций отреагировала Лео.

– Вам уже жалко на меня лазерного импульса?

– Лазерный импульс может скользнуть по лбу и отрикошетить. А контрольный из огнестрельного — самый гарантированный: пуля в лоб, и вместо лба — дырка сорок пятого калибра!

– Вы все, как всегда, очень добры ко мне, джентльмены, особенно — Доктор Смерть.

– Видишь, Красавчик, как тебе повезло: о тебе всегда есть кому позаботиться — гарантия того, что никогда не останешься умирать совсем один, брошенный всеми, в сточной придорожной канаве.

– Гэбриэл… и ты?

– Ну прямо крик души… И я, Красавчик! Поднимай свой жизненный тонус, а то подсажу тебе под бок Доктора Смерть вместо Доктора Безмерное Самопожертвование. Сколько ты уже с Андрея кровушки попил?

– Комар-кровопийца! — Мэлвин состроил потешную рожу, чтобы развеселить лейтенанта.

– В каком смысле? — приподнял голову Красавчик.

– И в прямом, и в переносном! — прорычал в зеркало салонного вида Зулу. — Кровосос!

– Командир, взгляните на дисплей своего браслета.

– Резкий скачок радиации! — Гэбриэл с тревогой смотрел на моментально вспыхнувший красным светом внутренний индикатор своего браслета.

– Большая магма? — обеспокоенно предположил Зулу.

– Это не магма, это — звери, — бесстрастный голос Танго не внёс в души команды желанного успокоения. — Мы вышли на границу третичного вулканического базальта.

Зулу остановил фургон, потому что впереди встала «Корветта». В смутном оранжевом мареве дальше по туннелю угадывались знакомые рогатые светящиеся тени.

Федя вдруг глухо-басисто зарычал как настоящий зверёныш и, злобно зафыркав и замахав лапками точно боксёр на ринге, вцепился всеми зубами в спинку сидения Мэлвина и стал остервенело рвать её.

Гэбриэл надвинул щитки на глаза и в момент всё увидел: через пятьдесят ярдов туннель заканчивался плотной стеной третичного вулканического базальта, перед которой стояло легко угадываемое рогатое войско из трёх недавних знакомых с «самим» во главе.

– Это… люди-звери, демоны-звери!! — выдохнул из себя Зулу.

– Ясный перец! — хладнокровно отозвалась Танго. — Кто ж ещё?

Чукки пыталась отцепить своего крысёныша от спинки кресла, но у неё ничего не получалось: морская свинка, будто озлобленный тасманийский дьявол, мёртвой хваткой держалась зубами за протокожу и рычала как настоящий бульдог.

– Вы только посмотрите на это монстрило! — Мэлвин повис на передних креслах. — Оно же еле помещается в туннеле! В три раза выше и шире своих солдат! Копыта козлиные, тело как у качка-минотавра, рога одолжил у быка переростка, с лапищ уже чья-то кровь стекает, и клыки саблезубого тигра с гнусной рожи торчат.

– И глаза горят адским огнём такой кровавой ненависти, что я всё это зло ощущаю даже на расстоянии, — Зулу сжал кулаки и весь подался вперёд.

– Долбануть по ним протонными ракетами — и конец всей этой рогатой братии!! — Лео вцепилась в кресло полковника и рванула его на себя.

– Это что — сам Дьявол во плоти? — с неподдельным и по наивному детским вопросом последним очухался Мистер Незаменимость.

– Да конечно! Размечтался, Красавчик! — Танго начинала входить в злой раж. — Так он и полезет из своего пекла ради каких-то человекообразных вшей. Такое унижение — работа для его подручных прихвостней из команды поддержки!

– Судя по недавнему эпизоду, эта команда поддержки может оказаться нам не по зубам.

– Здраво мыслишь, Мэлвин! Но не перспективно… — Гэбриэл чувствовал, как невероятная злоба закипает в его сердце, постепенно захватывая каждую клеточку его тела. И это была злоба на всех: на этот проклятый мир, на заумного Мэлвина, на оранжево-адский туннель, на рогатых «архангелов» Ада.

– Разорвать эту дьявольскую братию к чёртовой бабушке!! — кинула клич Лео.

– Нормальный человек тикал бы отсюда куда подальше.

Мэлвин развернулся к Чукки:

– А кто сказал, что мы нормальные?.. Да не обращайте внимания, полковник, мало ли какая нечисть путается под ногами! На всех нас — братьев-«архангелов» — дьявольского отродья всё равно не хватит.

– Это ты, Мэлвин, в самую точку! Я тоже так думаю, — несгибающимися пальцами Гэбриэл раскурил новую сигару и, подняв щитки с глаз, пристально вгляделся в конец шахтового тупика. — Вот что, Команда «Альфа»! Всем отбросить мысли об убийстве, ненависти и мести! Думать только о прекрасном: о прежнем земном, о голубом чистом небе, о здоровом золотом солнце, о нашей святой миссии… Кажется, девиз последних дней мира: «Красота спасёт мир!» Мэлвин, что там осталось нам в наследие от Великого Леонардо?

– Это от того Леонардо, который написал свою Мону? Или от того Леонардо, который был известен во времена тёмного средневековья как Великий Инквизитор, отправивший на мученическую смерть тысячи и тысячи невинных — прямиком в пекло к утреннему завтраку Дьявола на закуску?

– Я сказал думать о прекрасном!! Это — приказ.

– Очень кстати — о прекрасном, — Красавчик подкатил глаза. — Перед смертью всегда лучше думать о прекрасном: очищает душу, размывает грехи…

– У кого куда крыша едет! — Зулу готов был разорвать и сидящего рядом полковника, и ещё больше мгновенно опостылевшего «дружка»-Красавчика.

– Если эта тварь… сделает в нашу сторону… хоть полшага… я за себя не ручаюсь, — злобно прошипела Танго. — «Ветта-детка», ракеты к бою…

– Лейтенант Танго, не сметь без моего приказа!!

– Не беспокойтесь, командир, я ещё владею собой.

Чукки не смогла подняться со своего места, её ботинки будто приковали к полу фургона. Но она ещё могла говорить:

– Им только этого и надо, чтобы мы напали первыми... Никто из них не сделает первым смертельного для нас шага, пока мы сами не спровоцируем их на наше добровольное самопожертвование — это общий закон для всех пограничных миров. Нельзя нападать на них! Мы все погибнем… Молитесь за нас все силы небесные!

– Командир… ждать больше нечего…

– Стоп, лейтенант!! У меня появилась идея… Слушать только меня!! Что ты видишь за спиной зверя!

– Зверей!!

– Что ты видишь за их спинами? Отвечать!!

Прошло несколько секунд напряжённого ожидания.

– Стену туннеля… командир…

– Повторить!!

– Я чётко вижу стену туннеля, командир!! И она перекрывает нам дорогу — дорогу для наших машин!!

– Слушать только меня!! Перевести ракеты в режим автопилота: точная цель — преграждающая стена туннеля!!

– Приказ принят, командир: цель захвачена!!

– Огонь!!

Обе ракеты ушли на захваченную цель… Гэбриэл видел, что за миг до того, как ракеты должны были прошить стоящих перед заграждающей стеной демонов, те попросту исчезли, испарились из радиуса видимости… но, может быть, полковнику это всего лишь показалось…

Ослепляющий взрыв на мгновение заставил всех инстинктивно закрыть глаза. А когда Гэбриэл взглянул, то увидел, что проход полностью расчищен, а перекрывающая стена разлетелась в пух и прах.

– Вау, что это было? — нормальный человеческий голос Танго вывел из состояния шокового транса всю команду.

– А где… демоны? — Лео по инерции ещё раз рванула кресло и изумлённо вытаращилась круглыми глазами поверх головы полковника.

– Лео, перестань дёргать моё кресло! Никаких демонов не было, парни! Всё это — не более чем испытание человеческого духа. Не можем мы быть только убийцами и пролагать себе путь по трупам… Красавчик, ты как?

– Никак! А куда делись… эти? — лейтенант расцепил руки на груди и хмуро уставился куда-то вперёд.

Разрешил ситуацию «дежавю» Мэлвин:

– «Эти» испугались, Красавчик! Да и как им было не перепугаться насмерть, если перед ними стояла сама Смерть… сама Доктор Смерть…

Красавчик ничего не ответил, лишь нервозно подёргал губами и отвернулся.

Федя, наконец-то оторванный от кресла Мэлвина, радостно ластился к хозяйке и, будто извиняясь за своё глупое поведение, оживлённо повизгивал ей в ухо — ну совершенно по-собачьи.

– Ну что, Танго? Идём дальше?

– Как скажете, командир! — «Ветта» пошла вперёд по туннелю над акведуком с текущей в неизвестном направлении раскалённой магмой.

– Полковник, а как вы догадались, что нельзя первыми лезть на рожон?

– Я не догадался, Мэлвин, я это почувствовал.

– А у меня такого чутья нет, — с нотками досады отозвалась Танго.

– Потому он — полковник Гэбриэл Харрис: что не такой как все! Он — особенный!

– Мэлвин, не перегибай палку! Я, конечно, особенный, но не до такой обожествлённой сути. С меня хватит, если меня будут поддерживать всей командой и беспрекословно выполнять мои приказы.

– Толстый намёк на тонкие нервы? — Мэлвин показно скосился на Лео.

– Капитан, — Гэбриэл покачал головой, — отстранись на время от испытательских идей прикладного прагматизма, пока я не поменял тебя местами с сержантом Румаркер.

– Отступаю по всем фронтам, полковник! Моё дело последнее: сиди тихо в норке и выглядывай себе жертву.

– Мэлвин как всегда сама скромность! — рассмеялась Танго.

– Андрей, я тебя совсем не слышу.

– Ещё услышите, Гэбриэл! Как Красавчику совсем станет паршиво, так и услышите.

– Кх-ггы!! Кх-ггыыы!!

– Начинается… Давайте заранее закажем ему отпевание, а то ещё не успеем! — Зулу поглядывал на бортовой компьютер, но тот даже не светился.

Андрей не отходил от Красавчика: было понятно, что кровь мальчишки-генокера лишь на время оттягивала трагическую развязку. Андрей вздохнул и в который раз потянул из кармана комбинезона цилиндрический контейнер.

На протяжении двух часов машины двигались по совершенно неизменному пейзажу: чёрные стены, прямой туннель, наполненный магмой акведук. Стабильной оставалась даже температура.

– Андрей, мне кажется, мы уже часов восемь ничего не ели?

– Шестнадцать часов по наземному времени, Гэбриэл, — ни крошки во рту.

– Я начинаю чувствовать лёгкий голод, а ты, Зулу?

– Пока не выберемся наружу — объявляю голодовку!! Хоть до самой смерти!! Сыт по горло всеми спектаклями этого гнусного демонического туннеля!!

– Да ты ли это, Зулу? — Мэлвин заглянул сержанту в лицо, за что тут же получил, правда, несильно, кулаком по наглой роже. — Нет, не ошибся — это всё ещё ты! Ну и хорошо! Ведь так, полковник? Лучше такой Зулу, чем никакой.

– Я тебе сейчас покажу: никакой!! — Зулу умудрился, не выпуская руля, с разворота достать Мэлвина по голове.

– Ой!! — капитан закрыл голову руками и сполз на пол. — Хорошо, что на мне джи-ай, а то был бы сейчас из моей маковки блин для наковальни Мистера Яростного Молота.

Потешное ползанье Мэлвина на четвереньках по полу «голландца» неожиданно развеселило Лео — она лихо заскочила ему на спину и, ухватившись правой рукой за ворот его куртки, левой выхватила из ножен «Скиннер» и залихватски замахала над своей головой.

– Эй, вперёд, моя уральская коняга!! Прокати казака-рыкаря по полю вольному да на лихом разгуляй-коне!! Вперёд!! Вперёд, конь лихой-молодой!! Скачи — ветер обгони, Птицу Сирин замани…

Её русский был чистым сдёргиванием с уральского наречия Миши, но разве здесь был кто-то, кто не понял бы натурального эсперанто Лео? Мэлвин тотчас взбрыкнулся всеми задними копытами и помчался быстрее ветра по салону фургона! Всем пришлось убрать ноги с прохода, а Федя как настоящий ковбойский скакун лихо запрыгал на коленях Чукки, один в один имитируя дикие взбрыкивания разносторонне одарённого ноль-ноль-тринадцатого.

Чукки так громко и от души смеялась, что Гэбриэлу в этот момент подумалось, что он, кажется, первый раз слышит её настоящий и такой звонкий заливистый смех. Он сам невольно улыбался — ему вдруг показалось, что этот миг остановившейся полноценной жизни переносит его куда-то назад в далёкое, очень далёкое, давно позабытое прошлое.

– Просто какие-то дикие танцы! — не очень-то довольно отозвался на всё это салонное безобразие Зулу. — И чему вы улыбаетесь, полковник?!

– Зулу, лучше такие танцы, чем никакие.

– Эй, вы там — скакуны на длинные дистанции?! У нас перемены.

Лео мигом слетела со спины с удовольствием подыгрывающего ей «лихого жеребчика» и в который раз повисла на кресле полковника.

– Я вижу, лейтенант… Кажется, мы нашли, куда течёт магма по акведуку шахты?

– Так точно, сэр, нашли… И не только это! Остановите «голландец» там, где вы сейчас.

Гэбриэл слышал в акустике, как мотор «Корветты» пару раз чихнул и замолк: машина встала посреди туннеля как парализованная.

– Зулу, глуши мотор! Танго, что у тебя?

– Компьютер висит, как и ваш Ком, да и система защиты, похоже, работает лишь наполовину… Что «Летучий голландец»?

– Ага!! — Зулу обрадованно-глупо махнул кулаком в лобовое стекло.

– Танго, у нас по-прежнему в отключке бортовой компьютер, всё остальное в действующем режиме.

– Понятно! Значит, где-то рядом действующий вулкан. Стоит пойти посмотреть.

– Я с тобой!

– Пушки не берите — повзрываются нахрен! Температурка-то в шахте резко подскочила.

– А я?! А как же я?! Вы не можете оставить агента Её Величества без работы!

– Пошли, Мэлвин, работа сама тебя отыщет… Лео, ты с нами! Зулу, если движок заведётся, откати фургон назад ярдов на десять — для перестраховки.

– Есть!

– А меня совсем со счетов списали?

– Не переживай, Красавчик, и на твой зад приключений ещё хватит.

– Гэбриэ-э-эл!!

– Ну хорошо, хорошо! Как только Зулу отведёт фургон, можете все совершить недалёкую прогулку вслед за нами, — Гэбриэл захлопнул дверь и пошёл вперёд. Лео и Мэлвин — за ним.

Танго стояла перед «Корветтой» и внимательно всматриваясь в ярко-оранжевые ворота в конце туннеля:

– Снова туннель обрывается, но на этот раз это уже не озеро, не энергетический переходник и даже не плазмоидная сетка на новом переходе. Похоже, это настоящий вулкан на разрыве нашего туннеля… Пойдёмте посмотрим поближе, полковник!

– Мэлвин, Лео: щитки! Близко к краю не подходить, края моста могут оказаться ненадёжными.

Танго и Гэбриэл первыми подошли к краю туннеля. Разрывы между двумя входами в один туннель находились примерно в десяти-двенадцати футах друг од друга, но сам выступающий мост был обрублен лишь всей серединой. Выступающие за пределы шахт части дороги находились прямо над огромным котлованом кипящей раскалённой магмы. По обе стороны туннеля выступала колоссальных размеров воздушная пещерная яма, у которой не было ни левого, ни правого берега — только высоченный острокаменный потолок. С этого бока шахты магмовый поток акведука обрывался на срезе моста и с огромной высоты падал в пропасть под туннелем.

– А вот вам и доказательства! Ну что я говорила? Вот и подводный вулканчик нарисовался! А куда ему голубчику деваться-то ещё?

Мэлвин вытянул шею за оборванный край шахты:

– Вот так пещерный сифончик — с сюрпризом на все сто.

– Ага, с зажигающим сюрпризом! — Танго совсем не интересовало, что там, по бокам этой лавовой пещеры: главное было впереди — на том конце разрушенного моста. — А температурка-то как ощутимо поднялась: до кипящей реки ярдов пятьдесят, а здесь наверху все семьдесят градусов по Цельсию. Ещё немного — и будут все четыреста по Фаренгейту!

– И почему тебя всегда веселит всё такое? — сержант остановился за спиной Танго.

– Такое — какое?

– Такое — этакое… экстремальное!!

– А это потому, Зулу, что до смерти всегда лишь четверть шага.

– Отличный повод для веселья! — согласился Красавчик, сопровождаемый своим личным доктором.

Зулу с иронией посмотрел на сгорбатившегося лейтенанта:

– Мало чем отличается от того же героического шага к брачному алтарю!

– Зулу, с этим трудно не согласиться! — тут же повис на ухо сержанту Мэлвин.

– Тебе-то чего выступать?! Ты что — там был, кретин?!

– Красавчик трижды бежал от алтаря — знаю не понаслышке: я был его шафером все три раза… да!

– И ты, Псих, до сих пор молчал?!

– Когда надо, я умею молчать, Зулу.

– Гэбриэ-э-эл?!

– Я знал…

– И вы скрывали от меня?!

– Пусть тебя успокоит: от меня тоже как будто скрывалось.

– Откуда же вы знали, полковник?!

– От Мэлвина… Все три раза я готовил пути отступления Красавчику, будучи на все сто уверенным, что он сбежит из-под венца, как только священник скажет: «Согласен ли ты взять Джейн в жёны?»

– И как вы будете перебираться через мост? Перепрыгивать?

Вопрос Лео прозвучал как хлопушка над головами «архангелов»… Все почему-то уставились на Танго, которая так и стояла на выходе из туннеля, в молчаливой задумчивости созерцая тот край моста.

– Командир, — она повернулась к Гэбриэлу. — Если мы хотим перебраться на тот край туннеля — придётся прыгать… и без пушек…

– Как — прыгать?! Почему без пушек?! Куда?! — лихорадочно выблёскивающие глаза на сильно похудевшем за последние часы бледном лице Красавчика заблестели ещё больше. — Куда прыгать?! В этот кошмар?!

– Во-первых, не в этот кошмар, а через него! А во-вторых, стопроцентно без тяжёлых пушек — потому что можем взорваться вместе с их небезопасной начинкой. А в-третьих, если мы хотим двигаться и дальше по этому туннелю, другого выбора нет! Так, командир?

Перекинув сигару с одного края губ на другой, Гэбриэл повернулся к Красавчику:

– Лейтенант, ты сможешь перепрыгнуть?

Красавчика всего перекоробило от такого вопроса: его могли заподозрить в малодушии!

– Почему же нет?! Почему все во мне постоянно сомневаются?! Конечно смогу!!

– Полагаешься на удачу? — поинтересовалась Танго.

Красавчик как смог выпрямился:

– Удача усмехается только смелым!!

– Ага, а потом ещё долго над ними ухахатывается.

Красавчик судорожно дёрнул шеей:

– А тебе лишь бы доказать, какая ты тут самая-самая…

– Не доказать, а показать, Красавчик! — Танго прямо с места с короткого разбега проскочила три ярда до обрыва моста и, перепрыгнув его, мягко приземлилась на носки сапог уже по ту сторону обрыва.

Она отошла назад по мосту и обернулась:

– Проверено! Мост принят к эксплуатации… Я сейчас! Ждите!

Сняв с бедра ПП, Танго побежала внутрь туннеля.

– Йёё-у-у-у…

– Зулу, обезьянья речь — для тех, кто выпадает из мира людей так же быстро, как ты.

– Так… ё-ё… это… сумасшедшая!!

– Это другой разговор… Ну? — Гэбриэл повернулся к своим. — Я вас слушаю! Ваше мнение, солдаты!

– П-пфф!!

– Зулу, ты высказываешься последним… Красавчик?

– Я уже всё сказал!

– Андрей?

– Если с медканклавом — я готов! — он поднял свой медицинский ящик и опять поставил его на землю. — И никак иначе.

– Мэлвин?

– Вы сейчас спрашиваете у бесстрашного агента-шпиона или исследователя-натуралиста, полковник?

– Я тебя понял, капитан… Чукки?

– Федя со мной, Мэлвин со мной… А я солдат: моё святое дело — исполнять приказы командира!

– Зулу?

– Хха! Чтоб я и уступил… — сержант махнул кулаком вслед растаявшей тени, — этой… заразе!

– Угу, прыгать — не летать, смелости не занимать!.. Лео?

Она выпятила нижнюю губу:

– Я — как Танго…

– За ней и в огонь, и в воду, и к чёрту на рога?

– Да!!

– Вопрос решён, команда! — Гэбриэл повернулся к разлому туннеля. — Танго, что-то мы тебя и не слышим, и не видим. Покажись!

– Похоже, связи нет, полковник.

– Похоже на то, Мэлвин… Но зная Танго, я не думаю, что она станет зря волновать нас, как некоторые другие безответственные… товарищи.

– И сразу пальцем на меня!

– Почему только на тебя, Красавчик? Лео тоже ещё под дисциплинарным взысканием. Так что вы — два сапога пара!

– Кто пара?! — Красавчик вытаращился на Лео. — Она?! Мне?! Пара?!

– А ты хотел бы услышать, что не стоишь и подмёток пэпээсных ботинок?

– Тогда уже и подмёток сапог Танго!

– Какой он всё-таки потешный — этот ваш Красавчик, — улыбаясь, Чукки смотрела только на своего Мэлвина.

– Да! Ещё и какой потешный: если бы не он, Команды «Альфа» никогда бы не было — вот полковник знает.

– Подтверждаю. Красавчик наше всё!

– Вот, значит, почему вы так трясётесь над ним, как над пасхальным яичком! — Танго неслышно возникла за спиной Гэбриэла.

– Что там у нас, лейтенант? Докладывай!

Она разжала ладонь:

– Докладываю, мой генерал! Во-первых, там продолжение нашего туннеля. Во-вторых, акведук давно пересох, но, судя по этим остаткам, когда-то по нему тоже текла магма.

Гэбриэл взял с её ладони чёрный камень:

– Застывшая магма… А в-третьих?

– А в-третьих и главное: раз по акведуку когда-то текла лава, значит, туннель по-прежнему уходит вглубь планеты.

– А нам уже всё равно: вверх, вниз — лишь бы куда-то идти! — у Красавчика на лице отобразилось страдальческое разочарование.

– Но ведь у этого туннеля тоже могут быть шахтовые ответвления, которые могут вести наружу.

– Конечно могут, Мэлвин! — Танго смотрела на Гэбриэла. — Решение за вами, командир! Но помните: мы ещё можем вернуться — на развилке есть второй, запасной, туннель. А здесь может быть так: если за нами обвалится триста ярдов шахтовой породы, назад мы повернуть не сможем — землероечных катков, которые нам проложат туннель, уже не будет.

Гэбриэл напряжённо всматривался в глубь оборванного туннеля:

– Главное — это дорога, и по ней следует идти до конца. Всё остальное — иллюзия!

– Командир?

– Идём вперёд! И идём все! Я должен знать, что там…

– Но ведь придётся прыгать!! — до Красавчика наконец в полном объёме дошёл весь казус предстоящего перехода.

– Если Танго смогла перепрыгнуть, то со страховкой сможем и мы!

– Чур, страховку организую я!! — подняла руку Танго.

– А тебе лишь бы водить!! — не выдержал нервного потрясения Красавчик.

– Водить тебя за нос, Красавчик, одно сплошное удовольствие! — Танго не стала дожидаться реплик с обратной стороны: перемахнув по уже проложенному маршруту на ту сторону моста, она встала за три фута до обрыва. — Кто первый?

– Мой медканклав! — вперёд выступил мальчишка-генокер. — Тут все наши главные лекарства и почти половина пищевых таблеток от всего оставшегося запаса.

– А мой «Летучий голландец»?!! — наконец и до Зулу дошла вся прелесть предстоящего удовольствия.

– Извини, сержант, — откликнулась с того берега Танго, — но такая махина — не Красавчик! Это дело даже мне не по карману!

– А чего это я должен быть кому-то по карману?! — возмутился Красавчик и отвернулся.

– Нам придётся оставить обе машины, Зулу, — Гэбриэл положил руку на плечо сержанта. — Рано или поздно это всё равно бы пришлось сделать: техника есть техника — она ломается как любая техника, даже самая совершенная.

– А как же ваши сигары?! Они все остались в «голландце»!!

– Полковник! — Мэлвин подскочил к Гэбриэлу. — Зулу хочет здесь остаться! Разлука с любимым фургоном для него уже подобна смерти.

– Мы никого здесь не оставим, Мэлвин, — даже ради моих сигар, даже ради наших машин. Лучше лишиться полного удовольствия, чем потерять хоть одного человека.

– Командир… — с восхищением растянулась в противной улыбке Танго.

– Юродивый… — согласилась Чукки.

– Хрр! — довольное хрюканье Лео вконец доконало страшно расстроившегося Зулу.

– Чёрт знает что!! А моя шкатулка?!

– Главное, мой «полароид» при мне! — Мэлвин похлопал по запрятанному под курткой фотоаппарату.

– Главное, мой Федя тут, — Чукки похлопала себя по мексиканскому пончо, где в кожаном кармане прятался её собственный живой талисман.

– У тебя полно перстней на руках, а золотое сердце Мэлвина прекрасно заменит всех твоих полинезийских куколок, Зулу.

– Чёрт знает что!! И — чёрт знает что!!

– Так, солдаты, вижу, все при оружии — это хорошо. Водные фляги полные у всех?

– Так это… — Красавчик потрусил своей флягой, — Андрей же каждые полчаса доливал каждому, кто хоть раз приложился к воде.

– И чем ты недоволен, Красавчик? Очень предусмотрительная мера… Давай сюда медканклав, Андрей! — Гэбриэл забрал у мальчишки-генокера его огромный стальной ящик и прошёл вперёд, остановившись за три фута до оборванного края моста. — Лейтенант?

– Ручку, полковник! Поднимите ручку канклава и отойдите назад!

Танго выкинула правую руку вперёд — лазерный шнур выстрелил из браслета, и наконечник верёвки, проскочив внутрь ручки ящика, раскрылся кошкой-«пауком». Танго отдала новый приказ, и уже через мгновение медканклав Андрея стоял у её ног… Команда дружно зааплодировала! А Лео даже засвистела как пацан на голубятне.

Лейтенант подняла медканклав:

– Спасибо, джентльмены, номер удался — сама вижу! Сейчас отнесу и вернусь.

– Ты ещё и свистишь, сержант Румаркер? — Гэбриэл несильно подтолкнул локтем пэпээсницу.

– Р-рр!

– Ну… с этим алфавитом мы уже знакомы. Чукки, вперёд!!

– Не урони Федю, — Мэлвин присел у ног капитана и проверил зашнурованность её ботинок. — Я за тобой!

– Только не подходи к самому краю и не оступись в акведук, — Гэбриэл не пошёл следом за Чукки, так как мост мог не выдержать двойной нагрузки.

Танго с того края показала: стоп! И капитан остановилась за пять футов до края обрыва, раскинув руки в стороны. Наконечник лазерной верёвки обвился вокруг Чукки и зафиксировался на её поясе.

– Вперёд!! — дала команду Танго.

Чукки присела, сделала рывок вперёд и оттолкнулась от края моста. Все затаили дыхание... Её цветастое пончо взмыло вверх, освещённое снизу ярким нестерпимым жаром текущей по дну пещеры кипящей магмы. В этот миг Чукки была похоже на настоящую Птицу Счастья — на бессмертного Феникса. Когда подошвы её ботинок коснулись того берега, все с облегчением выдохнули и довольно заулыбались: если чумной солдат прошёл — то и каждый из них пройдёт.

– Мэлвин, вперёд!

– А без подстраховки можно?

– За смелость шесть баллов, за глупость — двенадцать!

– Понял, — Мэлвин встал на место Чукки. — Танго, я готов!

– Руки в стороны, капитан!

– Есть! Капитан космических рейнджеров Мэл Линкольн к полёту готов!! Заводи «вертушку», Танго!!

Через мгновение уже и Мэлвин стоял на том краю моста… Танго не тянула с дальнейшей презентацией:

– Мэлвин, в туннель марш!! Следующий!!

– Прямо конвейер какой-то, — недовольно сопел Зулу.

– Сержант Инкейн, вперёд! Тихо, тихо и еле-еле… Под таким фургонным весом мост может обрушиться.

Было уже выставивший ногу на мост сержант тут же отдёрнул её назад:

– Гэбриэ-э-эл!!

– Зулу, смелее… Удача любит смелых — так Красавчик?

– А чего сразу я?!

– Видел я такую любовь… — Зулу всё же медленно-медленно, но пробрался на то место, откуда брали свой разбег Чукки и Мэлвин. Он с ужасом повёл затуманенным взором вокруг себя. — Господи, как же здесь… неуютно.

– Зулу, надеюсь, ты не собираешься превратиться в соляной столб прямо посреди разрушенного моста, под которым море разъярённой магмы? — Гэбриэл переживал за сержанта больше всего: кто-кто, а Зулу мог выкинуть подобный финт буквально на полуслове.

– Очень надо… Подавай сюда страховку!!

Этот неуклюжий медведь конечно же не смог перескочить дальше границы моста с того бока. Встав на край моста, он закачался на носках ботинок и, живописно взмахнув руками, как бревно начал заваливаться назад — в пропасть!

Лейтенант отдала новый приказ, и лазерный шнур, затянувшись на необъятном поясе сержанта, без труда завалил его на мост и протащил к самым ногам Танго… Уткнувшись носом в сапоги лейтенанта, Зулу подлетел вверх словно бабочка с цветка и встал перед Танго:

– В гробу я видел такие цирковые трюки!!

– А мне понравилось твоё выступление, сержант: сродни смертельному номеру Великого Гудини, когда его опускали в воду, всего закованного в цепи, вниз головой.

– Неуместная шутка!! Я был на волосок от смерти!!

– Штаны не обделал, Зулу?

Сержант резко развернулся, но до того берега теперь было разве что рукой подать, но не ближе того… Он погрозил кулаком Красавчику:

– Подожди! Придёт ещё и твой черёд, кретин.

– Андрей, теперь ты, мой мальчик.

– Конечно, Гэбриэл, конечно, — Андрей встал на уже примеченное место и бесстрашно раскинул руки. — Танго, я готов!

Мальчишке-генокеру не нужна была страховка на такой лёгкий прыжок, но ослушаться командира он не мог: в команде и так было достаточно разного бунтарского настроения.

– Храбрый мальчик, — одобрительно кивнул Гэбриэл перелетевшему на тот край моста Андрею и повернулся к Лео. — Ну? Что скажешь, сержант?

– Я — последняя!

– А тебе знакомо общее правило для всех капитанов и командиров мира? Последним тонущий корабль покидает капитан судна! М-мм?

Она сцепила кулаки на груди и по-бычьи выставила упёртый лоб:

– Я — последняя!

– Командир, — Танго поняла, что пора вмешаться, — а давайте-ка сюда Красавчика!

– Да! — потёр руки с той стороны Зулу. — А давайте-ка сюда этого раздолбая!

– О`кей! Красавчик, твой черёд в омут с головой. Без страха и сомнений! Как настоящий герой-ковбой! Вперёд!!

Красавчик вцепился в край оборванного туннеля и заглянул на самое дно пещеры. После чего «смело» отступил назад и болезненно скривился:

– Без страха и сомнений? В омут с головой?

– Как настоящий герой-ковбой — точно, Красавчик!

– А если я не перепрыгну, Гэбриэл?

– Будет из тебя Феникс — Ясный Сокол: так и полетишь пушистым облачком в заоблачные райские дали! Заодно потом расскажешь, где ж этот чёртов Рай! — Танго беззаботно рассмеялась на том конце моста.

– Шутки шутками, а вдруг меня зашатает на краю моста, и я свалюсь в магму акведука или вообще — в огненную пропасть?

– Красавчик, тебя никто не заставляет лезть на самый край пропасти, — Гэбриэл легонько подталкивал сопротивляющегося лейтенанта к обозначенному месту. — Ты хочешь остаться здесь навсегда? Один? Совсем один?

– Нет!! — Красавчик вывернулся и заскочил обратно в безопасный туннель. — Я так сразу не могу!! Не могу!! Мне нужно сначала приготовиться!! На-на-настроиться…

– Не позорься, Красавчик, — Гэбриэл сжал плечо лейтенанта.

– Командир! — Лео встала перед Гэбриэлом. — Лучший настрой для поднятия духа солдата — личный пример командира!

– Х-хе, когда хочешь — не дура, — нервически прохихикал Красавчик.

– Красавчик, придётся тебе показать всю сложность и простоту манёвра на собственном примере. И попробуй только потом сказать, что не получил должного настроя, — Гэбриэл затянулся и отбросил почти докуренную сигару. — И сразу же за мной! Ты понял?

– Не знаю, Гэбриэл…

– Сержант, проконтролируешь!

– Без проблем, командир, — пэпээсница растянулась в широкой клоунской хихикалке.

Гэбриэл не стал тянуть резину — встал на примеченное место и раскинул руки:

– Танго, я готов!!

– Есть, мой генерал!! — лазерный шнур обвился вокруг пояса полковника.

Гэбриэл повторил за Чукки каждое движение — и уже через секунду стоял на той стороне моста:

– Красавчик, твой черёд!

– Мой?.. почему мой?.. зачем мой?.. где это написано, что мой?.. не дамся!.. — он хотел было снова отступить назад, но между его лопаток упёрся острый как стрела крюк для охоты разделочного «шкурника» Лео. — Я сам! Я сам!

Он сделал вперёд два неверных шажка и, остановившись, зажмурил глаза.

– Эй, там — на сонном кладбище! Давай ещё немного вперёд, — Танго поторапливала, потому что понимала, чем дольше тянешь, тем становится страшнее.

– Открой глаза, разведка, — тихо в спину подсказала Лео.

– Я не закрывал глаза, — Красавчик не мог понять, как она могла догадаться, что он закрыл глаза — ведь на его лицо были надвинуты щитки.

– Я и не настаиваю… Просто сделай ещё два шага вперёд, и ты уже там!

– Я… не смогу прыгнуть… у меня коленки трясутся…

– А тебе и не надо прыгать: Танго за твои трясущиеся коленки всё сделает сама — ты только доверься своей команде… доверять надо до конца, разведка…

– Ты про себя такое не можешь сказать, а мне втолковываешь!

– Точно, Красавчик! Про себя — не могу, про Команду «Альфа» — на все сто!

– Ты действительно доверяешь нашему Гэбриэлу, как себе?

– Да уж побольше, чем себе… А на Танго может положиться даже Старейшина Каффы! И даже сам Гэбриэл Харрис!

– Да? Уговорила — да! Я иду… иду…

Красавчик сделал длинный-длинный вдох и с ужасом шагнул вперёд… Сделать ещё один шаг до заветной черты ему так и не довелось. Земля под ногами качнулась — и прямо перед ним, выскочив из разорванной пропасти между мостами и почти по-собачьи отряхиваясь кипящими каплями, встало громадное лохматое огненное чудовище с густой, накалённой добела, длинной шерстью. Красавчик так и замер: одна нога впереди, другая позади… Чудище с целую гору пугающе глухо зарычало и начало выпрямляться, постепенно поднимаясь на задние лапы. Через мгновение стало понятно: этот лавовый монстр — чудовищных размеров огромный огненный медведь с капающей из клыкастой пасти раскалённой магмой.

– «Медвежонок смерти»! — выдохнула Чукки.

– Огненный шушунок, — сухим голосом подтвердила Танго.

– Третье предупреждение, — обречённо прохрипел Андрей. — Теперь уже реальное — последнее…

– Да чего третье предупреждение?! Чего последнее?!

Огромное бело-голубое полотно раскрылось перед огненным чудовищем и перекрыло ему доступ к Красавчику. Второй сдвиг, казалось, ещё больше разозлил монстра. В ярости ударив лапой по искрящемуся голубому щиту, огненный медведь процарапал его своими десятидюймовыми когтями и заревел так, что откуда-то с потолка посыпались острые камни — и не только с потолка, но и из-под моста, на котором стояло лохматое чудище.

– Как его убрать оттуда?!

– Никак, командир! Всё наше оружие из другого мира — оно ему, что чесалкой между лопатками: одно удовольствие.

– Что же делать? Что же делать? Надо срочно что-то придумать!! Думай, агент 0013, думай!! Красавчика нужно выручать…

Танго поймала мельтешащего туда-сюда капитана и притянула его к себе:

– Перестань трепыхаться, Мэлвин, пока я не накрыла задницей всю твою бондиану.

Разъярённая медвежья гора второй раз ударила по энергетическому щиту, перекрывшему доступ к человеку с открытым ртом и застывшему каменным столбом у неё перед носом! Вот он — человек! А не достать до него… Лео и во второй раз выдержала бешеный напор монстра, удерживая энергетический щит в развёрнутом эллипсе перед беснующимся шушунком. Но когда взбешённое монстрило навалилось всем весом на щит, всем показалось, что это — конец! Но протоэнергии щита вполне хватило, чтобы отбросить назад даже такую необъятную тушу… И тут во всей красе показал себя третий подземный сдвиг. Все дружно повалились на пол и стены шахты, Мэлвин удачно завалился на Зулу и чуть не заполучил в ухо.

Этот последний третий сдвиг оказался роковым и для огненного шушунка-переростка: дико рычащий медведь отпрянул назад и, не удержавшись на лапах, стал быстро заваливаться назад — спиной на мост!

– Писец переправе, — Танго сделала свой прогноз ещё до того, как огненная гора рухнула в пропасть вместе со всем выступом моста.

Но Лео успела отпихнуть Красавчика назад и, падая в бездну следом за рушащимся мостом, зацепилась рукой за край туннеля… В следующее мгновение наконечник лазерного шнура просвистел вверх и впился всеми когтями в стену над аркой туннеля. Подъехав на шнуре вверх, Лео встала на ноги и отцепила кошку-«паука» от потолка шахты, загнав лазерную верёвку со сложившимся наконечником назад в наручный браслет.

Красавчик поднялся на ноги сам, но теперь у него колени тряслись ещё больше.

– Спасибо, — это было единственное слово, которое он смог выдавить из себя.

– Не за что, Красавчик! Всё обошлось и ладно, — Лео повернулась к краю пропасти. — Эй, вы там — на том берегу! Думайте быстрее, как нам перебраться: без третьего нам здесь стало неуютно.

– Она так шутит или…

– А ты, Зулу, совсем дурак или… — на своих ногах договорить Мэлвину уже не пришлось: его тело безвольно затрепыхалось в ручищах сержанта, как тряпичная кукла. — Или тоже так шутишь?

– Зулу, отставить вытряхивать душу из капитана, у нас впереди ещё долгая дорога… Сержант Румаркер, молодец!! Объявляю личную благодарность за храбрость и спасение сразу двух солдат Команды «Альфа»!!

– А с гауптвахты снимите, командир?

– Даже не проси!!

– Я так и думала… — Лео вытащила из браслета обуглившийся z-кристалл и тут же вставила новый. — Ну тогда вытаскивайте нас отсюда к хренам грёбаным!

– До того края туннеля теперь не меньше восьми ярдов, — Гэбриэл взглянул на Танго.

А Танго смотрела на дно огненной пропасти:

– Главное, что до лавового потока больше двадцати: если вдруг кто свалится — лазерной верёвки хватит, чтобы не дотянуть до полного контакта.

Мэлвин расстроенно взялся руками за «полароид» и, встав у края туннеля, разочарованно вздохнул.

– Как?! — долгожданный случай поиздеваться наконец представился и для довольно потирающего руки сержанта. — И ты всё это огненное безобразие не запечатлел? Неужели не успел? Ай-я-яй! Какой исторический кадр потерян для потомков… Ай-я-яй!

– Я думал о ребятах, Зулу!

– Неужели? А я думал, что ты думал, как бы поудобнее расположиться на мне вместо своего мягкого уютного гамачка.

– Ох, Зулу, твоя правда: я буду скучать за своим креслом-гамаком — на «голландце» стояли такие удобные и гостеприимные сидения.

– А мной никто больше не интересуется? — держась за край стены обрушенного туннеля, Красавчик встал у самого обрыва.

– Лейтенант, немедленно отойди от края шахты!! — Андрей взволнованно смотрел на ту сторону.

– Да чего ему станется-то? — прислонившись спиной к обрыву стены и скрестив руки на груди, Лео хладнокровно наблюдала за всем происходящим. — Лазерного шнура хватит, чтобы запеленговать нашего прынца, если его высочество надумает полетать над магмовым потоком.

– Красавчик, отойди назад от греха подальше! — Гэбриэл посмотрел на Танго. — Ну что с ним делать?

– Эй, леший холостой — девственник лихой! Куда торопимся? Боинг для Элвисов-парашютистов ещё только подгребает в твоём направлении, сладенький!

– Ведьма, — просычал сквозь зубы Красавчик.

– Кто-нибудь подгоните мне двухместную метлу — слетать за нетерпеливым пассажиром!

– Лейтенант! — Гэбриэл повысил голос.

– Спокуха, мой генерал! Всё будет по первому разряду, — Танго встала ближе к краю оборванного моста. — Лео, я буду забирать вас на лазерной верёвке! Ты страхуешь Красавчика! Чукки страхует меня.

– Приказ понят! — Лео перескочила через лавовый акведук и, зафиксировав на поясе Красавчика свой браслетный шнур, дёрнула его от стены. — Пора полетать, мальчик-Икар… Руки в стороны!

– А почему первый я?

– Ты ближе стоишь… Танго, мы готовы!!

– Чукки?

– Есть фиксация! — капитан проделала ту же операцию для Танго, что и Лео для Красавчика.

Танго выкинула правую руку вперёд:

– Лазерный шнур — на пояс Красавчика: фиксация!!

Тонкая верёвка пулей вылетела из браслета Танго и змеёй обвилась вокруг пояса лейтенанта.

– Полный назад!!

– Затыкайте уши, парни.

Нейронная система человека и протогенетическая лазерная начинка работали как единое целое: Красавчика резко рвануло вперёд.

– А-ааааа!!!

Но сила притяжения земли и собственный вес мужчины всё равно оказались сильнее скорости и мощи лазерного шнура… Где-то на середине переправы Красавчика резко сдёрнуло вниз, и он полетел, как ему показалось, в тот супердлинный и затянувшийся на вечность миг — в самое чрево Тартара!

Танго даже не качнулась: лазерный шнур Чукки крепко удерживал её почти на краю моста, а подошвенные шипы не давали ей скользить по неверному каменному полу. Она понимала — лазерный шнур вытянет Красавчика наверх! Главное было удержаться самой… Лео вообще довольно лыбилась на всё это безобразие и не торопилась «страховать» Красавчика: она точно знала — это дело лучше оставить тому берегу.

В какой-то момент Красавчик увидел над собой оборванный мост, и у него в голове промелькнула последняя мысль: «Это — всё!» Но уже в следующую секунду, отлетая назад как на карусельных лодочках, он почувствовал, что летит куда-то вверх… «Из Ада — сразу в Рай!.. как быстро… как всё мимолётно… какие у ангелов знакомые ноги — где-то я уже видел эти носки чёрных обугленных сапог…» Додумать некое подобие связующих расплывчатых мыслей он уже не успел: его тело подлетело вверх и, брякнувшись на каменный пол, потянулось куда-то дальше — должно быть, в те самые заоблачные дали…

– Да он никак сознание потерял? — это был насмешливый, но такой далёкий голос Танго.

– Чёрт!! А я ему собирался шею намылить! Сорвалось…

– Зулу, неужели твои сильные руки титана созданы лишь для того, чтобы всё время кому-то мылить шею?

– Если не отцепишься, придурок, я тебе заодно и задницу намылю!

– Зулу, тебе нужно было не в армию идти и даже не на боксёрский ринг выходить: твоё настоящее призвание — банщик-массажист!

– Ох, я кому-то сейчас намассажирую бока так, что до конца века помнить будешь, Мэлвин!!

– До конца какого века, Зулу? Этого или уже следующего?

– Красавчик, очнись, ради Бога! Умоляю! — Андрей махал под носом лейтенанта флакончиком с нашатырём. — Ну что это за дела такие, а? То плачет, то смеётся, а теперь вот опять в обморок надумал.

– Гэбриэл… — слабо простонал Красавчик.

– Заметьте, мой генерал, у вашего лейтенанта один Бог — это вы!!

– Андрей, уступи мне место, — полковник нагнулся к лицу лейтенанта и стал похлопывать его по щекам. — Красавчик, враги наступают! Не время предаваться разгульным воспоминаниям про вьетнамских гейш из Сайгона.

– Гэбриэл… мы не во Вьетнаме… я в своём разуме…

– Надо же! — Танго весело рассмеялась. — Деревянную лошадку подогнать, мой оловянный рыцарь?

– Язва! — Красавчика посадили у стены шахты. — Ты могла меня убить… переломать мне все кости… ударить головой об мост…

– О-оо… Судья: «Вы утверждаете, что ваш муж, который еле стоит на костылях, вас избил?» «Видите ли: до того, как он начал меня избивать, он ещё не стоял на костылях…» Ха-ха-ха-ха!!

– Ты же могла меня утопить в кипящей магме!!

– Могла — не спорю.

– Я уже чувствовал, как мои пятки поджариваются на адской сковородке!!

– Перестань, Икар-на-любителя, — Лео присела у ног лейтенанта и протянула ему флягу с водой. — Если бы это было правдой, летал бы ты уже по небу, как настоящий профессионал, а не любитель-самозванец.

– И ты уже здесь? — Красавчик жадно отхлебнул глоток.

– А чего мне одной там делать? — Лео закрутила флягу и поднялась. — Страшно ведь с шушунком один на один оставаться.

– Она сказала: ей страшно! Или мне это только послышалось?

Гэбриэл достал из внутреннего кармана сигару:

– Красавчик, иногда нужно уметь признавать вещи, насквозь видимые всем, кроме тебя одного.

– Что ты имеешь в виду, Гэбриэл?

– Эй!! Кто-нибудь в конце концов мне объяснит, что здесь происходит, что это за третье предупреждение и что это за такой шушунок, которого все тут постоянно поминают?! А?! А?!

Гэбриэл неспешно раскурил сигару:

– Зулу, тебе вредно вдаваться в глубокие мыслеформы. Ты и так у нас не совсем… уравновешенный.

– Что?! Чего?! Кто?! Кто тут неуравновешенный?! Я неуравновешенный?! Это кто сказал?!

– Сержант, — Андрей положил руку на плечо Зулу, — что смогу, я тебе объясню… Шушунок — это «медвежонок смерти» подземного мира: тот, кому он является, не жилец — такова суеверная философия всех спелеологов мира.

– А-аа!! Так это всего лишь забубоны, фигня на постном масле… Эй!! Я только что видел собственными глазами, как один такой забубон чуть не скрутил шею нашему Красавчику!! Что вы мне тут голову морочите?!

– Мистер Инджелоси «Зулу» Инкейн, соберите всю свою волю в кулак и не тираньте команду вопросами, выходящими за рамки вашей персональной компетенции. Оставьте проблемы мистификации, магии и потустороннего контакта другим!

– Да ради Бога, Андрей! Очень надо… — Зулу устало сполз по стене напротив Красавчика. — Только мозги забивать всякой фигнёй на постном масле.

– Спасибо за понимание, сержант… Всем принять «спасатель»!! — настойчиво потребовал Андрей. — Это приказ!!

– Да ты уже закормил этой фигнёй нах…

– Ты что-то сказал, сержант?

– Да принимаю уже, принимаю, — Зулу закинул в себя капсулу «спасателя», — ну и еда… фигня!

– Андрей, Федя просит кушать, — Чукки жалостливо погладила себя по слабо попискивающей под цветастой курткой портупейной сумке.

– А когда он не просит?! — сглотнул Зулу.

Но Андрей принял просьбу Чукки самым серьёзным образом:

– Вот что, солдаты! Давайте-ка перед дорожкой нам теперь неизвестной присядем все на пять минут: слегка перекусим и хорошенько остынем от всех последних происшествий на наши разбойничьи головы.

– Хорошенько остывать будем уже на том свете — лично я туда пока ещё не тороплюсь… А-ууу! — Танго зычно зевнула и привалилась плечом к стене. — Пять минут с закрытыми глазами — и отдохнувший мозг работает за четверых!

– И насчёт происшествий: Тропа Костей нас тоже не обижает — как говорится, пашем за четверых, — Гэбриэл сел рядом с Красавчиком — Давай, Андрей, командуй!

– А, между прочим, Зулу объявил голодовку — я ещё не забыл! До тех пор, пока он не увидит света божьего на поверхности этой самой планеты.

– А лёгкий перекус в виде двух микроскопических амёбных таблеток — вовсе и не считается полноценной едой, капитан Линкольн! Так, лёгкий перекус… Я правильно говорю, командир?

– Абсолютно и непреложно, мой мальчик! Зулу, две пищевые капсулы — это не нога серого дракона.

– Да уж… — сержант недовольно вызверился на гада-Мэлвина, но пищевые капсулы из руки мальчишки-генокера всё же выгреб.

Танго сползла на пол возле полковника:

– Похоже, командир, неизвестность и достаточно существенные механические потери вас не пугают?

– С такой командой я ничего не боюсь, лейтенант.

– А не попахивает ли здесь мальчишеским безрассудством, командир?

– У меня есть цель! — Гэбриэл отпил глоток воды и завинтил крышку. — И не одна… И у цели есть дорога. Что ещё надо для невольного соискателя вечной удачи?

– Гэбриэл, а со мной о великом — ты никогда.

– С тобой, дружище, нам никогда не нужно было много слов: разве мы раньше не понимали друг друга с полувзгляда, с полуслова?

– Раньше?

– Красавчик, — Гэбриэл протяжно выдохнул себе под ноги, — признайся наконец сам себе: это всего лишь обычная ревность.

– Не обычная! Не обычная!

– Конечно не обычная, раз под ревностью он подразумевает меня, — Танго состроила Красавчику рожу и показала язык.

– Язва…

– Так! — Гэбриэл поднялся. — Не расслабляться, парни! Это всё ещё не полноценный привал, несмотря на то, что мы уже полсуток на ногах.

– Больше суток, полковник, уже больше суток по солнечному календарю.

– Зулу, возьми медканклав у Андрея, ему эта тяжесть для дальнего перехода будет не по силам: он всё-таки намного ближе к нам — людям, нежели к генокерам. К тому же на его шее сияющий и многогранный Красавчик.

– Я что — бриллиант, чтобы сиять на чьей-то шее?

– Бриллианты сияют на пальцах — это гранитные булыжники висят на шее… Мой ящик! — Зулу выдрал медканклав из руки мальчишки-генокера, совершенно не планировавшего расставаться со своим рабочим инструментом.

– Ой-ё-ёй, какие мы умные, когда не надо, — пробурчал Красавчик, но дальше лезть на рожон не стал.

Андрей забегал вокруг сержанта:

– Только осторожнее с ним, Зулу! Осторожнее, пожалуйста! Там вся наша боеспособная поддержка. Осторожнее, умоляю!!

– Да уж как-нибудь…

– Танго впереди! Лео и Мэлвин — тылы! Остальные держатся центра! Никуда не нырять, держаться друг возле друга в радиусе десяти ярдов. Это приказ! Всё: выдвигаемся, солдаты!!

Никто не ныл, никто не жаловался на усталость. Они все просто поднялись и пошли по полученному приказу — пошли в полную неизвестность: дальше, вниз, по уходящему в центр планеты туннелю. Ни у кого за плечами не было тяжёлого оружия — только то, что было всегда с ними: ножи, лазерные пистолеты, запасные обоймы. Машины остались по ту сторону разрушенной шахты. Но разве кому-нибудь пришла бы в голову мысль, что они делают что-то не так? Их вёл вперёд командир — имя которому было: полковник Джордж «Гэбриэл» Харрис! А сами они были не кем иным, как легендарной Командой «Альфа»! И этим всё было сказано.

Прошло два часа, прежде чем Танго, задающая тон общему шагу, сбавила скорость и сравнялась с полковником:

– Командир, вы заметили некую существенную особенность от того момента, как мы отошли от разрушенного моста?

– Заметил, Танго… Чёрные пористые стены, сухой воздух, постепенно снижающаяся температура и ни одной расщелины, ни одного бокового прохода, ни одной живой твари.

– Такое впечатление, что это в принципе другой туннель… Вы меня понимаете?

– Очень хорошо понимаю, лейтенант. Так тихо и глухо, что даже страшно.

– Согласна! Никаким образом не способствующая поднятию настроения обстановка — весьма гнетущая обстановка как на прежнюю перезагруженность туннеля.

– Есть предложение, лейтенант?

– Идти дальше, пока не набредём на какое-нибудь связующее информационное звено этой общей цепочки — иначе у ребят скоро начнёт просыпаться болезнь отсутствия информации.

– У Красавчика она уже проснулась.

Оба посмотрели назад… Только на джи-ай лейтенанта светился «шахтёрский» фонарь, освещая дорогу впереди. Остальные экономили z-кристаллы.

– А мы всё идём, а мы всё идём! Не боимся мы ни монстров, ни кротов…

– Сегодня из него певец ещё тот.

– Меня беспокоит другое: у него нога за ногу заплетается, а заодно и разум за разум заходит.

– Слишком много негативных событий за последние дни навалилось — наверное, даже я не справилась бы с таким обозом неприятностей… А он — ваш лейтенант разведки — держится! Хотя и из последних сил.

– Похвала с уст чёрного рейнджера?

– Я не терплю некоторые вещи на корню: это когда льстят за выгоду и когда говорят полуправду. Откровенная ложь в сто раз чище дружеской брехни. А я за свои слова умею постоять, командир!

– В этом я ни на миг не сомневался с первой минуты нашего знакомства, лейтенант!

– Ну? Не было даже тени сомнений?

– Сомнений? Джон Румаркер — ваши лучшие рекомендации, леди-из-джентльменов. Никто в мире не смог бы вам дать лучших рекомендаций, чем сам профессор.

– Нас ведёт за собой голубая луна… Мы по лунной дорожке уйдём в небеса…

– Андрей, если Красавчик не заткнётся, я сам заткну его!! — у Зулу сдавали нервы.

– Не думала, что Красавчик такой рьяный поклонник отрядных запевок, командир!

– Да, заставить его запеть могут только две вещи в мире: отчаяние… и любовь. Иногда он выводил такие нестерпимые рулады в плену у вьетконговцев, что не помогали даже палки. Приходилось заваливать его на землю и затыкать ему рот.

– Так было плохо?

– Было хуже, чем плохо… А вот по поводу любовных рулад, так это приходилось слышать ещё реже, чем во вьетнамском плену.

– Ну да! Такой бабник — и такое опустошение в душе?

– В сердце, Танго, в разбитом сердце… Мужское сердце разбивается намного серьёзнее и быстрее, нежели женское, и часто — навсегда!

– Гму, как по мне, так ещё рано ставить точки, командир: все ещё живы… Ладно, я проскочу немного вперёд! Мы ползём как черепахи. При таком темпе Красавчика скоро придётся нести на своих плечах.

– Он намного сильнее, чем ты думаешь.

– Надеюсь, командир, — Танго рванула вперёд своим обычным солдатским шагом и за несколько секунд исчезла из поля видимости полковника.

– На горячем пляжу я повстречал красотку… И влюбился в неё как мальчишка…

– Нет!! Ну это уже просто невыносимо!!

– Зулу, — Гэбриэл немного притормозил, поравнявшись с сержантом, — ты, наверное, немного подустал: передай канклав Мэлвину.

– Что?! Кто устал?! Да — устал!! От завываний Красавчика устал!!

– На то он и Воющий Волк, Зулу! — Мэлвин вместе с пэпээсницей шагали следом за Чукки и Андреем, поддерживающих с двух сторон постоянно оступающегося на ровном каменном полу дерущего горло Красавчика.

– И кто только дал ему этот позывной?!

– Ты!

– Что?! — Зулу сморщился и недовольно глянул на полковника.

– Ты дал позывной Красавчику: «Воющий Волк».

– От его скулежа скоро потолок всей этой чёртовой шахты завалится нам на голову!!

– Зулу, от твоего рыка это обязательно случится и намного раньше, — Гэбриэлу хотелось курить, но свою последнюю сигару он не желал тратить теперь же.

– А-а, чёрт!! — Зулу прибавил шаг и ушёл вперёд.

Гэбриэл показал Андрею, чтобы тот отошёл назад, и подхватил шатающегося лейтенанта:

– Красавчик, душевно поёшь! Случайно, не влюбился? Опять!

Лейтенант повернул к Гэбриэлу страдальческое лицо с глазами полного недоумения:

– Влюбился? В кого?

– В меня, Красавчик!

– Или — в меня! — поддакнул сзади Мэлвин.

– Или — в меня! — обернулся Зулу.

– Вы все с ума сошли?

– Красавчик, с ума сходят поодиночке.

– Да-а? Но нас же с Мэлвином двое.

– Резонно… У тебя там в кармане куртки, случайно, сигары для меня не завалялось?

– Сейчас, — лейтенант расстегнул куртку и вытащил целенькую сигару.

Полковник поднёс сигару под нос и протяжно вдохнул её терпкий табачный аромат:

– Божественно…

– Простые радости всегда божественны, — Андрей закинул руку Красавчика себе на шею, заняв место полковника. — В этом всё ваше — человеческое: в божественной простоте.

– Не ваше, Андрей, а наше! Не отделяй себя так стойко от человеческой цивилизации. Хочешь ты или нет — ты её малая часть, но самая лучшая часть.

– Когда же эти туннели закончатся?!

Гэбриэл запрятал сигару:

– Зулу, не дери глотку как Минотавр — или этот потолок всё-таки обрушится на нас!

– Сил больше нет смотреть на это одно и то же! Сколько можно?

– Зулу, запомни — когда-нибудь передашь как знание целой человеческой цивилизации: всё даётся по силам человеческим! А это значит — мы можем! Можем, раз этот путь для нас так долог и труден… Здесь и так милость для нас: сутки против двух на поверхности.

– А зачем нам всё это, Андрей? Зачем?

– Чтобы не сойти с ума.

– Х-хе! Кому не сойти с ума? Сумасшедшим? Вот возьму и завою сейчас вместе с Психом Номер Три!!

– Правильно, Зулу! Давай затянем на пару что-нибудь эдакое, весёленькое, душераздирающее… проникновенное…

– А рукояткой пистолета по шапке?!

– Гэбриэ-э-эл?!

– Зулу, Красавчик всего лишь хотел сказать, что стоит разнообразить меню нашего похода: давно не было ничего весёленького, душераздирающего, проникновенного — вот и заскучали.

– Скучать долго не придётся, — прорезался сухой голос Танго в криотопе полковника. — Притормозите, парни!

Гэбриэл поспешил вперёд, Танго торопливо возвращалась обратно…

– Стойте! Стойте, парни! Там… — Танго махнула рукой по ходу туннеля, — свет!

– Свет?! — обрадовался Красавчик.

– Выход!! — Зулу бросил медканклав на землю и подхватил Танго на руки. — Ты его нашла!! Мы его нашли!! Мы нашли выход!! Ур-рраааа!!

– Эй! — горячий финский парень…

Леденящий душу голос Танго остановил нервно-спонтанное кружение сержанта. Зулу тотчас застыл на месте как каменное изваяние, словно пытаясь сообразить, что это он сделал не так… Танго вопросительно подняла бровь, но репрессивных мер к сержанту применять не стала. И так было понятно, что этот пацан совершенно не в себе!

Зулу поставил Танго на пол:

– Гмм… кхх… кггу…

– Да ладно, многословный ты наш… — Танго подошла к полковнику. — Командир, свет ещё слишком слабый, и конечно же это не может быть выходом на поверхность, так как мы всё время спускаемся вниз. Поэтому и говорю: подземный свет — это ещё не признак чего-то обнадёживающего. Кажется, мы в этом уже имели полную возможность убедиться. Просто теперь нужно идти осторожнее… И поменьше драть глотки!

– Это не я драл глотку — это Красавчик!

– Ну да-а! Как будто я не слышала, чьё это ревущее эхо периодически прокатывается по всей трубе туннеля… Ваше слово, командир!

– Продвигаемся только вперёд! Осторожно и все вместе… Так, команда! Небольшая перегруппировка! Разведка: Танго и Мэлвин — вперёд! Остальные вместе! Сержант Румаркер — замыкающий, в трёх шагах от меня и в двух ярдах от моего девятимиллиметрового!

– Есть… командир.

– Приказ принят, командир! Мэлвин, за мной!

Танго и капитан поспешили вперёд.

Несмотря на полнейшую темноту, уже через полторы минуты стало понятно — Танго не ошиблась: еле-еле пробивающийся откуда-то впереди туннеля белый свет постепенно становился всё более осязаемым и даже каким-то ощутимым… материальным, что ли…

– Вам этот свет с разбегающимися лучами ничего не напоминает?

– Свет в конце туннеля — вот что он мне напоминает.

– Красавчик, что так мрачно? Может, это и есть выход… куда-то…

– Выход в трубу! — Зулу не терпелось ускорить тяжёлый усталый шаг, но из-за Красавчика приходилось всё время тормозить, из-за чего его движение вперёд больше походило на нервные рывки с фальстартом.

– Ребята, — Мэлвин спешно возвращался назад, — там такое, такое… та-а-акое…

– А чего шёпотом? И где Танго?

– У меня дыхалку перехватило, полковник. А Танго уже там! — капитан махнул в сторону светлого широкого пятна впереди.

– В трубе, что ли? — не понял Зулу.

– Мэлвин, да что там такое?

– Город, полковник, целый подземный город… настоящий!!

– Город кого, дурак?! — Зулу схватил капитана на лацканы. — Монстров? Демонов? Чертей? Кого город?!

– Не знаю! Я ещё сам не разглядел толком, к вам спешил — сообщить!

– Мы можем туда подойти ближе, Мэлвин?

– Думаю, что да, полковник. Там какое-то подобие защитного полотна перед проходом в город — прямо над огромным обрывом вниз!

– Так! — Гэбриэл поднял руку. — Джентльмены! Внимание на меня! Никому не подходить к краю пропасти! Никому! Это понятно, Красавчик?

– Поня-я-ятно…

– Сержант Румаркер?

– Есть! Не походить к краю пропасти.

– И ещё, сержант Румаркер, лично отвечаешь за «невыпадание» лейтенанта Квинси в какую-нибудь дыру.

– Приказ принят, командир!

– И чего все ко мне цепляются?!

– А разве можно спокойно пройти мимо такого красавчика и не прицепиться?! Такой вопрос не для тебя, сладкий, ведь так? — Чукки снизу заглянула в вымученное серое лицо Красавчика.

– Гэбриэ-э-эл!

– Капитан Рур, не устрой нам очередного перехода по воздуху: летать мы не умеем!

– Это уж как получится, командир.

– Я за ними присмотрю, Гэбриэл, — положитесь на меня.

– Хорошо, Андрей… А теперь, джентльмены, пошли смотреть подземный город! Веди нас, Мэлвин!

При их приближении светлая дыра неожиданно стала широкой на весь срез туннеля и яркой как божий день. Все подняли щитки, чтобы всё видеть своими глазами. Танго стояла у самого обрыва, держась рукой за край стены и неотрывно всматривалась в то, что находилось за прозрачным как стекло и текущим снизу вверх водяным полотном, покрывающим всё видимое пространство в трёх футах от выхода туннеля — выхода в настоящий подземный город на необъятном для человеческого глаза безбрежном жемчужно-золотистом просторе.

Гэбриэл беззвучно остановился возле Танго.

– Что, командир, нет слов? — она даже не повернула к нему головы.

– Слов нет, одни эмоции… Андрей, посмотри, малыш: ты видел именно этот город?

– Нет, Гэбриэл, — Андрей тихо встал рядом. — Тот город был под солнцем!

– Этот тоже имеет свои солнца — даже целых три! Здесь всё залито этим золотым светом! Светом трёх солнц!

– Мой город имел тени одного солнца — того, что на поверхности! У этого волшебного города из сказок про джиннов много золота, света, радужных переливов, но нет теней, нет оттенков, нет оттенений… Это город иного мира, иной реальности. И нам не сюда! — мальчишка-генокер переступил через высохший акведук и оттеснил назад близко подошедших к краю Зулу и Красавчика. — Нужно возвращаться…

– Мать всех святых!! — Красавчик выкатил глаза на разостлавшееся перед ним великолепие.

– Ты ещё в состоянии двигать своими синими губами, задохлик?.. Мама дорогая!! Вот так так… вот так эдак… вот так ёкарный бабай, япона-мать и всех японских городовых на кол… А?!

– Зулу, Красавчик хоть здраво выражается своими синими губами, а тебя вечно зацикливает где-то посередине между проблесками разума и осязаемыми эмоциями! — Мэлвину пришлось бегло ретироваться на ту сторону акведука за спину полковника.

Лео и Чукки держались несколько позади и не лезли вперёд на необычные смотрины.

– А здесь до дна не менее тысячи футов, — Гэбриэл заглянул за порог обрыва и отступил назад.

– Больше, командир, больше, — приложив руку козырьком ко лбу, Танго всё также неотрывно смотрела на город, которому не было видно ни конца ни края во все стороны.

Неожиданно сам для себя Гэбриэл схватил Лео за руку и, перетянув на свою сторону акведука, поставил перед собой и взял её за плечи:

– Ну что, пэпээсница из мёртвого города… Что скажешь на такую красоту?

– Мне всё равно… командир-рр…

– Но почему?

– Какое мне дело до чужих красот… Война забрала у меня всё и дала, что дала. У меня есть всё — мне не нужны чужие города и пещерные чужаки!

– Значит, тебе не по нраву этот мир?

– Нет!! — Лео вывернулась из рук Гэбриэла и перескочила на ту сторону акведука.

– У женщины такой изощрённый вкус: на неё угодить — всё одно, что попасть пальцем в небо! Я правильно говорю, лейтенант? — Мэлвин заглянул в лицо Танго.

– Если бы ты был дураком, капитан, до сих пор гнил бы в какой-нибудь федеральной тюрьме.

– Услышать настоящий комплимент с уст чёрного рейнджера…

– Мэлвин! — Красавчик быстро обозрел конкретное безобразие прямо у него под носом. — Иди сюда… немедленно…

– Я всегда нарасхват! — капитан не стал больше расстраивать Красавчика, покинув эту сторону акведука.

– Обратите внимание, мой генерал: Город Людей — не демонов, не монстров, и даже не человекоподобных зверей — прекрасно процветает и существует в своём трёхсолнцевом великолепии на многие мили в глубине Земли… Посмотрите, здесь есть всё! Пенные водопады, спадающие с тысячи горных порогов, чистые реки, переполненные плещущейся рыбой, дикие животные, свободно разгуливающие среди людей, зонтичные раскидистые деревья, покрытые розовым пухом, тёмно-зелёные тенистые тисы и многовековые изумрудные секвойи, царящие здесь повсюду в богатых заснеженных межгорьях. Город со странными только на наш взгляд маковичными домами из материала, похожего на розовый мрамор, домами, покрытыми золотыми крышами и чудно гармонично разбросанными небрежной рукой архитектора среди всего этого природного великолепия. А это светло-голубое, без единой тучки, высокое небо, по которому свободно разгуливают три настоящих солнца — и, похоже, они никого не обжигают своими яркими тёплыми лучами. А там, вдалеке, что вы видите, полковник? Это же огромные открытые посадочные площадки, которые выблёскивают своим «металлическим покрытием» так ярко, что этот блеск виден за десятки миль… Но что здесь самое главное, что сразу бросается в глаза? Правильно: счастливые люди в золотых птичьих одеждах и смеющиеся дети с мячами и куклами. А ещё летающие по небу машины-виманы среди беспечных непуганых птиц — тех самых потерянных птиц из наших легенд и мифов, о которых уже давно ничего не помнят даже наши древние… Да! Почти как у нас, на поверхности, ещё каких-то двадцать лет назад. Почти! Но намного прогрессивнее и экологически оправданнее — даже с научной точки зрения. Вы где-нибудь заметили дымящиеся трубы мусоропереработки, сливные стоки химических заводов, уродливые купола атомных станций?

– По все видимости, эта подземная цивилизация на многие тысячи лет ушла вперёд нашей.

– Тысячи, полковник? — Танго откровенно рассмеялась. — Последнему недоумку, кроме Зулу, конечно, понятно, что через эту шахтовую трубу сюда, в этот подземный город счастья, уже миллионы лет слетаются «летающий тарелки» со всей галактики, а может и всей Вселенной.

– Глядя на всё это прогрессивное великолепие, трудно не согласится с таким, казалось бы, фривольным толкованием исторически-временной нити всего увиденного.

– И всё же, Лео права: это не наше… и нам оно не нужно… мы из иного мира, и наше место там, откуда мы пришли… Мы ввергли свой мир в хаос и теперь должны вернуть ему прежний облик — такой же живой и солнечный, как у этого подземного города. Наша дорога лежит назад — в Пустыню Смерти! В Великую Пустошь! На Тропу Костей!

Гэбриэл вдруг почувствовал, как тихо стало у него за спиной… Он обернулся: все шестеро смотрели на них с Танго и внимательно вслушивались в каждое слово лейтенанта.

– Да, парни, не всё так просто.

– А и правда, полковник! На кой нам этот город? — перескочил через акведук Мэлвин. — Оно, конечно, большое спасибо хозяину этого подземного мира — троглодиту с человеческим лицом — за такое милостивое снисхождение к заблудившимся спелеологам-любителям и потерявшимся исследователям-путешественникам. Но наше место не здесь! Танго права, мы должны подняться на поверхность, у нас там ещё куча незаконченных дел.

– И как ты себе это представляешь, шпионский недоумок, наше возвращение назад?! Это же понятно как божий день: мы — в тупике!!

– Выход всегда там, где и вход, Зулу.

– Ты опять собираешься читать мне свои идиотские нравоучения, Псих недоделанный?!

– Доделанный, Зулу, — доделанный!

– Я тебя сейчас заново разделаю — под гребёнку!

– Мы здесь из-за него! — ткнула пальцем в голову сержанта Чукки.

Все посмотрели на капитана, но её ясный взгляд говорил о том, что с ней всё в полном порядке.

– Я устал, — Красавчик одномоментно как-то весь поник, несмотря на поддержку плеча Андрея.

– Так, джентльмены, перекур… Красавчик, присядь отдохни! Не спорь — это приказ! — Гэбриэл достал из кармана сигару, несуетливо раскурил и вновь посмотрел на Чукки. — Ещё раз и сначала, капитан!

– Троглодиты — хозяева подземного мира — не любят сомневающихся: они считают, что если ты не веришь в тот мир, в который собираешься войти, то у тебя будет всего два пути вместо трёх. Первый — это никогда уже не возвратиться из подземного мира, став его пленником навсегда.

– Какая наглость! — возмутился Зулу.

– Второй — познать этот мир и вернуться назад, домой, что случается ещё реже, чем даже в первом случае.

– Этот путь мне нравится больше!

– А третий, капитан?

– Третий — увидеть новый путь как призрачное видение, после чего вернуться на поверхность или остаться в подземном царстве навечно: выбор всегда за самими исследователями.

– Я так понял, что именно свободного выбора мы и лишены.

– Это из-за него! — Чукки повторно ткнула длинным узловатым пальцем в голову сержанта.

– Это почему?! — Зулу убрал от своего лица навязчивый палец Чукки.

– Я — тебе отвечу: почему… — Гэбриэл выдохнул густое облако в сторону неправильно стекающего водопада и повернулся к сержанту. — Это же тебе требовались неопровержимые доказательства по параллельным мирам. Доказательства по всему тому, что тебе, тугодумному, как тёмный лес! Вот хозяева подземного мира и дарят нам не дорогу на поверхность, а ответы на наше глухое еретическое неверие.

Чукки закачала головой в знак полного согласия со словами полковника.

– Что ты как китайский болванчик киваешь своей перевязанной башкой?! — недовольно мотнул головой Зулу. — Мне здесь не одному всё как тёмный лес! Все проблемы, между прочим, случаются не из-за меня — тугодумного. Это у нас Красавчик специалист по всем проблемам!

– Ну да! Ну да! — Мэлвин заходил вокруг сержанта. — Что-то я не припомню, чтобы Красавчик впадал в идиотский ступор, когда надо держаться за штурвал самолёта или дёргать рычагами подлодки.

– Убью!! — Зулу поднял капитана и затряс его так, что у того ноги и руки разлетелись в разные стороны.

– Зулу…

– И всё равно, Гэбриэл, когда-нибудь я вытрушу жизнь из этого безмозглого придурка-переростка!

– Ничего у тебя не выйдет, Зулу! Я заговорённый, — Мэлвин вырвался из лап сержанта и отскочил подальше. — Ты меня трясёшь по три раза на день, а мне хоть бы хны! А Красавчик вон — совсем никакой. А о нём командой пекутся круглые сутки! А он всё равно, всё равно — как дохлый.

– Сам ты дохлый, Мэлвин!! Кх-ггы!!

– Дохлый Дон-Жуан, хе-хе… — Танго немилосердно выкручивала несчастного Красавчика при любом удачно подвернувшемся случае.

Гэбриэл обвёл придирчивым взглядом своих солдат:

– Так, джентльмены! Признавайтесь — пока для нас всех ещё не поздно: кому ещё что нужно знать, кроме как нашей теперешней единственной цели — выхода на поверхность?

– Однако такого чуда мы нигде больше на Земле не увидим, — Чукки одна осталась стоять у самого края пропасти и с неподдельным восторгом смотрела на райский подземный город.

– Да! — Мэлвин встал рядом. — И это чудо стоит запечатлеть навечно!

Танго так и не успела остановить Мэлвина — «полароид» в руках капитана щёлкнул, осветив яркой вспышкой водную стену перед обрывом.

– Чёрт! — Танго закрыла глаза. — Можно считать, что мы собственными руками рассекретили место своего тайного пребывания.

– И что? — Мэлвин беззаботно положил «размытую» водными струями фотокарточку в нагрудный карман. — Вряд ли эти люди окажутся недружелюбными, а нам как никогда нужен кров и приют.

– Танго права, Мэлвин: то, что кажется мирным на первый взгляд, на самом деле может оказаться не таким уже и гостеприимным — кому ж это знать, если не нам.

– А вот и местная военная полиция, пацаны! Туземный патруль не заставил себя долго дожидаться…

– Ой-ё-ёй!!

– Всем отступить назад!! Убрать оружие… Не нужно провоцировать местных и показывать, что мы имеем какие-то недружелюбные намерения.

– Лео, нам нужна твоя помощь! — Танго вместе со всеми отступила на несколько шагов от пропасти и прижалась спиной к стене. — Командир, не преграждайте ей путь!

Гэбриэлу пришлось уступить интуитивному чутью Танго и отпустить локоть пэпээсницы.

Лео без страха встала у самого края обрыва, сцепила кулаки на груди и в упор посмотрела в лобовое стекло полицейского вимана. Перед водной стеной стояла крылатая серебристая машина-птица с полусферическим прозрачным куполом, за стеклом которого сидел человек с длинным суровым лицом и с серебристо-серым кепи на вытянутой лысой голове — и кепи сильно смахивало на «котелок» французских жандармов времён последнего заката человеческой цивилизации... Как только Лео встала перед водным полотном, фары вимана разошлись на две узкие ниши.

– О-о-о!

– Да, Мэлвин, твоё «о-о-о!» определённо может вылезти нам боком.

– А всё так неплохо начиналось, — простонал от стены Красавчик. — Свет в конце туннеля… чудный город, где можно было всё начать сначала… чистый воздух, голубое небо, настоящее солнце над головой…

– Три солнца! — добавил от себя Зулу.

– Везде хорошо, где нас нет, — бескомпромиссно заключил Андрей, сжимая руку Красавчика.

Гэбриэл заметил, что Танго поджала губы, а это означало всегда одно: опасность номер один!

– Лео?

Но пэпээсница продолжала недвижно стоять у края обрыва, не сводя глаз с лица «полицейского».

Неожиданно от водного полотна повеяло лёгким морским бризом, полы песчаного пальто Лео откинулись назад, и на людей понеслись сотни колких брызг со стороны водного покрывала… Ещё миг! И водное полотно стало быстро мутнеть, превращаясь в уже знакомое «живое» плазмопокрывало над входами в два разделительных туннеля в зале энергетического «светофора». За несколько секунд перед Лео образовалась стойкая каменная стена, наглухо забаррикадировав проход в Город Людей.

– Город, которого никогда не было, — прошелестела Чукки.

– Да! — промямлил Мэлвин. — Как-то сразу стало неуютно и… темно.

Гэбриэл включил «шахтёрский» фонарь на своём джи-ай:

– Концерт окончен, джентльмены! Всё! Разбегаемся по казармам…

Все, кроме Красавчика, отлипли от стен туннеля и подошли к стене города — Лео сделала шаг назад и вконец недружелюбно уставилась на каменную гравировку перед её глазами.

– М-дааа, — только и сказала Танго, посмотрев на надпись. Больше не проронив ни слова, она отошла назад.

– Что это значит?! Что?! Что тут написано?! Что это за «м-дааа»?! Какого дьявола всё это значит?! Чёрт знает что и сбоку бантик!!

– Спокойнее, Зулу! Я знаю, что тут написано и какого дьявола всё это значит, — Гэбриэл развернул Лео к себе. — Ты разговаривала с ним на уральском наречии командора — со всем прилагающимся матерным?

Лео хмуро кивнула.

– Ну?! — нервничал Зулу.

Гэбриэл перевёл взгляд на надпись:

– Здесь написано: «Если вы смогли добраться сюда, то сможете выбраться и отсюда, смертнички-прохиндеи, япона-мать!»

– А перевод?!

Мэлвин поднял указательный палец вверх:

– А перевод, Зулу, проще некуда: возвращайтесь откуда пришли! Вам здесь не рады, смертнички-прохиндеи, япона-мать!

– Точно, Мэлвин! Выход там же, где и вход! Так, Танго?

– Так точно, босс!

– Мы пропали, да?

Все обернулись на голос сидящего у стены Красавчика.

– Что за разлагающие боевой дух разговорчики в нашей команде? — Танго присела перед лейтенантом и легонько стукнула кулаком его по согнутому колену. — Выключай эмоции — подключай мозги, разведка!

– Ненавижу, когда ты так говоришь!

– Так что, лейтенант? Всё-таки придётся возвращаться…

– Всё-таки придётся, командир, — Танго выпрямилась. — А и слава Богу!! Здесь мы нашего командора только бы потеряли — навсегда…

Мэлвин схватился за руку Зулу и, сокрушённо всхлипывая, упёрся лбом ему в плечо:

– Моя версия левого поворота потерпела полную неудачу! Я проиграл этот раунд! Я проиграл пари! Я потерпел полное фиаско! А! А! А!

– Отцепись от меня, кретин!!

– Мэлвин, зря расстраиваешься: ещё не всё закончено.

Капитан развернулся к пэпээснице:

– Как это? Что ты имеешь в виду, ППС?

– А кто сказал, что другой туннель не закончится таким же каменным тупиком?

Мэлвин кинулся к своему командиру:

– Полковник, а если и вправду на том конце туннеля тоже город?

– Я так… не думаю, капитан.

– Почему? — ответ полковника заинтересовал и Танго.

– Потому что я так не думаю.

– Дойдём — узнаем…

Все повернулись на тихий голос Чукки.

– Что значит — дойдём?! — прорычал Зулу. — Нам что, придётся возвращаться назад?!

– И опять прыгать через кипящий поток?

Гэбриэл подтвердил:

– Точно, Красавчик, опять… прыгать!

– Но ведь… мост обрушился!

– И что? — Танго с усмешкой смотрела в растерянное серое лицо Красавчика. — Препятствия для того и существуют, чтобы их преодолевать.

– Это для тебя всё так просто! — Красавчик еле поднялся. — Для мужчин всё намного сложнее в этом мире.

– Для мужчин — да! Для солдат это должно быть всего лишь очередным заданием… Для «архангелов» — делом чести!

– Красивые слова!!

– Сейчас я кому-то буду выбивать розовые очки! — Танго сдвинула брови. — Да ты, Красавчик, совсем впал в детство… Мужчине, конечно, всё сложнее! Он, как известно, должен сделать за свою жизнь аж целых три невероятно сложные вещи: посадить дерево, построить дом и родить сына! И ему за всеми тяготами собственной жизни уже совершенно неважно, кто потом всю оставшуюся жизнь воспитывает его сына, поливает его дерево и приводит в порядок его дом… Бедный, бедный мужчина! Загнанный, замотанный, задёрганный!

– Дурные слова дурной женщины!!

Танго встала перед лейтенантом — глаза в глаза:

– Командир… я закурю?

– Разрешаю, лейтенант!

Она неторопливо достала длинную голубую сигаретку, громко щёлкнула портсигаром и, постучав сигареткой по золотой крышке, закурила.

– Давай с тобой договоримся, Красавчик: будем решать проблемы по мере их поступления! Если мы выберемся отсюда, в чём я абсолютно не сомневаюсь, я пойду для тебя на великую жертвенную отступную: оставлю тебя в полном покое — полнейшем! Навсегда! Нууу, если, конечно, ты сам ко мне не будешь лезть…

– Что?!

– А ты, — она поправила Красавчику его нашейный платок и выдохнула в лицо колечко облачного дыма, — перенаправишь весь свой накопленный за долгую жизнь ядовитый нерастраченный сарказм на кого-нибудь другого… Ок?

Красавчик посмотрел вокруг себя — первым на глаза попался Зулу.

– Эй!! Только не на меня!!

– На меня можешь рассчитывать всегда, Красавчик! — запрыгал за спиной сержанта Мэлвин. — Слышишь? Всегда! Всегда!

– Я и так весь твой, — согласился Андрей.

– А я принадлежу одному Богу! — Чукки склонила голову набок и улыбнулась. — Ведь Бог в каждом из нас.

Лео фыркнула и отвернулась.

– Красавчик! — Гэбриэл закинул руку лейтенанта себе на спину. — Соберись! Оставь все свои претензии на потом — впереди обратная дорога. А обратная дорога всегда кажется длиннее.

– Не намекай на мою слабость, Гэбриэл. Я — не слабак!

– Именно на это я больше всего и надеюсь, Красавчик… Джентльмены! Время — жизнь! Танго и Мэлвин — вперёд! Лео, тылы! Зулу…

– Уже взял! — сержант поднял медканклав Андрея и, не дожидаясь остальных, пошёл вперёд. — Там мой «Летучий голландец»…

– И моя «Корветта»! — подтвердила Танго.

– Гэбриэл, разве это справедливо?

– Что «голландец» на самом деле уже давно не принадлежит одному Зулу, а «Корветта» — тебе?

– Как ты можешь всегда всё знать, Гэбриэл? Ты же не провидец и даже не святой, а обычный человек — как я, как мы все.

– Ответ прост, друг мой! Я — командир, мне — положено… От моей интуиции и моих предвидений зависит жизнь целой армии солдат — пусть это всего лишь полдюжины солдат. Но это мои солдаты! И я отвечаю за них перед собой и перед Богом.

– И почему у тебя всегда и всё так — возвышенно! Даже о войне, в которой ничего красивого нет. А у меня…

– А у тебя, Красавчик, всегда и всё возвышенно в душе, в которой всё и всегда принадлежит одному Богу: женщине! Так что мы с тобой квиты!

* * * * *

Дорога назад действительно оказалась длиннее в три раза… Красавчик еле плёлся, несмотря на все усилия Гэбриэла и Андрея, Зулу всю дорогу бурчал на кого-то невидимого и разговаривал сам с собой, а Чукки иногда ни с того ни с сего заливалась за спинами мужчин беззаботным, ни к чему не обязывающим, звонким смехом. Лео тяжело вышагивала сзади, но почему-то это молчаливое тяжёлое топанье Гэбриэлу больше напоминало конвоирование заключённых, нежели охрану тылов. Танго и Мэлвин в поле зрения практически не находились: эти два никогда не унывающих и не устающих собрата по оружию чувствовали друг друга как два патрона в одном барабане.

Наконец впереди замаячили первые проблески оранжевого ада на разрыве двух туннелей.

Мэлвин вернулся один:

– Полковник, до переправы осталось совсем немного!

– Вы придумали с Танго, как мы будем перебираться на ту сторону?

– По лазерным шнурам, полковник: их длины вполне достаточно, чтобы без лишних переживаний перелететь на ту сторону.

– Перелететь?! — Зулу застыл как вкопанный.

– Зулу, не загораживай дорогу… Мэлвин, перелететь — это несколько обобщённое понятие.

– С этого края моста до того не так уж и много. Цепляем кошки на стене противоположного туннеля и… перелетаем! Каждый на своём лазерном шнуре.

– Это глупое предложение! — Зулу схватил Мэлвина за рукав.

– Но Красавчик же летал — и выбрался!

– Красавчик и тогда чуть не умер от разрыва последних мозгов — так перепугался до смерти! А сейчас он больше похож на выброшенную на берег медузу, чем на добровольного смельчака-первопроходца, вроде тебя — конченого!

– Говори за себя, Зулу, — еле смог разлепить спёкшиеся губы лейтенант.

– Он ещё и рыпается… лягушачьи лапы, — Зулу рыкнул на Красавчика и быстро пошёл вперёд.

– Не обращай внимания, Красавчик, на самом деле Зулу насмерть перепугался, когда услышал волшебное слово: летать!

– Я знаю, Гэбриэл… И я смогу! Ты за меня только не переживай… Ты же знаешь, я ковбой — я всё смогу!

– Ерепенишься? Что ж, уже хорошо… Сейчас нам всем это не помешает.

У моста их ждала Танго. С одного края туннеля на другой был натянут лазерный трос. Полковник усадил Красавчика у стены. Гэбриэл подошёл к порогу туннеля, где Танго фиксировала на натянутой через пропасть верёвке карабины и замки крепления их отдельного альпинистского снаряжения.

– Это снаряжение из багажника «Корветты»?

– Так точно, сэр!

– Ты уже успела побывать на той стороне?

– Так точно, сэр!

– И как там наши машины? Случайно, уже не растащили на сувениры местные аборигены? Их здесь много.

– Ну да!! Скажете тоже, командир… Наши машины умеют за себя постоять — хоть с компьютерной поддержкой, хоть без!

– Это хорошая новость! Последнее время их что-то стало совсем мало, — Гэбриэл подёргал за тонкий трос. — Это для Красавчика?

– Так точно, сэр!

– Вижу, настроение у тебя подпортилось, лейтенант.

– Вы всё видите, командир… Скажу вам честно: мне будет жаль, если Красавчик не выживет, и даже очень жаль.

– А я этого никогда не смогу пережить: лейтенант для меня слишком много значит — он намного больше, чем просто мой друг, он — мой мир, моя собственная вселенная…

– Я знаю, мой генерал, и где-то вам даже завидую… Ну что?

– К делу! Пока мы все ещё в состоянии удерживаться на ногах.

Вся команда сидела вдоль стен туннеля. Было понятно без слов — солдаты вымотаны до предела. И сейчас Андрей собственноручно в каждого запихивал по спасательной капсуле.

– Подъём, ребята! Не время расслабляться… Первым пойдёт Мэлвин — охраной! Вторым Андрей: ему принимать Красавчика на той стороне. Следом Зулу… Последняя Танго! Это — приказ! Чукки, посмотри на меня.

– Голова как в тумане, — капитан покрутила пальцем у виска, — но это не значит, что я не смогу самостоятельно перекантоваться на ту сторону.

– Молодец, капитан… Но без страховки — никто! Понятно, команда?

– Понятно, — вяло отозвался от стены один Красавчик.

– Сержант Румаркер, не слышу!

– Есть! Приказ понят… командир.

– Мэлвин, пошёл!!

Танго зацепила за пояс капитана один из страховочных карабинов альпинистского снаряжения и хлопнула рукой по спине Мэлвина:

– Ну скалолаз-первопроходец! Давай, оправдывай своё исследовательское мастерство… Кошки на выход, Мэлвин!!

– Есть!! Кошки на выход!!

Мэлвин с первого раза зацепился «пауком» за надкрышье противоположного туннеля и, повернувшись, зажал кулак — для Чукки:

– No pasaran, мой Серебряный Глазик!!

Она ответила ему тем же… Не раздумывая, Мэлвин сиганул в магмовую пропасть! Все затаили дыхание… Но всё прошло идеально: без каких-либо проблем Мэлвин проехался на дополнительной подстраховке по лазерному тросу и встал на ноги на той стороне обрушенного моста.

– Я готов принять следующего!

– Прекрасно… Андрей, вперёд!

– Сначала мой медканклав.

– Давай уже сюда свой гроб! — Танго прицепила медканклав на страховочный замок и отправила на ту сторону.

Мэлвин его быстро принял.

– Андрей, ты справишься со своим браслетом или…

– Конечно справлюсь, полковник: я же первый испытывал наручи. Вы не за меня переживайте, — мальчишка-генокер показал на Красавчика и пристегнулся к замку. — Давай-ка, кошка, прогуляемся по горящим крышам!

Вторая переправа прошла так же гладко. Но Гэбриэла это вовсе не успокаивало — следующим нужно было переправить уже не владеющего ни своими ногами, ни своей крышей Красавчика.

– Не беспокойтесь, командир! Я его переправлю — доверьтесь мне.

Зулу и Гэбриэл подвели лейтенанта к тросу… Танго прицепила к его поясу страховочный замок и обняла Красавчика левой рукой:

– На пару секунд ты в моей полной власти, Красавчик: что захочу с тобой, то и сделаю! Вот возьму и ненароком разожму руку на середине переправы.

– Мне всё равно.

– Его обнимает суперженщина, а ему всё равно! Вы слышали такое, Гэбриэл?!

– И не раз.

– От кого?! От Красавчика?!

– От тебя, Зулу.

– Я не голубой!

– Зато какой переборчивый! Не дай Бог быть твоей тёщей… Танго, давай!

Лейтенант выкинула вперёд правую руку:

– Полетели, мой белоголовый орёл… У-уй-ййяяя!!

Танго перенесла Красавчика на тот берег туннеля ещё быстрее, чем перелетел туда Мэлвин. Андрей на той стороне вместе с капитаном усадили почти уже бесчувственного Красавчика на пол, а Танго вернулась обратно. Гэбриэл хорошо видел, как Андрей покачал головой на зашедшегося глухим кашлем лейтенанта и достал из кармана комбинезона цилиндрический контейнер…

Танго встала перед Зулу:

– Ну что? Полетаем на пару, неприкасаемый ты наш?

– Чего?! — поперхнулся воздухом сержант.

– А ты думал, мы тебе доверим добровольный полёт над белоснежными вершинами Аляски? Подходи ближе — я не кусаюсь, когда ко мне по-человечески.

– Гэбриэ-э-эл…

– Зулу, если ты сейчас уйдёшь в ступор, обещаю: посажу тебя на пару с ППС на один дисциплинарный поводок!

– Цып-цып-цып! — Танго поманила за собой вконец ошарашенного сержанта.

– Гэбриэ-э-эл…

– Ещё два твёрдых шага вперёд, Зулу, и можешь расслабиться в надёжных руках Доктора Смерть.

Сержант в полуобморочном состоянии мелкими шаркающими шажками наконец приблизился к краю туннеля и схватился за край стены.

– Ты главное дыши, как беременные во время последних схваток. Будешь правильно дышать, не успеешь моргнуть — как окажешься там, где надо! — Танго, пока говорила, успела не только зацепить сержанта за трос, но и добавочным замком прикрепить его к себе. — А теперь постараемся вместе родить хорошенького мальчугана!

Это было очень удивительно — смотреть, как маленькая женщина переносит чуть ли не на своих руках такого оцепеневшего от страха здоровяка, как Зулу. Но сейчас Гэбриэлу было не до экспертных оценок: все его мысли были уже там — у закрытой двери второго прохода.

Оставалось переправить на ту сторону Чукки и Лео… И Чукки его тревожила не меньше, чем Красавчик:

– Капитан Рур, бегом ко мне!

Чукки, что-то там подозрительно весело щебеча на ухо скривившейся в хитрой улыбочке Лео, в конце концов подошла к полковнику:

– Командир?

– Я могу узнать причину твоего двухчасового однобокого веселья? Мне кажется, для особой радости подходящих примет не было.

Капитан посмотрела на Гэбриэла таким святым медовым взглядом, что полковник почувствовал во рту сладкий привкус полевого нектара гречихи и вереска.

– Приметы — да! Они верные: они — смерть… Но ведь и Христос через собственную смерть принёс в мир проклятых всё, что только может дать вера, надежда и любовь каждому, кто поверит.

– Я… не понимаю.

– Иногда сначала нужно умереть, сбросить старую шкуру, как змея, замёрзнуть и оттаять, чтобы вновь родиться — здесь и теперь, не переживая нового витка реинкарнации.

– Красавчик! — догадался Гэбриэл.

Он подошёл к порогу своего туннеля и посмотрел на ту сторону: Танго одной рукой придерживала мумию Зулу у стены, а другой держала пробирочный контейнер Андрея. Мальчишка-генокер и Мэлвин колдовали над слабо отбивающимся Красавчиком.

– Танго?!

Несмотря на то, что из-за бушующего внизу магмового потока, возмущение пространства не давало никакой возможности нормально слышать друг друга даже через криотопы джи-ай и «улитки», Танго тут же подняла глаза:

– Командир, я возвращаюсь!

Она получше пристроила Зулу у стены, чтобы он не свалился на пол, и выстрелила кошкой в обратном направлении.

– Лейтенант, переправляй капитана на ту сторону — немедленно!

– Есть, командир! Чукки, сними с лица эту блаженную улыбку. Ну что за время для дурачества?

– Время! Время!

– Полетели! — Танго быстро переправила Чукки на тот берег.

– Ну что?.. инопланетянка… — Гэбриэл повернулся к Лео. — Бывали деньки и похуже?

– Нет дня хуже, когда кто-то из твоих напарников готовится отбросить копыта… р-рр!

– Вижу, с Чукки у тебя совсем противоположные взгляды?

Лео криво усмехнулась и пристально посмотрела на полковника:

– Совпадение — абсолютное, видение — разное.

Гэбриэл с трудом мог вынести этот взгляд: стремительно нарушалось внутреннее самообладание, сбивался сердечный ритм, закипали мозги… Но нужно было учиться этому новому искусству особого выживания — без этого не было ни малейших гарантий на успех. А успех на этой дороге смерти был нужен как никогда раньше, как никогда.

– Я тут! — Танго встала рядом. — Кто?

Лео выпятила нижнюю губу и начала пятиться в глубь шахты.

У Гэбриэла аж закипело всё внутри, но он всегда мог держать себя в руках — значит, сможет и теперь.

– Сейчас не время для разборок… Но твоё упёртое неповиновение будет учтено по окончании дисциплинарного взыскания, — Гэбриэл повернулся к Танго. — Пристёгивай меня к тросу, лейтенант!

– Ладно, Лео… — Танго дружелюбно ткнула сержанта кулаком в челюсть. — Тебе ж не первый раз сутками на «губе» отсиживаться.

– Р-рр! — огрызнулась пэпээсница.

Практика пользования лазерной верёвкой у Гэбриэла уже имелась — особенно после Каффы. Поэтому перелетать на ту сторону по уже знакомому заложенному в сканерные мозги браслета маршруту проблем не составило.

Первым на той стороне его встретил вечно радостный Мэлвин:

– Полковник, вы как всегда — лучший из лучших!

– Больше уделяй внимания охране периметра, капитан!

– Есть!

Гэбриэл внимательно следил за тем, как Танго вдалбливает пэпээснице свою науку… Но вот обе определились в своих последних действиях, и Танго, набрав в пакет несколько горстей чёрного лавового камня, отцепила трос и перелетела на эту сторону туннеля.

– Командир, собираю трос, и можем откочёвывать откуда пришли!

– Именно так! — согласился Гэбриэл и встал у края оборванной стены. — Что она там возится?

– Собирается с мыслями… Малость получила по мозгам — вот и сердится. Дайте ей с полминуты, командир.

Танго всучила пакет Чукки и стала наматывать на локоть лазерный трос, а Гэбриэл смотрел, как Лео пинает берцами и кулаками стену шахты.

– Ну же, ППС… хватит уже… давай, Лео… давай же…

Наконец Лео собралась с расколотыми мыслями и, подойдя к краю моста, выбросила кошки вперёд… Ещё миг! И она поставила толстые подошвы на край уже этого туннеля.

Гэбриэл тут же отвернулся от неё и переключился на других.

Чукки, кажется, немного успокоилась и стояла, привалившись спиной к стене, вся в своих далёких отсюда мыслях.

Зулу так и возвышался как огромная фарфоровая кукла у стены туннеля — точно так, как приставила его Танго.

Гэбриэл щёлкнул пальцами перед застывшим лицом Зулу:

– Ну?! Как роды прошли, сержант? Мальчик или девочка?

– Тройня!! — выдохнул из себя вывалившийся из ступора Зулу.

– Отличная новость, сержант! Быстрее возвращайся с небес на грешную землю, ещё много дел.

– Я и так тут!! — Зулу отмахнулся от полковника и отошёл в сторону.

– Полковник…

Гэбриэл присел на корточки возле почти бесчувственного Красавчика — у того со рта сочилась кровь, и Андрей, шмыгая носом, осторожно промокал её салфеткой.

– Что это значит, Андрей? Это твоя кровь?

– Это его кровь, полковник… Должен констатировать понятным человеческим языком: переправа его иммунной системы идёт через резкий переломный скачок — как если бы это была завершающая стадия классической формы пневмонии. Его нужно положить под физирефактор — быть может, мы спасём его хотя бы частично. Чтобы удерживать его на нормальном уровне жизнедеятельности, организму Красавчика требуется уже не пробирка моей крови, а целый галлон крови каждые два часа: это дорога в никуда…

– Андрей, ну должен же быть верный способ вернуть его к нормальному существованию… Ты же гений!

Мальчишка-генокер покачал головой:

– Я не знаю, что вам ответить, Гэбриэл, — это компетенция уже высших сил… Его организм сдаёт не потому, что ему не хватает собственного жизненного потенциала. Такое впечатление, что Красавчику попросту нечем дышать: его душа задыхается — не тело. Но все последствия душевного угара немедленно отражаются на всей его биоорганике. Я с таким «прогрессивным» случаем сталкиваюсь впервые, полковник. Но могу вам даже приблизительно сказать, чем это всё закончится: если он не покинет этот свет в ближайшие дни, то попросту превратится… в Лео — полуживое свихнувшееся существо.

– Эй! Не надо так о своей сестре, малыш! Что за крайности, Андрей?.. Красавчик? Посмотри на меня, друг мой незаменимый, — Гэбриэл легонько встряхнул лейтенанта. — Быть может, нам попросить у хозяев подземного мира немного душевного здоровья персонально для тебя? А, ковбой-герой?

Красавчик был не в силах отвечать… Гэбриэл прижал ладонь к белой как снег щеке лейтенанта:

– Красавчик, Красавчик, что же ты с нами всеми делаешь?.. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Но стать таким, как Лео, я тебе не позволю — ни за что… Зулу?!

– Да тут я!! Где же ещё?! — сержант уже держал в руке медканклав Андрея.

– Весь пришёл в себя? Очень хорошо… Передай медканклав Андрею. Бери за охрану Мэлвина — идите приводите в чувство «Летучего голландца»!

– Мэлвин, слышал?!

– Да я уже давно обогнал тебя, тормоз!! Дави на газ!! Шевели колёсами!!

– Я тебе сейчас покажу «тормоз», Псих-недоумок…

– «Психо», Зулу! Запомни — «Психо»!

– Танго?

– Я всегда рядом, командир!

– Если «Корветта» не заведётся, будем тянуть её на тросе до тех пор, пока бортовой компьютер не заработает.

– За «Ветту-детку» я особо не переживаю, а «Корветта» заведётся уже в двадцати ярдах от места своей последней высадки. Меня больше беспокоит Ком: без вашего бортового компьютера «голландец» лишь наполовину непотопляемый авианосец, а наполовину — бросовый металлолом.

– Думаю, сейчас главное — выбраться отсюда.

– С этим трудно не согласиться… Что с ним? — Танго показала на трясущегося в лихорадке Красавчика.

Гэбриэл вздохнул:

– Я сам понесу его к фургону… Команда, вперёд!! Чукки, держишься возле стены — подальше от магмового акведука! Лео — охрана!

– Есть… командир.

– Красавчик, пора домой, — Гэбриэл закинул руку лейтенанта себе на шею и поднял его на руки. — Андрей, в нём весу — сколько в Лео.

– Иммунная лихорадка сжигает его изнутри быстрее, чем я успеваю закачивать в него куппидон и антидоты… У меня осталось лекарств меньше половины, и это с учётом того, что ещё имеется в нашем фургоне.

– Кх-ггы!! Кх-ггыыы!!

– Вот заразишь ты меня, Красавчик, и будем валяться на соседних медполках сладкой парочкой, а Андрей будет по очереди проводить на нас свои опыты, как на подопытных кроликах.

– Гэбриэл…

– Молчи уже, счастливый ты наш… Вот и «Корветта»! Сейчас узнаем, заводится или нет наш навороченный кабриолет.

Но прежде Танго открыла багажник, достала портупею с «Кольтами» — поцеловала оба револьвера и затянула ремень на бёдрах:

– Больше я с вами, мальчики, никогда не расстанусь, ни за какую хренотень… Чукки, давай сюда пакет!

Она закинула пакет с лавовым камнем внутрь и захлопнула багажник. Быстро открыла машину и села за руль:

– «Ветта-детка», очнись: мамка пришла — молочка принесла! М-мм… «Ветта-детка», отзовись! Вот сучка-резка!

Несколько неудачных попыток завести машину вручную тоже ничего не дали.

– Командир, нужен трос!

– Я скажу Зулу… Лео оставить?

– Вам она нужнее, командир.

– Чукки, вперёд! Лео, за нами! Красавчик, веселее: Андрей уже улетел готовить тебе персональный физирефактор.

– Я не хочу под крышку… не хочу уколы…

– Крышка физирефактора — ещё не крышка гроба, Красавчик, а инъекции — не гвозди, которыми забивают эту крышку. Мысли позитивно… Что же это Зулу так далеко назад фургон оттащил?

– Боялся, не заведётся потом! — откликнулся в криотопе полковника сердитый голос сержанта.

– Значит, уже недалеко… Вот — вижу наш летучий авианосец.

– Давайте мне Красавчика, полковник! — поспешивший навстречу Мэлвин забрал из рук Гэбриэла лейтенанта и быстро понёс к машине.

– Как, Мэлвин, ты ещё жив? Не верю!

– Договорились, что Зулу будет вытряхивать из меня душу уже у «светофора», а пока так — временное перемирие, полковник.

– Чукки — в фургон! Зулу, готовь подвести «голландца» к «Ветте» на всю длину бамперного троса — не ближе… И кстати, о «светофоре»! Фургон назад до «светофора» поведёт Лео: вести машину два часа задним ходом, да ещё когда между колёсами горячая магма, дело слишком ответственное. А ты уже сутки не отдыхал.

– Так она тоже не отдыхала!! — Зулу выскочил из фургона и замахал руками в сторону приближающейся пэпээсницы.

Гэбриэл перехватил сержанта:

– У неё для этого дела крыша более устойчивая, чем у тебя, Зулу.

– У кого устойчивая крыша?! У Бешеной Лео?! У Рэмбо — Первая Кровь?! У Кровавой свихнувшейся пэпээсницы?! Ххы!!

– Ключ!! — Лео встала перед сержантом и протянула ему свою ладонь.

– Не дам!! — Зулу сжал пальцы и сцепил кулаки на груди.

Лео достала из накладного карманчика ботинка запасную печатку-ключ и без задержки направилась на место водителя.

– Заметь, Зулу: когда надо, выдержка у неё — не твой ступор.

Зулу в сердцах топнул и рубанул воздух кулаком:

– А мне что прикажешь делать, Гэбриэл?!

– Спать! Два часа полноценного отдыха, сержант, — в приказном порядке.

– Я не хочу спать!!

– Придётся, — Танго вышла из-за спины полковника. — Командир, фургон нужно подогнать немного вперёд: двенадцать ярдов — я посчитала.

– Отлично! Все в машину! Лео, двенадцать ярдов вперёд — очень, очень медленно.

– Есть! — Лео включила зажигание.

Машина сразу же приятно басисто отозвалась… Как только Гэбриэл хлопнул дверью, Танго потихоньку пошла вперёд — «Летучий голландец» выдвинулся следом за ней. Ровно через двенадцать ярдов Танго подняла руку. Лео остановила фургон, но зажигание выключать не стала.

– Через тридцать секунд начинай выруливать назад. Как только «Корветта» заведётся, я тебе задними фарами посигналю!

– Тебя поняла.

Танго вытянула передний трос и потащила к своей машине. Ровно через тридцать секунд Гэбриэл кивнул: поехали!

Лео дала задний ход и, посматривая в боковое зеркало, мягко повела фургон в обратном направлении.

– Плохо, что связи нет. Только бы «Ветта» завелась.

– Кх-ггы!! Кх-ггыыы!!

– Она сигналит! — Лео остановила фургон. — Кого-то нужно туда отправить.

– Мэлвин, слетай!

– Понял, полковник.

Гэбриэл обернулся: в салоне царил вселенский хаос, который и создавал один Красавчик прямо с медполки.

– Уберите от меня руки! Оставьте меня! Отцепитесь! Отцепитесь все!! Пошли нахрен!! Я не дамся вам, вампиры-могильщики!! Отъебитесь, уроды…

– Честное слово, я тебя сейчас стукну, Красавчик, если ты ещё хоть раз вцепишься в меня зубами!!

– Зулу, не пугай его ещё больше! Красавчику нужно немного покоя.

– А мне целые пальцы!! У этого дохлого карася полный рот акульих зубищ!!

Одна Чукки спокойно сидела в своём кресле и невозмутимо блаженно наблюдала за всем происходящим.

Наконец показался Мэлвин:

– Танго отцепила трос, нужно подтянуть его назад!

– Понятно…

Через несколько секунд вместе с крюком в руках показалась Танго: отпускать трос было нельзя — он мог загореться от длительного купания в кипящем потоке акведука. Мэлвин помог пришвартовать крюк на место.

Танго подошла к передней двери:

– Командир, движок завёлся. Как только восстановится бортовой компьютер, я попробую перекинуть «Корветту».

– Нам такой номер не прокатит: «Летучий голландец» — не «Ветта», да и до «светофора» Ком вряд ли восстановится.

– Ну и шумно у вас здесь… Я могу идти?

– А напарник?

– Да вы что, полковник? Пусть все, кто не за рулём, поспят. И вам советую отдохнуть эти два часа. Лео справится… К тому же она будет под конвоем моих фар, а я под её присмотром. Стопроцентная страховка! Я могу идти, командир?

– Иди, лейтенант… Приказываю из зоны видимости фар не выпадать!

– Есть, командир! — Танго побежала обратно.

Гэбриэл посмотрел на Лео:

– Ни на что не отвлекаться, сержант! Твоё главное задание: довести «Летучий голландец» до распределительного зала без единой загвоздки.

– Приказ принят, командир! Можем выдвигаться.

– Два часа пятясь задом и не загоняя колёса в акведук — справишься? Застрянем — потеряем машину и можем погибнуть сами.

– Вы когда-нибудь, командир… гоняли по песку на заднем колесе «харлея» задним ходом — в заклад на тысячу баксов?

– А у твоего «харлея» был задний ход?

– Бокового не было.

– Тогда всё внимание на дорогу — особенно позади нас… Поехали!

«Летучий голландец» мягко качнуло и в свете задних фар «Корветты» он уверенно пошёл назад — впереди было два часа изнурительного откатывания по раз уже выстраданному маршруту.

А в салоне метался по медполке Красавчик:

– Нет! Нет! Не надо! Не хочу… Кх-гыыы!! Кхг-ггы!! Нет!! Нет!! Пошли к чёрту, придурки!! К дьяволу!! К японской Богоматери!! Все!!

– Сержант Румаркер, наши жизни в твоих руках, — Гэбриэл перебрался назад.

Андрей пытался надвинуть первые две части физирефактора на оголённый торс Красавчика, но даже помощь Зулу мало чем помогала: лейтенант всячески сопротивлялся, выворачивался и выскальзывал из рук как уж. Мэлвин пристёгивал ремнями ноги Красавчика к медполке.

Андрей с отчаянием взглянул на Гэбриэла:

– Как же нам сейчас нужна дополнительная энергия: лазерная отдувка не работает без Кома, а в Красавчика будто демон вселился!

Гэбриэл положил ладонь на закипающий лоб лейтенанта:

– Красавчик, посмотри на меня! Посмотри на меня… Зулу, отпусти его!

Как только Зулу отпустил руки лейтенанта, тот сразу обмяк под сильной ладонью полковника:

– Гэбриэл… мне плохо… мне совсем плохо…

– А помнишь, как ты точно так же горел в лихорадке в чумной яме у вьетконговцев?.. а потом — когда мы попали в подземную ловушку в венесуэльских джунглях, кишащую ядовитыми змеями?.. а когда тебя ранили в северном Мали, и мы еле-еле выползли из зыбучих песков Сахары с отрядом гиен-убийц на хвосте?.. и когда наш самолёт разбился, и мы десять дней выбирались из пустыни Гоби под пристальным конвоем адских созданий?.. Ты всегда был на волосок от смерти, но наш герой неизменно выживал! И знаешь почему?

– Потому что рядом были наши — Команда «Альфа»… и ты, Гэбриэл…

– Точно, Красавчик! Значит, обязан выжить и теперь!

– Зачем?

– Что значит — зачем? Что это ещё за поворот в никуда… И что изменилось теперь? Что тебе даёт повод думать, что это — конец? Не слышу!

– Я… я не знаю, Гэбриэл…

– Знаешь, Красавчик! И ты точно знаешь — зачем…

– Гэбриэл, не мучь меня ради всего святого, мне и так плохо… у меня всё горит внутри… и я тебя почти не вижу…

– Давай сделаем так, Красавчик: Андрей хочет, чтобы ты два часа полежал под половиной физирефактора — только под его половиной! А ребята хотят отдохнуть: по моим часам мы уже сутки на ногах… Позволь Андрею помочь тебе. Я обещаю, стягивать штаны с тебя никто не станет — я не позволю. Всё твоё останется при тебе!

– Гэбриэл…

– Всё будет хорошо, Красавчик! Обещаю! Доверься мне и нам всем — твоей Команде «Альфа».

– Хорошо, Гэбриэл.

Полковник показал Андрею, чтобы заканчивал свою работу. Сдвоенной половинкой физирефактора Андрей вручную накрыл половину тела лейтенанта, и к всеобщему облегчению тот отключился.

Зулу вытер лицо и упал в среднее кресло напротив полки:

– Я думал, мне придётся его придушить… Гэбриэл, в машине становится жарко!

Подключив капельницу с «голубой кровью» к автономной системе физирефактора, Андрей обессиленно рухнул напротив сержанта:

– Если бортовой компьютер не работает в течение некоторого времени, то, в зависимости от запасов общего энергообеспечения машины, автономная система переходит на экономный баланс сохранения собственного режима выживаемости.

– Одним словом — кондиционер в отключке!

– Наполовину! Через системные щитки управления, мы, конечно, можем перезапустить его вручную, но на данный момент — это нецелесообразно: у нас впереди второй туннель, и мы не знаем, какие сюрпризы он нам подкинет.

– Андрей прав, Зулу, нужно экономить во всём! Даже в еде… Перекусим на привале. А сейчас всем спать! В приказном порядке.

– И оставить Лео одну за штурвалом?!

– Зулу, а какой у тебя шанс не заснуть прямо за рулём или не заехать колёсами в кипящий раскалённой магмой акведук?

– А, чёрт! — Зулу откинул кресло и закрыл глаза. — Так и умру в разбитой машине, досматривая четвёртый сон.

– Даже не мечтай! — глухо отозвалась Лео. — Только не под моими колёсами! На ринге — сколько угодно.

– Это что — вызов?! — подорвался Зулу.

– Молчать!! Сержант Румаркер, больше ни одного лишнего слова!! Не слышу!!

– Так точно… командир.

– Зулу?

– А, чёрт! Ухожу в отключку.

– Танго, ты меня слышишь?! — Гэбриэл прижал «улитку» за ухом. — Лейтенант Танго?!

– Связь никак не наладится, — ответила Лео. — Но фары светят — значит, идём дальше… Командир, я торможу!

Полковник уже был за креслом Лео:

– Что случилось?

– «Ветта», кажется, получила первый сигнал от своего бортового компьютера… Похоже, машина Танго готовится к полному развороту.

Не заглушая мотора, Лео остановила фургон. В свете передних фар было хорошо видно, как «Корветта» сначала сделала один боковой прыжок на девяносто градусов, ни одним колесом, не чиркнув по акведуку, а затем и другой, встав на все четыре колеса напротив «Летучего голландца».

– Не могу поверить своим глазам!

Гэбриэл повернул голову назад: за его спиной стояли и смотрели вперёд все до единого, кроме, разумеется, находящегося под крышкой физирефактора Красавчика.

– Кома… дир… вы… слы… те…

– Танго, я тебя слышу! Но ещё очень плохо!

– Поехали… дир!

– Лео, потихоньку… Зулу, я не понял?

– А, чёрт! — сержант упал на среднее сидение. — Ну надо же! Как всё-таки иногда везёт совсем не тем, кому должно было бы везти по справедливости.

– Зулу, Зулу… — полковник посмотрел на Мэлвина и Чукки, вновь занявших последние два кресла фургона: оба полулежали на сидениях, крепко держались за руки и смотрели друг на друга всеговорящими взглядами. — Так, ребятки! Шлюзы развели, субмарины поставили в доки. Турбины выключили. Это приказ!

Капитаны выполнили требования своего командира без единого сопротивления: расцепили пальцы, вытянули ноги в проход в полуразвёрнутых в салон креслах и оба послушно закрыли глаза.

– Какое взаимопонимание! Какое единение душ! Ничего так не спасает неврастеника от стресса, как понимание его другими, — мальчишка-генокер смотрел на озарённые блаженными улыбками умиротворённые лица двух капитанов. — Вот если бы у Танго с Красавчиком так получалось.

– Ты многого хочешь, Андрей! Кто Красавчик и где Танго…

– Это верно, Гэбриэл: непримиримых разногласий в этих двух душах куда больше, нежели чего-то по-настоящему объединяющего. Их даже секс не может примирить на пять минут.

– Может, это и к лучшему, — Гэбриэл взглянул на вторую свободную полку, но сев на кресло впереди Зулу, развернул его в салон. — Если оба так любят дела постельные, то до Содома и Гоморры может оказаться один шаг. А к чему это приводит, не знает разве что младенец.

– Не поминайте картин адовых, полковник! Тайные мысли наших лейтенантов мы уже читали на этом промежутке туннеля: хозяева пещер дали нам смертельную встряску. Не хотелось бы красочного повторения.

– Ты думаешь, Танго поняла, что этот персональный ад был показан для них обоих?

– Не нужно недооценивать Доктора Смерть, полковник.

– То-то Красавчику так не подфартило. После Содома и Гоморры Танго совсем откатила его на дальние дистанции.

– Если она захочет, Красавчик выживет! Но тогда всё будет по-другому.

– Да? И что тебя заставляет так думать, мой мальчик?

Андрей через силу улыбнулся:

– Всё! Танго прекрасно понимает, что играет в смертельные игры с огнём из самого пекла. Но она слишком умна, чтобы уступить без боя! Её кредо: убивать, а не спасать! И учиться этому тонкому искусству жизни заново — даже для неё непомерная ноша. А ведь предстоит овладеть этим искусством рядом с Красавчиком, и она это прекрасно понимает. Её тайные желания на грани фола! И играть с божественными сферами она будет только по-крупному. Поэтому Красавчик и умирает. Просто так она ему свою душу в руки не вложит. Но если она всё же решится это сделать, ей придётся заплатить тем же, чем сейчас платит Красавчик: жизнью…

– Шушунок?

– Да, «медвежонок смерти»… и не только для них обоих…

– Там была и Лео.

– Там была и Чукки, когда уводила нас от него по воде. А ещё демоны, водные монстры, рушащийся на наших глазах мост, магма под ногами, город, которого нет, но который мы все так хотим там — наверху…

– Стало быть, в этом мы все?

– Так точно, командир! Все до единого… И пока смерть в очередной раз не прокатит по нашим душам и жизням, до конца не дойдёт никто!

– Япона-мать, Андрей! Мы не только не нашли Мишу, мы ещё и увязли в этом подземелье по самое горло.

– Коман… дир… слышу…

– Танго?!

– Спа…ть… просила… отдых…

– Я помню, лейтенант! Не забыл… Андрей, Лео ведёт машину, Красавчику ты сейчас не помощник, за твоей сестрой присматривает Танго… да и связь какая-никакая есть!

– Намекаете на мой персональный сон, полковник?

– Не намекаю — приказываю! Лезь на полку и поспи эти два часа как полагается — в режиме полной отключки.

– Мне страшно оставлять Красавчика, Гэбриэл.

– Боишься проснуться, а его уже нет?

– Боюсь…

– Повесь этот страх на меня. Я сам буду просить у хозяев подземного мира помощи для твоего пациента и заодно для нас — для нас всех.

– Дай Бог вам сил — за нас за всех, — не снимая куртки Андрей полез наверх. — Если мы выберемся отсюда, поверьте мне, Гэбриэл: мы найдём её… найдём вашу Мишу…

Он уткнулся носом в полку и тут же заснул, по-детски полуоткрыв рот.

– Ты так похож на своего отца, мой мальчик: горишь, чтобы однажды сгореть — сгореть для других.

Полковник повернул мальчишку-генокера на бок и подсунул под щёку подушку из металлической простыни. Посмотрел на бледного как смерть Красавчика, на его дисплейный монитор физирефактора. Проверил, как там Мэлвин и Чукки. Вытер своим платком потный лоб сержанта… Перелез обратно в своё кресло.

– Хотел закурить — автономный кондиционер в полурежиме.

– Вам не курить, а отдохнуть следует… командир.

– А тебе не надо отдохнуть?

– Я знаю, что буду отдыхать, когда придёт моя смена. Чего мне волноваться впустую?

– Тоже разговор… Давай сделаем так, сержант Румаркер: как только покажется вода под колёсами «голландца», немедленно буди меня... или ещё что-нибудь — всё равно буди... и старайся держаться с Танго на связи… не расслабляйся… это опасно… а нам ещё надо… Мишу… командора найти… я обещал… себе… и её дочери… я дал слово… слово Гэбриэла Харриса… и Джону…

Он не заметил, как отключился, но, когда голос Лео произнёс волшебное слово «вода», Гэбриэл сразу открыл глаза.

– А где Содом и Гоморра?! — подтянулся на сидении Гэбриэл.

– Это что, командир, для вас тема номер один?! — зычный голос Танго прозвучал так близко, что полковник невольно оглянулся, но в салоне стояла мёртвая тишина.

– Танго?! Ком?! Вода?! Магма?! Троглодиты?! Охранники?! Повелитель Подземного Царства?! — шоковому выплыванию Гэбриэла на поверхность с полного одурения двухчасовой муторной отключки мешала смутная размытость границ всемирного глобального небытия: он никак не мог прийти в себя! Яркие режущие краски незнакомого зачарованного потустороннего мира снов были так реальны и ощутимы, что, несмотря на прилагаемые усилия, он никак не мог разбить этот перепутавшийся клубок на реальность и иной мир — незнакомый мир непонятных и пугающих своей настоящей реальностью полуживотных, полубожественных сновидений.

– Да-а… далеко же вас занесло, мой генерал…

– Танго, не дави! Дай полковнику проснуться, а то потеряет половину себя на переходе, и что тогда?.. ни командир, ни человек, ни мужчина… Ххе!!

– Отставить непотребные разговоры в присутствии своего командира! Почему такое серьёзное отвлечение от штурвала нашего авианосца, сержант?!

– Ком ведёт фургон на автопилоте, — беззлобно отреагировала Лео.

– Вот это наш командир! Сразу понятно! — радостно отозвалась Танго. — Командир, докладываю: судя по присутствию под нами чистой воды, мы практически на выходе из первого туннеля. Наша развилка на подходе… Можно считать, дошли хотя бы до середины! Как вам такая новость, полковник?

– Что ж, лейтенант: хорошая новость — здоровая новость! Нам бы ещё Красавчика на ноги поставить! А?

– Вы это ко мне, что ли?

– А что, из нас троих я могу кому-то ещё переадресовать этот вопрос жизни и смерти?

– Х-ха!! Полковник, я ж не Господь-Бог! И тем более не док Андрей Румаркер!

– Это смотря с какой стороны посмотреть… Ком, вижу, ты к нам подключился? Значит, и кондиционер работает? — Гэбриэл открыл бардачок и достал сигару. — Господи! Всё самое прекрасное и по-настоящему нужное — в таком малом.

– Рад вас слышать, полковник Харрис!

– Не шуми, солдаты спят… Но я тебя, шалопая болтливого, тоже рад слышать! Что же ты так? Покинул нас в ответственный момент, когда твоя помощь была нам как воздух.

– Простите, командир! Не всё в моей власти.

– Андрея тебе, конечно, не заменить! Но то, что понимаешь, уже приятно само по себе… Постарайся, друг наш, больше так нас не подводить, а то ведь мы чуть без колёс не остались, а ты — без команды!

– Я без команды — никто! И я это знаю, командир.

– Какой всё-таки подлиза наш Ком! — Гэбриэл с таким вдохновением втягивал в себя табачный дым, что Лео невольно засмотрелась на него, даже приоткрыв рот от такого внимательного сосредоточения.

– Всё самое прекрасное и по-настоящему нужное — в таком малом, командир.

– Да! Ты прав, компьютерный мерзавец, — подтвердил Гэбриэл. — Есть вещи, от которых может зависеть даже твоя жизнь, и иногда — это совершенные несуразности.

– Такие — как Лео?

Голос Танго в криотопе джи-ай прозвучал так неожиданно, что Гэбриэла бросило в краску — что с ним случалось крайне и крайне редко. Танго вновь зацепила его своим крылом, лишь на миг заглянув в ту область сердца, куда он и сам не решался заглядывать.

– Так, джентльмены, кто мне скажет: сколько до разводного зала?

– Сущее ничего, командир, всё самое сложное на этом переходе уже позади. На таком ходу до «светофора» с полчаса, не больше, — Танго не скучала в машине, и в акустик до Гэбриэла доносились мелодичные звуки дискотечных мелодий его родных шестидесятых-восьмидесятых.

– Ком, постарайся впредь не выпадать из нашего пространства: нам без тебя намного труднее, чем мы себе представляли.

– Приказ принят, командир! Буду делать всё, что в моих надчеловеческих силах, и даже больше… А взамен можно ослабить ручной капкан на шее? Иногда, знаете, потрепаться по душам такая охота — сил нет! А?

Гэбриэл только цыкнул на монитор и перелез в салон… Все спали мёртвым сном! Даже Зулу не выводил свои храпящие раскатистые рулады — откинув голову на спинку кресла, он так и спал с открытым ртом и застывшей уставшей маской на лице. У Чукки из-под пончо вырывались неровные посвистывающие звуки — это нанервничавшийся вволю Федя переживал и воевал с невидимым врагом даже во сне. Мэлвин снова держал Чукки за руку, крепко вцепившись в пальцы её правой руки. Измученное лицо Андрея имело точно такой же вид, как и у Красавчика под физирефактором — бледно белое и какое-то по-детски перепуганное.

Полковник поправил пушки на крыше оружейного ящика и сел на место Красавчика:

– Даже не верится, что назад мы прошли без каких-либо существенных происшествий: столько всевозможных впечатлений выпало нам на этом коротком, но таком насыщенном участке нелёгкого пути.

– Мы ещё не подошли к выходу из этого туннеля, командир, — Танго выключила музыку. — Двери могут оказаться снова на месте. И тогда ещё неизвестно, как мы будем их проходить.

– Дверей не будет! По крайней мере — этих…

– С чего такая уверенность, командир?

– Я видел… во сне… или в полусне… теперь уже и сам не скажу, что это было — реальность или сновидение…

– Значит, не такие уж мы конченые, если хозяева подземного мира одаривают нас не одними демонами и магмовыми потоками, но и некими проблесками надежды?

– Всё даётся по силам нашим.

– Командир, только не выпадайте из реальности! Нам без вас пути уже нет!

– Да ты что, Танго? Это я так — про сон больше. Такое иногда померещится! Ни в сказке сказать ни пером описать…

– Вы что? Мишу видели в своих сновидениях?

– Видел… И точно знаю: жива! Вот только не ждёт она нас — поэтому можем и не успеть, можем опоздать.

– Ну так поторопимся, командир! Какие проблемы?

Спустя двадцать минут Лео вывела фургон через открытый проход туннеля и, развернув машину, поставила её за светящимся столбом «светофора» — впритык к двери правого туннеля.

– Приехали, командир: перевалочный пункт!

Как только Танго выехала из левого туннеля, за ней следом закрылся плазменный занавес живой декорации.

– О как! Пропустить пропустили, но дали, что называется, пинок под зад.

Танго поставила «Корветту» за фургоном и, выбравшись из машины, потянулась! По каменному залу эхом пронёсся громкий хруст костей.

– Засиделись мы что-то здесь, — Гэбриэл стоял в двух ярдах от энергетического столба и сосредоточенно всматривался в него.

– И какие на этот раз смутные сомнения терзают вашу душу, командир?

– Откроет ли нам «Кулон Солнца» Андрея вторую дверь?

– Ну это не вам об этом думать — не ломайте мозги, мой генерал… А я вот тут подумала: как насчёт ещё пары часов полноценного привала, чтобы Лео тоже могла успеть отдохнуть, а я чего-нибудь раздобыть нам на завтрак, а?

– На завтрак?

– Полные сутки прошли как мы здесь — под землёй.

– Согласен: ещё пара часов полноценного привала нашим башибузукам не помешает, и этот перекрёсток кажется вполне подходящим для караванного перевала… А что касается завтрака, так здесь им негде раздобыться, лейтенант.

– Я так не думаю! — Танго открыла задние внутренние двери фургона, аккуратно расцепила руки Чукки и Мэлвина и забралась внутрь салона. — Всё, что мне понадобится, это лопата побольше: моя на «Корветте» всё-таки маловата для утренней охоты… Нет, ну вы только посмотрите на это чудо в перьях, полковник. Это же надо было так умудриться отключиться — даже на своё кресло не стала переползать, гы!

Гэбриэл подошёл к фургону и открыл дверь водителя: сжав руль точно бесценное сокровище, Лео спала мертвецким сном, уткнувшись лбом в правую кисть… Полковник потащил её на себя, но оторвать пэпээсницу от руля можно было единственно в прикладном порядке: Танго пришлось отцеплять от баранки каждый палец Лео по отдельности.

– А представляете себе, полковник, когда эти жилистые пальчики вцепляются мёртвой хваткой вам в горло?

– С меня хватит и прикладного в челюсть — до сих пор чувствую… Ком, охрана периметра на тебе! И чтоб тихо.

– Приказ понял, командир… ш-шш…

Гэбриэл взял Лео на руки и через заднюю дверь фургона занёс в салон.

– Осторожно: ноги! — Танго отодвинула к сидениям торчащие в проходе ботинки разных размеров и откинула назад пустое кресло Красавчика.

Гэбриэл положил Лео на сидение и поудобнее умостил её голову:

– Джи-ай, поднять маску с лица сержанта Румаркер!

Протомаска ушла под обод «песчаника».

– У ППС над губой прыщик выскочил.

– Ага, — Танго усмехнулась и глянула на прыщ, — переходный подростковый возраст! Гы!

Она без лишнего шума вытащила из подкрышного багажника сапёрную лопатку и вместе с полковником покинула фургон.

– Зачем тебе лопата? Тебе, как и всем, нужен отдых, — Гэбриэл прикрыл за собой дверь.

– Нам с вами, командир, покой всего лишь снится. Ха-ха! А штык-лопата — она завсегда и за отличный бумеранг, и за надёжное копьё, — лейтенант с двух кольцевых оборотов превратила лопату в грозное оружие и для разминки прокрутила им пару боевых восьмёрок над головой и вокруг себя. — Люблю простые шаолиньские прибамбахи!

– Тебе бы не только о хорошей драке думать, Танго.

– Перестаньте меня постоянно примазывать к вашему любимчику, полковник! Ваша сентиментальная навязчивость уже попахивает натуральным сутенёрством, — Танго села на корточки, положила рядом штык-лопату и щёлкнула портсигаром. — Покурить нужно перед охотой, чтобы удача выпала такая, как надо самому охотнику.

Гэбриэл поднёс к сигаретке лейтенанта зажигалку и присел на колено возле неё:

– Ты не права…

– Отстаньте от меня со своим лейтенантом! Его и так все любят.

Гэбриэл перевёл взгляд на тревожно гудящую колонну:

– Однажды Красавчик чуть не умер из-за разбитого сердца, когда его первая и настоящая любовь, предала его своим паническим бегством от реальности, из живого мира в почти что мёртвый — монашеский. Она добровольцем ушла в монастырь, он — добровольцем на войну. Она исчезла из его жизни навсегда, и после этого он уже никогда не жил: он умирал всю оставшуюся жизнь — умирал за неё и за себя. Жизнь стала смертью… И теперь он может умереть, потому что наконец отыскал её — свою настоящую и последнюю любовь. И она снова убивает его — безжалостно и беспощадно! Как и тогда. И имя этой любви: Доктор Смерть!

– Полковник, вам в пастыри самое время! Хык!

– А если серьёзно?

– Мы в походе, командир, — какая любовь? Выжить бы…

– Танго!

– Постоянная жажда любить и неискоренимое желание быть любимым и делают вашего Красавчика слабым.

– В этом, скорее, его сила, нежели слабость.

– Тогда, должно быть, не всё так просто, если об этом говорите вы, если у вас болит душа, если тому была своя судьба. В мире ничего не бывает просто так… Но я тоже про вас могу кое-что поведать, если, конечно, мне будет позволено, полковник.

– В отсутствии дублирующих ушей — позволяю.

– Тогда как насчёт вас самих, мой генерал?

– Я — одинокий пустынный волк. Для меня нет таких расплывчатых понятий, как страсти полюбовные.

– А страсти Христовы вам знакомы? Все мы несём этот земной крест: кто-то за весь мир, показно — как и положено богам и высшим силам. А кто-то, вот как вы, к примеру: за себя и за того парня — закрыто наглухо, забито в Ящик Пандоры и запрятано от всего мира куда подальше… даже от самого себя…

– За какого это ещё «того парня»? — Гэбриэл насторожился, чувствуя неприкрытый подвох в словах Танго.

Она глухо рассмеялась:

– Ну не стоит, не стоит так страстно отбиваться от самого себя, полковник… За одного парня вы готовы умереть в любую секунду своей жизни — ибо без этого звезданутого феномена ваша жизнь больше ничего универсального из себя не представляет. А другого парня вы фанатично боготворите, возносите выше любой звезды на небе, облачаете в жреческие одежды и поднимаете на высший алтарь Земли — ибо без этого божественного фимиама вам теперь даже дышать стало нечем, не то что жить.

Гэбриэл нахмурился, вытащил сигару из стиснутых зубов, выдохнул, поднял с лица протомаску, стянул с головы берет, отёр им вспотевшее лицо:

– Если уж на то пошло, лейтенант, может, заодно назовёшь и имена парней, без которых мне не жить.

– А что тут шибко мудрствовать? Лео и Миша — звёздная парочка… За первой вы будете ползти даже на пузе, если нужно будет, и слово чести здесь не более чем прикрытие. А за второй идёте, потому что вам не жить, если не жить и ей. Страсти Христовы окажутся вам не по силам — горе захлестнёт вас и удушит своей нечеловеческой тяжестью, и вы погибнете под гнётом непомерного давления этого креста… Вот и весь ответ!

– Но…

– Я знаю, Миша так и так должна умереть… Для этого у вас есть запасной план спасения — собственный план спасения: Лео! Божественным фимиамом здесь, конечно, и не пахнет: не «орбитальное» это дело — разводить духовные благовония. Зато путь через тернии к звёздам вам обеспечен до гробовой доски! Как пить дать! А это как раз то, без чего вы давненько уже существовать не можете, мой генерал.

– А…

– Нет, командир! Кроме меня никто вам этого не скажет — открыто, в лицо… А в плане моего персонального молчания, вы и сами знаете: на меня всегда можно положиться, как на могильную плиту, — Танго подняла с каменного пола штык-лопату и направилась к «Корветте». — «Девиз наш: «Все за одного!» Лишь в этом наш успех…» И не думайте, что в плане Красавчика я вас не поняла, командир. Но всему своё время: к дороге — дорога, к любви — любовь…Через час вернусь!

«Корветта» сделала круг вокруг энергетической колонны и уже на выходе из основного туннеля прибавила газу… Гэбриэл понимал, что, несмотря на то, что Танго наполовину принимала все решения самостоятельно, противиться этому мог бы только напыщенный слепец вроде Бэккварда. Сейчас Танго всецело заменяла собой командора, и её решения были куда более продуктивными, чем решения самого Гэбриэла.

Полковник сел на подножку задней двери фургона и, закинув ногу на ногу, замер: ни спать, ни есть, ни что-либо делать или о чём-то думать не хотелось. Его оцепеневшее настроение, скорее, напоминало некое состояние «живой» летаргии, но в очень чётких прозрачных пределах крайне ограниченного пространства и сжатого времени. Единственное, что его тревожило по-настоящему, это последний разговор с Танго.

– Командир, я — «Доктор Смерть»! Ответьте! Командир, я — Танго Танго! Какого дьявола вы там молчите как проклятый?! Что случилось?!

– Тебя слышу, Танго! Где ты? — Гэбриэл очнулся от своего внутреннего гипнотического самосозерцания.

– Да здесь мы уже, здесь! Я и «Ветта-детка», — из чёрного провала главного туннеля вырвался бегущий свет фар быстро приближающейся «Корветты».

– Ты обернулась за пять минут?! Что-то случилось?!

– Каких пять минут? Вы что, командир? Взгляните на часы!

– Чёрт! Ровно час пробежал, а я и не заметил, — Гэбриэл подошёл к двери остановившейся за фургоном «Корветты». — Не понимаю, как это произошло? Сидел на ступеньке машины, не спал, а вот на тебе: целый час проморгал!

– Переживаемо, командир… Главное, что я с уловом! — Танго открыла багажник, вытащила большущую рыбину в три с половиной фута длиной с пробитой дырой в голове и бросила её на пол. — Ну как вам мой улов, полковник? Зацените, едить её налево!

– Ты что — в озеро ныряла?!

– Да вы что, командир? Очень надо! Я с ума ещё не сошла — по собственному желанию в пасть озёрных динозавров прыгать… Этого добра и у берега полным-полно: мелкая рыбёшка так от больших драконов прячется — держится стаями у берегов, у стен, где помельче, покаменистее… Как вам этот чемодан?

– Голова, наполненная заточками, и хвост — вот и вся рыба!

– Зато хвост можно съесть! Я могу попросить вас принести пищевой термос: будем готовить завтрак и потихоньку поднимать команду. На разминку костей и завтрак как раз час и ухлопаем.

– Сейчас принесу термос, лейтенант… Ну и мелкая рыбёшка! Гигантская пиранья!

– И лопату захватите, командир. Я с вашего позволения пока перекурю.

Гэбриэл отнёс назад лопату и принёс пищевой термос… Танго закусила алмазными зубками сигаретку и за несколько профессиональных взмахов разделала «чемодан» подчистую: отрубила жирный хвост, как шкуру с телёнка сняла всю чешуйчатую кожу и, раскромсав бело-красное мясо на равные куски, закинула их в пищевой термос. Захлопнула крышку и, вытерев нож о задник сапога, поставила «хамелеон» на место.

– Ну всё: пять минут — и рыбный деликатес готов!

Она запихала все оставшиеся ошмётки в рыбью голову и бесцеремонно закинула в энергетический столб:

– Чистота — залог здоровья… Поднимайте пацанву, командир!

– Да, пожалуй, пора, — Гэбриэл подошёл к задней двери фургона. — Команда, подъём!! Завтрак ждёт!!

– Завтрак?!

– Красавчик!!

– Чукки…

– Мэлвин…

– А что здесь делает ППС?! Кто за рулём?!

– Конь в пальто за рулём! А Лео спит, Зулу, как и ты, — Гэбриэл вытащил из машины Мэлвина, следом поставил на ноги Чукки и сам забрался в салон. — Давай, Зулу, не забивай пространство геркулесовым торсом — выбирайся наружу! Там свою бороду почешешь… Андрей, как ты, мой мальчик? У тебя неважнецкий вид.

– Вот так всегда: и за руль не пускают, и за баранкой некому сидеть, — Зулу откатил боковую дверь и вывалился из фургона — перед ним высилась каменная стена. — Мы что?! Опять застряли в туннеле?!

– Что ты вопишь, как опоссум на берёзе? Обойди фургон, дурья башка, — выглянул из-за «голландца» Мэлвин. — Нечего тыкаться носом в голые стены! Мы в распределительном зале.

– Что-то ты чересчур смелый, Мэлвин!

– Агенту-разведчику, антропологу-исследователю и путешественнику-натуралисту бояться волков — в лес не ходить!

– Где ты здесь волков разглядел, Псих? Демоны и драконы, япона-мать! Я уже не говорю про лес… Лечиться тебе пора, антрополог хренов: мозги прочищать — пока я сам серьёзно этим делом не занялся!

– Какой ты сегодня добрый, сержант! Как сама Мать-Тереза, — усмехнулась Танго.

– Мать-перемать я вам всем! Поняли?

– Угомонись, Зулу…

Танго показала полковнику, чтобы подал ей питьевой термос:

– Давай, занудный ты наш, присаживайся: завтракать будем!

– А на что садиться?

– Куртку брось на пол, Зулу, и будет на что садиться.

– Как это?! Почему это на пол?! А где стол?!

– Зулу, столы разобрали на пятничной распродаже. Так что делай — как я, станешь — как я! Человеком станешь! — Мэлвин первым бросил куртку у обоих термосов. — Чукки, садись со мной рядом.

– Чёрт знает что! От обезьяны до Мэлвина — один шаг!

– Не будь снобом, Зулу! Умей красиво раскинуться дорогими вещами!

– Ну да! Твоя же разлюбимая бомберная авиаторка всё равно остаётся на тебе!

– Я же не виноват, Зулу, что у тебя нет своей фирмовой куртки!

– Зато у меня есть мой фирмовый кулак!! — Зулу бросил куртку на каменный пол. — Чёрт! Чем дальше, тем отвратнее! Скоро сами в чертей превратимся… А что на завтрак?! Бифштекс из демона — с кровью?! И уберите от меня этого крысиного скунса, пока я на него не уселся всей своей чёрной задницей!!

– Вот и сутки гауптвахты минули, а порадоваться по факту некому: оба дисциплинарника в ауте, — Гэбриэл улыбался через силу, но всячески пытался поднять настроение мальчишке-генокеру.

Андрей хмуро посмотрел на полковника:

– Будите её, Гэбриэл, нельзя допустить, чтобы Лео впала в летаргический аут. А к этому есть все предпосылки. Я займусь лейтенантом: ему тоже нельзя долго оставаться под присмотром исключительно физирефактора — превратится в овощ. И тогда всё! Конец нашей путеводной Вифлеемской Звезде.

Гэбриэл понимал, что просто так из транса глубокого сна пэпээсницу не вытрусить: нужны экстремальные, а ещё лучше — катастрофические предпосылки. Он достал из куртки коньячную флягу, потрусил…

– Забыл… Танго же всё использовала! — он запрятал флягу назад и подсел поближе к креслу Лео. — А я тут… ещё хотел извиниться. Знаю, не годится раскидываться дорогими подарками — в смысле, не столько дорогими в своей материальной ценности, но дорогими как память, как напоминание о том, что тебя ценят и… ценят как личность, как человека…

– Как мужчину? — без единой капли ехидства подсказал с верхней полки Красавчик.

Гэбриэл глянул вверх — на него смотрело бледное худое лицо с заросшими щетиной впалыми щеками и горящими лихорадочным блеском ярко-синими бездонными глазами.

– Красавчик, ты мыслишь! Значит — живёшь!

– Стараюсь, Гэбриэл: по приказу своего командира, — он сполз с полки, поддерживаемый заботливыми руками Андрея, и тут же упал на ближайшее сидение. — Вот задница! Голова как пропеллер.

– Это от голода, лейтенант Квинси, — Андрей уже натягивал на него ботинки. — Сейчас послушаю тебя и пойдём завтракать! Тебе нужно восстанавливать физические силы, за последние сутки твой организм потерял четверть своего веса.

– Мне показалось, или я что-то слышал про снятие с нас дисциплинарного взыскания?

– Да, Красавчик! Свои сутки ты выстоял как настоящий герой… Я горжусь тобой, мой друг!

– Последнее время ты так редко говоришь приятные для моего уха слова, Гэбриэл.

– Не смотри на меня с таким обидчивым подозрением, Красавчик: я всегда говорю, что думаю! И ты это знаешь.

– Кх!.. кх-гг!.. кх-гггыыы!..

– Ой-ё-ёй! Только не заново! — Андрей с мучительной тревогой прислушался к мембране фонендоскопа. — Прошу тебя, Красавчик: резких улучшений нет, но и дальнейшего ухудшения нам не нужно! Пожалуйста!

– Андрей, отпусти меня на все четыре стороны, а?

– Пока — только на завтрак. Тебе в гальюн нужно?

Красавчик пожал плечами:

– Кажется, мне уже ничего не нужно… Андрей, дай я сам застегну рубашку! Не позорь меня до конца. И бронежилет, и куртку — я сам! Сам! Джи-ай потом — голова и так как чугунок.

Через пару минут лейтенант и мальчишка-генокер покинули фургон, и в машине остались Лео и Гэбриэл.

Снаружи послышались громкие «товарищеские приветствия»!

– Опаньки! Раздача слонов началась: нашего геморроя с налёжанных нар выпхали.

– Грымза…

– Спящая красавица, кто твой сказочный принц? Неужели — Андрей?

– Мэлвин…

– Красавчик, на мою куртку не мостись, я не твой сказочный принц!!

– Зулу!!

– Красавчик, иди к нам с Чукки: третьим будешь — после Феди.

– Прекратите подкалывать, сволочи! У меня своя куртка есть!

– А что? Гауптвахте конец? Хык!

– Да уж, Зулу: отстучал от звонка до звонка… Так что отцепитесь от меня, злобствующие злопыхатели и юродствующие фигляры!!

– О-оо, Чукки посмотри, наш Красавчик слегка отжил и немедленно — в герои!

– Вас всех следует окропить святой водой, демонические отродья!!

– Лейтенант Квинси, меньше нервничай, а то заработаешь полный некроз нервных окончаний.

– Андрей, ну хоть ты…

– Про чьи концы разговор, паства?!

– Танго, где ты там ходишь?! Когда будем завтракать?!

– Когда командир ракетницу с твоей субмарины запустит — ждём сигнала, сержант.

– А что — что на завтрак?!

– Секрет для слюнявчиков!

– Кто слюнявчик?!

Гэбриэл выдохнул последнюю затяжку и выкинул окурок в открытую дверь:

– Что бы я без них всех делал — с этим их чокнутым сарказмом и поехавшими крышами? Пропал бы наверняка… Как же тебя разбудить? Андрей всего себя посвятил Красавчику, а тебя, кажется, впрочем, уже не кажется, целиком и полностью перекинул на меня… Да! Я хотел извиниться. Не думал, что так получится, но твоего подарка, протогенетических перчаток с выбитыми для меня персональными вензелями, больше нет. Я их буквально спалил — там, на Ноевом Ковчеге.

– А вы… думали меня это удивит… командир…

Он невольно отшатнулся — на него в упор смотрели туманные сине-серые космические глаза пэпээсницы.

Лео не стала испытывать терпение полковника — расстегнула один из карманов за спиной своего бронежилета и вытащила оттуда ещё одну пару чёрных перчаток:

– Вот — запасные, с монограммой… По себе знаю: первая пара всегда по ветру как блин комом.

Она поднялась и, сильно качнувшись, вывалилась из фургона.

Гэбриэл остался один. Он невольно улыбнулся:

– Угу, ну инопланетянка, ну подъёбщица… не думал, что ты — такая… чертеняка хвостатая…

За бортом послышался новый всплеск эмоций.

– Опаньки! Ещё одного геморроя взашей с «губы» вытолкали.

– Пэпээсница — последняя! Ей завтрак разносить!

– Ну началось! Штурмовик по чужим машинам вылез из собственной скорлупы.

– Лео, сестра, как ты?

– Эй, Рэмбо — Первая Кровь! Командир гауптвахты добавил или так — ремнём обошлось?

– А штаны командир без своего ремня не потерял, что-то он не торопится?

– Р-рр!!

– Отцепитесь от Лео! Вы — спиногрызы… Вам бы только свои крокодильи зубищи об чью-то спину почесать!

– Смотрите, какой крестоносец заступничек выискался! Сам еле дышит, щетина как у трёхдневного трупа в морге, а туда же — в рыцарские доспехи монашеского ордена святых тамплиеров!

– А чем тебе мои монашеские рыцарские доспехи помешали?! Заскорузлым бревном в собственном змеином глазу?!

– За шлемом не забудь сбегать — ветром голову надует.

– Танго, умоляю: не надо!

Она цвыкнула:

– Андрей, малыш, оставь: пора уже нашему блаженному монашеку показать, в конце концов, на что он на самом деле годится.

– Надо будет — покажу!

– О! Битва интеллектов началась.

– Блаженный Августин на тайне скрепляющего обряда.

– Чукки, тебе лучше ничего им не говорить, пусть они сами.

– Неужели наконец-то и у этих двоих дойдёт до настоящего мордобоя?!

– Зулу прав!! Гладиаторские бои!! Гладиаторские бои!!

Раздалось призывное охотничье дудение хойти Мэлвина… и глухой удар, вмиг оборвавший все звуки «охотничьего рожка».

– Ну всё!! Заодно и фотоаппарат раскрошу на твоей глупой головешке!!

– Ай-ай-ай!! Зулу, гармошку не отдам!! Моё!! Ай-ай!! А фотоаппарат я оставил в фургоне — клянусь!!

– Да Танго его голыми руками…

– Красавчик тоже не тюфяк!

– Захлебнётся кровью!

– А пусть так, Зулу: всё лучше, чем захлебнётся кровью под крышкой физирефактора!

– Хочешь поставить, Андрей?

– А кто будет принимать ставки, ребята?

– Ставки буду принимать я, джентльмены! — Гэбриэл вышел как раз вовремя.

Два лейтенанта стояли друг против друга: Танго — сцепив руки на груди, Красавчик — пыша жаром точно средневековый дракон. Общая обстановка была уже так накалена, что даже Федя, забравшись на берет Мэлвина, нервно крикливо подпрыгивал на его голове на всех четырёх лапах.

– Разойдись!! Давно не было драк? Соскучились… ППС, чего стоим? Пальто жалко? Ясно! — Гэбриэл, не раздумывая, бросил свою куртку между Чукки и Зулу. — Садись со мной: ближе к локтю — меньше драк! А если у кого ещё чешутся кулаки, того, как и обещал, прицеплю на короткий поводок к своему ремню.

– Да какие проблемы, полковник? Это мы так — немного подискутировали на тему: антропология как одна из ступеней изучения человека — его общей биоорганики, морфологического антропогенеза как естественного отбора на отдельном примере и психологической коммуникабельности человека в частности, — Мэлвин стащил со своей головы нервически пофыркивающего крысака.

– Псих Номер Один знает все лазейки к сердцу нашего Гэбриэла.

– Сегодня дисциплинарное взыскание в виде полного молчания за завтраком получает сержант Инкейн… Танго, приступай!

Зулу выкатил на полковника бешеные глаза, но, получив в ответ каменный взгляд, разом весь сник и, отвернувшись, хмуро уставился в каменный пол.

– Салфетки — в руки! Стаканчики — на пол!

– А у Зулу голодовка.

– Голодовка — это когда всё есть, а ты зажрался! Мы вне данных условий. Так что все голодовки отменяются, Мэлвин! Это приказ… — Гэбриэл кивнул Танго. — Делай своё дело, лейтенант!

Танго незамедлительно приступила к обязанностям шеф-повара. Сначала поставила на середину возле биотермосов открытый пакет с лавовым камнем. Затем, открыв крышку пищевого термоса, пошла по кругу, вкладывая в каждую руку, накрытую персональной металлической салфеткой, один из восьми кусков бело-красного мяса, истекающего мутным коричнево-красным «соусом».

– С кровью — как просили.

– Где взяла? — Красавчик с ужасом смотрел на вложенный в его руку мутный кусок.

– Где взяла, там уже нет! Ешь — не спрашивай… А-а, ёлки-палки!!

Федя заверещал не своим голосом и забился в истошной истерике: Танго нечаянно наступила ему на короткий пятак жирного хвостишка и совершенно не спешила убирать подошву своего сапога.

– Танго!!

– Да нечаянно я — нечаянно!

Чукки на ходу поймала летящее к ней на всех лапах свинюшное сокровище и прижала к груди:

– Проголодался, мой маленький, мой сладенький — прямо невтерпёж! Сейчас-сейчас, потерпи… Вот и наш кусочек!

– Маленький! Сладенький! — хмыкнула Танго, но специально выбрала самый крупный из кусков и положила его на салфетку Чукки.

Федя тут же вцепился в него всеми зубами и, рыча как настоящая зверюга, начал рвать от него долгожданные смачные кусочки.

Танго хохотнула:

– Ну точно наш Зулу на развороте к креслу Мэлвина!

– Р-рр… — Зулу с нескрываемой брезгливостью смотрел на мутный и дурно пахнущий кусок мяса у ног Чукки.

Когда дошла очередь до Мэлвина, он протянул в сторону сержанта свой кусок:

– Зулу, а ты не хочешь мяса неизвестного животного происхождения? Похоже, в маленьком термосе на каждого по куску не придётся: на тебя не рассчитывали — голодовка! Но я, как твой истинный друг и вечный спутник по жизни, могу с тобой поделиться! Не хочешь?

– Нет! Не хочу… — но стоически отбивался от соблазна неизвестного животного происхождения Зулу недолго, в следующую секунду он выдрал из протянутой руки капитана мясо. — Но буду!!

– Гм-гм!

Зулу поймал на себе строгий взгляд Гэбриэла… Отвернувшись от всех, сержант нетерпеливо вцепился в отвоёванный кусок мяса.

– О, Зулу… — с жалостью в голосе прокомментировал Мэлвин.

Танго усмехнулась, но издеваться над голодными мужчинами не стала: выдала «вечному спутнику по жизни» резервный НЗ и пошла дальше раздавать каждому по куску.

– Это… что за тушканчик? — Красавчик брезгливо держал серо-красный мутный кусок мяса и смотрел на него собачьим тоскливым взглядом.

– Тебе не всё равно? Мясо и ладно!

– Я… это не буду…

– Лейтенант! — Андрей нахмурился.

– О`кей! — Танго сгребла кусок Красавчика и взамен хлюпнула ему в руки точно такой же. — Не хочешь этот — возьми другой! Мой определённо вкуснее.

Она села ближе к водному термосу и стала жадно поедать рыбу:

– М-мм!! А твой кусок очень даже, Красавчик! Зря отказался: он был больше. Точно — больше!

Красавчик поднёс к скривившимся губам отвратный на вид и болотный на запах кусок мяса.

– А её кусок и впрямь может оказаться отравленным, — сделал испуганное лицо Мэлвин. — Подмена — вещь, попахивающая брутничеством!

– Мэлвин, — Гэбриэл не смог сдержать улыбки при виде отчаянного выражения на бледном лице своего лейтенанта. — Красавчик, уверяю тебя: это чистой воды рыба! Из подземного озера! Танго сама её выудила шаолиньской монтировкой, пока вы спали. Так что можешь спокойно есть и не вслушиваться в интеллектуальные диспуты нашего капитана-первопроходца: похоже, у него сегодня повышенный тестостерон на заумные научные высказывания. Впору дискуссионные семинары проводить — да, Мэлвин?

– Научно-популярный журнал «Наука и Жизнь» дважды печатал мои статьи о морфологическом наследии прачеловечества из самых дальних столпов Большого Космоса и Вселенского Хаоса, полковник! Правда, статьи выходили как информационная теоретическая модель под псевдонимом профессора практикующей антропологии. Но не мог же я представиться их научному издательскому совету под своим собственным именем.

– Неужели тебя печатали, Мэлвин?

– Представь себе, Танго, всё так и было! Я даже получил скромный, но достаточно солидный гонорар — дважды! Жаль, потом меня всё же раскусили. Пришлось срочно ретироваться в родной госпиталь — доктор Брайтлайт всегда был благосклонен ко мне и всем моим бедам. Ах, бедный, бедный доктор Брайтлайт… А ещё рыбка есть?

– Понравилось? Это хорошо! Аппетит мужчины говорит о том, что он здоров и готов на великие подвиги — для Женщины и Отечества!

– На подвиги я всегда готов! — Мэлвин с самым довольным видом посмотрел на Чукки.

Она покачала головой, но разуверять своего героя не стала.

– Кто хочет мою порцию, а? — простонал Красавчик.

– Мэлвин, не смотри в сторону Красавчика: он не встанет — пока не съест всё!

– Мне совсем не хочется эту… рыбу, — лейтенант еле заставил себя проглотить маленький кусочек. — Я не голоден.

Гэбриэл вытер руки и рот салфеткой и сложил её обратно в карман куртки:

– Ты меня слышал Красавчик — Андрей проследит… Стаканы к бою, джентльмены! Танго, воды!

Лейтенант наполнила водой из биотермоса все восемь стаканчиков.

– Опять вода!

– Держи! — Андрей выдал сержанту белую капсулу. — Утешительный приз: настоящий молочный коктейль.

– Ну хоть чем-то порадует жизнь… Гэбриэл, завтрак уже закончен или как?

– Ещё нет, Зулу.

– Молчу!

Под присмотром персонального доктора Красавчик наконец-то засунул последний кусочек рыбы в рот и промокнул губы салфеткой. Его мутило, а в голове по-прежнему водили оголтелые хороводы шестикрылые бесенята.

– Не забываем про десерт, парни! — Танго вытянула из пакета три лавовых камня и два из них раскидала по рукам Чукки и Андрея.

– Я не буду, — отвернулся от пакета Красавчик.

– Как маленький, Красавчик: буду не буду… Взял и сжевал вместо жевательной резинки, заодно и зубы почистил! Или дисциплинарное взыскание, — Гэбриэл вытащил из пакета два камня и второй протянул Лео. — Мэлвин, угости питательным угольком нашего безмолвного друга с железной логикой.

– С удовольствием, полковник! — Мэлвин покрутил перед губами сержанта одним из угольков. — Открой рот, Зулу, и скажи: «а-ааа»! Ладно, можешь ничего не говорить!

Зулу выдрал из руки капитана чёрный камень и, засунув за щёку, гневно захрустел на весь зал.

– О-оо, Зулу — Мистер Яростный Молот!! Мистер Несокрушимая Сила!! Чего нам бояться с таким зверем в команде?!

Зулу хотел стукнуть взорвавшегося от собственной нахальности капитана, но каменный взгляд полковника и в этот раз остудил его пыл.

Красавчик вздохнул и выбрал из оставшихся камней самый маленький, засунул за щёку… и вдруг негромко засмеялся…

– Лейтенант? — Андрей насторожился.

– Из нас получилась неплохая команда убийц — вам так не кажется, джентльмены? Нас даже демоны в своём мире сторонятся. Чего же нам бояться? Мы — команда профессиональных убийц!

– Ага… — Танго подняла с земли свой стакан воды, — особенно ты, Красавчик!

– А кто скажет, что мы — не они? Не самые-самые!

– Мы — не более чем отчаянные, запутавшиеся в собственном поиске авантюристы, пытающиеся хоть как-то выжить в этом страшном и диком мире, в котором нам уже давно не осталось места, Красавчик.

– Да? И кто же тогда, по-твоему, в состоянии составить нам конкуренцию?

– Как максимум — драконы и их подобия. Как минимум — настоящая команда убийц. Среди которых Убийца Номер Один — гиеновая собака африканской пустыни! Всегда и при любых условиях — это девяносто процентов успеха на любой охоте! Их поднимающие параметры: развитие скорости до пятидесяти миль в час, и при этом буквально за пять скачков гиеновая собака набирает скорость в сорок миль в час. Их племя имеет один из самых сложных универсально коммуникативных способов общения. Они живучи как скорпионы и охотятся даже на трёх лапах, продолжают жить в стае на двух лапах. Если на охоту вышло больное или покалеченное животное, его братья и сёстры всегда возвращаются за ним во время охоты и всячески подбадривают своего сородича, чтобы он чувствовал себя стопроцентно востребованным… А мы, потерянное племя людей, не можем выбраться на поверхность лишь по одной причине, что больше не обладаем развитыми чувствами животного мира, однажды раз и навсегда открестившись от него. Всё, на что мы можем полагаться, это наша непреклонная вера, наше оправданное стремление и наше всепожирающее желание жить — жить хотя бы ещё один день. И не дай бог, если на этой дороге нас постигнет гнев богов!

– Гнев богов — это про меня?

– Можно подумать, если гнев богов касается одного члена команды, то это не есть наказание для всех остальных, — Танго поднялась. — Командир, мы, леди-джентльмены, просим двадцатиминутный перерыв для приведения в порядок личной гигиены.

– Конечно, лейтенант! Можете располагать своими действиями в неограниченных рамках нужного вам времени.

Танго подала знак, и девчонки одна за другой скрылись внутри «голландца». Она последней захлопнула за собой заднюю дверь фургона.

Зулу понюхал у себя под мышкой, скривился, но ничего не сказал, хмуро скосившись на полковника.

А Красавчика снова пробило — с обидой и сетованием на явную дискриминацию:

– Она так это преподносит, как будто мы — стая вонючих скунсов! А они — страшные чистюли! В одном полевом транспорте толчёмся… Гиена!!

– Думаю, для Танго такая оценка её личности звучит, скорее, как высшая похвала.

– Мэлвин!

– Красавчик, ты всё ещё не остыл? Сколько можно злиться на Танго?

– Гэбриэл, ну что это за жизнь такая?

– Жизни никакой — это правда, Красавчик. Но разве мы не за этим идём? Или ты с некоторых пор стал считать, что жизнь должна выдаваться в ломбарде под залог — как говорит наш командор: на золотом блюдечке с голубой каёмочкой?

– А-а, — отмахнулся Красавчик и достал из кармана жилета бритвенный станок. — Чёрт с ней!

– С Танго? — Мэлвин тоже достал бритву из кармана и подсел к другу.

– С жизнью! — Красавчик с обидой взглянул на капитана, но всё же вытащил из ножен свой «пехотинец», с которым он ни за что не хотел расставаться — как на этом не настаивал Андрей, и, смотрясь в зеркальное отражение, стал рывками сдирать с впалых щёк щетину.

– Я бы тебе так сказал, Красавчик, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

– Я уже не знаю — кто я: утопающий или закапывающийся? Если б кем и хотел теперь быть, так это летучей мышью, чтобы побыстрее выбраться отсюда всё равно куда — лишь бы наверх, наружу, к свету!

– Люди… мечтатели…

Гэбриэл посмотрел на мальчишку-генокера, закручивающего оба биотермоса:

– Андрей, а если бы у тебя был выбор, кем бы ты хотел быть?

– Человеком!

Красавчик перестал издеваться над своим лицом:

– Человеком?! Ты и так человек!!

– Я не такой человек, как вы.

– Друг мой, — Мэлвин положил руку на плечо мальчишки, — ничто так не определяет человека, как его деяния.

– Да какие с меня деяния, капитан?

– Андрей, Андрей… Мэлвин прав: человека человеком делает не его генетическая принадлежность к роду людей. Человека человеком делают его поступки. Думаю, никто в нашей команде ни на минуту не усомнился в твоей принадлежности к человеческому роду. Ты — стопроцентный человек! В отличие от некоторых его сограждан.

– Ага! И все косяки в мою сторону, — Красавчик убрал «пехотинец» и запрятал станок. — Крайний всегда я!

– Такая привилегия на самом деле даруется исключительно сильным мира сего, Красавчик!

– Хха! Успокоил так успокоил, Мэлвин… А ты, Гэбриэл, как всегда, особняком: решил бороду, как у Зулу, отпускать?

Полковник потёр заросший подбородок:

– Я решил побриться, когда выйдем на поверхность, чтобы тусклый свет нашего фиолетового неба казался ярче.

– Зарекаешься, как Зулу с голодовкой или как Мэлвин с пари?

– Я могу уже говорить?! — прорычал сержант.

– А тебе есть что сказать, Зулу?

– Да!!

– Очень хорошо, что у тебя после отдыха и завтрака прибавилось столько решительности и сил. Получаешь задание номер один: починить сломанный мост и вернуть в рабочий режим оба разорванных колеса! Вперёд: выполнять! У тебя на всё про всё полчаса-час. Лео тебе поможет.

– Кто?!

– Я что-то сказал непонятное для твоих ушей, сержант?!

– Слушаюсь… командир, — Зулу отнюдь недружелюбно посмотрел на выходящих из его фургона девчонок.

– Танго!

Она встала рядом с полковником:

– Командир, мне нужно загрузить две ракеты в пустые шахты «Корветты» и подрегулировать карданный вал — стучит, гад: похоже на неисправность крестовины или ослабла затяжка болтов.

– Твоё, лейтенант! Чукки, помогаешь Танго. Мэлвин, твоё — Красавчик! Развлеки нашего ипохондрика: говорят, хороший смех лечит лучше любого доктора.

– Это дело по мне, полковник! Ведь истинно говорят: природа помогает жить, любовь — выживать, а хороший анекдот — пережить всё!

– Спасибо за понимание, Гэбриэл, — подмог так подмог.

– Пожалуйста, Красавчик! Радуйся на здоровье! Нам твоё хорошее самочувствие дороже любого золота, даже энергетического.

– Слушай, Красавчик, а перебросимся в картишки? В дурака! — Мэлвин выудил из кармана карточную колоду. — Обещаю поддаваться.

– Мэлвин, с тобой в дурака неинтересно играть.

– Он и так дурак! — отозвался из-под машины Зулу.

– Понимаешь, Зулу, периодически нужно показывать, что ты такой же дурак, как и все, кто тебя окружает, — Мэлвин пододвинул свою куртку поближе к лейтенанту и протянул ему колоду. — Раздавай!

– Убью, гада! Потом… — отозвался из-под фургона сержант.

– Как скажешь, друг из близкого окружения, как скажешь.

Красавчик вздохнул, посмотрел налево, направо и взял колоду:

– Чёрт с тобой, Мэлвин! Я тебя и без поддавков в два счёта обставлю.

– Тогда я не буду поддаваться!!

– Договорились!!

Гэбриэл забрался в фургон, где Андрей разложил медканклав и в который раз пересчитывал и пересматривал своё спасательное добро.

– Андрей, ты меня, пожалуйста, не подводи таким настроением.

– Каким, полковник?

– Ты для нас всех намного больше, чем ты думаешь. Ты не только отличный медик, но самое главное — человек! Неотъемлемый член нашей команды и сам часть Команды «Альфа»… Мы без тебя — как без командора, и нам без тебя — как без Джона!

– Спасибо за высокую оценку, Гэбриэл. Вы как всегда правы, поддержка нужна всем — и не только физическая. Но я так боюсь за Красавчика!

– И похоже, что лучше ему не становится. Физирефактор немного поддержал его, но этого мало.

– И она… стоически не желает ему помочь!! А ведь любовь помогает выживать!!

– Тише, тише, мой мальчик! У Танго и без наших акустиков слух, как у гиены… Я обеспокоен не меньше тебя, Андрей. Но знаешь, мне кажется, Танго обладает необыкновенно феноменальным женским чутьём. Мне почему-то хочется верить её словам, что всему своё время.

– Вы думаете, она успеет вытянуть его из этого смертельного болота?

– Ну барон Мюнхгаузен вытащил же себя за волосы из болота!

– Вот так всегда: никогда нельзя понять, где вы шутите, а где в ваших словах истина.

– Я так думаю, малыш, истина в нас самих… Держись, Андрей! И не показывай Красавчику своей слабости — этот хитрец никогда своего не упустит! Я его знаю.

Гэбриэл вернулся в каменный зал… Зулу стучал под «голландцем», Лео занималась лопнувшими колёсами. Танго вместе с Чукки загружала в шахту «Корветты» протонную ракету… Федя с сытым видом по-королевски восседал на крыше «Ветты» и довольно облизывал жирные усищи.

– Ты — дурак, Красавчик!!

– Ты же обещал поддаваться, Мэлвин!!

– Обещалки-цяцялки! Обещать — ещё не значит жениться!

– Нахватался у «анаконды» слов-паразитов и радуется! А ну дай сюда колоду, шулер! Я уверен, ты жульничал… Я не буду больше с тобой играть!

– Ну пожалуйста, Красавчик, ещё одну партию! Обещаю быть паинькой.

– В багажнике ещё две ракеты — это очень хорошо… А что карданный вал? — Гэбриэл неторопливо раскуривал новую сигару.

– Всё в порядке, командир! Всего-навсего немного расшатался… А так, «Корветта» — девочка-умница! Ни одной существенной проблемы: не глохнет, не выпендривается, не пустословит, работу свою знает на все сто… не то что некоторые…

– Эй, хватит поливать грязью мой «голландец»! — выставил голову из-под машины Зулу.

– Смотри, Лео втихую спустит колёса, и конец тебе как водиле-неудачнику! И на могильной плите напишут: «Здесь лежит самый крутой автомобильный дайвер-неудачник»!

– Да мой «голландец»!.. да мой фургон!.. да моя тачка!.. да чтоб тебя!..

– Бе-еее! — Чукки показала язык психанувшему сержанту.

Гэбриэл предусмотрительно поднял руку:

– Зулу, лучше не вылазь из-под фургона, пока полностью не починишь мост.

– Точно, сержант! Лучшее место классического водилы — под горбом, а не на горбу! Всю жизнь под шнурками своего железного напарника!

– А, чёрт!! — Зулу дёрнулся, из-за чего сильно ударился лбом об днище ненаглядного трёхгорбого.

Федя подпрыгнул на крыше «Корветты» и довольно застрекотал — словно кузнечик на празднике живота. Танго и Чукки прыснули в зажатые кулаки!

Гэбриэл показал, что это уже откровенный перебор, и строго погрозил пальцем обеим пересмешницам.

Не выпуская карт из рук, Красавчик и Мэлвин с интересом наблюдали за этой щепетильно потешной сценкой.

– Ну-у?

– Что «ну-у»?! — Зулу ещё раз ударился лбом о непробивное днище фургона.

– И как оно — быть в моей шкуре? — Красавчик расплылся в довольной, как у мартовского кота, улыбочке.

– Хреново!

– Тебе помочь, Зулу?

– Отстань, Красавчик! Без тебя тошно.

Гэбриэл перевёл взгляд на довольную как слон Лео.

– Хе-хе-хе-хе-хе….

– Я тебе хвост оторву, мартышка! — Зулу пытался прямо из-под машины ухватить пэпээсницу за пальто, но та довольно прытко уворачивалась и снова продолжала свою игру в хихикалку.

– Так! Однако хвосты — это не наше. По крайней мере не для Команды «Альфа»… Сержант Румаркер, ко мне!!

Гэбриэл достал из кармана куртки вновь обретённые перчатки и стал неторопливо натягивать на руки — перед лицом враз похмурневшей пэпээсницы.

– Закончим небольшие формальности! Думаю, стоит расставить все точки на дисциплинарном взыскании.

– Даже не дёргайся! — лейтенант остановила начавшую волноваться Чукки. — «Губа» — не дура, командир — не лох.

– А с меня уже сняли гауптвахту!

– М-да, Красавчик, тебе повезло больше, намного больше, — Мэлвин подмигнул карточному компаньону. — Полковник перешёл к превентивным мерам: даёт понять, кто в доме хозяин. Это значит, его что-то здорово достало.

– Что-то!

– Значит, на полпути ради собственных забав бросаем дело, от которого зависит жизнь всей команды? Сегодня два колеса проморгаем, завтра — три, а послезавтра все вместе полетим в кювет... Будем отрабатывать все точки над «и».

Из машины высунулась голова Андрея — Гэбриэл предупредительно поднял руку:

– Кто вмешается — получит обещанный ошейник на сутки!!

Было расположившийся на просмотр бесплатного спектакля Зулу, демонстративно заработал ключом под пузом «голландца». Чукки и Танго дружно взялись за вторую ракету. Красавчик с Мэлвином с интересом уставились в карты. И только Андрей сел на ступеньку фургона и с отчаянным ужасом смотрел на рычащую Лео.

Гэбриэл сцепил руки на груди и, собрав в кулак всю свою волю, посмотрел в потемневшие глаза пэпээсницы:

– Сержант Румаркер, снять пальто!! Облегчённый бёрпи… Пятьдесят отжиманий на подъём от пола!!

Он отступил на шаг назад:

– Начали, солдат! Упал — отжался! Встать!! Упал — отжался! Встать!! Упал — отжался! Встать!! Не расслабляться!! Упал — отжался! Встать!! Упал — отжался! Встать!!

На это было дико смотреть, потому что этого никто никогда ещё не видел, не видел с Лео!

Она будто робот, ни разу не ослушавшись, но рыча как настоящая зверюга, беспрекословно выполняла каждое слово полковника. По каменному залу беспрерывно катилось эхо, а энергетическая колонна стала заметно громче гудеть, передёргиваясь голубыми вспышками-молниями. Но, казалось, что Гэбриэл ничего этого не замечал: его трусило так, что, думалось, ещё немного, и у него самого сорвёт крышу!

Федя смотреть на такое скандально солдафонское изуверство не стал: при первых же признаках приближающейся грозы он немедленно скрылся в самом надёжном убежище мира — в портупейной сумке на груди Чукки.

Привалившись головой к фургону, Андрей с ещё большим страхом смотрел на всё это учение, с ужасом ожидая неизбежной развязки.

Уже Танго и Чукки поставили в шахту вторую ракету и встали у машины, наблюдая за командирской экзекуцией. Уже Зулу во все руки закончил починку моста. Уже лейтенант с капитаном закидали друг друга в партию со всё тем же дураком — Красавчиком. А Лео всё также послушно поднималась, падала в планку и снова поднималась, чтобы вновь упасть.

Наконец Гэбриэл выкрикнул в последний раз:

– Пятьдесят!! Так, солдат, слушать сюда!! Двадцать минут на окончательную починку колёс!! В одиночку — без поддержки… Этот приказ понятен, сержант Румаркер?!

– Р-рр…

– Не слышу!!

– Так точно… сэр! Приказ понят! Можно идти исполнять?

– Иди, сержант, исполняй!

Она подняла пальто, бросила его Андрею и взялась за домкрат.

Все дружно выдохнули и вытерли кто вспотевший лоб, кто трясущиеся губы.

– Я фигею! Ну-у, мой фельдмаршал, вам это всё-таки удалось… — Танго встала за плечом полковника.

– Сломать Лео, — закончил недосказанную мысль Красавчик.

– Загоняли как мамонта! Протащили мордой по штакетнику! Запинали как Папессу Иоанну! — Танго готова была носить полковника на руках. — Осталось закидать камнями и всё! Отличная идея! Обязательно возьму на заметку.

– Ххе, — Красавчик почему-то совсем не обрадовался такой новости.

Гэбриэл только сейчас почувствовал дрожь в ногах и давно позабытую дикую боль в позвоночнике: он был на пределе. Гэбриэл положил ладонь на шею и повернул голову — раздался громкий костный хруст!

Андрей тут же отжил — это было уже по его части. Он подхватил Гэбриэла под локоть и, согнав Мэлвина с куртки и усадив полковника, немедля вдавил пальцы в его шею:

– Джи-ай полковника Харриса, поднять протомаску с лица… Это всё нервишки, полковник. Сейчас отладим!

– Командир, «Корветта» к походу готова! — отрапортовала Танго.

– Я свою часть работы сделал! Всё — отдых, — Зулу бросил куртку рядом с полковником и, добитый последними впечатлениями, свалился как подкошенный. — Вот это да! Вот это хоум-ран!

– А я больше с Мэлвином не играю! Он жулик и обманщик! — Красавчик сердито бросил карты в ноги капитана.

– Ребята, расслабьтесь, ничего такого не произошло… У вас есть двадцать минут, чтобы заняться своими делами. Отдыхайте, парни!

– Как будто у нас есть какие-то свои дела, — Зулу почесал затылок и пожал плечами. — Я уже и забыл, когда последний раз занимался своими делами.

– Что это такое и с чем его едят — так, Зулу? А вот я, будь на то моя воля, всегда нашёл чем бы заняться в своё собственное, свободное от всех лошадиных бегов, драгоценное время — в прежнем мире, конечно. В этом мире свободное время ни для чего.

Танго присела на колено возле полковника, а Мэлвин — на куртку Чукки.

– Мне тоже есть чем заняться! Сейчас отлажу командира и возьмусь за тебя, Танго: нужно проверить твой порванный живот и дырявое плечо Красавчика.

– Да ты забодал, Крюгер-маньяк!! — Танго пересела подальше от Андрея.

– И меня не забыл помянуть.

– Не забыл, Красавчик, потому что все дырявые! Мэлвин — с дыркой в лёгком.

– Да у меня уже давно третье лёгкое выросло!

– Зулу — самым первым получил и по рёбрам, и по позвоночнику.

– Забыл уже! Только железный набалдашник на шею всё ещё давит.

– Чукки — вечно, если не с пулевым ранением в голову, то с порванными щеками, как пить дать!

– Если не я, то кто же?

– Танго — с рваными кишками.

– Андрей, не отъебёшься — калёными щипцами язык вырву! Предупреждаю!

– Красавчик — как самый яркий анатомический пример победы глупых и бессмысленных болячек над настоящим мужским здоровьем симбиоза духа и тела!

– А чего сразу я?!

– О той, что с колёсами позади, вообще говорить не приходится: вечно одни обрубленные конечности и оборванные уши.

– Кому ж уши драть, если не такой, как она!

– Зулу… — Гэбриэл предупредительно посмотрел на сержанта.

– Для полного счёта ещё одного дырявого не хватает: полковника Васильевой! — Мэлвин достал из кармана авиаторки кожаный походный блокнот и, умостив его на согнутых коленях, что-то сосредоточенно стал выписывать в нём.

– Полковника Васильевой всегда не хватает, — у Гэбриэла от восстановительного массажа Андрея ещё больше трусились ноги, зато во всём теле было такое расслабляющее блаженство, что хотелось закрыть глаза и отключиться на несколько часов — в этой приятной позабытой неге.

– Ты! Писец… Отчёт Её Королевскому Величеству строчишь? — подколол капитана Зулу.

– Какой ты наблюдательный, Зулу! Строчу!

– Джеймс Бонд, между прочим, отчётов никогда не писал! Так-то!

– Это он в кино не писал, чтобы детям и домохозяйкам скучать не пришлось. А в жизни все пишут отчёты — и полицейские, и пожарные, и агенты разведки.

– Гэбриэ-э-эл!!

– Пишут, пишут, Зулу, точно пишут. Ты просто забыл.

– Я никогда ничего не писал!

– Я писал! — поднял ручку вверх капитан. — Вместо полковника строчил.

– Строчил — точно, Зулу! Так оно и было.

Федя вылез наружу и теперь тихонько сидел на руках хозяйки и почему-то всё время потягивал мокрым носом в сторону полковника.

– Да что ты там строчишь такое? А ну покажи!! — Зулу хотел вырвать блокнот из рук Мэлвина, но тот быстро отодвинулся за спину Чукки.

– Я сам тебе прочту, Зулу! А-то ты такой неуклюжий, ещё порвёшь — нечаянно, конечно, — Мэлвин положил на согнутые колени свой походный блокнот. — Это «Дневник путешественника-исследователя»! Название обобщающее и в то же время скромное и со вкусом. Ведь любой путешественник-исследователь — он ведь на самом деле всё: и солдат, и журналист, и испытатель, и боец, и историк, и конвоир, и доктор, и учёный, и лётчик, и спелеолог, и скалолаз, и лавовик, и сенситив, и хиромант, и генерал…

– Да замолкни ты уже!! Гэбриэл?!

– Он прав, Зулу, всё, что Мэлвин перечислил и ещё мог бы перечислять и дальше, это про нас — про Команду «Альфа»! Про тебя, Зулу. И про нас всех вместе и в отдельности про каждого.

– Если мысль идёт, я должен её записать, иначе она пройдёт мимо, — сделал серьёзное философское заключение Мэлвин.

– Псих!

– Зулу, — Мэлвин захлопнул блокнот и, закрепив ручку на боковом вкладыше, нажал на кнопку закрывающего замка, — каждый сходит с ума в меру своих способностей.

Танго с удовольствием рассмеялась:

– Какой же он псих, Зулу? Мэлвин — чистой воды авантюрист с размахом!

– Псих — да ещё авантюрист с размахом! Только этого нам ещё и не хватало для полного комплекта.

– Да, Андрей! — согласился Гэбриэл, потирая шею после спасительного массажа. — Вот такая она: Команда «Альфа»! Спасибо, мой мальчик, ты буквально спас мне жизнь.

– Не преувеличивайте, полковник, — это всего лишь моя обычная работа. Жизнь, как правило, нам спасают те, от кого этого меньше всего ждёшь.

– Ты так считаешь? — Гэбриэл подвинулся и заставил мальчишку-генокера сесть рядом.

– Я это знаю… — Андрей устало присел рядом.

Федя перебрался на плечи Мэлвина и теперь что-то там настырно нафыркивал ему в ухо.

– Ну!.. перестань… ни за что!.. не-а… ну ты и выдумщик!.. говорю — выдумщик…

– Гэбриэл, этот Псих уже с крысаком разговаривает!!

– А Лео — с чужеродными, Танго — с ветром, Чукки — с духами, Красавчик — со всей поднебесной канцелярией. Ничего особенного в этом не нахожу, Зулу… Мэлвин, а что такое интересное он тебе там насвистывает — на своём, на крысином?

– Федя просит, чтобы я его покатал на спине, как катал Лео: на лошадке!

– Совсем ополоумел!!

– Ну так в чём препятствие, Мэлвин? — Гэбриэл повёл рукой. — Арена есть, столб, вокруг которого не потеряешься, имеется, зрителей сколько хочешь! Порадуй нетерпеливое сообщество зазевавшихся гуляк и разбойников с большой дороги… Покатай любимца публики!

– Кто это любимец публики?! Крыса?!

– Зулу, лично я последний раз в цирке был ещё маленьким мальчиком.

Андрей невольно прыснул в кулак:

– Вы, Гэбриэл? И были маленьким мальчиком?

– Вот и Андрей никогда не видел живого циркового шоу! — Гэбриэл обнял за плечи мальчишку. — Пусть и он посмотрит. Просим, просим!!

Гэбриэл захлопал в ладоши, и его с неожиданным восторгом поддержали все — кроме Зулу.

– Команда сумасшедших! И как я тут очутился?

Мэлвин не заставил себя долго упрашивать. Встав на четвереньки и забросив морскую свинку себе на спину, он на всех четырёх поскакал по кругу — в обход «светофора».

– Йи-иии-го-го!! У меня есть золотая уздечка и настоящий друг-ковбой!! Погоняй своего горячего скакуна, брат-ковбой!! Утрём нос конкурентам!! Йи-иии-го-го!!

Федя, словно чувствуя, что весь этот бродвейский мюзикл специально для него единственного, с удовольствием и страшным верещанием подпрыгивал на спине Мэлвина и старался как можно эффектнее вцепиться зубами ему в загривок! От такого натурально потешного зрелища у всех подвело животы — даже Зулу неодобрительно качал головой и стоически перекидывал невольную улыбку с одной стороны лица на другую. Танго приходилось прижимать живот обеими руками, чтобы не было так больно от истерических неконтролируемых дёрганий. И даже Красавчик, склонив распатланную голову набок и на миг позабыв обо всех своих горестях, расплылся в беззаботной детской улыбке. Чукки без стеснения каталась по полу и дрыгала ногами, как заправский придворный шут!

Гэбриэл поймал момент, когда даже Андрей с улыбкой во весь рот глядел на роскошное цирковое шоу и уже не обращал внимания ни на кого. Полковник обернулся. Лео ни одним глазом не смотрела в их сторону: она методично отработанными движениями делала свою работу, и, казалось, остального мира в этот момент для неё попросту не существовало.

Мэлвин сделал три круга вокруг энергетического столба и, вывалив наружу язык, растянулся на животе у ног полковника:

– Всё! Горячий жеребец выдохся… Приехали, слазь брат-ковбой!

Чукки тут же подхватила со спины капитана взбудораженного наездника и стала успокаивать его, гладя и целуя своего любимца, что называется, во все места. Все шумно аплодировали главным исполнителям номера.

– Мэлвин, ты точно Псих Номер Один!

– Зато, Зулу, всегда Номер Один! — капитан уселся поближе к Чукки. — Как вам наше цирковое выступление, джентльмены?

– Прекрасное выступление, Мэлвин! Вот что значит отличный завтрак! И душе и сердцу… Выступление — во!! Высший класс!! — Танго вытерла слёзы с глаз и показала Мэлвину два больших пальца. — И главное, жокей остался доволен.

– Полностью поддерживаю, Танго! — Андрей улыбался. — Ничего подобного раньше не видел. Полный симбиоз братьев природы.

– На счёт братьев — так это верно! — поддакнул Зулу. — Особенно по уму.

– Не размер головы определяет мозговую деятельность субъекта, сержант, а его духовное содержание.

– Только не лекция! Этого добра я за свою жизнь наслушался от Гэбриэла вдосталь!

– Некоторым, особо одарённым абитуриентам, и профессорская лекция — пустой спрайт.

– Чего-чего?!

Гэбриэл невольно вздохнул — чему-то своему… Андрей с беспокойством взглянул на озадачившееся выражение лица полковника:

– Что так тяжко вздыхаете, командир?

– Время нас поджимает… сильно поджимает…

– И это при том, что мы проживаем здесь сутки за двое.

– Это так, Андрей. Но это помогает нам, а не тем, кто там — на поверхности.

– А нам бы времени — да в те же сутки, да в три раза больше: на одни сутки — семьдесят два часа.

– А тебе зачем, Красавчик? Что бы ты с ними делал?

– Спал — сколько хотел.

– Ну выспался! А потом?

– А потом, Мэлвин, лёгкие тренажёры, пробежка вокруг бассейна, охлаждающий заплыв, первый завтрак, второй…

– Дурак думками богатеет, — криво усмехнулся Зулу.

– Можно и третий завтрак — раз никуда не спешишь и ни от кого никуда не бегаешь.

– Он ещё и шутит, — Андрей с нарастающей тревогой смотрел на покрывшиеся пунцово-синими пятнами бледные щёки лейтенанта.

– Ну а после? — не унимался капитан.

– А после… — Красавчик растянул страдальческую улыбку блаженного. — А после заснуть и уже не просыпаться.

– Ага! — Танго взглянула на полковника. — И сразу в Рай! Лучшая обитель для блаженных: Сады Эдема, девушки-ангелы в прозрачных одеждах, вино рекой, елей на душу и всё такое. Мечта красавчиков.

– Ядовитая злюка!

– Укуси меня за пятку!

Похоже, у Красавчика от последнего высказывания Танго будто что-то надорвалось внутри. Он вытаращил на Танго глаза, переполненные болью, но вдруг схватил её за ногу, моментально стащил с неё сапог… и вцепился ей в пятку!

Танго задёргала ногой:

– А-а!! Щекотно!! С ума сошёл?!

– Если и сошёл, то вместе с тобой!! — Красавчик вытер рот, не сводя с Танго напряжённого взгляда.

– Оказывается, и у Доктора Смерть есть слабые места, — обрадовался сразу за всех капитан.

– Оказывается, Мэлвин… — Гэбриэл поднялся. — Джентльмены, у меня к вам высочайшая просьба: давайте без лишних разборок!

– Очень надо! — Танго подобрала сапог и всё рассыпавшееся из него добро и не очень по-доброму взглянула на лейтенанта. — Но в следующий раз повыбиваю зубы — все до единого.

– Главное, чтобы не опоздала… Сколько той жизни? Не Вьетнам так криотюрьма или ещё что-нибудь. На мой век дерьма до самого конца хватит.

– Красавчик, что за разговоры? — Гэбриэл хотел присесть возле лейтенанта, но увидел, что у того опять пошла кровь горлом. — Андрей, забираем его в машину… Сержант Румаркер, сколько тебе ещё нужно времени, чтобы всё закончить?

– Три минуты! — отозвалась пэпээсница.

– Танго?

– Давайте уже сюда священный амулет: я не маг-самоучка и без него проход в туннель не открою.

– Андрей, реши проблему! Я с Красавчиком… Всё!! По машинам!! Чукки, ты как?

– В полном порядке, командир!

– Идёшь с Танго!

– Есть!

Гэбриэл потащил Красавчика к фургону. Мэлвин подобрал его куртку и подхватил Красавчика с другого бока. Зулу уже сидел на месте водителя и обеими руками держался за руль, всем своим видом давая понять, что на этот раз не намерен никому уступать законного места.

Как только лейтенанта усадили в его кресло, Гэбриэл поставил ладони на оба подлокотника:

– Красавчик, ну что это такое? Что ты себе думаешь, а?

Лейтенант улыбнулся окровавленными губами:

– Ты хочешь, чтобы я в этом кошмаре ещё и думал?

– Да, Красавчик, хочу! Ты даже не представляешь себе, как хочу! Мэлвин, стащи с него рубашку, подготовь его для Андрея…

– Вы опять будете накачивать меня кровью этого мальчишки?

– Если надо будет — да! — Гэбриэл глянул в открытый проём задней двери: Танго и Андрей стояли у энергетической колонны и ждали знака. — Сержант Румаркер?!

– Всё! — с домкратом в руках она запрыгнула в машину. — Задание выполнено, командир.

– Капитан Рур?

– Мы с Федей в «Корветте»!

– Всем надвинуть щитки на глаза! — Гэбриэл уже сидел на своём месте. — Танго, надеюсь, ты помнишь какой рукой нужно прикладывать священный амулет к энергетической колонне?

– Не пытайтесь: обидеть меня вам не удастся, командир.

– Тогда — действуй!

Жёсткие пластины джи-ай, как и в прошлый раз, не спасли полковника от невыносимо яркого света, ударившегося по глазам от энергетического столба. Как и в прошлый раз пришлось закрывать лицо руками. Но зато, когда Гэбриэл открыл глаза, он увидел, что плазменная дверь исчезла: проход в новый туннель был открыт.

– Слава троглодитам! Андрей, в машину! Танго, «Корветту» в разведку!

– С удовольствием, мой генерал!

– Заводи мотор, Зулу, — Гэбриэл обернулся. — И на этот раз на выход, Мэлвин!

– Полковник, ради солнечного света, я согласен проиграться в этом пари в пух и прах! Особенно, когда это стоит за такой наивысшей целью, как выход на поверхность.

«Корветта» растворилась в пластилиновой черноте правой шахты.

– Танго, ты помнишь путешествие по левому крылу туннеля?

– Не беспокойтесь, командир, я буду как никогда осторожна.

– Зулу, старайся не терять «Корветту» из виду. Ком, ты наши глаза и уши! Меньше отвлекайся на несущественное.

– Слушаюсь, командир! Впереди вторичная базальтовая структура и водный акведук, сток которого ведёт вниз по наклонной.

– Ты нам зубы не заговаривай, нам нужны только свежие данные.

– Приказ понят, командир!

Гэбриэл положил руку на плечо сержанта:

– Давай, Зулу, всё внимание на дорогу!

Он снова вернулся в салон: его беспокоил Красавчик, у которого по новой начиналась чёртова лихорадка.

– Это всё последствия вьетнамской кампании. После неё, чуть что не так — тотчас горячка! А теперь ещё и с осложнением.

– Хуже, чем с осложнением, хуже, Гэбриэл, — Андрей убрал от мокрой груди Красавчика фонендоскоп. — Эта лихорадка его просто убивает и убивает в ускоренном темпе. Будем давить эту гниду, чем только сможем, но если эта лихорадка не прекратится…

Мальчишка-генокер обречённо махнул рукой и вынул из кармана комбинезона трёхцилиндрический контейнер.

– Андрей, твоя кровь не может так быстро восстанавливаться.

– Вы не понимаете, Гэбриэл, да? Если он умрёт на моих руках, зачем мне тогда будет нужна эта никчёмная жизнь? Моя сила — в вашей жизни! Пока я могу хоть что-то сделать для вас, я сам живу. Ваша смерть — моя смерть. И не переубеждайте меня, пожалуйста! Это пустая трата времени… Держи, капитан!

Мэлвин беспрекословно выполнял всё, что приказывал ему мальчишка-генокер. Андрей ввёл в вену лейтенанта пять кубиков своей крови и оставил его под присмотром капитана.

– Вы должны понять, Гэбриэл: мне всё равно — Лео, Красавчик или Чукки! Без вас нет меня! Без вас никогда бы не было меня… И для меня это означает одно: я буду с каждым из вас до последнего своего вздоха, до последней капли крови. Красавчик — ваше всё! А вы все — моё всё: весь этот мир в вас! И другого мне не надо.

– Андрей, я не хотел тебя обидеть! Если ты сердишься на меня из-за Лео…

– Вы — командир! Вы вправе поступать так, как считаете нужным! И не мне обсуждать правильность принятия ваших решений. Моё дело: обеспечить вам физическое выживание. Ваше, Гэбриэл: довести свою команду до Города Света, до Города Богов… И ничего иного уже не существует — ни для меня, ни для вас! Хотя я и люблю Лео так, как вы лишь учитесь любить… А теперь — прочь!

Андрей согнал полковника с места Мэлвина и развернул кресло в сторону Красавчика:

– Простите, если я чем-то обидел вас, командир.

– Ах, мой мальчик! Если б ты только знал, как многому нас может научить дорога, и в первую очередь — смирению.

– Особенно это заметно по ППС, — прошептал Мэлвин, наклонившись к полковнику.

– Эта дорога смирила не только ППС, — вздохнул Андрей. — Танго, как никогда, сама скромность и спокойствие. Красавчик её смирил — этой своей блаженной беззащитностью перед ней и суперстойкостью перед этим беспощадным миром. Лишь бы не стало поздно для всего остального.

– А я — я верю! Я вижу! Я уверен: мы выйдем на поверхность! Мы спасём нашего Красавчика! И всё остальное… будет!

Зулу глянул в салонное зеркало:

– Всевидящий и всезнающий Мэлвин!

Гэбриэл присел перед Красавчиком:

– И я верю, Мэлвин! Нам бы ещё к вере выход отыскать вовремя. Да Красавчика вытащить с того света успеть… Красавчик, друг мой верный, посмотри на меня!

– Гэбриэл… кх!.. кх-ггы!.. кх-гггыыы!..

– Вот — опять! Кровь пошла горлом… Молчи, Красавчик, ничего не говори!

– А может, это лишня кровь выходит из него — плохая.

– Какая лишняя, капитан? — Андрей поднял глаза на Мэлвина — В нём весу осталось, как в баране, в Лео столько же! И куппидон на исходе, «кровь жизни»…

– Его кровь жизни — любовь, Андрей! Я Красавчика лучше всех знаю: его если долго не любить, он же начинает умирать, чахнуть как роза на закате.

– Да разве мы его не любим? Уже если мы его не любим…

– Зулу! Красавчик нуждается в женской ласке, в добром сердце, в тёплой улыбке.

– Мэлвин, ты совсем свихнулся? Где же в этом пустом мире мы найдём ему женскую ласку да ещё с тёплой улыбкой? Приложите его к движку «голландца» — пусть отогревается.

– Зулу, не отвлекайся. Твоё дело — дорога!

– Дорога, дорога… и ничего, кроме липкой чёрной пустоты… дорога в никуда…

– Андрей, делай, что можешь… Мэлвин, психическое состояние Красавчика полностью на тебе. А мне придётся уладить ещё одно незаконченное дело.

Гэбриэл подсел в соседнее с Лео кресло… Своего нового соседа она всецело проигнорировала — даже не поменяла позы: кулаки под мышками, голова откинута, глаза полуприкрыты.

Гэбриэл втянул воздух сквозь сжатые зубы:

– Лео, я не успел в прошлый раз. Поэтому теперь хочу сказать, что благодарен тебе за страховочный подарок… Я, конечно, не сахар! Но и ты ещё та штучка. Так что, где-то мы даже квиты. Можешь ничего не отвечать. Но я хочу, чтобы ты знала: я многого не умею, как Андрей, но зато я умею быть благодарным. Большое тебе спасибо за ещё один предусмотрительный подарок — для меня. Я думаю, у меня ещё будет случай отблагодарить тебя, обязательно будет… Так что, спасибо, ППС! Спасибо, инопланетянка.

Гэбриэл положил руку на плечо пэпээснице и сжал его. Лео никак не реагировала… Он кивнул и пошёл обратно.

– Гэбриэл…

Он сразу присел возле лейтенанта:

– Красавчик?

– Я ей говорил… я ей сказал… я хотел, чтобы она услышала меня…

– А она тебя не услышала!

– Да… нет…

– Красавчик, если ты найдёшь в себе силы жить дальше, она ещё даст тебе такую возможность: быть услышанным! Я в этом уверен — на все сто!

– А если… если я не успею…

– А ты очень постарайся! Не будь таким эгоистом.

– Я?

– Теперь всё зависит только от тебя одного.

– Только от меня?

– Только от тебя… Я! — тебе говорю.

## Глава VIII

Прошло несколько часов… Красавчика бросало то в дикий жар, то в ледяной холод и трусило так, что клацанье зубов выстукивало барабанную дробь во всех криотопах команды. Но он боролся за жизнь — как мог, на сколько хватало сил. Андрей ещё трижды закачивал в него свою кровь, ещё дважды ставил капельницу с куппидоном… Пришлось сделать десятиминутный привал, чтобы всем раздать по две пищевые капсулы и набрать воды из акведука. Имея опыт соседнего туннеля, можно было с уверенностью сказать: вода по акведуку не будет течь бесконечно.

– Туннель всё также уходит вниз, но формат шахты не меняется вот уже десять часов по подземному времени. Этот проход другой, командир.

– Может, это и хорошо, что другой?

– По крайней мере, прогнозируемых неожиданностей пока не наблюдается. А ведь мы уже три часа идём вдоль стен третичного базальта, идём вглубь планеты.

– Я думаю, хозяева подземного мира дали нам уже многое — особенно в плане нашего подсознания. Скорее всего, это — дорога на выход!

– На выход куда, командир?

– Куда нам надо, лейтенант… Мы в чужом мире, и не нам диктовать ему свои условия. Но за свою долгую жизнь я имел неоднократную возможность убедиться, что не так беспощаден, подл и кровожаден чужой мир — как свой собственный. Если бы нам желали смерти или рабства, мы уже двадцать раз могли получить всё это с лихвой и полным набором подарочного конфетти.

– С этим выводом, пожалуй, даже самому заядлому скептику будет трудно не согласиться.

– Тогда вперёд, Танго!

– Есть, командир!

Ещё два часа чёрной тягостной пустоты почему-то не убавили в Гэбриэле зародившейся в нём уверенности. Ему даже показалось, что Красавчику стало легче: по крайней мере, хотя бы за эти последние два часа его меньше лихорадило и перестала идти горлом кровь. Но вид у него был просто катастрофическим: впалые чёрные глазницы, серые в пятнах щёки, синие губы и ясное светлое сознание.

– Командир!

– Лейтенант?

– Впереди свет!

– Надеюсь, это не очередной город-тупик?

– Нет, командир, это не город, это… пещера!

– Прямо по курсу вулканическая пещера колоссальных размеров! — доложил Ком. — Масштабное разветвление озёрно-колодезной системы, огромный выброс на поверхность магматической смеси газов — практически вся таблица Менделеева… перепад температуры водной среды в поле моего считывания — от ноля до ста шестидесяти градусов по Цельсию… почва твёрдая: основа — каменистый глинистый базальт… присутствия живой биоструктуры в опасном для человека масштабе не зафиксировано. Командир?

– Оставайся на связи, Ком… Танго?

– Здесь, кроме небольшой площадки на входе, больше поставить машины негде. Вы оставайтесь пока здесь, мы разведаем дорогу и вернёмся.

– Полчаса максимум, лейтенант.

– Приказ принят, командир! Отбой!

«Корветта» ушла по тонкому перешейку между водными блюдцами — вперёд, в неизвестном направлении, на поиски продолжения в очередной раз разорванного туннеля. Но у Танго была Чукки, а это уже было немало.

Зулу выехал из туннеля и поставил фургон на небольшом каменисто-глиняном пятаке… Водный акведук уже через несколько футов разветвлялся на два жёлоба и терялся в двух овальных озерцах, куда вся вода из него и стекала. Всё остальное пространство неимоверно колоссальной по своим размерам пещеры было заполнено такими же овальными, в среднем десять на семь футов, озерцами — в основном светло-красного, буро-оранжевого и молочно-жёлтого наполнения. Некоторые озерца бурлили жаркими булькающими разводами, другие искрились кристальной чистотой бьющих откуда-то снизу донных родников, третьи расходились еле видимой дрожью по молочной поверхности. И всё это потрясающее чудодейство подземного мира — на фоне оранжево-красного сияния, исходящего откуда-то сверху из бездонного потолка огромной пещеры.

– Ну чем не тот же подземный город? Только иной биоорганики!

– Согласен, Андрей. Но нам главное, чтобы какая-нибудь кровожадная тварь не вылезла из этих молочных и булькающих дыр… Зулу, руки со штурвала не снимать! Лео, на выход: охрана! Мэлвин, вода на тебе! И будь осторожен, не свались в какой-нибудь колодец: почва здесь, похоже, весьма преступная — мокрая и скользкая… Красавчик, даже не дёргайся! Андрей за тобой присмотрит. Пошли, ребята! У нас полчаса.

Гэбриэл вместе с Мэлвином и Лео вышли из фургона и направились к ближайшему бесцветному озеру, в котором, по всем признакам, находилась пресная питьевая вода. Таких овальных колодцев наблюдалось совсем мало и то — лишь вдоль скальной стены. Лео держала наизготовку лазерный пулемёт, Мэлвин — канистру, полковник готов был в любой момент выхватить ПП.

– Андрей, а если бы ты сейчас умирал, как я, ты хотел бы провести свою последнюю ночь с женщиной?

– Без любви? — в глазах мальчишки-генокера застыло по-детски неподдельное удивление.

Зулу покрутил пальцем у виска и отвернулся.

– Какой интересный мир, полковник! Вы так не находите?

– Главное, чтобы я всегда мог найти тебя, Мэлвин. Не убегай вперёд всех — не успеем перехватить, если что.

– А ведь сущая истина — это мир похож на детскую сказку, которую мне рассказывала Чукки! Молочные реки, кисельные берега и заколдованный мир огнедышащего подземного царства.

– Канистру не вырони, сказочник! Зулу тебе за неё шкуру спустит, да и Андрей по голове не погладит.

– Андрей только с себя может шкуру спустить. А вот Зулу ещё тот гусь! С ещё худшими прибамбахами, чем у меня: от этого напыщенного индюка всего можно ждать — от смертельных объятий до удушающего приложения к твоему горлу.

– Не преувеличивай, Мэлвин… Стоп! Пришли! Сначала я сам, — полковник присел у края идеально круглого колодца, из середины которого, немного не доходя до поверхности, бил подземный родниковый ключ. Гэбриэл набрал в горсть воды — понюхал, попробовал на вкус, проверил содержание химического состава через «жалко» браслета. — Годится! По крайней мере, пресная… Набирай, Мэлвин! Да не свались! Вода как лёд: температура нулевая.

– Тем более странно, полковник: всего в нескольких футах от него вода в другом колодце булькает и парит! А туда дальше, к середине пещеры, там вообще крутой кипяток разъяряется! Вот где запросто можно свариться — никакая протозащита не спасёт.

– Мэлвин, язык перевесит — поймать не успею: камнем пойдёшь ко дну.

Ровно через полчаса «Корветта» показалась на горизонте пещеры… Гэбриэл, высматривающий машину в лобовое стекло «голландца», с облегчением вздохнул:

– Молодцы, секунда в секунду… Танго, я — командир! Ответь! Танго, я — командир! Ответь! Не понимаю, почему они поставили машину так далеко?

За спиной снова заходился диким кашлем и кровью Красавчик.

– Идут пешком, Гэбриэл!

– Я вижу, Зулу… Лео, со мной! — Гэбриэл поспешил навстречу девчонкам, идущим пешком среди парящих озёрных блюдец. — Танго, Чукки?! Вы меня слышите?!

– Так точно, командир, уже слышим! Машину оставили, чтобы задом потом не ползти! Тут на пятаке можно развернуться.

– Вы нашли проход в туннель?

– Так точно, командир! — наконец они сошлись на дороге между двумя машинами. — И вы не поверите! Вода по акведуку там стекает в пещеру — вниз стекает, сюда! Правда, вода какая-то мутная, болотная и сочится тонкой струйкой.

– Значит, туннель идёт вверх?

– Так точно, полковник, вверх! Мы даже прошли по нему с полмили — на больше не хватило времени: мокрые стены, влажный воздух и полнейшее отсутствие признаков жизни — в нашем, конечно, понимании.

– Туннель ведёт наверх, и это самое главное! Эта та новость, которую мы ждём вот уже вторые сутки, лейтенант.

– Готова порадоваться вместе с вами, командир, — нигде не задерживаясь, Танго со всех ног спешила к фургону, — только бы не было поздно.

– Осталось выйти наружу, а это ещё одно испытание.

– Капитан Рур?

– Я в норме, командир, но даже отсюда слышу это чудовищное гавканье из «голландца».

– Красавчик… — махнул в сторону фургона Гэбриэл.

– Так! Командир?

– Слушаю тебя внимательно, лейтенант!

– Пора реанимировать нашего Рождественского Зайца, иначе без него следующего Рождества нам не видать как своих ушей. Давайте сюда этого глазастого кузнечика — со всем, что на его костях ещё осталось! Будем его варить в кипящем молоке и купать в ледяном колодце… Дальше с таким задохликом нет даже смысла идти: даже козлу понятно, что это олимпийское тело вот-вот готово отпустить погрязшую в грехе душу на все четыре стороны. Вытягивайте нашего всепобеждающего рыцаря из пригретого седла и стаскивайте с него всем миром все его рыцарские доспехи — все до последних трусов.

Она опёрлась руками в раму боковой двери фургона:

– Будем валить его дракона. Я! — сказала.

– Ты, ты, ты…

– Полковник, наш дока перенял заику от вашего любимчика!

– Ты хочешь кунать его в зеркала?! — чуть ли не заорал в лицо Танго Андрей.

– А что нам терять, малыш? Как когда-то проповедовали древние монахи: лучшее лекарство от всех болезней — святая молитва! Но так как ни одной молитвы я не знаю, будем лечить нашего задохлика по методу Доктора Смерть: кардинальным экстримом!

– Но, но, но…

– У тебя ещё есть время на «но», разлюбимый ты наш доктор Франкенштейн?

– Но, Танго!!

– Любой даже самый посредственный докторишка подтвердит: улучшение состояния ракового тяжелобольного — всегда перед его близкой кончиной. Если не предпримем радикальных мер, на поверхность мы вынесем Красавчика на щите — чёрными глазницами под чёрное солнце. А Красавчик уже раз двадцать пережил это состояние! Но ведь и он не двужильный…

– А заодно и не бессмертный!!

Танго повернула голову к полковнику:

– Командир, время — жизнь… Решайте!

– Андрей? Что за зеркала?

– Лучше бы вам об этом методе лечения тяжелобольных никогда не слышать, Гэбриэл! Во всяком случае в обычной ортодоксальной медицине его никогда не применяли: это было строго запрещено! Был однобокий подход и единый метод: или — то или — иное. Но никак не вместе!!

– Легенды и мифы всегда выбирают для своего героя «метод завальных зеркал»: из огня да в полымя! Без выбора и без правил.

– Но Красавчик не сказочный герой и не исключение из правил, Чукки!!

– Ещё и какое исключение!! — прорычал Зулу.

– К чёрту все правила, Андрей!! — гневно сверкнула глазами Танго. — Или будет по-моему, или — на щите!! Выбор всё ещё есть, пока он дышит.

– Нет!! Нет!! Это будет решать командир! Я не в состоянии принять на себя ответственность за драконовые методы варварского лечения средневековых магов-авантюристов.

– Я как волшебник… могу кое-что подсказать…

– Скорее, как карточный шулер!

– Зулу, не перебивай!

– Всем прекратить пустые разговоры!! Я желаю получить точные разъяснения и немедленно!!

Танго несколько смягчила тон:

– Там, где мы поставили «Ветту-детку» я надыбала два подходящих озерка…

– Подходящих для чего?

– Для кунания грешников да в раскалённое нутро гиены огненной, командир!! Ха-ха-ха!!

– Ты хочешь…

– Я?! — Танго безапелляционно ткнула пальцем в утирающегося собственной кровью Красавчика. — Он хочет! И что бы он там ни мумрыкал про «заснуть и не проснуться» — это всё только ничего не значащие убивания по тому, чему не бывать! Пустословие самовлюблённого блудолюба и ничего больше. Все хотят жить!! И даже те, кто являются потомственными суицидниками… А метод прост, как всё гениальное.

– Метод прост — не спорю, — Андрей закрыл Красавчика собою. — Да только кто решится взять на себя роль Бога?

Танго поставила ногу на подножку фургона и ухмыльнулась:

– Я не Господь-Бог, конечно, но сделаю, что смогу, всё по тому же методу Доктора Смерть… гы!!

– Танго?

– Видите «Корветту», полковник? По одну сторону от неё молочно-жёлтое, с глубины подкипающее природным вулканическим креозотом, ледяное озеро — это бурлит основа: белая глина. По другую сторону красно-бурое озеро, мягко кипящее от вулканического газового перегрева: его основа — кремний и сера… Я проверила, температура на пределе, но подходящая. В молочном — нулевая: идеальная! В красном — сорок шесть градусов: кипяток просто чмок! — Танго изобразила аппетитный воздушный поцелуй.

– Сорок шесть?! — подскочил на месте Андрей. — Так нельзя!! Так нельзя!!

– Понимаю, надо бы не более сорока трёх.

– Сорока двух!! Сорока двух!!

– Ну уже как есть, Андрей! Кунаем Красавчика сначала в ледяное молоко, затем в кипяток — без кью-1, естественно.

– Господи!! Хочу на облака — прочь отсюда…

– Понятное дело, — ехидно подмигнула Танго. — В облаках мир другой — волшебный, сказочный и простой до полного оболванивания для самовлюблённых и жаждущих… Собирайся, грешная душа: котлы ждут!

– За что? — Красавчик смотрел на Танго глазами полными неподдельного ужаса. — Зачем? Почему я?

– За что? Зачем? Почему? Он ещё и спрашивает!

– Спрашивает — значит, мыслит! Подвинься…

– Эй, не толкайся! Я тебе не голубь мира, которого можно пхнуть под зад и ничё! Я могу и по загривку!

– Уйди, скарёза! — Чукки беззлобно отодвинула Танго назад и присела возле ног лейтенанта. — Ты только не бойся, Красавчик, ничего не бойся. Кто не устрашится смерти — познает Любовь, а кто ищет мнимой любви — вкусит лишь Смерть.

– Ххе!! — возмутился Зулу.

– Это нужно тебе: сбросить старую шкуру, чтобы снова стать несгораемым Фениксом.

– Реинкарнация, Красавчик! — согласно кивнул Мэлвин. — При жизни!

– Вы… вы… вы…

– О-ооо, началось, — Зулу схватился за голову.

– Вы все — убийцы!!

– Со второго раза догадался, Красавчик? — Танго с упёртой насмешливостью доводила начатое до неизбежного конца. — Что меня особенно настраивает на оптимизм, Андрей, так это присутствие в молочном коктейле природного концентрата чистого йодированного серебра.

– Серебро входит в число семи металлов, которые наделены астральной мощью и целительной силой, — успокаивала лейтенанта Чукки.

– Чистая алхимия! — подтвердил Мэлвин.

– При введении его в организм, серебро концентрируется в очагах воспаления, в опухолях, печени, почках, коже… То есть проявляет максимум своего действия именно там, где это наиболее необходимо, тем самым блокирует ферментные системы микробов и другой заразы. Серебро успокаивает нервного и чувствительного человека. И как утверждает один из авторитетных алхимических трудов: йодированное серебро убивает тысячу болезней!

– Особенно это дело подходит для прокажённых, лечит сразу всё — и тело, и душу! Так что двигай отсюда Чукки: моё время — время Доктора Смерть…

– Гэбриэ-э-эл!!

Следом за Красавчиком все перевели вопрошающие взгляды на полковника — последнее слово оставалось за ним… Гэбриэл сжал в зубах сигару и глубоко вздохнул:

– Смотрю я на тебя, Красавчик, и в очередной раз понимаю: назад дороги нет.

– Всё!! Решение принято!! Нечего тянуть с приговором: в купальню его — и концы в воду!! Тем более что на той стороне нас ждёт туннель, идущий вверх!!

– На поверхность?! — подскочил Зулу.

– Если повезёт, сержант, — Танго скинула пальто. — Мэлвин, Андрей, раздевайте его! Нам нужно его тело… Лео — охрана! Чукки — сетку! Командир, вы — за спасителя человеческих душ! Душевное равновесие лейтенанта всецело ваше.

– Что медлите, парни? Приказы розданы!! Выполняем!! За работу, команда!! — уверенный голос командира заставил всех перейти на автомат-режим. Все забегали, засуетились уже с полной уверенностью в то, что предстояло сделать.

Красавчик вцепился в Чукки:

– Она… она… она…

– Она хочет, чтобы ты жил, — Чукки погладила Красавчика по мокрым волосам. — Всё будет хорошо, солдат.

– Она ставит себя выше всех… выше Бога!

– Никто не может быть выше Любви, ибо всё соткано из неё.

– Я ведь такой же, как она, я ведь тоже любовь… да?

– Да, Красавчик, ты и есть сама любовь — доверься ей.

Танго грубо откинула Чукки от лейтенанта, и Андрей с Мэлвином принялись за работу.

– Оставьте хотя бы нижнее бельё!! — запричитал Красавчик, хватаясь за металлические шорты.

Но теперь это вселенское всхлипывание уже не имело прежнего весомого значения: было принято командное решение — и его следовало выполнить!

– Красавчик, лучше смирись: похоже, попал ты под раздачу самой злопыхательницы судьбы, — Зулу даже с жалостью смотрел, как его напарника, как капусту разделывают беспощадные руки Мэлвина и Андрея.

– Да что ты цепляешься за тряпки, Красавчик? Ты же солдат: всегда в одном душе с бабами, — ухмыльнулась Танго. — Голяка!

– Я не был в армии в одном душе с бабами!! С пиявками был, с ядовитыми змеями был, с комарами-убийцами был — с бабами не был, не был!!

Танго удивлённо взглянула на полковника… Гэбриэл развёл руками.

– Точно, не был, — подтвердил Мэлвин. — Ему как-то с женщинами всегда не везло — даже на войне.

– Неужели это про тебя, бабник? — ощерившись как последняя стерва, Танго нагнулась к лицу лейтенанта. — Никогда не поверю, что ты раз двести не был с женщиной в душе тет-а-тет.

– Тет-а-тет был!! С женской солдатнёй не был!! Не был!! Кх-ггыыы!!!

– Всё!! — Танго махнула рукой. — За мной, братва… Несите его быстрее, пока он ещё помнит про тет-а-тет! С брюссельской капустой вместо мозгов он будет и для отпущения грехов не пригоден… Полковник, нам нужен один гамак!! Пустой!! Быстро!!

– Сейчас сделаем!

– Красавчик, заметь, я даже «полароид» не доставал.

– Мэлвин!!

– Да-а, чуть не забыла, — Танго ещё раз склонилась к лицу Красавчика. — Изменения, которые будут происходит с тобой после принятия этих ванн, лишь на первый взгляд покажутся тебе самыми обычными — выздоравливающими… На самом деле все новые изменения твоей жизни повернуть вспять будет уже невозможно — никогда!!

– Змея… гадюка… подколодная…

– Плевать!!

Она пошла вперёд… За ней на камуфляжной сетке «голландца» Андрей и Мэлвин несли в чём мать родила беспомощного лейтенанта. Рядом с Красавчиком, держась за сетку одной рукой, шёл Гэбриэл, другой он придерживал под мышкой самолично вытрушенный гамак с сидения Лео. Замыкали шествие Чукки и пэпээсница с лазерным пулемётом наперевес. Зулу по приказу вынужден был остаться в фургоне.

– Красавчик, бери пример с меня, — Мэлвин держал сетку в ногах лейтенанта. — Капитан космических рейнджеров и агент Её Величества никогда не сдаются! Ни при каких пикантных обстоятельствах.

– Лучше утопите меня, чем такое позорство!

– Не позорство, Красавчик, а позёрство. С твоим-то приданым и телом как у бога, да ещё бы прицеп олимпийского здоровья…

– Прицеп олимпийских проблем — вот и всё его приданое, Танго.

– Мэлвин, ты умеешь поддержать друга.

– Лучшего друга, заметьте, полковник, — лучшего!

– Прибыли, парни! Разгружаемся… Полковник, разбирайте гамак прямо посередине дороги! Андрей, теперь дело за мной и Мэлвином: он будет помогать мне как самый исполнительный.

– Без проблем, — Андрей отошёл в сторону. — У меня даже руки стали дрожать! Я для этого дела даже не доктор Франкенштейн.

– Мне конец? — Красавчик с прощающей грустью смотрел в страдальческие глаза мальчишки-генокера.

– Пятьдесят на пятьдесят, лейтенанта… Крепись, Красавчик! Надейся на лучшее!

– Конечно на лучшее! — подтвердил Мэлвин. — Ты же в самых надёжных руках в мире, в руках Доктора Смерть!

Танго нависла над Красавчиком будто тень коршуна:

– Главное, не дёргайся! Перевернётся сетка — прыгать за тобой в омут будет бессмысленно: пропадём оба…

– У-ууу!!

– Может, хотя бы обесточим его, Танго?

– Что значит — обесточим?!

– Он и так в полной обесточке, капитан: ни рыба ни мясо.

– Я не рыба! И не мясо! Я — человек!!

– Смотри, Андрей, из-за младенческого ора у него опять пошла кровь горлом.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Только бы всё это для Красавчика уже закончилось! Согласен!

– Как уже закончилось?! Почему?!

– По качану… Мэлвин, запоминай! Свой конец сетки погрузить на длину кистей — не дальше. Вынимать — как начну вынимать я. Следи за мной!

– Никаких проблем, со зрением у меня стопроцентно.

Танго в последний раз взглянула на приговорённого:

– Красавчик, схватись за сетку да покрепче, если жизнь ещё дорога… Всё!! Взяли!! Внимание!! Окунаем!!

Они подняли сетку с Красавчиком над молочным маревом и одновременно погрузили его в озеро: Мэлвин — по кисти своих рук, Танго — по самый подбородок лейтенанта… Красавчик выпучил глаза и перестал дышать. И почему-то всем в этот момент показалось, что больше его оттуда уже не достанут.

– Поднимаем!! Понесли!! Внимание!!

Полковнику в этот момент как никогда во всех ракурсах представилось, что могло бы быть, если бы это он сейчас держал другой конец сетки — который мог вдруг выскользнуть из его рук по целому ряду причин. Наверное, Танго со своим врождённым шестым чувством опасности как никто другой поняла, кто наиболее чётко и безукоризненно подойдёт именно для этой работы.

– Окунаем!!

Они подняли сетку с застывшим от полного онемения и белым как молоко Красавчиком над тёмно-красным кипящим адом и вместе погрузили его в булькающее озеро… На этот раз красная водянистая жижа отреагировала куда неспокойнее, чем молочная купель соседнего озера: вода бешено забурлила вокруг окунувшегося в её недра предмета! Глаза Красавчика стали круглыми, но не от температуры — он её попросту не чувствовал, а от всех картин ада, что так выразительно встали перед его наполненными ужасом глазами.

– Поднимаем!! Понесли!! Положили!! Отошли!!

– Вытягивайте сетку, командир!! — Андрей схватил лейтенанта за плечи, а полковник рывком вытащил из-под него сетку.

Они разом завернули Красавчика в гамак и застегнули молнию — так что остались видны одни глаза. Красавчик никак не мог выдохнуть — как вдохнул ещё в молочном озере, так и не выдохнул больше ни разу. Андрей сразу сообразил в чём дело… Отогнув край гамака, он сложил кисти на груди лейтенанта и плавно нажал.

– Хха!! — выдохнул Красавчик и начал протяжно с придыхом набирать в грудь воздуха.

– Хватит!! — Танго отпихнула Андрея. — Дай я сама посмотрю! Дышит? Дышит… Красавчик, нам надо знать, как ты себя чувствуешь… Что?! Что-что-что?! С озвучкой, пожалуйста, ёшкин дрын!!

– Я… умер?

– Размечтался!

– Я… горю!!

– Прекрасно!! Это змеиная шкура, от которой ты избавился в молоке, так саданула тебя по мозгам. А новая кожа ещё слишком нежная для этого мира — зато уже продезинфицированная в горячем кремнии. Знаешь, какие у тебя теперь яйца будут? Непробиваемые! Несколько часов сушки, и будешь как огурчик в крупном посоле! А?!

– Мне показалось… что надо мной снова захлопнулась крышка криогроба…

– Ерунда, Красавчик, холод лечит! Гляди, какой разговорчивый стал… Командир, одно могу уверенно констатировать: с мозгами у вашего любимчика всё в полном порядке! Остальное определят ближайшие часы. Сейчас ему нужно хорошенько выспаться. Несите вашего солдата в фургон… Андрей, ты чё? Ты рыдаешь?

Мальчишка-генокер отошёл в сторону и, тихо всхлипывая, буквально умывался слезами… Танго обняла за плечи генокера:

– Малыш, если мы все проблемы будем так близко принимать к сердцу, кто же тогда будет меня кунать в жидкий азот, если понадобится?

– Ты — точно не дружишь с головой!

– Конечно не дружу! Кому ж это знать, как не тебе, док Румаркер.

Они так и шли обратно: впереди шёл полковник с Красавчиком на руках, по самую макушку закутанным в гамак. За ним шли Чукки и Мэлвин, дальше — Танго, обнимая Андрея за плечи, и последняя Лео с ЛП.

– Наконец-то! — нетерпеливо выглянул Зулу. — Ну сколько можно было кунать этого притворщика? То в одну лужу, то в другую — как натурального хряка… Ой! А что это с ним? Вы что — его сварили? То был в синюю полоску, а теперь весь красный как варёный рак!

– Это вулканический кремний, Зулу! Через пару дней сам осыпется с кожи… А рожа красная не от осадочного ила, а от бешеного притока крови от нижних полушарий мозга — к верхним, — Танго надела пальто и закурила перед распахнутой настежь боковой дверью фургона.

– Зато теперь Красавчик похож на настоящего индейца — краснокожую собаку! — Мэлвин издал воинственный клич.

– Эй, белолицый койот, не мешайся под ногами! — Гэбриэл вместе с Андреем прямо в гамаке уложили Красавчика на полку физирефактора.

Андрей надвинул лейтенанту на голову шлемную часть крышки:

– Не поверите, но Красавчик уже спит.

– А может, он умер?

– Типун тебе на язык, леший!! — Чукки дала хорошего подзатыльника сержанту и ещё на добавку ткнула его носом в руль. — Выплюнь свои слова за окно машины!! Плюй — говорю, гад!!

– Делай, как говорят, а то сфотографирую! — Мэлвин наставил на Зулу беспощадное всевидящее око «полароида».

– А, чёрт!! — Зулу сплюнул наружу. — Тьфу!! Всё?!

– Всё!! — ответил Гэбриэл. — Отчаливаем!! Команда, по местам!! Танго?!

– Забираю Чукки!

– Выдвигайтесь! Мы сразу за вами!

– Зулу, веди «голландец» за нами колея в колею, иначе завалишься в креозот за нечего делать.

– Понял — не дурак.

Лео не стала высказываться по поводу изымки из машины именно её сидения. Она пристроила на оружейном ящике свои вытрушенные из гамака вещи и села на место Чукки.

Обе машины довольно благополучно передвигались по узкой извилистой дороге, петляющей между разноцветными блюдцами озёр. Местами почва становилась совсем глинистой и мокрой, но сцепка колёс была рассчитана даже на голый лёд, так что единственное, что волновало по-настоящему, так это ширина колеи для «голландца». Подчас колёса фургона прокручивались над краем очередного озёрного колодца. Вот когда пришлись кстати четыре «лишних» колеса фургона: они точно тягловая сила двойки тяжеловозов вытягивали заложенным в них потенциалом всю скользящую по водному краю махину.

– Фиксирую вход в шахту, — доложила «Ветта-детка».

– Останавливаться не будем, заходим и идём дальше, командир!

– Согласен, лейтенант! Но скоростных коней всё же попридержи: под чистым настилом всегда могут оказаться нежданные сюрпризы в виде природных ловушек или «волчьих ям».

– Для этого у нас есть бортовой компьютер, командир.

– Бортовой компьютер ненадёжный напарник в этих глушащих туннелях.

– Приказ принят, командир! Идём на средней скорости.

– Так, команда, — Гэбриэл повернулся к своим, — как бы там ни было, этот туннель идёт вверх. А это значит, что мы возвращаемся на поверхность!

– Что ж, повторюсь: такое пари проиграть действительно не жаль! А если ещё и Красавчик пойдёт на поправку, то можно будет с уверенностью констатировать: чёрная полоса заканчивается — белая полоса начинается. Наши дела наконец идут на поправку! А там, возможно, и до полковника Васильевой будет рукой подать.

– Андрей, а что ты нам скажешь?

Мальчишка-генокер сидел на среднем сидении и не сводил глаз с монитора физирефактора:

– Я — за! Всеми руками и ногами… Только бы поскорее! Нам нужны все, командир!

– Это ты правильно сказал, мой мальчик: нам нужны все! Разбрасывается своими солдатами разве что дурак-генерал…. А у нас команда — за целую армию! И каждый солдат — за десяток «архангелов».

– «Старая гвардия»!! Проверенная!!

– Точно, Мэлвин!!

Новый туннель действительно оказался другим, как и говорила Танго. Стены были мокрыми, с потолка капало, а по акведуку навстречу машинам текла мутная, болотного цвета вода.

Но даже по этому туннелю им далеко продвинуться не пришлось! Через сорок минут мнимое спокойствие как ветром сдуло.

– Приехали, командир! Остановка по требованию.

– Тупик?

– Не угадали — завал!

Зулу остановил фургон в трёх ярдах позади «Корветты»:

– Чёрт!! Неужели придётся разбирать вручную?!

– Да ты что, сержант! — откликнулась Танго. — Этот шахтовый завал может быть на сотни ярдов вперёд по туннелю. Да и землероечные катки подключать к работе — только топливо впустую палить.

– Как насчёт ракет, лейтенант?

– Во-первых, у нас их всего четыре! А во-вторых, проконсультируемся у спеца по такого рода вопросам.

Гэбриэл развернулся к Лео:

– Твоё мнение, ППС?

Лео, расползшаяся в кресле, как масло по сковородке, тут же выпрямилась:

– Ракета с протонной начинкой ничего конкретного в таком деле не решает: завал может быть на сотни ярдов, и ему это — как укус блохи за задницу бегемота. А вот новый завал, под которым могут оказаться погребёнными обе машины, протонная ракета может обеспечить стопроцентно.

– Этого нам точно не надо!! — прорычал Зулу.

– Лучший способ разгрести шахтовый завал — это действовать вручную: лопатами или ДК-минами. Тихо и эффективно!

– Насчёт тихо — это навряд ли.

– Зулу, сейчас говоришь не ты… Лео?

– Надо ставить «лягушку» — на опережение.

– Одну за одной — по косой, — отозвалась Танго.

– Лучше тихая дыра, чем громкий обвал.

– А механизм?

– Дыра… вторая дыра — проход машин в первый квадрат… третья дыра — проход машин во второй квадрат… и так — пока не выберемся из завала…

– А если на нас обвалится гора?! Завал впереди, завал позади!!

– Тогда, Зулу, будут работать уже другие схемы: и в первую очередь — землероечные катки, затем — криопушка и криобомбы. В общем, протонные ракеты — не самое лучшее средство для разгребаний внутренних завалов.

– Но у нас всего два ящика ДК-мин!

– Точнее, семнадцать «космических лягушек», командир.

– Похоже, наиболее приемлемое решение найдено… Полетаем, Зулу?

– Видел я в гробу такие разгрёбки!!

– Ком, твоё предложение?

– На девяносто процентов совпадает с вариантом сержанта Румаркер, командир.

– А остальные десять процентов — это что? Страхуешь сам себя?

– Приходится согласиться с вами и в этом случае, командир: страхуюсь!

– Ну чем не вы сами, полковник?

– Не умничай, Мэлвин… Сержант Румаркер, на выход!

Лео вытащила один ящик из-под своего сидения и один из-под соседнего и выскочила из машины. Зулу дал задний ход.

– Не нравится мне весь этот «космический разлёт», Гэбриэл!

– Ты можешь предложить иное решение, Зулу?

– Если бы мог — предложил!

В свете фар, через дисплейную систему щитков джи-ай и на мониторе Кома было отчётливо видно всё, что делала Лео… В первую очередь, она отправила Чукки в фургон и на сидении «Корветты» устроила ящик с минами. Второй ящик пошёл в разработку. Взяв одну «лягушку» и сапёрную лопатку из багажника «Ветты», пэпээсница вырубила углом вниз двухфутовую дыру в самом низу завала и, выставив «космос» в рабочий режим, аккуратно засунула мину внутрь.

– Что она там возится? — не выдержал Мэлвин. — Таймер на мине уже тикает!

– Спокойно, капитан, без паники. ППС знает, что делает… надеюсь.

На девятой секунде Лео захлопнула за собой дверь «Корветты». Взрыв был глухим и быстрым — как хлопок хлопушки! Лео не стала ждать, когда рассеется пыль: через несколько секунд она уже долбила новую дыру в глубине завала.

– У неё… получилось! — обрадовался Зулу. — Отхватила ярдов десять у завала.

– Пять, Зулу… Маловато, но зато какая аккуратная работа.

– Она включила вторую мину, полковник!

– Мэлвин, если ты будешь так нервничать, то скоро составишь конкуренцию Красавчику.

– Не могу усидеть на месте, полковник! Это выше моих сил!

– И как только Танго могла доверить ему жизнь Красавчика?

– Прекрасный второй подрыв — глубже предыдущего на целых три фута.

– Командир, выдвигайтесь за нами!

– Тебя понял, Танго! Зулу, заезжай в туннель как можно аккуратнее и выключи фары.

– Сам не дурак: понял уже.

Как только обе машины зашли в первый квадрат, Лео пошла ставить третью «лягушку».

– Интересно, хватит нам «космоса» ППС или нет?

– Хватит, — отозвалась Чукки с последнего сидения. — Хозяева подземного мира не позволят нам здесь остаться — слишком большие ставки на кону.

– Гэбриэл, вы что-нибудь поняли?

– Среди нас человек, которого не имеют права задерживать ни на одном «светофоре». Об остальном не спрашивай, Зулу, я и сам пока всего не знаю.

– Красавчик?

Гэбриэл ничего не ответил: он точно знал — кто.

Новый взрыв был совсем рядом, но машины надёжно прикрывали людей.

– Выдвигайтесь, парни, за нами!

– Интересно, если «космос» поставить под днищем «Летучего голландца», что будет?

– Барабанная дробь из тебя будет, следопыт чёртов!! — Зулу хотел схватить любопытного Мэлвина за куртку, но тот успел увернуться.

– Думаю, Зулу, барабанная дробь будет из нас всех, если эта убойная штуковина окажется под нашим авианосцем в отсутствие второго протощита. Хотя Джон уверял меня, что один взрыв «космоса» фургон в состоянии выдержать на уровне серьёзно пострадавшей машины, но люди всё же выживут.

– Весьма утешительный вердикт… Во! Пошла следующую «лягушку» ставить. Гэбриэл, что-то этому завалу конца края не видать!

– Терпение, сержант, терпение… А вот и первый ударный эффект!

От следующего взрыва фургон сначала подкинуло, а затем на крышу «Летучего голландца» обвалился значительный пласт горной породы.

– Командир, серьёзная опасность горного обвала! — сделал своё заключение Ком.

– Тоже мне, новость… Танго, похоже, над нами рушится гора!

– Быстрее не получится, командир! Просто держитесь ближе к «Ветте».

– Как будто оттого, что мы будет ближе к «Корветте», на нас меньше будет валиться камней!

– Танго, Лео тоже может завалить.

– Откопаем… Терпение и спокойствие! Спокойствие и терпение!

– Когда о спокойствии и терпении говорит женщина…

– Зулу!

– Сержант, а где твоё спокойствие и терпение?

– Р-рр!

– Чисто мужской ответ! — беззлобно рассмеялась Танго.

– Как она может шутить в такой момент, Гэбриэл?

– Твоя клаустрофобия, Зулу, ещё не повод для паники… Заметь, когда я с тобой говорю, я отключаюсь от общей сети.

– Я не паникую! Я не паникую!

– Дыши глубже, Зулу. Иначе полковник будет вынужден посадить за руль «Летучего голландца» Мэлвина. Дыши глубже! — Андрей протянул сержанту флягу с водой.

– Мэлвин сядет за руль «Летучего голландца» только после моей смерти!! — Зулу в три глотка выхлебал полфляги Андрея и протянул её назад.

– Это хороший ответ, сержант, — Андрей сел на прежнее место, всё его внимание было приковано к самому важному пациенту.

Скоро стало окончательно понятно, что завал позади фургона не менее основательный, чем тот, который, возможно, был ещё впереди.

– Мины улетают одна за другой, а прохода из тупика всё нет и нет… и кислород не вечен… задохнёмся!

– Оптимистичнее, Зулу, — Гэбриэл давно погасил сигару: в этом всё более сгущающемся вокруг них пространстве приходилось думать уже о каждом глотке воздуха.

– Последняя мина из первого ящика, — в голосе пэпээсницы уже чувствовалось удушающее действие быстро убывающего под действием дестабилизирующего катализатора такого нужного кислорода. Оба борта, имея собственное топливо на z-кристаллах, могли до последнего вырабатывать нужное количество кислорода, но меньше всего его теперь было в туннеле.

– Последняя мина из первого ящика, — как заворожённый повторил за Лео сержант.

– У нас ещё есть второй ящик, Зулу.

– Лучше бы эта «лягушка» оказалась последней — пробивной… Где же эта реальная помощь хозяев подземного мира, когда она так нужна?! Что же троглодиты про нас уже и забыли?! Кто-нибудь в этом царстве камней нас слышит или нет?!

Словно услышав призывы Зулу, следом за последним подрывом стало понятно: по крайней мере, этот завал пробит!

– Командир… не поверите…

– Тебе поверю, лейтенант! Что там?

– Болота!

– Болота?! — Зулу посмотрел на полковника, всё ещё не решаясь выводить фургон следом за «Корветтой».

– Поехали, Зулу! Болота не болота — у нас цель одна: выбраться отсюда как можно быстрее, — Гэбриэл уже раскуривал сигару.

– Командир, среда обитания поменялась.

– Надо же! Если бы ты не сказал, мы бы точно не заметили! — прорычал Зулу в сторону бортового помощника.

– Замкнутая экосистема… основа: концентрированная хлоридо-водородная кислота…

– Кислотное болото! Приехали!

– Базальт, песчаник, карст…

– Никуда мы не приехали, Зулу! А как раз наоборот: выбираемся отсюда как можно быстрее — пока нас не сожрала эта вонючая жижа, — чувствовалось, что Танго злится.

– Глинистые и рудные отложения… кремневая животная растительность…

– Очень интересно! Ком, сколько у нас времени, чтобы оба борта выдержали прогрессирующую коррозию?

– Полные сутки, командир! Теркриститановое покрытие способно выдержать намного дольше, но не шины: их придётся заменить через сутки.

– Кремневая животная растительность? — с нескрываемой тревогой Андрей всмотрелся в лобовое стекло.

– Танго, дави на газ! Делаем отсюда ноги — пока нас до костей не обглодала эта замкнутая животная система.

– С удовольствием, командир!!

– Андрей, спокойнее, мы загерметизированы.

– А «Корветта»?!

– За нас не переживайте, пацаны, мы себя в обиду не дадим — тем более какому-то животному болотному клещу!

– Танго, твоя чрезмерная самоуверенность…

– Андрей, не напрягайся, — Танго вела «Корветту» на средней скорости, но грязно-болотные брызги из-под колёс её машины веером ложились на стены переливающегося бледно-зелёными вспышками туннеля и омывали стёкла идущего позади «Летучего голландца». — Я и без тебя знаю: однажды моя самоуверенность будет стоить мне жизни! Но такова сущность чёрного рейнджера… Смирись, малыш!

– Никогда!! Гэбриэ-э-эл?!

– Вот, уже и ты, Андрей… уже и тебе нужна помощь третейского судьи…

– Что поделать, полковник Харрис? Теперь вы у нас последний третейский судья — никого больше не осталось: ни моего отца — профессора Джона Румаркера, ни нашей главной Фемиды — полковника Миши Васильевой.

– Андрей, прекрати немедленно!

– А, чёрт!! — «Корветта» вильнула и ударилась боком о стену шахты. — Командир, осторожнее: эти животные водоросли изголодались в этой замкнутой ловушке, как гоблины после пустынного перехода!! Кидаются на всё, что движется.

– Что же им ещё остаётся, лейтенант? Замкнутая система довела их до голодного измора. Зато понятно откуда по наружному акведуку пробивалась эта противная болотная жижа. Скорее всего, именно из-за обвала и образовалось это внутреннее ядовитое болото.

– А мы его откупорили! А там, позади, пещеры реликтовых озёр! Впору бить в набат!

– Успокойся, Мэлвин! За нами всё так основательно завалилось, что впору констатировать: дороги назад нет и не будет! Только вперёд! Андрей, что там Красавчик?

– Ни прогресса, ни регресса… третьего ему, как и нам, не дано, полковник.

Мэлвин сложил руки в молитвенном жесте и подкатил глаза вверх:

– Его душа в руках Святого Неба, а тело отдано Доктору Смерть.

– Как стервятнику на растерзание!

– Зулу, замечание неуместно… Танго, что там у вас? ППС — как? Что просматривается впереди?

– У нас всё в прогнозируемом режиме, командир! Если, конечно, не считать бросающихся на металл изголодавшихся тварей в виде десантирующегося спецназа зубодробильных водорослей — по фактуре точь-в-точь как из нашего первого туннеля. Если бы в первом туннеле водоросли оказались такими же зубастыми ещё и по содержанию…

– Танго?!

– Сержант Румаркер само спокойствие, мой генерал! Вы так её успокоили последний раз…

– Танго?!

– Что-то мне подсказывает, командир, что бы там ни было впереди — там будет ещё один завал! Иначе это болото не было бы таким концентрированным. Скорее всего, именно из-за полной изоляции и смогло сформироваться это застоявшееся кислотное болото.

Гэбриэл повернулся в салон:

– Капитан Рур, твоё мнение?

– Троглодиты отгораживают тот мир от этого всеми возможными способами.

– И всеми доступными средствами, — поддакнул Мэлвин. — Тот мир, что над ними, проклят! Они не хотят иметь с нами ничего общего — с проклятыми.

– Трепач!

Андрей протяжно вздохнул:

– Думаю, Зулу, капитан Линкольн ведёт свою мысль в правильном русле. Тот мир очень сильно отличается от этого и всегда отличался во все времена истории Земли — так же, как и сам Большой Космос имеет очень существенное отличие от той поверхности, на которой мы имеем принадлежность существовать… Мы прошли всего несколько десятков миль под поверхностью, но даже этого, по-моему, вполне достаточно, чтобы мы могли сказать себе — людям поверхности, что подземный мир — это иной мир, параллельный мир, зеркальный мир, чужой, соседний, враждебный и мало к нам миролюбивый. И, честно говоря, хотелось бы поскорее отсюда выбраться! Я хочу умереть на открытом просторе Великой Пустоши и под родным чёрным солнцем.

– Ну что, Зулу, убедил тебя наш доктор Румаркер?

– Как будто я хочу умереть в этой зловонной яме!!

– А-ааа…

Все сразу замолчали… Гэбриэл вынул сигару изо рта и взглянул на полку с Красавчиком: первая четверть физирефактора отошла от головы лейтенанта и ушла вверх.

– Красавчик, Красавчик… — генокер удерживал мотающуюся по подушке голову лейтенанта, — окрой глаза, посмотри на меня!

– Ушла… она ушла в монастырь! — Красавчик резко поднял голову.

– Я знаю, лейтенант, знаю… Она вернётся — я обещаю тебе, — Андрей прижал голову Красавчика. — Система, надеть шлем на голову лейтенанта! Загерметизировать физирефактор! Борись, солдат, за свою жизнь — борись. Она нужна не только тебе: твоя жизнь — спасение как минимум ещё одной заблудшей во мраке души. Борись, солдат, борись! Отключился… Да, нелёгкий он — этот путь домой… Я так думаю, полковник, мрак подземелья — не его стихия. На поверхность ему надо, на воздух — под небо, под солнце, какими бы они там ни были. Так уж работает его психика: всё чужеродное его убивает.

– Х-хмы! — пробухтел Зулу. — А что для Красавчика не чужеродное — спросите меня! Ему никогда не было места на этой земле: всю жизнь жил как скиталец — от временного приюта к временному приюту.

Мэлвин повис на кресле сержанта:

– Зулу, мы все так жили и теперь так же продолжаем жить. Только по нашему Красавчику любая перемена била больше всего, а задержаться у одного очага не было ни возможности, ни сил.

– Ага! — отозвалась Танго. — Сил — так особенно! То ли дело: отметиться и драпануть куда подальше, чтобы ответ ни за что не держать.

– Поэтому ты его так боишься?

– Не понято, полковник.

– Ну да!

– Выражусь понятнее, командир: ваш избалованный, изнеженный любимчик — не из постоянных клиентов даже для свободного тусняка! Ему страшно всегда и везде — особенно одному, когда рядом нет верного плеча его полковника, который вытащит его из любой передряги или очередной любовной интрижки.

– Полковник, и вы позволите вот так — о нашем Красавчике?!

– Ну что тебе ответить, Мэлвин? Лейтенант права! Но это всего лишь полуправда, а полуправда, как известно, хуже полной брехни.

– О-оо, нет! Гэбриэла опять понесло… — Зулу ударил ладонями по баранке.

Но Танго была не из тех, кого можно было задавить чем бы то ни было, тем более — словами.

– Вот и сейчас, полковник, вы, как всегда и даже больше по привычке, покрываете, защищаете и обеляете своего лейтенанта.

– Поддерживать во всём своего солдата — долг всякого командира… Но тогда будем уже говорить о лейтенанте Руперте Квинси всё! И какой он непостоянный в отношениях — но и какой он надёжный там, где его не надо упрашивать быть постоянным. И какой он беглец от правосудия и жреческих алтарей — но и какой он верный друг, напарник и боевой собрат по команде, в которую его не нужно тянуть за ошейник. И какой он ранимый, щепетильный и педантичный в эмоциях — но и открытый, неподдельный и искренне отдающий себя без остатка там, где понимают, любят и ценят простые и настоящие чувства.

– О, мой полковник! — Мэлвин уткнулся лбом в плечо Гэбриэла. — Вы меня расчувствовали! Как же это верно о нашем Красавчике, как это весомо, как это правильно… как гармонично…

– Замолкни, дурак! — Зулу спихнул Мэлвина с плеча Гэбриэла. — Гармонично ему.

– Знаете, полковник, — голос Танго заметно смягчился. — У меня никогда не было такого командира и друга, как у Красавчика. Сейчас мне даже показалось, что ваш лейтенант действительно не такой уж одинокий, безнадёжный и… пропащий. Ему уже давно есть с кого брать пример, за чью спину скрываться от всех бед и невзгод, с кем делить парную пиявку в любом проклятом болоте, с кем бегать от правосудия и жреческих алтарей — на его фоне мне уже воистину делать нечего: с вами мне не сравняться никогда, командир!

– Гмм, кое в чём ты, конечно, права… Но не все ниши в жизни Красавчика заняты всецело его командиром и пиявками в командном болоте. А та единственная ниша, что до сих пор сиротливо пустует, как ты сама уже поняла, не для каждого и даже не для любимого командира и друга.

– А с вами, мой генерал, оказывается, тоже бывает не договориться.

– И очень даже часто!

– Тогда будем считать: я вас поняла.

– Очень на это надеюсь, Танго… Зулу, веди машину ровнее — иначе завалимся в акведук!

– А вы его видите — этот акведук?!

– Хочешь сказать, сержант, что в твоей жизни — это болото самое непроходимое?

– Случалось и похуже!!

– Вот и я о том же… Андрей, выше нос! Больше надежды и веры! Чукки, как дела?

– Под таким прикрытием, как Команда «Альфа», боятся нечего, командир!

– Отличные слова, капитан! Не думаю, парни, что эти болота будут тянуться дольше, чем мы сможем их удерживать. Не для того нас пригласили в этот мир, чтобы растворить в кислотном болоте: будет ещё и на нашей улице праздник.

– Конечно будет! Раз полковник сказал: будет! Значит: будет!

– Мэлвин, Мэлвин, — улыбнулся капитану Андрей.

– Полковник никогда не ошибался — ни разу в жизни! Благодаря его безошибочной интуиции сама Команда «Альфа» как команда существует вот уже как… шестьдесят лет!

– Да, Мэлвин, — отозвалась Танго. — Империи падают, цивилизации уходят в историю, континенты валятся на дно океанов, а настоящие легенды остаются на века, и именно из них создаётся фундамент для новой истории следующих поколений.

– Улавливаю в твоём голосе, лейтенант, печально завистливые нотки отчаяния.

– Вы хотели сказать, командир: вопиющего отчаяния!

– Что-то в этом духе.

– Я в команде — потому что так распорядилась дорога. Но это ещё не значит, что я — в команде.

– Именно это я и хотел сказать, лейтенант… Не мне решать: быть или не быть! Это может решить только сама женщина, ибо её принадлежность к женскому роду — уже предопределила удачу самой судьбы. Мужчина выбирает дорогу — женщина выбирает судьбу.

– И лишь солдат никогда не задумывается о свободе собственного выбора — он точно знает: у него нет на это права!

– У солдата нет, у леди-из-джентльменов — есть.

– Вы слишком умны как на военного. Вы знаете об этом, мой генерал?

– Угу, чего-чего, а ума мне не занимать: при благоприятном стечении обстоятельств можно спокойно дослужиться до генералиссимуса!

– И почему у меня никогда не получается вести с полковником такие умные беседы?

– Потому что ты дурак, Мэлвин! — ответил капитану Зулу.

– А ты, Зулу?

– А я умных бесед не веду — для этого у меня есть более весомый аргумент: мой стальной кулак!

– Убедительно.

– Андрей, как там?

– Ничего не понимаю, — мальчишка-генокер внимательно всматривался в данные физирефактора Красавчика. — Такое впечатление, что его кровь меняет свой химический состав: с собственного настоящего — на… изначальный. Это просто какой-то феномен!

– Реликтовые озёра, — откликнулась Чукки. — Кипящая молочная магма и студёная родниковая вода — живая основа древних мифов, легенд и сказок всех працивилизаций нашей Вселенной.

– Состав реликтового мозга планеты — истинная сокровищница Ящика Пандоры: никогда не знаешь, что подкинет! — смеющийся голос Танго не на шутку встревожил Андрея.

– Боже Милосердный, надеюсь, ты всё сделала правильно!

– Не надрывайся, Андрей! Если Красавчику на роду написана смерть сегодня же, никуда он от неё не сбежит. А если жизнь, то отморозится, никуда не денется — не первый раз.

– Как у тебя всегда всё просто!

– Ненавижу лишние сложности! В них сплошные проблемы, порождающие проблемы и ничего больше. Хня!

– Скарёза!!

– Сам!!

– Красавчик — наше всё!!

– Идеалист хренов.

– Красавчик — герой!!

– Можно подумать, что герой не чешет яйца! Такой же мудазвон, как и все… Не идеализируй — не поможет! Меня такая хренотень не давит.

– Гэбриэл, скажите им!!

– Танго, Андрей! Немедленно прекратите вести дискуссию на русском! Здесь не все вас понимают.

– Так и на американском не все понимают, — сделал последний выпад в сторону скарёзы Андрей.

Им пришлось идти по кислотному болоту ещё два часа, прежде чем «Ветта-детка» первая констатировала, что впереди завал.

– Приехали, джентльмены! Тормозим! Впереди новый шахтовый завал.

Гэбриэл затушил сигару в пепельнице:

– С одной стороны, завал означает, что за ним может быть чистое пространство. С другой стороны, завал может стать для нас на этот раз непроходимым.

– Меньше слов — ближе к телу! Разрешите действовать, командир?

Гэбриэл с неподдельной тревогой смотрел на плотный завал впереди:

– Похоже, всё равно другого решения на данный момент нет… Действуй, сержант! Танго, прикрываешь Лео.

– Какие проблемы, командир! Прикроем, подсобим, поддадим хорошего пинка… ППС, только без лишнего героизма.

– Отвали!

– «Ветта-детка», очистить борт от животных тварей!

Второй протощит в момент раскидал налипшие водоросли… Танго уткнулась бампером «Корветты» в завал:

– Дерзай, наглая рожа!

Лео вылезла через верхний люк и спрыгнула на каменный уступ завала… С лазерным ПП в руках Танго высунулась из люка:

– Разомнёмся слегонца… Какие, однако, вы прыткие, животные отряда гомункулусов!

Танго пришлось пострелять, чтобы отогнать особенно прытких. Некоторые водоросли так и старались уцепиться за ботинки Лео, в то время как другие быстро облепливали бока машины, пытаясь добраться до мясной мишени, вызывающе торчащей сахарным леденцом над крышей железной груды металла.

Гэбриэл внимательно следил за каждым движением своих солдат — от их действий зависели не только их собственные жизни, но и жизни всех остальных.

– Этот завал обойдётся нам дороже предыдущего… Ком, наши потери?

– Износ колёс, с учётом всех предыдущих негативных явлений, тринадцать процентов… Командир?

– Чёртова дюжина! Почти что пятница — тринадцатое.

– Очень смешно! Особенно здесь, — раздражённо отреагировал Зулу на насмешливые слова залихватски постреливающей во все стороны Танго.

– Первая мина есть! — Лео запрыгнула обратно на капот и следом за Танго скрылась в люке машины.

– Отходим назад!!

Первый подрыв прошёл не так гладко, как ожидалось: болото как будто в один миг ожило! Закипев внутриутробным голосом, кислотная масса поднялась с каменного пола туннеля и гневно обрушилась всей животной массой на обе машины.

– Ёптель-моптель — вот это штурмовая атака!! У нас даже рессоры просели… «Ветта-детка», очистить машину от лишнего мусора! Ну хоть проходка как надо… Командир, мы заходим внутрь! Оставайтесь на месте.

– Тебя понял, Танго… Действуйте осторожнее!

Дальше дело пошло несколько проще. И хотя Гэбриэл видел, как следом за ними болото упрямо вползало в прокладываемую шахту, уже после подрыва четвёртой мины сильнейший обвал наглухо завалил за ними не только сам проход, но и придавил так, что заскрипел корпус «голландца».

– Ком, вытаскивай нас отсюда!!

– Приказ понят, командир.

«Летучий голландец» запустил в работу оба землероечных катка, но им пришлось продираться через завал целых четыре ярда, прежде чем фургон смог выбраться на свободное пространство следом за «Корветтой».

Мины из второго ящика таяли одна за другой, а выхода всё не было…

Наконец одна из последних «лягушек» пробила сквозную дыру в завале. Впереди зияла чёрная пустота чистого туннеля, а по наклонному акведуку еле-еле сочилась чистая прозрачная вода уже совсем иного химического состава.

– Кислород ниже нормы… признаков жизни нет… вода сверхсложного химического состава, но не кислотная… радиационный фон — пять рем…

– Пять рем, — Гэбриэл задумался. — Стало быть, у нас уже есть контакт с поверхностью?

– Если и есть, то ещё очень слабый, — отозвалась Танго.

– Командир, у нас осталось всего две «игрушки».

– Главное, что «космос» свою работу сделал: мы прошли двойной завал. Молодец, ППС! Теперь осталось лишь двигаться дальше — к поверхности… Танго, вперёд!!

– Есть, командир!!

– Он опять просыпается…

Красавчик открыл глаза и чистым взором посмотрел на стоящего перед ним Андрея:

– Я был в самом центре Земли… Я вернулся!

– И слава Богу, Красавчик! Я тоже там был… С возвращением, лейтенант!

– Спасибо, Гэбриэл!

– Скажи нам, герой, как ты себя чувствуешь?

– Андрей, я хочу встать… и ещё — пить… и ещё — видеть… и ещё — знать…

– У нас всё в порядке, лейтенант Квинси! И с ней тоже всё в полном порядке… Подожди, прыткий ты наш! Для начала наденем кью-1, — мальчишка-генокер не дал Красавчику немедленно подняться, сначала он натянул на него защитный костюм, полевые шорты, штаны и ботинки. — Просто удивительно! Гэбриэл, с Красавчиком полный порядок! Как будто ничего и нигде… Лишь некоторая слабость — да, Красавчик? Как будто только родился.

– Да он у нас вообще: Рождественский Заяц на каждое Рождество! — улыбнулся Гэбриэл.

Красавчик никак не отреагировал на откровенную подковырку своего друга — он явно ещё пребывал где-то там, где все, как правило, бывают не при себе. Андрей помог ему сползти с полки, после чего лейтенант камнем свалился в своё кресло.

– Это… пить дайте… там очень жарко и очень холодно… я так замёрз и я так устал…

Андрей подал знак Чукки, чтобы она перетащила гамак, в котором всё это время спал лейтенант, с полки — назад, на сидение Лео.

– Смотрите! — Зулу ткнул пальцем в распатланную шевелюру Красавчика. — У него со лба даже все полосы сошли! Куда они подевались?

– Туда же, куда и болезнь, — Андрей приложил к груди лейтенанта блюдце фонендоскопа.

– Держи, Красавчик! — Мэлвин протянул ему флягу с водой. — Говоришь, и холодно, и жарко одновременно?

– А что тут удивительного? С некоторыми пообщаешься — раз двадцать кинет из холода в жар и обратно!

– Дельное замечание, Зулу… Красавчик, ты свои растрёпанные мысли приложить к нашей реальности в состоянии? Или где?

– Да… но где — не знаю… я ещё не полностью вернулся оттуда… и ещё не совсем дошёл сюда…

– Весьма доступное объяснение, — хмыкнула Танго.

– Но я весь в состоянии!

– М-да, — протяжно вздохнул Гэбриэл, — знакомое ощущение.

– Пограничная зона, — констатировала Чукки. — Просто подбодрите его, полковник: ваше слово для него — непреложная истина: так он быстрее вернётся «оттуда»…

– Это пройдёт, Красавчик, — успокаивающе кивнул Гэбриэл. — Общение на пограничном уровне быстро перетащит тебя на ту сторону, которая тебе окажется нужнее.

– Правда, на некоторое время блаженничество в смешанном виде ему гарантировано, — Чукки с усмешкой в глазах следила за приходящим в себя мужчиной.

– Ещё! — Красавчик протянул Мэлвину опустошённую флягу.

– Гэбриэл, он выпил целую флягу воды!!

– Андрей, тебе что, воды жалко? Пусть пьёт сколько влезет.

– Это в нём огонь нерастраченных чувств горит: полжизни прожил, а самые главные чувства остались за семью печатями, — Чукки с интересом наблюдала за Красавчиком и казалось, что она как книжку читает каждую его растрепавшуюся в дороге мысль. — Если не реализуется в ближайшее время, сгорит как факел — в один миг.

– Чукки, перестань заниматься пророчествами там, где это делать необязательно!

– Обязательно, Танго, обязательно… Он родился заново, он должен знать!

– Так, джентльмены-шкуродёрники… Кроме Андрея, все остальные оставьте Красавчика в покое. Пусть он сначала придёт в себя, а потом будете измываться над зановородившимся. Это приказ!

Гэбриэл раскурил новую сигару… Он видел, что лейтенант вернулся совершенно чумным и растрёпанным собственным внутренним миром и не только. Полковник понимал, что Красавчика нужно вернуть как можно быстрее: тот мир умел удерживать потенциальных клиентов в цепких пальцах сказочного запределья сколько угодно и удерживать не только по желанию клиента, но и силой.

– Мэлвин, чай! Красавчик, я тебя послушал. А теперь давай облачаться в наши олимпийские туники и греческие сандалии.

– А?

Помогая Красавчику одеваться, Андрей всячески старался привлечь к настоящей реальности его заблудившиеся на перепутье миров разбегающиеся мысли.

– Как твоё плечо, лейтенант? Всё ещё болит?

– А?

– Плечо болит?

– Болит? Кто болит? Какое плечо? Почему оно должно болеть?

– А что скажешь про «русские горки»?

– Обожаю «русские горки»! Но катался я на них всего два раза.

– Скажи, Красавчик: ты любишь Диснейленд?

– Обожаю! Неужели кто-то может не любить Диснейленд, Андрей?! По-моему, его любит даже Мистер Яростный Молот на пару с Детским Ангелом!

Сержант уже хотел открыть рот, но Гэбриэл предупредил его намерение.

– Красавчик, как ты пишешь своё имя, когда нужно заполнить анкетные бумаги?

– Как всегда! Руперт Квинси… Ну не Красавчик же!

– Это верно, лейтенант… А что было с тобой в шестьдесят восьмом?

– Что-о? — лицо Красавчика побелело, а в глазах появилась нестерпимая мука. — Ты говоришь о Вьетнаме, Андрей?

– Да, лейтенант: ты должен помнить всё.

– Я помню всё!! И я помню, почему я попал на эту проклятую войну!!

– Что, лейтенант? Всегда есть место предательству…

– Да… нет… не совсем так… это ведь был её выбор… разве я смел… но я должен был остановить — вернуть её!!

– Тише, тише, спокойнее, лейтенант. Тебе нужно понять одну вещь, которую ты никак не желаешь принять: всему своё время… Есть время разбрасывать камни, есть время их собирать — ты помнишь?

– Я помню, но… это всё равно было предательством!! Она мне поклялась, а потом сбежала, как и мои родители… кинула меня… испугалась… предала!!

– Держи, Красавчик, — Мэлвин протянул парящий стаканчик с лимонником. — Дыши глубже! То уже далёкое прошлое. Расслабься, твоё всё только начинается.

– Моё всё?

– Твоё всё, Красавчик! Оно вот теперь и начинается, — подбодрил Андрей. — Пей и приходи в себя. Отдыхай, лейтенант, набирайся сил.

– Похоже, наш Красавчик серьёзно пошёл на поправку, а, Андрей?

– Лучше ничего не говорите, Гэбриэл! Ни слова, ни-ни…

Как ни странно, но за следующий час никто не посмел нарушить тишины, которая так нужна была человеку, постепенно возвращающемуся буквально с того света. Даже болтливый Мэлвин и вечно чертыхающийся Зулу всё это время молча сидели в креслах, пока Красавчик что-то с блаженным видом обдумывал, откинувшись на спинку своего сидения.

– Командир?

– Слушаю, Танго! — Гэбриэл выпрямился.

– Тормозим! Подъезжайте впритык к «Корветте» — похоже, здесь в очередной раз есть на что посмотреть.

– Ком?

– Командир, впереди преграда.

– Надо же: новость! — прорычал Зулу.

– Судя по структуре — это искусственное творение из помёта, слюны, песчаника, глины и базальта.

– Слюны и помёта — кого?

– Есть девяностопроцентная вероятность, что это слюна и помёт муравьёв.

– Муравьев? — Зулу тупо вытаращился на монитор бортового помощника.

– Полковник, — Мэлвин повис на кресле Гэбриэла, — муравьи живут исключительно у поверхности или не так далеко от неё.

– Вопрос в другом, — отозвалась Танго. — Зачем им эта преграждающая плотина? От кого отгородились эти муравьи? Чего или кого они страшатся?

– Придётся ломать! — заключила Лео.

– Чукки? — Гэбриэл первый заметил, что с капитаном что-то не так. Она сидела, как-то неестественно выпрямившись, и, нагнув голову вбок, внимательно вслушивалось в нечто, слышимое ей одной. Федя обеспокоенно посвистывал на спинке переднего кресла.

Чукки подняла глаза — в них стоял белёсый туман:

– Там… смерть… туда нельзя… нам туда нельзя…

– А куда?! — это был возмущённый голос Танго. — Если туда нельзя, значит, нужно проскочить этот подземный муравейник на одном дыхании — быстро и основательно быстро!!

– Чукки, милая, — Мэлвин взял её за руку, — нам больше некуда идти: только вперёд.

– Там… море смерти, океан боли и реки жертв… мы не пройдём, нас не пропустят…

– Нам помогут хозяева подземного мира — троглодиты!

– Нас проведёт только лишённый заложенных кровавых предрассудков и животного страха предков! И это будет ещё не всё…

– А кто здесь не такой? — Красавчик наивно-удивлённо поднял брови. — Кто без предрассудков и животного страха предков?

– Он такой! Как надо — единственный среди нас, — Чукки положила ладонь на лицо Мэлвина и оттолкнула его от себя, — он один не подневолен чужой воле.

– Телепатия!! Я её понял: Мэлвин не подвержен волнам телепатии, телекинеза и всем этим подобным приёмам гипнотического насилия. Наночип «Х-радиация»: нейтрализации всего чужеродного… Впрочем, его самого в достатке, чтобы не быть таким заумным дураком, как мы все, — Андрей уже доставал нужное лекарство.

Мэлвин еле удерживал Чукки на месте — та билась в судорогах, изо рта у неё текла пена. Федя метался по спинке соседнего кресла и вопил во всю глотку.

– Держи её крепче, Мэлвин! В таком состоянии я не могу её усыпить гипнозом… Вот так, девочка! Ты своё слово сказала, теперь — спать… Снимаем с неё куртку и бронежилет. Перекладывай её на полку, капитан! Теперь она нам нужнее в бессознательном состоянии… Система, закрепить пациента, загерметизировать крышку физирефактора! Федя, успокойся: твоя хозяйка просто спит.

– Свято место пусто не бывает, — Зулу вздохнул и отвернулся. — Что скажете, полковник?

– Что ничего хорошего я не услышал… И всё же, лучше знать, чем не знать!

– Кто предупреждён — тот вооружён, — подтвердила Танго. — Давайте уже что-то решать: время — жизнь! А смерть — это всего-навсего смерть.

– Согласен, лейтенант, как никогда согласен… Будем пробиваться! И — Мэлвин?

– Я весь тут, полковник! — поглаживая морскую свинку, капитан пересадил её себе на плечо. — Вместе с боевым напарником.

– Если что-то пойдёт не так, ты — наш Христос-спаситель.

– Я понял, полковник! Можете на нас с Федей положиться, как на самого себя!

– С ума сойти… Вы хотите, чтобы я во всём положился на этого Психа?! Да ещё с его «боевым напарником»?!

– Ну не зря же он «Психо», Зулу! И у нас нет повода не доверять провидению Чукки.

– С ума сойти!!

– Танго?

– Плевать на все преграды мира, мой генерал!!

– «Корветта» сможет протаранить стену?

– «Ветта-детка» говорит, что сможет! Но только на большой скорости.

– Зулу, отходим назад, нужно дать «Корветте» место для разгона.

– Но ведь за стеной живые твари — божьи твари, а мы их передавим колёсами наших бездушных авианосцев! Это же непоправимый человеческий грех!

– Господи! — Зулу посмотрел на полковника круглыми глазами. — Да он же превращается в Мэлвина.

– В меня! Весь в меня, — капитан обнял голову Красавчика и прижал к себе.

– Зулу, не спеши с выводами.

– А я и не спешу…

Гэбриэл в упор посмотрел на своего лейтенанта:

– Красавчик, твоё дело — как можно быстрее набираться сил. Не травмируй свой мозг кровавыми сценами, которых ещё не было. Просто расслабься и дыши глубже… Джентльмены, всем пристегнуться к креслам! Действуем по обстановке! Предположительно, это наше последнее испытание на пути к выходу на поверхность, надеюсь — что последнее.

– И по-всему, лёгким оно не будет, — Танго привела в рабочий режим всю таранную систему и вжала ногу в педаль газа. — Вперёд, моя верная конячка!!

От удара передним тараном «Корветты» стена-плотина разлетелась на толстые рваные блоки! Не останавливаясь, Танго хладнокровно повела машину дальше, но перехватило дыхание у всех, и было отчего… Повсюду сновали огромные полуфутовые муравьи на длинных паучьих лапах и с мощными челюстями на крупных фиолетово-чёрных головах. При внезапном появлении машин из-за разрушенной стены, весь муравейник стал в панике разбегаться по боковым ответвлениям, а из шахтовых щелей туннеля тотчас стали выбегать муравьи-солдаты — в четыре раза крупнее своих трудовых собратьев!

Танго оставалась сама бесстрастность:

– Североамериканская муравьиная колония вида атта, подвергшаяся усиленной и сверхсжатой по времени генетической изменчивости, эволюционная ступень развития полностью отсутствует. Муравьи вида атта считаются самыми умными среди многочисленных видов этого сообщества. Занимаются сельским хозяйством, строят подземные мегагорода, имеют разветвлённую систему коммуникаций, отлаженную городскую и коммунальную службы. И главное: у них сверхсложное по своей организационной структуре войско! В отличие от всех созданных людьми военных структур, системы атта функционируют безукоризненно. Телепортация является неотъемлемой частью жизни атта: в случае опасности нетранспортабельная матка мгновенно переносится из своего потайного замурованного многофункционального жилища в иное, но путём чистейшей телепортации.

– А вот и первое настораживающее слово: телепортация! — подсказал Андрей.

– Что за чушь?! — сержант вёл фургон следом за «Корветтой» и с абсолютным непониманием смотрел по сторонам. — Гигантская муравьиная колония! Абсурд какой-то! А впрочем, я уже ничему не удивляюсь — здесь это запрещено.

– Телепортировать бы нас отсюда одним махом — да на поверхность! Да, Федя?

– Да, парни, есть на что посмотреть… Хорошо, что эти агрессивные твари не могут добраться до нас. Иначе несдобровать бы нам в этой бойне!

– Костей бы точно не собрали, полковник, — согласился Мэлвин. — И хвоста бы от Феди не осталось.

– Ваша правда, командир, агрессии им не занимать! Это воинственное племя ничем не уступит животному стаду кислотных болот позади нас… Вы только посмотрите на это! Они закидывают нас тротиловыми шашками!! Это же их коронный авангард: муравьи-ассасины с кислотными мешками вместо брюха!!

– Нужно выбираться отсюда, Танго!

– Пытаемся…

– Интересно, от кого они отгородились такой мощной плотиной? И почему они такие агрессивные? Складывается стойкое впечатление, что их кто-то здорово напугал.

– Похоже на то, Красавчик: здешний народ весьма пуганый и агрессивный. И этому должна быть обоснованная причина.

– Обоснованная причина всегда найдётся, командир: посмотрите вперёд! Честно говоря, поначалу я думала, причина их агрессии — воинственные набеги муравьёв-амазонок. Но теперь вижу — это не так!

– Господи!! — ужаснулся Зулу. — Да они тащат гигантскую крысу!!

– Это не просто крыса, сержант, — Андрей побледнел как мел. — Это, это, это...

– «Потаённая раса», — подсказала Танго.

– Кто-кто?!

– Rattus sapiens… «крыса разумная», — отвечала Танго за потерявшего дар речи Андрея. — Самая опасная ветвь потаённой цивилизации — как считается, являющаяся одной из главных причин главного возбудителя животной агрессии у человеческой цивилизации. Только благодаря избранным — людям-крысоловам и магам-хоббитам — человечество имело шанс к возрождению. Древние легенды утверждают, что именно благодаря глобальной войне между rattus sapiens и хоббитами, последние проиграли эту войну на своё практически полное уничтожение. Тем не менее они до сих пор ограждают наш верхний мир людей от этих воистину чудовищных и непревзойдённых по уму и гипнозу агрессоров. Правда, маги-хоббиты в равной степени опасны и для самого человека.

– Мы не пройдём…

– Андрей, мальчик мой, держись! — Гэбриэл посмотрел на бледного как смерть мальчишку-генокера, которого отпаивал водой Мэлвин. — Муравьи эволюционировали миллионы лет назад, чтобы выжить. Значит, и мы сможем! Мы пройдём коридор смерти, что нас поджидает впереди — за этим гигантским муравейником. И по-другому быть не может!

– Командир, очевидно, это племя поняло, что мы им не враги: посмотрите — их солдаты больше не бросаются на наши машины! Они выстраиваются вдоль стен и дают нам возможность беспрепятственно пройти вперёд.

– Они хотят, чтобы мы побыстрее убрались из их владений. Это понятно!

– От rattus sapiens нас это не спасёт, — простонал за спиной Гэбриэла Андрей. — «Потаённую расу» простые смертные не пройдут!

– Но ведь у нас есть Мэлвин…

На пару секунд воцарилась глухая тишина… Гэбриэл повернулся к лейтенанту и, широко улыбаясь, показал на него дымящейся сигарой:

– Точно, Красавчик! С таким танком, как агент 0013, мы самому крысиному королю не по зубам! Я верю Чукки: если у нас у всех заклинит в голове — Мэлвин будет единственным, кто всё же не потеряет рассудка.

– Потому что у него никакого рассудка нет!!

– Точно, Зулу! Мэлвину терять нечего… в голове, разумеется…

– Может, у него там вообще — не мозги, а молоко!

– Не молоко, Зулу, я не молочная корова! А суп из всей таблицы Менделеева и ароматной пыльцы белой орхидеи.

– Вы это слышали, Гэбриэл?!

– Но он же мыслит!

– Что?! Суп из таблицы Менделеева и белая орхидея в голове — признак ума?!

– Незаурядного ума, Зулу… незаурядного…

– Командир, фон радиации неукоснительно растёт! Мы движемся к поверхности.

– Джентльмены, у нас новая преграда, — констатировал Ком, — и насколько я могу прикинуть, куда круче той, которую мы только что взломали.

– Чёрт! — выдохнул Зулу. — Ну и хренотень…

Впереди стояла плотина, выстроенная по всем стандартам технического совершенства: плотная непробиваемая стена от середины имела одинаковые сточные колонны поддержки, а там, где проходил водный акведук, виднелись две чётко отрегулированные задвижки.

Федя сразу насторожился, весь нахохлился и снова завёл свою тревожно-набатную «свистульку».

– Должно быть, именно по этим плотинным стокам крысы и пробираются сюда.

– А может быть, и наоборот, командир: это муравьи по этим стокам пробираются туда! Мы же видели, как они тащили крысу с росомаху, явно не на дипломатический саммит стран содружества… Муравьи — самые отчаянные воины в мире! Если они идут на войну, сметают всё на своём пути!

– Как и крысы, — отозвалась Лео.

– Святое Небо! Мы попали меж двух огней!

– Андрей, не наводи панику… Танго, твоё предложение!

– Мы можем взорвать эту чёртову плотину, но тогда муравьиное царство останется без замковой стены: город будет отдан на разграбление rattus sapiens по нашей вине…

– Но не взломав этой плотины, нам не пройти дальше по туннелю!

– Быть может, есть какие-то обходные пути?

– Красавчик, вопрос по существу, но не по сути: туннель, по которому могут пройти машины, один-единственный, а его ответвления — для пешеходов.

– Я заложу в фундамент «космос»!

– Похоже, придётся это сделать, ППС.

– Стойте!! Стойте… Посмотрите назад! — Зулу не сводил глаз с зеркала бокового обзора.

– Э-э! Да наши новые друзья, похоже, намереваются возвести новую плотину — буквально за нами.

– Причём в сверхкороткие сроки! Нам осталось лишь дать им такую возможность.

– Согласен, Мэлвин! И, вероятно, им понадобится на это дело не более получаса: сюда подтягиваются рабочие со всего муравьиного города.

– Джентльмены! — откликнулась Танго. — У нас есть время подумать, как мы будем пробираться через логово «потаённого племени».

– Огнём и мечом!! — мрачно отрезала Лео.

– Это неплохое предложение, если учесть, что мы все можем подпасть под общий гипноз целой колонии: их сообщество как никакое другое скорректировано на одно целое! На одно общее дело.

– Андрей, ты опять паникуешь — прямо как Федя!

– Да!! Да!! Да!! Паникую! Как крыса паникую… Потому что боюсь, но не за себя — за нас всех боюсь! Если мы все попадём под их гипноз, то как главный и основной вариант: мы попросту поубиваем друг друга!

– А если учесть, что все здесь профессиональные убийцы как один…

– Андрей не убийца!

– Помалкивай лучше, Красавчик! Андрей — генокер, значит — убийца по сути. Если разбудить его животное нутро, даже мне мало не покажется.

– У тебя есть конкретное предложение Танго?

– Думаю, что есть… Среди нас один Мэлвин не поддаётся массовому давящему гипнозу, но у нас есть и ещё кое-кто, кого на мякине животного подсознания не проведёшь.

– Ком и «Ветта-детка»!

– Так точно, мой генерал!

– Что?! Оставить мой фургон на попечение двух безмозглых компьютерных балаболок?!

– Трёх! — заметил Мэлвин.

– Да ещё и этого недоумка-Психа?!

– Отлично, Танго! Я полностью согласен с таким планом! Задаём согласованную контролируемую программу бортовым помощникам, оставляем всё это дело под дирижёрство Мэлвина, а сами уходим на время в запрограммированный Андреем анабиоз. И пусть наша команда помощников сделает всё как надо!

– Гэбриэл… у вас, случайно, не поднялась температура? Жар, горячка и всё такое?

– Нет, Зулу! У меня высокая потенция на выживаемость… У меня нет ни малейшего желания всадить тебе в живот свой «пехотинец» и взамен получить от тебя раскроенный надвое череп. Я тоже кое-что слышал об этой «потаённой расе» и уверен, что Андрей говорит истинную правду: нам эту зону смерти не пройти, если не предпринять особых мер безопасности. Особых! Понимаешь, Зулу?

– Но почему Мэлвин?!

Андрей подошёл к сержанту, держа одну руку за спиной:

– Нам нужна защита в виде ясного незамутнённого сознания.

– У кого ясное незамутнённое сознание?! У Мэлвина?! Самого авантюрного шарлатана и обманщика в мире?!

– Зулу, ты необъективен.

– Гэбриэл, это же полная чушь!!

Андрей положил руку на плечо сержанта:

– Слишком много во Вселенной охотников за человеческим разумом — разумом, который так легко обмануть, поймать на гордыню, на жадность, на преклонение перед неизвестным, на мнимый свет райских садов и христовых страстей… Как часто тебе во сне на голову возлагали корону и нашёптывали на ухо: «Ты — великий!» И ты ловился, принимал, самовозвеличивался. Как мало из нас довольствуются собственным пониманием, не требуя взамен чужого? Ни про кого из нас этого сказать нельзя. Зато можно утверждать: у нас мало друзей, а врагов — хоть жопой жри! — как говорит наш командор. Только дети и блаженные могут противостоять силам, против которых замутнённый разум бессилен.

– Я со всеми вами уже сошёл с ума!! И мне уже хочется вам всем оторвать голову!!

– Отдохни, Зулу, — Андрей вбил в шею сержанту приличную дозу снотворного. — Из нас всех он самый слабый на голову. Столь близкое присутствие к зоне смерти уже начало сказываться на нём… Танго, у вас успокаивающее с собой?

– Конечно, Андрей, всё при мне... Ну что, командир? За вами последнее слово!

– Как будем пробивать плотину? Ракетами или заложенными минами?

– Думаю, не стоит лишний раз рисковать на минах: мы же впритык к плотине — «лягушка» и нас может зацепить ненароком. А неоправданная потеря энергии — короткий путь на кладбище. Лучше всего использовать протонную ракету!

– Ком?! «Ветта-детка»?! Вся связь на меня! Слушаться только моих приказов!! До выхода машин из зоны «потаённой расы» переходите в полное подчинение капитана Линкольна! Подтвердите приказ!!

– Приказ принят, командир!.. Приказ принят, полковник Харрис!..

– Мэлвин? Перебирайся на место Зулу и переводи «Летучий голландец» и «Корветту» на пилотируемый режим — под своё командование.

– Мэлвин, ты теперь командир одновременно двух авианосных субмарин! Такого не удостаивался даже Гэбриэл!

– Да, Красавчик, в жизни бывают ещё и не такие чудеса! Андрей, давай перетащим Зулу на заднее сидение. Пусть тут себе как следует отоспится, ему давно пора отдохнуть от самого себя… Ну, Ком, встречай своего временного, но самого главного командира твоей жизни: Капитана космических рейнджеров — Мэла Линкольна! — капитан с нескрываемым удовольствием забрался на сидение водителя и пересадил Федю с плеча на переднюю панель.

– Есть, командир!

– «Ветта-детка»?

– К выполнению задания готова, командир!

– Наш главный план на этот отрезок фронта: пройти без единой царапинки, а главное, быстро и на одном дыхании, всю зону смерти «потаённой расы» rattus sapiens!

– Режим программы принят! Командир?

– От курса выхода на поверхность не отклоняться ни при каких обстоятельствах, кроме конкретно связанных с гипотетической гибелью машин.

– Режим программы принят! Командир?

– В случае моих неадекватных приказов в зоне смерти, режим программы не менять до самого выхода из зоны смерти.

– Режим программы принят! Командир?

– Приготовиться к тарану и выходу на ту сторону плотины!

– Приказ принят, командир!

– Мэлвин, да ты родился, чтобы быть главнокомандующим!

– Спасибо, Танго! Но меня вполне устраивает моя бомберная авиаторка капитана ВВС и звание рядового «архангела»-спасителя в Команде «Альфа»!

– Как всегда — сама скромность!

– Смотри, Мэлвин, вся надежда на тебя одного. Давай, Андрей, вводи дозу всем остальным. Я буду последним!

– Стойте!! — Андрей ударил себя ладонью по лбу. — Стойте… Мы напрочь забыли об одной очень важной вещи. У нас в команде лунатик! Под общим гипнозом он может перерезать нас всех, как мышат!

– Я не лунатик!!

– Красавчик, помолчи! Андрей говорит по делу… Но тогда встаёт ещё один закономерный вопрос: а где гарантии, что мы точно так же, под агрессивным массированным гипнозом, не наворотим дел, как Красавчик в своём персональном лунатизме? А если мы все поведём себя как спящие зомби? Что тогда?

– Мэлвин, — Андрей повернулся к капитану, — тебе придётся замагнитить кресла обоих бортов, чтобы ни с кем из нас не случилось непоправимого.

– Я сделаю всё как надо, ребята!

– Чёрт! — весело отозвалась Танго. — Мне это даже начинает нравиться! Похоже, мы вновь возвращаемся в мифы и легенды нашего «древнего» прошлого, джентльмены. Прошу всех на борт героического «Арго»! Впереди по курсу Остров Тысячи Смертей! Всем привязаться к мачтам — да покрепче… Легендарный капитан Ясон ведёт нас прямо на острые рифы Острова Сирен!!

– Ясон у нас Красавчик — герой-любовник, я — всего лишь кормчий, скромный рулевой.

– Тогда к делу! — Гэбриэл притянул себя ремнём безопасности к сидению. — Танго? Лео?

– Приказ понят, командир! Лео, подставляй шею — давно я не кровососила.

– Я же только вернулся, — Красавчик со вздохом глянул на медпистолет в руке Андрея.

– Красавчик, извини, но так надо.

– Да я чего? Делай дело, Андрей! Гэбриэл сказал — надо, значит — надо.

Через минуту «в живых» остались Мэлвин и Гэбриэл.

– Мэлвин, ты теперь и за командира, и за главнокомандующего, и за Христа-спасителя.

– Положитесь на меня, полковник! Я это «потаённое племя» не боюсь! За мной всё человечество! А значит — сам Бог… Я проведу эти два крейсера через зону смерти так, как провёл через рифы смерти свой корабль великий Ясон. И если понадобится — даже ценой собственной жизни! Это моя работа — работа «архангела» ВВС и Команды «Альфа»... К тому же со мной ужасный крысоненавистник Федя! Он мне не даст спуску на поворотах!

Гэбриэл ещё раз глянул в зеркало бокового обзора:

– Плотина с этой стороны полностью готова, а с той стороны муравьиное племя ни на секунду не останавливает работу по наращиванию новой стены. Мы можем двигать дальше — по намеченному курсу… Теперь вся надежда на тебя одного, Мэлвин!

Гэбриэл приставил медпистолет к своей шее и нажал на спусковой крючок.

Мэлвин посмотрел в салон позади себя, перевёл взгляд на отключившегося полковника и сжал пальцами руль:

– «Девиз наш: «Все за одного!»

И в этом был успех.

Успех пришёл и никого,

Лишь я один за всех...» [3]

Он погладил по спине нервно скребущегося по передней панели Федю и подмигнул своему отражению в зеркале заднего вида:

– Ну что, капитан Мэл Линкольн, ссыпай щебёнку — трамбуй асфальт! Нам нужна новая взлётная полоса для нашего рассыпающегося «Карибу». Полетаем? Поизмываемся над местными? Джи-ай, скинуть маску и сканер-экран, поставить на страховку жёсткий обод! Ком, замагнитить лазерную отдувку на всех сидения «Летучего голландца», кроме моего!

– Приказ выполнен, командир!

– «Ветта-детка», замагнитить все кресла «Корветты!

– Приказ выполнен, командир!

– Так что, спящие на облаках, поиграем «в колокольчик»? Цель: плотина перед «Корветтой»! «Ветта-детка», навести протонную ракету на цель!

– Приказ выполнен, командир!

– Огонь!!

* * * * *

– Ком, почему никто не просыпается?

– Общее состояние людей можно определить как транслетаргический коллапс: они не мёртвые, но они и не могут проснуться — их сознание находится под общим гипнотическим наркозом очень мощного чужеродного воздействия… Командир?

– Просыпайтесь, лежебоки, просыпайтесь все!! Немедленно просыпайтесь!! Мэлвин, что с тобой, парень?! Федя — чёртов крысак?! Андрей?! Зулу?! Красавчик?! Все как вымерли… Лейтенант Танго Танго, ты меня слышишь?! «Анаконда», приём?! «Космос», приём?! Чёрт… Ком, периметр твой!

– Вас понял, командир! Но мы и так в мёртвой зоне: не могу даже завести движок… сам еле удерживаю рабочий режим — зона меня глушит… но фиксирую периодические низкочастотные импульсы закрученной структуры «пандорного» электромагнитного поля, исходящие из двух точек противоположных стен… определить их структуру не могу, источник импульсов обнаружить не удаётся — не имею достаточного запаса информации в своей базе данных…

– Меньше болтай, делай что можешь! Анализируй структуру стен и ищи варианты выхода. Меньше пустых слов, больше конкретных результатов… Лейтенант? Танго, очнись! Да что же это такое?! Никто не просыпается… Лео?! ППС?! — Гэбриэл пытался растормошить Танго и Лео, но те как будто окунулись в какой-то заколдованный сон.

Полковник огляделся… Они снова находились в каком-то круглом зале, но на этот раз это был глухой безвыходный цилиндр: не было ни проходов в туннели, ни намёка на подобие дверей — обе машины окружало полностью замурованное пространство. И лишь автономный режим питания позволял фарам обеих машин приглушённо светиться в этой всепоглощающей бункерной черноте.

– Господи, такого не может быть!! Пройти столько смертельных препятствий и у самого выхода очутиться в глухой замурованной каменной банке… И куда только смотрят хозяева подземного мира?! Что вы себе думаете, стражники-троглодиты?! Что мы ещё не прошли в этом чёртовом аду?! Чего не заказали?! Какого вашего испытательного меню не попробовали?! Черти раздери вас всех со всеми вашими загадками… Спокойнее, полковник, держи себя в руках! Сколько раз ты говорил эти слова своим солдатам — теперь скажи их себе и успокойся.

Он потянулся к внутреннему карману куртки, но он был пуст. Гэбриэл вернулся к «голландцу» и, скорее, по привычке достал из бардачка три сигары: две засунул в карман, одну жадно раскурил… сел на ступеньку открытой боковой двери и задумчиво уставился в каменный пол под ногами…

– И это будет ещё не всё…

– Как?

– Чукки сказала: «И это будет ещё не всё…»

– Чёрт!! Лео?! Лео!!

Он подбежал к распахнутой двери «Корветты» — Лео сидела неподвижно.

– Джи-ай, поднять щитки с глаз сержанта Румаркер!! Господи, хотя бы что-то работает… Лео, солдатик ты мой, скажи ещё что-нибудь, пожалуйста, я тебя очень прошу, очень!

Он погладил её по косичкам и с надеждой взглянул в закрытые глаза. Пэпээсница не подавала никаких признаков жизни.

– Нет, я не сумасшедший, мне не могло послышаться… Лео? Лео, скажи что-нибудь! Хоть словечко… Ну чертыхнись! На эсперанто, на русском, на китайском… Ну хоть что-нибудь сделай, как это сделала бы Бешеная Лео!! Ну пристрели меня!!

Гэбриэл затряс её за плечи как тряпичную куклу:

– Я не сумасшедший!! И я не отстану от тебя, пока ты не проснёшься!! Лео? Лео? Ты меня слышишь, солдатик ты мой безкрышный?!

Ему показалось, что её губы вздрогнули… Гэбриэл провёл рукой по её щеке — он знал, как она раздражённо реагирует на любое чужеродное прикосновение:

– Лео? Ты слышишь меня? Сержант Румаркер, я не отстану от тебя — даже не надейся: ни у меня, ни у тебя назад дороги нет. К тому же, похоже, мы здесь застряли надолго. Поговорить теперь будет о чём, пока не закончится весь запас кислорода. И скажу тебе честно: мы в каменном мешке с захлопнувшейся над нами крышкой.

Она не отвечала… Гэбриэл сел на пол у её ног и снова задумчиво уставился себе под ноги:

– Как странно: я мог бы думать, прикидывать, анализировать, искать выход из создавшегося положения — мне это приходилось делать постоянно. Бывали такие задания, когда мне доводилось делать их самому, и я всегда находил выход из любой патовой ситуации… Почему же сейчас мне всё равно, будет этот выход или нет, найду я его или это всё? Почему мне всё равно? Потому что я остался один — вот почему… Мне не к кому будет теперь возвращаться, не за кого отвечать, никто не стоит за моей спиной. Что я без своей команды? Что я без вас всех? Мы шли за Мишей, потому что команда — это когда мы вместе. Команды без команды быть не может, как не может быть человека без души. Вы — мои органы: руки, ноги, сердце и даже душа. Я люблю вас всех, как не люблю самого себя. Без вас мне не нужен этот чёртов выход! Меня вполне устраивает этот уютный комфортабельный мавзолей — ничем не хуже, чем криогроб или тюремное кладбище. Господи! Если бы я только мог просить у тебя милости, я бы попросил честного обмена: мою живую душу — за их спящие души, за все сразу, и чтобы ещё выход — для них, мне ничего не надо — одному… больше ничего… ничего… Господи, я совсем разучился плакать! Я, наверное, давно уже не человек. Бедный Андрей, бедный мальчик — он так мечтал стать настоящим человеком, совсем не понимая, что он и есть настоящий человек: человек сострадающий, плачущий, переживающий, чувствующий… Джон, прости меня, я не смог, и это всецело моя вина. Защитник из меня для твоей внучки получился никакой, да и командир — тоже…

– Ком… дир…

Он тут же подорвался на ноги:

– Лео?! Лео, посмотри на меня!! Открой глаза!! Посмотри на меня, посмотри!!

Её веки дрогнули:

– Командир…

– Это я, сержант!! Это я!! Твой командир, чёртов командир… Почему ты не просыпаешься?! Что с тобой?!

– Очень… хочется… спать…

– Нельзя! Здесь нельзя спать! Здесь можно никогда не проснуться… Давай! Давай будем просыпаться вместе! И для начала просто встанем на ноги.

Гэбриэл вытащил её из машины, она висела в его руках как тряпичная марионетка — совершенно безвольно.

– Лео, посмотри на меня! Открой свои инопланетные глаза! Сожги меня этим уничтожающим взглядом, испепели, сотри в порошок — только посмотри на меня. И скажи, скажи, что ты возвращаешься… Мне без тебя не поднять команды! Нам нужно командное мышление — единое энергетическое сознание. Они тебя любят, они тебя услышат, они все ради тебя готовы свернуть горы… и я готов — вместе с ними… ради тебя одной…

Он провёл рукой по её щекам, прижал её голову к своей груди. В ней так мало было веса, что он совсем не чувствовал, что всё также держит её в своих объятиях, а её ноги всё также безвольно висят в воздухе.

– Па… па… па…

– Лео?! — Гэбриэл так обрадовался её первым попыткам слабого сопротивления, что сейчас же подхватил Лео на руки и снова прижал её к себе. — Слава Богу! Ты возвращаешься, моя Лео, мой маленький задиристый солдатик, мой ангел-хранитель… и мой «архангел»-убийца…

– Па-алковник… па-аставьте меня… на свои ноги…

– Только — чур: кулаки в действие сразу не пускать!

– Приказ… принят… командир…

Он осторожно поставил её. Её ноги тут же подкосились, но полковник сделал всё, чтобы Лео почувствовала себя уверенно: одной рукой он ненавязчиво придерживал Лео за пояс, а другой держал дымящуюся сигару.

– Сержант Румаркер, я знаю, что поддержит твои силы! За мной!

Гэбриэл вместе с Лео пошёл к багажнику «Корветты»:

– Сейчас мы с тобой накапаем нам по несколько капель исцеляющего бальзама Джона — бальзама, который мёртвого поднимает из могилы! И разом всё пойдёт на поправку — я уверен! Я знаю… Стоишь?

– Стою, — Лео опёрлась обеими руками на машину.

Гэбриэл вытащил на край канистру с вишнёвой наливкой:

– Подставляй флягу!

Но Лео скривилась и молча покачала головой.

– Что?! Спирт?! Чистый?!

Она расплылась в довольной кривой улыбке и утвердительно кивнула.

Гэбриэл выпрямился:

– Ну знаешь! Ладно, сегодня можно и права покачать. Но только один раз!

Лео выпятила нижнюю губу и зыркнула на полковника этим своим марсианским взглядом, от которого у Гэбриэл начинали бегать жаркие мурашки по всему телу.

– Ох уж, эти пэпээсные капризы… Ну впрямь, как Красавчик, когда его трусит от вьетнамской лихорадки: всё можно!

Гэбриэл открыл капот «голландца» вытащил канистру спирта, перенёс её на край багажника «Корветты» и отвинтил крышку — Лео уже держала наготове свою коньячную флягу…

– Ты ещё и на ногах твёрдо не стоишь, а выпьешь — за руль на карачках полезешь!

– Р-рр…

– Угу… по крайней мере, возвращаемся… хвала Небесам…

Гэбриэл наполнил флягу Лео, заодно и свою и, поставив канистру возле открытой двери «Корветты», сел на пол, прислонившись спиной к машине:

– Падай рядом, всё равно стоять самостоятельно ты ещё не можешь — нужно сначала силёнок поднабраться и как следует прийти в себя.

Она сползла на пол возле Гэбриэла, достала свой походный стаканчик и посмотрела полковнику в глаза. Без слов было понятно — пить из своей фляги Лео не собирается, чтобы не опустошать её раньше времени… Гэбриэл достал из бронежилета свой стаканчик и налил из канистры по трети спирта в оба стакана:

– Разбавим водой?

– Очень надо!

– Ясно… Тогда — за Пустыню Смерти! Давно мы не были на поверхности.

Они стукнулись и, запрокинув головы, разом выпили… Гэбриэл посмотрел на Лео: довольный блеск в глазах сказал всё сам за себя!

– Ещё по чуть-чуть?.. или не откладывая — стаканами?..

Лео нахмурилась. Гэбриэл понял — она его подковырку раскусила с полуоборота.

– Тогда ещё по чуть-чуть… За тех, кого мы обязательно должны найти!

Они выпили ещё по трети стакана… Гэбриэл выдохнул сигарный дым в тёмный потолок каменного зала и опёрся затылком на борт машины — его натянутые до предела нервы наконец-то немного расслабились.

Лео ещё раз протянула ему стаканчик.

– Сержант, а может, немного передохнём?

Она фыркнула и упёрто выставила вперёд свой стаканчик.

– Ладно… Но третья — это пока что всё!

– Вы… двое… вы так вдвоём и будете пить, или ещё подойдут? — из-за машины, покачиваясь точно пьяная, вышла Танго.

Гэбриэл обрадованно улыбнулся:

– Не дави на душу, лейтенант: сами справимся! Подсаживайся — третьим будешь, — полковник перетащил канистру себе между ног.

– Видела бы нас сейчас Миша… — Танго захлопнула дверь и завалилась рядом с Гэбриэлом, — поубивала бы, что пьём без неё!

Полковник протянул ей свой стаканчик со спиртом.

– Эй… вы так и будете пить… неразбавленный…

Гэбриэл поднял глаза — держась одной рукой за багажник «Корветты», Мэлвин еле-еле удерживался на нетвёрдых ногах, чтобы совсем не свалиться на землю.

– Да! А что?

– А ничего…

Капитан сделал ещё два неверных шага и рухнул рядом с пэпээсницей… Лео посмотрела ему в глаза мутным взглядом:

– Стакан давай!

– Даю!

– Мэлвин, а что там… остальные?

– Остальные? Остальные, полковник, дрыхнут!

– Кто дрыхнет?! — прорычал Зулу, вываливаясь из фургона.

– Глядите-ка, полковник, на аромат «архаичного» перегара, что ли, все слетаются?

– Я непьющий! — прорычал Зулу и уселся на каменный пол перед «Корветтой».

– Да-а?!

– Джентльмены, мне кажется, я пьян! У нас что — вчера была вечеринка с шампанским из фонтана?

– Не, ну только Красавчик, не прикладываясь к бутылке, может считать себя вдупель пьяным! Вечеринка ещё не закончилась, сладкий ты наш.

– Сладкий?

– Падай! И тебе накапаем пару капель — для затяга.

Красавчик свалился рядом с Танго и взял протянутый ему на треть наполненный стаканчик:

– А по какому поводу гулянка? И кто это нас сюда, м-мм, поскидывал, джентльмены?

– Коллективное сознание, лейтенант! — из «голландца», держась обеими руками за раму двери, с трудом выползал Андрей. — Что-то я сегодня никакой…

– О-оо! — Красавчик залпом опрокинул тару. — Хорошо!

– Не смотри в стакан — больше не налью!

– А-ааа, — разочарованно протянул Красавчик.

– Каждый изъясняется понятными ему символами, — Андрей обессиленно втиснулся между Гэбриэлом и Лео. — Как всегда: водка без еды!

– Спирт без закуси! — полковник протянул мальчишке-генокеру на треть наполненный стаканчик. — Выпей, это придаст тебе силы, малыш!

– Кто… нибудь… помогите…

Мэлвин поднялся и потащился к «голландцу».

– А кто-нибудь… объяснит мне… что здесь происходит? И почему больше не наливают?

– Особенно тебе! Атас: изменения — через сновидения! — Танго отпихнула тянущуюся к канистре руку Красавчика. — У меня другой вопрос, джентльмены: как мы попали в это замкнутое хранилище, если мы были в относительно свободном пространстве туннеля? И для начала главное: кто проснулся первым? И кто кого разбудил вторым, если я уже была третьим к шкалику?

– Не я — это точно, — покачал головой Красавчик.

– И не я, — подтвердила свои слова Танго.

– Я вообще вышел на шум пьяных голосов!

– Значит — Мэлвин!

– Нет! — отозвался из «голландца» капитан. — Я тоже очухался, когда услышал голоса.

– Лео?

– Меня распинал полковник.

– Да! — кивнул Гэбриэл. — Кажется, я был тем самым первым, кто проснулся сам по себе… Но должен признать, долгое время никого не мог растормошить, а Ком констатировал командный гипнотический коллапс через транслетаргическую кому общего сновидения… или что-то в этом духе…

– Любое сновидение — это опыт, получаемый нами в других измерениях, — у Андрея заслезились глаза от обжигающего нутро спирта.

– Особенно это заметно по Красавчику! — Танго ещё раз слегонца хрястнула по настойчиво тянущейся к канистре руке.

– Полковник, а как же тогда получилось, что вы взяли и проснулись сами по себе, раз вас никто не будил, а Ком констатировал глубокий регрессивный сон? — капитан выставил голову из фургона.

Гэбриэл выдохнул дымное колечко и повернул шею:

– Помнишь, Мэлвин: как помыслишь — так получишь.

– В смысле? — переспросил Зулу.

Танго прикрыла глаза:

– На одного Бога трудно воздействовать — я бы сказала: невозможно! Но если человек в ответе за других — он и есть бог… Полковник один из нас, кто может сказать: нет! — и не получить за это по морде. Его ответственность сильнее даже самой сильной трансгипнотической воли — таких, как он, не так-то просто запугать каким-нибудь «генератором страха». Так что можно в очередной раз с непреложной уверенностью констатировать: нам очень сильно повезло, что за командира у нас полковник Гэбриэл Харрис! И это без преувеличений, и как говорит наш блаженнейший: без подлизничества…

– Блаженнейший у нас Мэлвин — с Чукки на пару.

– Нет, Красавчик! Мэлвин — блаженная голова, Чукки — энергоблаженный плазмоид… А блаженнейший у нас ты!

– Кто это решил?

– Я!

– С чего это вдруг?

– Да вот смотрю я на тебя, Красавчик, и никак не пойму: так ты овощ или нет? Похоже, всё-таки сварила я тебя в кипятке, как есть — сварила.

– Ведьма!

– А тебя это до сих пор коробит… сладенький?

– Без командора все запретные приказы побоку — да, да?!

– Ага…

– Гэбриэ-э-эл!!

– Так! Все разборки оставьте на потом, парни! Теперь у нас задача куда важнее всего остального: как отсюда выбраться?

– Командир, — Танго повернулась к Гэбриэлу, — никто из нас не знает, как мы здесь очутились, а это значит, что пока мы не найдёт ответа на первую загадку: как мы сюда попали? — не последует и второй.

– Танго права, — Андрей обвёл взглядом голые стены, — начинать с конца — всё равно, что искать иголку в стоге сена. Сначала нужно определить первопричину нашего попадания сюда, а тогда само по себе найдётся и решение. Нам необходимо проанализировать корни ситуации. Попросту говоря, вопрос заключается в том, как мы сюда попали? И кто последний был «в живых», когда все остальные уже были в отключке?

Все дружно повернули голову в сторону фургона, из которого Мэлвин осторожно вытаскивал еле живую Чукки.

– Ну… вообще-то… насколько я помню, последним живым был я… но я ничего не помню — хоть убейте меня!

– Отличная идея! — сжал кулаки Зулу.

Гэбриэл поднялся, снял куртку, забрал из кармана сигары и вместе с капитаном усадил Чукки с нахохлившимся Федей на свою куртку.

– Мэлвин, ты в состоянии оценить весь масштаб вопроса?

Капитан сел рядом с Чукки:

– Ещё не знаю, полковник.

– Мэлвин, что это за растерянное лицо? Ну-ка, давай сосредоточься, собери в кулак все свои мысли.

– И лучше — в мой кулак!

– Зулу, подожди… Капитан, подумай и ответь нам: как ты сюда нас всех вместе с двумя машинами умудрился так ладно запаковать, а?

– И так ладно запаковать — прямо как Город Богов в волшебную табакерку!

– О! — Мэлвин поднял глаза на Андрея. — Я вспомнил!! Я что-то вспомнил!!

– Ну?!

– И… кажется… опять забыл…

– Гэбриэл, разрешите, я ему напомню!

– Зулу, побереги кулаки для пробивания стен, здесь тебе работы хватит по гроб жизни!

– Хе-хе-хе! Ещё и как хватит, техника-то не пашет, — Танго пересела к Лео поближе и поднесла пустой стаканчик, пахнущий спиртом, к носу вяло умывающегося Феди — тот злобно фыркнул и, куснув стакан за край, повернулся к нему задом.

Мэлвин хлюпнул носом и с виноватым видом посмотрел на Гэбриэла:

– Не знаю, полковник! Честное слово, не знаю, как мы сюда попали!

– А может, ты просто не помнишь? Забыл?

– Может, и не помню… забыл…

– Тоже мне, агент 0013, — рыкнул Зулу и отвернулся.

Гэбриэл обнял за плечи своего растерявшегося «архангела»:

– Тогда давай вспоминать всё с самого начала, Мэлвин, вместе со мной.

– И со мной…

– И со мной!

– Я тоже кое-что во сне видел! — Красавчик сделал ещё одну попытку партизанскими тропами пробраться к канистре.

Но тут же получил чувствительного леща от Танго!

– Вообще-то, это был не сон, а гипнотическое навеивание.

Гэбриэл внимательно посмотрел в ясные глаза Чукки:

– Тогда получается, все мы какое-то время пребывали в гипнотическом сновидении и видели то, что на самом деле в это время происходило за бортом наших машин.

– Только как во сне, в полуреальности, которая на самом деле и есть реальность — только иного мира, — Андрей поднялся, взял канистру со спиртом и понёс к багажнику «Корветты». — Разрядились слегка, а теперь — к делу! Если вы ещё этого не заметили, Команда «Альфа», то я вам скажу: последние двое суток слишком много драгоценного времени мы теряем на поворотах.

– Тогда не будем терять время! Начнём всё сначала, джентльмены! — воодушевлённо хлопнул в ладоши Гэбриэл. — Я был последним, кто отключился, когда Мэлвин должен был войти в зону смерти «потаённой расы».

– Это… я помню…

– Дальше! Всё, что помнишь, капитан!

– Ну-у… помню! Помню, что протонная ракета «Ветты» разнесла к чёртовой бабушке всю эту заградительную плотину перед нами — во-о-от… да-а… э-ээ…

– Ну?! — не выдержал задумчивого вида Мэлвина Зулу. — А потом?!

– А потом, а потом…

– А потом начался кошмар, — продолжила Чукки, глядя куда-то вперёд себя, будто всматриваясь в жуткие картины недавнего сновидения.

– Да!! Это было больше похоже на войну миров Герберта Уэллса. Всё так сразу перемешалось — и в голове, и снаружи…

– И эти ужасные громадные крысы!! — Красавчик схватился за голову руками.

– Не сразу, — это был голос Танго, — не сразу… Сначала были дети!

– Они стояли вдоль стен очень красивых домов и даже гуляли по озеру, — голос Лео стал глухим и тревожным.

– А их глаза… они были так прекрасны, невинны, огромны — как целый космос, — Танго печально улыбнулась.

– Ххы! — дети… эти дворовые мальчишки играли на прекрасно сооружённом бейсбольном поле… в какие это времена у дворовых пацанов были такие условия?!

– Это был удивительный город — он был даже прекраснее того, что мы видели в первом туннеле за «светофором».

– Нет, Гэбриэл! — Андрей прислонился к углу багажника «Корветты». — Никакой другой город не сможет сравниться с тем Городом Богов, который видел я! А потому я видел то, что не видели вы: под роскошью стен и золотом фонтанов я видел грязь, разложившуюся плоть и гнилое сознание…

Танго умыла лицо ладонью:

– Это стало правдой, когда дети поняли: бездушные железные машины им самим не остановить! Живые сознательные организмы внутри этих консервных банок не владели собой, но и не могли подчиниться чужой воле извне — они были буквально скованы по рукам и ногам силами, которые могли отключить лишь они же сами.

– А тот, единственный не спящий, который что-то всё время кричал как ненормальный перед защитной стеклянной преградой впереди железной банки с восьмью безжалостными, давящими и непробиваемыми ничем колёсами, тот сумасшедший всё больше и больше сходил с ума от их гипнотического песнопения гимна смерти, но никак не собирался подчиняться их суперволе, суперприказам…

– Тонко подмечено, — согласился полковник с Чукки.

– И тогда карточный домик рассыпался, как цилиндр под рукой иллюзиониста! Терпению rattus sapiens пришёл конец…

– В один момент царство жизни обратилось в царство смерти! — Мэлвин качал головой из стороны в сторону.

– Дети, дома, фонтаны — всё рассыпалось в отвратительных жутких тварей с оскаленными кровавыми пастями безжалостных вампиров — крыс-вампиров! — интеллект сознания которых зашкаливает за любое человеческое IQ… — Андрей махнул кулаком точно так, как это делал в расстроенных чувствах Зулу, — а их уровень сострадания и осознания чужой боли равен абсолютному нулю!

– У него потемнело в глазах от этого ужаса — крысиное племя с человеческим интеллектом заваливало машины своими телами, пытаясь остановить груду таранящего железа любым способом. Но бортовые компьютеры отлично знали своё дело: обе машины продолжали идти только вперёд! Только на выход! Также безжалостно давя теперь тех, кто сам давно привык давить других…

Гэбриэл с обеспокоенностью посмотрел на запрокинутую голову Лео: на её перекошенном лице отразились все чувства, которые она переживала теперь заново.

– Мне стало страшно, — прохрипел Мэлвин. — Я никогда ещё не испытывал такого жуткого страха, даже на войне… Но когда на твоих глазах ангелоподобные дети рассыпаются в безобразные, из плоти и крови, рычащие от лютой ненависти существа… хуже любого демона… хуже предательства близкого друга… хуже смерти самого близкого и родного тебе человека…

– Это Федя спас уже готового сигануть из машины сошедшего с ума сумасшедшего, — хрипло рассмеялась Танго.

– Я должен был раздавить каждую крысиную гадину собственными руками!! Я видел, я почувствовал в своей душе всю ту жестокую ненависть, которую это «потаённое племя» принесло в мир людей — в мой мир!!

– Да! Это были не те милые сердцу морские свинки и обычные городские, и портовые серые воришки и всеядные скандалисты. Эти были сами правители мира, и своей изощрённой силой они никогда не делились ни с кем — даже со своими видовыми собратьями по шкуре! — Танго двинула кулаком сержанта в плечо, но тот терпеливо снёс вылившуюся наружу негативную эмоцию чёрного рейнджера.

– Федя, мой милый Федя, — Чукки прижала к груди своего любимчика, — он тоже сходил с ума от того ужаса, который ему пришлось пережить за всё это время. Но когда он осознал, что запахло жареным, он прыгнул на Мэлвина — прямо ему в лицо, вцепившись в него всеми своими когтями и зубами. Без протомаски джи-ай лицо капитана в один момент превратилось бы в кровавое месиво! Я-то своего когтистого малыша знаю.

– Я еле оторвал от своего лица этого зверёныша и откинул его обратно на переднюю панель! Но этот маленький шнырёнок полностью переключил мои мозги на себя — и я… я… я забыл про то, что только что собирался сделать!

– Если бы ты смог открыть дверь, хотя машины и были полностью загерметизированы, то нас бы уже никого не было в живых: для них разгрызть наши защитные костюмы — как два пальца об асфальт! — на этот раз Танго так двинула сержанта кулаком, что тот завалился на пол. — Даже самая обычная крыса обладает коллективным разумом, сновидением, телекинезом и самое главное — способностью выживать в условиях, совершенно непригодных для человека: они благоденствуют и плодятся в закрытых холодильниках при температуре минус двадцать градусов по Цельсию и прекрасно обустраиваются за обшивкой паровых котлов, где постоянно держится температура в сорок градусов! В изоляционной экологически опасной стекловате крысы с удовольствием строят свои гнёзда и растят в ней своё многочисленное потомство! Они легко переносят убийственные для человека дозы радиации — практически в самом центре ядерного взрыва, а их резцы без проблем способны прогрызть самый прочный бетон, железо и даже бункерное покрытие. Каждая крыса несёт в себе до семидесяти инфекционных заболеваний — многие из которых до сих пор неизвестны человечеству. Ещё до Последней Войны учёными было подсчитано, что каждый день на свет рождалось три с половиной миллиона крыс! Многие мёртвые города до сих пор считаются живыми, благодаря новому их населению: крысам. А ведь это всё о нашей крысе, «домашней»… «Потаённая раса» с человечеством никогда не сотрудничала.

– Она его уничтожала! Всегда и везде — где только можно было.

– Причём руками самого же человечества!

– Если бы Мэлвин открыл дверь фургона…

После этих слов Танго все будто очнулись от своего всё ещё глубокого гипнотического сновидения.

– Да наш Федя — герой!! Вот кто настоящий герой!! А вовсе не я!! — Мэлвин подхватил испуганно завозмущавшегося Федю и стал тискать его в объятиях. — Ах ты, маленький Робин Гуд! Ты спас не только меня, но и всю Команду «Альфа»! Тебя стоит наградить Серебряной Звездой…

– А потом? Что было потом?

– М-да, — Гэбриэл перевёл задумчивый взгляд с Красавчика на капитана. — Что было потом, Мэлвин?

– Не поверите, полковник, но я всё видел исключительно в двух цветах — чёрно-белом кадре и замыленной съёмке от начала и до конца, совершенно как в немом кино про Чарли Чаплина!

– Это внутренняя защитная система Мэлвина сработала — и, скорее всего, именно этот фактор отключения от мозга всего детализированного и ненужного и спас капитана от гипнотического влияния rattus sapiens, — подтвердил Андрей.

– Последнее, что я помню, это как вы, полковник, шевельнулись в кресле.

– Система внутренней защиты полковника настроена на режим постоянной ответственности: не отключаться от реальности даже под страхом самоуничтожения!

– Но должен признать, лично я ничего с этого момента не припоминаю… Какая-то круговерть в голове — и всё!

– Именно, полковник, круговерть! — Танго поднялась и всё ещё не очень верным шагом пошла к стене. — Не сбавляя скорости, машины шли по одной неизменной программе: выйти из города «потаённой расы»… Но выхода не было — как не было и входа! Такая же заградительная стена стояла и на той стороне туннеля.

– Вот только разбить, протаранить или снести ракетами эту стену наши машины уже не могли, — Лео смотрела на полукруглую стену впереди себя. — Проход был особенным, чисто магическим — это был лабиринт минотавра. Врата Магической Брамы, пройти которые «потаённая раса» не могла по той же причине, по которой не прошли бы и мы…

– …будь мы в живом рассудке, — держась рукой за стену, Танго шла вдоль замкнутого зала. — Но мы шли под покровительством невидимых защитников и собственной несокрушимой веры: никакая магия не в состоянии сдержать такую силищу! И лабиринт минотавра принял нас в свои объятия, как соты принимают нектар из хоботка пчелы: нас засосало в лабиринт со всеми нашими потрохами прямо на полном ходу! Иначе…

– Иначе мы бы разбились в лепёшку о ту самую непреодолимую преграду, которую поставили маги на крышке запечатанной табакерки, — невозмутимо закончила Чукки.

– Каких же размеров должен был быть этот лабиринт минотавра, чтобы принять в себя две несущихся на полной скорости железные банки?!

– Размеры в данном случае значения не имеют, Зулу, — опираясь лишь на своё подсознание, Танго, кажется, нащупала то, что искала. — Вот оно!! Лабиринт минотавра — всего лишь с детскую человеческую ладонь.

– Маги-хоббиты!! — Чукки поднялась и, приняв буквально царственную позу, произнесла свои слова неоспоримым помпезным голосом вещующей провидицы.

– Значит, второй проход там — на противоположной стороне! — Лео махнула в сторону «голландца».

– Тот, через который мы и прошли сюда, — произнёс своё заключительно слово Мэлвин. — Так оно и было — полностью подтверждаю!

– Вот только, когда ты проходил через этот портал, Мэлвин, тебя здорово угораздило по голове! Хорошо, что в ней ничего нет, — Андрей говорил это без единого намёка на насмешку. — Так что теперь всё встало на свои места: проходя через Врата Магической Брамы, нас всех здорово прищемило, но всё же больше всего досталось Мэлвину и Феде — так как они были «живыми»! А портал всецело для магов… И всё же капитан смог сделать то, что вряд ли кому ещё удавалось до него: вывести живых людей из логова «потаённой расы»!

– Но если бы не наши замечательные авианосцы, вряд ли бы я смог вывести вас оттуда.

– Не прибедняйся, капитан Мэл Линкольн: ты наш герой! — Танго уважительно хлопнула Мэлвина по спине.

Зулу подпёр кулаком подбородок и посмотрел на полковника:

– Я помню Гэбриэл: больше ничему не удивляться и ничего не просить — пока мы в Царстве Мёртвых! Иначе нас отсюда никогда не выпустят… Но если мы отсюда всё-таки выберемся, я кому-то реально настучу по голове и устрою большую головомойку! Мне все эти лабиринты с их загадками и головоломками порядком уже осточертели. Я хочу наверх, на твёрдую землю под ногами. Кто-нибудь в состоянии вывести нас отсюда или нет?!

– Кто завёл — тот пусть и выводит!!

Все не просто развернулись к Красавчику — у всех прямо-таки полезли глаза на лоб.

– Это ты… про себя любимого? — Танго подошла к лейтенанту и, склонившись, заглянула ему в глаза.

– А чего сразу я?!

– А разве не ты, дурья башка, затащил нас сюда, когда свалился в эту дьявольскую пропасть?! — сержант красноречиво взмахнул кулаком перед носом Красавчика.

Гэбриэл беззвучно рассмеялся:

– Вляпался, Красавчик, в очередной раз вляпался.

– Я… про это… уже забыл…

– Зато я не забыл!! — разгневанно прорычал Зулу.

– Вообще-то Красавчик хотел сказать, что это я должен вывести вас отсюда! Ведь это же мы с Федей протащили вас через этот лабиринт минотавра.

– Это так, это они… — Чукки ткнула пальцем в Мэлвина и Федю.

– Ты своё дело сделал, капитан, — Танго похлопала Мэлвина по плечу. — Теперь дело за другими!

– Они или не они — это уже не вопрос, — Гэбриэл встал перед своими парнями. — Понятно одно: мы прошли «потаённую расу», запертую между двумя самыми удачливыми убийцами этого мира: муравьиной колонией атта-мутантов и магов-хоббитов.

– Это лишь одно из звеньев «потаённой расы», — подсказала Чукки.

Гэбриэл продолжил:

– Мы попали в западню — в эту изоляционную камеру. Как теперь становится понятным, созданную специально, чтобы отгородить внешний мир и мир охранников от попавшегося в специальную ловушку одного из рукавов «потаённой расы»… Это была не наша война — но за нас! И теперь мы должны сделать последнюю вещь в этом подземном мире: сами выбраться из этого Ящика Пандоры, пока нас не вычистили отсюда со всеми нашими потрохами.

– Я согласна! — Танго вернулась к невидимому на расстоянии, но хорошо просматриваемому под теплом её руки небольшому квадратному отпечатку в трёх футах от каменного пола — рисунку в виде светло-зеленоватых полос, закрученных во внутреннюю точку лабиринта. — Этот накопитель должен постоянно вычищаться, так как крысиное племя имеет привычку исследовать и проверять любую чужеродную зону через своих разведчиков — значит, их тела должны были присутствовать тут постоянно, а здесь буквально стерильная чистота.

– Маги-хоббиты не церемонятся со своими пленниками.

– Правильно Чукки: они приносят своих пленников в жертву!

– В жертву?!

– В кровавую жертву, Красавчик! И если мы отсюда не выберемся раньше их очередной выборки, машины нам не помогут: против лома нет приёма! Магия и компьютерная начинка — вещи совместимые разве что на уровне обоюдного согласия… Кто-нибудь добровольно желает быть принесённым в жертву кровавым и весьма жестоким ритуалом смерти магов-хоббитов?

– Только не мы!! — Мэлвин прикрыл собою Чукки.

– А я об этом просто всю жизнь мечтал!! То бессмысленная война, то предательские трибуналы, то правительственные криотюрьмы, а теперь вдобавок ещё и кровавые жертвоприношения каких-то магов-коротышек, о которых и знают всего лишь по детским книжкам и прадавним легендам древних!! В гробу я видел все эти жертвенные выкрутасы ваших разлюбимых пещерных покровителей — друзей-троглодитов!! — Зулу уставился на Красавчика как на самого крайнего.

– Ххы!! Как будто я тут единственный жажду оказаться на алтаре смерти и принять муки закланного барашка.

– Нужно выбираться отсюда, Команда «Альфа»!

– Пока не поздно… — Танго подозвала к себе Чукки. — Чувствуешь это?

– Ощущения сродни намагниченной эктоплазме, — Чукки приложила ладонь к засветившемуся под её рукой квадрату.

– А у нас есть нечто близкое по контактному приёму: лазерная отдувка… На полную мощность она сейчас не работает — глушат стены, но для перенаправки хватит и закрытого режима. Что скажешь, капитан?

– Нужно настроить торсионную волновую проходку обоих бортовых компьютеров конкретно на спроецированный заряд этого магического знака — и прыгать в никуда! Согласна — рискованно! Но это шанс, реальный шанс… Что на это ответишь, лейтенант?

– Что на это ответит командир? — Танго посмотрела на стоящего за их спинами Гэбриэла.

– Нужно использовать любой проходной шанс — не думаю, что у нас много свободного времени.

– Тогда — к делу!! Лео, за работу!! Сначала «Корветта»: если она не потянет, лучше будет поступиться малой жертвой.

– Конечно, что мной, что моей «Корветтой» — всегда в первых рядах на добровольное самопожертвование! — Красавчик мелкой трусцой засеменил за раздающей приказы Танго.

– Красавчик, ты же ещё недавно умирать собирался! — подсобился Мэлвин.

– Кто?! Я?!

– Красавчик, думаю, тебе не стоит лезть на рожон, — Гэбриэл потащил друга прочь от рычащей Танго. — Ты ещё не совсем оправился от прошлого удара судьбы. Дай себе время на восстановление для очередного прыжка в бездну.

– Но, Гэбриэл!! А если расчёт будет неправильным, и, совершая прыжок в никуда, мы все погибнем?!

– К смерти надо относиться так же, как и к жизни: входим и выходим в одну и ту же дверь.

– Конечно! Кому же успокаивать потенциальных покойничков, если не самой Доктору Смерть.

– Да чего ты опять взбелебенился, Красавчик? Давно себя плохо не чувствовал? — Гэбриэл передал дёргающегося лейтенанта в руки Андрея и Мэлвина.

– Тебе, дружок, нужно больше думать о жизни, а не о смерти. Иммунная система — не игрушка: с каким подходом ты к ней, с такой отдачей к твоему организму и твоя собственная защита. — Андрей всё ещё чувствовал сильную физическую слабость после мощнейшего гипнотического удара «потаённой расы». — Прекрати дёргаться и дёргать других!! Что за истерика?!

– Красавчик и без истерики? Нонсенс! — рыкнул Зулу.

– И откуда в нём столько силищи?! — Андрей еле справлялся с выкручивающимся Красавчиком.

– Клаустрофобия, — сочувственно вздохнул Гэбриэл. — До него только сейчас стало доходить, что мы в полностью загерметизированной консервной банке… Сейчас начнётся!

– Ненавижу вас всех — заумных америкашек!!

– Вам, батенька, меньше нервничать надо — вот уже и мозга за мозгу стала заходить.

– И русских живодёров тоже ненавижу!!

– Да с тобой, лейтенант, хоть на американском, хоть на русском — общего языка под твоё прескверное настроение и Доктору Смерть не найти!!

– Не нервничай, Андрей, если дело дойдёт до контрольного — я найду!

– Чёрт! Приступ по всем правилам, полковник!

– Давно не было… — у Зулу трещали кулаки от нервного перегруза.

– Он нас уже не понимает, парни! Клаустрофобия — как подагра: если разыгралась — лови кайф до утра… Да, Красавчик?

– Все!! Все против меня!! Все!!

– Все за тебя, Красавчик! Только ты этого почему-то в упор не желаешь видеть, — Мэлвин помог Андрею затолкать сопротивляющегося всеми четырьмя лапами лейтенанта в фургон. — Сильный стал, как лось! Даже я не справляюсь... Надо Зулу звать на помощь!

– Я знаю, чем ему помочь: давайте привяжем его к полке и заткнём ему рот кляпом!

– Это не очень подходящее предложение, Зулу: организм лейтенанта только-только набирается новых сил — его нельзя травмировать… Но если ты, Красавчик, сейчас же не перестанешь выкидывать коники, я тебя таки уложу ещё на несколько часов под крышку физирефактора!! Ты меня достал!!

– И меня!!

– Зулу, просто не участвуй.

– Гэбриэл, Андрей прав: под крышку физирефактора его — и побольше гвоздей!

– Каждый!! Каждый норовит засунуть меня под крышку!! Не хочу в криогроб!! Не хочу!! Не надо гвоздей!! Отпустите, нелюди!!

Андрей и Мэлвин всё-таки усадили лейтенанта и притянули ремнём безопасности к креслу… Придерживая Красавчика одной рукой, другой мальчишка-генокер вытащил из-за спины уже заряженный медпистолет:

– Выбирай: сидишь и лишь изредка открываешь рот, или… — Андрей приставил пистолет к шее лейтенанта.

– Ладно! Ладно! Только отцепитесь! Буду сидеть и смотреть, как вы вытаскиваете меня отсюда.

– Его… — возмущённо прошипела Танго.

– Нас!! Нас!! — снова задёргался Красавчик.

– Эй?! — Андрей бесцеремонно ткнул пистолетом между глаз лейтенанта.

– Пожалуйста… не надо, — Красавчик сполз вглубь кресла и весь сжался.

– Другой разговор, — Андрей засунул за пояс медпистолет. — Танго, можешь продолжать. Если что, я этого шушунка отстрелю собственной рукой!

– Лео, за работу! — Танго не стала больше заострять внимание на любимом раздражителе.

Они заняли сидения кабины и принялись за перенастройку Кома… Пришлось повозиться, так как бортовой компьютер не очень-то охотно шёл на переустановку на новый и достаточно опасный для него режим работы: Лео изначально забила программу компьютера таким образом, что Ком должен был всеми возможными методами защищать всю укомплектованную в него программу, а в случае серьёзного побочного вмешательства — самоуничтожиться. Но в конце концов разумный консенсус был найден: Ком был наполовину уболтан, наполовину перезагружен вручную через боковые терминалы системного обеспечения.

Зулу с нескрываемым интересом участвовал в процессе перенастройки:

– А это техническое вмешательство не повлияет на дальнейшее сотрудничество с Комом? Как он бьётся током, я уже проверил на собственной шкуре.

– Я ставлю перепрограммирование на временной отрезок. Смотри сюда, — Лео показывала сержанту на схему перераспределения функций на вторичной контрольной плате одной из боковых щитковых пластин. — После голосового приказа вся техническая переоснастка вернётся в обычный режим работы. Ком не такой дурак, чтобы вовсе отказываться от взаимовыгодного сотрудничества!

– Чтобы меня вовсе заменили новым бортовым жеребчиком, а самого выкинули как отслужившую железяку на ближайшую помойку?!

– И зачем ты научила его столько болтать? Да ещё таким наглым вариантом!

– На улицах Индианаполиса у меня не было других друзей, Зулу. Ком, вычистить голосовую речь!

– Приказ принят, командир…

Гэбриэл и Чукки всё это время ходили по кругу каменного зала, всматриваясь в его стены и прикидывая различные варианты дальнейших действий, ведь никто не знал, что их ждёт по ту сторону второго лабиринта минотавра.

– А что это за муравьи-амазонки? А?

– Красавчик, ты обещал вести себя смирно, — напомнил лейтенанту Андрей.

– Но я не обещал, что буду прикидываться глухим и слепым!

– Муравьи-амазонки, Красавчик, — Мэлвин мельком кинул взгляд на Танго, — это, когда муравьихи собираются большой вооружённой до зубов толпой и идут на войну!

– На войну? Против кого?

– Ну… против муравьёв-мужиков, понятное дело… Хотя, собственно, сами муравьи, в смысле — мужики, их абсолютно не интересуют, нет! Так, постольку поскольку: немного повоевать и обратно домой! Главный трофей — не победа! Главный трофей — это обоз…

– Обоз чего?

– Эк, ты непонятливый какой. Обоз самого дорогого добра, естественно!

– Золота, что ли?

– Тьфу — дурак!! — сплюнул в сердцах Зулу.

– В муравьином царстве золото — это дети: личинки и куколки, понимаешь? Дети и есть главное сокровище! Не нам, людям, в пример, надо сказать.

– А зачем им дети?

– Вырастут — рабами станут! Хорошими рабами — потому что муравьи и потому что другого мира они не видели.

– Рабами?! Ах, вот оно что! Рабами… И там та же история! Не мытьём, так катаньем! Чёртово бабское племя!!

– Красавчик, не заводись не по делу — заново посажу на гауптвахту! За последнее сидение…

– На унитаз! — прыснул в кулак Зулу.

– За что?!

– За длинный язык, — ответил Гэбриэл, поставив ногу на ступеньку салона.

– Язык — враг твой, Красавчик.

– Мэлвин, ты-то хоть меня не доставай!

– Не я спросил про муравьих-амазонок.

– Да зачем ты вообще всегда всё знаешь, Мэлвин?!

– Как зачем?! Как зачем?! А кто будет тебя вытаскивать из лап муравьих-амазонок, когда вновь подойдёт час бежать от алтаря? И если это буду не я, то кто? Кто разыщет для тебя твоего верного Гэбриэла даже на краю вселенной, твоего командира и друга, который сможет всё — абсолютно всё! Вот для этого я и должен всегда и всё знать, Красавчик, чтобы вовремя прийти самому и привести за собой… Я прав, полковник?

– На все сто, капитан! — Гэбриэл поднял большой палец вверх.

– С ума сойти!! — Зулу чуть не прикусил язык от возмущения.

– Лео?

– Ещё пару секунд, Танго! Зулу не понял некоторых деталей…

– Хватит подкалывать! Просто я не соображаю так быстро, как наш Мистер Сама Незаменимость! Лично мне больше по душе обстоятельность и надёжность.

– И тут я виноват.

– Красавчик, понимаешь, мы так за тебя перепугались, когда ты был на грани жизни и смерти, что теперь готовы ежесекундно терроризировать тебя всеми возможными методами, лишь бы в десятый раз убедиться, что с тобой всё в полнейшем порядке.

– Ну… спасибо, Гэбриэл!

– Ну… пожалуйста, Красавчик!

– Командир, мы в полном объёме готовы к наступательной операции: «Ветта-детка» в копировальном режиме переняла всю сигнальную работу нового режима лазерной торсионной закрутки. Можем поднимать паруса! «Летучий голландец» готов к прыжку с Ниагарского водопада!

– Ну вот! Опять двадцать пять.

– Закрой глаза, дыши глубже, Красавчик… а не то — я тут рядом, если что, — Андрей наставил медпистолет на лейтенанта.

– Команда, по местам!! Зулу, за штурвал «голландца» сядет Лео, — Гэбриэл отбросил в сторону недокуренную сигару.

– В последний раз!!

Лео ничего не ответила, захлопнув за собой дверь фургона… Танго забрала с собой Мэлвина. Запрыгнув на сидение «Корветты», она выплюнула окурок сигареты и захлопнула дверь:

– Все головные команды для обоих бортов поступают из «Летучего голландца»! Командир?

– Сержант Румаркер?

– Мы готовы, командир! Лазерная отдувка полностью переключена на перепрограммированный режим работы, остаётся только опробовать…

– Опробовать?! — Зулу задёргался. — А если осечка?!

– Тогда самым лучшим для нас всех решением станет смерть, — голос Лео оставался бесстрастным.

– Х-ха!! А я только-только настроился как будто на новую жизнь…

– Сержант Румаркер, лейтенант Танго, — ваше слово!!

Лео сжала пальцами руль:

– Ком, «Ветта-детка»: внимание! По первому повороту ключа заходим на внутренний режим волновой лазерной закрутки — на счёт «три»… Раз! Два!! Три!!!

Сержант повернула ключ в замке зажигания «Летучего голландца»… В этот момент Гэбриэл почувствовал, как его будто сначала подняло вверх — так что он увидел под собой «раскрытый» фургон… потом все, кто были в машине, вдруг стали маленькими-маленькими, с булавочную головку… затем все фигуры вытянулись в изогнутый белёсый туман… и вдруг резко ушли куда-то вперёд вместе с ним вслед за туманной «Корветтой» — прямо в раскрывшийся в огромную арку неоновый лабиринт минотавра… И всё это в одно неуловимое мгновение!

Когда он очнулся, ему показалось, что всё как будто на самом деле осталось как было, а то, что он видел и чувствовал, было лишь каким-то призрачным маревом… Но Гэбриэл быстро осознал, что это не так! Перед ним за передним стеклом «голландца» стояла «Ветта», окружённая, что называется, золотым божественным сиянием: все стены уходящего куда-то в светлую даль туннеля были раззолочены минеральными полосами практически всех цветов радуги — не хватало здесь лишь мрачных тонов и постоянной черноты подземных шахт.

Взгляд полковника упал на зеркало бокового обзора: за ними высилась глухая тёмно-серая стена, на которой всё ещё чётко угадывался постепенно затухающий неоновый знак лабиринта минотавра… Поворачивая шею налево, он вдруг почувствовал тупую боль в шейных позвонках и страшную долбящую пульсацию в голове. От такой «радости» у него потемнело в глазах, и он потерял сознание.

– Андрей, давай нашатырь! Хлопанье по щекам — не для протомаски.

– Не… не надо… нашатырь…

– Ну слава Богу! Знаете, командир, потеря главнокомандующего — это совсем не то, на что мы все так надеялись.

– Танго?

– Мы здесь, с Андреем.

– А Лео?! Где Лео?!

– Охраняет поехавшего Красавчика!

– Куда поехавшего?! — Гэбриэл поднял гудящую голову и сразу схватился за неё руками. — Вы отпустили его одного?!

– С ППС, командир, с ППС! Кто-то же должен охранять этого золотоискателя, пока мы пытаемся вытрусить вас из состояния нестояния, гы!

– Я… такое… видел…

– Видели, видели, все видели! Только вам тяжелее далось, полковник: возраст и всё такое…

– Танго!!

– Да я про нервные перегрузки, мой генерал! Главное, что мы всё-таки пролезли в этот магический лабиринт и выбрались на ту сторону.

– Стойте! Какого ещё золотоискателя?

– Да вон того! — Танго показала вперёд в лобовое стекло перед полковником.

– Ну… Красавчик!

Да и что здесь можно было добавить… Лихо перескакивая туда-сюда через водный акведук, Красавчик бегал от стены к стене — разговаривал с ними, молитвенно гладил их руками, прикладывался губами, заговорщицки хлопал по ним ладонями и, кажется, безрезультатно пытался оторвать хоть какую крупинку от бесчисленных золотистых жил, большей степенью стекающих среди разноцветья остального переливчатого покрытия туннеля. Мэлвин бегал за ним от стены к стене и в неменьшей мере, но тоже безрезультатно пытался благим ором хоть как-то успокоить ушедшего всей головой в золотую лихорадку обезумевшего Красавчика. Зулу, рассевшись на бампере своего фургона, казалось, с полным безразличием, но с сжатыми кулаками взирал на весь этот сумасшедший дом, который устроили Мэлвин и Красавчик… Одна пэпээсница совершенно безэмоционально стояла в двадцати ярдах впереди «Ветты» и, всматриваясь в дальнюю полосу прямого как стрела туннеля, сжимала в руках лазерный пулемёт.

Гэбриэл взглянул на Танго:

– Ничего не говори, я сам всё знаю… сиротское детство в монашеском католическом приюте…

– Даже жалко бедолагу, — усмехнулась Танго.

– Андрей?

– Зачарованные стены и явное психоматическое расстройство. Наиболее продуктивное лечение — от противного. Как говорится: клин клином вышибают.

– И вышибала у нас всегда под рукой, — Танго кивнула на Зулу, еле сдерживающегося в страстном желании как следует натолкать своей науки в пустоголовую голову Красавчика.

– С этим успеется… Ком, докладывай обстановку?

– Длина туннеля не определена, командир… уровень радиации — ноль… кислород — норм... биоорганической среды, кроме водной, не обнаружено…

– Стены?

– Жилистое «притянутое» полуискусственное покрытие! На один квадратный ярд пять процентов — золото, три — серебро, два — опал, оникс, кошачий глаз, аквамарин и другие минеральные жилы, девяносто процентов — пирит и горный хрусталь… Командир?

– Пирит — золото для дураков! Только Красавчик мог попасться на такую ахинею.

– Красавчик прекрасно разбирается в лигатурном золоте… Думаю, причина кроется в другом, Танго: слишком ослепителен этот тёплый райский свет для только что вышедшего из кромешного ада.

– Пирит и горный хрусталь — главные алтарные и магические камни магов-хоббитов, камни высшей кубической кристаллографии мироздания.

– Значит, Андрей, мы не ошиблись: это территория магов-хоббитов!

– Нужно выбираться — пока нас не хватились!

– Полковник, я согласен с Танго, нужно выбираться, пока нас не принесли на жертвенный алтарь магов-хоббитов.

– А кому они приносят свои жертвы?

– Достоверно неизвестно, Гэбриэл, это очень закрытая и замкнутая в себе раса. Но из разных мифических источников следует, что маги-хоббиты — как подземные защитники Матери-Земли Геи — поклоняются её Подземным Детям: минералам, Луне и всему Царству Мёртвых с Аидом во главе.

– Ты меня совсем не успокоил, Андрей… Тогда будем как-то успокаивать Красавчика и пытаться выскользнуть из этого Подземного Рая невидимыми тенями — может быть, даже под прикрытием зеркального щита.

– Зеркальный щит — против абсолютного видения магов-хоббитов?! Всё равно, что против «потаённой расы»: не поможет, командир!

Гэбриэл обернулся — Чукки с расстроенным выражением лица сидела на своём месте и поглаживала нервно посвистывающего Федю.

– Капитан Рур?

Она подняла на полковника большие медовые глаза:

– Там… смерть… и позади смерть… она везде… вокруг нас… и она не хочет, чтобы мы покидали её пенаты… слишком сладкая у нас, у людей, кровь… слишком жертвенная…

– Ну последнему барану понятно, что подземный мир редко расстаётся со своими жертвами — особенно такими лакомыми кусочками, как мы! Тем более есть причина побыстрее отсюда сделать руки-ноги — пока нас не хватились. Мы уже так близки к цели!

– Именно у самой цели чаще всего и погибают те, кто практически уже уверился, что достиг её.

– Андрей, тебе по-прежнему не хватает оптимизма, мой мальчик… Иди заворачивай Красавчика — и ходу отсюда! Сидеть и ждать, пока нас разыщут маги, нам ни к чему. Лучше уж мы сами завернём к ним в гости. А там как распорядится уже сама хозяйка-Судьба… Танго, готовь «Ветту»! И тащи сюда Лео — у меня нет с ней связи: эти музейные стены глушат весь эфир напрочь.

– Зато машины на ходу! Андрей, проследи, чтобы этот чумной не прихватил с собой какого-нибудь сувенира, иначе мы никогда отсюда не выберемся, — Танго выпрыгнула из фургона и, не обращая внимания на окружающее сумасшествие, пошла за Лео.

– Ну… Красавчик, — Гэбриэл по-прежнему наблюдал за всем происходящим из машины. — Ну блаженный.

Андрей с Мэлвином пытались поймать выскальзывающего из их рук лейтенанта, но это им пока что никак не удавалось… Неожиданно Красавчик громко засмеялся и, обгоняя по пути Танго, побежал вглубь туннеля — туда, где стояла Лео. Далеко, правда, убежать ему не удалось! Сержант не стала церемонится с нарушителем границы: один удар прикладом ЛП в челюсть — и Красавчик полетел спиной назад… Если бы Танго не перехватила его буквально на лету, валяться бы ему на трёхфутовой глубине водного акведука.

– Привет, Красавчик! — Танго поставила лейтенанта на ноги. — Ну как? Очухался?

– Что это было? — правая кисть Красавчика разжалась, и на каменный пол упал золотистый прожилистый камешек.

Танго быстро подняла камень:

– Ты где это взял, гад?!

– Мать Тереза дала!

– Мелкопробный воришка… Убью, гада!! Всю душу выпотрошу, козья морда!!

– За что?! Здесь этого добра горы!!

– Да ты знаешь, что нам за этот даже вот такой, необработанный кусочек оникса может быть?!

– Чего ты нападаешь на меня из-за какого-то... Это даже не золото! Я всего лишь хотел сделать из этого ничейного сувенира «куриного бога» — в нём есть дырочка!

– Скоро в твоей тупоголовой башке с удовольствием проковыряют дырочку с древко магического посоха, а из нас всех состряпают куриную отбивную, благодаря твоему порочному пристрастию к «ничейным» сувенирам!

– В чужом глазу соринку нашла, а в своём бревно не замечаешь!!

– Какое ещё бревно?!

– А кто шарит по карманам поверженных трупов в поисках антикварных и драгоценных сувенирчиков?! Или, скажешь, половина твоих карманов не напичкана именно такими, сомнительными в праве совести, сувенирами?! А?!

– А почему мы не вмешиваемся… коллега? — повернулся Мэлвин к Андрею.

– Потому что лейтенант принимает необходимое ему психоматическое лекарство от психически-нервных перегрузок — и нужно обязательно дождаться конца процедуры: полулечение — хуже непосредственного убийства… коллега!

– А-ааа, теперь как будто всё понятно, коллега! Но отстранённое попустительство… Не подвергаем ли мы неоправданному риску столь ценные человеческие жизни?

– Постоянно брать на себя роль Бога? Нет уж — увольте, коллега! Отстранённое попустительство, как вы говорите, иногда в сто крат лучше любой пилюли, а иногда — как насущная потребность.

– Трудно не согласиться с вами, коллега, тем более при таком детально-микроскопическом знании всей подноготной психически-нервного расстройства пациента.

– Именно, коллега!

Мэлвин и Андрей стояли рядом и отстранённо по-профессорски наблюдали за происходящим, дожидаясь неизбежной развязки.

– Да я тебе, знаешь, что сейчас сделаю?! — Танго подняла руку с зажатым в кулаке «куриным богом» и с размаха забросила в водный акведук.

– А я… а я тебя укушу… за пятку!!

– А у тебя и тут фантазия на нулях: кроме как за пятку, на большее воображения не хватает!!

Неизвестно какой бы кровью это всё закончилось, но именно Лео разгребла весь этот схлестнувшийся грудь в грудь «психоматический тренинг». Схватив Красавчика за руку, не останавливаясь, она потащила его к фургону… Танго так и шла до самой «Корветты» за ними, продолжая с несдающим свои позиции Красавчиком затянувшиеся словесные разборки! Мэлвин и Андрей, глубокомысленно переговариваясь между собой как два суперспеца мировой психиатрии, вышагивали сзади и как ни в чём не бывало проводили детальную разборку происходящего.

– Этот случай нельзя отнести к показательным. Скорее, я бы сказал, что он весьма и весьма распространённый в мировой практике общей психиатрии.

– Как говорится, если на ринге два бойцовских петуха заклюют друг друга до смерти, третье лицо получит отменный бульон!

– Отличное сравнение, коллега…

– Всегда к вашим услугам, профессор…

Остановившись перед «Корветтой» оба «спеца» пожали друг другу руки…

– Доктор Мэлвин!

– Профессор Румаркер!

– Гэбриэл, когда весь этот дурдом закончится?! — Зулу завалился в кресло Мэлвина.

– Никогда… Красавчик, залезай быстрее! По болтливости ты уже давно дал сто очков форы нашему Кому.

Лео подтолкнула лейтенанта в фургон, обошла «Летучий голландец» и забралась на место водителя.

– Гэбриэл, ты видел, как она со мной?! «У тебя и тут фантазия на нулях»… Это у меня-то фантазия на нулях?! У меня?!

– А ты хотел бы, чтобы она сразу к тебе в постель — с разбега!

– П-фсс… — прыснул в кулак Зулу.

– А! — Красавчик плюхнулся в своё кресло.

– Зато вернулся в разум, — в машину следом забрался Андрей.

– Как всё-таки приятно осознавать, коллега, что твоя работа таки приносит закрепляющие ощутимые результаты.

– Эй, «коллеги», у вас самих всё в порядке с крышей? Мэлвин, ты где сейчас должен быть? Отвечай!

– Я пошёл! — капитан в один момент вспомнил про «Ветту».

– Поехали, полковник! — Андрей пристегнулся к сидению за Красавчиком.

– Танго, ты меня слышишь?

Ответа не последовало, слепящие стены глушили всё.

– Надеюсь, хотя бы машины осилят этот последний переход.

– Главное, чтобы последний! — поставил точку Андрей.

«Корветта» завелась не с первого раза, но тем не менее движок приятно заурчал, и машина пошла вперёд — по сияющему золотым светом туннелю. «Летучий голландец» выдвинулся следом.

Прошло полчаса, но туннель по-прежнему не менял своего сияющего обрамления.

– И как им это удаётся? Притягивать на стены туннеля такое совершенное природное великолепие!

– У магов-хоббитов есть все полномочия для этого: они у себя дома, — мрачно отреагировала Чукки на восторженные слова Зулу.

– В отличие от нас — хищных чужестранцев, — Гэбриэлу почему-то становилось всё тревожнее: он как будто чего-то ждал, к чему-то готовился, и это всё нарастающее чувство тревоги его никак не радовало.

– Командир, впереди новый объект неопознанного предназначения.

– Карту можешь составить?

– Нет, командир: световая плотность пространства заглушает все мои сканерные возможности... Сейчас моя главная задача: выполнение последней программы до её полной отмены! Я не могу переключаться с опасностью для себя на иные задачи.

– «Корветта» остановилась, но мотор Танго не глушит… Сейчас узнаем, в чём дело!

К фургону подбежал Мэлвин:

– Полковник, Танго говорит: впереди священное капище магов-хоббитов! И что как только мы пересечём его границы, с этого момента официально можем считаться трупами! Маги-хоббиты переговоров не ведут!

– Какое «приятное» известие, — раскинулся руками Красавчик.

– Мэлвин — и?

– Танго считает, что машины могут заглохнуть при прохождении зала магов… Скорее всего, придётся выталкивать их из зала вручную! И как можно быстрее!

– Вот же напасть! А если проскочить на скорости?

– Танго говорит, что плотность пространства такова, что машины на большой скорости могут попросту разбиться в лепёшку о само пространство. Нужно пройти сколько можно, а потом по-быстренькому протолкать машины вперёд: из зала — дальше в туннель! Только там мы имеем шанс укрыться за бортами машин от смертельной магии сторожей-хоббитов: наши авианосцы имеют серьёзную научную основу на своём вооружении, чтобы разумно противостоять природной магии.

– Тогда заранее распределим обязанности… Мэлвин и Чукки — на наружной охране! Танго и Лео не покидают своих мест ни при каких обстоятельствах: их главная задача — вытащить нас отсюда! Зулу и я толкаем фургон, Андрей — «Ветту». И как можно быстрее катим машины в туннель, как можно быстрее!!

– Понял, полковник! — Мэлвин рванул обратно.

– А я? Гэбриэ-э-эл!!

– Чтобы ты надорвал пупок или в очередной раз точно Индиана Джонс рванул за новым сувенирным черепком? Не обессудь, Красавчик, но ты остаёшься под прикрытием «Летучего голландца»! Будешь следить за общей обстановкой, координировать наши действия и, если что, предупреждать об опасности. Это приказ, лейтенант… Внимание!! «Корветта» пошла вперёд. Мы — за ней!!

Чукки запрятала Федю в нагрудную сумку и приготовила «Сетку-Ра» и ПП. Мэлвин, перекинул через плечо ремень пулемёта.

«Корветта» вошла в сверкающий золотом пирита колоссальных размеров зал и через шесть ярдов встала мёртвым прицепом. «Голландец» заглох практически на выходе из туннеля. Вся система связи и бортового слежения обеих машин отключилась в один момент.

Гэбриэл взглянул на циферблат:

– У меня часы остановились… Все на выход!! Толкаем машины до противоположного туннеля!!

Каждый чётко знал своё место, поэтому все сразу принялись за работу: до противоположного входа в туннель было не менее ста ярдов.

– Взяли, взяли, ребята!! Зулу, поднажми!! Андрей, справишься?!

– Без проблем, командир! — мальчишка-генокер налёг на машину со стороны багажника, и «Корветта» покатилась вперёд. «Летучий голландец» двинулся следом.

– Я думал, что я сильнее.

– Дело не в твоей силе, Зулу: похоже, плотность самого пространства давит к земле не только нас, но и машины.

– Точно, Гэбриэл! — отозвался Андрей. — Здесь даже дышится, как в сильно разряженной зоне высокогорного массива. Это наши протомаски не дают нам полной возможности ощутить на себе весь прилагаемый местными условиями «набор магических услуг».

– Тогда нужно толкать быстрее! Пока нас не застукали на горячем!

И конечно же, одному Красавчику было, как говорится, делать нечего, и он стал потихоньку подбираться к стоящему посреди зала огромному жертвенному алтарю — и то, что это был жертвенный алтарь, засомневался бы, разве что, слепой дурак.

– А это ещё что такое?

– Мэлвин, присмотри за Красавчиком! Чукки, от нас ни на шаг! Лео, связь есть?!

– Глухо, командир! — Лео держала дверь открытой и одновременно следила за монитором бортового помощника: обычно, даже в самых сложных ситуациях, Ком как последняя инстанция связи редко выпадал из зоны жизнеобеспечения, но сейчас её любимая машина представляла из себя всего лишь консервную банку на четырёх парах колёс.

– Далеко собрался? Пошли обратно, Красавчик.

– Ты что, Мэлвин, испугался этого примитивного туземного алтаря с выбеленными костями посередине пустой пещерной залы?

– Твой страх — твой лучший друг, Красавчик!

– Опять за своё…

– Ты только руками ничего не трогай, следопыт хренов! — Танго захлопнула дверь «Корветты» и положила локоть на раму окна. — Отдуваться придётся нам всем.

– Красавчик, какого дьявола ты туда попёрся?!

– Гэбриэл, это же какое-то наглядное варварское дикарство необразованных туземцев.

– Мне кажется, тебе лучше помолчать, Красавчик, — Мэлвин всё время оглядывался по сторонам: в этом странном храмовом зале был ещё один вход, и вход этот был как яма — чернее ночи.

– Да я и так ничего не говорю… Но разве хоббиты — не маленький народец, похожий на лесных гномов, чтобы иметь алтарь такого колоссального размера?

– Хоббиты — не гномы! — откликнулась Танго. — Хоббиты — это вид маленьких людей, ростом не более трёх футов, но таких же людей, как и мы.

– Но мы не заливаем алтари кровью и не заваливаем их подножия горами крысиных трупов — и тем более не возлагаем на них человеческие черепа с шестигаллоную канистру!

– Ты за свои слова держи ответ, Красавчик: Последняя Война из всей планеты сделала колоссальный жертвенный алтарь, до самого дна Царства Мёртвых залитого не только горячей человеческой кровью…

– И всё же не хотел бы я встретиться с обладателем этого гигантского черепа!

– Ты уже с ним встречался, Красавчик, к тому же совсем недавно! Или зверьё в виде человеко-демонов тебе тоже показалось сказочными карликами? Маги-хоббиты не отличаются ни малейшими признаками понятного нам милосердия: мы, люди, для них не более чем закланные бараны для их жертвенников. Поэтому их входы всегда надёжно запечатаны от постороннего и любопытного взгляда алчущих приключений на свою задницу дураков, вроде тебя. Но если мы попадаем им в руки, милосердия не жди! Сдерут кожу с живого и накроют ею свои табуретки — вместо козлиных шкур.

– Я и так это уже заметил…

Красавчик с отвращением смотрел на всё это разлагающееся «великолепие», разложенное в глубокой нише низкой каменной алтарной плиты, за которой высилось конусообразное тридцатифутовое сооружение из выбеленных костей и черепов всех размеров. Венчал этот варварский «иконостас» венец из трёхглазого хрустального черепа, размером с тридцатигалонную бочку, с удлинённой саблезубой мордой.

– Надо отдать им должное: маги — отличные воины!

– Хоббиты всегда были отличными воинами: для них гигантская ящерица-варан — не проблема! Валить зверя они умеют не хуже, чем человеческое племя — мамонта.

– Сегодня таким мамонтом можем стать мы! — Мэлвин всё время чувствовал себя не в своей тарелке.

– Не понимаю: ты же говорила, что маги-хоббиты — охранники и защитники. Зачем же им убивать нас — таких слабых и беззащитных перед ними?

Танго покачала головой на чрезмерно разболтавшегося Красавчика:

– В природе всё устроено таким образом, что гармония и смысл присутствуют во всём — и в жизни и в смерти! Для нас, людей, подземный мир — это Царство Теней, куда уходят души умерших. Для тех, кто по ту сторону, верхний мир — тот же подземный мир: непознанный, непостижимый и очень опасный. Для магов-хоббитов оба наши мира — чужие! Они — пограничники: их работа — сдерживать слияние и внедрение двух чужеродных миров друг в друга. И на этом достаточно кровавом и жестоком поприще извечной вражды двух миров маги-хоббиты стоят надёжной защитой на страже мира и порядка, своими собственными усилиями предотвращая хаос и повальное сумасшествие. И делают они эту работу уже на протяжении миллионов и миллионов лет. Поэтому для них практически нет запретов — особенно на их собственной пограничной территории. Ведь они подчиняются только Матери-Природе, минуя все остальные взаимоисключающие и враждующие инстанции. Их ритуальные жертвоприношения — лишь малая капля от того глобального хаоса, который своими бессмысленно убийственными поступками задаём Вселенной мы сами.

Мэлвин всё больше чувствовал, что что-то не так, но ничем подтвердить свои внутренние ощущения пока что не мог:

– Как говорится, в очередной раз встаёт вполне закономерный вопрос: быть нам или не быть?

Красавчик тупо уставился на выпавшую из ниоткуда на жертвенную плиту огромную «конскую» голову, залитую кровью по самые уши и неожиданно подмигнувшую ему единственным циклопным глазом.

– Я точно знаю ответ — и пусть это прозвучит банально, но нам нужно как можно скорее спасать свои задницы!!

– В очередной раз, — прорычал Зулу, с усилием толкая фургон вперёд.

Больше не проронив ни слова, Красавчик подорвался с места и со всех ног помчался к «Летучему голландцу», который уже отстал на почтительное расстояние от «Корветты». Протиснувшись между Гэбриэлом и Зулу, он со всех сил налёг на фургон.

– Красавчик, что случилось?!

– Ничего… ничего такого… я просто решил вам помочь…

– С какой это вдруг марихуаны?! — недовольно прорычал Зулу. — Тебя что, муха цэцэ под хвост ужалила?!

– Я бы вам тоже советовал поторопиться, у нас неприятности… — пятясь спиной, Мэлвин встал возле Чукки, которая держала наизготовку «Ра» и ПП, — советую толкать «Летучий голландец» быстрее, быстрее и быстрее… Иначе я так и не успею дописать свой «Дневник путешественника-натуралиста»!!

Гэбриэл обернулся: со стороны чёрного провала боковой арки зал постепенно и без единого звука наполнялся низкорослыми людьми со сморщенными тёмно-коричневыми лицами и с высокими посохами в руках, в длинных тёмно-разноцветных балахонах до самого пола и с высокими «колпачками звездочёта» на головах.

– Ребята, толкаем быстрее!! Нет, Зулу: смотри только вперёд!! Красавчик, лезь в фургон!!

– Но…

– Никаких «но»!! Мэлвин, только не провоцируйте их!!

– Да вы что, полковник?! Мы с Чукки не сумасшедшие.

– Да что там такое?!

– Сержант, ты получил приказ!! Смотреть вперёд!! Лео?!

– Танго машет из туннеля: похоже, у них всё в порядке с машиной! Давайте толкайте, осталось всего ничего…

– Зулу, налегли!!

– Полковник, они идут за нами.

– Вижу, Мэлвин, но не думаю, что стрельба из нашего примитивного оружия сможет их остановить.

– Если пушки вообще сработают... Зулу, я всегда считал тебя вторым Поддубным! Но вижу, что ближе всего ты к дубовому!

– Я тебе покажу — «дубового»!! Подожди, дотолкаем мой фургон!!

– Правильно, Зулу, злись!! Злись!! Сейчас твоя ненависть — твой лучший друг… Мама дорогая!! Какие же у них жуткие лица!!

– Мэлвин, не провоцируй их подозрительными словами… Всё — туннель!! Последнее усилие!! Зулу, налегли!! Чукки — лазерку на вход!!

Они закатили фургон в шахтовую арку, и Чукки немедленно закрыла проход лазерной сеткой.

– Лео?!

– Толкайте от прохода!! Дальше толкайте — нужно отойти от плотного пространства!!

– Дьявол!! Они уже под сеткой!!

– Всё!! Завёлся!!

Сержант оттолкнулся от фургона и наконец-то оглянулся:

– Не поверил бы никогда, если бы не увидел собственными глазами.

– Зулу, не смотри туда!! Все в машину!! Лео, дави на газ!!

Лео вжала ногу в педаль газа: «голландец» заревел как рассвирепевший буйвол и полетел по сияющему золотом пирита туннелю вслед за быстро уходящей вперёд «Корветтой».

– Чукки?

– Тошнота — это из-за перегрузок, командир, — она прижалась лбом к мягкой пушистой спинке своего любимца, — пройдёт, это мелочи.

– Ком, ты в порядке?

– Не очень, Лео, но это всё же лучшее состояние, нежели полное небытие.

– Глупая философская жестянка! — прорычал в сторону монитора Зулу.

– Можете ругаться сколько вам угодно, сержант Инджелоси Инкейн, но вам следует знать: я — это вы, а вы — это я! Так что всякий камень, который вы кидаете в меня, вы всякий раз кидаете в себя.

После секундной паузы Мэлвин и Красавчик загоготали без всякого стеснения.

– Получил в обратку!

– Вот и тебе наконец-то перепал кукиш с маком!

– Я вас обоих сейчас скручу в бараний рог и завяжу тройным морским узлом, недоумки!!

– Танго, приём! Лейтенант Танго Танго, приём! Зулу, перестань душить Красавчика: придётся возвращаться в пещеру тысячи озёр, чтобы заново восстановить его после твоих трудов.

– Тогда я придушу Мэлвина!!

– Сержант!! Сесть на место!! Всем успокоиться!! Мы ещё не вышли из-под контроля пиритового туннеля.

Красавчик положил локти на спинку кресла полковника:

– Гэбриэл, я не понимаю…

– Что ты опять не понимаешь, Красавчик?

– Если и Чукки, и даже Танго твердили, что там — на капище магов-хоббитов — нас ждёт неминуемая смерть, то почему тогда они нас выпустили? Маги держали нас фактически в своих объятиях, а мы были полностью безоружны перед ними — обесточены, если так можно выразиться.

– Твои выражения последнее время нам уже вот где сидят, Красавчик!! — Зулу рубанул себе по горлу. — И зачем вы даёте этому словоблуду столько свободы, полковник?! На коротком поводке круглосуточной гауптвахты ему самое место!

– Зулу, пойми, наконец: Красавчик — наш глазастый нос, который лезет везде, куда мы не полезем по вполне понятной причине природного чувства самосохранения.

– Что ты несёшь, Мэлвин?! Я бы этот деревянный нос с его нескончаемыми дурацкими вопросами обрубил бы по самые… помидоры!! Чтоб не лез куда не надо, не брал чего не нужно и не подставлял заодно нас всех!!

– А я не тебя спрашивал, а Гэбриэла!!

– Убью, Красавчик!! Честное слово — убью!!

– Вот здесь, как никогда, я готов согласиться с Мэлвином: среди нас есть тот или те, ради кого не имеют права уничтожать остальных.

– Гэбриэл, вы это серьёзно?

– А у тебя есть лучший вариант, Зулу?

– С какого дуба я его возьму?

– Да, Зулу, — Мэлвин растянулся в широченной улыбке, — с баобабами теперь не так, как раньше… дефицит!

– Убью!! И тебя убью!!

– Тише!! Танго? Танго?

– Командир… наконец-то вас… слышу… у вас как…

– Полный порядок! Что Андрей?

– Всё путём! Идём прямым курсом?

– И как можно дальше отсюда!

– Согласна… держи… те… связь…

– Ком, наладить связь! Немедленно!

– Делаю, что могу, командир! Стены глушат…

– Когда же мы отсюда выберемся?! Мне кажется, это не случится уже никогда!!

– Так нельзя говорить.

Зулу кинул отнюдь не дружеский взгляд на Чукки, но, не найдя чем ответить, отмахнулся и замолчал.

– Командир?!

– Танго?!

– Кажется, заходим на третий лабиринт… вижу глухой каменный тупик — «Ветта-детка» сигнализирует на Печать Портала… подходите впритык, готовьте Кома…

– Мы тебя поняли, Танго! — ответила Лео. — Ком, готовность на лабиринт минотавра!! Приготовиться к прыжку!!

– Есть, командир! Вижу цель! Захват цели на два полных объекта! Команда, внимание: прыжок!!

## Глава IX

– Люблю, когда балом правит Дьявол… — Гэбриэл встал перед «голландцем».

– Гэбриэл!!

– А ты думаешь, Зулу, силы небесные кого посылают туда, куда небесное воинство даже носа не суёт?

– Дьявол на нашей стороне…

Гэбриэл скосился на вставшую рядом Лео:

– Точно, ППС!

– Ради смерти стоит жить, командир? — Танго незаметно подобралась с другого бока полковника.

– И с этим не поспоришь.

– ВВС могут всё, половник!

– Всегда верен команде! Нам позволено больше — и это главное, капитан.

– Мы живы? Мы живы… Мы живы! Мы живы!!! — Красавчик подпрыгнул вверх и выбросил кулак вверх. — Мы живы, ребята!!! Ха-ха-ха!!! Ур-рааа!!! Йё-ёёё!!! Танго, я тебя люблю!!!

Красавчик подлетел к Танго и закружил её вокруг себя.

– Поставь, где взял…

– Я такой радостный!! Я такой счастливый!! Я такой здоровый!! Я такой, я такой… — Красавчик поставил Танго на землю и дальше стал прыгать и бегать туда-сюда. — Я всё могу!! Я всемогущий!! Я джинн!! Я Воющий Волк!! Я Путеводная Звезда во Вселенной…

– Окончательно и бесповоротно заразился Мэлвином! Теперь на одного конченого психа больше.

– Андрей, это у него, случайно, не рецидив?

– Он самый, полковник! Он самый. И это либо признак окончательного выздоровления, либо окончательного…

– Другого «либо» нам не нужно, Андрей!

– Неврастеник, — покачала головой лейтенант, отойдя в сторону.

– Окрылённый, — Чукки подошла к Танго.

– Блаженный…

– Он не в себе…

– Он давно не в себе — ты только заметила?

– Это от любви.

– Чё?!

– Огонь любви сильней горит, когда взаимность озарит! А озарит любовь тогда — когда смерть обернётся жизнью…

– Да-а?!

– Угу…

– Не, всё-таки не пойму: овощ или не овощ?

Наконец Красавчик перестал прыгать и смеяться и, раскинув руки, повернулся к разгорающейся утренней полосе над чёрным горизонтом:

– Мы — дома! Это — чудо! Это святое чудо! Это наисвятейшее из чудес! Это сошествие Благодатного Огня к нашим ногам…

– Святой Николай! Да он совсем свихнулся.

Гэбриэл потянул сигару из кармана куртки:

– Угу, чудо не без помощи — это факт! Но всё-таки можно констатировать: наполовину мы как бы дома.

– Это ещё не всё, — тихо подсказала Чукки, — это всего лишь полпути.

– Я помню, капитан, я помню…

– А что это было?! — Красавчик повернулся к своим и показал на гору, из которой их буквально выплюнуло минуту назад. — Вот это — последнее? Честно говоря, я уже было подумал, что всё: пришёл мой последний конец!

– У тебя этих концов, Красавчик, как у мутанта.

– Мэлвин!!

– Не — не овощ.

– Не овощ, — подтвердила Чукки.

Танго цвыкнула на рисунок квадратного лабиринта с детскую ладошку на скальном выступе горы за спиной «голландца» и щёлкнула портсигаром:

– Мы прошли внешние врата относительно без потерь и пересекли пограничную энергозону с уже закрывшимся на данный момент проходом… И похоже, туннель нас выплюнул не без явного удовольствия! Одного не понимаю: как мы оказались по ту сторону озера? Все расчёты, пусть даже приблизительные, вели нас по кругу, но не настолько же математически высчитанному.

– Магия, — ответила Чукки.

– Значит, это действительно конец! Конец всем подземным мытарствам, а не только мне это снится?

– А могли и не выйти! Третий и последний «плевок» был самым сложным, — Мэлвин поднёс к голубой сигаретке Танго свою «на все случаи жизни» зажигалку. — И всё же даже я согласен не без удовольствия констатировать: проиграл пари всухую — и ни капли не жалею.

– Мы могли застрять в правом туннеле в сто раз перспективнее и стопудово не выйти! Ничья?

– Согласен!

Капитан и лейтенант дважды стукнулись кулаками.

– Эй, вы двое!! Почему это мы могли и не выйти, если уже было понятно, что мы у самого выхода? Почему это?

– Мы могли застрять между двумя мирами на погранзоне — запросто и навечно! — Андрей неотрывно смотрел на узкую разгорающуюся полоску дальнего горизонта раскинувшегося перед ними большого тёмного озера. — Как жаль, что эти чудные рассветы так коротки…

– Чудные рассветы? — Зулу подошёл к мальчишке-генокеру. — Да ты просто никогда не видел настоящих рассветов!

– Никогда не видел — это правда! Потому так и ценю этот — быть может, один из последних в моей жизни…

– Эти узколинейные рассветы видны крайне редко из-за постоянно плохой погоды, — отозвалась Лео из «голландца».

– А кто мне скажет, где мы?

– Мы вышли к Сакакавеа, Красавчик, или как его предпочитали называть местные: Большому озеру! По крайней мере, на его северную сторону… Мы вышли к Большому озеру Северной Дакоты.

– Большому и мёртвому.

– Вряд ли оно мёртвое, Андрей: позади Йеллоустоун со своими вулканами! Главный северный даже отсюда немного виден… А раз есть озеро, значит, в него впадает то, что ещё должно было частично остаться от Миссури, в которую, в свою очередь, впадает огненная Йеллоустоун-река! С такой гремучей смесью Большое озеро никак не может быть мёртвым. Да и при таком морозе в двадцать градусов, обратите внимание, уцелевшая половина Большого озера никак не замёрзла. А это означает, под его дном течёт магма, которая дополнительно подогревает воду… До Йеллоустоуна отсюда практически рукой подать!

– Два дня фактически на одном месте протоптались, ходили по кругу, — тяжело выдохнул густое облако Гэбриэл.

– Не расстраивайтесь, полковник! — Мэлвин подошёл к своему командиру. — Быть может, пробираясь через один из кругов Ада, мы прошли под такой внешней преградой, что будь мы в это же время на поверхности, возможно, что уже были бы мертвы на этот час.

– Мы и так еле остались в живых! — отозвался Зулу.

– Возможно, ты прав, Мэлвин… Пути, которые ведут нас по земле, выбираем не мы. А те дороги, которые мы выбираем на свой расчёт и рассудок, часто приводят нас в никуда.

– А почему здесь так мало снега, когда Канада у самой границы? Январь месяц, между прочим! Где снег? Где снежные навалы? Где снеговики, в конце концов? А?! Снег где, я вас спрашиваю?!

– Гэбриэл, когда же наконец кончится весь этот поток глупых вопросов?!

– Проконсультируйся у нашего походного психиатра, Зулу.

– У которого?! — прорычал Зулу. — Эти двое — «коллеги» по вопросам конченой психиатрии!!

Андрей сердито одёрнул сержанта:

– Зулу, для того, кто рождается заново, поток детских вопросов — дело потребностей роста. И пока любопытство не будет удовлетворено…

– Что?! Да он всю жизнь как маньяк неудовлетворённый!! Я его сейчас стукну, и все потребности роста получат удовлетворение в один момент!!

– Снега мало, — Танго повысила голос, — потому что здесь всё ещё тёплая земля. Как только выйдем к границе Канады, будут вам и горы непроходимого снега, и сорокаградусный мороз при дневной температуре.

– Но это облако… — Чукки с Федей на руках ближе всех стояла к озеру, но всё же на достаточном расстоянии, чтобы серьёзно за неё не беспокоиться.

Почему-то слова Чукки на некоторое время заставили всех замолчать… Видимо, только теперь все начинали полновесно осознавать, что они уже вне подземного мира, что уже всё покончено с тем, что так долго держало их в цепких смертельных объятиях, что это уже их мир, а не чужой — совершенно чуждый и неприемлемый для них.

Над большим тёмным озером разгорался оранжево-синий рассвет, а из-за дальнего горизонта поднималось фиолетовое солнце. Над тёмным пространством серого озера на целую милю растянулось низкое эллипсообразное и какое-то неестественно светлое белёсое облако.

– Облако, похожее на «Беглую Архаинию»… Я прав, полковник?

– Да, Мэлвин, похоже, ты прав! Но это, конечно, не она. И мы трое — ты, я и Красавчик — доподлинно это знаем.

– И всё же, полковник, это облако действительно похоже на нашу «Архаинию».

– Все инопланетные корабли, кроме «Беглой Архаинии», покинули нашу планету ещё двадцать лет назад, — Танго не столько смотрела на вытянутое над озером странное облако, сколько на окружающее их замершее пространство.

– Видимо, не все, — Гэбриэлу почему-то тоже казалось, что это странное облако — действительно не простое.

– Эй, вы все! Хватит!! Вы что?! Это же обычное облако! Облако и всё!!

– Зулу прав, ребята: мы пробыли под землёю не сутки и не двое, а целую вечность! И теперь всё, что на поверхности, нам кажется особенным, странным и даже где-то чужим… Похоже, мы здорово отвыкли от нашего мира, джентльмены! Пора нам всем возвращаться на нашу собственную грешную землю.

Неожиданно узкую полосу раннего рассвета прорезала свистящая нить! Низко над головами людей пронеслась небольшая стайка птиц и скрылась в слепящей полосе дальнего горизонта. Федя на плече Чукки подпрыгнул и гневно заверещал в сторону асов-нарушителей, так вызывающе бесстрашно рассекающих негостеприимное небесное пространство.

– Пусть в меня первым бросит камень тот, кто не поверит, что это была стайка диких голубей!

– В тебя кинешь камнем — потом готовь лопату для надгробной плиты.

– А это ещё что за такое?! — Зулу смотрел на серую пенящуюся поверхность серого озера.

Танго осторожно присела у края и принюхалась к воде:

– Вероятно, обычная «мыльная» вода: немного радиации, немного химии, поднятого с дна ила, пепельно-кислотного дождичка и, пожалуй, немного серного наполнителя — что ещё раз подчёркивает мою догадку о текущей магме под дном озера… Одним словом, условно патогенная зона! Очень даже переживаемо!

– Переживаемо?!

– Здесь может водиться пригодная для еды рыба, Зулу! Вода не такая уж и загрязнённая…

– Пригодная для еды рыба?! Я скорее поверю в некое мифическое лохнесское чудовище, нежели в то, что здесь водится рыба! Да ещё и пригодная для еды… А это ещё что за лохнесский крокодил?!

Посередине озера вода снова забурлила, и на поверхности показалась тёмная гора, обрамлённая драконьими зубцами… Ещё миг! — и в воде на прощанье мелькнул длинный острозубый хвост.

– Какое славное Несси обитает на этих скромных берегах, — рассмеялась Танго.

Зулу так и замер на месте с открытым ртом.

– Захлопни челюсть — простудишься.

Сержант немедленно отмерил Мэлвину отменный подзатыльник!

– Да что же это такое?! А?! Что за ересь — я вас спрашиваю?! Получается, и под землёй эти динозавры, и на поверхности!! И в лаве, и во льду!! И в тепле, и в холоде!! А где я всё это время был?!

– Спокойнее, Зулу! И с чего такое удивление? — похлопала по плечу ошалевшего сержанта Танго. — Раньше ты, как и все, попросту не хотел ни замечать данного факта, ни признавать его. Вот и не видел ничего даже широко раскрытыми глазами… А по поводу динозавров — так это просто. И сто миллионов лет назад, и один миллион лет назад динозавры во плоти обитали везде — и в жарких тропиках, и в пустынях, и на арктических просторах Аляски! Причём на Аляске их классифицированная разновидность ничем не уступала множественности видов в тропическом Эдеме. Всегда была и есть по сей день видовая группа реликтовых, которым ни время, ни тем более температурный режим в западло не поставишь… Так что, прими как факт — и отодвинь эту тему на задний план, сержант.

– Лучше бы я этого так и не знал, — Зулу отошёл в сторону.

Гэбриэл посмотрел на Танго:

– Что теперь, лейтенант?

– Самое время вспомнить об утреннем завтраке, командир, о настоящем земном утреннем завтраке, можно втором — английском — для безродных лордов…

Красавчик гневно окинул высокомерным взглядом лорда ухмыляющуюся в его сторону «плебейскую рожу» и, задрав подбородок, показательно повернулся к Танго спиной.

– Андрей, который теперь час? — Гэбриэл увидел, что наконец-то пошли стрелки его часов. — Я хочу выставить более-менее точное время.

– Почти восемь утра, Гэбриэл.

– И сегодня уже двенадцатое января, — полковник поставил более точное время.

– Двое суток под землёй.

– Двое суток как одни… Зато, Андрей, теперь у нас есть реальный шанс найти того, кого мы ищем уже столько времени.

– Двое суток под землёй, и эта мёртвая пустыня кажется такой… такой…

– Живой? И такой по-человечески единственной и ничем не заменимой? — Танго заглянула в растерянные глаза мальчишки-генокера. — Только так и понимаешь, как он на самом деле прекрасен — тот мир, из которого мы все бежим безоглядно, как блудные сыны за новым отечеством. А когда приходит понимание истины, часто оказывается, что уже слишком поздно.

– Для нас ещё ничего не поздно, Команда «Альфа»! И мы на верном пути! Я это чувствую, я это знаю, — Гэбриэл вдохнул ледяной воздух всей грудью.

– Тогда — вперёд!! Только вперёд!! Теперь нужно найти полковника Васильеву!! Мишу Васильеву… — Красавчик по новой как заводной забегал между «Корветтой» и «голландцем», никак не решаясь, в какую же машину ему забраться.

Танго вздохнула и перевела взгляд с неугомонного Красавчика на полковника:

– Нам для разбега сначала привал бы организовать, командир: даже относительно сносного отдыха не было уже двое суток, все выжаты под завязку — даже я.

– Вперёд — только вперёд!!

– Остынь, Красавчик! Танго дело говорит! Чтобы двигаться дальше, сначала нужно сделать небольшой, но полноценный привал — с обедом и отдыхом… Посмотри на ребят: все выжаты до предела.

– А я чувствую себя достаточно бодро и ещё мог бы и мог…

– Это мы выжаты до предела, а он как раз отжил! И теперь не знает, куда девать неуёмную энергию, — Зулу буквально рычал в сторону носящегося Красавчика. — Столько по гамакам валяться!

– Спокойно, джентльмены! Сейчас я найду применение его неуёмной энергии, — Танго глянула по сторонам. — Командир, вы пока ищите какое-нибудь безопасное пристанище ближе к берегу, а мы с Красавчиком на охоту! Благо, озеро у наших ног, далеко за кабаньей тушей бегать не нужно. Оставьте нам «Корветту» и Лео и идите вдоль берега — если не вернётесь, мы вас догоним.

– Что?! — Красавчик выпучил глаза на Танго. — А как же обещание навсегда оставить меня в покое, если выберемся из подземного мира?! Я ничего не забыл!!

– Покой нам только снится, незаменимый ты наш! Я тебя не поплавать в морском бассейне калифорнийского «Гранд-отеля» приглашаю. Мы идём на охоту! И сегодня, как и вчера, главная наживка у нас ты. У тебя это лучше других получается: проверено… Зулу, лопату!!

– Убийца!!

– Боже, какая обделённость фантазии — совсем по гамакам чувство юмора растерял, — Танго поймала на лету сапёрную лопатку, выставила двойной штык и скинула на руки лейтенанту. — Держи, пиявка!! Идём на охоту: нужно накормить солдат!!

– А не проще было бы подстрелить пару-тройку диких голубей? Господи, я чувствую себя пещерным человеком!

Гэбриэл взглянул на часы:

– Даю вам на всё про всё полчаса! Потом возвращаемся за вами в любом случае.

– Есть, командир! Лео, на охрану! Красавчик, за мной… Шире шаг, дышите глубже — десантура прёт на ужин!! А у чёрных нет обеда — рейнджеры всегда при деле!!

– По коням, ребята!! И у нас с вами есть работа…

Как только «Летучий голландец» развернулся и ушёл вдоль правого берега Большого озера, Танго тотчас занялась делом:

– Лео, к берегу ни на шаг! Но всё остальное пространство — твоё… Красавчик, приготовь металлический мешок из багажника «Ветты».

Красавчик встал перед Танго:

– Ты это сделала, чтобы окончательно избавиться от меня?!

– Да!!

– Что — да?!

Она оттолкнула его от себя:

– Не задавайте глупых вопросов, милорд, пока у меня совсем не испортилось настроение… Мешок неси — этого будет вполне достаточно.

– Вполне достаточно для чего?!

– Чтобы тебя туда затолкать, прицепить мешок к моим браслетным кошкам и забросить живцом подальше от берега — от такой свежатинки ни один озёрный монстр не откажется: даю стопроцентную гарантию! Оно, конечно, может быть осечка, но со второго раза или, в крайнем случае, с третьего получится обязательно. Уверена!!

– Перестань запугивать его, он сейчас снова упадёт в обморок!!

– Лео, занимайся своим делом… А что это ты вдруг побледнел весь, сладенький? Никак и вправду поверил, что я тебя в мешок — и в воду! Как русский Иван — чёрта… Ну ты и дурак, Красавчик: верить всему, что женский батальон тебе на уши на прищепках развешивает как распоследнему лопуху!

– С тебя… станется…

– Смотри, уже еле языком ворочает — запугала до полусмерти!

– Не, с языком у него всё в полном порядке! А вот с чувством юмора последнее время совсем кирдык… Иди в машину, солдат, закрой за собой дверь и проверь верхний люк. Да смотри по сторонам во все глаза, раз уж ты наши глаза, нос и уши… Иди-иди! Команде твоя бриллиантовая шкура нужнее живой, а не в мелкую штопку по всей передовой. Просто отдохни немного от самого себя — за последние двое суток ты выпил всю кровь и выжал все соки не только из Андрея и всей команды, но умудрился достать по самое не хочу даже самого себя. Пусть команда немного отдохнёт от тебя, а ты — от нас всех… Всё! Не забирай у меня драгоценное время! Топай в свою разлюбимую «Корветту».

Когда Красавчик уже подходил к машине, Танго кинула ему в спину:

– Можешь покрутить баранку и побибикать! Всё-таки машинка твоя…

Красавчик обидчиво оглянулся, но Танго уже не обращала на него внимания… Он ещё какой-то миг колебался, но лишь один миг! С нескрываемым ощущением трепетной нервозности Красавчик уселся на переднее место водителя — в своё кресло, медленно возложил руки на руль, сжал его всеми пальцами и блаженно откинулся на спинку.

Танго остановилась у самого края Большого озера и пристально всмотрелась в него. Несильный, но промозглый ветер гнал по поверхности озера пенящуюся грязную волну, но в остальном, казалось, всё спокойно… Она оглянулась: Лео стояла между «Корветтой» и берегом, держа наизготовку ЛП, и внимательно следила за Танго. Лейтенант кивнула Лео и подняла сапёрную лопатку! Два глушащих удара плашмя по воде — и Танго с шумом и скрежетом повела лопаткой по каменисто-песчаному грунту прочь от берега. Через три ярда Танго перевернула лопатку и с силой вогнала ножевым штыком в тяжёлый грунт. Встала позади, внимательно вглядываясь в серые воды озера… Красавчик не спускал глаз с Танго и озера. Напряжённое ожидание длилось недолго. Неожиданно мелкая водная рябь ярдов за десять от берега превратилась в быстро нарастающую отвесную стену и со скоростью падающего пикировщика понеслась к берегу — прямо на Танго! Красавчик замер от ужаса! Лео даже не шевельнулась. А Танго с проворством белки быстро отскочила в сторону. Стена воды с оглушающим шумом обрушилась на берег и, захватив ещё шесть ярдов за штыком, накрыла лопатку «с головой» и ударилась пенящимися щупальцами о носки ботинок Лео… Отходила злобно шипящая вода назад с такой же быстротой, с какой и ринулась к берегу. Но всаженную в тяжёлый песок и камень сапёрную лопатку выдрать из земли ей не удалось, как и захватить свою дразнящую жертву — человека.

Танго подошла к сапёрной лопатке: зацепившись за черенок крупнопластинчатой чешуйчатой кожей, какое-то существо с упитанного тюленя не успело вовремя отойти назад в воды озера. Танго выдернула лопату из песка и всадила штык в голову огромной рыбины.

Пэпээсница осталась стоять, где стояла. Но Красавчик уже со всех ног бежал к Танго!

– Мой Бог!! Я никогда даже не слышал о таком способе ловли рыбы, а тем более не видел своими глазами. Я… потрясён!!

– Таким способом во все времена добывали добычу там, куда свои пальцы и удочки совать не рекомендовалось советом старейшин племени: старый древний способ ловли рыбы в местах, опасных для жизни. Собственно, ничего нового!

– Святые Архангелы!! А это что за такое? Ужасное и премерзкое на вид…

К ним подошла Лео:

– Вот и осетринка на завтрак!

– Форельки бы, — кисло отозвался Красавчик, глядя на страшное серо-радужное чудовище у ног ужасно довольной таким финалом Танго.

– С первой попытки!! Класс!! Сейчас разделаю, и пойдём догонять своих… Где мешок-то, Красавчик? Форельку куда прикажете запихивать, милорд?

– Сейчас принесу.

– А я говорю: осетринка!!

– Ладно, не кипишуй, пехота: осетринка так осетринка! По мне — хоть динозавр! Лишь бы побольше и на всю кавалерию хватило.

Танго сняла с сапога «хамелеон» и принялась с быстротой шулерского картёжника разбирать на составляющие осетринку.

Лейтенант обернулся быстро:

– А можно вопрос с ответом и без подъёбки?

– Валяй, курортник!

– Откуда взялась эта волна? И почему рыбалка именно на лопату?

– Лопата — это всего лишь шумовой раздражитель: что было под рукой, тем и воспользовалась! А волна — так это как раз и есть та самая опасность, которую следует бояться больше всего. Не отскочи я вовремя, никакие чернорейнджерские примочки не спасли бы мою задницу. Все озёрные монстры обладают великолепной техникой ловли жертвы на берегу! И один из таких методов называется: волна цунами.

– Волна цунами?

– Твоё хлопанье по воде в виде купания или даже обычное голосовое стояние перед водой воспринимается озёрным монстром, как призыв корабельной рынды на камбуз! Держи мешок шире… Чтобы достать такого «червячка» много ума не надо. Какое-нибудь жутко проголодавшееся Несси тихо поднимается из глубины и ярдов за десять до берега начинает быстрый разгон под самой кромкой озера, а у самого берега делает моментальный разворот и резко уходит в сторону. Огромная волна в виде миницунами накатывается на берег, захватывая по пути всё, что не успело за это время убраться подальше от прибрежной зоны, и, накрыв бетонной стеной воды зазевавшегося «червячка», без всяких усилий и сопротивления утаскивает безвольную жертву обратно в озеро… Всё! И глупый «червяк» наказан за свою безрассудную неосторожность, и Несси сытно отобедало. А нам достались крошки с её стола! Зато какие знатные! Так что сегодня вновь рыбное меню. Ну так как тебе наша рыбалка?

– Сойдёт за кемпинг.

– Прекрасно… Тогда в путь!! Ты — за рулём!! — Танго убрала штык, всучила сапёрную лопатку в руки Красавчика и, хлопнув его по спине, пошла к машине.

– Я-яя?!

Красавчик закинул мешок за спину и поспешил к «Корветте». Когда он захлопнул багажник, стало понятно: Лео сидит на заднем сидении, Танго на пассажирском, кресло водителя свободно!

Красавчик обрадованно расселся на своём законном месте.

– Только в виде исключения, — Танго не очень дружелюбно косилась на довольного Красавчика. — Мне нужно заполнить портсигар.

– Поехали уже, что ли! Что-то я проголодалась — как сто лет не жрала!

– Лейтенант Танго Танго? Командир? — подала голос «Ветта-детка».

– «Ветта-детка», я твой командир! По крайней мере, на ближайшие несколько миль.

– Катаемся по приказу, лейтенант Квинси? Или по приколу?

– Уйди в метро на часок! — Танго пнула носком сапога под монитор.

– Приказ принят, лейтенант Танго Танго!

Красавчик повернул ключ зажигания… «Корветта» послушно тронулась с места и по нарастающей пошла вдоль берега.

– А почему здесь нет серых драконов? Места большие и открытые?

– Холодно… Летом их тут полно: есть чем поживиться! Но теперь слишком холодно для них. И хотя на больших высотах они способны переносить самые низкие температуры, всё же холоду предпочитают жару… И вообще, меньше трепись — наслаждайся ездой, болтушка!!

Красавчик не стал спорить и всё внимание переключил на незабываемые ощущения от свободного парения на колёсах любимой «Корветты».

Берег озера повсеместно был окаймлён низкими стёртыми горами с почти выжженными до основания скалистыми вершинами, и только на самых высоких пиках прикрытыми снежными шапками. Под самыми скалами, ближе к озеру всё-таки когда никогда, можно было увидеть скудную пошарпанную растительность в виде перекрученных одиночных деревьев и облысевших кустарников.

Через десять минут «Ветта-детка» подала голос:

– Вижу «Летучий голландец»… в трёхстах ярдах по курсу… летит нам навстречу…

Танго надвинула щитки на глаза:

– Видим, «Ветта»! Давай, Красавчик! Лихач уже до конца!

– Эй, на «Корветте»?! Чего несётесь, как от пожара?! Озёрная Несси кого-то за ляжку укусила?!

– Шутник, — Танго подняла щитки. — Вы нашли подходящий кемпинг, сержант?

– Конечно! Иначе зачем бы мы здесь торчали? — Зулу прямо на ходу лихо развернул фургон и вписался как раз перед носом «Корветты». — Рули за мной, рыбалка! Надеюсь, улов подходящий. Или кроме Красавчика ничего больше на завтрак не поймали?

– Сразу видно, что ты там один! Язык прикусить некому.

– Мне никто язык не прикусит!

– Кроме полковника, конечно.

– Хватит плющить… Приехали!

– Однако, уютное местечко! Красавчик, мешок не забудь захватить.

– Не забуду!

Машины остановились ярдов за пятьдесят до берега озера на небольшой каменистой платформе, обрамлённой сухим валежником и несколькими худосочными деревцами. Танго ещё на подъезде разглядела чёрный треугольный вход в розовом скалистом песчанике на почти отвесной стене довольно внушительного одиночного горного массива.

– Неужели «сам» за рулём? — Зулу захлопнул дверь и посмотрел на вставшую рядом «Корветту». — Да ты ли это, Красавчик?

– Я что — за рулём своей машины уже не могу посидеть?!

– Ой! Сейчас надорву животик… Надо рассказать ребятам!!

– Расскажи, расскажи… А ещё расскажи, что мы с отменной добычей: на всех хватит!

– Уж не ты ли её словил, рыболов-любитель? Хех! — Зулу не стал дожидаться ответа от обидчиво засопевшего Красавчика и первым поспешил к пещере в горе.

– Меньше нездоровых эмоций — больше здоровых кровеносных сосудов! — поставив машину на охранный режим, Танго обогнала Красавчика и стала быстро подниматься следом за сержантом.

Лео шла последней, больше всматриваясь в окружающее серое пространство, нежели вслушиваясь в джентльменские подколки ребят.

– Вот так всегда: обязательно испортят всё настроение, обязательно… — лейтенант поднимался за остальными, бурча все свои претензии исключительно себе под ноги.

– Я их привёл!! Я их привёл!! — Зулу первым ворвался в пещеру, так и не дав Танго обогнать себя. — Вот!! Первый…

Танго вошла в высокий тридцатифутовый проём пещеры. Приглядываться или скидывать щитки на глаза не пришлось: в стороне от прохода уже был разложен небольшой костёрчик из натасканных снаружи толстых сучьев… Мэлвин, стоящий на часах с ЛП наперевес, приложил руку к берету:

– Лейтенант…

– Капитан… Ох, ни хрена едрить пещерка!! Да у вас здесь настоящий королевский тронный зал! Почти что «а-ля Людовик XIV».

– Как прошла охота, лейтенант?

– Отлично, командир! Сейчас главный Навуходоносор дотащится до корабельного камбуза, и будем готовить знатный рыбный завтрак.

– Открывать биотермос?

– Нет, Андрей! Я эту наполовину сырую гадость тоже не очень люблю. Будем запекать в картошку — раз есть зола.

– Эта зола не из мха экологически чистой пещеры! — запротестовал Андрей. — В этом дереве полно радиации! А у нас на руках пациент с чистой неприспособленной к новой среде кровью.

– А вот и второй, которому дали подержаться за руль его любимой «Корветты»!

– Замолкни, Зулу! Кто тут пациент?! Да ещё «не с такой» кровью?! — Красавчик не спешил переступать порог пещеры.

– Всё! Все трое здесь… Миссия выполнена! — довольный Зулу отошёл от арки прохода и немедленно растянулся на одном из гамаков, выложенных в одну линию по правую сторону от входа пещеры.

Лео подтолкнула в спину застрявшего на проходе Красавчика и, не раздумывая, пошла к своему гамаку. Тут же сбросила пальто и, поставив пулемёт рядом, устало растянулась на гамаке — через один от Зулу.

– Ну и Несси! Ну и динозавр! Вот так удивил, Красавчик! — Мэлвин пнул ногой мешок, брошенный лейтенантом у порога. — Что-то этот мешок собачьего корма мало похож на плезиозавра юрского периода.

– Иди лови сам, на свою удочку.

Танго оценивающе осматривала внутреннюю обстановку пещеры. Сразу приметив в дальней стене ещё одну дыру, ненамного меньше входной, но значительно уже, она прикинула, что нужна дополнительная разведка. Но сначала нужно было решить вопрос с едой… Она подошла к Андрею, копошащемуся в медканклаве:

– Андрей, сделаем всё по-умному. Сначала нашу рыбку запечём, а затем на пару минут отправим её в биотермос, и радиацию сдует, как Красавчика от свадебного алтаря… Как тебе такое предложение?

– Такое подходит… Но на три минуты — не меньше! А то от того алтаря далеко не убежишь: догонят — и в жертвенный костёр со всеми потрохами.

– Без моего скальпа вам уже и жизни нет!

– Без твоего скальпа, Красавчик, уже никому жизни нет… А кто будет кухарничать, джентльмены-курортнички?

Все повернулись к Танго… Андрей посмотрел на неё вопросительным взглядом:

– Да! А кто будет кухарничать? Очень своевременный вопрос, между прочим.

Танго безапелляционно перевела взгляд на Красавчика.

– Всё понятно: базара нет! — поднял руки Андрей и повернулся к лейтенанту. — Лейтенант Квинси, решение принято: тебе готовить обед!

– Именно! — уверенно ответила Танго и щёлкнула портсигаром.

– Я?!! — у лейтенанта даже голос сорвался.

– Нет! Хуйвейбины Мао будут готовить, — злобно съязвила Танго.

– Но… но… но почему я?!

– Потому что я устала! Чертовски устала… И хочу спать! Где тут мой гамак?

– А обещала оставить в покое…

– Красавчик, если я засну голодной по твоей вине, ты проснёшься холодным трупом.

– Гэбриэ-э-эл!!

– Доктор Смерть сказала: «на камбуз!» — значит, Красавчик: на камбуз! — Гэбриэл даже не поднялся от стены, где он расположился недалеко от костра, обессиленно вытянув ноги и потягивая сигару. — Прими как факт: ты больше нас всех валялся по гамакам и мягким креслам. Значит, тебе отдуваться за всех, пока мы отдыхаем.

– Но я не умею готовить!!

– Не выдумывай новых сказок, Красавчик, — Танго сбросила на свой гамак «тяж» и с наслаждением выдохнула кручёную спиральку в потолок пещеры. — Мы все в курсе, что ты имеешь большой житейский опыт по этой части.

– Какой ещё опыт?! — возопил лейтенант. — Какой ещё части?!

– Отдельной разведывательно-десантной…

– А?!

– Куховарской, Красавчик, — поварёшно-полевой… А-аууу! — Танго с неохотой отвернулась от гамака и сладко потянулась.

– Да я в кухне разбираюсь, как эскимос в лягушачьих лапках!!

– А полевую кухню на голливудской киноплощадке помнишь, Красавчик? — подсказал Мэлвин.

– Ну вы сравнили!! Да и откуда они-то знают?! Ах, да-а! Дура-сериал… И вообще, в сериале здорово приврали много лишнего!! Да и еда была какая — ты же сам говорил, Гэбриэл, что это есть можно было разве что голодным волкам в лютую зиму!

– Выбор пал, Красавчик.

– И не дай бог мне не понравится!! — прорычал Зулу.

Красавчик поднял с пола мешок и обречённо уселся у костра возле Чукки:

– Слышь, ВВС! Поможешь, а?

– Помогу — чего же не помочь душе всей команды.

– Спасибо, Чукки: ты — настоящий друг!

Она тихо рассмеялась.

– Ты чего?

– Дурак ты, Красавчик! Здесь тебе все друзья… Просто мы — люди, а не копирка.

– Я… тебя не понял.

– Доставай, что у тебя там в мешке? Пока ждём золу, разберёмся с мясом. Я тут под стенами немного белой глины наскребла — будет во что завернуть рыбьи куски.

Танго присела на камень возле отдыхающего Гэбриэла.

– Командир, вы уже проверили что там у на за спиной? — она кивнула на узкую дыру в задней стене пещеры.

– Только с самого края… Сканеры показали отсутствие биологических признаков жизни, и мы решили остановиться здесь. И приняли решение обследовать ту часть пещеры, уже когда подойдёт вся команда. Мы её специально не запечатывали сеткой, чтобы и ты посмотрела.

– А что там?

– Пещера, очень интересная пещера.

– Тогда — сейчас, полковник! После обеда я буду никакая — чувствую, как у меня уже слипаются глаза.

– Возьмём Лео и Зулу — мало ли что.

– Согласна!

Гэбриэл поднялся:

– Лео! Зулу! Подъём, солдаты! У нас с вами есть ещё небольшое дельце.

Оба поднялись без единого слова. Лео взяла в руки ЛП, Зулу заново пристегнул оба ПП.

– Мэлвин?

– На посту, полковник! — отчеканил от выхода капитан.

– Красавчик?

– Готовлю, готовлю…

– Андрей — за старшего!

– Есть!

– Пошли! — Гэбриэл двинулся в сторону дальней стены пещеры.

Когда они вошли, Танго сразу восхитилась увиденным:

– Надо признать, мой генерал, здесь очень красивые стены — как в музейной галерее… Всего лишь красный и белый песчаник и зелёный глауконитовый известняк с малым вкраплением изумрудного мрамора, а такое впечатление, что здесь абсолютно всё из благородного мрамора — и стены, и потолки!

– Там, — Гэбриэл показал на чёрную высокую расщелину в дальней стене, — ещё красивее, лейтенант… Включайте фонари на своих джи-ай, парни! Всё сами увидите.

Слова полковника оказались лишь жалким подобием той красочности описания, которую на самом деле заслуживала внутренняя и по-настоящему колоссальная по своим размерам пещера… Пройдя по извилистому узкому проходу, они вошли в зал, который ослепил их той необыкновенной многоцветностью, которой конечно же не мог похвастаться первый зал — даже при всей своей радужной необычайности. Здесь совершенно всё, каждый элемент, выхваченный скудным светом беретных фонариков, буквально кричал своим вызывающим ослепительным блеском. Невероятно огромные, с толстый ствол дерева, каменно-ледяные сталактиты розовых и зелёных переливов спускались откуда-то сверху и сливались в единое целое с такими же колоссальными по своим размерам янтарно-зелёными и розовыми сталагмитами. Потолок почти не был различим, но спускающиеся оттуда тонкие розовые кружева ледяной паутины обрамляли и соединяли по верхнему ярусу между собой все пещерные колонны. Это был настоящий тронный зал мраморных колонн, достойный кисти Великих!

– Это чудо похоже на дворец Снежной Королевы, — Танго с нескрываемым восхищением смотрела на всё это великолепие. — Вы так не находите, джентльмены?

– Странно, но, похоже, эта пещера до сих пор не была разграблена «чёрными археологами»!

– На самом деле ты не обратил внимание на тот факт, Зулу, что Большое озеро сильно обмелело: раньше его берега были повыше нынешнего уровня воды. А это значит, что вход в эту пещеру не просто находился на обрывистой скале, но ещё, скорее всего, был недоступен даже с воды — по причине его закрытости от постороннего взгляда растущими по его краям растениями. Большое озеро всегда славилось буйной растительностью даже во времена достаточно суровых зим. Могли быть и другие причины.

– А это… какого чёрта?!!

Гэбриэл вытащил сигару из сцепленных зубов:

– Не кричи так громко, Зулу! Мы в древней пещере, её своды могут обрушиться в любой момент и похоронить нас здесь навсегда.

– Это что… жертвенный алтарь?! — громким шёпотом переспросил Зулу, тупо вытаращившись на ледяной череп перед собой.

– Не думаю, — Танго просканировала череп, но, как и ожидалось, ничего нового для себя не открыла. — Это самый обычный человеческий череп.

– Обычный?! Да он же как минимум в три фута высотой! Да ещё и с дыркой в голове…

– Ну и что? Подумаешь, дырка в лобешнике! Могу тебе такую же сделать… Здесь этого добра повсюду сколько хочешь вдоль стен, — ответила Лео. — Куда интереснее подойти ближе к озёрам и посмотреть, что в них. Разойдёмся?

– Я те разойдусь, коза драная! Командир?

– Сержант Румаркер, кто тебе разрешал отлучаться от нас хоть на полботинка?

– Три ярда туда, три ярда сюда — и уже готовы на первом суку повесить.

– Сержант Румаркер, от меня ни на шаг! Ни на полшага… Не слышу?

– Так точно… командир.

– А я-то думал, чудеса бывают только под землёй!

Танго усмехнулась:

– Чудеса бывают везде, Зулу! Но замечаем мы их, только когда нас тыкают в них мордой.

– Гэбриэл, здесь этих гигантских черепов десять центов за дюжину: они повсюду! Везде!

– Ну и чего так голосить? — Танго неторопливо шла вдоль стен. — Все мы есть знание матери-истории... Ты уже имел возможность убедиться, что многочисленные пещеры и уровни подземных переходов на нашей планете отнюдь не пустуют: их заселяли и заселяют иные формы жизни, существа, которые не нуждаются ни в свете, ни в воздухе, существа, которым по каким-либо причинам так и не нашлось места на поверхности земли.

– А ещё люди, очень даже похожие на нас! С собственными подземными мегагородами с лесами, реками, водопадами и с несколькими солнцами!

– По-твоему, они не имеют на это право?

– Дурацкий вопрос.

– Эй, вы! Смотрите сюда: здесь какие-то символы на стене, а под ней — железные орудия труда неизвестного предназначения! И ещё какие-то механизмы и утварь гигантских размеров, вмёрзшие в лёд.

– Лео!

– Я же впереди вас, а не позади! И вы меня видите… командир.

– Видим, Лео, видим, не ерепенься, — Танго осветила «шахтёрским» фонариком стену, возле которой остановилась пэпээсница. — Письмена, символы и какие-то непонятные иероглифы — это похоже на абсолютно неизвестную нам письменность… А вот и рисунки!

– Но эти-то хоть понятные… относительно…

– Относительно да, Зулу! Хотя понятного и тут мало.

– Матерь Божия! Какие огромные… машины! Или что это такое?

– Да ладно уже бесконечно удивляться! Уже сто раз доказано: жизнь на Земле возникала и уничтожалась неоднократно. А между катаклизмами она успевала достигнуть огромных и значимых высот. Относиться к этому факту нужно как к чему-то обыденному, ещё сто раз повторившемуся в будущем… А вот к этому озеру не советую приближаться так быстро! Попридержите свой исследовательский пыл, командир.

Гэбриэл немедленно отступил назад:

– Сканер джи-ай показывает отсутствие биоорганической массы.

– А дно этого чудного хрустального озера он вам показывает?

– Ты права: эти глубоководные колодцы могут хранить в себе всё, что угодно! На памяти ещё недавняя встреча с озёрными монстрами в глубине планеты… Ты куда?

– У меня реакция немного получше вашей, полковник. Я лишь хочу определить состав этой воды и попробовать её на вкус.

Держа ПП наготове, Танго присела у края прозрачного бездонного озера и просканировала воду с помощью «жалка», после чего зачерпнула горсть в ладонь:

– Отличная водичка! Чистая как слеза младенца и… слегка солоноватая на вкус? Нам только здесь морских коньков не хватало. Зато чёрное как смола дно говорит о том, что его глубина позволяет ожидать любого неожиданного… сюрприза!

Она оттолкнулась от пола и, падая спиной назад, нажала на спусковой крючок ПП… Вылетевшая из воды со скоростью торпеды огромная серая рыбина получила в раскрытую чемоданную пасть, полную острых как кинжалы зубов, порцию горячего лазерного свинца. Перевернувшись, рыбина так же мгновенно исчезал в чёрном омуте озера, как и появилась оттуда.

Танго поднялась на ноги:

– Ну? Что я вам говорила?

– Рыба — с ногами?!

– Спокойнее, Зулу: это всего лишь латимерия.

– Кто?!

– Латимерия, сержант! — Танго отошла подальше от края озера. — Вы, полковник, правильно определили: это так называемая, вымершая ещё до динозавров, хищная кистепёрая рыба — латимерия! Она способна передвигаться по суше, пользуясь мощными плавниками, в чём-то даже похожими на маленькие собачьи лапки. Кроме того, у неё острые как сабли зубы, которыми эта тварь с лёгкостью перекусывает резиновую лодку для астронавтов и завсегда не прочь полакомиться свежим человеческим мясцом.

– Давайте убираться отсюда, пока оттуда не появился ещё какой-нибудь озёрный дракон из проклятых подземных глубин!

– Он может появиться не только из проклятых озёрных глубин, — Гэбриэл показал на два боковых ответвления пещеры, виднеющихся за озером. — Здесь этих галерей может быть, как вшей на голове у неандертальца.

– Думаю, эти подземные галереи и залы могут тянуться вглубь подземных туннелей на многие и многие сотни и тысячи миль. И там конечно же полным-полно всякой живности, в этом можно не сомневаться.

Зулу мотнул головой:

– Тогда давайте убираться отсюда побыстрее, мне уже как-то совсем не по себе! Будто за душу кто-то хочет схватить.

Лео замахала во все стороны ЛП:

– Здесь плохое место, много отрицательной энергии и много смерти — меня уже мутит.

– Много смерти, много отрицательной энергии! Ничего особенного! — Танго держалась куда хладнокровнее обоих сержантов. — Но они правы, полковник, нельзя долго находиться в зоне законсервированной смерти — можем накликать на себя непоправимую беду. Духи предков не любят, когда беспричинно тревожат их могилы. Могут принять нас за обычных грабителей, и тогда всё: «проклятия фараонов» не избежать — догонит на любом расстоянии от этих проклятых мест.

– В гробу я видел таких предков!! — просипел Зулу.

– Пошлите отсюда быстрее, ребята… меня тоже мутит и в голове морочится…

– К сожалению, долго нельзя находиться и в пещерах поблизости зоны смерти — это тоже минус: такие пещеры имеют очень сильную защитную энергетику. Не мудрено, что здесь до сих пор ни разу не побывали спелеологи или археологи.

– Если мы здесь побывали, то кто-то побывал и до нас… Другой вопрос — выжили ли они после такой смертельно познавательной экскурсии? В любом случае, мы здесь не задержимся: четыре часа на сон — и на выход! Мы не можем терять так много дневного времени и так короткого светового дня… Всё! Это тот самый проход в нашу пещеру.

– Командир! — Танго остановила Гэбриэла. — Давайте ничего лишнего не будем говорить нашим по поводу всего того, что нам довелось здесь увидеть.

– Согласен! Чукки может уйти на параллельные круги. Мэлвин с час не отвяжется со своими бреднями, а Андрей тут же впадёт в дотошное знахарство и начнёт параноидально ощупывать каждый дюйм на нашем теле.

– И самое главное: Красавчик! Который только услышит про первородно историческую насыщенность этих пещер, в момент позабудет обо всех своих прежних бедах и побежит за очередным «куриным богом».

Гэбриэл и Танго развернулись к сержантам.

Зулу провёл рукой по горлу:

– Я и так могила!

Лео выпятила нижнюю губу и злобно зыркнула исподлобья.

– Ответ понятен! — Гэбриэл махнул. — Уходим! Лео, закроешь за нами проход парной стяжкой.

– Есть, командир!

Как только они вышли из чёрного прохода, пэпээсница сняла с ноги «Сетку-Ра» и «пристрелила» за ними вход в соседнюю галерею.

– У нас всё спокойно, Гэбриэл! — доложил Андрей.

– Молодец, солдат! Зулу, смени Мэлвина — пусть спокойно поест.

– А мне спокойно не надо поесть?!

– Зулу, капитан уже час на посту!

– Ладно, иду… Чего лыбишься, дурья башка?! А ну давай сюда мой ЛП, «Психо»!!

– Зулу, я тебя люблю!

– Ещё раз скажешь — вырву тебе язык, Псих недоделанный!!

– Переделанный, Зулу, переделанный.

– Лео, закрой выход, пусть Зулу стоит на часах в полглаза.

– Ну? — Красавчик подсел к вернувшемуся на своё место у костра Гэбриэлу. — И что вы нашли там интересного? Колись!

– Золотоносных жил, Красавчик, там нет! Опалов, изумрудов и алмазных копей мы тоже не нашли.

– Ах, как жаль, как жаль! Люблю такие вот места: в них всегда можно отыскать что-нибудь… аукционное…

– В таких местах проще всего отыскать патогенный вирус, до сих пор неизвестный цивилизации и дремавший миллионы лет во льдах пещер, терпеливо выжидая своего «аукционного золотоискателя», — Андрей уже водил своим браслетным сканером по курткам и штанам «новоприбывших». — Правильно сделали, полковник, что приняли решение закрыть ненужный нам проход! Лазерная сетка не пропустит сюда ни живого, ни мёртвого, ни тем более опасный для нас вирус.

– А когда мы были под землёй, такой особой заботливости что-то не наблюдалось.

– Тогда у нас не было выхода, лейтенант Квинси! Лучше доложите нам, батенька, о готовности столового продукта: команда валится с ног.

– Термос давай, Андрей! Я переложу, — Чукки вытаскивала из золы запечённые глиняные пакетики и попутно отгоняла от горячего мяса нетерпеливо фыркающего свинёнка. — Уйди, говорю! Опять обожжёшь нос и будешь из-за этого три дня на меня дуться.

– Красавчик, что-то я не пойму: кто готовил обед?

– Конечно — я! Чукки мне всего лишь помогала… младшим поварёнком…

Танго бросила пальто на свой гамак и тоже подсела к тлеющему костру:

– Эй, шеф-повар! Я уже подыхаю с голодухи — желудок через гланды вывернулся. У тебя три минуты на всё про всё. Иначе насильно заставлю отжиматься от пола — со мной на спине и с подскоком на лету.

– Вот так всегда: одно насилие!!

– Ну-у?!

– Только и слышишь: «упал — отжался!.. упал — отжался!..»

Зулу покачал головой:

– Что-то я ещё ни разу не видел, чтобы ты «упал — отжался», да ещё и с подскоком на лету!

– Как это?! А на постоянных тренировках на базе Гэбриэла?!

– Ты каждый раз был последним!! Даже после вечно придуривающегося калечным Мэлвина!!

– Это неправда!! Это неправда!! Не каждый раз…

– Эй, красный симулянт — хуйвейбин культурной революции! Натурпродуктом ты сегодня точно не отделаешься: слишком много слов и мало дела.

– Знаешь, кто ты?! — Красавчик резко поднялся и неосмотрительно сделал шаг в сторону Танго.

Она медленно подняла голову, устало опёрлась ладонями на колени и, сжав тонкие губы так, что от них осталась лишь тонкая бесцветная полоска, встала с камня:

– Ну? И кто я?

Храбрость взорвавшегося людоеда слетела с Красавчика, как пыль с крыла пикировщика. В потемневших от усталости глазах Танго он буквально за считанные доли секунды просчитал весь длинный список своего смертельного приговора: от корки до корки!

Красавчик сглотнул и ничего не смог ответить. Они так и стояли друг против друга почти что грудь в грудь — и смотрели друг другу в глаза.

Гэбриэл одним взглядом осадил все примирительные поползновения Андрея.

– Что такое? — повёл носом по воздуху Мэлвин. — Горим — не горим! Что такое?

– Жареным запахло — вот что такое! — прорычал Зулу.

– Голубые косынки — против чёрных с розами!! — Мэлвин выкинул кулак вверх.

– Ага, «голубые каски» — против «адских беретов»… Тут главное побольше навесить лапши на уши и сразу будет всё путём, — Лео сидела рядом с Чукки и на пару с крысаком жадно принюхивалась к ароматному запаху пропечённой рыбы.

Сам Федя нервно бегал вокруг дразняще пахнущих кусков «мясной» глины, но поживиться на них ему было нечем: всё мясо было загружено в биотермос.

– Одни глупости! — буркнул сержант.

Мэлвин поднёс к губам хойти:

– Если уж глупости, то хотя бы весёлые!

Он радостно задудел в индейскую гармошку и от греха подальше сразу запрятался за Гэбриэла.

Зулу погрозил ему кулаком, но на дальнейшие действия не пошёл: чудовищная давящая усталость, даже во всей энергетической защите, давала о себе знать всё настойчивее и настойчивее.

Первым не выдержал игру в молчанку Красавчик:

– Считаю… что мы оба… и я, и ты… и мы…

– Не начинай дела, которое не сможешь довести до конца… козлик!

– Я могу!! Я могу!!

– Слышь, ты! — оборвала его на полуслове лейтенант. — Ваше Высокое Незаменимость! Ты в мой поезд со своим свистком не лезь: свисток обломаешь.

– О! — поднял указательный палец Мэлвин. — Почти что уже друзья.

– Ты же со мной не разговариваешь!! — нашёлся Красавчик.

– Не-ет… — Танго ещё ближе надвинулась на Красавчика, — это ты со мной не разговариваешь.

– Классическое «молчание ягнят», — вывел собственный вердикт Мэлвин. — Самое время вскрывать черепа.

Андрей вздохнул и повернулся к полковнику:

– Гэбриэл, у них ещё есть силы на это?

– На «это», мой мальчик, у людей всегда есть силы — будь уверен… Вот что, краснокожие и бледнолицые! Заканчивайте на сегодня ваше каннибальское противостояние, — Гэбриэл кинул в костёр недокуренную сигару. — Давайте есть! Чукки уже и термос открыла.

Красавчику пришлось отступить первому. Танго села только тогда, когда уверилась, что «противник повержен».

Федя с нетерпеливым хрюканьем сейчас же попытался залезть на биотермос, и конечно же получил по носу от Лео… Чукки в первую очередь отрезала ему от верхнего куска порядочный шмат и положила на чистый камень. Крысак мигом вцепился в него всеми зубами и зарычал как разъярённая болонка.

– Ну и ну!! — покачал головой Зулу, вытаскивая из кармана жилета салфетку. — Сколько смотрю на него, не могу привыкнуть: какая варварская ненасытность!!

– Он же — не мы, Зулу! — ответила Чукки, протягивая сержанту второй кусок: первый, надрезанный, она отложила себе. — Приглушать и терпеть голод сутками мой малыш не умеет.

– А пусть учится — раз с нами! — на этот раз Зулу не стал даже рассматривать свой кусок, тут же вцепился в него всеми своими скобами. — Уууу!! Какая жуткая вкуснотища!! Я бы мог за один присест съесть целый термос!!

– Не сомневаюсь.

– А пахнет как обычная рыба… тиной…

– Красавчик, можешь отдать свой кусок мне!!

– Иди слови себе сам! Свой кусок я честно отработал.

– Интересно как?.. натурой?..

Лейтенант недовольно глянул на Мэлвина:

– Тремя натурами, дурак!

– Что, Красавчик, свой хлеб сладок — хоть и достаётся горько, — Гэбриэл ел через силу и без аппетита, настолько усталость брала своё. Он прекрасно понимал, что всё это ерепенничество ребят ради одного: не заснуть прямо на ходу или не потерять над собой контроль и не откинуться в обморок.

– Достаётся ему — это точно! — Андрей с удовольствием откусывал от своего куска.

– Половину рыбины я оставила в мешке: при такой температуре и в такой упаковке оно может пролежать долго, — Чукки села на куртку, расстеленную для неё Мэлвином, и вместе со всеми приступила к трапезе.

– Только до следующего привала! — твёрдо ответил Зулу.

– Надеюсь, следующий привал будет не через трое суток?

– Это уже как получится, Андрей: не мы выбираем дороги — они выбирают нас. Так ведь?

– И всё же мы славно погуляли там, внизу, раз смогли выбраться оттуда живыми и все.

– Да! — отозвалась Танго. — Нас там должны были запомнить!

– Такое забудешь, — Красавчик вскользь посматривал на Танго.

– Пещерники подземного мира оказались довольно интересными и такими непохожими на нас существами, — Мэлвин с усердием облизывал пальцы, салфеткой он так и не воспользовался. — И ведь что удивительно: совсем рядом! А мы раньше и не знали толком… По большей степени относили их присутствие к сказкам, суевериям и древним наскальным рисункам наших далёких пращуров.

– Оказавшимися не такими уж и далёкими!

– Ага… в отличие от тебя, Зулу, — Красавчик, кажется, снова не в ту дудку пошутил.

– Зулу, смотри на меня! — Гэбриэл срочно перетаскивал внимание сержанта на себя: Зулу вытаращился на вяло жующего рыбу Красавчика ошалелыми от дикой усталости глазами. — Сколько бензина осталось в баке твоего «голландца», сержант?

– Нисколько! — прорычал Зулу, но вопрос по существу его всё-таки отвлёк от мысли о приложении кулака к чьей-то козлиной и вконец обнаглевшей морде. — Там и на полчаса топлива не осталось! И в запасе на неделю — не больше!

– Всё будет путём, — успокоила сержанта Танго. — Мы вышли к северной границе бывших Соединённых Штатов, а там пустыня в минимуме. А значит, много открытых городков — там будут и заправочные станции… Даю слово!

– Как только в ближайшем городишке отыщется топливо для машин, поворачиваем обратно на запад, в обход йеллоустоунских вулканов.

– Это правильное решение, полковник! — Мэлвин подкидывал во вновь разгорающийся костёр ветки. — Хватит нам уже Пустыню своим потом и кровью поливать, да по царству мёртвых экскурсии водить: пора выходит на правое дело, на главное… А вообще, скажу я вам, джентльмены, мне так кажется, что несмотря на все наши последние и близкие к смертельным перипетии, подземный мир отнёсся к нам довольно гуманно! Я бы сказал, с любовью и лаской. Как считаете?

Танго с удовольствием проглотила последний кусок:

– До сих пор не могу поверить, что маги из рода homo floresiensis выпустили нас живыми из своего подземелья… хоббиты и так сами по себе в два раза умнее человека, а маги так вне конкуренции…

– Шанс был один на миллион, — вздохнул Андрей.

– Но ведь был! — победоносно вскинул кулак Мэлвин.

– Да уж, — Зулу открыл флягу с водой, — надо признать, натерпелись мы в этом подземном колодце. Воспоминаний хватит на всю оставшуюся жизнь.

– Не забывайте, для кого-то эта жизнь могла уже и оборваться, — Андрей готовил горячий биотермос. — Три шушунка видели, да и Чукки ничего хорошего нам на дальнюю дорожку по-прежнему не вещует… Свихнуться тут с вами можно под всё это дело!

Гэбриэл вытер руки салфеткой и по-отечески обнял мальчишку-генокера:

– Андрей, ты даже не заметил, как стал таким же, как мы!

Мальчишка-генокер поднял на Гэбриэла свои детские и такие же пронзительные глаза, как у Лео:

– Вы это серьёзно, полковник?

– Таким же косноязычным, въедливым, упёртым и… человечным!

– И таким же сумасшедшим, психованным и конченым! — дополнила список «командных заслуг» Танго.

Андрей улыбнулся:

– Честно говоря, рад это слышать! Всегда хотел быть похожим на настоящего человека.

– Чай! — Чукки открыла биотермос. — Подставляем стаканы, народ.

– Пьём чай и спать! — Гэбриэл вытащил из кармана бронежилета походный стаканчик. — На всё про всё у нас четыре часа — нужно экономить световое время, оно и так скудное… Спасибо, капитан!

Гэбриэл обнял свой стаканчик и попытался сосредоточиться:

– Андрей, что Красавчик?

– А чего сразу я?!

– Увы, обследование пациента дало исключительно положительный результат: данные слишком блестящие, чтобы серьёзно начинать тревожиться по новой, — Андрей досадливо скосился на прекрасно выглядевшего лейтенанта.

– Андрей, ты хуже любого ассасина! — Танго в два счёта расправилась с чаем. — И плохо — плохо, и хорошо — нехорошо.

– А что тут хорошего, если понятия не имеешь как теперь вести себя с пациентом, у которого кровь очистилась настолько продуктивно, что в ней фактически не осталось даже намёка на нано и криозависимость! К сожалению, у лейтенанта Квинси его собственная кровь: практически первородная и неприспособленная ко всему тому ужасу, что крутится вокруг нас! Без внутренней поддержки, без особой иммунной защиты! Мне просто страшно за него…

– Перестань заниматься ахинеей, Андрей! — Танго сердилась. — Йодированное серебро подняло твоего полуиздохшего доходягу на ноги!

– Йодированное серебро — коварная штука: сначала поднимает, а потом выжимает в осадок!

Танго красноречиво кивнула в сторону Красавчика:

– А чего там выжимать-то? Он и так как тень от лома: одно пацанское хорохорничество!

– Опять меня хоронят…

– Кого часто хоронят, тот переживёт даже Бога.

– Богохульница!

– Я с тобой не разговариваю, архангел во плоти.

– Вот и не надо!

Гэбриэл перевёл взгляд на мальчишку-генокера:

– Ладно, Андрей, не всё так плохо: Красавчику дали природную защиту его собственной человеческой крови. Я уверен, с ним всё будет как надо!

Андрей поднял на полковника свинцовые глаза:

– Это ещё не всё, Гэбриэл, и это никак не решает главной проблемы.

Гэбриэл понял его с полуслова:

– Всегда есть место чуду, мой мальчик, — даже если мы в него не верим… Осматривать команду будешь?

– Позже, полковник: я жутко устал, ведь я тоже — человек.

– Тогда, парни, догоняем чаи и по гамакам!

Андрей поднялся:

– Всем спать в полном кью-1 и протомаске! Здесь слишком много радиации и к тому же двадцать градусов мороза, если кто-то до сих пор этого не заметил… Даже здесь, в пещерах, полно радиации! Чёрт знает что!

– А где её не полно? Везде навалом… На Северном Полюсе и то есть! — Танго с хрустом прокрутила шеей. — Давайте, командир, расстреливайте посты, и будем отчаливать по походным бивакам.

– А кто заступит на пост после Зулу? — поинтересовался Мэлвин.

– На меня не рассчитывайте: я в ауте!

Она заснула, что называется, на полуслове: пока говорила, стянула бронежилет, сапоги, оружие, «тяж» и, засунув себя как бревно в гамак и накрывшись с головой, в момент отключилась.

– Вот вам и чёрный рейнджер! — злорадно хмыкнул Красавчик.

Гэбриэл поднёс зажигалку к сигаре:

– Красавчик встанет за часового! И не после Зулу, а теперь же — на все четыре часа!

– Я?!!

– Танго сорок восемь часов не смыкала глаз, пока ты все бока отлёживал. Я не могу требовать от неё всего: она, как и мы все, всего лишь человек, а не святой дух.

– Раньше ты всегда был на моей стороне, Гэбриэл… Всегда!

– А теперь я даю возможность немного восстановиться тем, кто больше на твоей стороне, чем ты сам! Всем, кроме тебя одного, нужен отдых… Так что заступай и не выступай! Зулу, передай Красавчику хуйвейбиновскую трёхлинейку.

– И на кухню я!! И на посту я!! И к Андрею я!! И везде я!!

– Да! — улыбнулся Гэбриэл. — Незаменимый ты наш…

– Это точно: засовывает палец в каждый пирог, — пробурчал Зулу, передавая из рук в руки лазерный пулемёт.

– Давай уже сюда! — Красавчик взял ЛП сержанта и уселся на место Чукки у костра — с этого «пня» ему хорошо было видно оба выхода и всех остальных. — Хорошо, дровишек принесли! Не так скучно будет.

– Только ты, Красавчик, когда у всех остальных полно работы, даже в такое смутное время умудряешься скучать!

– Зулу, ты, кажется, шёл к своему гамаку? Вот и иди.

– Мне ещё отлить надо, — сержант направился в дальний угол пещеры.

– И мы с Федей спать, — Чукки не дала возможности Мэлвину подняться — она слегонца двинула ему кулаком в скулу и пошла в сторону выложенных у стены гамаков.

Мэлвин вздохнул и достал из кармана куртки пачку цветных фотографий. Лео последней спрятала стаканчик в бронежилет и, посмотрев на задумавшегося над фотографиями капитана, вытянула из внутреннего потайного кармана пальто два овальных медальона — и вся ушла в них.

– Андрей! — Гэбриэл строго взглянул на мальчишку-генокера. — Хватит возиться с термосами... Иди спать! Это приказ!

Андрей вздохнул и устало поплёлся к гамакам.

Красавчик с унынием смотрел на ровный ряд постепенно заполняющихся гамаков:

– Значит, зря несли мне гамак.

Мэлвин поднял голову:

– Особенно, если учесть, что твой соседний с Танго.

– Как будто не ты у нас комендант по гамакам, Мэлвин!

Капитан пожал плечами:

– Так получилось — само собой.

– Когда без шанса, тогда и получилось, — разочарованно пробурчал Красавчик и отвернулся к светящемуся лазерной паутиной выходу из пещеры.

– Смотрите, полковник! — капитан протянул одну из фотокарточек Гэбриэлу. — Ваш «голубь мира» на всю фотку — как настоящий…

Гэбриэл сжал в зубах сигару и взял протянутую ему фотографию: сквозь его растопыренные грубые пальцы с неуклюжим «голубем мира» с фото на него глядели космические глаза Лео… его такой злобный и всегда подозрительный солдатик смотрел на него с непривычно удивлённым и таким по-детски наивным выражением лица, да ещё и с этой выпяченной от возмущения нижней губой…

– А вот ещё, — капитан подал полковнику следующее фото. — С неизменной сигарой!

– И мне дай! Я что тут — самый изгой?

– Держи, — Мэлвин протянул две фотокарточки Красавчику. — Не забудь вернуть!

Остальные фото капитан запрятал обратно в куртку, а взамен выудил оттуда походный блокнот.

Гэбриэл смотрел на самого себя: израненный, с обожжённым лицом, он устало держит в зубах сигару, тяжело прислонившись к колонне.

– Ну что это за дурацкие фотографии, Мэлвин?!

– А я тут при чём, Красавчик? С фотообъективом не поспоришь: что видит — то и показывает.

Красавчик вздохнул — на его фотокарточке была схвачена вся изнанка его несчастной души: насмешница Танго и рядом он со страдальчески-извиняющимся лицом… Красавчик поменял местами фото: крупным планом бледно-синее лицо Танго — уставшее лицо, полуприкрытые глаза, чёрные губы.

– А этот всё что-то строчит и строчит! — Зулу согнулся над плечом Мэлвина. — Доносы пишешь, аноним, или делаешь последнюю запись в своём «Дневнике Кука, которого съели аборигены за слишком любопытный нос, который вечно совался куда не надо»?!

– Зачем же последнюю, Зулу? Даже Куку, прежде чем его съесть, дали возможность сделать значимую запись в своём дневнике — иначе бы как мир узнал о том, что случилось? А я — я пишу не последнюю страницу: я открываю мир заново! Как и положено скромному трудяге-первооткрывателю… Это, Зулу, конец! Но конец всего лишь одной из глав, и начало целой новой части — с несколькими уникальными по своей сути и ещё чистыми как перо ангела главами!

– А ну, перо ангела, дай сюда своё нескончаемое произведение: «Записки из сумасшедшего дома»!! Я сейчас прочитаю, что ты там про меня настрочил, бумагомарака из психушки!!

– Не дам!!

– Дашь!! Я сам возьму!!

Зулу и Мэлвин сцепились в смертельной схватке за «записки из сумасшедшего дома»!

Красавчик воспользовался суматохой и незаметно запрятал фотографии во внутренний карман куртки. Гэбриэл заметил этот скрытый жест и сделал то же самое: засунул обе фотокарточки в нагрудный внутренний карман своей куртки.

– Полковник!! Спасите!!

– Зулу, спать! Или заменишь Красавчика на все четыре часа…

– Ещё чего!! — Зулу отпустил блокнот капитана и, погрозив ему кулаком, направился к своему гамаку. — Я до тебя ещё доберусь, Кук хренов! И до твоего блокнота тоже — не сомневайся.

– Мэлвин, спать… Бегом!!

– Есть, полковник! — капитан направился за сержантом, но их гамаки лежали по разные стороны от общей линии, так что дальнейшего развёртывания дислокации «блокнотного противостояния» теперь можно было ожидать не раньше побудки.

– У них ещё есть на это силы? — Лео не поднимала глаз от медальонов, но Гэбриэл понял, по поводу чего она презентовала свои слова.

Он поднялся и сел рядом с Лео:

– На настоящую дружбу всегда есть силы, сержант.

– Это… правда, — Лео погладила медальон с её родителями. — Дружба и в драке, и в пирушке, и в седле, и на войне — всегда одна: одна на двоих!

– Одна на всех, — Гэбриэл взял из её рук второй медальон. — Когда смотришь на фотографии тех, кого уже нет с нами, всегда кажется, что они никогда и никуда не уходили… что они по-прежнему с нами…

– Это иллюзия: тех, кто уходит, уже не вернуть… никогда!

– Зато они теперь с нами каждое мгновение нашей жизни: в нашем сердце, в наших воспоминаниях о них, в нашей душе, навсегда спаявшейся с ними — с нашими родными, близкими и друзьями.

Лео вздохнула — как всхлипнула, но слёзы сдержала. Она забрала у полковника свой медальон и запрятала оба обратно во внутренний карман пальто.

Гэбриэл достал коньячную флягу:

– Помянем?

Лео подняла глаза — Гэбриэл почувствовал, как по спине побежал сковывающий позвоночник холодок, а в виски ударила горячая волна пульсирующей магмы.

Лео вытащила из жилета свой стаканчик и протянула вперёд. Гэбриэл наконец смог оторваться от её магнетического взгляда и, отвинтив крышку фляги и вытащив свой стаканчик, разлил по трети в оба.

Лейтенант сидел в двух шагах от них, но внутриутробная интуиция подсказывала ему, что если и вмешиваться в этот тандем своим бескостным язычищем, то, по крайней мере, не сейчас.

Гэбриэл поднял стаканчик:

– За друзей — по тот бок границы.

– За всех, кто остался за чертой — навсегда.

Они выпили… и Гэбриэл, смотря только себе под ноги, кивнул в сторону:

– А теперь спать, сержант Румаркер… На гамачную запаковку две минуты!

– Есть… командир.

Через две минуты Лео спала, как и все, мёртвым сном.

Гэбриэл всё ещё так и сидел: в одной руке пустой стаканчик, в другой — не завинченная фляга… Наконец он поднял голову и с невероятным трудом повернул шею:

– Красавчик…

– Я тут, Гэбриэл!

– Когда ты уже научишься быть терпимее… Если ты не осилишь этой весьма непростой для человека науки в самое ближайшее время, ты потеряешь её навсегда. Танго — не тот парень, который будет испытывать любовь на прочность: это не её привилегия, а того, кто хочет не только быть, но и остаться с нею…

– Я это уже понял — понял, Гэбриэл.

Полковник снял с руки часы и положил на камень, на котором только что сидела Лео:

– Ровно через три часа пятьдесят минут поднимешь меня — первым!

– Понял, Гэбриэл!

Когда полковник увидел над собой лицо лейтенанта, его всего передёрнуло:

– Ну что ещё случилось, Красавчик? Я могу спокойно отдохнуть свои неполные четыре часа?

– Гэбриэл, твои неполные четыре часа истекли… Всё!

Полковник шире открыл глаза:

– Надеюсь, это не шутка, Красавчик… Иначе!

– Вот! — лейтенант подсунул полковнику под нос его часы. — Убедись сам: прошло ровно три часа и пятьдесят… уже две минуты…

Полковник взял часы и стал быстро собираться:

– Красавчик, горячая зола для чая есть?

– Конечно! Я же не такой забывчивый, когда тебе грозятся собственной жизнью.

– Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу — вот некоторые этим и пользуются.

– Что поделать, если я такой чувствительный.

– Ладно! Как прошло дежурство?

– Как обычно: в полном одиночестве.

– Это хорошо! Машины на месте?

– Что ж тут хорошего? Да и кому нужны эти консервные банки, кроме нас?

– Не скажи, Красавчик, не скажи… Не тормози! Поднимай команду, а я пока поставлю на огонь котелок Андрея: чая хочется — просто жуть, а термоса на всех может и не хватить.

– А почему именно я должен поднимать?! Они же меня поубивают — все вместе и каждый в свою очередь!!

– Убить, Красавчик, можно только раз! Так что тебе совершенно нечего бояться.

– Так всегда, — Красавчик посмотрел на ровный ряд гамаков — на соседний гамак Гэбриэла с торчащим острым локтем Лео, на загерметизированный гамак Танго, на крайний храпящий с Зулу. — Итак восемь гамаков — шестнадцать кулаков! Зулу — Яростный Молот, минус Гэбриэл, Лео — Первая Кровь, Мэлвин — такой же дурак спросонья, как и Лео, Чукки — ещё один Псих без башни, Андрей — очеловечившийся до маразма генокер, мой гамак — пустой! — это минус… и гамак Докторши Смерть — по соседству! — это плюс… А пойду-ка я сначала отолью! Если начнут бить всем скопом, мочевой пузырь может такого командного надругательства и не выдержать.

– Побыстрее, Красавчик! Побыстрее…

– Это уж как получится! За последние часы накопилось — Андрей меня запоил своими чаями и микстурами.

– Скорее, своей собственной кровью.

– Эй! Ваше Сливательство… А можно чуть тише?

– Наушники купи! — Красавчик застегнул ширинку и вышел из дальнего угла пещеры. — Зато проснулись…

– Под такой водопад да не проснуться? — Мэлвин сел и потянулся. — А я неплохо выспался! Хотя и мало… Эй, пэпээсница, подъём! На дворе яркое солнышко!

Зря капитан дёрнул соседний гамак и так низко склонился к Лео: в мгновение ока из гамака с разворота вылетела рука, сжимающая рукоять «Скиннера», и загнутый кончик ножа остановился в ложбинке «адамового яблока» Мэлвина.

– Намёк понял… — Мэлвин тихонько отполз назад. — Вот так однажды проснёшься, а ты уже труп — и протомаска с обмоченными кальсонами не спасут.

– Команда, подъём!! — раскуривая сигару, Гэбриэл встал перед стройным рядом гамаков. — Утренний туалет, бритьё и остальное — на всё про всё десять минут!!

На этот командирский окрик среагировали все как один!

– Гэбриэл, почему вы не разбудили меня раньше?! Я должен был позаботиться о завтраке для команды.

– Красавчик, мой фургон на стоянке?! Если что, ты — крайний.

– Полковник, а чай с липовым мёдом и малиной будет?

– Отставить, команда, лишние разговоры!! Время — жизнь!!

Чукки последней подняла голову и как-то подозрительно заторможенно села на гамак:

– Завтрашний мир — прямое следствие наших мыслей уже сегодня.

Все повернулись к капитану.

А Чукки всё ещё находилась под гипнотическим воздействием сновидения:

– Шаманы бьют в свои жертвенные бубны… и наши тени как жерди раскачиваются над чёрной пустыней… и тень судьбы встаёт над землёй… что ждёт нашего голубя мира, когда солнце пойдёт по самому лезвию бритвы?

– Ну всё! — Лео перескочила через Мэлвина и, схватив Чукки за горло, придавила её голову к земле, поставив колено на грудь. — Я просто оторву твой бубен и всё!! Мне до чёртиков остоебенили твои постоянные карканья!!

Танго и Мэлвин среагировали одновременно: лейтенант схватила Лео сзади под мышки, а капитан — за ногу! Но оттащить взбешённую пэпээсницу от Чукки было делом ещё тем: её пальцы намертво вцепились в горло враз очухавшейся от гипнотического дурмана Чукки.

Зулу встал возле полковника, невозмутимо наблюдающего за сим уже привычным действом:

– Мама дорогая…

– Что, Зулу? Любуешься на своё зеркальное отражение?

Сержант раздражённо махнул кулаком и пошёл одеваться дальше.

В конце концов Андрею удалось расцепить пальцы рычащей Лео на горле безропотно сносившей экзекуцию Чукки, и Танго с Мэлвином силой усадили сержанта обратно на её гамак.

Гэбриэл ловил момент на лету:

– Джентльмены!! Утренняя зарядка в виде лёгкой разминки закончена!! Двигаем клешнями дальше — не отвлекаемся… Сержант Румаркер, ко мне!! Бегом!!

Она как была — в штанах, ботах и в одной военной майке — так и замерла перед полковником.

– Двадцать отжиманий до полного завершающего цикла утренней зарядки в виде лёгкой воспитательной разминки… Начали!! Упал — отжался! Встать!! Упал — отжался! Встать!! Продолжать самостоятельно!! — Гэбриэл развернулся и пошёл прочь от продолжающей безропотно отжиматься от каменного пола пэпээсницы.

– Гэбриэл, но это несправедливо: гонять только Лео!

– А ты хочешь, чтобы я и тебя погонял, Красавчик, — за компанию?

– Понял — не дурак… быстро слинял в туман…

Проходя мимо, Танго «невзначай» зацепила лейтенанта локтем:

– Это не ей, а тебе нужно воспитательную разминку устраивать.

– А чего сразу я?! Я, между прочим, ничего такого ещё не успел натворить…

– Было бы желание!

Закончив отжиматься, Лео без единого слова пошла к своему гамаку.

Через три минуты все были запакованы и дружно приступали ко второй фазе сборов: кто-то искал третий угол, кто-то собирался бриться, Чукки уже вовсю чистила зубы.

– Эй! — Красавчик убрал свой станок, потёр рукой шершавую щёку и посмотрел на пенный рот капитана. — А чем это ты чистишь зубы?

– Белой глиной! Там под стеной самая мягкая и чистая.

– Нет, я на такой эксперимент ещё не родился, — лейтенант вытащил из кармана жвачку и положил ароматную пластинку в рот.

– Гэбриэл, вы сами закипятили чай? — Андрей присел возле булькающего котелка.

– Дал тебе поспать пару лишних минут, мой мальчик.

– Это вам надо было пару лишних минут поспать, а не мне — бездельнику.

– Андрей, не углубляйся в никуда! Раздавай пищевые капсулы — и вперёд!

– Почему пищевые капсулы?! — возмутился Зулу. — У нас же ещё есть целая половина рыбины! Распрекраснейшей рыбины!

– Не намекай, сержант, не поможет: рыба на следующий привал.

– Но…

– На следующий. Я! — сказал.

– Опять в дорогу голодным.

– Все к столу!! Бегом!! Сержант Румаркер, какого дьявола ты там бродишь по пещерным углам? Ещё тебя не хватало потерять… Чукки, а где Федя? Что-то я его ещё и не видел, и не слышал — хотя повод для его громких возмущений как будто даже был.

– Федя спит…Он недавно поел, и у него надёжная сумка — она выдержит не только чьё-то колено, но и средний лазерный импульс, — капитан показала на свою нагрудную портупею. — Он когда сыт, вообще любит поспать в спокойной обстановке.

– Х-хе! — хрюкнул вместо Феди Зулу. — В спокойной обстановке — как же.

– Покой нам только снится, — Танго уже наливала себе чай из котелка. — А сытыми мы бываем только раз в сутки, а то и дольше.

– Эй! Этот чай для Красавчика, — возмутился Андрей.

– Поперхнётся целой квартой! С термоса дольёт, если мало будет.

Гэбриэл первым допил чай и посмотрел на Танго:

– У нас не более четырёх часов до полной темноты!

– Зная даже приблизительный маршрут, мы можем идти и ночью… потихоньку, конечно, чтобы не прозевать, если что…

– Или заблудиться!!

Танго повернула голову к сержанту:

– Не обязательно, Зулу… У нас отличные сканеры для прощупывания местности, а первый попавшийся тупик станет нам ночлежкой на всю ночь.

– Ночлежкой для бомжей, — недовольно отозвался Зулу.

– Это уж как получится, сержант! — хохотнула Танго.

– Эй, ты!! — Зулу махнул в сторону Мэлвина, рассматривающего свою хойти с самым заумным видом. — Чего ты её разглядываешь, будто первый раз видишь?!

– Всякую вещь, Зулу, можно увидеть, как в первый раз, если посмотреть на неё с другой точки зрения.

– Можно подумать, у тебя этих точек две!

– Великий Пифагор весь мир мерил треугольниками, теоремами и акусмами, Зулу!

– Чего?! Гэбриэ-э-эл!!

– Пусть себе пифагорействует сколько хочет, Зулу! Это ещё не повод ломать его индейскую игрушку.

– А зачем она ему вообще нужна — эта игрушка?! Он что — маленький?!

– Тогда давай и тебя лишим твоей любимой игрушки — «Летучего голландца»!

– Да я… за моего железного дромадерчика… убью любого!!

– Инцидент исчерпан!

– Полный детский сад и ясли, — прокомментировала Танго.

Сержанту ничего другого не оставалось, как отпустить хойти, которую они упорно тянули с Мэлвином в разные стороны.

– Нужно набрать воды, — Андрей долил все фляги и потрусил полупустой канистрой.

– Где набрать? В сточном озере?

– Лучше в соседней пещере, Красавчик… Только быстро, и пусть это сделает Танго, а Лео её подстрахует!

– Подстрахует от чего?!

– От таких въедливых долбоносиков, как ты, Красавчик! — прорычал Зулу.

– Ты ещё на меня не наезжал… корабельный призрак…

– Да я твою «Корветту» одними передними колёсами утрамбую в блок-пластины для зашивания шин на моём «Летучем голландце»!!

– Своё поганое настроение сгонять на больном несчастном напарнике — по меньшей мере, бессовестно!!

– Полковник, как вам наш лохотронщик? Кажется, он вовсю подсел на роль мнимого больного.

– Похоже на то, Танго. Придётся Андрею искать другие лекарства — обратного действия... Мэлвин, собирай гамаки к выходу! Танго, Лео: вода! Андрей, отлипни от Красавчика: он всё ещё на посту… Чукки, обеспечиваешь охрану до самых машин! Зулу, половина гамаков — твои! Двигаемся шустрее, парни!! Шустрее!! Что за развал на корабле?

Лео сняла лазерные сетки с входа во вторую пещеру и исчезла в чёрном проёме вместе с Танго… Когда они вернулись с полной канистрой воды, все их уже ждали у выхода.

– Всё в порядке? — на всякий случай перестраховался Гэбриэл.

– Мы же как гончие — туда и обратно! — ответила Танго и, передав канистру Андрею, подхватила два оставшихся гамака. — Команда готова к выходу, полковник!

– Чукки, вперёд! Лео — замыкающий… Пошли!!

Они быстро спускались к машинам.

– Вы чувствуете, как сильно воздух пропитался серой? Смотрите туда! — Мэлвин показал чуть правее за озеро. — Утром этого ещё не было!

Над дальними вершинами чёрных гор клубилось огромное чёрно-адское облако пепла и газа.

– Второй вулкан Йеллоустоуна снова разбушевался, — хладнокровно отреагировала Танго. — Теперь придётся делать шире петлю обхода, но ненамного: слишком сильный холод пограничной Канады далеко этого монстра не пропустит, если, конечно, он не надумает вырваться из-под земли где-нибудь севернее.

– Опять вулканы! Опять лишние крюки и потеря запасов топлива… Как будто мало Пустыни Смерти, так ещё и эти ненормальные вулканы: половина Америки — мёртвые пустыни, а половина — раскалённые потоки лавы! Не мир, а сплошной ад!

Танго забросила гамаки в «голландец» и встала перед фургоном:

– Не надо так дерзко отзываться о том самом мире, сержант, который по большей степени мы создали собственными руками, испепелив его до самого сердца в чёрный песок и оплавленное стекло. Вулканы — наш спасательный круг для утопающего и спасительный жилет для всего оставшегося живого мира.

Танго внимательно всматривалась в кровавые клубы дыма, огромным столбом уходящие вверх в такое же серо-чёрное небо… Гэбриэл тревожно вглядывался в быстро меняющийся рисунок клубящихся на дальнем горизонте столбов дыма. Справа от них бушевал второй йеллоустоунский вулкан, почти над головой пробивался сквозь нависшие свинцовые облака багрово-фиолетовый диск солнечного круга.

– Чушь!! Что ещё полезного, кроме лавового камня, могут давать вулканы?!

Танго убрала щитки с глаз и в упор посмотрела на Зулу:

– Всё просто, сержант! Во время извержения вулканы выбрасывают в нижнюю стратосферу сотни тысяч тонн аэрозолей, состоящих преимущественно из серы, что снижает температуру тропосферы на один-три градуса и потихоньку восстанавливает нарушенный природный баланс всей планеты. Без вулканов, напарник, мы давно бы уже погибли — окончательно и бесповоротно! И никакие оптимистические прогнозы Андрея по поводу неистребимого никакой чумой человечества нас бы не спасли.

– По-моему, здесь и так холодно: минус шестнадцать! — поёжился Красавчик не столько от холода, которого он не чувствовал благодаря защитной экипировке, сколько от ветреного серого и неприветливого пейзажа.

– А в Пустыне плюс шестьдесят, и песок превращается в стекло… И кстати! Здесь тепло, а вовсе не холодно: озеро тёплое, благодаря йеллоустоунским вулканам. Как только отойдём на несколько миль севернее, температура упадёт до минус сорока. Впрочем, — Танго подняла глаза к чёрному солнцу, — большей катастрофы, чем быстро затухающее солнце, уже ждать не приходится: что значит мгновенная гибель планеты — по сравнению с медленной и мучительной смертью под мёртвым небом.

– Смотрите… — громкий шёпот Мэлвина заставил всех обернуться.

Буквально в десяти ярдах от них на небольшой скальный выступ сел дикий голубь — горлица! И, вытянув шею, стал с интересом рассматривать замерших людей.

– Всё-таки мой намётанный глаз меня не подвёл: утром над нами пролетали голуби… Интересно, как они здесь выживают? Чем питаются? И неужели размножаются?

Красавчик скривился:

– Двадцать лет после войны — и не размножаться? Голуби столько не живут!

– Какой он… красивый, — Мэлвин аж плечи поднял от переполнивших его чувств. — Я сейчас заплачу.

Чукки тяжело засопела:

– Это всё двойственный знак… одинокий голубь — больше к печали…

Она топнула ногой, и птица, испугавшись её резкого движения, взмыла в небо, где благополучно растворилась серым на сером.

– И всё же мы скоро найдём то, что ищем.

– Насколько я знаю, самое, что мы ищем, рыская по Пустыне на своих железных верблюдах, это — всегда проблемы! А вот у Пифагора проблем не было никогда и…

– Мэлвин!! — Зулу резко развернулся. — Ещё слово…

– Чего ты?! Я же всегда самый молчаливый!!

– Это уже новость… Чёрт!!

Подземные сдвиги ударили один за другим, и третий пришёлся практически сразу за вторым. Всех повалило на землю!

– Давно не было, — отреагировал Гэбриэл.

– Ага, полковник! — Мэлвин повернулся к Чукки. — Уже соскучились.

– Р-рр!! Гад!!

– Я не специально!! — Красавчик скатился с сапог Танго.

– Пройдоха…

– Зулу! Танго! Обеспечить полные баки! Лео, прикрываешь… Остальные — по машинам!!

– Я забираю Чукки!

– Хорошо, лейтенант… Андрей, первого как следует осмотришь Красавчика: я хочу знать о нём всё! До последнего гвоздя!

– Надоело!! Не дамся!! Я здоровый, я совсем здоровый!!

– А кто-то недавно утверждал, что он страшно больной и несчастный.

– Ты меня больше не достанешь своими шпильками, ехидина.

– Да очень надо…

Андрей подтолкнул лейтенанта к фургону:

– Я выпотрошу из него кишки, Гэбриэл, но вы будете знать о нём всё!! До последнего гвоздя!!

– Попался! — Лео довольно ухмыльнулась.

– Зулу, ты скоро? Танго уже заправила «Корветту»!

– «Корветта» мне не указ: у меня бак сдвоенный — побольше будет!! Не торопите… Всё, бак полный!! Ком, ты готов к дорожным приключениям?!

– Всегда готов, командир!! Наливайте…

– Лео!!

Пэпээсница последней запрыгнула в фургон:

– Ком, так держать!! Нечего из моего бортового помощника интеллигента на пуантах делать.

– Гэбриэ-э-эл!!

– Остаточные формы выражения — не самое нежелательное в нашем деле, Зулу! Ком, карта на эту местность есть?

– Общая! Но могу подтвердить, что выходов к Большому озеру со стороны северного берега несколько… Командир?

Мэлвин сцепил пальцы на шее:

– Одна из центральных акусм Пифагора гласит: «Отклоняйся от дорог исхоженных, используй нехоженые пути»!

– Танго, похоже, маршрут снова придётся корректировать по развилке.

– Тогда выдвигаемся, караван! Караванщик всегда рад любой работе!

– Вперёд, «Корветта»! Мы — за тобой!

* * * * *

Гэбриэл достал из бардачка шкатулку, завёл механическую бритву и, не вынимая сигары изо рта, стал неспешно бриться.

Андрей заставил Красавчика оголить торс и занялся его дотошным обследованием.

Зулу послушно рулил следом за «Корветтой», повернувшей в один из рукавов между обгорелыми горными зубцами:

– Что нас ждёт на этой дороге после подземного мира теней?

– Как говорится: приключения продолжаются!!

Сержант глянул в салонное зеркало на развалившегося с заумным видом капитана:

– Мэлвин, тебе не кажется, что ты сегодня какой-то чересчур уж заумно-оптимистичный?! А?!

– Нет, не кажется, Зулу… Жизнь прекрасна! Главное, идти — куда идёшь! И с этого «куда идёшь» ни за какие медовые посылы не сворачивать! И только так!

Красавчик выглянул из-за плеча Андрея:

– Ну и дурацкие у тебя прогнозы, Мэлвин! Эх, знать бы и мне, что там для меня впереди…

– А чего тут знать! — откликнулась Танго с «Корветты». — Опять встрянешь в какую-нибудь очередную историю и ещё не раз! А как итог: куча переломов и в конце концов — оторванная голова! Пришивать которую, естественно, снова доверят мне.

– Как будто ты мне пришивала голову!!

– Не пришивала — так пришью.

– Спасибо за прогноз.

– Да пожалуйста! Сколько угодно, в любых количествах и совсем даже даром.

– Ты говоришь о человеческой жертве — обо мне… Об убийстве!!

– Большинство убийств происходит по необходимости, а не из любви к приключениям! Жертва — неизбежность этого мира.

– Боги обращают внимание на образ мыслей жертвующих, а не на количество жертв.

– Мэлвин, ты не по теме.

– Очень даже по теме! — капитан повернулся к лейтенанту. — Пифагор считал: «Что самое праведное — жертвовать». А уже кто и чем и с какими мыслями в соломенной голове…

– Гэбриэл, ты это слышал?!

– Главное, Красавчик, правильно относиться к трудностям, которые возникают в общении.

– Слушай полковника, Красавчик: он один знает, что к чему и с какой головой… Мы все ошибаемся, а он нет!

– Андрей, не преувеличивай! Ошибаются все, и я — не исключение.

– Ещё и какое исключение, полковник!! — Мэлвин повис на спинке кресла Зулу. — Когда Пифагора его ученики спросили: «Что самое мудрое вокруг нас?» — он им отвечал: «Искусство врачевания»!

– Врачеватель у нас Андрей, Мэлвин! Что-то ты сегодня слишком уж издалека заходишь на третий круг.

– Не издалека, а по теме, — в каждом криотопе раздался успокаивающий голос Чукки. — Быть мудрым — значит, быть добрым, быть тем, кто отвечает за свои поступки и берёт на себя ответственность за других и прежде всего — в духе.

Мэлвин тут же подхватил:

– Настоящая истина, полковник, всегда где-то рядом — даже если нам кажется, что она на другом конце вселенной… Андрей — врачеватель тел, а вы, полковник, — врачеватель душ! Пифагор учил своих учеников, что под врачеванием понимается не просто лечение тела, но, в первую очередь, гармонизация души — поскольку именно проблемы души являются источником всякой болезни тела. Взаимосвязь очевидна! Вы, полковник, наша командная гармонизация души… Наглядных примеров могу привести тысячу! Вот один: если бы вас не было рядом, Танго и Красавчик давно бы порвали друг друга в клочья, а Зулу скрутил бы мне шею.

– Это никогда не поздно, Мэлвин… И убери свои лапищи с моей шеи, придурок!!

– Зулу, ты такой беспросветный грубиян… ну прямо интеллигенция на пуантах…

– Зато ты — беспросветный дурак!!

– Это так! Согласен! И ещё сто раз — согласен. Беспросветный дурак во всех русских сказках — самый умный и неотразимый для девушек парень!

– Мы в Америке, неотразимый дурак!!

– Зато я знаю, в какой Кощеевой игле запрятано бессмертие, и кому прогнозы по Красавчику ничем не страшны.

– Что ты мелешь, кретин?! Тебе точно пора скрутить шею, на которой сидит эта глупая болванка!!

– А капитан таки отвечает за свои слова, Зулу, — отозвался Андрей. — К примеру, морские ежи живут столько, сколько им живётся, пока кто-нибудь ненароком не съест, не вытащит на берег или не раздавит. Губят их и некоторые формы болезней. А в остальном живут себе и живут! Скажем, двухсотлетний ёж функционирует точно так же, как и молодой десятилетний. И заключено их вечное существование в иглах — именно там их эликсир бессмертия… Но и это далеко не единичный образчик! Например, на глубине трёхсот футов ниже дна океана, в толще древних отложений живут и здравствуют мириады бактерий, возраст которых достигает двадцати миллионов лет, и они фактически бессмертны.

Красавчик уже безропотно отдавал своё тело на растерзание упрямому и бескомпромиссному в своих врачебных притязаниях мальчишке-генокеру:

– Вот когда задаёшься вопросом: почему же озёрные рептилии столь живучи, да ещё с тех самых юрских периодов? А оно вон в чём подвох: жизнь на кончике иглы, а игла на плавнике, а плавник на панцире гигантской ящерицы!

– Да, — Гэбриэл выдохнул плотное кольцо дыма, — как бы там ни было, а меня тоже впечатлила наша вынужденная заброска в царство мёртвых. Недра земли буквально переполнены энергией и жизнью! Куда ни ступи — жизнь наличествует везде в той или иной форме. А ведь мы практически ничего-то и не видели! Так, самую малость, и насколько я понял — даже не верхушку айсберга… Очень удивительно!

– А животные и птицы, выживающие у порогов действующих вулканов, — вновь отозвалась Танго. — Заметьте! Они находят там не только еду и воду, но и по сути полную защиту от нашего мира и его преступных последствий.

– А в самой магме, оказывается, столько жизни! И это только кремнийорганической, — разглагольствовал и дальше Мэлвин.

– А потому сами вулканы и есть ещё одна форма жизни, которая по сей день спасает нас всех от деяний рук наших!

– Ну запричитали… — возмутился Зулу. — Мы тут погибаем каждое мгновение от проклятий этого гнусного мира, а вы его умудряетесь ещё и расхваливать на все бока! И эдак он хорош и так — в какую позу не поставь!

– Да, Зулу! — согласился Мэлвин. — Мир — это Камасутра.

– Договорился: от Пифагора — до Камасутры! — кивнул назад Зулу.

– Просто Мэлвин, Зулу, мыслит абстрактно, а ты — предметно. Но сути общего это не меняет… А скажи нам, Андрей, что такое этот Подземный Город, который нам показали хозяева подземного мира — троглодиты.

– О! С этим вопросом не ко мне, это — к древним и к их жрецам, которые знали и умели куда больше нас. Им были известны и эликсиры долголетия, и свойства живой и мёртвой воды, и переходы между мирами. Они знали куда больше, чем мы! Намного больше — ведь они общались с богами.

– И всё же, Андрей?

– Ну… я бы сказал, что это сама Минерва у нас под ногами! Но что я могу судить об этом? Что я видел? Что я понимаю? Но зато я знаю, что думал мой отец. А он считал, что Земля состоит из нескольких концентрических сфер с отверстиями у полюсов и обитаема изнутри! Внутри нашей планеты находится полое пространство — об этом свидетельствует и изменение силы тяжести на большой глубине… А я уверен, всё берётся из вакуума и никуда не исчезает! Все цивилизации, что были до нас, как и мы, не исчезали бесследно: они или уходили в недра земли, или улетали в своих небесных колесницах за небеса, или переходили на другой план существования. Те, кто оставались, были либо добровольцами-миссионерами, либо новыми неандертальцами, либо ещё как-то. Но то, что последняя человеческая цивилизация — не новая ветвь, а продолжение древней ветви — это факт, который оспаривали лишь придурковатые дарвинисты! Даже если бы мы добровольно, а не как теперь — глупо и насильственно, попытались уничтожить этот мир под самый его Корень Древа, у нас бы всё равно ничего не вышло. Ни один злой гений не может до конца подчинить себе глобальные процессы, да и сами Небеса никогда не позволят этого кощунства… И яркий пример налицо: есть Пустыня Смерти, заполненная новой жизнью, есть подземные города, в которых жизнь не прекращалась никогда, и есть мы, в конце концов!

– Этот пример мне нравится, Андрей! Мы действительно есть: и друг у друга, и как команда, и даже у всего этого мира, которому мы нужны по причине… Но расскажи нам, Андрей, о тех мирах, куда уходят наши предки — нам так не хватает их силы, их памяти, их магии жизни.

– Вакуум! Всё есть вакуум: любой ваш вопрос, полковник, любой мой ответ, любое прошлое ваших предков или наше будущее — неисчерпаемая энергия каждого мира и безвременья. Всё есть вакуум, ибо неистребимый и нескончаемый источник вечной энергии — в вакууме. Вакуум питает подземные источники жизни. И вакуумные торсионные поля питают энергией все подземные города, в которых живут и здравствуют сотни и тысячи цивилизаций — и не только человеческих. К сожалению, мы ещё не умеем досконально управлять этой энергией: все наши технические торсионные приспособления несовершенны и требуют ещё глубокого анализа и изучения. В неумелых руках и Шар Пифагора — бомба!

– А что такое вакуум в понимании технически-торсионного приспособления — если это не дырка от бублика?

– Это, капитан, когда пространственная материя, окружающая нас, не «дырка от бублика», а особым образом упакованная материя, которая плотнее ядерного вещества, на котором работали наши атомные реакторы, в число — которое даже трудно вообразить: единица с 81 нулём… Торсионные поля как источник практически неограниченных ресурсов энергии — серьёзная альтернатива даже Х-кристаллам Соломоновых Рудников! Есть мнение, что Каффа не нуждается в соломоновых алмазах: внутри их подземного города есть всё, что нужно для жизни.

– Почему же они с нами не делятся?

– Потому, Мэлвин, — Гэбриэл внимательно вслушивался в каждое слово своих солдат, — что пока во главе угла цивилизации, пусть даже такой немногочисленной, но весьма агрессивной, как наш Индианаполис с его беспримерным диктатом, стоит одна главная догма наживы и мировой власти, до тех пор давать в руки безответственным варварам такое сверхмощное оружие, как вихревые торсионные генераторы, — всё равно, что добровольно дать поиграться трёхлетнему младенцу с атомной бомбой с включённым механизмом самоуничтожения.

– Вы как всегда схватили самую суть, полковник! — согласился Андрей. — Теория физического вакуума, на который опирается мир существ, скажем так, поумнее нас, более значима, чем теория относительности Эйнштейна, которая кормит нас по сей день… К сожалению, мой отец, посвятивший полжизни проблеме вихревой материи, сделал для меня эту тему в сущности недоступной: все его тайны умерли вместе с ним. Он считал, что люди-боги с синдромом Дауна — это уже слишком! И никому не позволял заглядывать за ту завесу, за которую ему был выдан пропуск. Он всегда хотел, чтобы никакие технические игрушки не вставали между самим человеком и его внутренней моралью, заложенной в каждого нашим Единым Создателем. Единственное исключение, которое он сделал только раз, это было дополнительное программное обеспечение жизнедеятельности наших машин — «Корветты» и «Летучего голландца». Но даже здесь отец сам, без свидетелей, делал все «космические» загрузки в бортовые системы. Все вихревые настройки — суть его гения! Сам, без отца, я в этой дополнительной системе «отвёрточной» лазейки так и не нашёл.

– Зато эта лазейка уже спасла нам жизнь! — откликнулась Танго. — Особенно доступно это проявилось при прохождении лабиринта минотавра: там вся программа работала на смеси вихревого генератора и лазерной отдувки.

– Вот, собственно, и всё что я знаю о подземных городах нашей планеты. Они живут за счёт той энергии, которую мы по-прежнему всё ещё считаем пустотой… Должно прийти новое поколение, чтобы старые стереотипы наконец сменились свежими идеями следующей цивилизации.

– Для этого должны рождаться дети, которых нет.

– Природа не терпит пустоты, Танго: они могут прийти с других планет, подняться с лабиринтов Подземных Городов или выйти из-за щитов Запечатанных Городов на поверхности… Гималаи, Латинская Америка, Восточная Африка, Аляска, Россия, Крымская Каффа — они ждут своего часа. И он обязательно пробьёт!

– Он уже давно пробил!

– У времени свой взгляд на жизнь, сержант… Ещё полстолетия назад эта цивилизация на полном авторитете считала, что Америку открыл Колумб! А уже за два поколения стало достоверно известно, что Америка — такой же перевалочный пункт для всех без исключения миграционных волн со всего света, как и любая другая территория на нашем маленьком земном шарике, где и спрятаться-то друг от друга некуда — разве что под землю. Кто только не посещал и не навещал эту землю за последние сотни миллионов лет: и те — кто жили бок о бок с динозаврами юрского периода, и те — кто лично знавали чёрных магов могущественной Атлантиды и белых волхвов божественной Гипербореи, и те — кто пережили Ноев Потоп, и те — кто за тысячи лет до Рождества Христова исколесили вдоль и поперёк океанские просторы этой планеты — славяне, китайцы, египтяне, северные племена Европы, и тэ-дэ и тэ-пэ…

– Да чего там! Мы уже не помним, что было каких-то сто лет назад! — согласилась Танго.

– А что мы можем судить о древних? Что значат наши исторические суждения о самой истории, если мы до сих пор, в полном смысле этого слова, не знаем, что китайский адмирал Ченго Хо со своей флотилией многомачтовых кораблей, нагруженных золотом, фарфором и шелками, совершил кругосветное путешествие ещё за сто лет до Магеллана. А человеческие черепа, изъятые из древних захоронений по всей Америке, имеющие возраст от двенадцати тысяч лет до Рождества Христова и до сотни миллионов лет. И может так статься, что мы в тысячный раз будем заново открывать для себя Америку.

– Ну это ты хватил, Андрей!

– Зулу, всего за год до Последней Войны в ходе экспедиции в один из самых отдалённых районов Азии — туманные горы Фоджа на западе острова Новая Гвинея — учёные обнаружили ещё одно, очередное белое пятно на карте своей истории, ещё один затерянный мир: огромное разнообразие новых видов фауны и флоры на совсем небольшом клочке земли — да ещё под самым носом у современной цивилизации… Можешь одеваться, Красавчик! Кроме как в весовом отклонении из-за сильной потери энергии за последние дни, ничего серьёзнее пониженного настроения и бурчащего желудка не обнаружилось. Даже дыра в плече почти полностью затянулась… Сейчас для меня работы нет! Прискорбно.

– Прискорбно? — Красавчик с обиженным видом уставился на мальчишку-генокера.

– Прискорбно чувствовать себя ненужным, лейтенант Квинси!

– Андрей, ты слишком увлёкся изучением и излечением вечно умирающего Красавчика. Найди себе другое дело — хотя бы на время… Я уверен, долго без своей основной работы ты не останешься!

– Полковник, меня в равной степени расстраивают оба ваши предложения… Тем более что под «другим делом» в вашей команде по большей степени подразумевается единственное: «пострелять по драконьим воробьям»!

– Ха-ха-ха!! — Танго смеялась от души. — Ну какой он всё-таки умный этот мальчишка — сын настоящего гения.

Неожиданно Чукки резко начало рвать!

– Командир, идёт быстрое нарастание высокопатогенного вируса третьей и четвёртой степени!

– Ещё одна зона смерти, — отозвалась Танго на предупреждение бортового компьютера. — Ещё один несчастный город…

– Я никакого города не вижу!! Одна выжженная земля!!

– Повнимательнее присмотрись, сержант! Повнимательнее.

Зулу надвинул щитки:

– Вижу! Должно быть, какой-то маленький провинциальный городок… Впрочем, что это за город?! Одни чёрные развалины!! Как везде.

– Зато устойчивое отсутствие снежного покрова говорит о том, что мы в зоне постоянных бурь… Джентльмены, я наверняка знаю, где мы!

– Крокстоунс — Город Глиняных Камней, Проклятый Город Мёртвых, — ледяной голос Чукки заставил всех сразу почувствовать себя неуютно.

– Точно! — обрадовалась Танго. — Он самый! Прославленный Крокстоунс: Проклятый Город Мёртвых! Проклятее не бывает.

– И почему я такого прилива радости не испытываю и ничего весёлого даже в одном названии города не нахожу? — кисло отозвался Красавчик.

– Ком, данные по зоне и вирусам! — Гэбриэл посмотрел на вставшего рядом Андрея.

Скинув щитки на глаза, мальчишка-генокер внимательно изучал проблему по поступающим на сканер-экраны данным:

– Крокстоунс — город точечного эпицентра химического удара… Разрушение зданий и коммуникаций примерно на девяносто восемь процентов, но не от химической атаки, а от подземных подвижек грунта. Город находится в постоянной агрессивной среде нескольких патогенных вирусов третьей и четвёртой степени. Из определяемых — две формы «вирусов последних дней». Но полностью экипированной команде ничего не грозит.

– «Вирусы последних дней»?

– Это вирусы третьей, четвёртой и даже пятой степени поражения, командир. Прежде всего — это вирус Гантел и вирус Эбола: почти моментальный шок, возникающий при внутреннем и внешнем кровотечении. Смерть от двух часов до суток! Капельно-полевая передача. Но нам действительно нечего бояться при полном комплекте кью-1 и кью-2. Другое дело — вирус пятой степени! Здесь наша постепенно изнашиваемая защита может дать сбой: где тонко, там и рвётся.

– А к пятой степени какой вирус относится?

– Из известных: Гантел — 55, есть и другие… Но Крокстоунс известен не только своими «вирусами последних дней»: обратите внимание на этот прозрачный туман.

– Мне всё равно, какое название у этого чёртова захолустного городишка, и что за вирусы в нём обитают! Нам нужно где-то закачать топливо. И валить отсюда побыстрее!

– В таком случае, — ответила Танго, — нам на кладбище… Знакомьтесь, джентльмены: Чикаго — город мертвецов, Крокстоунс — город живых мертвецов!.. Привет мальчики!! Давно не виделись!!

Гэбриэл видел, как Танго выставила в открытое окно локоть и по ходу движения «Корветты» буквально вырвала руку из идущего вдоль дороги… скелета! Скелет увлекло следом за машиной, и он разлетелся по дороге на кости.

– Как же я это люблю!!

Несколько скелетных костей и череп ударились в лобовое стекло «голландца»… Красавчик завопил от ужаса! Фургон вильнул, но курса не поменял, продолжая уверенно идти за «Корветтой».

– Не ори! — отозвалась Танго. — Мёртвых разбудишь.

Лейтенант показал дрожащей рукой в лобовое стекло «Летучего голландца» — вдоль дороги шло ещё несколько обглоданных до белых костей скелетов:

– И-их… кто-то уже разбудил до меня…

– И что это ещё такое?! — наконец смог выдавить из себя ошалевший от такого кошмара Зулу.

Теперь оба борта шли на черепашьей скорости, и этому была причина… Вдоль бывшей дороги, вдоль обочин, сквозь полупрозрачный рваный туман в одном направлении двигались по два, по три, небольшими кучками самые настоящие человеческие скелеты. На некоторых всё ещё висели рваные истлевшие одежды, некоторые имели вид «египетских» мумий со своими лицами и тёмной ссохшейся кожей, некоторые не имели рук, но всё это безмолвное устрашающее племя настоящих мертвецов двигалось явно с каким-то осмыслением — к какой-то понятной им одним цели.

– Чистый Хэллоуин! — подала соответствующий комментарий с заднего сидения Лео.

– Действительно, что это за такое? — как можно спокойнее переспросил Гэбриэл. — Волосы дыбом встают от такого, прямо скажем, сверхшокирующего явления: оживший Хэллоуин во всей своей красе.

– Смерти с косой, разве что, не хватает для полного ощущения чистилища! — Мэлвин висел на кресле сержанта. — Мы, случайно, не на ещё один из кругов ада забрели?

– Мы проходим по периметру эпицентра одного из химических взрывов, — ответила Танго. — В этой Последней Войне было использовано столько нового и старого химического оружия, сколько не было использовано за все предыдущие войны! Вот и бродят теперь по земле всякого рода последствия «нетленных деяний» рук человеческих.

– Но как?!

– А хрен его знает! Какая-то наземная аномалия.

– А туман?

– Эктоплазма — рваный полупрозрачный туман, который оставляют после себя привидения.

– Андрей, что же ты отмалчиваешься? Где твой аналитический ум учёного-провидца?

– Полковник, вы забыли, что я никогда в жизни не покидал пределов Индианаполиса и не мог принимать участия в Последней Войне, хотя сам являюсь прямым её порождением. Но знаю точно: химические войны были самыми распространёнными и самыми эффективными во все известные времена существования последней цивилизации. Это — насекомые, бомбы, газы и так далее. Кто во что горазд! Кто только не хотел «голыми руками» захватить власть над другими. Но лишь полный идиот может не знать последствий химических войн на территории одной лаборатории, когда в одном углу твой ненавистный сосед, а в другом — ты сам. Я не разжигал этих войн, полковник Харрис! Пусть вам «нетленное человеческое» лейтенант Танго Танго прокомментирует.

– Да ладно тебе, Андрей! Что толку петь отходную по вчерашнему дню… Город Мёртвых известен своими разгуливающими покойничками. Эти ходоки поднимаются со своих могил и никого не трогают! Это всего лишь нетленные мощи с пригородного кладбища, разгуливающие по предместью в тихую погоду. Перед бурей эта скелетная армия прячется по своим гробам и ямам. А так как торнадо здесь проходят частенько, то и далеко от своего дома они никогда не уходят. Кладбищенская церковь — их сборный ориентир! На проповеди местного нетленного священника, должно быть, ходят.

– Я бы тоже хотел посмотреть на проповедь местного священника! Хих!

Танго дала по тормозам и остановила «Корветту».

– Какие проблемы, Красавчик? Командир, позволите показать нашему экскурсанту местные приколы Города Мёртвых? Церковь без крыши вон там — на холме.

Гэбриэл обернулся к Красавчику.

– Да пошутил я!! Ты что, Гэбриэл, я же несерьёзно!!

– Гэбриэл, — Зулу посмотрел на полковника, — нужно экономить топливо. Развлечения — это сейчас не то занятие, на которое я готов тратить наше драгоценное топливо.

Гэбриэл выдохнул густое облако дыма:

– Чукки?

– «Восстань из праха, и взор твой сокрушит всех, кто встанет на твоём пути».

– Андрей?

– Если бы человечеству удалось заглянуть в глубины загробного мира — глубже, чем мы уже заглянули, мы перестали бы быть людьми в привычном понимании этого слова… А так, самое большее, что нам грозит — это помутнение рассудка. Но зачтите, я предупредил!

– Рассудок мы уже давно потеряли, малыш, поздно за ним плакаться… Танго?

– Что за панихида, командир? Предупреждён — вооружён! Полмили туда, полмили сюда — что они решают? Даже Христос иногда отклонялся от своего похода на Иерусалим, чтобы потанцевать и выпить вина на свадьбе деревенского кузнеца или пахаря.

– Весьма подходящее сравнение, — заметил Мэлвин.

– Но здесь опасно!! — возмутился Красавчик.

– Не более, чем там, где мы уже побывали, — отозвалась Танго.

– Согласен, лейтенант! Поворачивай за «Корветтой», Зулу!

– Покатаем девочек, пацаны!!

«Корветта» резко ушла вбок и, поднимая груды красно-чёрной пыли вперемешку с костями и черепами шествующей «паствы», зигзагом пошла по разрушенной дороге, ведущей среди таких же разрушенных надгробий к толстым стенам старинной полуразвалившейся церкви на небольшом пригорке.

Танго остановила машину возле центрального входа в церковь. Зулу поставил «Летучий голландец» рядом.

– Не дай бог, если кто вздумает прогуляться здесь в одиночестве.

– Поздно предупреждать, лейтенант: прибыли!

– Да что я — совсем ненормальный?! Гулять здесь в одиночестве!!

– Не для тебя говорилось, Красавчик, — Мэлвин глазами показал на Лео.

– Зайдём, глянем и назад… Лео и Мэлвин — на охране! Чукки и Андрей остаются в машинах нашим прикрытием.

– А фотоаппарат можно взять?

– Ни в коем случае! — возразил Андрей. — Ты можешь «разбудить» их и спровоцировать на неадекватные действия! Придётся отстреливаться, искать святую воду, а заодно и новый портал через лабиринт минотавра.

– Мэлвин, ты всё слышал? Оружие наизготовку! Пошли, ребята!

Ступив на землю мёртвых, Красавчик сразу наткнулся на целый человеческий череп. Он поднял его и театрально вознёс к небу:

– О, Бедный Йорик! Раб проклятой души, не избежавший плахи. Увы, теперь всего лишь мяч для игр под сапогами будущего праха…

Мэлвин встал рядом:

– Перестань, Красавчик! Это же дискриминация.

– Какая ещё дискриминация?

– Дискриминация против человечества! — Андрей захлопнул боковую дверь «голландца».

– Этот череп когда-то был человеком, — прорычал Зулу.

– Брось Йорика, Красавчик, Гамлета накличешь! — Гэбриэл осмотрелся: снаружи всё оказалось куда страшнее и драматичнее.

Но Танго, смело держа в руке ПП, уже выдвинулась на первый план перед центральными полуразрушенными ступенями церкви, по которым, глухо громыхая костями, невозмутимо двигалась кучками нетленная армия с местного церковного кладбища.

– Да ладно вам, парни... уже и подурачиться нельзя…

Танго махнула пистолетом:

– Командир, я посмотрю! А вы — за мной.

– Идёт! Пошли, ребята! Красавчик, идёшь рядом со мной.

– Я что — маленький?

– Ты уже ответил.

– Так всегда… как крайний — так я…

– Парни, заходите! — это был приглушённый голос Танго в криотопах всех джи-ай. — Спокойно и без лишнего шума.

Пропустив вперёд двух скелетов, они поднялись следом за ними по ступеням церкви. Наружные полуистлевшие двери уже кое-как цеплялись за косяк, но толстые полуразрушенные стены всё ещё держались достойно и, кажется, не собирались сдаваться ни под натиском времени, ни под натиском ураганов и частых подземных сдвигов.

Красавчик переступил порог:

– Это что, воскресная проповедь?

– Горящих свечей для полного антуража не хватает, — согласился Мэлвин.

Два нетленных мумифицированных мертвеца, одетых в рваные лохмотья священнослужителей, в этот момент обернулись на алтарных ступенях к своей пастве — и вся паства разом загромыхала костями на полуистлевших скамьях.

– Господи, страшно-то как, — перекрестился Зулу.

– А по-моему, весело! — Танго стояла в проходе между последними скамьями и смотрела на толпящиеся у разрушенного алтаря скелеты.

– Да они правят самую настоящую службу с причастием, — Красавчик развёл руками.

– Учись вести службу, преподобный Фэйвори! Может, когда пригодится, — Танго откровенно веселила вся эта заупокойная служба.

– Вы только посмотрите, что у него в руках!

И действительно: костлявые пальцы мумии в тряпье священнослужителя удерживали в своих руках золотую, инкрустированную красными и синими камнями, чашу для святого причастия!

Заворожено глядя на сверкающую как под солнечным светом чашу, Красавчик сделал шаг вперёд…

Танго преградила ему путь:

– Ты куда собрался?

– Такое сокровище не может пропасть в этом бессмысленном кошмаре — это историческая вещь… и очень, очень, очень дорогая… Она должна быть моей! Это мой трофей! И я его добуду!

Танго оттолкнула его назад:

– Если мы заберём с этой проклятой земли хоть пуговицу с одежды этого священнослужителя, мы никогда больше не увидим земли обетованной: наша жизнь превратится в вечный бой с мёртвыми — за их никчёмные сокровища.

Красавчик упрямо сжал губы и сделал шаг вперёд:

– Поговорим?

– Поговорим! — зацепившись большими пальцами за «тяж», Танго столкнулась с Красавчиком грудь в грудь.

Мэлвин встал сбоку:

– Лучше не надо, джентльмены! Пролитие крови в Храме Господнем — дело весьма и весьма отдалённое от покаяния и очищения грехов.

Зулу криво улыбнулся:

– Лучше здесь, Красавчик! По крайней мере, в этих стенах она тебя не прибьёт — это же церковь.

Лейтенант скривился, но не отступил, ещё ближе придвинувшись к Танго:

– Почувствуй мою силу, детка.

Танго упёрлась всей грудью в Красавчика:

– Слышь, ты — носорог без мозгов! Без единственного рога не боишься остаться? Страховочного у тебя нет — точно знаю.

Задиристая ухмылка враз слетела с лица Красавчика — протиснув руку между собой и Танго, он накрыл ладонью всё своё драгоценное имущество:

– Нетактично подходить к вопросу с такой стороны… да ещё в таком месте…

– Зато — стратегично!

– Здесь… дети, — Красавчик скосился на пэпээсницу.

Закинув ЛП на плечо, Лео наблюдала за ними буквально в упор, кажется, совершенно позабыв о своих прямых обязанностях.

Танго прижмурила глаза:

– Ладно — считай, что тебе повезло, договоримся мирно — пока что… Но церковный потир ты получишь только через мой труп! Ты меня понял?

– Джентльмены! — Гэбриэл нервничал, на холм прибывала новая партия «мирян», а вся его команда стояла практически в самом проходе полуразрушенной церкви, и стычка с неизвестными иксами была им абсолютно ни к чему. — Вечеринка переносится на следующий Хэллоуин: ещё одна разведывательная вылазка в мир нашего прошлого закончена… По машинам! Это приказ!

Танго первая отступилась от затянувшегося противостояния глаза в глаза. Оттолкнув от себя Красавчика, она неторопливо играючи прошла мимо полковника:

– Рваные колготки были у меня,

В них пила я водку — такая вот фигня.

Страсти бушевали, жизнь била ключом!

Потеряла их я в баре за углом…

Она с грохотом треснула входной дверью, и та разлетелась вдребезги.

– Шарфик за мильончик прикупила я,

Выпила «Клико» в нём, чувства не тая.

Песни распевала и шалила в нём,

Завтра за «Корветтой» в магазин пойдём… [4]

Она с силой захлопнула за собой дверь «Корветты»!

– Что это было?

– А это песнь разъярённой дьяволицы, Зулу, — Мэлвин быстренько засеменил на выход.

– Ты её разозлил, Красавчик!

– Я?!

– Ты, ты, Красавчик, — Гэбриэл показал, чтобы лейтенант двигал на выход.

– Дурень! — буркнула Лео, подтолкнув пулемётом в спину застывшего с открытым ртом Красавчика.

– Святой Николай… — Зулу первым нарушил молчание после того, как машины двинулись в обратном направлении. — Это же несправедливо! Эти все несчастные должны лежать в земле, а не разгуливать по ней! Вы представляете себе, что они все чувствуют и как страдают?

– Они мёртвые, Зулу, они не могут страдать, — Мэлвин единственный из всех пребывал в приподнятом настроении.

– Страдают те, кто остаются. Кто ушёл, того уже ничего не тянет к земле, — Андрей расстроенно смотрел в лобовое стекло «голландца».

– Разве что, грехи! Столь тяжкие, что не дают своим владельцам отнять души от могилы, потому и отнимают от могил кости, — добавил Мэлвин и толкнул в плечо лейтенанта. — Чего, Красавчик, приуныл? Дорога длинная: будут тебе ещё трофеи!

– Как же! Если не отнимут себе — так и не дадут другим.

– Какие мы щепетильные, — наконец откликнулась с «Корветты» Танго.

– Я с тобой не разговариваю!

– Испугал…

– Федя забеспокоился… Там, впереди, что-то ещё.

– Ну понятно, что это ещё не весь спектакль! Мы прошли лишь пригород — город впереди.

Зулу глянул на полковника:

– Если это только пригород, то что же творится в самом городе?

– Закономерный вопрос, сержант! Одно можно сказать точно: он должен быть разрушен, как и все остальные города.

– Зато он не засыпан песком из-за постоянных продувных ветров и разрушен лишь на поверхности! Там должно оставаться топливо в подземных резервуарах на том конце города, — подала информацию Танго.

– Внимание: мы в городе! Ком?

– Крокстоунс имеет три центральные и несколько отводных улиц, огромный гостиничный комплекс и небольшой спальный район… главный доход местного казначейства — горный, парковый и озёрный туризм… население…

– Ком!! Ближе к настоящему моменту.

– Судя по моим сканерным данным, Город Мёртвых наводнён серыми крысами-мутантами и…

– И нашими дорогими западными бруклинцами!! — бесцеремонно перебила бортовой компьютер лейтенант. — Джентльмены, а вот и наши старые знакомые: люди-тени, бруклинские пещернички… Ишь как разгулялись-то по Центральной Авеню! Никакого страха перед местной властью!

– Какие же это пещерники, если они все тут — у нас перед глазами, на поверхности! Да ещё и лезут под колёса со всех щелей!! Пошли прочь, пещерные твари!! Ком, первый протощит!!

– Приказ принят, командир…

Зулу посмотрел на полковника округлившимися глазами:

– Никогда не видел такого кошмара! С каждым разом всё более и более впечатляющее зрелище.

– А по-моему, Танго права. Очень даже знакомая до боли в сердце картина: Западный Бруклин во всей своей красе!

– Вот оно — наследие человеческой цивилизации, — Зулу был вне себя от ярости. — Город уродцев и прокажённых! Посмотрите! Они все в язвах и проказе!

– Чего же вы хотели? — Андрей смотрел на всё это лепрозорное помешательство с не меньшим расстройством и душевной болью. — Это она самая: «ленивая смерть»! А какой милости можно ожидать от биохимической и радиационной блокады? Повреждение даже одного единственного гена может вызвать примерно четыре тысячи болезней. А здесь весь Армагеддон налицо.

– Почему же они до сих пор не составили компанию тем, что в пригороде Крокстоунса?

– Это не так просто, Красавчик. Это смерть, которая растягивается на долгие годы и десятилетия… Проказа — великая притворщица и искусная примадонна, примеряющая маски других, не менее отвратительных недугов: волчанки, сифилиса, слоновой болезни и даже обычного туберкулёза — и сбрасывающая их только тогда, когда излечение уже невозможно в принципе. Это не просто люди-мутанты, это — зомби «ленивой смерти»! И, слава Богу, что им некуда идти. Слава Богу!

– Но почему там, возле вулканов, всё ещё есть здоровые на вид животные и птицы? Мы же это видели своими собственными глазами! А здесь такая повальная чума! Ведь это совсем рядом с зоной действующих вулканов. Почему?

Все промолчали…

– Тогда спросим у Танго, — нашёлся Гэбриэл.

– Вулканы, Красавчик, — отозвалась Танго, — уничтожают весь негатив. И прежде всего наш — человеческий! Вулканы — это природные фильтры. Но зона вулканов на земле резко ограничена линией близко подступающей к поверхности магмы. Крокстоунс за чертой горячей магмы — за Большим озером! Здесь неоткуда ждать помощи.

– Похоже, тридцать первое октября здесь попало во временную воронку, — сделал своё заключение Андрей.

– Сплошной Хэллоуин!! — прорычал Зулу.

Мэлвин с тревогой смотрел в окна «голландца»:

– И чего они так люто принимают нас — и телами, кулаками, и камнями! Страшно подумать, что с нами сделала бы вся эта ошалелая прокажённая орда, если бы не защита наших суперавианосцев! Чукки, ты как?

– Норм…

– Зулу, фургон выдержит?

– Пока что отбиваемся первым протощитом, полковник… Очень надеюсь, что тяжёлое оружие в этом городе давно перевелось.

Казалось, одной Танго всё это бруклинское столпотворение ужасно нравилось:

– Чего же так робко, жабьи головастики? Ближе, ближе!! Давно человечинки не пробовали, мать вашу?! Жаль, что патроны и энергию беречь надо — вот можно было бы поразвлечься!!

– Плохая развлекаловка, — Чукки пребывала не в лучшем расположении духа. — И Федя как с ума сошёл: беснуется не меньше всей этой оголтелой бешеной своры.

Красавчик был шокирован таким нашествием людей-мутантов на их пути! Эти страшные прокажённые вываливались откуда-то из-под земли и с остервенением бросались чуть ли не под колёса машин.

– Неужели их больше, чем нас?! Нас — людей?!

– Их всегда больше, чем нас, Зулу! — ответила Танго. — Они подобны крысам: их полчища в таких городах смерти не знают ни границ, ни численности.

– Но какое милое соседство: крысы-мутанты и люди-зомби!

– Да, Мэлвин, соседство ещё то! Зато какая взаимовыгодная выживаемость. Я прав, Андрей?

– Они мутировали и приспособились к местным вирусам! Но им нужно ещё питаться…

– И они пожирают друг друга! На обед — крыса! На ужин — человечина! Га-га-га!! — до ужаса омерзительный смех Танго как по стеклу резанул по душам людей.

– Ненавижу, когда она так делает, — прошипел Красавчик.

– Ком, другие местные авторитеты наблюдаются в этом районе?

– Никакой иной формы жизни, кроме вирусопатогенной и радиационной, пока что в моём сканер-кругозоре не наблюдается… Командир?

– Но почему именно крысы и люди-мутанты?

– Наипростейшие организмы нашего мира, Красавчик, — ответил Андрей, — наиболее выносливые и выживаемые… Люди-мутанты — простейшие агрессивные приспособленцы в современной реальности и мало чем уступят в этом смысле даже обычным крысам. А крысы! Что ты ещё про них не знаешь? Укус: сила удара челюсти крысы от 4 тонн на квадратный дюйм. Скорость бега: восемь миль в час. Переплывает реку шириной в одну милю и прыгает на целый ярд. Без проблем перегрызает свинцовые и бетонные балки. Зарывается в землю на три-четыре фута. Три дня обходится без воды. Одна семейная пара даёт пятнадцать тысяч крысёнышей в год. Крысы — интеллектуальная элита животного мира вроде дельфинов, и это всё о простой городской крысе… Люди-мутанты — проклятая элита человеческой цивилизации, но по своей упрощённой форме вынужденного приспособления они превзошли даже генокеров.

– Да-а, куда уже проще.

– И что теперь умного по этому поводу нам скажет тайный последователь Пифагора? — съехидничал сержант.

– Пифагору всегда было что сказать… Ты спрашиваешь совета, Зулу?

– А тебе есть чем ответить, умник?

– Пифагор бы ответил так: «Спрашивающему совета, отвечать только наилучшее, ибо совет священен».

– И — советчик?

– «Не говори без света», Зулу… Предлагаю разобрать ситуацию!

– На запчасти? — ухмыльнулся Зулу.

– На кости! — ответила Танго. — Парни, обратите внимание на «куриный дворец» по правому борту. Считаю, что это может стать занимательным занятием как на редкое единодушие этого завшивевшегося в своём ленивом маразме праздничного мирка.

«Корветта» не спеша проехала мимо какого-то странного кукольного домика с длинными щелями вместо окон.

– Даю голову на отсечение — этот курятник с целой крышей и с щелями, за которыми может быть наблюдательный пост — единственное неразрушенное сооружение на весь Крокстоунс!

Гэбриэл внимательно оценивал обстановку:

– Значит, лейтенант, у этого целёхонького на вид курятника, не просто бетонные стены! Скорее всего, они из спецсплава, чтобы не прогрызли крысы, что сразу же наводит на мысль…

– Что это наземная отдушина подземного бункера!!!

– Господи!! — Зулу таки заехал Мэлвину кулаком по голове. — У меня чуть перепонки не лопнули!!

– Зулу, ты самый большой обманщик на свете: твои перепонки надёжно защищены мембранами протомаски твоего джи-ай.

– Ком, что скажешь?

– Мои радарные датчики показывают наземную отдушину — и внутри этой табакерки находится подвижный сканерный объект в виде разведывательного перископа, своим соединительным отводом уходящий под землю.

– Я угадал!! Я угадал!!

– Замолкни, чёртов Пифагор!!

– Мы всё равно до них не сможем достучаться, — Лео единственная упорно продолжала отсиживаться в кресле. — Даже если их перископ видит нас, это ещё не значит, что нам здесь рады, и сразу же распахнут перед нами все свои двери и встретят с распростёртыми объятиями.

– При данных обстоятельствах я бы никаких пришельцев в свой бункер не впускала: ни своих, ни чужих! Пошли все к чёртовой бабушке со всей своей наружной заразой!

– Какой ещё ответ можно ожидать с того конца бумеранга? — Красавчик раздражённо хлопнулся на своё место. — Доктор Смерть! Этим всё сказано!

– Что ты конкретно предлагаешь, Танго?

– Нам нужно топливо — идём за топливом… А потом можно будет и вернуться: посмотрим как тогда отреагирует этот курятник на наше понимание вопроса.

– Что за чушь: бесконечно крутиться по этому проклятому Городу Мёртвых туда-сюда?!

– Подожди, Зулу! Лейтенант говорит дело: скоро ночь, снаружи больше двадцати градусов мороза, давление потихоньку падает… Да и кто знает, чем обернётся наш повторный визит к этому бункеру? В конце концов всегда возможен вариант переговоров…

– И человеческий приём? — задумался над словами полковника Зулу.

– И сытный ужин!! — ударил ладонями по спинке кресла сержанта Мэлвин.

– И человеческая постель, — мечтательно произнёс Красавчик.

– И люди! — добавила Чукки. — Как мы!

– Или ещё одна тюрьма.

Все дружно обернулись. Но сержант, скинув щитки на глаза и сцепив руки на груди, имела самый невозмутимый вид.

– Не понимаю! — продолжал возмущаться Зулу. — Что в этом ненормальном городе ещё можно найти, кроме горы обглоданных костей и новых неприятностей?! Зачем нам этот проклятый подземный бункер?! И где эти чёртовы подземные резервуары с топливом?! Мне нужно топливо!!

– Поехали! — Танго прибавила газу, и «Корветта» послушно пошла вдоль чёрной улицы.

Люди-мутанты уже поняли, что эти железные коробки лучше не трогать: больно отшвыривает назад какими-то сверкающими голубыми всплесками. К тому же Федя начал нервно посвистывать, что было признаком нового беспокойства.

– Атмосферное давление продолжает падать, командир! Как говорится: жди скорой непогоды.

– Нужно быстро отыскать топливные баки и валить отсюда как можно быстрее!

– Куда? Если что сейчас нам и нужно, так это надёжное убежище, — Танго не сворачивала с уже намеченного ею курса.

– Которого на сто миль вокруг днём с огнём!

– Поэтому-то и нужно будет вернуться — это шанс, Зулу, — Гэбриэл внимательно следил за быстро растворяющейся за уплотняющимся туманом «Корветтой».

– Командир, «Ветта» что-то нащупала… Поворачиваем!

«Летучий голландец» повернул следом за «Корветтой» в какие-то «заплесневелые» бесформенные развалины.

– Ком, что там?

– Очень смахивает на бывшую систему топливной перегонки… прямо перед нами на глубине трёх футов большая ёмкость…

– Пустая?! Полная?! — не выдерживал Зулу.

– Эта пустая, — сказала Танго, выходя из машины. — Командир, отрядите Лео на прикрытие! Остальным не рекомендую покидать защитного панциря машин.

– Сержант Румаркер, вперёд!!

Танго сняла дисплей с «тяжа» и, следя за его показаниями, пошла между развалин:

– С бортовыми компьютерами мы три часа будем рыскать по этим руинам в поисках полной цистерны. С «тяжем» мы это дело осилим за пару минут.

– Туман уплотняется! Поторопитесь, джентльмены, надвигаются серьёзные неприятности, — подал информацию Ком.

– Танго?

– Без топлива я отсюда шагу не сделаю, командир!

Благодаря щиткам джи-ай и монитору Кома Гэбриэл мог видеть всё, что уже с трудом просматривалось в радиусе двадцати ярдов от машин. Но люди-тени действительно куда-то испарились: вокруг стояло полное безмолвие, и только Федя нервно посвистывал на руках у Чукки.

– Вы заметили, полковник, вместе с надвигающимся туманом всё вокруг будто вымерло.

– А может, это время крыс? Когда зомби прячутся в свои канализационные ямы, потому что другие мутанты выходят на охоту, — Красавчик переглянулся с Мэлвином.

– Да, очень странное это затишье — как перед большой бурей с большими неприятностями, — Гэбриэл затушил окурок и повернулся в салон. — Мэлвин, мою «Кустику»! Одним лазерным пулемётом они могут и не отбиться.

– Нашли!! — как выстрел прозвучал в криотопах голос Танго. — Есть!! Есть бочка с бензином!! Но машинами сюда не подойти: несите канистры, парни.

– Зулу, сколько у тебя свободных канистр?

– Три у меня и две у «Ветты»!

– Мэлвин, бери «Протон»! Красавчик, бегом за канистрами «Корветты»! Андрей, ты наши глаза и уши! Пошли…

Вчетвером они быстро подошли к каменному завалу, где Танго уже расчищала пространство над люком подземной цистерны.

Зулу поставил канистры на землю и решительно отодвинул Танго от завала:

– Это работа для крепких мужских рук!

– Без проблем, — Танго струсила красноватую пыль с перчаток и отступила назад. — Здесь я спорить не собираюсь — не тот формат работы.

– А вот если бы я сейчас был на месте Зулу, меня бы уже на костылях уносили на медполку «голландца»!

– Как ты догадался? Ну прямо экстрасенс! — Танго без стеснения рассмеялась в лицо Красавчику.

– Сержант Румаркер, слишком далеко!

– Вы же меня видите… командир.

– Это видение весьма обманчивое, сержант: вот — есть, а вот уже куда-то испарилась… на ровном месте...

Зулу попытался откупорить бочку, но у него ничего не вышло: крышка подземной цистерны сидела в гнезде как влитая!

Зулу посмотрел на полковника:

– Похоже, гроб забит сваечными гвоздями!

– Мелочи, сержант: у нас на любой гроб найдутся клещи, — на этот раз Танго отстранила сержанта от предмета исследования. — Придётся поставить «маяк», чтобы снять крышку.

Она прилепила взрывчатку на середину крышки, включила и отошла назад:

– Раз, два, три — двери отопри!!

Круглую крышку цистерны вырвало из земли и подкинуло на двадцать футов вверх, после чего крышка со скрежетом грохнулась у ног Лео… Пэпээсница даже не дёрнулась.

– О-ёё! Есть такое дело! — лейтенант встала на колено и нагнулась над чёрной дырой. — Так, сканеры джи-ай показывают наличие первоклассного топлива для автотранспорта — целых полбочки! Нам здорово подвезло… Тащите сюда канистры, парни!

Танго скотчем прикрепила к дну канистры здоровенную каменюку.

– А это ещё зачем?!

– А это, Красавчик, — ответил Мэлвин, — чтобы пластмасса тонула, а не плавала как поплавок на поверхности! Топить канистру будем — как настоящего утопленника.

– Как будто я сам не знаю…

Танго зацепила за ручку первой канистры кошку со своего браслета и спустила канистру внутрь.

– А почему бочку не тронули мутанты? — Зулу заглядывал в цистерну со своей стороны.

– Да на кой хрен она им нужна?!

– Куда интереснее обед не из бензина, а из свежего мяса!

– Какой ты умный, Мэлвин, — поднял голову Зулу.

– Пифагор сказал бы…

– Заткнись, идиот!!

– Мэлвин, не отвлекайся! И держись от бочки с бензином подальше, у тебя в руках протонная пушка.

– Одна есть! — Танго вытащила канистру и стала быстро переливать содержимое в канистру, которую держал наготове Зулу.

– Сержант, возвращайтесь с Мэлвином к машинам — заполните до отказа бензином оба бака! И сразу возвращайтесь назад, нужно набрать как можно больше топлива — другого такого шанса в ближайшее время может не быть.

– Понял, полковник! — Зулу завинтил крышку канистры, и они с капитаном быстро пошли назад.

– Красавчик, готовь пустую канистру, — Танго уже набирала топливо.

– Федя, тише, тише…Ребята, вы видите то же, что и я?

– Крысы, крысы!! — громкий крик мальчишки-генокера наслоился на тревожный голос Чукки.

Очередь из лазерного пулемёта пэпээсницы разрезала плотные клубы грязно-красного тумана, и несколько серых теней метнулись куда-то в густой кисель непроницаемого марева. Ещё три серых туши, каждая размером с пивной бочонок, остались лежать в трёх футах от Лео.

– Разведка! У крысиного племени так принято: сначала идут разведчики, и только потом их лидер принимает решение по поводу дальнейших действий, — лейтенант без лишних эмоций дала свою оценку и без лишней суеты продолжила своё занятие. — Но поторопиться всё равно не помешает: война у крыс в крови! И на кровь и мясо у них безупречное чутьё.

– Всю жизнь мечтал быть сожранным крысами-мутантами.

– Что, разведка? — Танго подняла голову. — У страха глаза велики, хи-хи-хи…

– Грымза!!

– Зулу, Мэлвин?! Поторопитесь!!

– Возвращаемся, полковник! А время-то и вправду оказалось крысиное.

Зулу остановился возле Гэбриэла:

– Полковник, чтобы под завязку заполнить оба бака понадобится не меньше четырёх ходок.

– Должны успеть! Зулу, ты главное — делай свою работу, а мы свою… Лео, от Танго ни на шаг! Красавчик, ты тут! Я — с Мэлвином и Зулу! До машин недалеко, но дорога сложная… Андрей, следи за периметром!

– Полковник, они появились из ниоткуда — из-под земли! Будьте осторожны, крысы могут выскочить прямо у вас из-под ног! Эту запутанную подземку наши сканеры не берут: радиация всё глушит.

– Тебя поняли, Андрей! Зулу, быстрее! Быстрее! Шевели ногами!

– Я стараюсь, командир, стараюсь.

– Старайся быстрее, — отозвался в криотоп Красавчик, — мне совсем не хочется погибнуть такой вот смертью!

Мэлвин и Гэбриэл сопровождали сержанта ещё трижды к обеим машинам, прежде чем осталось наполнить все пять канистр и загрузить их в багажники.

– Команда, внимание!! — это был глухой голос Андрея. — Крысиное кольцо по периметру бочки — всего в восемнадцати ярдах от вас!!

– Ребятки, двигайтесь, двигайтесь!! Танго, сколько ещё?!

– Две канистры, командир!!

Мэлвин повёл пушкой:

– Кольцо сжимается, полковник! Эти твари хотят уделать нас, как котят!

– Скорее, я лягу костями на мраморные плиты кладбища этого драного городишка, чем эти твари оторвут от меня хоть один кусок мяса!

– Если ты ещё не заметил, Красавчик, и то, и другое для этих мутированных тварей совсем даже не проблема.

– Чёрт!! Мэлвин, не попади в бочку!!

Лазерная очередь и протонный выстрел пришлись почти одновременно по плотному кольцу резко сгустившегося до видимости восьми футов желейного тумана — только оба выстрела были в противоположных направлениях: кольцо серых теней сузилось до шести ярдов за считанные секунды.

– Я не могу стрелять: на линии огня «Ветта» и вы все!!

– Андрей, просто держи машину наготове!! Мы справимся!! — Гэбриэлу пришлось выстрелить из «Кустики», чтобы откинуть серую молнию, скользнувшую к его ногам.

– Всё!! — Танго подняла последнюю канистру. — Валим отсюда, командир!! Валим!!

– Лео, не отставать!! Из этих лап мы тебя уже не вытащим!!

– За канистры беспокойтесь, командир, не за меня.

Как только загрузили в багажник «Ветты» две канистры и за Танго захлопнулась дверь, все пятеро двинулись к «голландцу».

– Полковник, они повсюду!! Будьте осторожны!!

– А, чёрт!! — на спину Красавчика запрыгнула здоровенная крыса и сомкнула челюсти на его шее.

Ближе всех оказался Мэлвин. Он двинул прикладом «Протона» по крысиному черепу! Но заставить расцепить челюсти мутанта удалось лишь с третьего удара… Открытое нападение на людей стало сигналом для всех остальных! Вся передовая армия двинулась плотной стеной вперёд. И лишь совместные усилия Мэлвина, Лео и Гэбриэла не дали возможности этой атаке перерасти в повальное пиршество: лазерные импульсы шли по сферическому полукругу, как лазерное шоу на концерте какой-нибудь рок-звезды, протонные снаряды давали красочную световую картину кровавого разрывного действия на нескончаемую серую массу, а полковнику пришлось разгонять вязкую серую стену перед ним голубыми водоворотами «Кустики». Работа нашлась всем!

– Скорее, скорее!! Все в одни двери!! — Андрей вместе с Комом готовился принять людей через открытые боковые двери «голландца».

Пришлось задержаться на несколько секунд у капота фургона: Зулу вставлял в боковые гнёзда канистры с бензином.

– Мать моя женщина!! — Зулу захлопнул засыпанный кусками крысиного мяса капот. — Всё!!

– Двигаем, двигаем!! Красавчик, запрыгивай!! Лео, в машину!! — Гэбриэл уже стоял спиной к дверному проходу, а сержант всё ещё пятилась назад, ни на секунду не снимая пальца с курка ЛП. — Лео!!

Она развернулась и быстро запрыгнула в фургон, Гэбриэл буквально ввалился спиной в машину, и Ком тотчас захлопнул дверь.

– Господи, — Красавчик упал в своё кресло и вытер лицо. — Я весь в крови.

– Зато не в своей! — Андрей помогал всем как мог. — Зулу, отъезжай назад: дай «Ветте» выбраться из этого месива!

– Все целые? — Гэбриэл быстро осмотрел салон и, скинув пушку на мальчишку-генокера, перебрался на переднее сидение. — Танго, как у вас?

– Крысиная армия отступает, первый протощит наших консервных банок пришёлся им не по вкусу!

– Так что? В центр к курятнику — как решили?

– А что мы теряем, командир?

– Тогда мы за тобой, Танго!

– Приказ принят, командир! — «Корветта» с разворота ушла вперёд.

– Андрей, что там Красавчик?

– Сейчас посмотрим, полковник! — Андрей заставил лейтенанта стащить с головы берет.

– Без наших щитков джи-ай мы за нечего делать пропали бы!! Туман сгустился — дальше носа ничего не видно. Эти крысы нас попросту бы сожрали!! — Зулу был в страшном возбуждении и никак не мог успокоиться.

Мэлвин откинулся на спинку:

– По сравнению с нападением на нас людей-мутантов, крысиное племя оказалось куда агрессивнее.

– Это ещё ни о чём не говорит, — откликнулась Танго. — Если бы мы вышли из машин во время нашего прибытия в Крокстоунс, всё могло бы быть ещё интереснее: люди-солдаты и люди-мутанты — стенка на стенку! Вот это была бы потеха!

– А представьте, если бы нетленные зомби с кладбищенского пригорода оказались бы такими же агрессивными тварями, как и эти. А мы ещё и в их сборный пункт добровольно попёрлись — сами!

– А чьё было предложение?!

– А нечего слушать всю ту лапшу, что мужики вечно на уши вешают!

– Это… уже что-то из почти новенького…

– Красавчик, ты тук-тук? — Мэлвин постучал кулаком себе по лбу.

– Так-так, так-так… — Андрей достал ампулу с розовой жидкостью и зарядил её в медпистолет.

– Эй! А это ещё зачем?!

– Для общей безопасности, лейтенант! Или я выставлю из машины твою соломенную голову, и пусть крысиные челюсти доделают то дело, которое вы так перспективно чуть не провалили! Или не ты «мечтал» предложить себя в виде цельного куска мяса?

– Агрессор!!

– Сам!! — Андрей бесцеремонно вбил в шею Красавчика полную ампулу дезинфектора. — У тебя на шее две синюшные отметины: ядовитые резцы этого вампира почти прокусили прототкань и кью-1, и маски джи-ай! А ты ещё тут ерепенишься, сучёнок, мать твою!!

– Красавчика покусали вампиры!! Одним вурдалаком больше!! — расхохоталась Танго.

– Андрей, мальчик мой, спокойнее.

Мальчишка-генокер бесцеремонно засунул за щёку лейтенанта капсулу «спасателя»:

– Вас чуть не разорвала прямо на моих глазах армия крыс-мутантов, а вы хотите, чтобы я ещё оставался само спокойствие?!

– Хочу, Андрей! Очень хочу! И прошу тебя: успокойся и успокой всех вокруг себя, — Гэбриэл вытащил из бардачка сигару.

– Конечно, Гэбриэл, конечно, — слова полковника враз возымели своё безотказное действие на разнервничавшегося Андрея.

– Командир, надвигается циклон и снежная буря, готовьтесь к худшему!

– Снова начинается! — ударил ладонями по баранке Зулу.

– Зато мы раздобыли топливо.

– Лео права, Зулу, одна хорошая новость всё-таки есть.

– А вот и снежок! — во всех криотопах зазвучал обрадованный голос Танго.

– Снежок… — повторил Зулу. — Хорош снежок! Только что ничего не было и на тебе — снежная круговерть во всю катушку. Гэбриэл, на нас обвалился снежный буран!

– Подожди, Зулу, сейчас обрушится циклон.

– И как вы в такие моменты умудряетесь соблюдать равновесие, полковник?! Я уже вне себя от бешенства: укрыться-то негде!!

– Держитесь ближе, связь пропадает! — голос Танго оставался бесстрастным.

– Что-то назад дорога длиннее.

– Точно, Красавчик, я тоже об этом подумал, — Мэлвин снова повис на кресле Зулу. — Должно быть, это всё из-за плохой видимости и малой скорости… Заблудились, а?

– Да ладно вам, паникёры! Вот он — ваш курятник! С расстояния вытянутой руки нас прекрасно видно даже сквозь эту снежную круговерть.

– Да где он — курятник?! Я ничего не вижу!!

– Надвинь щитки на глаза, Красавчик. Сколько будем ждать, Танго?

– Если там есть люди, ждать не придётся.

– Если это только не люди-мутанты или вообще — rattus sapiens.

– Лейтенант Квинси! Заунывный пессимизм — не лучшее средство для поддержания иммунной системы в здравом рассудке.

– У меня шея разболелась от твоего укола. А ты меня ещё и долбишь, Андрей!

– Джентльмены, взгляните на монитор своего бортового компьютера, а заодно и через дорогу.

– О! — ткнул пальцем в стекло Мэлвин. — Через дорогу от курятника открывается гражданский гараж.

– Это не гражданский гараж, Мэлвин… Ком?

– Командир, это въезд в подземную бункерную систему по меньшей мере действующего военного комплекса в виде бомбоубежища.

– Командир?

– Стихия начинает наступать нам на пятки! К тому же мы возвращались именно за этим… Заходим, лейтенант!

– Есть!

– Джентльмены, всем занять свои места! Зулу, поворачивай за «Корветтой»!

Как только «Летучий голландец» зашёл в подземный гараж следом за «Корветтой», бункерные двери немедленно закрылись.

– Гаражный серпантин, командир, — констатировала Танго с идущей впереди «Ветты». — Поворот уходит под центральную канализацию. Глубина спуска, похоже, не менее двадцати ярдов с лишком! А вот и оно — самое…

– Да это же самый настоящий подземный гараж! — Красавчик отстегнул страховочный ремень. — И даже свет есть! Взгляните: здесь один военный транспорт!

– Это грузовой транспорт для транспортировки людей.

Танго остановила «Корветту» посреди гаража:

– В конце гаража БТР и две машины скорой помощи… Тут и подождём! Лично я из машины, пока не разберусь, что к чему, ни ногой!

– Никто не покинет машин, пока мы не поймём, что к чему! Ком?

– Ничего сквозь эти стены не вижу! Вся система выстроена в таком режиме, что защита здесь на первом месте, командир… Признаков живой биоорганики не обнаружено, наличие химического и радиационного заражения не выявлено, вентиляция и наличие кислорода в режиме работоспособности… Внимание, команда: фиксирую сканерное движение по всему периметру! Работают датчики отслеживающего режима. Идёт очистка воздуха от занесённых извне химических элементов.

– Военный бункер! — вывела Танго. — Он самый!

– Начинается…

– Спокойно, Зулу! Пока нам ещё нечего бояться… Ком, усилить звуковую подачу данного квадрата!

– Есть, командир!

Прошло ещё с пару минут молчаливого вслушивания команды в абсолютную бункерную тишину, даже Федя тихонько посвистывал на руках у Чукки.

– Чего они ждут? — первым не выдержал Красавчик.

– Нас ждут, Красавчик, наших действий! Куда им торопиться? Они-то у себя дома. Это мы всё те же неизменные чужаки с неизвестными намерениями. И, похоже, нас здесь боятся не меньше, чем мы боимся тех, кто снаружи… Ком, переключи меня на наружную связь!

– Есть, командир! Голосовая связь перенаправлена на внешнюю подачу через акустическую систему вашего джи-ай.

Гэбриэл вынул сигару изо рта:

– Что-то приём какой-то холодноватый! Впустить — впустили, а ни торжественного тыквенного пирога, ни каравая с хлебом-солью как не было, так и нет!

Чужой человеческий голос как граната разорвался в криотопах солдат: все попросту уже отвыкли слышать кого-то ещё, кроме себя и голосов своих напарников.

– А какого приёма вы ожидали, если все мои датчики отказываются выдавать какую-либо информацию о вашем транспорте: можно подумать — вы запакованы в «летающие тарелки»! Хотя я тут было уже подумал, что вы вообще не вернётесь, черти вас раздери!! За последние двадцать лет я впервые открываю эти двери… Я уже думал, вы не вернётесь.

– Нам нужно было топливо для машин, а оно оказалось на том конце вашего гостеприимного городишка… Впрочем, как мы могли пропустить такую возможность обрести себе подобных: мир оскудел до такой степени, что, чтобы отыскать нормального человека, теперь нужно плестись за тысячи миль по пустыне, напичканной всевозможными монстрами и людьми-мутантами. К тому же, мы тут подумали, что, быть может, те, кто уже двадцать лет сидят в этом подземном бомбоубежище, всё-таки нуждаются в помощи извне — и решили вернуться!

– Значит… это конец… всё кончено… а я так надеялся… я ещё верил… самообманывался…

– Красавчик, тебе компаньон… Может, как-то аккредитуемся по отношению друг к другу?

– Сначала вы!! Если по улицам моего города, как и двадцать лет назад, прыгают орды прокажённых зомби, а по ночам устраиваются настоящие побоища между расой бывших людей и расой крыс-мутантов, то не нужно иметь семь пядей во лбу, три докторских степени и одну профессорскую, чтобы понять: вы здесь всего лишь мимоходом… куда-то по своим собственным делам… и мир всё также во власти демонов, ужасающих болезней и чёрного солнца… Ваш статус?!

– Вижу, мы имеем дело с умным человеком… Мы можем выйти из машин и быть при этом уверены, что нас немедленно не уничтожат или как минимум не отправят за решётку?

– Кхе-кхе-кхе!! Насмешили… По принципу: я боюсь вас, а вы боитесь нас!

– А вас здесь много?

– Никак сама разведка к нам пожаловала?

– Почти угадали, профессор, или — как?

– Или — как! Оставляйте ваши пушки в машинах! Выходите из своих «летающих тарелок» и шагайте прямо: двери напротив ваших машин и затем сразу направо! Дальше по коридору! Это — всё!

– Категоричный человек, — Гэбриэл стиснул зубами сигару. — Что скажете, Команда «Альфа»?

Как ни странно, ответом полковнику была полнейшая тишина.

– Красавчик?

– По крайней мере, мы уже знаем, что имеем дело с американцем!

– Красавчик, американцы тоже случаются маньяками и убийцами.

– Зато — не русские, Мэлвин!

– Танго?

– А на какую гильотину здесь рассиживаться? Ждать у моря урагана? Надо идти! Оставим Андрея в «голландце» прикрытием — и вперёд! Пушки и тяжёлые пистолеты оставим, а незаметное оружие всё при нас. Если что — выкрутимся! Не первый раз, командир.

– Андрей, ты остаёшься!

– Слушаюсь, полковник!

– Я за тобой пришлю Лео. Если её не будет в течение часа, можешь всё здесь разнести к чёртовой бабушке.

– Даже не сомневайтесь, полковник!

– Всем оставить тяжёлые пистолеты и «пехотинцы»! «Тяжи» замаскировать под куртки! Щитки джи-ай без надобности не надвигать, не нужно провоцировать людей, которые о нас ничего не знают… Танго впереди, Лео обеспечивает тылы! Без крайней необходимости никакое оружие не применять! Кому что не понятно?

– Интересно, а видеозал с попкорном у них есть?

– Красавчик, все подобные вопросы — не в первую очередь… Всё, пошли!!

Они вышли из машин и осмотрелись… Слышно было, как работают очистительные генераторы.

Красавчик подошёл к полковнику и громко зашептал ему в лицо:

– Гэбриэл, а почему ты оставил «Виталис» командора?

– Красавчик, кто-то же должен обозначить положение командного состава… Вперёд, солдаты!

Все двинулись к большой раздвижной двери в конце гаражного бункера.

Красавчик никак не мог успокоиться:

– Типичное бомбоубежище модернизированного военного образца! И зачем в их захолустье нужно было такое мощное подземное сооружение?

– Крокстоунс — не захолустье! Хоть и маленький городок. Это один из перевалочных центров заповедного туризма на Севере Соединённых Штатов! Сюда в прежние времена приезжали тысячи людей… И кто нам откроет этот шкаф? — Танго встала перед широкой дверью. — Ни ручек, ни обычных замков не наблюдается, а кодовые замки для посвящённых, как я понимаю.

Словно по её запросу красный свет на кодовой панели сбоку переключился с красного на зелёный, и толстая мощная дверь с шипением разошлась в стороны.

– Другое дело! Коридор и нам направо… А дверей-то сколько, командир! И ни души! Где вся охрана, если это военный объект? Где люди, если это бомбоубежище? Или это ещё одна Пустыня Смерти? Надеюсь, это не Ноев Ковчег с единственным капитаном на весь авианосец…

– Голос сказал направо и вперёд по коридору. Не будем нервировать местную охрану — кто-то же здесь всё-таки есть.

– Не будем, — Танго толкнула узкую дверь справа, затем слева: в обоих боксах наблюдалась одна и та же картина — по две двуярусные кровати с обеих сторон, узкий металлический шкаф у стены и тумбочка между кроватями. — Понятно! Идём дальше!

Они прошли ярдов пятьдесят, прежде чем коридор, идущий ещё на добрые полсотни ярдов вперёд, был оборван внутренним квадратом. По правую сторону — в квадратной выемке десять на десять ярдов — было что-то вроде зимнего сада с журчащим искусственным водопадом и несколькими низкорослыми пальмами, и мягкими диванами вдоль металлических стен; в конце этого квадрата были широкие двустворчатые двери с круглыми стеклянными окнами. По левую сторону тот же зимний сад и в конце — снова длинный коридор.

– Походит на комнату отдыха… Я сейчас! — Танго прошла к широким дверям. — Командир, это столовая!

Она вернулась:

– Там тоже пусто — ни единой души и ни единого признака жизни.

– А давайте здесь подождём нашего доброго хозяина, который нас сюда пригласил?

– Красавчик, ещё успеешь расслабиться! Нужно идти дальше.

– Минутку! — Танго толкнула ногой первую дверь у поворота на зелёный квадрат. — И что это тут у нас? Никак жилой бокс…

Она вошла внутрь, следом — Гэбриэл и Красавчик… Стандартный бокс был оборудован на одну кровать, стол, стул, двустворчатый железный шкаф и тумбочку у стены. На столе стояли две старые пожелтевшие фотографии в деревянных рассохшихся рамочках и бутылка недопитого виски. На стене висел цветной плакат с какой-то техасской красавицей. Узкая кровать была заправлена по-армейски, и в комнате наблюдалась безукоризненная чистота и порядок.

– Почти как у нас, на «Архаинии».

– Это ещё ни о чём не говорит, Красавчик! Как на бомбоубежище жизни здесь, как я вижу, кот наплакал… Очень подозрительно!

Танго потянула носом:

– Здесь кто-то есть… и это не зверь…

– Почему ты так думаешь, лейтенант?

– Питается мясом… но это всё же человек…

– Почему?

– Поэтому! — Танго вытащила из-под серо-зелёной подушки потрёпанную Библию.

– Что вам нужно в моей комнате, хитрые койоты?!

– О! — Гэбриэл вышел из бокса и посмотрел по сторонам, но никого не увидел. — Похоже, мы снова на земле родной Великой Америки? Отзовись, невидимый мясоед, пытающийся верить хоть во что-нибудь — если не в Святое Писание!

– А это что за гусь такой?

– Тише, Красавчик…

– Здесь поневоле станешь верующим, — из-за дальнего поворота по коридору бункера приближался чернокожий седой великан с необычным оружием в руках. — За последние двадцать лет я привык видеть в наших краях кого угодно — и чертей, и ангелов! — но только не людей… не таких людей, как я сам… Держите ваши руки так, чтобы я их видел… Табак настоящий?

– Кубинский! — Гэбриэл вынул из внутреннего кармана куртки сигару и кинул старику.

На удивление тот ловко поймал сигару одной рукой и, поднеся её к носу, громко втянул воздух:

– У-ууу… настоящая… оставлю на потом…

Он запрятал сигару в карман куртки и вновь сосредоточился на своём деле:

– Вы кто?

– Аналогичный вопрос задать можно?

– Я — хранитель этого бункера! Вечный и неизменный!

– Как Великий Гудвин?

– Мэлвин! — одёрнул капитана Зулу.

– Можно и так сказать. Сам я, конечно, не совсем волшебник, но кое-что всё же могу такого, чего простому человеку и во сне не приснится. Кстати, это военное бомбоубежище — моих рук дело: я был его главным проектировщиком и строителем — и это однажды спасло мне жизнь… Экипированы вы вроде как военные, но на обычных военных вы мало похожи: скорее, на искателей приключений, уже давненько отбившихся от своих.

– Что-то в этом духе! — Гэбриэл выдохнул густое сизое облако. — Но ты тоже не очень-то похож на профессионального военного, хотя на тебе армейская униформа… без опознавательных знаков…

Негр придвинул себе кресло из комнаты с пальмами и, продолжая держать пушку наизготовку, сел напротив стоящей группы людей.

– Знатный тесак, — кивнул старик на «Виталис» на ноге Гэбриэла.

Гэбриэл вынул сигару изо рта:

– Это… не мой тесак… но на мои права…

Старик усмехнулся…

– В ваших глазах нет страха — все как один… Вы что? Совсем не боитесь меня или хотя бы моего собственного изобретения? — негр потряс необычного вида пушкой с двумя узкими серебристыми круглыми дисками на стволе. — Это совсем малая, но сверхмощная протонная пушка с обратным зарядом, между прочим! Космическая разработка! Уничтожает исключительно биоорганику: много и на достаточном расстоянии, чтобы серьёзно беспокоиться за свои жизни. А?!

– Худшего разрушительного оружия, чем сам человек, создать уже невозможно!

– О-ооо! — старик ткнул пальцем в Танго. — Я слышу слова разума, но разума, знающего себе цену… А вы, парни, крутые! Я видел, как вы первый раз проходили на своих супермашинах мимо школы: без боязни, без спешки, без страха! А ведь вам пришлось пройти через кладбище с живыми мертвецами и по улицам города, заполненного людьми-зомби, многих из которых я когда-то знавал лично — но тогда это были такие же люди, как и я… Так кто вы такие? Искатели приключений или заблудившиеся в пустыне? И какого чёрта вас занесло в наше проклятое захолустье? Кто вы?

– Мы — Команда «Альфа»!

– Ну?! — негр поднялся и повесил пушку на плечо. — Неужто передо мной сам полковник Джордж «Гэбриэл» Харрис?! Легенда всех «архангелов» мира?!

– Так точно, профессор!

– Слава Богу!! А то я было уже грешным делом подумал: русская разведка к нам с хлебом-солью пожаловала!!

– Это издержки по некоторому расширению команды, профессор.

– Меня уже сто лет никто так не называл… После постройки этого бункера я потерял работу. Знаете, как это бывает: не угодил кому-то из начальства, наступил на больной мозоль очередной шишке. Как всегда, всё списали на возраст… Я потерял всё, кроме жизни! Бункер строили под школой, и я устроился работать в неё уборщиком: не хотел проживать свои последние дни на помойке, да и всё шло к тому, что мирового военного конфликта было уже не избежать. А я не хотел уходить от своего детища далеко, хотел умереть у его порога… А когда всё случилось, людей в понимании этого слова попросту не осталось: химический удар по Крокстоунсу был так внезапен и такой силы… Все, кого я смог затащить сюда, умерли в течение двух дней, а военные ушли искать своих и не вернулись.

– Как вы здесь выжили, профессор, — один?

– Жизнь, знаете ли, такая штука — с интерпретацией… Значит, Команда «Альфа»?

– Есть сомнения, профессор?

– Да уж какие сомнения, полковник: двадцать лет ни единой нормальной человеческой души! Если кто и способен вновь поставить мир с головы на ноги — так это только Команда «Альфа».

Негр подошёл к полковнику и протянул ему руку:

– Доктор трёх научных степеней военной инженерии, профессор военной кафедры по разработкам новейшего оружия Пенсильванской Военной Академии и просто — военный инженер-проектировщик: Джон Мэриленд! Школьный уборщик и затворник своего же детища — поневоле… А разве вам теперь не должно было быть лет сто, как и мне?

– Запоздалый вопрос, — прорычал сквозь зубы Зулу.

– Это долгая история, профессор. Но это действительно мы: я и моя Команда «Альфа» — теперь в несколько расширенном составе. Времена, знаете ли, такие…

– Знаю, полковник, знаю… Представьте меня своим солдатам!

– Секунду, профессор: у нас в машине остался ещё один член команды — медик. Я пошлю за ним!

– Код на дверях: 06222007…

– Сержант Румаркер, вперёд!! Не слишком ли памятливый код как на частое пользование, профессор?

– Память — единственное лекарство от сумасшествия и потери ориентации... Не отвлекайтесь, полковник!

Гэбриэл подошёл к своим:

– Лейтенант Танго Танго: чёрный рейнджер!

Негр подал руку:

– Даже не сомневаюсь! Чтобы теперь выжить, нужно быть или суперменом, или как минимум «адским беретом»… да ещё с таким божественным лицом и отточенным умом…

– Не перегибайте палку, профессор: на комплименты я не ведусь!

– Какой приятный женский голос! Разрешите, лейтенант Танго, хотя бы раз приложиться к перчатке на вашей руке? — негр припал губами к затянутой в чёрную перчатку тонкой кисти Танго. — Я сто лет не видел живую женщину — не лишайте меня возможности хотя бы слышать ваш божественный голос.

– Ну… чего там… как полковник скажет — так и будет…

Красавчик хмыкнул и стиснул губы.

– Профессор, лейтенант Руперт Квинси!

– Как же, как же — помним: Красавчик — вечный зануда и неискоренимый бабник… Всё такой же волокита?

– За кем?!

– Профессор, капитан Мэл Линкольн!

– Агент 0013…

– Приятно иметь дело с таким же свихнутым на своём деле, как ты сам! У тебя слишком незапятнанная душа как на вояку с крыльями по локоть в крови, капитан.

– Что поделать, профессор Мэриленд: жизнь, знаете ли, такая штука!

– Молодец! — негр по-дружески сжал плечо Мэлвина.

– Капитан Чукки Рур: ВВС… и её питомец — морская свинка мужского рода: Федя!

Крысак фыркнул на плече у Чукки и потянулся носом к чужестранцу.

Похлопав себя по куртке, профессор достал из кармана фисташку и протянул морской свинке:

– Подружимся, прохиндей из вражеского табора?

Федя схватил фисташку обеими лапами и, возбуждённо похрюкивая, начал жадно обгрызать её со всех сторон.

– Подвезло тебе с хозяйкой, — негр ещё раз пожал руку Чукки и остановил взгляд на её медовых глазах. — Какие чистые глаза… глаза ангела…

– «Архангела»! — спокойно поправила Чукки.

– Что ж, я знал некоторых военных — профессиональных убийц — с каменным сердцем и с ангельским взглядом.

– Сержант Инджелоси Инкейн — лучший механик во всём мире!

– Всё такой же: Мистер Яростный Молот! Боксируешь, Зулу?

– С кем?!

– Да хоть со мной!!

– Ещё чего! Вы же уважаемый профессор.

– Хочешь сказать, что я — немощный старик?

– Я такого не говорил!

– Профессор?

Негр обернулся — Лео и Андрей подошли очень тихо.

– О! Какие интересные личности… Конечно же — я и сам вижу: брат и сестра! Я не ошибся?

Лео вытаращила глаза, а Андрей скромно улыбнулся и взглянул на полковника.

Гэбриэл рассмеялся:

– Профессор, как вы догадались, что у них одна кровь на двоих?

– Я слишком долго жил… Джон Мэриленд! — негр протянул руку набычившейся Лео. — Судя по индейским косичкам, ты всё же женского роду, но вояка, похоже, ещё та: с необузданным характером дикого мустанга и агрессивным норовом носорога.

– Смесь бульдога с носорогом! — нарочито подчеркнул Зулу.

– Сержант Лео Румаркер: противопехотные силы! — Гэбриэл положил локоть на плечо Лео. — Лучше ничего у этого солдата не спрашивать и ни в какие излишние дискуссии не вступать: чуть что не так — лупит в челюсть, не разбирая, где свои, где чужие.

– Ну так сержант на своём месте — в команде таких же чокнутых.

– Хмм… — сдвинул брови Зулу.

– И наш полевой медик: Андрей Джон Румаркер! Самый лучший доктор на всём Диком Западе, а заодно — и всём оставшемся свете.

Негр показал на медканклав в руке генокера:

– Доктора видно по его снаряжению! Профессор Джон Румаркер — самый известный из самых известных алхимиков чудо-крионики — часом, не твой близкий родственник, солдат?

– Он мой отец.

– Старик… умер?

– Как только завершил последнее и самое главное дело своей жизни.

– Даже не буду спрашивать, о чём идёт речь! Раз вы все живы — это его рук дело: он всегда любил дарить жизнь другим — это было делом всей его жизни. Я его практически не знал, он был страшным затворником. Но даже за то короткое время, когда мне удалось поработать с ним бок о бок, я был буквально очарован этим хмурым отшельником: сколько в нём было идей и божьей искры — и всё для других! Никогда ничего для себя… Ты, сынок, похоже, взял от него самое лучшее, самое светлое. А твоя сестра — всю вторую сторону Луны: всю её скрытность, всю её динамичность и всю смертельную опасность, какую в действительности хранит та, хищная, тёмная сторона.

– Р-рр…

– Лео!

– Дети, совсем ещё дети, — негр провёл огромными ладонями по щекам стоящих перед ним Лео и Андрея и повернулся к полковнику. — Проклятая война! А где же ваши «командные издержки», полковник? Сильных русских корней я тут что-то так и не заметил. Потеряли, да?

Гэбриэл протяжно выдохнул:

– И — да, и — нет…

– Понятно… Ну что ж! Скажу честно: я рад, что хотя бы теперь смогу умереть не с одними мыслями о полном одиночестве в этом проклятом мире! Теперь я знаю, что кроме меня остались люди. А это — как отпущение грехов… Прошу вас, джентльмены, в мои хоромы! Прошу за мной! Здесь каждый винтик прошёл через мои руки, в каждую железку вложена частичка моей собственной души… Это — мой персональный бокс, я тут живу! Стараюсь не терять человеческий облик, поэтому разбросал свою жизнь по разным частям бункера. Тут моя спальня! В столовой я обедаю — как и положено нормальному человеку… Дальше жилые боксы на двести человек, лаборатории, первый командный пункт, медицинские и лабораторные комнаты, есть небольшой видеозал. Этажом ниже — главный командный пункт, комнаты спутникового слежения, оружейные мастерские и автономный генератор. Здесь три входа: гаражный, соединённый с центральной канализацией города и шахтовый лифт. К сожалению, действующим остался только гаражный выход: частые подземные сдвиги разрушили шахтовый колодец, а с канализацией теперь лучше не связываться — там погранзона прокажённых и крыс-мутантов. И всё это — трёхэтажный автономный противоядерный оружейный комплекс со спутниковым наведением! Правда, спутниковое наведение двадцать лет как не работает.

– Целый противоядерный бункер для одного негра! Хмы!

– Лео!

– Оставьте, полковник! Я уже понял, что в вашей команде снова всё кверх ногами. Иначе эти солдаты не были бы Командой «Альфа»… Вы, наверное, хотите есть?

– Не то слово!! — не выдержал Зулу.

Негр хрипло по-старчески рассмеялся:

– У меня здесь резерв сухпродукта на сто лет вперёд! А в холодильниках кухни большой запас мороженой говядины! Я их открываю редко и больше по праздникам — на Пасху или Рождество: мне большего не нужно… Но теперь все столовые запасы в вашем полном распоряжении! Можем сразу пройти на кухню.

– Нет, профессор, мои люди вымотаны, они устали… Сделаем по-другому, если позволите! Капитан Рур приготовит нам ужин. Остальные проследуют за нашим полевым доктором в одну из ваших медлабораторий — на осмотр, и после расквартируются по боксам рядом с вашей комнатой и примут душ, если это возможно.

– Душа нет! А ванну можно соорудить… У нас здесь было два глубоководных артезианских колодца минеральной воды. Но увы, землетрясения привели к серьёзным сдвигам подземного грунта — водных источников больше нет. Приходится довольствоваться водой из специальных ледовых холодильников — у нас их четыре! Два расположены в ванных комнатах, два на кухне. Нужно будет натаскать лёд вёдрами в котлы в ванных комнатах — они через четыре бокса за моей комнатой и подключить к обогреву.

– Без проблем! Это сделают Зулу и Мэлвин — Андрей осмотрит их первыми! А мы с вами, профессор, пока что неспешно пройдёмся по вашему детищу: хочу осмотреть все коммуникации бункера.

– Конечно! Отличный вариант экономии времени.

Гэбриэл повернулся к своим:

– Капитан Рур, отряжаешься на кухню! Наше рыбное филе ещё годится к употреблению?

– Что за вопрос, командир?

– Тогда сооруди нам на первое «черепаший суп»! У тебя самое большее два часа, капитан!

– Есть, командир! — Чукки приложила руку к берету. — Я могу приступить к исполнению приказа?

– Сначала выбери себе бокс и разгрузись.

– Есть!! — Чукки выбрала ближайший бокс и зашла внутрь.

– Андрей, ведёшь ребят в медлабораторию — профессор покажет.

Чукки вышла из бокса — без пончо, берета и «тяжа» — и без задержки повернула в сторону столовой.

Профессор махнул рукой:

– Медкабинет с прилегающими лабораториями сразу по коридору напротив столовой, в самом конце!

– Понятно! Танго, расквартируй команду по боксам и в медлабораторию на осмотр! Всех! Проследишь лично.

– Приказ принят, командир! Все за мной!! Бокс рядом с комнатой профессора — полковника Харриса! Рядом — бокс на четверых: Андрей, Зулу, Мэлвин и Красавчик! Комната рядом: я, Чукки и Лео! Всё!! У вас три минуты на разгрузку! Разойдись!!

Красавчик возмущённо развёл руками:

– А что — нельзя каждому индивидуальную комнату?

– Нет!!

– Пойдёмте, профессор, не будем мешать им и сами терять драгоценное время! Лейтенант Танго справится даже с самим Дьяволом.

Они двинулись дальше по коридору.

– Надеюсь, полковник, вы задержитесь у меня хоть на какое-то время.

– Как вы догадались, профессор, что мы спешим?

– От добра добра не ищут! А раз вы ползёте по этой мёртвой планете, значит, вам что-то нужно, и вы что-то или кого-то ищите, и вам обязательно то, что вы ищите, нужно найти.

– Вы меня всё больше и больше поражаете, профессор: у вас феноменальный нюх на вопросы и ответы!

– Я слишком долго жил… Вы не поверите, но мне сто лет!

– Мне тоже… И мы боевого напарника ищем — друга. Его самолёт разбился где-то в пустыне, мы знаем приблизительно где.

– Хо!! Исходя из того, что вы мне поведали об оставшемся мире, полковник Харрис, вряд ли вы отыщите своего друга живым.

– Друг — чистых русских кровей и это…

– И это даёт вам надежду! Очень хорошо понимаю, вас, полковник: русские — это та исключительная нация, которая способна противостоять любому злу голыми руками.

– И это даёт нам надежду! Мы хотим найти его — пусть даже то, что от него осталось. Это уже дело чести!

– Надежда умирает последней, полковник?

– Надежда умирает только вместе с нами, профессор… Я так понимаю, нам на нижний этаж?

– Думаю, что да! Здесь все коммуникации гражданского порядка, а вам бы хотелось увидеть военное оборудование.

– Верно, профессор! Мы давно в пути: Пустыня Смерти — настоящая пустыня смерти. Там, наверху, почти не осталось городов, нет больше лесов, чистых рек и даже горы — сплошное обгоревшее наследие практически исчезнувшего с лица Земли человечества… Ваш бункер — первое целое цивилизованное сооружение, которое нам попалось на этой мёртвой дороге.

– Понятно… Неважные новости!

– Неважные, профессор.

Они подошли к лифту.

– Это единственный лифт, ведущий вниз, но я им не пользуюсь, хожу по ступеням. Так лучше поддерживается физическая форма. Небольшой спортзал здесь есть, но мне он не по душе… без людей…

Они спустились по металлическим ступеням вниз.

– В самом конце главный и запасной генераторы. А здесь пульт общего командного слежения: отсюда я наблюдаю за всем, что делается наверху — на земле, и отсюда же я вёл с вами переговоры в гараже… Камеры слежения есть даже во всех боксах — только скрытые, чтобы их поселенцы не нервничали. Отсюда должно было вестись и спутниковое слежение.

– Ни один спутник на орбите больше не имеет связи с Землёй: Последняя Война вывела из строя всё и вся!

– Военные тоже так подумали и пошли искать своё командование в полевом режиме, на одном грузовом транспорте и одном БТР.

– Думаю, далеко они не прошли, профессор. Наши машины постоянно подвергаются тем или иным уровням нападения — обычному военному транспорту наверху не продержаться и получаса.

Они вышли из комнаты головного управления.

– Здесь секретные лаборатории по разработке оружия химического и военного предназначения! Тут я собственноручно создал свою протонную пушку — в единичном экземпляре. Когда будете уходить, возьмёте с собой.

– Слишком смертельное оружие, профессор! Если оно окажется не в тех руках или сломается, наши машины нас не защитят.

– Первый раз в жизни я получаю отказ от своего оружия… Если бы это случилось раньше, может и войны бы не случилось! А как насчёт модернизированных М16 или переносных ракетных комплексов, полковник?

Негр набрал код на замке одного из оружейных хранилищ и приложил ладонь к графическому сканеру — тяжёлые бункерные двери разошлись на две половинки.

– Модернизированные М16 — это конечно хорошо! Но в пустыне с ними делать нечего… А ракетные комплексы в машины не полезут: там моя команда!

– Может — пистолеты, автоматы, пулемёты?

– Нет, профессор, у нас своё собственное оружие — лазерное!

Старик потряс над головой своей пушкой:

– Вот это — настоящее оружие!! А то — лазерные игрушки!!

Гэбриэл как мог смягчил досаду профессора:

– Дорогой профессор Мэриленд, времена сильно изменились. Для мутированной пустыни лазерные игрушки из комиксов — это теперь самое адекватное оружие. Огнестрельное создавалось против себе подобных, а нам теперь приходится противостоять отнюдь не людям.

Профессор положил на стол свою пушку:

– Вы правы, полковник, и вам, безусловно, виднее… Когда оружие делало погоду? Никогда! Ибо всё есть дух человеческий… Оружие — дело второстепенное и никчёмное по своей сути. Я понимаю.

Гэбриэл улыбнулся старику:

– Профессор, лучше покажите мне генераторную! На каком топливе вам удаётся удерживать всё под контролем? В вашем городском топливном хранилище ничего, кроме бензина нет.

– Пойдёмте, полковник, в самый конец бункера — хотя бы там я всё же смогу хоть чем-то вас удивить!

– А что с кислородом, профессор? Мусор, канализация?

– Мусор сжигается в соседней с генераторной котельной — подача всего энергетического комплекса от главного генератора. В котельную идёт и канализация: разогревается, упаковывается, сжигается. Этот бункер полностью закрытая автономная система! Поэтому я не боюсь захвата бункера крысами-мутантами или людьми-зомби… Извне закачивается только воздух — наши спецфильтры способны очистить любые радиационные и химические примеси. Хотя проблема с автономным кислородом тоже решаема. Просто в этом случае придётся запускать второй генератор. И здесь, как говорится, проблема порождает проблему… Но я вам теперь уже точно могу сказать, полковник: большей проблемы, чем отсутствие тебе подобных, — нет! Со всем можно справиться, но не с этим…

Генераторная оказалась совсем не такой, какую рассчитывал увидеть Гэбриэл: просто большая комната с высоким потолком. А всё остальное — это центральный работающий генератор посередине и запасной у стены.

– Вот! — профессор показал на тикающую коробку с металлическими шариковыми часами. — Это и есть моё последнее изобретение: волновой генератор по принципу работы «вечного двигателя». Его энергии хватает на весь этот комплекс, а шкаф позади него — это энергосборник на случай остановки генератора… Принцип волнового генератора прост как всё простое: его необходимо запустить — или через небольшое приложение энергии, или вручную. Дальше он работает сам по себе: действует закон частичного взаимодействия опосредованного приложения к предмету внутригравитационной материи чёрной дыры. Если честно, я в своём изобретении и сам ещё толком не до конца разобрался. Но весь этот бункер и строился под этот проект — как экспериментальный образец индивидуального автономного бомбоубежища. Минимум автоматизации и компьютеризации, максимум ручной надёжности — дабы им, если что, мог управлять и десятилетний ребёнок. Вот только воспользоваться его продуктом так никому и не пришлось. Увы, мне, старику, увы!

– Да что вы, профессор?! А вы сами?! А мы?! И вы выжили, и нам пристанище на дороге…

Негр рассмеялся надтреснутым глухим смехом:

– И то верно! Какой же я дурень… Вы словно снова вдохнули в меня жизнь, полковник Харрис! Я ведь и умереть-то страшился всего лишь потому, что боялся превратиться после смерти в тех ужасных зомби, что двадцать лет топчутся у меня над головой. Я вам так рад — вы даже представить себе не можете как, полковник! Вы — моё спасение от безумия и страха перед одинокой смертью. Теперь я могу спокойно отправляться к тем, кто уже давно на небесах… ведь завтра вы уйдёте — так, полковник?

– Боже, этот мальчишка мне так размял спину! Я чувствую себя на сто лет моложе и готов хоть сейчас выйти на бейсбольное поле.

– Андрей знает толк в своём деле… Ну и холодильник! В каждый по три оцинкованных гроба только так влезет!

Зулу заглянул под крышку одного из унитазов:

– Надеюсь, крыса отсюда не выскочит.

– Крыса-мутант туда не пролезет, Зулу.

– А крысёныш?

– Зулу, тебе не кажется, последнее время ты стал чересчур мнительным, да ещё суеверным!

– Станешь тут и мнительным, и суеверным… то крысы, то зомби… то плюс пятьдесят, то минус пятьдесят… привидения, ящеры, демоны… и конца краю всему этому монстрическому шоу нет…

– Ну что? За работу, напарник! — Мэлвин поднял крышку холодильника.

– За работу! — Зулу поехал ведром по куче ледовых кубиков. — Эй, Мэлвин, а кому первому ванну принимать?! Мы, значит, будем таскать, а кто-то полезет вперёд меня?!

– Зулу, это же бомбоубежище на двести человек: здесь не одно корыто! И воды хватит на всех! Главное — льда побольше в котлы натаскать.

– А что! Этот бункер почти наша «Архаиния»!

– Только не летает.

– Х-хе! Это точно! — сержант поднял полное ведро и вслед за Мэлвином потащил его к ближайшему котлу. — Нужно чтобы кто-то в женской душевой котёл наполнил. Сейчас придёт Танго — шума будет, если мы себе льда натаскаем вперёд их!

– Тогда кто-то из нас должен пойти в женскую ванную.

– Иди ты, тебе они больше доверяют… Психу!

– Так-так, так-так… Переворачивайся!

Танго перевернулась на живот:

– Андрей, можешь открыть занавеску? Я должна видеть этих двоих… А знаешь, Андрей, мне профессор Джон Мэриленд чем-то нашего дорогого профессора Румаркера напоминает… у него даже имя такое же…

– И бункер почти как наш! — Красавчик сам отдёрнул занавеску.

– И глаза добрые, как у моего отца… — мальчишка-генокер как студент-первокурсник принялся аккуратно «штудировать» гибкий как у кошки позвоночник Танго.

– Ничего общего с дедом не нахожу! — прорычала из кресла Лео.

– Чего подскочил?! Сиди, где сидел, до тебя очередь ещё не дошла.

Красавчик хлопнулся в кресло у стены рядом с пэпээсницей:

– А почему, собственно, ты вперёд нас пролезла? Ты — за надсмотрщика: могла бы пропустить нас с сержантом вперёд!

– Сейчас! — разбежалась… Чтобы вы после медосмотра в одиночку разбрелись по бункеру, пока я тут корячусь на этом столе? Вы отсюда выйдете только под моим присмотром — знаю я вас: что одна с прибамбахом, что другой… А мне после перед полковником держи за вас ответ и получай по пятьдесят отжиманий по шее. Хватит меня мусолить, Андрей! Я до ужина хочу в горячей ванне поваляться.

– Дай мне ещё пять минут, другая такая возможность когда ещё выпадет.

Красавчик состроил кислую мину:

– Вот так всегда! Другим — везде и всегда, а тебе, чуть что — по шее! А ещё одно звание на двоих…

Танго чувствовала, как тело точно масло плавится под нежными сильными пальцами мальчишки-генокера. Она понимала: ещё немного такого неземного блаженства — и она попросту отключится.

– Одного звания на двоих мало, Красавчик, чтобы считать себя на равных. К этому делу нужно ещё что-то не менее важное, чем просто воздух, который тебе необходим как сама жизнь… Андрей, я отключаюсь!

– Всё, почти свободна! Но за порванным животом нужно следить. И колено без кибер-шины всё ещё не действенно. Совсем плохо отживает — совсем! Я надеялся на лучший результат.

– Трындец, как ты меня достал, Андрей! У тебя, случайно, чего-нибудь для общего пользования сразу по всем рецептам не найдётся?

– Можно для общей профилактики каждый день обливаться холодной водой и бегать в одних трусах в мороз! Очень закаляет! — решил поделиться собственным рецептом неуёмный Красавчик.

– Лучше уж стальные объятия Андрея, чем тотальная шизофрения, — Танго многозначительно окинула взглядом Красавчика.

– Тебе всё плохо, что от меня!! Вот если бы это сказал «мой генерал»…

– Не тронь командира, — предупредительный тон нахмурившейся пэпээсницы заставил лейтенанта замолкнуть.

– Боже, как же хорошо снять с себя всё это тряпьё — защитное оно или нет! — Танго не церемонилась тем, что на неё в упор смотрит Красавчик: сползая со стола, она просто повернулась к нему спиной и стала натаскивать на себя комбинезон. — Отмокну в ванной, а потом прополощу всю одежду: прототкань или не прототкань, а побывала в чистой воде — и душе как-то легче! До утра всё высохнет… А ты, Красавчик, не забудь свою противную рожу от этой дикообразной щетины отшкрябать — да как следует. Блин, зарос как пещерный динозавр! Зачти, я проверю!

– Отшкрябаю уж как-нибудь — без подсказок со стороны.

– Лео, не забудь, что ванну принимают все!

Сержант показала язык Танго и отвернулась.

– Андрей, а ты собираешься ванну принимать?

– Нет! Я пойду заменю Чукки, пусть она пока примет ванну. Я, если хватит воды, то уже после ужина.

– Правильно! Поддерживаю! После ужина все так разомлеют, а ещё если Гэбриэл позволит выпить…

– А тебе, олушья голова, лишь бы побыстрее расслабиться: всё равно — где и с кем… Лезь на стол!!

– И чего так орать?! Я не глухой… И потом, к твоему сведению: мне не всё равно — где и с кем!

– А мне всё равно, что тебе не всё равно… Снимай штаны!!

– Андрей?!

– Все снимали, даже Танго! А ты что — особенный?

– Ну хоть занавеску задёрни!

– Занавеску задёрну.

– Какие мы в ступельную осину степеснительные…

– Андрей!!

– Лейтенант Танго, прошу тебя разговаривать на человеческом языке: у лейтенанта Квинси с разносторонним русским проблемы.

– У него с сексом проблемы, а не с русским.

Красавчик подскочил как козёл на ступельной осине:

– У меня с сексом всё в полном порядке!! Это у кого-то непомерные запросы!!

Гэбриэл зашёл в медлабораторию, когда там никого уже не было. Только Андрей всё ещё терпеливо дожидался его одного. Связь была стопроцентная, и в пределах бункера их акустики работали безотказно.

– Ты всех осмотрел, Андрей?

– Конечно… Раздевайтесь, полковник, до трусов и ложитесь на стол! Снимайте всё — вплоть до «улитки» и кью-1… А здесь медбаза, скажу я вам, не хуже, чем у нас на «Архаинии»! Хотя, конечно, не совсем так, но тоже кое-что есть. Красавчик меня сильно удивляет: его организм работает, как только что починенные часы. Похоже, озёрный рецепт Танго пошёл ему впрок. Честное слово, Гэбриэл, эти реликтовые купания могли доконать его, а вместо этого излечили, причём — основательно. Его сквозная рана на плече — шрам! Я мог бы смело снять с него кибер-шины, если бы не сложность нашего маршрута. Два укуса на шее — подарок от крысы-мутанта — такое: мелочи жизни! Его иммунная система пашет как новенький комбайн! И, похоже, формула устойчивости от его растворившихся нано и криочипов вовсе не потерялась, как я предполагал, а как раз наоборот — укрепилась. Прямо какое-то чудесное исцеление!

– М-да, на гнилой овощ он совсем не похож.

– Всё шутите, Гэбриэл?

– Пытаюсь, Андрей… И разве новость о собственном запасе прочности для нашего потенциального «неудачника всей команды» — не награда за все твои кровные мучения, мой мальчик?

– Не знаю, как надолго Красавчику этого запаса прочности хватит — с его-то счастьем постоянно влипать в какие-нибудь пренеприятнейшие истории.

– И это всего лишь полпути… Ой!!

– Что — больно?

– На что ты там давишь?

– На ваш хребет, полковник! Прямо не знаю: до кого не дотронься — у каждого хоть один позвонок да смещён, а ведь все в кью-1. Всё это старые болячки, застарелые… Не дёргайтесь, сейчас вправлю.

– А, чёрт!!

– Стонете, дёргаетесь, высказываетесь — и это при том, что вы у меня самый терпеливый пациент... Вон — агент 0013 — никак не расстанется с дырой в лёгком! И это всё под присмотром эльвиольной водоросли, которая наращивает лёгкое буквально за пять минут. А знаете почему лёгкое плохо зарастает? Потому что оно у него уже имело огнестрельное пулевое ранение до крионирования — и не одно ранение! Ослаблена у него лёгочная система. А мой отец ни за какие коврижки не хотел заменять ваши собственные органы на искусственные. Говорил: «Если поднимутся из своих криогробов, то только на собственных ногах: огородных пугал я из них делать не стану». Теперь имеем последствия. Хорошо, что металлические нашлёпки лучше любой операционной стяжки.

– Андрей…

– Расслабьтесь, полковник! Ну что за нервы? Ваше тело ужасно напряжено — все мышцы как каменные.

– Хрен с ними — с мышцами… Скажи лучше, что остальные? Как там команда? На ногах ещё?

– Зулу серьёзно страдает психически, потому что большей степенью всё держит в себе! Ему нужно проявлять свои стрессы наружу и как можно чаще.

– Тогда он точно кому-нибудь оторвёт голову, Андрей! Пусть уж лучше держит при себе свои нервишки. Расслабится, когда подвернётся хорошая драка извне.

– За этим не заржавеет… Самая стабильная среда в нашей команде — это Чукки. Физически она всегда была супердевочка, а психические расстройства — это уже давно не болезнь, это сенситивный диагноз… Лео? А что Лео? Лео как Лео! Сплошное рычащее фырканье, море неуспевающих затягиваться рубцов по всему телу и конечно же несносный гонор как у носорога! А так всё более-менее стабильно.

– Ты как всегда что-то не договариваешь, я же чувствую в твоём голосе скрытую тревогу… Говори всё, мой мальчик! Пока не поздно.

– Я за Мишу переживаю, Гэбриэл! Иногда я думаю, что, быть может, нам лучше питать надежду на её смерть, нежели на её неизвестную страшную жизнь. Ведь это Пустыня Смерти! И она ни с кем не считается — даже с нами. А ведь мы на таком транспорте, под такой защитой, лазерное оружие, защитные костюмы, команда… А она там — одна, в убийственной пустоте, среди монстров, где-то в мёртвой пустыне.

– Андрей, мальчик мой! Выше голову! Все наши страхи — это, как правило, только наши страхи. Миша не тот человек, который, стоя на краю пропасти, станет в безнадёге опускать руки. Она туда прыгает всегда с раскинутыми как крылья птицы руками и с улыбкой на устах. Ты что — не знаешь русских?

– Вот и я про то же.

– Андрей, Миша — русская, стопроцентно русская! Это и есть самое главное, что даёт мне надежду на положительный исход. Русские — тот самый народ, который, как ты сам понимаешь…

– Никогда не сдаётся!

Гэбриэл выдохнул большое кольцо дыма:

– В самую точку, мой мальчик!

– Полковник, когда вы бросите курить?

– Когда закончится запас сигар.

– Нет, с вами совершенно невозможно вести душеспасительные беседы: иногда мне кажется, что вы ушли от Лео не дальше, чем на одно дыхание.

– Что ты имеешь в виду, Андрей?

– Ответ только для слышащих… А теперь — бегом принимать ванну! До ужина ещё сорок минут. Я на кухню, подменю Чукки на полчаса.

Через сорок минут громкий трубный звук индейской гармошки Мэлвина заставил поторопиться к ужину даже тех, кто всё ещё любовался на своё отражение в зеркале на двери бокса.

– Краса-а-авчик!!!

– Достанут даже с того света, — лейтенанта распахнул дверь комнаты, за порогом стоял довольный Мэлвин. — И чего так орать — скажи, а?! Чего лыбишься, как блин на масле?!

– А ты втяни побольше воздуха в себя!

Красавчик принюхался, потянул носом…

– А чем это… так вкусно пахнет? Неужели уткой с яблоками?

– Размечтался! Здесь, кроме мороженой говядины, другого мяса нет… Зато какой французский коньяк! «Наполеон» тридцатилетней выдержки!

– А ты уже и попробовал! Как всегда, раньше всех!

– Да разве бы я посмел — без тебя, Красавчик!

– Говори, говори… — застёгивая на ходу армейскую куртку из шкафа, лейтенант всё же спешил за Мэлвином в сторону столовой, не хотелось попасть под раздачу за опоздание.

Капитан распахнул двери и вошёл первым:

– А вот и мы!!

– Наконец-то, — прорычал со своего места Зулу, держа супную ложку в полной боевой готовности.

Красавчик остановился перед длинным столом, выставленным посредине столовой среди других столов. Весь обеденный этикет был приведён в боевую готовность, как это было в «Архаинии». И все как один уже сидели на персональных местах.

– О-оо! Какое изысканное общество! Вижу, тут все, как я: что нашли в шкафу после вселенского отмакания в тазах, то на себя и напялили. Теперь все одинаковые — под одну гребёнку… А где утка с яблоками?!

– Красавчик, — Гэбриэл нахмурился, — за тобой как обычно нужно посылать, как за королевской особой. Давай уже присаживайся, пока я в либеральном настроении.

– А сам! Блестит как палуба на эсминце!

– Кто оркестр заказывал — под того и блещу! — садясь за стол, отбрыкнулся Красавчик от ехидной подковырки своей «адской звезды». — Надо же! Даже свечи как у нас на «Архаинии». И соседка всё та же: из семейства аспидовых… И Федя по столу, как по плацу. И даже профессор в наличии — во главе стола! Всё как прежде! Всё как когда-то… почти всё…

– Красавчик, корректнее… Что это с тобой?

– А с ним? — показал в сторону Андрея Красавчик.

Мальчишка-генокер от всех этих нервных слов лейтенанта совсем расклеился — даже склонился над столом, чтобы никто не видел его глаз.

Гэбриэл немедленно поднялся, подошёл к Андрею и по-отцовски обнял его за плечи:

– Андрей, перестань хлюпать носом, все слёзы в подушку… А сейчас — ужин!

– Этот стол, Гэбриэл… и мой отец…

Полковник похлопал Андрея по плечу:

– Чукки явно перестаралась с оформлением, но не всё так грустно, малыш… А наливка наша, капитан?

– Так точно, командир!

– Молодчина! Хвалю за сообразительность: хоть чем-то сможем отблагодарить нашего добродетеля — профессора Мэриленда.

– Тост? — Танго взглянула на полковника.

– Будет тост, лейтенант! Не всё сразу… Сначала «черепаший суп» из нашего озёрного резерва: хочу, чтобы профессор и от нас что-то принял в знак благодарности! Капитан Рур, всем разлить суп! И для начала всем загрузить ссохшиеся желудки горячим! Без обсуждений.

– Суп с коньяком? Забавно…

– Лейтенант Танго?

– Приказ понят, мой генерал! «Горячей собакой» по ссохшимся желудкам — пли!!

– Возблагодарим судьбу и Бога за то, что нам дано на сегодняшний день, — Гэбриэл строго посмотрел на Танго и сел на своё место.

Чукки уже разливала из большой супницы по тарелкам. Зулу даже не стал церемониться: припал к своей тарелке, как липучка к скамейке!

– Однако… — профессор дважды зачерпнул ложкой из тарелки. — Такое впечатление, что это действительно суп из только что выловленной морской черепахи!

– Не обманывайтесь, профессор: теперь вода на планете Земля — это по большей степени болота и грязный снег! А та вода, которая доступна, — сплошная радиация! Только благодаря нашим специальным фильтрам мы можем позволить себе подобную роскошь… Мы вам искренне благодарны, профессор, что вы смогли нас выловить на этой проклятой дороге, моим солдатам давно был нужен полноценный отдых.

– Да за что, собственно, благодарить-то? Это всего лишь жилище… Главное — это то, что там, наверху! Да, ребятки, похоже, влипли мы всем миром по полной программе. Я ещё питал надежду, что худшее у меня над головой, но, когда никто из военных так и не вернулся, я начал подозревать самое худшее.

– А мы только подтвердили ваши самые худшие опасения, профессор Мэриленд!

Профессор посмотрел на Танго:

– В нас, милейшее из земных творений, как в таблице Менделеева, все элементы. И добро, и зло…

Красавчик как услышал про «милейшее из творений», чуть не поперхнулся «горячей собакой»! Профессор строго, но с пониманием посмотрел на перекосившееся лицо мужчины и снова с нежностью перевёл взгляд на Танго:

– А что в нас самих перевесит — это уже дело добровольного выбора. К сожалению, золотой середины может придерживаться лишь сам Господь-Бог! А нам всё равно приходится выбирать, и в этом выборе мы иногда теряем самых близких и дорогих нам людей, которых невозможно уже вернуть, но невозможно и уничтожить: они навсегда с нами — тут, в нашем сердце… Пусть Андрей поплачет — не мешайте ему, полковник! Ведь вы тоже не без греха по этому вопросу, да вот только вам как командиру слёз при команде показывать не положено. Так давайте первый тост поднимем за тех, кто должен был присутствовать здесь, с нами, но кого мы уже не сможем заменить никем, и их стулья навсегда останутся пустыми за этим столом, но не в наших сердцах!

– Отличные слова, профессор Мэриленд! За такие по-настоящему великие слова стоит поднять тост, — Гэбриэл отодвинул опустошённую тарелку и подал знак Мэлвину и Чукки. — Ребятки, за дело!

Оба капитана поднялись. По знаку полковника Мэлвин наполнил коньячные бокалы вишнёвой наливкой из большого графина, а стаканы чистой водой. Чукки быстро собрала со стола супные тарелки и обнесла стол большим блюдом с говяжьими котлетами и гарниром-пюре.

– Благодарю вас, леди! Если позволите, сегодня я буду называть вещи своими именами, — профессор Мэриленд сидел во главе стола — так настоял Гэбриэл и потому чувствовал некоторую неловкость, так как сразу догадался, что в этой команде место во главе стола когда-то принадлежало профессору Джону Румаркеру.

Зулу сердито оттолкнул ложку с пюре:

– Мне картофельного пюре даром не надо! Дай мне тарелку полную котлет и побольше!

Чукки не стала спорить с сержантом, в запасе было наготовлено в два раза больше котлет.

– Будем — не будем? — капитан наклонил графин над пустым бокалом Зулу.

– Будем! — сержант сердито глянул на «строящего ему глазки» Мэлвина.

– А мясо можно было и кусками, — недовольно прорычала пэпээсница на котлету в своей тарелке.

– Не можно — мясо некондиционное, — успокоила недовольство сержанта Чукки.

– Некондиционное? — поднял голову Зулу.

– Беспокоиться нет причины, Зулу: в говяжьем фарше остатки рыбного филе. И абсолютно всё, что ты видишь на этом столе, опробовано мною и Андреем.

– Тогда ладно.

Как только капитаны вернулись на свои места, Гэбриэл поднялся:

– Джентльмены… я хочу поднять этот тост, прежде всего, за этот дом, который стал нам прибежищем на нашей смертельно трудной дороге… за его хозяина, который принял нас под свой гостеприимный кров... и за тех, кто должен был быть теперь с нами — за этим столом… Я поднимаю этот тост за Команду с большой буквы! За Команду, которая и есть всё: дом — который нас объединяет за одним столом, друг — на которого можно положиться, больше чем на самого себя, и память — которая и есть то самое плечо, которое поддерживает нас всех именно в те минуты жизни, когда больнее всего, когда смерть берёт нас за горло…

Все поднялись ещё с первыми словами полковника.

Гэбриэл поднял бокал:

– За Команду, джентльмены!!

Он провёл бокалом по кругу и первым опрокинул в себя — так, как это всегда делала Миша: всё и сразу!

В эту минуту даже Федя умудрился проникнуться ситуацией: сложив лапки на мохнатом пузе, он сел на свой короткий хвостишко и пристально стал внюхиваться в сторону полковника.

Гэбриэл поставил бокал на стол:

– Прошу садиться, джентльмены! И ещё раз большое спасибо этому дому и его хозяину за надёжную крышу над головой и такой по-королевски шикарный стол! Честно говоря, мы уже порядком подзабыли, как должен выглядеть настоящий домашний ужин при свечах…

– И гитаре…

– И гитаре, — повторил вслед за Лео полковник. — Ещё не всё потеряно, солдаты. Пока мы живы и в дороге, нам не пристало отчаиваться… Сержант Румаркер, закусывать не забываем. Лейтенант Танго, вторая вилка не для живой почки слева, если ты меня понимаешь. Зулу, если ты сейчас же не запьёшь, все три котлеты встанут тебе поперёк горла. Чукки, Федя залез с ногами на центральное блюдо… Профессор?

– Нет, нет!! Я это так, не смотрите на меня… Я так рад слышать человеческие голоса, — профессор вместо того, чтобы вытирать рот салфеткой, вытирал ею глаза почище самого Андрея. — И кому я теперь могу похвастаться, что ужинал с настоящей легендой — Командой «Альфа» и пил вишнёвую наливку самого короля крионики — профессора Джона Румаркера? Я просто не могу не плакать! Простите, простите меня, полковник...

– А ещё у вас одного есть нож, профессор, а это признак вашего верховного положения за столом! — рассмеялась Танго.

– Да, миледи, я заметил, — профессор улыбнулся сквозь слёзы, — как вы лихо орудуете этим армейским набором столовых вил. Как заправский пират в схватке за адмиральский галеон!

– Что есть, то есть… — Танго прокрутила на пальцах обе металлических вилки и в один кидок отправила их в сторону висящей на стене картины с тропическим бризом и кокосовыми пальмами: тяжёлые вилки вошли в масляное полотно чуть ли не под прямым углом и встали в «зашторенном» картоне как влитые. — Металл отличного качества, профессор!

– Эти вилки из столового офицерского набора. Но какая точность! — профессор оценил кидок «миледи».

– Лейтенант Танго Танго, вы не у себя в казарме.

– Оставьте, полковник! — профессор предупредительно поднял ладонь. — Ваши солдаты живые люди, а не роботы, им тоже нужна разрядка! Я могу только предположить, что вам пришлось пережить за все эти двадцать лет и выжить.

– Без дисциплины, уважаемый профессор, не будет команды. Не будет команды — никуда не дойти… Лейтенант?!

Танго поднялась и пошла за вилками.

– Взяла и испортила такую душераздирающую картину! — Красавчик пользовался моментом временного отсутствия подле себя главного террориста всей его оставшейся жизни.

– Это всё незначительные мелочи, — ответил профессор. — Главное — это мы! Живые, нашедшие друг друга, и самое ключевое — люди!

– А нам, профессор Мэриленд, пришлось столкнуться с настоящими rattus sapiens… Слышали про таких?

Седовласый негр посмотрел на Мэлвина, взявшего со стола толстую бутылку и со знанием дела изучающего этикетку настоящего французского коньяка.

– Ещё бы — не слышал! «Потаённая раса» — бич человеческой цивилизации! Я до сих пор думаю, что и к этой Последней Войне rattus sapiens не преминули приложить свои сверхмозги и зубы… Я ведь этот бункер как раз и планировал не только как защиту от ядерных ударов, но главное — это как Ящик Пандоры для всех тех нежданных-негаданных гостей, которых мы, как правило, до поры до времени не воспринимаем всерьёз, пока не становится слишком поздно. Правда, в который раз пришлось убедиться, что никакие сверхухищрения не помогут утопающему, если он не поможет себе сам. Как итог: в своём спасительном боте я оказался сам, совсем один — как Робинзон Крузо. Но как же вы-то спаслись?

Мэлвин закрыл глаза и припал носом к пробке:

– Полным отсутствием мозгов и сплошной геометрией.

Профессор посмотрел на расплывшегося в глупой улыбке капитана и усмехнулся:

– Похоже на то…

– Говори за себя, Псих! — Зулу выдрал бутылку у Мэлвина и отвёл руку подальше. — А ну, Пифагор по бутылкам! Подай мне вон то блюдо, похожее на рыбный салат.

– Отдай «Наполеон», а то настучу по треуголке!

– Что?! Ты?! Мне?! Угрожаешь?! — свободной рукой сержант сграбастал насевшего на него Мэлвина. — Ах ты ж, геморрой на мою задницу…

– Это салат из мороженых крабовых палочек и майонезного соуса с настоящим виски! — Чукки поднялась, взяла со стола большую салатницу и, поставив её перед Зулу, выдрала спорную бутылку из вытянутой руки сержанта. — Капитан Линкольн, водные фужеры пустые.

– Намёк понял!

– А торт с пирожными будет?! Хочу настоящего «Наполеона»!!

– Красавчик, у тебя сегодня обострение на обонятельные рецепторы? — Гэбриэл с удовольствием уплетал всё, что у него насобиралось на тарелке.

– Из кухни тянет ванильным запахом кремового торта и свежих булочек с маком!

– А дуля с маком тебе не чудится, оглоед?

Танго щёлкнула портсигаром, но зажигалку у неё из руки перехватил профессор, чем ужасно раздосадовал замешкавшегося Красавчика.

– Позвольте мне!

– Вам, профессор, позволительно многое: вы у себя дома!

– Да разве ж я вас гоню?

– Дорога нас гонит, профессор, дорога.

– Так будет торт или хотя бы сливовый пирог — или нет?!

– Будет, будет, Красавчик! Не спеши… Ты ещё не наелся и не напился! — Чукки положила ладонь на плечо беспокойно ёрзающего на стуле лейтенанта и плеснула ему коньяка. — То, что ты опять не успел, ещё не повод выворачивать всех наизнанку.

Танго перехватила заинтересованный взгляд профессора.

– Наизнанку — это у нашего Красавчика от противоречивости характера, — Танго расслабленно откинулась на спинку высокого стула. — Вот, вроде, умный, а вот — как Мэлвин. Но искромётная изворотливость Арлекина при всей изнаночности Пьеро делает его воистину настоящим Мистером Незаменимость во всех отношениях. Мы без него как без крыльев, рук, а главное — хвостов! Гонять по заминированному полигону он нас любит! И главное, каждый раз выдумывает всё новые и новые способы для командной тренировки с испытанием на смертельную прочность — почище самой Тропы Костей… Точно как в анекдоте про русского Вовочку! Учительница: «Вовочка, назови пять африканских животных». А он ей: «Две обезьяны и три слона!» Сама хитрожопая изворотливость.

– Ну спасибо…

– Ну пожалуйста…

– Зато в самую точку! — Мэлвин, повторно обходящий стол по кругу и подливающий в бокалы коньяк, перетащил развалившегося среди двух оставшихся на блюде котлет разомлевшего от пережёра Федю на колени Чукки. — За это стоит выпить! «Красавчик — Мистер Незаменимость: всегда и везде!»

Профессор первый поднял бокал:

– С удовольствием выпью за вашего незаменимого лейтенанта и за всю команду в целом!!

Сержант схватил за руку проходящего мимо него Мэлвина:

– А мне?!

Капитан категорично запрятал бутылку за спину:

– Зулу, ты так и будешь продолжать хлестать коньяк — бокал за бокалом?

– Да ты мне на самом донышке наливаешь!

– А как же молоко?

– А ты здесь видишь молоко, кретин?!

– А из Детского Ангела в «зелёного змия» не боишься превратиться?

– Ну, Мэлвин, я ещё до тебя доберусь… Позже!

А Гэбриэл снова не мог отвести взгляда от Лео — как тогда, в «Архаинии», когда Танго привела её после охладительного душа… Эти вымытые волнистые тёмно-золотистые волосы с рыжим отливом так нестерпимо пахли луговыми цветами и осенним сенным ароматом, что это сводило его с ума. В нём боролись многие желания, но сильнее всего два: сграбастать и задушить этого волчонка в железных тисках беспощадной инквизиции. Только бы не испытывать этих бесконтрольных мук — настолько бесконтрольных, что хотелось приставить девятимиллиметровый к виску и застрелиться!

– Да, капитан Линкольн, твой закадычный друг генерал Брайтлайт был настоящим твоим спасением, настоящим прикрытием.

– И не только он моим прикрытием и спасением, но и я — его…

– Это как?

– О, профессор Мэриленд, мы с моим уважаемым другом и патроном объехали весь мир! Он брал меня с собой на все мировые конференции и деловые встречи с заумным профессорским сообществом. Я был и его ассистентом, и коллегой, и напарником по гольфклубу. Доктор Брайтлайт, я бы сказал, весьма неуважительно относился ко всей мировой профессорской братии от психиатрии, относя большинство из них к конченым психам. Так что мне приходилось буквально отдуваться за него там, где ему не терпелось наподдать под зад заумным коллегам… А когда он уезжал сам, то оставлял меня вместо себя — коллегой и психотерапевтом. Так что мне приходилось, правда не без удовольствия, проводить все сеансы по психиатрии — аж до самого возвращения дока. И знаете, профессор Мэриленд, доктор Брайтлайт ни разу не пожалел, что оставил меня вместо себя: пациенты были довольны, коллеги уважительно отзывались о докторе по замене, и, вообще, все последние десять лет я был его незаменимой правой рукой. Пару раз даже пришлось спасать доктора Брайтлайта от посягательств на его руку и сердце сверхнастойчивых дамочек, прикинувшись его ревнивым бойфрендом.

– Значит, док так и не женился?

– Нет! Он всего себя без остатка посвятил армии и простым солдатам.

Они провели в столовой три часа, опустошили ещё четыре бутылки коньяка и сказали ещё не один значимый тост. И конечно же получили свежую порцию пророческих наставлений от Чукки и возмущённый визг пролетевшего ласточкой через весь стол Феди… Но Гэбриэл был доволен командой! Несмотря на обычные пререкания и выяснения отношений, все вели себя достаточно корректно и до тех же обычных драк и разбитых носов дело так и не дошло. И самое главное — профессор Мэриленд весь светился от счастья! А что ещё нужно было для подобной обстановки на одну ночь: ведь утром им придётся уйти — дальше, во всё ту же смертельную неизвестность.

– Булочки были просто божественными, леди! Я с таким наслаждением не ужинал ни разу за последние полвека — и никогда уже не буду. Но за один такой вечер можно отдать всё, что ещё осталось от моей жалкой жизни.

Чукки смущённо вытащила свои зацелованные пальцы из сильных рук седовласого гиганта:

– Профессор, вы сильно преувеличиваете.

– Нисколько, леди! Джентльмены, вы не поверите, но я пьян! И не только от офицерского коньяка и чудной вишнёвой наливки профессора Джона Румаркера… Я пьян от счастья быть с вами! Со всеми вами!

Старый негр попытался подняться со стула, но ноги его не слушались.

– Ох, что-то мне подсказывает, полковник, — обходя стол, Танго склонилась к уху Гэбриэла, — утро у нас будет ещё то: море слёз и океан мольбы.

– Придётся пережить и это, лейтенант… И всё же не думаю, что кто-то захочет остаться.

– Правильно не думаете, мой генерал! — Танго загасила окурок в чайной кружке Красавчика. — Пора перебираться по каютам, полковник: вставать рано, а следующий привал навряд ли будет так скоро и таким же гостеприимным.

– Согласен, — Гэбриэл поднялся и вместе с Зулу подхватил старика под руки. — Профессор, мы идём к вам в каюту: выпьем там с вами ещё по бокалу «треуголки» и поболтаем о нашем, о прошлом…

– Да! Да! Ещё выпьем с вами, полковник Харрис! И ещё не один бокал! И конечно же поболтаем: нам так много ещё нужно рассказать друг другу, так много… так много…

– Капитан Рур, привести здесь всё в полный порядок! Подготовить стол на ранний завтрак… Мэлвин, тебе самое серьёзное задание: загрузить машины всевозможным продовольствием!

– Зачем машины? Вы никуда не уходите! Вы все остаётесь здесь, со мной!

– Конечно, профессор, конечно, мы с вами! Зулу, не спеши… Красавчик, захвати нам бутылку и закусь! Танго, я оставил оружейный ангар открытым — пошурши… Сержант Румаркер, ты — за дежурного: спать в полглаза! Андрей, мальчик мой, будешь наведываться к профессору каждый час — нужно проследить за его состоянием здоровья. Я не хочу, чтобы он умер по нашей вине с обычного перепоя. Загрузи сейчас медканклав — утром времени не будет, и не забудь разбудить меня первым — в полшестого! И чтоб все до единого через тридцать минут спали, каждый по своим койкам!! Это приказ!!

Всех, кто получил командирские распоряжения, со столовой как ветром сдуло: каждый побежал выполнять полученное поручение!

Гэбриэл и Зулу затащили профессора в его комнату и, усадив на кровать, привалили его спиной к стене. Красавчик поставил на стол коньяк и закуску.

– Не уходите, полковник Харрис! Не оставляйте меня одного…

– Да вы что, профессор! Здесь нас трое: вы, я и «Наполеон»!

Полковник сел на стул и отёр пот со лба:

– Зулу, проверить оба борта! Чтобы утром машины были в идеальном состоянии — без каких-либо нареканий.

– Понял! — сержант вышел из бокса.

– Красавчик, стой! Чтобы я не слышал каннибальских визгов из каюты девчонок и не таскал тебя потом с Андреем среди ночи по медкабинетам.

– Ну полчаса-то у меня есть?

– На что?

Лейтенант молча захлопнул за собой дверь.

Гэбриэл смотрел на счастливого и в стельку пьяного, но всё ещё при своём разуме старика:

– Ну что, профессор? Ещё по одной и баиньки… У нас завтра новый трудный день.

Минут через двадцать, стягивая с ног старика военные ботинки и укрывая его одеялом, Гэбриэл услышал за дверью комнаты профессора знакомые голоса.

– Когда же ты в конце концов оставишь меня в покое?

– Когда кто-нибудь из нас протянет ноги… сладенький.

– Элементарно, Ватсон! — хлопнул по спине своего незадачливого друга Мэлвин.

Красавчик показал язык Танго… Мэлвин незаметно одёрнул его за куртку:

– Не показывай язык, дурашлёп, а то опять заболеешь.

– Чем?!

– Понятно — чем! Переломом челюсти и сотрясением мозга… Ну да ладно, пойду «Дневник путешественника» пополнять интересными наблюдениями — со стороны.

– Какими ещё — со стороны?! Ты кого имеешь в виду?! — подошедший со стороны гаража сержант без лишних церемоний сграбастал Мэлвина в дружеские объятия.

– Кого имею в виду, того и имею, Зулу! Пойду новую акусму Пифагора запишу!

– Новую?!

– Старую как новую, а новую — с точки зрения сегодняшнего старого.

Мэлвин выдрался из рук сержанта и быстро захлопнул за собой дверь бокса.

– Кретин… — Зулу гневно глянул на захлопнувшуюся перед его носом дверь, потом на сидящую под своим боксом с пулемётом в руках Лео, затем перевёл взгляд на всё также стоящих друг против друга Танго и Красавчика и, покачав головой, грохнул дверью вслед за капитаном.

– Что вы тут шумите? — Гэбриэл тихо прикрыл за собой дверь комнаты профессора. — Решили, пока носы друг другу не расквасите, по гамакам не расползаться?

– Всё просто, мой генерал! — Танго повернулась к полковнику. — Я выполнила ваше задание и жду вас здесь, чтобы отрапортовать!

– Я — тоже! — выступил вперёд Красавчик.

– Тоже — это без крови и драк, Красавчик! А я что-то в этом пункте моего задания теперь совсем не уверен… Танго, что мы можем вытрусить полезного для себя из этого бункера?

– Ничего интересного для себя и команды в военном хранилище не нашла! Но подобрала для «Корветты» пару подходящих малогабаритных мини-ракет.

– Почему только одну пару?

– Их устаревшая оболочка не позволяет держать вместе в одном узком багажнике больше двух ракет — это слишком опасно для машины и тех, кто находится в ней.

– А остальное?

– Непродуктивное в наших полевых условиях или неподходящее для транспортировки.

– Понятно… Спать!

– Есть, командир!

Она развернулась и скрылась за дверями бокса.

Гэбриэл глянул на Лео, потом на лейтенанта:

– Ну?

– Гэбриэл, у меня в каюте куча кроватей!

– Представь себе, Красавчик, у меня — тоже.

– Неужели на такое громадное бомбоубежище нельзя было выделить каждому по комнате?!

– А тебе зачем?

– А тебе?

– Красавчик, оставь свои глупости на потом, — Гэбриэл подтолкнул лейтенанта к двери мужского бокса.

– Потом, Гэбриэл, может и не быть!! — Красавчик что есть силы хлопнул дверью перед носом полковника.

Гэбриэл окутал себя густым облаком дыма и повернулся к пэпээснице, всё также сидящей в обнимку с ЛП возле двери женского бокса.

– Сержант Румаркер, подъём!

Она поднялась, исподлобья зыркая на него злобным взглядом.

– Все в своих комнатах?

– Так точно… командир.

– Угу… Задания выполнены все?

– Так точно… командир.

– Угу… Продовольствие?

– Загружено!

– Чукки?

– В каюте!

– Ком?

– Мы с Зулу подладили программу.

– Вы с Зулу, угу… Тогда иди спать!

– Моё дело: охрана!!

– Иди спать! Это приказ!

Она сдвинула брови, ещё больше поджала губы, ещё ниже склонила «песчаник»… индейские косички были уже на прежнем месте и теперь топорщились в сторону полковника как два римских стилета.

Гэбриэл смягчил тон:

– Иди спать, ППС… Первые три часа в полглаза за всем буду присматривать я — я сам!

Она фыркнула, но больше выступать не стала: закинула ЛП на плечо и толкнула дверь.

– Лео!!

Она обернулась… Гэбриэл точно знал: сейчас её взгляд будет другим — мгновение, секунду, миг — но обязательно другим! И он не ошибся.

Но Лео будто поймала его незримую потаённую мысль, его скрытое подсознание. Гэбриэл улыбнулся и прищурил глаза, давая понять, что и он поймал её на горячем… Она с негодованием выдохнула и, гневно сверкнув глазищами, громыхнула дверью почище Красавчика.

– Ну! Настоящий пустынный дракон! Не хватает только испепеляющего пламени из-под хвоста.

Широко улыбаясь чему-то своему, Гэбриэл толкнул ногой дверь своего бокса — он точно знал: сегодня ставить на дежурство никого не нужно.

## Глава X

– И что это нас ждёт теперь? — задумчиво произнёс Гэбриэл, окутав себя облаком табачного дыма и пристально вглядываясь в серо-мутное полотно за стеклом «Летучего голландца».

Капитан вытащил из кармана авиаторки небольшой серый шар и, проведя пальцами по козырьку бейсболки, настырно торчащего из-под чёрного берета, встряхнул шаром:

– Alea jacta est — Жребий брошен, полковник!

– Эй!! А у Мэлвина новая игрушка! Оригинал хренов, — ехидно оскалился в сторону капитана Красавчик.

– А у Красавчика косынка на шее выстирана! Джентльмен хренов, — капитан запрятал шар обратно под надёжный заслон двух курток.

– А сам?! — лейтенант возмущённо уставился на Мэлвина. — Кажется, твой платок ещё вчера был чёрным от грязи, а сегодня на шее белейший галстук липового проповедника! Спрашивается: для кого?!

– Мой хоть на белый воротничок проповедника похож, а твоя голубая косынка — точно для Улицы Красных Фонарей!

– Я тебя сейчас задушу твоим же собственным ошейником, Мэлвин!

– Сначала достань! Руки коротки!

– Передушите друг друга этими платками — и в моём фургоне сразу станет легче дышать! — прорычал со своего места Зулу.

– Я сейчас так и сделаю! — Красавчик схватился обеими руками за концы светло-кремового платка капитана.

Мэлвин схватился за концы голубой косынки лейтенанта.

– Агент 0013 — против Мистера Незаменимость!! — незамедлительно отозвалась Танго. — Ставки принимаются?!

– Ставки не принимаются, — ответил Гэбриэл.

– Жаль, жаль…

– Дурдом, — покачал головой Андрей, но встревать в дружеские разборки на этот раз не стал.

– Я тебе морду набью, Мэлвин!!

– Думаешь, у тебя одного кулаки чешутся?!

– Получи!! — Красавчик прямым кулачным заехал капитану в глаз.

Мэлвин на секунду растерялся, но тут же заехал кулаком в обратку в глаз Красавчику:

– На сдачу!!

– Ну всё! Хватит для утренней разминки… Вы ещё двое драку не устраивали, — первыми не выдержали нервы у Андрея. — Быстро откинулись по своим креслам!! Я вам обоим покажу кузькину мать!!

– Интересно, интересно… про кузькину мать! — Танго явно была в настроении.

– Сначала я его придушу — Кука хренова!!

– Не-ет, это я первым завяжу трёхпетельный морской узел на твоей нежной шейке, Красавчик!! А потом…

– А потом суп с котом!!

– Рагу из Рождественского Зайца!!

– Фуа-гра из печени Львиного Вертохвоста!!

– Гэбриэ-э-эл!! — Андрей никак не мог расцепить схватившихся в смертельной схватке двух зачинщиков.

– Прекратите — оба!! — Гэбриэл обернулся. — Что это на вас нашло?!

Красавчик и Мэлвин распались по своим местам и на время замолкли.

– Х-хе, х-хе, кх-хе-хе-хе!! — сержанта трусило над баранкой.

– Зулу, прекрати… это не по-рыцарски…

– Не могу, Гэбриэл… Наконец-то лучшие друганы наставили друг другу под глазом по «красному фонарю»! Кх-хе! Кх-хе! Кх-хе! Сейчас лопну от смеха! Кхе-кхе-кхе!!

– Отличное начало пути, парни! Хорошо, что впереди идёт «Корветта»: видно, на чей хвост падать, — ехидненько с подковыркой откликнулась Танго.

– Ну вот! Что я говорил? Почему меня никто не слушает? — Андрей уже осматривал оба подбитых глаза. — Полковник, я просил всех надеть протомаску, когда мы покидали подземный бункер Крокстоунса?

– Конечно, Андрей!

– Кто не послушался или «забыл», будет теперь несколько дней ходить с красочным фингалом под подбитым глазом! Уже и первый отёк показался… Обоим надеть протомаску на лицо! Это успокоит отёки. Хотя мембрана маски красного глаза уже не скроет… Поздравляю, джентльмены! В салоне «Летучего голландца» стало намного светлее. Всемирное утреннее побоище состоялось!

– У меня и без протомаски заживёт.

– Безосновательное и безответственное заявление, лейтенант Руп Квинси! Твоя человеческая кровь не позволяет тебе находиться вне чистой зоны без защитной протомаски! Это понятно или нет?!

– Я что?! Всю жизнь должен ходить в этой целлулоидной упаковке?!

– Да!!

– А вот хрен тебе вприкуску к кузькиной матери!!

– Убью, гада!! Сам придушу, чтоб не мучился и других не мучил!!

– Андрей, малыш…

Зулу никак не мог выйти из ража от последней сцены «всемирного побоища».

– Хватит уже ржать!! — возмутился Красавчик.

Гэбриэл протяжно выдохнул и обернулся в салон:

– Ну что, «красные фонари», прогулялись с утречка по Улице Красных Фонарей? Разрядились? Остыли? Довели Андрея до бешенства? Повеселили случайную публику? Что дальше? М-мм?

– Как говорит командор в таких случаях: «У русских всегда так: собирались за баяном — закончили отпеванием!» — виновато вздохнул Мэлвин.

– Получилась сладкая гейпарочка, — еле выдавил из себя заливающийся слезами беззвучного смеха Зулу.

– Эй!! — в два голоса отозвались «красные фонари».

Гэбриэл строго взглянул на Зулу:

– Сержант! Утренний промоушен окончен… На пока хватит!! Что-то вы после жирного приёма в Крокстоунсе слишком уж расслабились, ребятки. Всем успокоиться и замолкнуть на время! Это приказ, Зулу… Ну-ка, Мэлвин, выдай мне свою новую игрушку! Сейчас посмотрим из-за чего весь сыр-бор.

Капитан подал шар полковнику.

– М-мм, насколько я понял, это Шар Предсказаний! Где ты выкопал этот магический шар, Мэлвин? Он, случайно, не с неба свалился тебе за пазуху?

– Я нашёл его в армейском ботинке в шкафу нашей каюты. Должно быть, кто-то из военных строителей сделал себе заначку — подальше от глаз начальства. Там шар и оставался по сей день.

– Пока ты его не нашёл!

– Красавчик! — Гэбриэл немедленно оборвал страстное желание лейтенанта поехидничать. — Ответ как всегда прост, а можно было сколько угодно ломать над этим голову… Значит, ты решил удариться в мистификаторы, Мэлвин?

– Я всегда верил в высшую магию, полковник.

– Х-хе! — хмыкнул Зулу. — А как же высшая геометрия? Как же Пифагор?

– У Пифагора, мой умывающийся слезами друг, было много учеников и последователей: Великий Сократ, Мудрый Платон, Гениальный Аристотель… У меня достаточно ума, чтобы слишком долго не примазываться к действительно избранным — не хочется запятнать их небесные тоги своей несусветной глупостью.

– Ну надо же!!

– Да, с меня хватит и одного полковника со всеми его философскими акусмами… Но не забывай, Зулу: агент 0013 — это ещё немного и Магистр Высшей Лиги Волшебства, Фокусников и Чародеев! Так-то!

– Сама скромность, Мэлвин, — отозвалась Танго, — сама неподражаемая скромность.

– Именно, лейтенант! Поэтому, не погрешив против истины, могу уверенно констатировать: в моих руках эта штука будет действенным инструментом, а не пустозвонным позёрством.

– Сам пустозвонный позёр!! — дёрнулся подбитый Красавчик.

– Цыть!! Мэлвин, держи обратно свой магический шар и старайся больше ни в какие драки не влезать: ты же у меня считаешься самым коммуникабельным в команде.

– Кто самый коммуникабельный?!

– Ясный перец, что не ты, Зулу!

– А чего, если ругаться, так сразу на русском?!

– Чтоб доходило разом и до нужного места… Мэлвин?

Капитан приложил руку к бейсбольному козырьку:

– Мой командир, я вас не подведу… И пусть этот зануда Красавчик больше даже не помышляет о компромате с моей стороны!

– Ха!! Как всегда, из двоих один остался козлом отпущения.

– И конечно же это ты, Красавчик! — обрадовалась Танго.

– Вот что, джентльмены! Давайте-ка просто помолчим несколько минут, восстановим баланс золотой середины.

На некоторое время воцарилась тишина…

– Однако этой ночью Лео нам дала прикурить, — наконец нарушила затянувшееся молчание Танго. — Вдребезги раскрошила тумбочку об дверь, разбила губу Чукки, чуть не оторвала руку Андрею… Пришлось брать навалом!

– Вот было бы прикольно, если бы профессор Мэриленд проснулся и увидел, как мы дружно заваливаем на кровати обезумевшего зверёныша!

– Красавчик, ты-то чего выступаешь? Ты же спал как сурок! — тормознула лейтенанта Танго.

– Зулу тоже спал! Мне Мэлвин посекретничал.

– В отличие от тебя, сонный аллигатор, капитан проснулся тотчас, как только прибежали за Андреем. А вы с Зулу даже мордой не повели.

– Был приказ спать: я спал! — огрызнулся сержант.

– Пятница, тринадцатое… — всмотрелся в дымчатый шар Мэлвин.

Андрей глянул на молча отсиживающуюся в конце фургона пэпээсницу и вздохнул:

– Ещё один такой бешеный припадок, и летаргической комы не избежать. Не понимаю, что могло спровоцировать такой сильный приступ?

Гэбриэл повернул салонное зеркало:

– Лео, что тебе сегодня снилось?

Она зыркнула на полковника недружелюбным взглядом:

– Война!

– Прощание с бедным профессором было не менее драматичным, — Мэлвин рассматривал одно из двух прощальных фото с «полароида», второе он оставил профессору. — Утром старик выглядел сильно сдавшим и постаревшим ещё лет на двадцать.

– Наш уход сильно подорвал его, — Красавчик прикоснулся к набухшему глазу. — Это было видно невооружённым взглядом.

– Теперь — вооружённым! — кивнул на фингал Андрей.

Мэлвин с печалью разглядывал фотографию:

– Он даже не пытался скрыть слёз… несчастный старик…

– Его тоже можно было понять, — отозвалась Чукки с «Корветты». — Он не мог уйти с нами: бункер не просто часть его жизни — это целая эпоха его жизни! И конечно он несёт на себе вину за всех тех, кого не смог спасти, а мог бы: бомбоубежище строилось им именно для этой благородной цели.

– Он наивно полагает, что ещё сможет дождаться своего звёздного часа.

– Нас же он дождался!

Красавчик перевесился вбок и посмотрел на полковника:

– Через двадцать лет?

– По крайней мере, он умрёт хотя бы с частично успокоившейся совестью: нам, дорожным скитальцам, он всё же помог, приютил, сделал для нас всё, что мог.

– И немало сделал! — Андрей похлопал по медканклаву. — Лично я загрузился шприцами и иглами по самую шапку.

– А я спёр из грузового транспорта две канистры с бензином — лишними не будут, — сознался сержант.

– А сухой кисель — прекрасная добавка к любому несъедобному блюду.

– Из-за этого идиотского киселя ноги негде поставить: под сидениями ящики, за креслом Зулу ящики, в проходе кисельные брикеты! Ну скажи, Мэлвин, зачем нам столько киселя?! У меня этот кисель уже поперёк горла стоит!! — Красавчик пнул ногой металлический ящик рядом с его креслом.

– Ты же его ещё даже не пробовал!! — возмутился капитан.

– Всё равно!! Почему ящик с коньяком загрузили в «Корветту», а ящики кисельных брикетов — в «Летучий голландец»?!

– Потому что некоторые товарищи нам совсем по этому делу не товарищи, — Мэлвин хлопнул себя тыльной стороной ладони по шее и скосился на Лео.

– Всё равно! Всё равно!

– Распинался!! Сытый товарищу не голодный!! Одного ящика киселя пережить не можешь. Ящик сухарей — можешь, а киселя — не можешь?!

– Не могу!!

– Сейчас подерутся — точно сцепятся!

– Очень надо… — Красавчик недружелюбно глянул в затылок Зулу. — Только нам этот кисель, как покойнику куриный бульон!

– А другого продукта Чукки загружать не дала, — Мэлвин передвинул два ящика с сухарями и кисельными брикетами к задним дверям фургона.

– В бункере продукты — это почти всё заморозка. У нас нет надлежащих условий для хранения продуктов двадцатилетней выдержки, — ответила Чукки. — В расконсервированном виде они не продержатся дольше нескольких часов! А кисель и сухари выдержат гарантию среднего качества до трёх недель.

– И где только военные раздобыли этот долбаный кисель? — прорычал сержант.

– Русские, везде русские... — Мэлвин состроил пугающую рожу.

– Убью!!

– Видно, кто-то из старших офицеров хорошо был знаком с армейской кухней русского солдата, — подсказал Гэбриэл.

– И что?! — возмутился Зулу.

– А то, Зулу, — Красавчик вздохнул, вспомнив что-то своё, давнее, — что у них сухпайки — это еда, а у нас — батончики и кофе: нажрись батончиков, залейся кофе и сдохни в гнилых джунглях!

– А консервы?!

Чукки вздохнула:

– Мало там осталось консерв: профессор все годы питался исключительно ими… Не поднялась у меня рука забирать последнее.

– Парни, о еде нужно меньше думать!

– Легко сказать! — возмутился Зулу на такие циничные слова с «Корветты». — Завтрак я ещё готов отдать врагу, обедом поделиться с напарником, но ужин — всегда съешь сам!! Скорее бы уже ужин.

– Зулу, не рановато ли ты стал думать об ужине? — Гэбриэл с сочувствием посмотрел на своего сержанта.

– Минуту!! — опамятовался Зулу. — А как же котлеты?! Там оставалась ещё целая гора котлет!!

– После твоего персонального утреннего завтрака, сержант, — строго ответила Чукки, — гора котлет быстро превратилась в маленькую горку! Причём врагами здесь категорически не пахло… Мэлвин загрузил в пищевой термос восемь котлет, оставшиеся две я оставила профессору. Я очень надеялась хоть на какой-то свежий продукт, но, к сожалению, единственная экспериментальная лаборатория по выращиваю «живого продукта» приведена профессором в полнейшее запустение. Не зря он про неё промолчал: там абсолютно нечего было ловить! Я проверила — туда лет пятнадцать никто не заглядывал.

– А это значит, что, пробыв в полном заточении первые пять лет, профессор Мэриленд начал потихоньку опускать руки.

Зулу глянул на полковника:

– Гэбриэл, я вообще удивляюсь, как ему так долго удавалось выживать в одиночку и не сойти с ума… Я бы не смог!

– Конечно! — подорвался Мэлвин. — Без меня ни дня ни ночи, Зулу!

– Убью…

Гэбриэл протяжно выдохнул густое облако:

– Он жил той же надеждой, что и мы, Зулу.

– Профессор Джон Мэриленд — необычайный человек! Я вот так, как он, никогда бы не смог… в одиночку, — мотнул головой Зулу.

– Фобии всех уровней — твоя персональная колода карт, сержант. Проблема, но в команде пережить можно… А вот профессор Мэриленд — вряд ли он долго протянет.

– Ты считаешь, это из-за возраста, Танго?

– Нет, полковник: из-за вновь утерянной надежды.

– Но ведь… есть шанс, что мы когда-нибудь вернёмся сюда…

– Мэлвин, — Гэбриэл оглянулся, — если такой шанс и есть, то не для него: в глазах профессора чётко прочитывалось последнее прощание.

– Мы всё равно обязаны будем вернуться сюда!! — Мэлвин поднялся. — Вернуться, чтобы потом не винить себя за бездушность, за покинутого старика!!

– Сядь, Мэлвин! Мы не знаем, какая «волчья яма» ждёт нас через двадцать ярдов, а ты берёшь на себя такие необоснованные заявления… Это жизнь! И она такая, какая есть. И она не жалеет никого на этой Тропе Костей. Сможем — вернёмся! А нет — значит, так тому и быть. Сядь!!

Капитан упал в кресло:

– Как всё это печально, полковник.

– Все когда-нибудь умирают, — вздохнул Зулу.

Мэлвин встряхнул магический шар:

– «Умирая, перестаёшь быть смертным».

Он повернулся к лейтенанту:

– Красавчик, а как бы ты хотел умереть?

– Никак! — лейтенант гневно скрестил руки и вконец отвернулся от назойливого Мэлвина.

– Джентльмены, давайте-ка лучше переключимся на то, что нас ведёт дальше… Танго, что там у нас впереди?

– Мы в канадских границах Британской Колумбии, Северного Национального парка Глейшер: чуда вечной красоты! По крайней мере, бывшего чуда… Один миллион акров земли, тысяча видов различных растений, двадцать разновидностей вечнозелёных деревьев, обилие диких животных, острые заснеженные пики, неповторимые водопады, глубокие подковообразные долины, высокие серые скальные горы, более семисот озёр — всё в прошлом.

– Опять какой-то парк! Одно название и куча очередных неприятностей.

– Красавчик, я понимаю твоё огромное желание провести в комфортабельном бомбоубежище Крокстоунса весь уикенд, но тебе придётся либо смириться с тем, что мы туда, по крайней мере, в ближайшее время, возвращаться не собираемся, либо я вынесу на командное голосование вопрос о том, чтобы наложить на тебя очередное дисциплинарное взыскание.

– Гэбриэ-э-эл!!

– Красавчик, мне кажется, тебе лучше помолчать.

– Спасибо за совет, Мэлвин!

– Всегда готов помочь лучшему другу с улицы разбитых фонарей.

– Командир, вы заметили, здесь и снега побольше, и мороз покрепче — моя «Ветта-детка» показывает минус тридцать восемь! А мы всего в двух часах от Крокстоунса.

– Мороз — это не самое страшное. Мы можем пройти через этот заповедник или, как и через Йеллоустоун, нет?

– Парк разрезает Большой континентальный бассейн, а его западные реки когда-то выливались в Тихий океан. Но единой дороги через парк Глейшер нет — это я знаю точно! Не стоит даже пытаться… Не переживайте, командир! Мы обойдём его за северной границей. Там когда-то была трасса федерального значения: специальная — для внепарковой погранзоны.

– Какие теперь федеральные трассы, лейтенант? Да и сможем ли мы отыскать её в таком глубоком снегу среди разбитых и погребённых под снегом дорог?

– Сможем, командир!

– А если проскочим мимо и не заметим?

– Заметим, сержант!

– Здесь же нет никаких направлений! Как мы найдём нужный поворот?

– Найдём, лейтенант!

– «В России дорог нет — только направления», — прочитал в клубящемся шаре Мэлвин.

– При чём тут Россия, Мэлвин?! — возмутился Красавчик.

– При том, Красавчик, — Гэбриэл поглядывал в салонное зеркало, — что Наполеон тоже шёл почти вслепую по заснеженной России в сорокаградусные морозы, но своего главного направления — на Москву! — не потерял… и дошёл…

– Дойти-то дошёл! — скривился Зулу. — Да потом назад по той же самой дороге вслепую назад возвращался.

– Точно, Зулу! И чтобы нам вслепую ни вперёд, ни назад не дёргаться, мы во чтобы-то ни стало должны найти ту одну-единственную дорогу, которая поведёт нас в обход парка Глейшер — на запад, через йеллоустоунские вулканы, обратно на Пустыню Смерти.

– Что-то я за ней не очень-то соскучился — за вашей Пустыней Смерти.

– Но и погибать в снегах России, то бишь Канадских горах, нам тоже никак не с руки. Поэтому смотрим в оба глаза, чтобы не пропустить нужного поворота! Командир, подключите к карте поиска Кома, пусть тоже приложит свои мозги к общему делу.

– Это само собой, Танго! Ком?

– Я всё слышу, командир, можете не сомневаться… Полной карты Северного Национального парка Глейшер у меня нет, но и федеральную трассу южной границы Канады мы не потеряем. За базар отвечаю, напарник!

– Так… — Гэбриэл строго взглянул на сержанта, — кто вчера, после «Наполеона», подправлял программу бортового компьютера?

– Она!! — показал большим пальцем назад Зулу. — Думаете, меня бы под такое святое дело да подпустили бы к святая святых — мозгам «голландца»?

Гэбриэл повернулся назад:

– Сержант Румаркер?

– Р-рр…

– Лео, почему я тебя не вижу?

– Не хочу — не видите.

– Гауптвахту пэпээснице — гауптвахту!!

– С тобой на пару, Зулу?

– Да при чём тут я?! Это дело исключительно по Красавчику!

– Эй!! А меня к чему сюда приплели?! Я свой фонарь уже получил.

– Всем закрыть рот! Сержант Румаркер, я должен тебя видеть!

Она выплыла из глубины кресла одной песчаной макушкой.

– Лео, что за нововведения для бортового помощника?

– Внимательность, командир… Двадцатичетырёхчасовая внимательность и ничего лишнего! Теперь Кома будет невозможно отправить в кому — компьютер будет постоянно находиться в полурежиме загрузки: всё слышать, всё видеть, но помалкивать до поры до времени…

– А энергоперегрузки?

– Полурежим обеспечит ему перекидной отдых: пока одна половина мозга отдыхает, другая половина во всю работает — и наоборот.

– Гму… ладно, посмотрим, — Гэбриэл развернулся к Зулу. — Теперь Ком не только болтун — он ещё и квалифицированный филёр.

– Я к этому руку не прилагал, — открестился Зулу. — Клянусь мамочкой!

– Что ж, попробуем пережить и это… Чукки, а что у нас в плане воды?

– Всё под завязку, командир!

– Всё как-то слишком хорошо… за исключением, конечно, двух фингалов с улицы разбитых фонарей…

– А можно по сто раз не напоминать?

– Понимаешь, Красавчик, слишком светло в машине — аж глаза слепит!

– Это не мой фингал!! Это снег за стеклом «голландца»!!

– Это правда: снега становится всё больше и больше! Должно быть, вчера знатный снежный циклон пронёсся Аллеей Ураганов. С Крокстоунса всё вымел на эту дорогу, по которой мы идём всё медленнее и медленнее.

– «Не завтра будет смерть, а когда-нибудь… сегодня», — вытрусил из шара Мэлвин.

Лео глухо засмеялась… Но Танго по-прежнему оставалась невозмутимой:

– Снежный покров становится всё глубже, а на дороге полно ям и огромных камней: приходится больше полагаться на сканер.

– Снега всё больше и больше, а живности всё меньше и меньше! Если не сказать, что её здесь в принципе нет!! И чем будем ужинать сегодня?! Кто мне скажет?! А?! И когда обед?!

– Начинается…

– Красавчик, а ты вообще помолчи: ты можешь быть сыт своим собственным языком — как Ком, а лично я уже голоден! И хочу есть!

– Да, Зулу, к хорошему привыкаешь быстро… Пересадить за руль Лео? — расплылся в широкой улыбке полковник.

– Ага! Конечно! Аж три раза — после меня!

– «Не дразните льва — у него делается расстройство желудка».

– Мэлвин, заткнись!!

– У меня есть предложение, солдаты… Как только найдём этот федеральный поворот, прежде чем поворачивать и нарываться на новые неприятности, сначала хорошенько перекусить тем, что насобиралось в наших дорожных рюкзаках, — подал свежую идею Андрей.

– Тремя котлетками и киселём?!

– Котлетами и сухарями, Зулу! А если надо, я тебе добавлю пищевую капсулу с морепродуктами или курятиной.

– Только не пищевые капсулы!! Я их больше видеть не могу!!

– Значит — не голодный.

– L`appetit vient en mangeant… Что-то знакомое, хоть и на французском!

– «Аппетит приходит во время еды» — Рабле, — отозвалась Танго. — Командир, мне нравится предложение Андрея. К тому же любая остановка может означать дичь! Мало ли кто в этот момент будет перебегать дорогу нашим дромадерам.

– Ага! Кабанчик из НЗ очередного заповедника, — съязвил Зулу.

– Или очередной мутант из засады, — поддержал Красавчик.

– Спокойнее, ребятки, спокойнее! Танго говорит дело: привал на обед — отличный повод как следует осмотреться. Я полностью поддерживаю эту идею!

– Вопрос улажен сразу по нескольким пунктам! «Не откладывай до ужина того, что можешь съесть за обедом».

– У тебя там что — печатный станок в твоём дурацком шаре?!

– Тише, Зулу, Шар Предсказаний может услышать!

– И что?!

– И написать что-нибудь… плохое…

– «Не завтра будет смерть, а сегодня…» — это уже что-нибудь плохое, капитан! Но не стоит так близко принимать к сердцу «пятницу — тринадцатое»… Ха-ха-ха!! Магия трещит по всем швам!! — Танго веселилась от души.

– Неразумные люди, — Мэлвин запрятал магический шар в карман авиаторки. — Ещё не вечер…

Как ни странно, но ещё за час езды, хоть и по глубокому снегу, но зато по прежней магистрали из Штатов в Канаду, федеральную дорогу на южной канадской границе они всё же отыскали: слаженно сработали безупречноё чутьё Танго, внутреннее видение Чукки и, конечно же, бортовые помощники с их неусыпным сканерным оком.

– Радиационный фон: тридцать рем… температура: сорок восемь градусов ниже ноля… ветер: двадцать ярдов в секунду… биологической формы жизни не наблюдается…

– Ледяной ветер на Аллее Ураганов — норма! Как только повернём, ветер станет тише… Зато здесь чуть ли не самый низкий показатель радиации! Это уже кое-что.

– Кое-что — это когда обещанная дичь!

– За дичь пока что и котлета сойдёт, сержант, — Андрей встал в проходе первых кресел. — Будем обедать, Гэбриэл?

– Конечно, Андрей! Отнесёшь на «Корветту» обед?

– При таком морозище? — мальчишка-генокер вытащил из-под сидений оба биотермоса — и водный, и пищевой. — Лучше пусть они к нам!

– Мы так и так к вам: нам отлить нужно! А я в таком криохолодильнике свой зад под машину пихать не собираюсь.

– Примёрзнет к бамперу.

– Я всё слышу, Красавчик!

– И что?

– И всё!

Гэбриэл аккуратно затушил остаток сигары и повернулся в салон:

– Так, перед обедом всем сходить в гальюн! Чтоб потом без нареканий… Красавчик?

– А чего сразу?

– Я! — Мэлвин поднялся. — Я хочу отлить и всё такое.

Мэлвин придвинул ящики с продуктами вплотную к оружейному ящику, а с унитаза снял две стянутых сержантом из бункера канистры с бензином:

– Чёрт, теперь не развернуться.

– Леди-джентльмены собираются покинуть «Корветту»! — предупредил Зулу и кинул за плечо провокационный взгляд. — Слышь, Красавчик, твоя кобра ползёт… сейчас шипеть начнёт…

– Она не моя кобра, Зулу! Увы…

– Красавчик, ты на воротах! Быстро открываешь — быстро закрываешь!

– Я что — швейцар на дверях? Пусть Ком пашет!

– Внимание, Красавчик! Наши пошли короткими перебежками…

Лейтенант распахнул и быстро захлопнул боковую дверь «голландца» за ввалившимися в салон девчонками.

– В таком холодильнике без наших защитных костюмов и двух минут не продержаться: превратишься в криоледышку за пару вздохов! Мне послышалось, или кто-то что-то разглагольствовал про змей?

– Главное, Федя в тепле, — поднимая щитки с глаз, Чукки прижимала к себе своего ненаглядного свинёнка.

– Господи! Напустили пар — ничего не видно! — замахал руками Зулу.

– Очень хорошо, что не видно, — подал голос из-за баррикады Мэлвин.

– Было бы хорошо и не слышать, — пробурчал Красавчик.

Танго упала в кресло Миши, Чукки на своё место.

– Мэлвин, оставляю Федю на спинке твоего сидения! Присмотришь…

– Это и есть обещанная дичь?! — Зулу ткнул пальцем в крысака.

– Если он захочет перелезть на котлету Зулу, его никто не остановит, — подал голос капитан.

– Мой кулак его остановит, если он надумает лезть на мою персональную котлету!

– Мэлвин, слазь с унитаза: мне приспичило! — стягивая с рук перчатки, Танго бесцеремонно торопила капитана.

– По-моему это единственно принципиальное место, куда тебе ещё может приспичить, — съязвил Красавчик.

– Что поделать, Красавчик: любовь приходит и уходит, а жить в согласии со своим телом приходится всегда.

– У тебя хоть какие-то фундаментальные жизненные принципы, кроме как «своя рубашка ближе к телу», ещё остались?

– Для тебя персонально — остались, Красавчик! — Танго нагнулась к уху лейтенанта. — Никогда не говори: да! — если тебе хочется сказать: нет! Такой фундаментальный принцип тебя устроит? Или — как?

– Или — как!

– На тебя не угодишь.

– Можно подумать, на тебя угодишь!

Танго громко рассмеялась, провокационно помахав перед разгневанным лицом Красавчика тонкой кистью:

– Обожаю, когда ты такой… пра-а-ативный…

– Перестань!! Чёрт знает что!!

– И сбоку бантик… — подсказал Мэлвин.

– Гэбриэл, я действительно глупею или мне это кажется?

– Э-э…

– Не самообманывайся, Красавчик: глупеют только умные! — Танго бесцеремонно дёрнула лейтенанта за ухо и показала ему язык в стиле пэпээсницы.

– Сама такая!!

– «Из двух ссорящихся более виноват тот, кто умнее».

– Да ладно! — Танго подняла вверх обе руки. — Пусть крайней буду я — мне не привыкать.

Поворачиваясь навстречу Мэлвину, она всё же ещё раз пригнулась к Красавчику:

– Оставляю тебя, как и обещала, в полном погостном покое, голубая кровь — белая кость… Ну наконец-то!

Чукки кивнула Танго:

– Я после тебя.

– После меня хоть потоп… Ну и понагородили — не протолкнуться!

– Потоп в таком деле нам не нужен, — Андрей забросил лимонно-медовую капсулу в питьевой биотермос. — А вот для подкачки общей энергии машины — это дело очень даже на пользу!

Зулу досадливо покачал головой:

– С чем только не приходится мириться.

– Да, — Гэбриэл задумчиво смотрел перед собой, — Джон был гением во всём: он умел предвидеть — и это стало мукой всей его жизни.

– Давайте уже есть, что ли!

– Зулу, — Гэбриэл повернул голову, — имей терпение.

– Почему я его вообще должен иметь?

Мэлвин потрусил шаром и, сняв со своей головы взгромоздившегося на неё крысака, повис над ухом сержанта:

– «При крупных неприятностях я отказываю себе во всём, кроме еды и питья».

Зулу замахнулся кулаком, но капитан вовремя ретировался на прежние позиции:

– Это не я, Зулу, это — Оскар Уайльд!

– Р-рр!!

– Перерыв, Зулу, перерыв на обед.

Андрей подождал пока все окончательно рассядутся по своим местам и занялся обедом: в его медканклаве к основному котелку было предусмотрено ещё восемь вкладных тонкометаллических кружек-котелков, и в каждый он положил по одной котлете и четыре сухаря. Первому котелок с едой он протянул сержанту, чем ужасно раззадорил тут же завозмущавшегося Федю! Чтобы успокоить самого маленького, но не самого сговорчивого члена команды, Андрей вторым котелком поделился с Чукки.

Зулу посмотрел на содержимое своего котелка и тяжело вздохнул:

– Ну и ну… крысаку и то на один зуб…

– «Обжора роет себе могилу зубами».

– Можешь отдать свой обед мне, кретин: я готов умереть от обжорства — лишь бы не с голодухи!!

– Зулу, — Гэбриэл взял поданный котелок, — я добавлю тебе свой сухарь, лишь бы ты чувствовал себя человеком.

– Как будто один сухарь меня спасёт.

– Держи ещё и мой! — Танго закинула в котелок сержанта один из своих сухарей. — Я так нагрузилась на завтрак, что мне этой заправки хватит на двое суток.

– Да? Ладно, в этом деле я не гордый.

– Андрей? — Гэбриэл покачал головой, и мальчишке-генокеру пришлось отступиться от плана передачи своей котлеты в котелок Зулу. — Танго, что нас ждёт на этой федеральной трассе? Что-то она мне вовсе не кажется такой уж комфортабельной.

Красавчик показал на переднее стекло:

– И снега там, похоже, футов на десять вышиной!

– Это только так кажется, парни. Просто федеральная трасса находится севернее границы парка Глейшер. И она ровно до половины, до первого и единственного своего перевала, идёт всё время вверх — из-за этого создаётся иллюзия запроторенной глубоким снегом дороги.

– Иллюзия? — продолжал докапываться Красавчик. — Гэбриэл, как по мне, так нам явно усыпляют бдительность.

– Что касается бдительности, Красавчик, так ты всегда на первом месте: переплюнешь нас всех вместе взятых.

– Вот как?! Вот как?!

– Гэбриэл, зачем вы его заводите? Смотрите, сейчас он снова начнёт биться в судорогах или хлопнется в обморок!

– Я ему хлопнусь, Зулу: на сутки на гауптвахту…

– Гэбриэ-э-эл!!

– Помолчи, Красавчик! Сейчас говорит лейтенант Танго, — полковник показал Танго, чтобы продолжала.

– Снег конечно в этих местах глубокий, но он слежалый: тяжёлые осадки и шатающееся здесь зверьё всё время притаптывают его. Думаю, в этой ложбине менее всего следует ожидать таких непредвиденностей, как крысы-мутанты или ходячие зомбаки.

– А как насчёт медведей? — Красавчика всего трусило от такого несправедливого консенсуса.

– Да!! — дёрнулся с пустым котелком в руках Зулу. — Как насчёт медведей?!

– Если здесь и остались медведи — они спят. А те, что бродят, твоему железному иноходцу, Зулу, не конкуренты!

– Как сказать, как сказать… Чай будет или не будет?

– Держи! — Андрей протянул стаканчик с чаем.

– И мне два: для меня и Чукки!

– И тебе, Мэлвин: два!

– В этом парке когда-то водились и лоси, и горные бараны, и олени…

– А к ним радужная форель и шотландская куропатка! — язвительно подсказал чернорейнджерской занозе Красавчик.

Зулу посмотрел на Танго заинтересованным взглядом:

– Это правда?

– Слюну подбери — была правда! А теперь где её искать — эту правду? «Сияющие горы» всегда были прибежищем для всей флоры и фауны Земли. Здесь когда-то обитали альбертозавры и американские бизоны… Теперь лишь снег на время прикрывает обгорелые долины и чёрные пики Скалистых гор.

– Ну хоть кто-то должен был выжить! Я не говорю о заврах…

– Как раз они-то и могли выжить, Зулу, — пояснил полковник.

– Хватит этих дурацких монстров на всю мою оставшуюся жизнь!! Я говорю о наших животных — о братьях меньших.

– Как раз таки наших братьев меньших мы и уничтожили в первую очередь! В основном выжили сильные мира сего: мутанты, монстры и люди-зомби.

– C`est plus qu`un crime… c`est une faute…

– Правильно, Мэлвин! «Это больше, чем преступление: это ошибка»! — сказал Антуан де ля Мёрт, узнав, что консул Бонапарт казнил герцога Энгиенского. Но исправить эту ошибку всего человечества мы, к сожалению, пока что не имеем реальной возможности — хотя, безусловно, причастны к планетарной трагедии, как и все… И чтоб ты знал, сержант, самое выживаемое при таких условиях зверьё — вовсе не медведи, а волки!

– А человек и волк далеко друг от друга не ушли, — обиженно вписался Красавчик.

– По этой причине без надобности из машин лучше не выходить. Деревьев здесь немного, но они есть. А значит, всегда найдётся тот, кто прячется за этими перекрученными белоствольными соснами.

– Здесь должно быть много пещер — это же горы! А в них могут прятаться горные козлы и даже лоси.

– Зулу, сбавь обороты: ты не на сафари.

– Но, Гэбриэл!! А чем мы будем ужинать?! Киселём?!

– Ты до ужина ещё доживи! — расхохоталась Танго.

– Поехали, что ли, командир?! — сержант с раздражением посмотрел на полковника.

Красавчик вызывающе глянул в салон:

– Так что? Обед закончен, джентльмены?

– Да закончен, закончен! Не намекай, змеёныш… Покатили на свои колёса, капитан: нас здесь не любят и в своей компании долго терпеть не собираются.

– Я категорически не согласен с таким вердиктом! Я — не Красавчик и тем более — не Зулу!

– Заткнись, подхалимаж на шару! — Красавчик бесцеремонно натянул козырёк бейсболки на лоб Мэлвина.

– Пошли отсюда, лейтенант! — Чукки запрятала Федю под пончо. — Мы тут в меньшенстве.

– И захвати, протонную пушку, капитан: мало ли что! Может, лазеркой ещё и не отобьёмся от медведя нашего Мистера Инкейна. Кто знает какие настоящие сюрпризы поджидают на южной федеральной границе Канады.

– «Кто знает, что открыл бы Колумб, не попадись ему на пути Америка»!

– Остров Свободы и Бермудский Треугольник открыл бы, — ответил Гэбриэл. — Ну что, первооткрыватели? Будем поворачивать на запад, и на этот раз, похоже, кардинально.

– Наконец-то! — обрадовался Зулу.

– Что такое? — Андрей встал возле полковника. — Что случилось?

Гэбриэл всмотрелся в лобовое стекло: девчонки остановились между двумя машинами и, задрав головы вверх, что-то внимательно там высматривали.

– Предупреждение… — сказала Чукки.

– Предупреждение… — согласилась Танго.

– Предупреждение? — переспросил Красавчик.

– Предупреждение! — кивнул Мэлвин.

– Какое ещё предупреждение?! — Зулу начинал злиться.

– Танго, Чукки, что у вас?

– А у нас, командир, кажется — вороны… кружат прямо над нами… огромная чёрная стая…

– Откуда здесь вороны? — возмутился Зулу. — При такой температуре даже воздух с неба падает льдинками!

– Не вороны, а вороны, Зулу, — сделала ударение на первый слог Танго. — Огромная чёрная стая — как туча!

– Всем оставаться в фургоне! — Гэбриэл захлопнул за собой дверь.

Он подошёл к своим:

– Ничего не вижу!

– Скиньте щитки на глаза, командир.

– О, чёрт! Огромная стая кружит буквально над нами — там, в облаках… и похоже, что спускается всё ниже и ниже…

– Прямо нам на голову!

– Плохой знак! — поставила точку Чукки.

– Прислушайтесь, командир: они издают звук падающего пикировщика!!

– Пикировщика, падающего нам на голову, — голос Чукки становился всё раздражительнее. — Дурной знак, дурной… Они падают нам на голову, как камни Везувия на головы проклятого Геркуланума!

– Чукки, не драматизируй, — Танго внимательно вглядывалась в падающее небо.

– Разгони эту орущую ораву своим лавовым камнем и всех делов! — подал совет Красавчик.

– Я могу убить кого-нибудь из них, инфразвук не пощадит их жизни!

– Ну и что?

– Убить ворона — не просто плохой знак: это самоубийство!

– Одни забубоны — как всегда.

– Да вы только посмотрите, что они выделывают! — Гэбриэл не мог оторваться от зачарованного действа, происходящего у него над головой. — Одни движутся по периметру тора, а другие…

– А другие выполняют самые замысловатые фигуры высшего пилотажа, которые я когда-либо видела! От головокружительного пике до вращения вокруг своей оси, некоторые асы пролетают с три десятка футов спиной вниз…

– Настоящее авиашоу! — на секунду из окна «Летучего голландца» выставилась голова Зулу.

– Но их здесь и сейчас, я имею в виду при такой низкой температуре, не должно было быть… это никак не вписывается в привычные рамки земной логики…

– А что теперь вписывается в те самые рамки, командир?

– Во-первых, откуда они вдруг взялись, да ещё в таком количестве? Во-вторых, почему стая кружит на одном месте?

– И в-третьих, полковник, они уходят обратно в небо!

– Куда?! Там же температура, при которой сам воздух превращается в ледяные глыбы! — откликнулся с «голландца» Андрей.

– Это всё массовая галлюцинация, — отмахнулся Красавчик. — Не первый раз!

– Групповой мираж — согласен! — выдвинул свою версию Мэлвин.

– Ничего подобного! — Чукки быстро направилась к «Корветте». — Кошки и вороны — племя, которое приходит из ниоткуда и уходит в никуда: наш мир для них — всего лишь временный мост параллельной возможности. И всё равно — это плохой знак! Они нас предупреждают.

Она хлопнула дверью и замолчала.

– Это, — Танго глянула на Гэбриэла, — как чёрная кошка, перебегающая дорогу. А принимать или не принимать знаки предупреждения — это уже дело персональное.

– А разве у нас есть выбор?

Гэбриэл и Танго обернулись в сторону фургона.

– Зулу прав, командир: выбора как всегда нет!

– Тогда вперёд, Команда «Альфа»! Все забубоны и предупреждения — это всего-навсего забубоны и предупреждения.

Они разошлись по машинам, и «Ветта» повернула на бывшую федеральную автостраду канадской провинции Альберта.

Дорога оказалась сильно заснеженной, но «Корветта» уверенно продвигалась по спрессованному настилу.

– А если дальше дорога окажется сильно засыпанной снегом?

– Снежный настил меня пугает меньше всего, командир. У нас спецколёса: могут плавать, ходить по дышащей лаве и даже бегать по острым как бритва камням. К тому же наша «Ветта-детка» легче, а у «Летучего голландца» восемь колёс. Если мы куда-нибудь не провалимся, вы наверняка туда же не провалитесь! Куда опаснее могут оказаться случайные снежные лавины: в этом районе ветер и сильные снегопады делают оголённые крутые склоны очень опасными. Здесь почти не осталось деревьев, чтобы задержать лавину.

– У нас есть землероечные катки!

– Не всё так просто, Зулу: это тебе не разнородная почва внутри горы, когда можно успеть проложить шахту и пройти по ней. Здесь всё намного опаснее! Спрессованный снег лавины — всё равно, что моментально схватившийся стеклобетон. Если ты попадаешь в его крепкие объятия, считай, что ты покойник, а твой «Летучий голландец» — самый дорогой гроб для несостоявшегося миллионера.

– В самую точку, командир! — подтвердила Танго. — Будем двигаться — пока двигается. А там будет видно: перевал может ещё показать свой норов.

* * * * *

Гэбриэл снял «улитку», раскурил сигару и повернулся назад — в проходе салона торчал ботинок Лео, Мэлвин что-то всё ещё вытрушивал из магического шара, а Красавчик выглядел совершенно отрешённым.

Мэлвин в очередной раз потрусил шар и поднял глаза на полковника:

– «Смерть, помнишь ли ты своё первое кладбище?»

Гэбриэл покачал головой:

– Красавчик, что опять приуныл? Ничего не получается там, где это по острию иглы? Твоё первое кладбище любви давно уже не первое — стоит ли так отчаиваться?

– Это потому что он за сорок лет принудительного законсервирования разучился и красиво говорить, и как следует накручивать лапшу на уши!

– Не всё так просто, Зулу, — вздохнул Гэбриэл. — Красиво говорить и баррелями накручивать лапшу на уши — это-то он как раз и не разучился. Потерял чутьё наш Красавчик совсем на другое дело — на настоящее, неподдельное, на то, которое осталось на его первом кладбище.

– «Хорошо высказываешь только ту любовь, которую не чувствуешь» — Альфред Хичкок, между прочим!

– Моя очередь придушить тебя, Мэлвин, — прошипел в сторону капитана Красавчик.

Гэбриэл ухмыльнулся:

– Здорово же тебя задело осколком тяжёлой артиллерии, Красавчик. Не на шутку растеребилась душа, и сердечко всё ещё саднит и ноет… Это хорошо!

– Хорошо! — обиженно хмыкнул лейтенант.

– Но ведь эту боль чувствуешь не ты один, её всегда чувствуют как минимум двое.

– Очень сомневаюсь!

– А ты не сомневайся, Красавчик, ты живи пока живётся… завтра может и не быть…

– Спасибо за совет, Гэбриэл. Последнее время мне все наперебой дают советы… Мэлвин!! — лейтенант предупредительно поднял руку, и капитан передумал воспроизводить вслух вытрушенную из магического шара очередную заумную мыслю.

– Мэлвин, у тебя что-нибудь не про смерть, а про жизнь отыщется?

– Сейчас посмотрим, полковник… Вот! «Жизнь человеческая на земле не просто воинское служение, а бой»!

– Вот, Красавчик! Это как раз то, что тебе следует взять на вооружение собственной жизни… Капитан, кто сказал такие подходящие слова?

– Великий Петрарка, полковник!

– Запомни слова Великого Петрарки, Красавчик!

– И что мне с ними делать?

– Действовать! Или ты думаешь: раз-два раскинулся — и весь мир у твоих ног? Великие чувства требуют к себе соответствующего внимания. За своё нужно бороться, постоянно отвоёвывая его у небытия…

– Да что вы втолковываете этому барану? — дёрнулся Зулу. — Он же давно скис, как кефирная простокваша.

– Отстаньте вы все!!

– Командир?

Гэбриэл вернул «улитку» на место:

– Слушаю, Танго.

– Посмотрите налево!

– В зоне радиусе росомаха, командир! — отреагировал на голоса Ком.

– Надо же! Кто бы мог подумать.

– Мы едем мимо, а она сидит себе меж двух перекрученных стволов и щерится на нас без какого-либо страха. Вот паскудина!

– А чего ей бояться, Зулу? Она людей, поди, лет двадцать не видела — если не сказать, что она их вообще никогда не видела.

– Ну и когтищи!! Такие вопьются — уже не отпустят!!

– Крупная, но, думаю, это всё же молодая особь, — отозвалась Танго. — Шерсть густая, лоснится, тело — сплошные мускулы, глаза горят дикой злобой, и голодной она вовсе не выглядит… Одним словом: разбойница-росомаха! И похоже, что родилась совсем недавно, года три-четыре назад.

Гэбриэл согласно кивнул:

– Природа быстрее находит выход из патовой ситуации, в отличие от нас — людей. Мы слишком… тугодумные, по сравнению с природой…

– Интересно, чем же они здесь питаются? — озадачился Мэлвин.

– Морскими свинками! — прыснул в баранку Зулу.

– Это же заповедный парк с грязевыми бассейнами, — спокойно отреагировала Чукки. — А там, где вулканы или тёплые грязевые источники, там всегда полным-полно жизни! Я уверена, на самом деле жизнь продолжает бить ключом — правда, пока что не для нас, не для людей. Мы этого ещё не заслужили… Но там, где росомаха, там всегда полно всякого зверья, иначе она попросту не будет в том месте жить. Росомаха не боится самых лютых морозов и охотится круглый год. К тому же рацион её питания весьма разнообразен: от птичьих яиц и северных оленей — до взрослого медведя и даже лося.

– Тогда здесь наверняка должны быть медведи! — Зулу радостно завертел головой во все стороны.

– А где медведи, там и волки, — вяло отозвался Красавчик.

– А где волки, там и лоси!! — Мэлвин ещё яростнее затряс переливающимся шаром.

– Лоси!! Олени!! Куропатки!!

– Потенциальная еда, Зулу?

– Точно!! Полковник, давайте вернёмся и пристрелим росомаху из лазерного пулемёта — и ей быстрая смерть, и нам полноценный ужин обеспечен.

– Только через мой труп! — мгновенно отреагировала на предложение сержанта Танго.

– Наелся? — скривился Красавчик.

Мэлвин поднёс шар к глазам сержанта:

– «Умирать — это последнее дело!» В общем, не сегодня, Зулу.

– Это всего лишь росомаха — животное, — Зулу не успел перехватить шар, капитан ретировался быстрее.

– Росомаха вынашивает своё дитя, как и женщина, девять месяцев.

– И что?

– Забудь об этом, Зулу! — Гэбриэл заставил сержанта закрыть тему.

– Заметьте, джентльмены… — раздался издевательски насмешливый голос с последнего сидения фургона. — Понятие смерть наиболее плотно крепится к тому, кто её порождает — к самому человеку. Это мы подыхаем! Природа и не думает сдавать свои позиции. Она до поры до времени прячет свои драгоценные сокровища от жадных загребущих лап самого крупного завра этого мира: человека самоуничтожающегося и уничтожающего всё вокруг себя.

– И с этим не поспоришь, — вздохнул Гэбриэл.

– «Как мы можем знать, что такое смерть, когда мы не знаем ещё, что такое жизнь?» — Конфуций, между прочим.

– Это… к Красавчику, — подсказал Гэбриэл.

– К кому ж ещё! — возмущённо прошипел Красавчик, но дальше распространяться не стал.

– Впереди… большой завал…

– Как близко? — Танго кинула на насупившуюся Чукки тревожный взгляд.

– Дальше… ещё больше… мы не пройдём…

– Не говори этого вслух, Чукки… А, дьявол!! Лисица!! Япона-мать!!

«Ветта» резко дала по тормозам, подняв перед собой стену снежного пласта, а Гэбриэл успел заметить огненную стрелу, проскочившую перед носом «Корветты» и быстро скрывшуюся среди скальных выступов за редкой грядой перекрученных деревьев.

– Не!! Ну вы видели это скандальное нахальство, пацаны?! — рассмеялась Танго. — Местная фауна, зараза, позабыла все ужасы человеческого сосуществования: бросается наперерез танку, вроде так и надо!!

– Это же настоящая красная лисица!! — обрадовался Красавчик.

– А если бы она попала под колёса — нечаянно, конечно, то была бы свежатинка на обед и прекрасный воротник на мою куртку! — Зулу перевёл взгляд с заснеженного холма на полковника. — Что?! Ходим как один! Огненный хвост этой рыжей плутовки прекрасно оттенил бы мою индивидуальность.

– Зулу, ты просто какой-то тирэкс: тебе всё время надо кого-то съесть!

– Заткнись, Псих!!

– Если есть лисы, — подсказала Чукки, — значит, есть и зайцы — самый распространённый корм для лисьего племени. А потому ловить нужно не такую редкую красоту, а зайца.

– Х-хе! А кто-то видит зайца? Гэбриэл, вокруг одни защитники природы!

– Вернее, того, что от неё осталось, Зулу… Лейтенант, вы самостоятельно разберётесь с преградой? Или…

– Десятифутовый навес над нами — не проблема, командир!

«Ветта» запустила землероечный каток, и машина быстро выбралась из снежного завала.

– Мы тратим много времени на непредвиденные остановки.

– Я вас поняла, командир! Поднажмём!

Несмотря на то, что дорога была в ужасающем состоянии, машины достаточно быстро продвигались к перевалу.

Гэбриэл уже в который раз взглянул на часы:

– Если так пойдёт и дальше, то, возможно, ещё до ночи мы пройдём вдоль всей северной границы парка и повернём на обратную дорогу — по ту сторону Монтаны.

– До перевала осталось три-четыре мили, командир. Ещё пару поворотов, и выйдем на прямую.

– Не выйдем, — хмуро ответила Чукки.

– Чукки, не начинай.

– Почему не выйдем? — полковник отлично расслышал слова капитана.

– Перевал закрыт... я вижу…

– Разберёмся на месте, — решил Гэбриэл.

Видение Чукки оказалось не просто предостережением… Как только «Корветта» вырулила из-за последнего поворота, стало всё понятно.

– Вау!! Ё-блин!! Мать-перемать!! Этого снежного навесика даже вашими землероечными катками не осилить, «голландец».

– Японский городовой!! — у Зулу глаза полезли из орбит. — Вот это завал так завал!! Завалище!!

– Ага! — подхватил Красавчик. — До тринадцатого пришествия хватит.

– Не гони пургу, Красавчик! Не из таких передряг выбирались.

– Зулу, твоей пустоголовой русскославянской самоуверенности от полковника Васильевой можно только позавидовать.

– Ты назвал меня пустоголовым, Псих Номер Один?!

– Dixi et animam levavi… Всем сразу стало всё понятно!

– А! Всё равно остановка, — Зулу, на удивление, резво перебрался через узкий проход между сидениями и схватил капитана за грудки. — И на этот раз…

– Помолчите, парни! Дайте подумать в спокойной обстановке.

– Отдай шар!! — прошипел Зулу. — Всё равно отберу.

– А фиг тебе!!

– Зулу, займи своё место! Я принял решение… То, что это селевый сход на целую милю дороги с левой стороны сильно облысевшей горы, кажется, и так понятно.

– К тому же совершенно свежий! В Скалистых горах снежные лавины намного опаснее, чем в каком-либо другом месте мира: слишком уж непредсказуемые, — подтвердила Танго. — Снежный поток, как правило, движется со скоростью двести миль в час! Хрен выживешь…

– В 1970 году в Скалистых горах под снежными лавинами погибло триста человек, — вписался бортовой помощник.

– Ком, не по делу!

– Понял, командир.

Танго продолжила:

– Сцепка снега, камней и остатков стволов внутри лавинной спайки такова, что пройти с землероечными катками удастся только к началу весны, а по рыхлой с ямами, трещинами и ловушками поверхности пройти почти нереально.

– Поэтому мы пойдём в обход! Другого выхода я не вижу… Назад мы не повернём!

– В обход чего? — не понял Красавчик.

– В обход лавины — по её правому крылу.

– Обход по краю лавины — это тоже решение не из лёгких, — Андрей встал между креслами. — Левый край полностью отпадает: местами он почти отвесный и с глубокими расщелинами. Правый идёт примерно под углом в сорок пять градусов, и он тоже очень неровный…

Танго перебила мальчишку-генокера:

– Но этот край, Андрей, невысокий сам по себе и, как мне видится по приблизительному раскладу на нашем мониторе, имеет тенденцию к относительно ровному плато на его вершине. Стоит рискнуть!

– Я думаю, вперёд точно так же пойдёт «Корветта»! А где пройдёт она, там должен пройти и «Летучий голландец».

– А?..

– А не захочет пройти — заставим!! Так-то, сержант.

– Но мы можем перевернуться!!

– Мелочи! Дальше дороги не упадём… Сначала выкарабкаемся на вершину этой скалы, а уже потом пойдём вперёд, — так будет меньше риска завалиться в самую середину лавинного схода.

– Но там полно острых скал и поваленных деревьев!

– «Бездействие — преждевременная смерть»!

– Р-рр!!

– Не будем зря терять времени, парни! Пока погода держится в режиме видимости, и мы можем что-то сделать, будем это делать. Выдвигайся, Танго! Всецело полагаемся на ваше чутьё, леди-джентльмены.

– Приказ принят, командир!

Танго с разворота повела «Корветту» на штурм правого бока ложбины.

– Да не сможет здесь пройти ни одна машина! — Зулу начинал выходить из себя: перспектива сломать фургон на этих неровных скалах выворачивала его наизнанку. — Мы застрянем на первом же выступе!

– Что, Зулу, боишься, что твой навороченный внедорожник застрянет там, где не пройдёт ни одна машина? — Танго медленно, но уверенно выводила «Ветту» на кривую, ведущую к вершине довольно крутого и высокого скалистого холма.

– «Летучий голландец»— не просто какой-то внедорожник!— прорычала сзади Лео.

– Я не просто какой-то внедорожник, сержант Инкейн, — моментально отреагировал на голос пэпээсницы Ком.

– Это верно! — полковник старался удержать сержанта в рамках. — «Летучий голландец» — это почти биплан, субмарина и противоударный танк, оснащённый всем, что нужно для выживания на протяжении достаточно длительного времени. Дави на газ, Зулу! Ком, переводи фургон на полуавтомат! Все свои действия согласовывать с действиями сержанта Инкейна.

– Приказ принят, командир!

– Не нравится мне вся эта сумасшедшая затея.

Но выбора не оставалось, и сержант как можно плавнее стал выводить фургон на след протекторов «Корветты».

– Кто ещё не пристегнулся, джентльмены?

Лео глухо зарычала, но щелчок ремня безопасности дал полковнику исчерпывающий ответ.

Подъём действительно оказался сложнее, чем можно было ожидать. Средней вышины холм был буквально усеян скальными выступами и отдельными группами деревьев, к тому же снег не давал возможности передвигаться даже там, где это казалось вполне реальным: сканеры показывали наличие ям, трещин и кустарникового валежника… Несколько раз казалось, что фургон начинает заваливаться в пропасть, на дне которой лежал многофутовый слой спрессованной снежной лавины. Но всякий раз Кому вместе с неимоверными усилиями Зулу таки удавалось вырулить фургон из неминуемого завала. В этом отношении «Корветте» было намного проще: её вес и компактность позволяли ей продуктивнее маневрировать на сложной местности. «Голландец» еле тащился за ней, но, если бы «Корветта» не прокладывала путь, он давно бы увяз на очередном манёвре.

Подъём длился целых сорок минут, но всем казалось, что это была вечность! Наконец на очередном завывающем обороте, «Летучий голландец» сделал последний рывок и вырулил на довольно ровную, но окружённую низкорослым кустарником возвышенность в виде узкого длинного плато, покрытого снегом.

– Советую встать сразу за «Корветтой» и ни в коем случае не ставить машину рядом!

– Правый край плато заканчивается крутым обрывом! — констатировал Ком. — Ветер порывами до двадцати пяти ярдов в секунду.

– Фр-рррсс!.. фр-ррысс!..

– Что это Федя так развозмущался? Аж сюда слышно! — Зулу убедился, что фургон надёжно встал на все четыре пары колёс, но глушить мотор не стал: здесь мороз стоял ещё крепче, чем внизу.

– Ему тут совсем не нравится! — отозвалась Чукки. — Нужно убираться отсюда подобру-поздорову, пока не поздно.

– Осмотримся и пойдём дальше… Зулу, Чукки и Андрей — машин не покидать! Сержант Румаркер: охрана! Остальные могут размять кости, остановка три минуты.

– Очень надо вылазить из машины в такой мороз, да ещё с ледяным ветром, — Зулу недовольно оглянулся на собирающихся на выход. — Дверь закрывайте за собой — да побыстрее!!

Гэбриэл поднял воротник куртки и вышел из фургона. Танго уже внимательно всматривалась в направлении ближнего перевала.

– Обратите внимание, командир, когда столько снега накрывает окружающую опустошённость, кажется, что не всё так плохо… Как вам наш перевал?

– По-моему, сразу за лавиной чисто!

– Вроде того, командир… Если удачно пройдём по плато и так же удачно спустимся, то до перевала дорога будет сносной. Жаль, что сканеры наших машин не видят, что там, дальше. В любом случае, вариант, который мы выбрали, пока что наилучший.

– Тьфу, тьфу, тьфу!!

Гэбриэл и Танго обернулись — Красавчик закрыл рот рукой и болезненно сморщился.

– Что, забубонник, обжёгся собственной слюной? — Танго прошла мимо Красавчика к своей машине.

Чукки сидела с таким же лицом, что и Красавчик. Мэлвин в отсутствие Танго забрался на место водителя и пытался как-то помочь трясущейся Чукки.

Гэбриэл положил руку на плечо своему лейтенанту:

– Хотел сумничать в очередной раз, да? Не получилось…

– М-мм.

– Возвращайся в фургон, Красавчик!

– Не хочу, — лейтенант отвернулся и пошёл к открытому краю плато.

– Командир?

– Иду, Танго!

– Чукки снова плохо.

– Переведём её в фургон, полковник! — Мэлвин уже собирался забрать Чукки из «Корветты».

– Нет! — Чукки оттолкнула Мэлвина от себя. — Не хочу, не надо…

– Ещё один Красавчик, — Танго вытолкала из машины Мэлвина и прижала Чукки к спинке сидения. — Что ты видишь? Говори!

– Кружащую стаю воронов и… и… и…

– Положу под физирефактор!

– Если мы не принесём добровольную жертву, все погибнут.

– Будет тебе жертва, Чукки… Пошли в фургон! Андрей тебя посмотрит.

– Нет!! — Чукки вцепилась обеими руками в надверную ручку. — Я тебя не оставлю... мне уже лучше… это не приступ…

– Ладно! Позже с тобой разберёмся, — Танго взялась за ручку двери «Корветты». — Жертвы подождут… Нужно идти дальше, командир!

– Да! Время не терпит и время уходит. А вместе с ним тает надежда… Будем идти дальше, лейтенант!

– Команда, внимание! По курсу быстрое приближение биологических объектов! — Ком реагировал на встречное движение со стороны крутого подъёма на плато. — Лось!! Мать его!! И! И! И! Волки!!

– Лео, не стрелять!! — это было единственное, что успела крикнуть первой среагировавшая на мгновенное изменение ситуации Танго.

Из-под горы, из засыпанных снегом кустов, на плато со страшным шумом выскочил огромный как фургон лось и, не замечая ничего впереди себя, ломанулся прямо на машины! Гэбриэл успел заскочить между машинами, а Танго запрыгнула на крышу «Корветты». Лось, с налитыми кровью глазами и падающей пеной с окровавленных отвислых губ, промчался впритык к машинам, на ходу задев боковую раму фургона своими гигантскими пальцевидными рогами! И набирая скорость, понёсся дальше по плато.

Следом за ним выскочил огромный поджарый волчара абсолютно белого цвета и, было кинувшись за улепётывающим во все лопатки лосем, резко упёрся передними лапами в снег за шесть-семь ярдов до «Корветты» и, оскалившись, встал как вкопанный.

– А вот и голодные волки с лютой зимой!

В этом момент из кустов выскочили ещё четыре волка и, стушевавшись от быстрой подмены «добычи», встали за своим вожаком.

– С ума сойти! — прошептала Танго. — Самка альфа-самца чёрная как смерть! А это их дети — все подлетки…

– Лео, черти тебя раздери! — зашипел в свой криотоп полковник. — Уйди с дороги! Запрячься за машину!

Но Лео, держа ЛП наизготовку, дико оскалилась в морду вожака и, подняв щитки с глаз, глухо зарычала…

Танго приготовилась к прыжку:

– Чёрт, Лео, не бросай ему вызов! Он тебе ничего не сделал… А где Красавчик?

– Гэбриэ-э-эл!!!

Держа ПП в вытянутой руке, Гэбриэл понимал, что сейчас никак не может бежать Красавчику на помощь:

– Красавчик, я блокирован! Позови кого-нибудь другого…

– Та-аааанго!!!

– Правильно, Лео, держи вожака на расстоянии! Пока он так стоит, стая на нас не бросится… Командир, а вы держите в рамках допустимого Лео, — Танго сползла с крыши «Корветты» и, проскочив за спиной пэпээсницы, быстро направилась к тому месту, где ещё несколько секунд назад должен был стоять Красавчик.

Упав на живот, она выставила голову за край пропасти: лейтенант держался за острый осыпающийся край каменного выступа практически одними подушечками пальцев, самого его почти не было видно — лишь задняя часть берета немного торчала из-под выступа.

– А-ууу!!

– Что, счастливчик, прощальная песня?!

От неожиданности пальцы лейтенанта разжались.

Танго ловко перехватила его за запястье:

– Даже не надейся!

– Танго, помоги…

– Ты ж хотел, чтобы я тебя оставила в покое!

– Очень… к месту…

Обернувшись, Танго быстро просчитала все возможные варианты и выкинула правую руку назад:

– Кошки!

Лазерная верёвка выскочила из браслета и, просвистев в указанном направлении, впилась в переднее колесо «Корветты».

– Как в хорошем боевике! А теперь поехали обратно, — лазерный шнур тянул обоих от пропасти. — Из болота в который раз тянули бегемота… Теперь придётся менять z-кристалл на браслете.

Предупредительный выстрел из лазерного пулемёта перед лапами наступающего вожака заставил стаю ретироваться в обратном направлении.

Андрей с Мэлвином подбежали к обрыву, но она уже вытащила Красавчика. Свалившись на снег возле Танго, Красавчик поднял с лица щитки и посмотрел в её насмешливые глаза.

– А могла бы получиться неплохая добровольная жертва.

– Я тормоз — я помню.

– Красавчик!! — Гэбриэл подал руку другу. — С тобой всё нормально?

Лейтенант поднялся на ноги:

– Да! Только коленки трясутся.

– Откровенно, — усмехнулась Танго.

– Зато честно!!

Танго нахмурилась:

– На что ты намекаешь?

Полковник развернул лейтенанта к себе:

– Как ты умудрился туда свалиться, Красавчик?!

– А вот взял и умудрился! Жить надоело… Ты же видел, Гэбриэл, какая махина мимо нас пронеслась! Я эту самую смерть ещё до того, как оступился, прямо в глаза в глаза увидел! Андрей, перестань меня тиранить: целый я — целый!

Мэлвин вытащил из кармана шар:

– «Говорить о смерти со знанием дела могут только покойники»!

– Понял, Красавчик? Тебе до профессионального покойника ещё ой как далеко.

– Зато и волки целы, и лось пока ещё поживёт! — Танго направилась к своей машине.

– Волков спасли — лося упустили, — недовольно отозвался Зулу.

– Всё, парни: по машинам!! Нужно идти дальше… Танго, если что, Чукки к нам в фургон!

– Есть, командир!

Гэбриэл остановил пэпээсницу, когда та уже занесла ногу на ступеньку «голландца». Полковник взял её за локоть и оттащил назад:

– Мать его, значит?

– Р-рр…

– И как много Ком ещё таких словечек знает?

– Почистила, что смогла.

– Угу…

– Не буду делать из моего бортового напарника тупую компьютерную суку!

– Нашего, Лео! Теперь — нашего бортового напарника… Ладно, запрыгивай в фургон! Танго, вперёд!!

Путь по узкому плато нагорья оказался ненамного легче подъёма на вершину. Множественные скальные выступы, скрытые снегом горные расщелины и постоянный риск сползания с неровного края коварного плато растянули на целый час дорогу в обход снежной лавины, засыпавшей межгорную дорогу многофутовым слоем спрессованного снега. Один раз даже пришлось подыскивать несколько подходящих брёвен, чтобы перейти по ним на машинах через двенадцатифутовый разлом.

Наконец они спустились на дорогу и вновь двинулись к перевалу, до которого оставалось рукой подать.

– Я видела следы волков, они ушли в сторону перевала.

– Чего нам бояться? Наши железные кони как броненосцы — никакому лосю с ними не тягаться.

– Зулу, ты всё никак не успокоишься?

– А чего я должен успокаиваться, Гэбриэл? Вокруг нас, как специально, бегает всякая живность, а я должен думать о том, что на ужин будет один кисель!!

– Сухари и пищевые капсулы, — добавил Андрей.

– Вот — пожалуйста: сухари и пищевые капсулы!!

– Танго, нужно что-то делать с этим ненасытным оглоедом: в первые дни нашего похода по Пустыне Смерти он не был таким прожорливым! А?

– Шок, однообразная дорога, долгие мили за рулём: не до обедов было, командир! А теперь сержант поостыл, пообвыкся, обтесался дорогой… Человек — он ведь такая тварь: быстро ко всему привыкает как таракан.

– Эй, подбирай выражения!

– Но я пока не вижу подходящей дичи. Нужно потерпеть, мой генерал.

– Не видишь подходящей дичи?! А росомаха — жирная как тысячу котов, а лисица — упитанная как бобёр, а лось, в конце концов, которого хватило бы на три дня…

– Ты сам как лось, Зулу! Нельзя убивать и так с трудом выживающих здесь животных только за то, что они имели неосторожность попасться тебе на глаза.

– Да хоть бы одного задрипанного волка!!

– Своих не убиваем.

– Гэбриэ-э-эл!!

– «Когда не знаешь, что делать, — подожди»!

– Мэлвин, я сейчас остановлю фургон — и кого-то заставлю пешком бежать за машиной!!

– Ладно, ладно! Найдём более подходящее… Вот!! Ora et labora.

– Что-о-о?!

– «Молись и трудись»!

– Ты меня ещё не поучал, кретин!!

– Это девиз Ордена бенедиктинцев, — подсказал Красавчик.

Андрей посмотрел на идущую впереди «Корветту»:

– Танго, может, нам всё-таки попадётся какой-нибудь мимо пробегающий заяц, а? Команду нужно чем-то кормить.

– Так и быть — уговорили! Припашу «Ветту-детку»: пусть отслеживает птицу и зайца.

– Вот это другое дело! — облегчённо выдохнул Зулу. — А то и ночь не за горами, а я в глаза ещё не видел того куска мяса, которым непременно должен отужинать.

– Перевал, джентльмены! — констатировал Ком.

Мигом стало тихо: всем было интересно, что там — за перевалом?

«Корветта» первая выехала на подъём:

– А здесь поинтереснее будет, парни… Ха-ха-ха!! Ещё один о-ооочень крутой обвал! Вернее, их здесь было и было до нас.

– Чёрт! — Зулу остановил фургона за «Веттой». — Ну что это такое, в самом деле?! Гэбриэл!!

– Спокойнее, Зулу! Ты видишь только отрицательное. Найди положительное в этом хаосе — и сразу же найдётся выход.

– Ах, полковник, вы — сама мудрость! — Мэлвин никак не мог расстаться с шаром.

– Никакого положительного я тут в упор не вижу!!

– Сейчас, сейчас… — капитан потрусил магическим шаром. — «Умереть — значит присоединиться к большинству»: Гай Петроний Арбитр.

– Мэлвин!!

– Так выпало, Зулу, я не виноват — это всё шар.

– А кто его трусит?!

– Похоже, мы слишком долго жили, — это был отчаянный голос Чукки.

– «Долгая жизнь — и есть презрение к смерти»!

– А это кто сказал, Мэлвин?

– Не знаю, полковник! Должно быть, сам Шар Предсказаний.

– Ком, а ты чего отмалчиваешься, когда нужно говорить?

– А что тут скажешь? Попали на бабосы, командир!

– Что-ооо?!

– В смысле — дорожные… Зато с этой стороны теплее на несколько градусов!

– Ком?!

– Я соображаю, командир, соображаю… но, думаю, есть один вариант…

– Ну так говори, компьютерная башка! Мы внимательно тебя слушаем!

– Горный массив справа, похоже, постепенно сходит на меньшую высоту и перекликается с внутренним межгорьем: так, по крайней мере, это выглядит на ранней карте Национального парка Глейшер! Если выйти на одно из таких межгорий, можно поискать коридор в обход федеральной трассе, заваленной деревьями, камнями и снежными лавинами…

– Межгорье точно так же может быть завалено всем этим хламом! Или даже оборваться пропастью, — озвучила свою точку зрения Танго.

– До межгорья ещё нужно добраться, — прошипела Лео.

– Вот над этим я как раз и думаю.

– Что тут думать, командир? — Танго вывернула руль направо. — Главное, держитесь от «Корветты» на расстоянии! Если провалимся в яму или расщелину, утащим вас за собой… Разрешите действовать?

– Как можно осторожнее, лейтенант.

– Без пантов, командир! — на русском ответила Танго.

«Летучий голландец» вырулил следом за «Корветтой» на крутой заснеженный горный холм — машину дёрнуло в одну сторону, в другую, и все четыре пары колёс пошли гулять по разным траекториям.

– Пошли по второму кругу… раскорячились как корова на льду, — Зулу припал к рулю. — Ну? Что там сегодня ещё про смерть?

Мэлвин потрусил шар:

– Ничего, Зулу, ровным счётом — ничего! Шар Предсказаний замутнился.

– Прекрасно! — откликнулась Танго. — Наша судьба в наших руках! Придётся подключать к работе лазерную отдувку, парни… «Ветта-детка», я не могу пройти этот завал из деревьев! Землероечный каток или лазерная отдувка?

– Лазерная отдувка экономичнее и быстрее, командир… Наш каток слишком легковесный для этого завала.

– Угол расчёта?

– 3-0-9: боковой разворот… впритык к завалу…

– Может, разбомбить и всех делов? — подал идею Красавчик.

– Мы не ходячий арсенал оружия, так никаких ракет и бомб не напасёшься! — Танго поставила «Корветту» боком к завалу. — Внимание, «Ветта-детка»: сальто вправо. Прыжок!

«Корветту» подбросило вверх и вправо и, перевернув в воздухе через себя, сбросило по ту сторону затора.

– Есть!! Ваш черёд, «голландец».

– Ком, мы сможем перепрыгнуть этот завал?

– Гипотетически…

– Ком?!

– Здесь «Летучему голландцу» не разродиться, командир: машина слишком тяжёлая для такого прыжка!

– Хватит разговоров! Выкатывай таранные катки! — принял незамедлительное решение Зулу. — Разворотим эту берлогу к чёртовой бабушке!! Вперёд, Ком, на абордаж!!

– Приказ принят, командир!

«Летучий голландец» выставил вперёд катки и врубился в середину затора.

– Эх, ё-маё!! Давай-давай, железный конь: ты теперь за трёх двугорбых!!

– Зулу, внимательнее…

– Всё будет как надо, командир!

«Голландец» пробивался через плотный спрессовавшийся затор точно бульдозер на надрыве! Огромные брёвна вперемешку с остекленелыми камнями разлетались во все стороны со страшным грохотом. Но всё обошлось на удивление благополучно: землероечные катки разметелили всё это устрашающее нагромождение в считанные полминуты.

– Однако… не ожидали от вас такой… массивности…

– А мы от вас такой прыти! — усмехнулся Гэбриэл на искреннее изумление Танго.

– Если так пойдёт и дальше, как раз к началу первой оттепели выберемся из этого заваленного по макушку Глейшера.

– Красавчик, оптимистичнее! Веселее! Зулу, не теряй «Ветту» из виду: среди этих скальных выступов и островков из перекрученных стволов можно заблудиться, как в настоящем лабиринте.

– Зато, если завалимся набок, будет за что зацепиться, чтобы не скатиться бревном в федеральное межгорье!

– Лучше не надо заваливаться, Зулу! Старайся чувствовать машину.

– Я с ней сроднился ещё с молоком матери, полковник!

– Танго, убавь прыти, мы за вами не поспеваем, — Гэбриэл повернул голову к Красавчику. — Вот где твоя «Ветта-детка» проявляет себя во всей своей красе при полном экстриме!

– Я в своей «Корветте» никогда не сомневался, Гэбриэл.

– За что её и любят другие…

– Другие не любят, другие — пользуются!

– Другие, — отозвалась Танго, — и пользуются, и любят. В отличие от некоторых, влюблённых исключительно в своё собственное отражение.

– Гмм! Обмен фразами — уже диалог, — Мэлвин потрусил шаром. — Гмм, ничего, ни-че-го… Почему?

– Потому что ты его сломал, дурень!! Столько трусить, — криво усмехнулся Зулу.

– Попробуем всё же выбраться на самую вершину этого холма — может быть, там условия для передвижения будут немного получше, чем на скосе горы.

– Мы во всём полагаемся на вашу «Корветту», лейтенант!

На этот раз вершина горного холма оказалась ещё менее гостеприимной, чем соседняя за перевалом. Но всё же это был лучший вариант из всего того, что они могли себе позволить… Пробираясь через множественные неровности и скальные выступы на совсем узком плато, «Ветта» прокладывала дорогу более габаритному «голландцу».

Так или иначе, но ещё через час с лишком они всё же выбрались к тому месту, где с холма шёл крутой, но вполне проходимый для машин спуск в подковообразную низину, разделяющую горный массив на две половины.

Танго и Гэбриэл подошли к краю спуска.

– Какая прелестная широкая долина за этими горами — ровная и плотная. Должно быть, летом здесь настоящая благодать.

– То, что на первый взгляд кажется идеальным, на самом деле часто на поверку оказывается смертельно опасным мероприятием: под этим ровным заснеженным полотном может быть сколько угодно трещин, ям и природных ловушек в виде навалов из деревьев и камней.

– У нас прекрасная сканерная система командир.

– Чем больше полагаешься на что-то иное, кроме себя, тем больше проблем потом имеешь, лейтенант.

– С этим, командир, рано или поздно, приходится соглашаться каждому дураку!

В криотопах их джи-ай послышались рвотные потуги Чукки… Гэбриэл и Танго подошли к «Корветте», но открывать дверь не стали, чтобы не выхолаживать машину.

– Чукки? — Танго нагнулась к стеклу.

– Меня мутит… я чувствую смерть…

– Она здесь повсюду — как и жизнь! Не стоит так близко принимать к душе то, что у нас всегда под ногами.

– А в небе?

Гэбриэл и Танго подняли головы вверх.

– Чёрт! Опять эта чёрная стая… Чего они к нам привязались?

– Не будем уделять им столько внимания, и они от нас сами отцепятся.

– Возможно, в ваших словах есть логика… Так какое решение принимаем, командир?

– Федеральная трасса завалена вперёд ещё на милю — а, может, и больше. Попробуем в обход!

– Поддерживаю, командир!

Спуск на удивление оказался намного проще, чем ожидалось. Внизу, за расщелиной внутреннего межгорья, действительно обнаружилась довольно ровная и без многочисленных заторов долина, подковой уходящая куда-то вперёд за горы — параллельно главной федеральной трассе южной канадской границы.

– Снег высокий, — откликнулась Танго с «Ветты», — но наши колёса как копыта лося: нам высота снега на прямой дороге по большому счёту не помеха!

– Тогда будем двигаться вдоль этого горного хребта. Отклоняться в рукава горных лабиринтов не будем.

– Согласна, командир! — не останавливаясь на спуске, Танго повела «Корветту» дальше, изредка обходя кустисто-каменные нагромождения.

По пути встречались и пещерные дыры, и подземные ямы под кустами и часто-густо множество звериных следов — в основном лисьих и заячьих.

– Следов много, — не выдержал Зулу, — а обещанной дичи ноль! Хоть бы какой заяц поганый попался под колёса.

– Если под фургон попадёт заяц, от него только мокрое место останется, Зулу… «Ты виноват уже тем, что хочется мне кушать». Разродился!

– Отцепись, болван!! Ты меня своим шаром уже достал!!

Танго попыталась успокоить сержанта:

– Если есть следы, найдётся и заяц, Зулу! Просто у нас нет времени выкуривать его из нор или выслеживать по следу. Пока светло и ровно нужно погонять наших дромадеров вперёд и вперёд! Может, успеем ещё и до первого поворота дойти.

– А ужинать чем будем, лейтенант?

Гэбриэл вынул сигару изо рта:

– Зулу, перестань постоянно думать об одном и том же.

– Я стараюсь, Гэбриэл!

– Плохо стараешься, — подсказал Красавчик.

– Подождите, вот остановимся на ночной привал, вы меня ещё вспомните!

– В качестве еды?

– Мэлвин, убью! Зажарю и съем вместо зайца!

– «Рыбы в море поступают как люди на земле: большие поедают малых».

– Не бойся, капитан, — отозвался Андрей, — мы тебя этому живоглоту съесть не позволим!

– Спасибо, Андрей…

– Мы съедим его сами!!

Мэлвин оглянулся на Лео:

– Я жилистый и старый! Если кого и есть — так это самого толстого и упитанного.

– Так я вам и дамся!! Самый толстый — самый сильный!!

– У Красавчика свежая кровь и нежное мясо: у интеллигенции всегда вкусное мясо.

Лейтенант развернулся назад:

– А ты откуда знаешь?! Пробовала, что ли?!

– Может, и пробовала… кто теперь вспомнит… свидетелей не осталось…

– Гэбриэл! Мы едем в одной машине с людоедом, спим бок о бок и всецело доверяем этой проглотине свои жизни!

– А чего ты так всполошился, Красавчик? Ты же ещё жив!

– А ты хочешь, чтобы я умер?!

– Неужто за свои изнеженные бока боишься?

– Боюсь, Гэбриэл!! Одно дело, когда тебя съел какой-нибудь монстр, и совсем другое, когда кто-то поужинал тобой из твоего же племени!!

– Тебе не всё равно, кто тебя съест? Монстр или Лео! — подлила масла в огонь Танго.

– Мне не всё равно!! — подскочил Красавчик. — Мне не всё равно!!

– Смотри, аж вспотел! — Андрей внимательно следил за своим пациентом. — Ну какой же ты не умный интеллигент, лейтенант Руперт Квинси: ребята со скуки над тобой потешаются, а ты ведёшься, как первый шут на всё королевство.

– Ты назвал меня шутом, Андрей?!

– Потешным шутом, лейтенант, потешным и таким далёким от настоящих глупостей, к которым достаточно часто прибегают самые умные из человеков и особенно — противоположного пола.

– Тонкий намёк на толстые обстоятельства, — прорычала в ответ Лео.

– Просто удивительно, как мужики друг за друга горой, стоит одному из них показать свою слабость перед противоположным полом! — расхохоталась Танго.

– «Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно»!

– Правильно, Мэлвин: мы Красавчика ни съесть, ни в обиду не дадим!! — ударил ладонями по баранке Зулу и яростно замахал кулачищем. — А то дай съесть одного, потом и самого следом сожрут — не успеешь глазом моргнуть!! Я тут никому не доверяю!!

– Зулу, держись за штурвал, а не за воздух, — Гэбриэл повернулся в салон. — Джентльмены, мы — одна команда.

– Поэтому меня можно съесть?!

– Что-то я не вижу на тебе откушенного уха или отгрызенного носа, Красавчик.

– Ещё чего не хватало!!

– Тогда из-за чего весь сыр-бор?

– Ну-у… Не я это начал! Это всё Зулу со своей жареной зайчатиной.

– Красавчик!!

– А что — неправда?!

За шумными разборками Зулу чуть не прозевал, что впереди резко встала «Корветта»! «Летучего голландца» тормознуло — да так, что задрались задние колёса: это сработал автопилот бортового компьютера.

– Чёрт!! — Зулу дёрнулся вперёд, но лазерная отдувка автоматически удержала его на месте. — Какого лешего?!

– На дорогу нужно смотреть, сержант, а не Красавчика комплиментами обвешивать, как рождественскую ёлку! — Гэбриэл видел, как Танго быстро уносилась куда-то в сторону по всё расширяющемуся плато. — Капитан Рур?

– Дичь, командир, как заказывали, — без эмоций отозвалась Чукки.

Танго уже скрылась в довольно густом подлеске.

– Лейтенант?! Немедленно выйти на связь!! Отключилась… Лео, иди за ней: подстрахуй на всякий случай!

Гэбриэл ещё не договорил, а пэпээсницы уже след простыл.

– Ком, где лейтенант? Я её не вижу.

– Ушла в нагорный подлесок, командир, за диким зайцем.

Гэбриэл посмотрел на монитор:

– Да, вижу её… уходит всё дальше… Лео в тридцати ярдах за ней…

– Почему же она его не валит?

– Думаю, командир, она ищет пару… Похоже, сержанта Инкейна одним зайцем не накормить!

– Ты ещё тут не гнал на меня туфты, компьютерная банка!!

– Лео?

– Тсс…

– Тебя понял… Джентльмены, у нас непредвиденная остановка: охота за ужином для Мистера Яростного Желудка! Можете выйти из машин размяться. Только без лишнего шума!

– Я тоже могу?

– Да, Зулу, все могут! «Летучий голландец» и «Корветта» в данной обстановке сами способны о себе позаботиться… Мэлвин, подай мне винтовку — на всякий случай.

Из машин вышли все. На межгорном плато стояла безветренная благодать, но мороз был ещё тот — за сорок!

– Не хочу, чтобы наши так далеко уходили одни: пойдём за ними!

– Все?

– Кто хочет остаться, лезет обратно в машину, Красавчик.

– Нет уж! Насиделся… Я тоже хочу поучаствовать в охоте!

– Как часто охотник, отправляясь за добычей, сам становится целью охоты.

– Мэлвин, не дави на психику! — нервно дёрнулся Красавчик.

– Так! Вперёд меня никому не лезть! Мэлвин, у тебя протонная пушка — идёшь замыкающим.

– Понял, полковник!

Еле слышимые выстрелы из лазерного ПП заставили всех обернуться в одном направлении. Гэбриэл, а следом за ним и все остальные, двинулись в ту сторону.

– Есть!! Два зайца есть… Лео, хватай добычу!!

– Ты куда?

– Посмотрю, что там, за этим навалом.

– Лейтенант, у вас всё нормально? Мы вас не видим!

– Идите по следу, командир.

Через несколько минут, утопая в снегу по колено, Гэбриэлу удалось первому добраться до места удачной охоты. Лео с ЛП на коленях и с открытой флягой в руке сидела на поваленном дереве. Возле её ног, окропив снег свежей кровью, в один ряд лежали два крупных жирных зайца.

Пэпээсница кивнула в сторону и отхлебнула ещё один глоток… Гэбриэл глянул в указанном направлении и увидел Танго, распластавшуюся в ярдах шестидесяти на краю какого-то возвышения: она определённо что-то высматривала.

– Какие шикарные зайцы! — Зулу уже держал в руках заячьи тушки. — Совсем другой разговор! И отстреляны одни головы. То-то сегодня будет знатный ужин! Сам буду готовить… Вот это гиганты!!

– «Чем меньше лес, тем больше кажется нам заяц»! — Мэлвин глянул на Зулу и запрятал шар в карман. — Молчу как заяц.

– Холодно, — поёжился Красавчик. — Обогреватель бы сюда, что ли, а?

– Держи! — Лео протянула ему коньячную флягу.

Чукки села рядом с пэпээсницей… Мэлвин пританцовывал на месте, хлопая себя по бокам:

– Лео, как ты так спокойно можешь сидеть на этом заледенелом бревне при пятидесятиградусном морозе?

– Эскимосы могут сидеть недвижимо при тридцатиградусном морозе до трёх часов на снегу, чтобы поймать тюленя.

– То ж эскимосы! Дети Севера! А мы — Дети Солнца…

– Оставайтесь все тут и не сильно шумите: мы в горах! — Гэбриэл показал Андрею, чтобы за всем присматривал, и направился в сторону Танго.

Когда до места оставалось ярдов десять, Танго, не оборачиваясь, подала голос в его акустик:

– Подбирайтесь очень тихо, командир… лучше по-пластунски…

Гэбриэл осторожно подполз к Танго и высунул голову за край довольно высокого обрыва… Внизу, ярдах в восемьдесяти от них, на заснеженном и залитом кровью пятаке разворачивалась по-настоящему кровавая драма: пятеро волков обступили огромного как скала гризли и, набрасываясь на него поочерёдно, не выпускали его из плотного круга. С медведя местами уже свисали окровавленные клоки шерсти, но было совершенно очевидно — быстро медведя завалить не удастся: его густая шерсть стояла дыбом, с жёлтых клыков капала пена, периодически поднимаясь на лапы в полный десятифутовый рост, он кидался на волков с озверелым остервенением!

– Как вам наши старые знакомые, командир? Второй раз за день встречаем — почти что из разряда чудес… Похоже, наша необычная пятёрка нашла себе новую жертву.

– Каждый должен есть… Только где они достали медведя среди зимы? Да ещё такого упитанного! На обычного шатуна он вовсе не похож.

– Скорее всего, бедолагу вытащили из его берлоги: голод ломает и каменные стены. Но, возможно, что его подняла из земней спячки снежная лавина: без кислорода медведь не может так же, как и человек.

Со стороны Гэбриэла тихо подползли Красавчик и Мэлвин.

– Вау! Вот это гризли… Не медведь — мутант!

– Да-ааа, седой ещё тот монстрила.

Медведь бросился вперёд и ударил когтистой лапой, но вновь промазал — несмотря на сильную разновозрастность стаи, все волки были уже матёрыми хищниками.

– Вот это когти! Не когти — сабли!

– Вот это клыки! Мясные тесаки!

Танго подняла щитки и посмотрела на двух придурков:

– Вы! Двое из ларца, одинаковых с лица… Медведь как медведь: не превращайте нормального мужика в самца-мутанта вроде себя самих.

– Парни, тише… — приструнил их Гэбриэл.

Танго надвинула щитки на глаза:

– Волки — лучшие охотники в мире. Если волк прицепился — считай, что тебе осталось жить несколько часов: он может идти за тобой, не останавливаясь, четыреста миль. Что ему гризли, если он способен охотиться на яка, который в десять раз больше самого волка.

– Как всегда, как про какого-нибудь убийцу, так непременно с восхищением! — надрывисто зашептал Красавчик.

– А своим взглядом волк может лишить человека и речи, и воли.

– Что-то по Лео этого не было заметно, — полковник внимательно наблюдал за кругом смерти.

– Лео не боится! — ответила Танго. — А где нет страха, там всегда смерть — и в глазах, и бок о бок… Хорошо, что слабый ветер и тот с их стороны. Нам это на руку: не придётся отбиваться, а значит, не придётся убивать… Но медведя всё равно нужно отстоять: гризли — символ Великой Америки! И это не его вина, что волки голодают.

– Что значит отстоять? — не понял полковник.

– Дайте мне вашу М16, командир.

– С этого угла можно и не попасть.

– А нам и не нужно… А вот пошуметь — это да!

– А если ранишь кого?

– Тем более отступятся.

– Или вконец озвереют! — дёрнулся Красавчик.

– Это если ранить или убить подлетка. А вот если слегка ранить альфа-самца, их вожака — это их всех встревожит, а если альфа-самку — они и вовсе уйдут.

– Так что?

– Постараюсь никого не подстрелить, командир, — Танго прицелилась.

Короткая очередь из армейской винтовки взорвала снег перед лапами чёрной волчицы! Волчица подпрыгнула вверх и отскочила в сторону! Громкое эхо покатилось по скованному морозом межгорью… Волки сразу стушевались — и ситуацией тут же воспользовался медведь! Ринувшись на волков, он без труда прорвал осаду и со всех лап помчался прочь от злополучного места куда подальше.

– Гэбриэл!! Что случилось?!

Полковник обернулся и замахал руками в сторону бегущего в их сторону сержанта с двумя зайцами в каждой руке:

– Не кричи, Зулу, у нас всё нормально!

– Всё! — Танго поднялась. — Волки уходят! И слава Богу, в другую сторону — не придётся отбиваться.

– Лейтенант, ты куда?!

Танго уже спускалась с косогора вниз:

– Хочу осмотреть место нападения. Почему медведя взяли в оборот практически на открытом пространстве? Это не характерный признак для гризли — должны быть объективные причины.

– Я с тобой! Нечего одной рисковать!

– Пойдём все!! — махнул рукой Андрей. — Зулу, может, ты вернёшься со своими зайцами?

– Они мне не помеха! Могу ещё десяток нести!

С косогора спустились длинной растянувшейся цепочкой: шли след в след — так было легче идти. На дне снега почему-то оказалось меньше, чем наверху, но зато мороз прибавил несколько градусов.

– Посмотрим и назад! — дал команду Гэбриэл. — Не хватало, чтобы мы здесь ещё все околели. Я уже чувствую, как мороз пробирается по моим костям. Здесь намного попрохладнее, чем наверху.

– Я уже давно это чувствую, — подхватил Мэлвин, держа Чукки за руку. — Если бы был ветер, мы бы уже вернулись назад.

– Куда Танго — туда и я! — упёрлась капитан.

– Я тебя понял, Чукки, понял.

Зулу и Лео ещё спускались с холма, а Танго уже осматривала место недавней стычки.

– Такое впечатление, что волки наведываются к этому месту регулярно, я вижу здесь старые метки. Либо это граница их территории, либо здесь есть что-то, что их постоянно привлекает.

Чукки встала рядом с утоптанным кругом и расстроенно покачала головой:

– Плохой знак… совсем плохой…

Танго повернула голову в сторону близких кустов, куда направлялся Красавчик и задумчиво поджала губы.

– О чём задумалась, лейтенант? — полковник смотрел в ту же сторону.

– Чукки права, я уже дважды существенно вмешалась в ход природных процессов: отогнала волков от жертв, которые, возможно, должны были быть… Горы нам этого не простят! Их право на жертву должно быть осуществлено, иначе они могут нас и не выпустить из своих каменных объятий.

– Оставим им приношение, как тогда, в пещере: немного продуктов, сухарей… — Гэбриэл хотел сказать «целого зайца», но взглянул на Зулу и передумал, — лапу зайца отрежем.

Танго протяжно вздохнула:

– Боюсь, это не поможет — малой кровью здесь по всему уже не обойтись… Поэтому будем начеку!

– Смотрите, на что попался медведь!! Я бы тоже попался… Это же настоящая зимняя ягода!! Значит, планета ещё имеет шанс на возрождение. Ведь если всё ещё летают птицы, бегают волки и летом цветут цветы — значит, есть надежда на будущее.

Красавчик сорвал ярко-красную ягоду с низкорослого кустистого деревца и, положив её на ладонь, поднёс к своим губам… В следующее мгновение быстрым ударом снизу Танго выбила ягоду с ладони лейтенанта и, запрокинув голову, ловко поймала её ртом!

От такой наглости глаза у Красавчика сделались как две олимпийские медали:

– Это… была моя ягода!!

– Была твоя… Хочешь назад? Добудь! — Танго выставила наружу язык, на кончике которого вызывающе красовалась та самая ягода.

– Ты… ты… ты… — чуть не задохнулся от гневного возмущения Красавчик.

Танго с удовольствием разжевала ягоду:

– М-мм, вкуснотища… Долго думал!

Отворачивалась она от Красавчика уже с показным безразличием.

Гэбриэл положил локоть на плечо своего лейтенанта:

– Сочувствую, Красавчик, но ничем помочь не могу… Скинь на глаза щитки — на тебя тяжело смотреть.

Лейтенант отвернулся и поплёлся по глубокому снегу куда-то в сторону.

– Красавчик, ты куда направился? — это был обеспокоенный голос Андрея. — Немедленно возвращайся! Расстраиваться будешь в фургоне, здесь вокруг полно неприятностей.

Красавчик дёрнулся зигзагом туда-сюда и, сжав кулаки, поднял голову к небу, словно призывая низко нависшие небеса в свидетели его несносного положения.

Танго покачала головой на «сотрясателя воздуха»:

– Красавчик, если ты не будешь смотреть куда идёшь, то попадёшь туда, куда смотришь!

Противный металлический щелчок эхом прокатился в глубоком заснеженном ущелье… Все замерли! Гэбриэл на мгновение остолбенел: Красавчик падал на снег невозможно долго — раскинув руки высоко в стороны, точно умирающий белый лебедь. Снег вокруг железного капкана, который с мощью акульего прикуса захлопнулся на левой ноге человека, стал ярко-алым от брызнувшей фонтаном крови.

В следующую секунду к распластавшемуся на снегу Красавчику бежали все!

Первой схватилась за капкан Танго…

– А-аааа!!! — ей пришлось приложить все усилия, чтобы вырвать железные зубы из ноги человека.

– Дьявол!! Медвежий капкан!! Пробил ногу до кости выше ботинка — защита не помогла.

– Ещё и как помогла! — Андрей вместе с полковником склонился над потерявшим сознание Красавчиком. — Если бы не кью-1 и кью-2, он был бы уже мёртв.

– Красавчик, ты меня слышишь? — Гэбриэл посмотрел на дисплей «тяжа» лейтенанта. — Сердечный ритм нарушен, но сердце бьётся… Господи, как же это могло произойти?

– С ним — могло, — коротко ответил Андрей, быстро вбивая в Красавчика лекарство из готовых шприцов.

– И кто мог поставить здесь этот усовершенствованный продукт убийства? — Танго рассматривала капкан со всем надлежащим вниманием.

– Да уж понятно, что не Кролик из Страны Чудес! — просычала сквозь зубы Лео.

– Это капкан на медведя, но его доработка говорит о том, что его предназначали и для более крупного зверя. Должно быть, из местных пещер когда-никогда выползают всякого рода монстры, а в более тёплые времена сюда, безусловно, наведываются и серые драконы.

– Мне всё равно, кто сюда заползает!! — зарычал Зулу, гневно потрясая в воздухе зайцами. — Почему от этого должны страдать люди?!

– А кто сказал, что здесь бывают люди, Зулу? — Мэлвин держал на своих ладонях голову Красавчика. — По всей вероятности, мы здесь первые за двадцать лет — не считая, конечно, того, кто поставил этот капкан.

– И что это за «кролик» такой? — Чукки подошла к Танго.

– Охотник, чистильщик и, возможно, мутант: мало кто из простых людей способен выжить за пределами городов, да ещё в одиночку.

– Лучше бы это был «снежный человек», — покачал головой Мэлвин.

– Андрей?

– Кровь перестала идти, полковник: кью-1 затянул раны! Теперь нужно срочно перенести его в фургон.

– Носилки?

– Нет! Кроме ноги ничего больше не повреждено, его можно нести на руках.

– Я понесу!! — Зулу наконец решился на время расстаться с обоими зайцами: он впихнул тушки в руки Чукки. — Не потеряй! Под твою ответственность.

– Зулу, только осторожно.

– Козлу понятно…

Гэбриэл развернулся к Танго:

– Лейтенант, обеспечить нам самый близкий маршрут к нашему транспорту!

– Есть! — подхватив капкан под мышку, она рванула обратно на вершину косогора.

Шли назад тем же маршрутом, только настроения уже не было никакого.

Танго подогнала обе машины поближе к тем кустам, за которыми она ушла ловить зайцев. Андрей первым забрался в фургон, переместил медполку на сидения. Зулу положил на неё беспамятного Красавчика.

– Все вон из машины!! — у Андрея от перенапряжения тряслись руки. — Чукки, помоги мне раздеть его.

Через минуту Андрей уже накрывал Красавчика тремя четвертями физирефактора… Отдельно осмотрев ногу лейтенанта и получив по данному ранению полную информацию, он зафиксировал последнюю четверть крышки.

– Всё! Сложи его вещи, я — на улицу: мне нужно больше воздуха…

Андрей не стал даже накидывать куртки — его тело горело и невыносимо хотелось разрыдаться в голос. Он захлопнул за собой боковую дверь фургона.

– Ну?! — спросил Гэбриэл.

Мальчишка-генокер прошёлся расстроенным взглядом по всем и поднял глаза на полковника:

– Очень плохо, что основной удар пришёлся выше ботинка: защиты было меньше… Но мне даже страшно представить, какой труп мы сейчас имели бы на руках, не будь на лейтенанте защитного обмундирования. Удар такой мощности не просто перебивает кости — он отрывает ногу от живой плоти полностью. Обычный человек получает моментальный шок и неимоверную потерю крови. А вдобавок он получает фактически ещё и мгновенную смерть… Должен признать, лейтенанту Квинси невероятно повезло. Кость не перебита, но концы заточенных зубцов при таком неимоверном ударе прошили кость, как зубы дракона — в рваное решето! Если перевести это ранение в категорию ручной хирургической операции, это займёт несколько часов и может привести к ещё большим осложнениям. Поэтому я принял решение возложить всю ответственность по лазерному микросшиванию кости и мягких тканей ноги на операционные возможности физирефактора: в данном случае он сделает всё в несколько раз быстрее и результативнее, чем я… Теперь остаётся лишь уповать на профессионализм хирургической аппаратуры физирефактора и Господа-Бога.

– Андрей…

Но генокер не дал полковнику сказать ему утешительных слов — он быстро подошёл к Танго и буквально кинул ей в лицо:

– Ты!! Виновата!!

Стиснув зубы — так, что под кожей загуляли желваки, Танго хмуро промолчала.

Андрей прямо смотрел ей в лицо:

– Я говорю: ты — виновата!!

Болезненно прищурившись, она продолжала молчать.

Андрей ударил её ладонью по груди:

– Виновата, виновата, виновата!!

– Андрей, мальчик мой… — Гэбриэл пытался успокоить мальчишку-генокера.

– Тебе всегда и везде надо! А за твои капризы расплачиваются другие! Разве была причина спускаться вниз?! Разве нужно было трогать этих зверей?! Это их территория и их разборки… Вы — люди! — своим постоянным вмешательством во всё и вся только привносите в этот мир бесконечный поток проблем, смерть и одни несчастья.

– «Если мечтаешь о радуге, будь готов попасть под дождь», — Мэлвин поднял глаза от искрящегося звёздочками шара. — Тебе это о чём-то говорит, Андрей?

– Но почему Красавчик?! Почему не я?! Не Танго?! Не Зулу?!

– А при чём тут я?! Я никогда не лезу туда, куда вечно несёт Красавчика! — Зулу наконец решил, что самое время определить место его трофею: он развернулся и пошёл к багажнику «Ветты». — Меня там вообще никогда не бывает.

– Вот тебе и ответ, Андрей! — Гэбриэл положил руку на плечо мальчишки-генокера. — Ты же сам говорил: всегда есть тот, кто несёт этот крест за других… В нашей команде этот крест постоянно выпадает Красавчику. Не вини в этом других: и ты, и я, мы прошли бы мимо этого капкана — попался в него тот, кому было суждено не пройти мимо.

– «Не отчаивайся! Худшее ещё впереди!» — Мэлвин протянул Танго шар и пожал плечами.

– Я знаю, — Танго развернулась и пошла к своей машине.

Она никого за собой не позвала.

– Нет! — Гэбриэл удержал Чукки. — Ей нужно побыть одной… Пусть отойдёт от всего этого отчаяния. У каждого из нас бывают такие моменты в жизни, и их нужно пережить… Команда «Альфа», пора двигать дальше!! Время работает против нас: скоро сумерки, и ночь как всегда не на нашей стороне.

Танго не стала спрашивать разрешения — она просто села за руль и поехала дальше по плато… «Летучий голландец» пошёл следом. Ярдов через триста плато расширилось до своего полного объёма и дальше пошло на медленное сужение. Но проезжая это странное место, все, кроме занятого раненым Красавчиком Андрея, обратили внимание на странный, сиренево-стального окраса, округлый камень — будто выпятившийся пупок стоящий посреди долины и имеющий совершенно гладкую, почти отполированную и не покрытую снегом поверхность с кристаллическими вкраплениями в виде прямостоящих хрустальных трубочек по периметру всего круга. Даже на взгляд камень казался тёплым и каким-то живым. Но для остановки повода не было, и машины с молчаливого согласия командира прошли мимо.

Андрей поднял полку, но ни на секунду не отходил от Красавчика, всё время проверяя данные по его состоянию.

Гэбриэл долго раскуривал сигару, собираясь с мыслями. Наконец он первым нарушил молчание:

– Испытания… Джон знал, что они будут. Но однажды, много лет назад, я услышал от него фразу, которой тогда нужного внимания не придал, — она мне показалось больше смешной, нежели полезной. Только теперь я понимаю, что он имел в виду, когда говорил: «Ты, Гэбриэл, избранный — потому что ты знаешь: любая проблема на твоём пути — это всего лишь очередное испытание, от которого не отворачиваются, потому что оно избавляет тебя от ещё больших испытаний…» Мы проходим через череду постоянных опасностей, но не настолько смертельных, чтобы не дойти до конца. Ведь никто не знает, а долетели бы мы на том крейсере до Соломоновых Рудников, и какая опасность ждала бы нас дальше, не выбрав мы именно эту Тропу Костей, на которой вся наша единая и смертельная опасность разбивается на более мелкие — более выносимые по мере их поступления… А ведь мы не знаем всего! Мы не прошли нашей половины — потому что мы не нашли ещё нашего командора. И мы не выполнили последней воли Джона. И чтобы осилить весь этот непомерный груз ответственности, Джон Румаркер отправил нас буквально в обход самой смерти — на Тропу Костей.

– Но… — дёрнулся Андрей.

– А что ты хотел?! — полковник решительно обернулся. — Или за всё твоё существование в закрытой клетке ты видел лучшую жизнь, чтобы так наседать на тех, кто прошёл куда более сложный путь, нежели оторванные от твоей сестры куски тела?! Эти солдаты прошли полную школу выживания, и смерть для них — имя нарицательное! Ты не должен, мой мальчик, давать волю эмоциям, прежде чем не обдумаешь своих слов. И я скажу тебе так: иногда убить нечаянно брошенным словом намного проще, нежели выбить из человека дух, изрешетив его полным магазином винтовки… У всех у нас бывают тяжёлые дни и такие минуты, когда жизнь колом становится. В такие моменты верное решение только одно: полная поддержка твоих друзей тобою и тебя самого — твоими друзьями. Иначе не выжить! Иначе — это не команда, а так: «банда с большой дороги!» — как говорит Бэкквард.

– Я всё понял, полковник… Я был не прав — признаю. Простите меня!

– Это не ко мне!

– Танго… прости меня… я не должен был…

– М-мм… мы же одна команда, Андрей, — отозвалась лейтенант.

– Это значит…

– Это значит: быстрее вытаскивай Красавчика на свет божий — негоже ему по лабораторным койкам день и ночь ошиваться! Солдат всё-таки.

Андрей нашёл в себе силы улыбнуться:

– Спасибо, что простила.

– Да ладно, чего там… Остаётся главный вопрос: кто поставил капкан? Понятно же, что это мог сделать только один зверь.

– Человек! — согласился Мэлвин и заглянул в шар. — «Заселить мир легко. Опустошить — тоже. Так в чём же трудности?»

– Какие уж тут трудности, если дело касается человека, — ответила Танго. — Если на одну чашу весов сложить все наши отвратительные поступки, а на другую — надежду на лучшее, получим вполне предугадываемую картину.

– Пусть здесь будет кто хочет и чего хочет! Лично я мечтаю о тёплой пещере и сытном ужине. Да ещё бы поскорее командора отыскать, ну и Красавчика на ноги поставить… Всё!

– Самые простые желание — самые безгрешные, — сказала Чукки, поглаживая по спинке полусонного Федю.

– Командир, вам не кажется, что с того момента, как мы отошли от каменного алтаря, долина стала не просто без конца и края — она стала бесконечной. А ведь нет даже намёка на туман или плохую видимость: все приборы показывают, что мы движемся вперёд… Эй, стойте!! Вот следы наших протекторов! Мы идём по второму кругу! Мы здесь уже проходили, мать твою…

– Как это мы могли нагнать круг по такому узкому подковообразному плато?! — ничего не понял Зулу.

– Если это будет он — значит, мы попали в лабиринт, гигантский наземный лабиринт.

– Что?! Ещё один лабиринт минотавра?! — Зулу уже начинало типать от всего этого кошмара.

– Кто — «он»? — полковник с тревогой смотрел на Чукки.

– Он! Танцующий валун, магический резонатор, штурвальное колесо: камень шамана!

– А с чего ты взяла, что это был камень шамана?

– А чей же ещё это может быть камень, командир? — в глазах Чукки застыло такое неподдельное удивление, что Гэбриэлу ничего не оставалось, как принять её ответ.

– Вот он — родимый, — Танго остановила «Корветту» за несколько ярдов до сиренево-серого камня.

– И что всё это значит?! — нервно ударил ладонями по баранке Зулу.

– А это значит, Зулу, что мы попали в замкнутый круг: под нами каменный лабиринт камня-чароита, диаметром как минимум на всю эту подкову. Очередной магический лабиринт, в который мы ненароком забрели, плутая по этому чёртовому канадскому парку в поисках выхода… «Если мы не прикончим войну, война прикончит нас»! — Герберт Уэллс.

– Ты-то откуда знаешь, Псих недоделанный?!

– Переделанный, Зулу, переделанный…

– Безусловно, это камень шамана, — согласилась Танго.

– И что — что камень шамана? — возмутился Зулу. — Сколько мы этих камней видели на Тропе Костей… И потом, разве все эти наземные лабиринты не по морским побережьям должны быть расположены?

– Мы практически на одной параллели с северными угодьями России. То бишь — Гипербореи! А это Северное Коло имело полный круг по диаметру полярной шапки и состояло из нескольких накладных кругов… И до побережья Тихого океана теперь рукой подать. Да и лабиринты Наска тоже, поди, не на морском берегу вычерчивались навека. А вон их сколько всего — до фига! Разве ж мы доподлинно знаем настоящую историю древних? А, Андрей?

– Нет, не знаем, Мэлвин.

Чукки прижала к груди плаксиво поскуливающего Федю и встала между первыми креслами:

– Мы не просто вторглись в «его» угодья — мы ещё и натворили здесь кучу дел: убили двух зайцев…

– Зайцев не отдам!! — прорычал Зулу.

– Разогнали волков — его детей и персональных стражей…

– Кто же знал, — виновато отозвалась Танго.

– Присвоили его капкан…

– Мы заплатили за это всё кровью нашего солдата! — перечеркнул перечисления всех обвинений Гэбриэл.

– Это только начало — это всегда только начало… Лабиринт не выпустит нас, пока не будет заплачена кровавая жертва!

– Какая ещё кровавая жертва?! — Зулу никак не мог смириться с тем, что слышит.

– Человеческая…

Словно в унисон словам Чукки из кустов вышли пятеро волков и встали перед алтарным камнем, направив свои взгляды в сторону машин.

– Волки! — констатировал Ком.

– Опоздал, придурок! — рыкнул в сторону бортового помощника сержант.

– Они как будто вызывают нас на бой, — подсказал Мэлвин. — Посмотрите на них: волки зовут нас! Они читают наши мысли! Они понимают нашу речь!

– Мэлвин опять свихнулся.

– Нет, Зулу, — ответил Андрей. — Капитан уже почувствовал то, что мы всегда чувствуем с опозданием: волки действительно способны передавать друг другу и на расстояния очень сложную информацию. Доказано! Проверено…

– Перестрелять их и всё! — махнул кулаком Зулу.

– Вряд ли мы так решим проблему, в которой очутились, — вздохнул Андрей.

– Командир, это была всецело моя вина… Разрешите мне переговорить с этими джентльменами по несчастью?

– Ты шутишь?

– Нет.

– Их пятеро!

– Без приказа вожака ни один волк не сдвинется с места.

– И как ты собираешься вести с ними переговоры?

– Просто доверьте мне это дело, командир.

– Пусть Лео с ними переговорит: всемирный эсперанто — её конёк!

– На этот раз я им ничего не докажу, у них своя правда… — Лео выглянула в окно фургона и вернулась на своё место.

– Командир?

Гэбриэл молчал, окутав себя облаком дыма…

– Ладно… Иди — но помни: за тобой команда!

– Спасибо за доверие, командир, — Танго открыла дверь «Корветты» и вышла из машины.

Обойдя «Ветту», она встала перед машиной и развела руки в стороны:

– Я готова выслушать все ваши доводы, джентльмены!

– Мама дорогая, — протянул Зулу. — Если бы Красавчик был сейчас с нами, он бы уже валялся в полном обмороке!

– Он и так в полном обмороке, Зулу, — заметил Мэлвин.

– Лео?

– Я тут! — она встала за креслом Гэбриэла. — Если что, я выйду… командир.

– Не опоздать бы!

– Смотрите, — прошептал Мэлвин, — она двинулась вперёд.

– Это самоубийство! — сержант засунул кулак себе в рот.

Танго медленно, шаг за шагом, приближалась к волкам… По мере приближения человека те начали проявлять большую агрессивность и метание из стороны в сторону. Но Танго не показывала никаких признаков беспокойства и продолжала идти на вожака.

Когда до вожака оставалось четыре ярда, лейтенант остановилась и подняла щитки с глаз… Волки бесновались, рычали и скалили морды! Вожак начал подходить к человеку, и волки плотнее сжались за его спиной.

– Мы ничего не успеем сделать!

– Тише, Мэлвин, это мы так думаем.

– Не удивлюсь, если у неё сейчас волчьи глаза, — прошептал Андрей.

Расстояние между вожаком и Танго сократилось до минимума — в два ярда, не больше… Белый как снег вожак сверкал страшными гипнотическими глазищами и устрашающе рычал в сторону человека. Но Танго не думала показывать ему своего страха, а тем более отступать назад. Казалось, эта затянувшаяся дуэль — глаза в глаза! — разорвётся в любой момент… и тогда…

Неожиданно вожак перестал скалить морду… попятился и, развернувшись задом к Танго, неспешно подался за камень. Всё его семейство, жалобно заскулив, цепочкой последовало за ним. В какой-то момент белый волк оглянулся и, пристально посмотрев в глаза человеку, скрылся за заснеженными кустами.

– Хху!!! — выдох внутри «голландца» был одним на всех.

– Как?! — Зулу вытянул кулак из зубов. — Как у неё это получилось?!

– Понимание противника и придушение своего животного страха, — ответила Танго, направляясь к «голландцу».

– Волк покорный, когда чувствует сильную волю, — Лео пошла обратно.

– Я о такой воле, наверное, мог бы только мечтать, — честно признался Зулу.

– «От множества мечтаний много тщётных слов».

– Мэлвин!!

– Не Мэлвин, — отдёрнулся от кулака капитан, — а Царь Соломон!!

Танго захлопнула дверь фургона и упала в кресло Красавчика:

– Дайте воды! У меня во рту точно кошки понасрали, зато на душе некая адская приятность.

– Понимаю, лейтенант…

– Волки — не кошки!

– Зулу, тебе явно требуется персональный переводчик, — Андрей протянул Танго капсулу «спасателя» и свою флягу. — Жажда — это от чрезмерного выброса адреналина.

– После… — Танго с жадностью набросилась на воду. — После волков!

– Естественно! Если бы выброс адреналина случился, когда ты так «мирно» общалась с вожаком, возможно, мы бы тебя сейчас собирали по кусочкам.

– Кого? — слабый голос из-под разгерметизировавшегося шлема физирефактора заставил всех разом позабыть о волках.

– Не тебя, не тебя, Красавчик! — сразу забеспокоился Андрей, отодвигая шлем вверх. — Ну-ка, лейтенант, ответь-ка мне: кто я?

Бледный как смерть мужчина попытался напрячь мускулы лица, но, кажется, это отдалось напряжением во всём его теле.

– А-ааа… — застонал Красавчик. — Андрей?

– Тихо, тихо! — принялся успокаивать лейтенанта мальчишка-генокер. — Вот, вспомнил и молодец! Ты главное не дёргайся! Всё будет хорошо.

– Что?! Что будет хорошо?! Что со мной?!

Гэбриэл отодвинул Андрея:

– Цыть, лейтенант!! Ты тут не среди сестёр милосердия — нечего все свои слабости наружу выставлять… С тобой всё нормально — верь мне: я лично вместе с Танго вытаскивал тебя из капкана.

– Какого капкана?! — у Красавчика округлились глаза.

– Медвежьего, — премерзко растянув противную ухмылку на всё лицо, Танго встала возле полковника. — Для тебя лично и как вещественный музейный экспонат я разместила на хранение виновника твоего нынешнего горизонтального положения в багажнике твоей «Ветты-детки»! Ты как всегда всё проспал, сахарный.

– Что… с моими ногами? — еле выдохнул из себя Красавчик.

Андрей втиснулся между полковником и Танго:

– Всё в порядке, Красавчик: все данные по наращиванию костных тканей левой голени и лазерному сшиванию мягких тканей ноги прошли успешно! Сейчас физирефактор занимается общей реабилитацией твоего организма.

– А что с моим организмом?

– Сильный шок чуть не выбил из тебя дух, немного подсела иммунная система…

– Опять?!

– Тише, тише, лейтенант! — Гэбриэл положил руку на вспотевший лоб Красавчика. — Не первый раз, значит — не последний! Выкарабкаешься.

– Я… выживу?

Танго затолкала Андрея себе за спину:

– Ну раз уж ты меня спросил — отвечу честно, солдат: не знаю!

– Прекрати немедленно, — мальчишка-генокер попытался снова вписаться между Гэбриэлом и Танго, но у него ничего не вышло: сзади его удерживал Мэлвин.

– Вот и Андрей говорит, что, по всему, нашему Красавчику осталось недолго — скоро совсем помрёт!

– Ты… ты… ты…

– Я… я… я…

– Не дождёшься, змея подколодная!! Кх-гыы!! Кх-гггыыы!!

– Ну-у! Снова заколбасило.

– Посмотрел бы я… на тебя… если бы твоя нога попала в медвежий капкан!!

– Я не гризли, чтобы лазить за сладкими ягодами через медвежьи капканы.

– Лечение — дело не быстрое, но нужное, Красавчик: полежи пару дней — выспись, отдохни! — полковник всем, кто был за Танго, подал знак, чтобы отошли от медполки.

– Неужели мне опять придётся проваляться несколько дней? — простонал Красавчик. — Нет!! Не хочу!! Нет!! Нет!! Не хочу!!

– Тяжело в леченье — легко в раю! — выдвинула свой оптимистический прогноз Танго.

– О-ооо!! Мамма мия!! — замотал головой Красавчик.

– Не Мамма мия! А Мамма Доктор Смерть! Молись на Мадонну Смерти — если хочешь выжить, Красавчик.

– М-м-м!! — это Андрей пытался вмешаться, но Мэлвин оказался прытким малым: сгребя мальчишку-генокера в крепкие мужские объятия, он одной рукой удерживал Андрея за пояс, а другой закрывал ему рот.

Федя в это время бегал по спинке кресла капитана и, кажется, возмущался и громогласно фыркал как раз вместо Андрея.

– Лежи, не дёргайся, голубая кровь — белая кость! — Танго положила локти на край полки. — А ты помнишь, ретивый ты наш, как ты надо мной измывался, когда я лежала на соседней полке, а?

– Ну почему я?

– Вопрос риторический… Но сам подумай, а если бы не ты — то, возможно, в капкан попалась бы я.

– Да-а?!

Танго достала из кармана салфетку и промокнула мокрый лоб лейтенанта:

– Эх, Красавчик, Красавчик… И так тебя бережёшь, и эдак, а ты всё ищешь, где глубже.

У лейтенанта дрогнули губы:

– Я… тебя… люблю…

Танго накрыла его рот салфеткой и снова положила локти на край полки:

– До свадьбы заживёт, Красавчик!

– Я серьёзно…

– Я и говорю: поболит и перестанет!

– Я… тебя… задушу…

– Отелло вышел на работу! Красавчик, тебе гуталину раздобыть?

– Прекрати немедленно!! — Андрей наконец-то смог выдраться из цепких пальцев капитана — он тут же отогнал изгаляющуюся Танго от несчастного парня. — Красавчик, никого не слушай: всё будет хорошо — я тебе обещаю!

– Ерунда всё это, Красавчик! Ты слушай меня! — Мэлвин затрусил перед глазами лейтенанта пошедшим голубыми перекатами шаром. — Тут написано: «Мечтать можно даже о том, о чём нельзя думать»!! Ты понял?! Ты понял?!

Андрей отбросил капитана обратно в его кресло и положил руку на физирефактор:

– А теперь — извини, лейтенант: час домашних посещений окончен!

Андрей накрыл голову Красавчика шлемом физирефактора, подождал пока тот отключится и бросил салфетку в руки Танго:

– Что ты себе позволяешь?! Грымза!!

– Ой-ё-ёй, как страшно! У меня уже кибер-коленки подкосились — так напугал… до мумрышек!

– До мурашек! — поправил Мэлвин.

– Слышал, медик хренов? До мурашек!

– Вымётывайся из нашего «голландца» прямо сейчас!! А то…

Гэбриэл потянул разгневанного мальчишку-генокера к себе:

– Андрей, утихомирься! Ты же сам не раз говорил: физирефактор — это только тело, но он не может вернуть иммунной системе пациента его душу.

– И что?!

– И то! — Танго села в кресло Красавчика и вынула из кармана складной металлический пакет. — Давайте, джентльмены, сбрасывайтесь на жертвенный алтарь, кто чем может. Местные духи гневаются, шлагбаум не поднимают — нужно откупиться и богато откупиться.

Все разом зашуршали по своим карманам.

Чукки завернула мексиканское пончо, отстегнула с внутренней стороны английскую золотую булавку и протянула к пакету Танго:

– Зачем амулет от всех несчастий, если оказываешься внутри Ящика Пандоры!

Лео похлопала по карманам бронежилета, вынула из потайного внутреннего кармашка маленького гнома со смешным синим колпаком, усеянным крупными серебристыми звёздочками, хитро улыбнулась ему и снова запрятала на прежнее место. Немного подумав, она сняла с шеи неразменный трофейный клык пустынного дракона и положила его в пакет Танго.

– Ты уверена? — переспросила лейтенант.

Лео кивнула и утонула в глубине своего кресла.

От Гэбриэла не ускользнул жертвенный жест пэпээсницы. Он достал зажигалку Лео, но сразу же запрятал её обратно — поглубже в карман. Вытащил из бардачка с полдюжины сигар:

– Этот товар теперь на вес чистого золота… Держи, лейтенант!

Андрей достал из ящиков несколько сухарей и два кисельных брикета:

– У меня из своего добра — только команда.

– Бросай! — одобрила Танго. — Без сухарей некому будет тиранить баранку и тягать Мэлвина за шкирняк.

В свою очередь Танго выудила две «звёздочки» из-под широких нарукавных отворотов пальто:

– Жертвенные алтари особо падки до крови и блестящего металла.

– А чьей кровью будем окроплять шаманский алтарь? — переспросил Мэлвин.

– Мы уже на славу окропили снежок горячей человеческой кровью! — Танго показала на полку физирефактора.

– Э-эх!! — Мэлвин потрусил переливающийся шар. — Последнее предсказание: «Я создан из того, что потерял»… Полковник, мне кажется, это про вас!

– Абсолютная правда, капитан! Но это и про каждого из нас.

– Забирай! Как пришло — так и ушло, — Мэлвин положил магический Шар Предсказаний в пакет. — Пусть будет зримым оком для тех, кто придёт на это место после нас.

– Заодно приложи и свою хойти с «полароидом»! — ехидно подсказал Зулу.

– Я хоть что-то положил, а ты?

Все посмотрели на Зулу… Танго потрусила пакетом и подняла глаза на сержанта.

– У меня ничего нет!! — отмахнулся Зулу. — Нет и точка!!

– Ну?! Так уж ничего? Ты же весь в золоте от шеи до последнего пальца!

Сержант схватился за золотое сердечко на шее:

– Не дам!!

– Зулу, — Гэбриэл успокаивающе улыбнулся сержанту. — У тебя же есть шкатулка — поделись из неё.

Сержант бешено закрутил глаза на полковника, но через несколько мгновений всё же сдался:

– А-а, ладно!

Он вывалился из фургона и пошёл к багажнику «Корветты» за шкатулкой.

– Наш багажник больше похож на волшебный цилиндр Мэлвина! Чего там только нет: от пиратского сундука Зулу, мини-ракет с крокстоунского бункера до третьей запасной пары ботинок для Лео.

– Зато есть! — Гэбриэл подвёл итог всем доводам лейтенанта.

Зулу вернулся со своей шкатулкой — сел на место, открыл…

– Здесь половина не из моего добра!

– А ты на чужое не смотри, — посоветовала Танго. — Ты своё доставай! Личное!

Зулу перебрал несколько золотых массивных цепочек, крестов и «окладов», незаметно погладил две полинезийские куколки, трепетно переложил с полдюжины массивных гербовых перстней, перебросил на Мэлвина нахально свалившуюся со спинки кресла прямо ему в шкатулку любопытную крысиную морду.

– Вот! Возьмите этого помойного крысака: и кровь, и плоть!

Танго приподняла бровь:

– Неужели ничего?

Насмешливые глаза Танго заставили Зулу вернуться к нелёгкому выбору… Он достал одну из куколок и протянул её Танго:

– Вот!

– И за меня, Зулу! Мы же с тобой как братья.

Сержант оскалился на Мэлвина, но все по-прежнему смотрели конкретно на него.

– Так у меня ничего не останется! — он протянул первый попавшийся перстень и отвернулся, чтобы не видеть, как Танго кладёт его в пакет.

– Ну-ну, Зулу… больше благожелательности в подношениях, — улыбнулся Гэбриэл.

– Командир, — Танго взялась за ручку двери, — я пошла! Оттуда — сразу в «Корветту»! И пойдём на второй заход, на вторую попытку.

– Главное, чтобы эти попытки не превратились в замкнутый круг… Удачи, лейтенант!

Танго покинула фургон и направилась к жертвенному камню. Все, включая Лео, переместились в начало салона.

– Как вы думаете, полковник, этой жертвы хватит или нет?

– Поживём — увидим, Мэлвин.

Танго высыпала содержимоё кулька на середину алтарного камня, красиво разложила все предметы по внутреннему кругу, в середину положила сложенный пакет, сверху — зуб пустынного дракона… Она осмотрелась вокруг себя и задрала голову к небу — там, под самыми тяжёлыми облаками, то появлялся, то вновь исчезал чёрный тор из беснующихся невидимых птиц. Танго повернулась к камню спиной, чтобы идти обратно, и подняла руку в знак того, что всё прошло нормально… но неожиданно остановилась, пригнулась точно хищный зверь и потянула носом воздух…

И тут, Федя неожиданно подскочил на спинке кресла Мэлвина и, заверещав как ненормальный, немедленно юркнул под пончо Чукки.

От смертельно животного предчувствия у Гэбриэла гулко ударило в груди! И в тот же момент из-за камня выскочило какое-то полуживотное — пятифутовое сгорбленное существо в разноцветных лохмотьях и с мордой волка на голове, но с человеческими руками. И в мгновение ока встало за спиной Танго!

– Это, случайно, не представитель канадской конной полиции? — это было всё, что успел озвучить обалдевший от увиденного Зулу.

Существо в цветастом грязном дранье тут же прислонило длинный деревянный посох с набалдашником из змеиного черепа к спине Танго и, лишь на миг приложив его к земле, резво отскочило обратно за камень.

Танго быстро развернулась, но торчащая из-за камня волчья морда на человеческой голове была уже вне досягаемости.

– Шаман! — прошептал Мэлвин.

– «Медвежонок смерти», — еле выдавил из себя Андрей.

– Гомункулус… — выдохнула Чукки и как подкошенная свалилась в руки Андрея и Мэлвина.

Гэбриэл задёргал ручку двери, но это были бесполезные усилия: дверь будто подпёрли чем-то снаружи. Лео попыталась открыть боковую дверь, но её тоже заклинило! Ком никакой живой реакции не подавал… Обе задние двери тоже оказались блокированными неизвестной силой.

Лейтенант вернулась к камню — шаман и человек замерли друг против друга по разные стороны жертвенного камня.

– Танго!! Танго!! Она нас не слышит.

– Зато мы слышим её.

Это была правда: криотопы и джи-ай, и «улитки» у тех, кто был в машине, работали безупречно.

– Ну что, шаманская морда? Окропим снежок кровью? — тяжёлый шипящий голос Танго словно выплыл из ватного облака. — Покровососим напоследок, сучёныш недовыздохший?

– Что она такое говорит?! Почему на русском?!

– Спокойно, Зулу! Спокойно… Как там говорил Шар Предсказаний? «Умирать — это последнее дело»?

– Так точно, полковник! — Мэлвин держал дёргающуюся Чукки, а Андрей вбивал ей в шею дозу успокоительного.

– Танго не из тех, кто по глупости лезет на рожон… И насколько я понял — это дело жизни и смерти, а Танго умирать не любит.

– Ей больше по вкусу, когда умирают другие.

– Я тоже так думаю, Мэлвин… Кто мне объяснит, что происходит? В конце концов, это же не «снежный человек»!

Андрей оставил под присмотром капитана успокаивающуюся Чукки и встал за креслом полковника:

– Я могу объяснить, что происходит, Гэбриэл… Это шаман-гомункулус! И такой шаман способен убить даже взглядом. Но их основная пища — душа и тело выбранной жертвы. Похоже, что наших подарков ему показалось мало — мало кровной души!

– Как это?!

– Так это, сержант! Гомункулус сыт, только если вкусил обе стороны луны: тень — живую душу и мясо — тело жертвы… Иначе он сам может погибнуть!

– А умирать, как я понял, он тоже не любит… Танго — достойный ему противник! Она просто так не сдастся — и своей души, а тем более тела, не отдаст.

– Не всё так просто, Гэбриэл… Её душу он уже держит в своих руках, а через сорок дней эта душа станет его рабой навсегда. И всё, что для этого нужно, это успеть возложить посох, которым он измерил её невидимую, но всегда присутствующую тень, на этот жертвенный алтарь. И тогда, даже если жертва уйдёт, она всё равно через сорок дней погибнет: так или иначе, жертва станет его духовной пищей, его зомби-душой — рабой на веки вечные… Если Танго не отберёт у него посох и не переломит его раньше, чем шаман кинет его на алтарь, она будет обречена как свеча стаять до смерти за сорок дней.

– Как можно верить в такую чушь?!

– Помолчи, Зулу!! Или ты хотел бы оказаться на её месте?!

– Боже сохрани… — Зулу со страху даже мелко-мелко закрестился.

– Тень — видимая сторона души, и утрата тени обрекает человека на страдания, — Андрей едва не плакал.

– Разве можно утратить тень? — Зулу никак не мог смириться с таким непонятным ему положением вещей.

– Человек от тени убежать не может, а вот она это делает запросто: ища свободу от наших кандалов, тень легко расстаётся с телом при первом же удобном случае — равно как и человек ищет свободу от кандалов материи… Платон сказал, что материальный мир, в котором всё изменчиво и смертно, вторичен, что он — лишь тень мира идей. Так что не мы отбрасывает тень, а она — истина, информация, душа, — отбрасывает нас. Поэтому мы без своей тени — всё одно, что без души.

– А без души — жизни в человеке не бывает! — заключил Мэлвин, сидя у ног Чукки.

– А на севере снег и вода, но и смерть…

– Что вы имеете в виду? — Зулу не понял слов своего полковника.

– Чукки… она видела… чувствовала его — заранее…

– Убей его!! — резкий голос Чукки заставил Гэбриэла обернуться: капитан смотрела перед собой совершенно невидящими, подёрнутыми белёсой пеленой глазами, но её внутреннее видение работало по своей собственной загрузке.

До сих пор стоящие без единого движения, точно истуканы вокруг жертвенного алтаря, гомункулус и человек вдруг отмерли в один момент — одновременно!

Танго резко выкинула левую руку вперёд: десяток отточенных до волоса, но прочных как теркрисметалл, острых титановых шипов, вылетели из накладного «ежа» наручей лейтенанта… Шаман, с занесённым над алтарём посохом, на мгновение замер! В некоторых местах его тело было прошито шипами насквозь, а его грязные лохмотья стали покрываться тёмно-бурыми пятнами.

– Почему она не прыгает за посохом?! — возопил Зулу. — Он же сейчас упадёт на алтарь!!

– Через алтарь прыгать нельзя — оставишь свою душу добровольно, а добежать вокруг она уже не успеет, — Чукки задыхалась.

Занесённая рука шамана дрогнула, и человеческие пальцы стали разжиматься — казалось, падение посоха на жертвенный алтарь уже неизбежно.

Никто не успел зафиксировать следующее движение Танго, а её правая рука уже метала из-под ворота пальто одну «звёздочку» за другой. Все шесть «звёздочек» впились в посох, но ни одна из них не сделала своего дела.

– Ни одна «звёздочка» не перебила деревянный посох!! — «упал» на голосовые связки Зулу.

– Заговорённое дерево, — простонал Андрей.

– Заговорённые «звёздочки»!! — Чукки рассмеялась таким ужасным потусторонним смехом, что у Гэбриэла кровь застыла в жилах.

Но, кажется, Чукки видела и знала то, чего ещё не видел и не знал никто! Пальцы шамана наконец отпустили посох, и гомункулус начал заваливаться назад, а посох вперёд — на алтарь… Гэбриэл почувствовал резкий двойной удар в груди и ему показалось, что его сердце остановилось.

И вдруг посох переломился сразу в нескольких местах как соломенная тростинка и разрозненными обломками рассыпался по жертвенному алтарю.

Чукки поднялась и, разведя в стороны Лео и Андрея, уверенно взялась за ручку боковой двери фургона:

– Спасена!!

Она открыла дверь, но передвигать ногами самостоятельно всё ещё не могла: так и стояла в проходе, опираясь руками на раму двери. Танго бесцеремонно сгребла с середины алтаря зуб песчаника и нестройным шагом двинулась к «Летучему голландцу».

Гэбриэл вышел из машины.

– Мой генерал, наконец-то мы выяснили, что это за «кролик» поставил медвежий капкан на нашего Красавчика!

– Не вижу причины для веселья, лейтенант… Но как же я рад тебя видеть — живой и невредимой, Танго!! — полковник без церемоний сграбастал маленькую фигурку с свои широкие обьятия и крепко обнял. — Однако! Подкинула ты нам сегодня несколько волнующих моментов.

– Да, командир, сегодня определённо не мой день… Чукки!

Капитан свалилась с подножки салона прямо в руки Танго:

– Ты не могла нас оставить… одних…

– Я знаю! Знаю, Чукки… Тебе лучше вернуться в машину — холодно!

– Очень холодно! Но жертва принесена: мы спасены!

– Охотник сам стал добычей — так бывает. Но ты абсолютно права: жертва принесена!

Танго затащила Чукки обратно в машину и усадила её на заднее сидение.

– Отживай, моя Чукки, отживай, — лейтенант обернулась к Лео и перекинула ей через голову трофейный зуб. — Заговорён до смерти! Теперь ты — за посох! Да, да, Лео, я тебя тоже люблю, очень… Но всё потом! А я, пожалуй, пока что отдохну немного: что-то у меня голова как не на месте — перед глазами сплошные «звёздочки».

Танго сняла перчатки, провела пальцами по сухим губам Лео, отпихнула от себя мельтешащего вокруг неё мальчишку-генокера и, сбросив с себя «тяж» и пальто, стала стаскивать с ног сапоги:

– Андрей, мне нужна медполка — меня шатает до рвоты… А, чёрт!!

У Танго пальцы на правой руке встали веером — врастопырку во все стороны! Она потрусила кистью, пытаясь сбросить мышечный напряг:

– Не обращайте внимания, джентльмены: обычная судорога… Пройдёт! Покрутит и пройдёт. Андрей, ради всего святого, твою в душу мать! Прекрати суетиться перед моими глазами! Я… жутко… устала… жутко…

Закатившись на медполку, она отключилась на полуслове.

– Эта Тропа Костей выбивает из нас души, полковник!

– Но не стремления, Зулу! Андрей, надеюсь, дурной глаз гомункулуса не свалит с ног нашего лучшего проводника-разведчика?

– Похоже, всё в порядке — хотя бы пока… Это просто бешеная усталость, жизненные соки шаман из неё попил порядком! Но большего она ему сделать не позволила: её душа принадлежит ей и только ей.

– Тогда будем двигать дальше! Сержант?

– Я — за командором!!

– А кто поведёт «Корветту»?

Гэбриэл повернулся к Мэлвину:

– Ты и поведёшь, капитан! Не только же магические шары по пустыне гонять да постоянно выдувать раздражающие изысканный слух Зулу заунывные трубные звуки из твоей треклятой гармошки.

– М-м-м-м…

– В чём дело, капитан?

Мэлвин показал глазами на окно… Заунывно-протяжный плачущий волчий вой разорвал заснеженную тишину! Стая волков вернулась к жертвенному камню, но на этот раз чужаки их не интересовали: окружив плотным кольцом мёртвого шамана-полуволка, они следом за белым вожаком подняли мохнатые морды вверх и протяжно громко завыли. Морозный воздух как звенящая стрела понёс заупокойную песню по заснеженной подкове межгорного плато.

– Эмоции — одна из важнейших составляющих высшей нервной деятельности, есть даже у растений, что уже говорить о детях ночи, — Андрей с пониманием смотрел на плачущих детей снежной пустыни.

– Пора убираться нахрен… командир, — кинула Лео с заднего сидения.

– Но я не разведчик, полковник!! — задёргался Мэлвин. — Вернее, я не Танго, я не проводник, я не смогу, как она… Это же — дорога!! Тропа Костей!!

– Ерунда, капитан… Ты у нас разведчик космического межпланетного пространства! Капитан космических рейнджеров! А чтобы тебе было спокойнее, в напарники я тебе определяю сержанта Румаркер.

– Х-хе! — хмыкнул Зулу. — Вот так симбиоз! Кто кого скорее прикончит!

– Говори за себя! — Лео уже стояла в проходе первых кресел.

– А как мы выйдем из фургона? — Мэлвин кивнул в окно машины. — Всего в нескольких ярдах от нас волки.

– Похоже, капитан, именно сейчас на предмет пищи ты их не интересуешь… Иди — не трусь! Сержант Румаркер тебя прикроет!

– Я не трус, полковник!! Просто как-то не по себе, знаете ли: столько пройти и…

– Капитан!!

– Первый пошёл! Второй пошёл! Третий пошёл! Парашютики не забываем, не забываем… командора всей командой догоняем, догоняем…

Через десять секунд машины двинулись вперёд. И на этот раз уже с надеждой, что лабиринт местного стоунхенджа не завернёт их по третьему кругу обратно — к этому дьявольскому жертвенному камню мёртвого шамана.

Андрей занимался отключившейся Танго: укрывая её одеялом и проверяя на сканерах её жизненные параметры, он всё же решил, что страховочный шлем физирефактора её перегрузившимся мозгам явно не помешает.

– Мы, только мы одни… — Чукки устало смотрела вперёд себя, поглаживая живот сонно развалившегося у неё на коленях Феди.

– Чукки?

– Там, где мы проходим, командир, там всегда смерть.

– Там, где проходят люди, там всегда смерть, — протяжно вздохнул Андрей.

– Так! Отставить подобные разговоры, команда! Мы не в Магнолию идём и не по дороге, ведущей к Эдему! Наша дорога усеяна человеческими костями уже задолго до нас, мы лишь пытаемся выжить на этой Тропе Костей… А как можно выжить без меча на пути, утыканном кольями?! Всё!! Пока — всё…

Мэлвин специально сошёл с уже раз проложенной колеи от широких шин их машин — и, похоже, не ошибся… Когда время отстучало вдвое дольше, чем они вернулись по кругу в центр заколдованного лабиринта, Мэлвин наконец-то смог сделать более смелое предположение:

– Командир, есть все основания утверждать, что дорога пошла.

– И быстро стало темнеть! — добавил Зулу.

– И вороны наконец оторвались от нас, — подсказала Лео.

– Давай, Мэлвин, давай: выводи нас уже на канадскую федеральную трассу! Если выйдем хоть на какую-то прямую, сможем идти до упора даже при полной темноте — погода благоприятствует.

– Полковник, все сканеры показывают, что мы заворачиваем на второй рожок подковы этого чёртового плато.

– Не подведи нас, капитан! Сейчас ты наши глаза и уши, наша стратегическая разведка в деле.

– Я не один, полковник!

– С Лео — я помню… Андрей, что там Чукки? Я их с Федей совсем не слышу.

– Спят! Они спят, Гэбриэл.

– Что ж, мы уже полсуток на ногах.

– Эти полсуток как за три дня.

– Согласен, Зулу! Тогда, может, Лео тебя подменит?

– Ага, ш-щас!! Бегу и падаю!! Так разбежался на поворотах, что аж дыхалку стигнячной водярой перехватило…

– Ну?! Зулу, мы уже столько фраз на командорском можем… Того и гляди, в переводчики можно тебя определять.

– Дурацкие шутки, Гэбриэл!

– Андрей, сообрази-ка нам с Зулу чайку: кости так промёрзли, что я до сих пор чувствую мороз по коже.

– А нам?!

– А вам, агент 0013, как супершпиону, ни лютая стужа, ни шестидесятиградусный мороз не должны быть, как говорит наш командор: в падлу! Вы с Лео — молодёжь по сравнению со мной: потерпите!

– А Зулу?! — возмутился Мэлвин.

– А мне два стаканчика медового чая и желательно с парой сухарей.

– А почему это тебе — два?! — изо всех сил возмущался с идущего впереди форпоста Капитан космических рейнджеров. — Да ещё и с парой сухарей?!

– А как же: и за себя — любимого, и за тебя — агент 0013! Мы же как братья, — напомнил Зулу главному супершпиону Её Величества.

## Глава XI

Подкова межгорного плато их не подвела: скоро капитан вырулил «Корветту» на федеральную трассу, и машины с удвоенной скоростью пошли по относительно ровной дороге. Полная темнота им не мешала. Все приборы работали безупречно, ветер не крутил, дорога способствовала удачному продвижению вперёд. Причины останавливаться на ночной привал полковник не видел. Он принял решение: есть дорога — идти до упора!

Но даже когда парк Глейшер с этой стороны федеральной канадской автострады закончился, оказалось, что поворот с главной трассы до сих пор имел на себе остатки когда-то крепко вбитого погнутого железного щита, на котором всё ещё можно было различить отдельные слова, дающие точное направление по периметру национального парка.

Они остановились всего на двадцать минут, чтобы перекусить «зажаренным» в пищевом термосе зайцем и дать отдых мозгам. После чего Гэбриэл приказал отсыпаться всем, включая Андрея, а за штурвалом машин оставил ту же команду: за рулём «Летучего голландца» — Зулу и себя, за рулём «Корветты» — Мэлвина и Лео. И машины снова двинулись в путь!

Очень скоро выяснилось, что они действительно движутся в нужном им направлении: обходная трасса возвращала их к разросшимся йеллоустоунским вулканам. Теплело буквально на глазах… Скоро от снега и сильного мороза остались одни воспоминания. А «Корветта» не только не сбавляла скорости, а как раз наоборот — существенно прибавила.

– М-да, я правильно сделал, что подсадил Лео к Мэлвину? Как ты считаешь, Зулу?

– Что-что, а за рулём пэпээсница ему заснуть не даст!

– Что-то толкает её в спину… Мне кажется, Лео что-то чувствует — на подсознании, конечно.

– Никогда не думал, что ППС может что-то чувствовать, кроме кровожадности!

– Прожив с этими леди-джентльменами бок о бок какое-то время, я понял одну закономерность, Зулу: если кто-то из женской четвёрки уходит в отключку, на смену ему обязательно тут же приходит кто-то другой. Идёт определённая и только на данный момент замена — я бы даже сказал: подмена собственного мироощущения на командное… Это как Мэлвин может в один момент стать кем угодно! Только у них отклонений в непредвиденность нет — всё строго по факту: выпадает из колеи один — другой берёт на себя все его функции.

– Очень похоже на нас, Гэбриэл!

– В большей, в гораздо большей степени, Зулу. Это на таком тонком женском уровне, до которого нам никогда не то что не доползти, нам туда не долететь даже на крыльях белоголового орла.

– Не путайте меня, полковник… Что там Лео понимает за других — я не знаю! Я вижу дорогу, по которой впереди идёт «Корветта» Красавчика, и это для меня главное.

– Как хорошо, что на этой Тропе Костей мы не одни, Зулу.

– Что вы имеете в виду, полковник?

Гэбриэл посмотрел на часы:

– Полночь…

Он достал из внутреннего кармана куртки коньячную флягу и, открутив крышку, поднял её вверх:

– Ну что, командор? Со Старым Новым Годом! Где бы ты сейчас ни была, Миша…

Зулу скосился на полковника, но ничего не сказал.

Гэбриэл снял с руки часы и стал их рассматривать:

– Офицерские… наградные… и очень старые… дорогая память — таких в мире больше не осталось…

– Гэбриэл, а что это за круги под наградной надписью? Или это у меня уже круги перед глазами?

– Насколько я понимаю, сержант, это графика древнего символа праславян — «солнечного лебедя». Точно такой же знак был на Посольской Чаше Владимира.

– Знак Триад?

– Знак изменённого состояния сознания: символ праславянской Гипербореи… Говорят, сам Великий Хромой, сам Тамерлан был потомком славянского рыкаря, наследником Белого Севера — поэтому на его знамени был изображён символ «солнечного лебедя».

– Полковник, впереди разрушенный мост через Миссури!

– Ну ты и гонишь, Мэлвин!

– Есть дорога, Зулу! Почему же не гнать?

Гэбриэл надел часы на руку:

– Переплывём через Миссури или что там от реки осталось — и снова вперёд!

– Приказ принят, полковник!

«Корветта» сползла к почти полностью обмелевшей реке и, не останавливаясь, пошла дальше по довольно неспокойной чёрной воде.

– Мэлвин, осторожнее: можете перевернуться!

– Если перевернёмся, перейдём в режим подлодки, полковник.

– Меньше хорохорься — подлодка из вас, что топором в воду: больше внимания к мелочам и деталям! Не надо забывать, зачем мы здесь, Мэлвин.

– Разве бы я посмел, полковник!

– Ком, что там по нашему главному вопросу?

– Я прекрасно понимаю вашу тревогу, командир, но…

– Ком?!

– Информации по данному субъекту ноль, командир… Вся система слежения работает в полном загрузочном режиме: нет даже намёка на присутствие каких-либо обломков военного крейсера максимум в радиусе полной мили. Побережье реки тоже не имеет признаков аналогичного объекта.

– А что там с Западным побережьем? Мы не свалимся, случайно, прямо в Тихий океан?

– Шутите, командир, — понимаю… Но несмотря на все катаклизмы западного побережья Соединённых Штатов и потерю части трёх западных штатов, провальный вариант нам пока что не грозит: мы проходим как раз по центру — между парками Северной Америки и затопленным Западным побережьем. Зато штат Монтана способен в полной мере обеспечить полновесный колорит всего йеллоустоунского кошмара, если мы не свернём правее направления, которое выбрали для обходного манёвра Национального парка Глейшер!

– Меньше рассуждай — больше заботься о безопасности маршрута и своей главной задаче… Мэлвин, что там у нас с дорогой?

«Летучий голландец» как раз вырулил вверх по довольно крутому откосу на развороченный берег Миссури.

– Идти дальше можно, полковник! Только придётся больше маневрировать… Вы видите, как горит весь левый край и ещё ярче стало прямо по курсу? Танго говорила, что с этого края вулканическая деятельность Йеллоустоун-парка куда продуктивнее.

– Йеллоустоунские вулканы нас не должны сбивать с намеченного курса, капитан! Держи машину как можно ближе к Йеллоустоуну — это наш единственный шанс отыскать правительственный крейсер Бэккварда.

– Я тоже так думаю, полковник.

– А я так не думаю!! Что значит держаться ближе к Йеллоустоуну?! Скоро пойдёт полоса лавовых разливов этого дьявольского парка, мы можем сгореть заживо!!

– Вот поэтому, Зулу, первой идёт «Корветта», а не «Летучий голландец»… Вперёд, Мэлвин! Держаться как можно ближе к Йеллоустоуну: это — приказ!

– Двигай колёсами, капитан! — подсказала Лео.

Следующие пять часов стали сущим испытанием и для людей, и для машин: межгорные проходы Скалистых гор становились всё непредсказуемее, а некогда проложенные дороги всё хуже и хуже. Скоро им уже приходилось двигаться меж дымящихся нагромождений из трескающейся остывающей лавы, гор серого пепла и хаотично растекающихся огненных рек.

Когда позади остался второй и самый крупный действующий вулкан Йеллоустоуна, вновь сработало командное сознание. Стоило открыть глаза Андрею, как через пару минут проснулись все: следом подскочила Чукки, а затем одновременно отошли от медполок оба шлема физирефактора.

– Гэбриэл, вы дали мне слишком много времени на отдых!

– Андрей, то, что ты привык спать по два часа в сутки, вовсе не означает, что я должен потакать твоим дурным наклонностям, мой мальчик! Пять часов — не такой большой промежуток времени для относительно полноценного отдыха.

– Она тут!!

Гэбриэл обернулся к подскочившей с места Чукки.

– Она тут… я знаю — она тут…

– Если она тут, — нагнулся к полковнику Зулу, — то шансов спастись у командора осталось немного: вокруг сплошной ад.

– Андрей?

– Не беспокойтесь, Гэбриэл, это остатки её сновидений.

– С-сука!! Мать!! Какого хрена?! Кто прицепил мне на морду этот дурацкий шлем?! Андре-е-ей?!

– Командор…

В момент стало тихо! Зулу не смог совладать с собой и тормознул фургон. «Ветта» тотчас составила компанию «голландцу».

– Где… командор? — это был закономерный вопрос Лео с «Корветты».

Красавчик повернул голову и посмотрел на Танго светлым взглядом чумного блаженного:

– Я видел командора… она играет в карты с… с… с…

– С кем? — первая не выдержала Танго, соскальзывая со своей полки.

– С кем, Красавчик? — поинтересовался и Гэбриэл.

– С… с Бэкквардом! — наконец выдохнул лейтенант.

– А-а! — махнула на него Танго. — В гарнизонном казино Форта Глокк? Понятно: «белочка»…

– Сама «белочка»! — Андрей оттолкнул Танго от полки Красавчика. — Лейтенант, сны — это очень хорошо. Но перейдём к более насущным вещам: как ты себя чувствуешь?

– Я хочу встать!! Сейчас же!!

– Понял, понял! — Андрей попридержал Красавчика. — Но для начала я должен осмотреть твою ногу.

– Мою ногу?!

– А у него вместе с ногой заодно и память отбило медвежьим капканом!

– У меня всё на месте в отличие от некоторых других отбивал!

– По крайней мере, чувство оскорблённого «Я» ему точно не отбило, — широко улыбнулся Гэбриэл.

– Красавчик, не дёргайся, если не хочешь загудеть под принудительную отключку, — Андрей предостерегающе положил ладонь на шлем физирефактора.

– Только не под крышку! Я и так под ней провожу большую часть своего драгоценного времени.

– Прекрасно, лейтенант, прекрасно… Система, поднять физирефактор!

Красавчик облегчённо вздохнул: хотя бы полевые шорты на нём всё же оставили.

– Так-так, так-так…

– Ну?! Что там?!

– М-мм… так-так… так-так…

– Да ладно тебе, Красавчик! — решил подбодрить напарника Зулу. — Кто-кто, а ты — что резиновый мячик! Сколько тебя не бей, ты всё одно, как Танго: битой тебя не пришибёшь!

– Спасибо за сравнение, Зулу.

– Всё о`кей, лейтенант! — откликнулась Чукки. — Жизнь прекрасна!

– Вы все… меня подбадриваете? Да? Господи, неужели всё так плохо?

– Красавчик…

– Не успокаивай меня, Гэбриэл! Я чувствую заговор… В воздухе запахло очередным подвохом!!

Танго скривила губы:

– А может, это ты сам испортил воздух, а на нас валишь?

Андрей положил руку на лоб Красавчика:

– Самостоятельно ходить ты пока что не сможешь: я не стал проводить на тебе садистские операции по замене твоих собственных тканей на полуискусственные «штопки», как на Танго, поэтому процесс заживления будет и дольше, и болезненнее.

– Бе-еее, — не удержалась от ехидства Танго.

– Я так и знал!! Я так и знал!! — забился в истерике Красавчик.

– Паникёр, — Танго подула на свои отполированные ноготочки.

– Всё будет в порядке, лейтенант. Я! — сказал.

– Но я не хочу всё время лежать!! Не хочу!! Не хочу!! Не хочу!!

– Тише, тише! Никто тебя лежать не заставляет, лейтенант Руп Квинси! Сейчас наладим тебе персональный страховочный костыль в виде кибер-шины, и можешь натягивать штаны.

– Опять в киборги?! — Красавчик поднял обе руки, затянутые в кибер-наручники. — Это уже третья! Так скоро на мне свободного места не останется.

– Интересно было бы посмотреть, как это оно: ни одного свободного места на теле мужчины? — Танго выглянула из-за плеча Андрея и, схватившись за углы своей косынки, нахально засемафорила тонкими бровями в сторону Красавчика.

– Уберите от меня эту заразу!!

– Куда, Красавчик? — отозвался Гэбриэл. — Вокруг одни лавовые реки. Мы и так еле-еле между ними.

– А кто… в моей «Корветте»?! — подорвался Красавчик, но был незамедлительно прижат к полке. — Вы… вы… вы…

– Да всё в порядке с твоей «Веттой-деткой»!! — прорычал Зулу. — Не бойся, не бросили! Мэлвин за рулём.

– Мэлвин?! За штурвалом моей «Ветты-детки»?!

– А ты хотел, чтобы я Лео за руль «Корветты» посадил?

– Нет, только не это, Гэбриэл… Пусть! Пусть будет Мэлвин — я согласен! На Мэлвина согласен.

– С возвращением Кра-асавчи-и-ик! — пропел капитан с «Корветты».

– Андрей, ставь быстрее шину!! Я возвращаюсь на свою «Ветту-детку» сию же секунду!!

– Прыткий какой! — дабы лейтенант не мешал его работе, Андрей прижал его второй четвертью физирефактора и отправил полку на сидения. — Чтобы нажимать на педали, нужна отлаженная нейрочувствительность. Ходить ты сможешь — гарантирую отличные подпорки, а вот водить машину в ближайшие пару дней — это категорически нет, нет и нет!!

– Понял, оруженосец? Твой номер второй в салоне моей супертачки! — Танго поправила берет на голове и состроила Красавчику ехидную рожу.

– Беспредельщица…

– Точно, Красавчик! Точнее не бывает... Мэлвин, слазь с моего законного места, дальше со мной поедет Лео, — Танго нагнулась к лицу пригвождённого к полке лейтенанта. — Это моя машина, теперь — моя! Никогда не забывай об этом, Мистер Незаменимость.

Она послала Красавчику воздушный поцелуй и подошла к полковнику:

– Давайте, что ли, позавтракаем, мой генерал, раз уже утро! Где мои зайцы?

– Что значит — зайцы?! — возмутился Зулу. — Мы что?! Должны были умереть с голоду, пока ты отсыпалась на княжеских подушках после очередного рыцарского турнира?!

– Ах, да-а… Как я могла забыть об отдельной сольной арии несокрушимого никакими апокалипсисами и тёмными временами нашего вечно ненасытного Мистера Яростного Желудка?

– Гэбриэ-э-эл!!

– Джентльмены! Я рад, что вижу вас всех живыми и здоровыми! План такой: сейчас перекусим пищевыми капсулами и сухарями. Чукки нам сделает горячий кисель… Затем пройдём ещё столько, на сколько смогут продвинуться вперёд наши машины. Время для полного привала, я уверен, найдётся само!

– Ага… в очередном тупике! — Мэлвин откатил боковую дверь фургона. — На завтрак мы всем воздушным флотом: ВВС и «пустынные дьяволы»! Принимаете?

– Принимаем! — ответила за всех Чукки.

Пока Чукки готовила кисельную запарку, Андрей поставил на левую голень Красавчика кибер-шину и связал её нейропроводниками с пальцами стопы.

– Вот сейчас и узнаем: сможешь наступать или нет!

– А если не смогу?

– Значит — неженка! — отреагировала Танго, откусывая от своего сухаря.

– Сама!!

– Ну и сама! Всякое бывает… Правда, командир?

– Правда, лейтенант! В этой жизни с нами всякое случается: иногда приходится и в памперсах ходить, если ситуация…

– Гэбриэл, ты должен больше поддерживать меня!! Я пострадавший!! — лейтенант осторожно спустил обе ноги на резиновый коврик, вытащенный Андреем специально для него из днища сидения.

– А я кого поддерживаю, Красавчик?! «Дженерал-Моторс»?!

– Апчхи!!!

В машине сразу стало тихо.

– Что?! Чего все на меня вытаращились?! Чихнуть человеку уже нельзя?!

– Человеку можно, — Андрей сдвинул брови. — Тебе — категорически нельзя! Что-то мне твои лёгочные данные на дисплее физирефактора кажутся подозрительными.

– А тебе, доктор-пиявка, все данные по мне кажутся подозрительными! Лишь бы под крышку физирефактора меня на веки вечные укатать и гвоздями поскорее забить! А там в принципе и не суть дело за что…

– А ну, брыкальник-выступальник, наступай на ногу, а то загоню обратно под крышку физирефактора!!

– Или обратно в медвежий капкан, — «идейно» зашептала Танго в ухо Андрею.

– Кисель готов! Кому сухарь?

– Мне!! Мне!! Мне!! Три сухаря!! Три!!

– Держи, Зулу: три! И стаканчик горячего вишнёвого киселя, — подала всё разом Чукки.

– По крайней мере, недурно пахнет, — Зулу мигом позабыл обо всём на свете.

– Ну? — Андрей внимательно следил за тем, как Красавчик боязливо пытается наступить на ногу. — Не встанешь — выбора не будет: уложу обратно на медполку!

– Встал! Встал!

– Как же ты встал, если сидишь?! А ну поднимай свой зад с полки!!

Красавчик стиснул зубы и, зажмурившись, встал на обе ноги.

– Так-так, так-так…

– Да ты посмотри на его рожу, Андрей! — пробубнила Танго сквозь набитый рот. — Его же сейчас вывернет всего через желудок от натуги.

Красавчик раскрыл глаза:

– Неправда! Мне совсем даже… не больно!

– Тогда потопчись по коврику.

Лейтенанту ничего другого не оставалось, как выполнять приказы Андрея. Стараясь не сильно хромать, он сделал полшажка вперёд, полшажка назад, не дыша потоптался на месте.

– Могу! Могу ходить… Не знаю, как бегать, а наступать могу! Апчххии!!!

Андрею пришлось ловить потерявшего равновесие Красавчика:

– Ну знаете что, батенька…

– Хочешь, я его прибью?

– Я сам его прибью, если он не перестанет нам всем травить душу этим своим бесконечным продвижением в одну сторону!!

– Какую ещё сторону? — возмутился Красавчик.

– А такую!! — Андрей выдернул растянутые в руках Танго штаны лейтенанта. — Путь взаимопонимания — это трасса с двусторонним движением, лейтенант! Или ты с нами, или — против нас!

– Гэбриэ-э-эл? — Красавчик поднял голову.

– Всё правильно, Красавчик, нельзя же постоянно держать всю команду на волосок от смерти.

– Чьей смерти?

– Твоей смерти, дурень! — это уже не выдержала пэпээсница. — Чьей же ещё?

– Красавчик, Красавчик, — сочувственно покачал головой Мэлвин. — Одевайся теплее и пей горячий кисель — и никогда не будешь болеть. Всё по доктору Андрею Румаркеру: пей микстуру — прочь простуду!!

– Спасибо… коллега, — Андрей одобрительно глянул в сторону капитана и подставил закатанную штанину под кибер-ногу лейтенанта. — Вперёд, мой вечный пациент! Похоже, быть нам сладкой парочкой до самого гроба — моего, естественно.

– А у Красавчика на «сладкие парочки» нескончаемый брачный сезон — так и тянет то к одной палочке, то к другой.

– Ехидная… лягушка!

– Зато у лягушек брачный период на двоих: он и она…

– Джентльмены! — Гэбриэл понял, что время разводить интересы по разные стороны баррикады. — Завтрак ещё десять минут вместе со всеми остальными утренними процедурами! Кто-то меня не понял?

Танго сложила стаканчик и запихала в карман бронежилета:

– Разрешите вернуться на «Корветту», командир?

– Разрешаю, лейтенант!

– Лео, за мной!

Дальше шли буквально впритык к растекающимся лавовым рукавам, которых становилось всё больше и больше из-за повсеместной вулканической активности, увеличивающейся по мере продвижения машин по западному краю Монтаны. Федя нервничал больше всех и всё время норовил запрятаться в свой уютный и безопасный карман «мамы-кенгуру».

– Слушайте, если так пойдёт и дальше — никакие ракетные покрытия нас не спасут!

– Тебя так точно, Красавчик! Особенно, если будешь так много дёргаться не по делу.

– А протаскивать машины впритирку между текущими руслами кипящей лавы — это по делу?!

– Красавчик, тебе к Танго лучше не цепляться: опять придётся шею от мыла оттирать.

– Мэлвин, ты что ослеп? Мы же забрались в самое пекло! Отсюда же можно вообще не выбраться! Никогда!

– Ну да, ну да, Красавчик! Не здесь ли сам Хозяин Адовой Собаки поджидает нас?

– Лучше совсем со мной не разговаривай, Мэлвин, совсем, а то…

Андрей неодобрительно покачал головой, но промолчал.

Капитан двинул Красавчика в плечо:

– А то все ещё подумают, что мы с тобой вместе. Так, Красавчик?

– Отцепись, Мэлвин… Гэбриэл, что мы здесь ищем?!

– Ты прекрасно знаешь, Красавчик, кого мы здесь ищем.

– Здесь не может быть жизни, не может — и всё! Тут земля горит под ногами!

– А ещё страшно мешают круговому обзору наших бортовых компьютеров все эти дымящиеся скальные нагромождения и сильное атмосферное давление.

– Никто меня не слышит!! А потом будет поздно, Гэбриэл, поздно…

– Лейтенант, у нас к тебе командная просьба… — Чукки окинула Красавчика недобрым взглядом. — Помолчи!!

Федя от такого окрика своей хозяйки тут же нырнул под её мексиканское пончо и уже больше оттуда не вылазил.

Зулу глянул на полковника:

– Вот это по-нашему! Вот это дело!

Красавчик подорвался с места:

– Ничего у вас не выйдет! Я не собираюсь молчать, когда у нас под ногами земля растекается огненными реками! С той стороны Йеллоустоуна мы не подходили так близко к вулканам. Мне уже нечем дышать… И не тычь в меня своим дурацким пистолетом!!

– Лейтенант, дышать тебе нечем по одной причине: это задыхается твоя нервная система.

Мэлвин старался по-хорошему усадить Красавчика в его кресло, Андрей держал в руке медпистолет, заряженный дозой успокоительного… Но Красавчик и не собирался сдаваться!

– Со мной никто не считается!! Я для вас лишь подопытный кролик, препарированная лягушка!! Уберите от меня эту пушки для наркоманов!! Вы из меня сделает законченного нарика!!

– Не могу, смех да и только! — в голосе Танго слышалось больше грустных ноток, чем насмешливых.

– Свободу Гондурасу!! И в Афганистане вам нечего делать, проклятые янки!! Никарагуа не сдаётся на милость спецназовским оккупантам!! Руки прочь от Кубы!! Че Гевара вам покажет!!

– Совсем свихнулся наш Красавчик, — расстроенно бурчал Зулу, — вконец крышей поехал.

– Бля…

– Стоп машины!!! — Гэбриэл уставился на Зулу бешеными глазами.

Салон «Летучего голландца» так и замер в летящем полёте: Мэлвин обеими руками вдавливал орущего Красавчика в кресло, Андрей обмер над лейтенантом с занесённым над его шеей медпистолетом. И только Чукки напряглась как струна и мгновенно приложила палец к «улитке» за ухом.

– Командор…

Все разом повернулись к полковнику — во всех криотопах стояла гробовая тишина!

– Командир? — отозвалась Танго.

– Разворачивай телегу, Танго!! Возвращаемся!! Это был её голос — я не мог ошибиться… Возвращаемся, Команда «Альфа»!!

– Да где искать-то, Гэбриэл?! — Зулу смотрел на полковника с нескрываемым подозрением. — Вокруг одна лава да кипящие горы!

Полковник нагнулся к бортовому монитору:

– Ком?

– Да, командир?

– Ты слышал то, что я слышал?

– Боюсь, что не смогу вам как следует ответить, командир: атмосферное давление такое, что… Стойте!! Кажется, я улавливаю на сканерах скопление инородного для этих мест металла. Хотя я могу и ошибаться: в растекающейся вокруг нас лаве присутствует вся таблица Менделеева.

– Согласуй спорные данные с «Веттой-деткой» и дай нам любой прогноз, даже если их будет несколько!

– Делаю… работаю… ищем… просчитываем… согласовываем… выводим… дышим… тужимся… рожаем…

В один момент все сиюминутные распри были напрочь забыты: вся команда прилипла выжидающими взглядами к мониторам своих бортовых помощников!

– Смотрите! Смотрите! — Мэлвин ткнул пальцем в монитор. — Полковник, этот кусок неопределённого размера очень сильно напоминает искорёженный фрагмент обшивки правительственного крейсера! Вам так не кажется?

– И не просто правительственного крейсера, Мэлвин, а конкретно «Пустынного Охотника»!

– Ничего такого в сравнении не нахожу, — недоверчиво проворчал Красавчик. — Кусок спёкшейся лавы и только.

– Ком, задай направленность угла расположения этого спорного предмета с «металлическими зачатками»!

– Направленность, похоже, есть… и она… уходит за спину «Летучего голландца»…

– Танго?

– Уже разворачиваю телегу, командир!

– Может, разделимся? Они поищут там, мы где-то тут…

– Где тут-то?! Ты в здравом уме, Зулу?!

– Да уж поздоровее тебя, Красавчик!!

– Тихо, парни!! Сейчас только дело… Возвращаемся все вместе! Идём тихо и медленно! И без лишних оров, Красавчик.

– Нашли самого горластого, — буркнул лейтенант и замолк.

– А кто видел во сне командора, играющую в карты?

– С Бэкквардом! — выдал Красавчик и отвернулся от Мэлвина.

Зулу с неимоверным трудом развернул фургон следом за «Корветтой», и обе машины направились обратно по выпяченному земляному мосту между двух плавающих лавовых бассейнов, перемежающихся выступающими дымящимися скалами.

– Смотрите и слушайте во все акустики, ребята… от этого зависит всё…

– Полковник, — Мэлвин повис над ухом Гэбриэла, — а вы уверены, что это были не галлюцинации?

– Нет, Мэлвин! Я слышал именно её голос, такое спутать нельзя больше ни с чем.

– Но ведь никто больше не слышал!

– Глотки нужно было меньше драть, Зулу!

– Ну… это да… драли…

– Танго?

– Не знаю, командир… Но если вы слышали где-то здесь, то радиус приёма не мог быть слишком дальним: при таких глушащих условиях — это совершенно невозможно!

– А почему Ком и «Ветта-детка» не расслышали? — вновь подключился Красавчик. — Их ушки на макушке должны быть получше наших слуховых аппаратов.

– Твой слуховой аппарат, Красавчик, давно пора прочистить! — просычала сквозь зубы Лео. — Наши бортовые компьютеры не имеют достаточного интеллекта и подсознания, присущих человеку.

– Чья бы корова…

– Лейтенант!!

– Молчу, Гэбриэл… У нас теперь так принято: все могут высказываться, одному мне за правило — варежку захлопывать… я же теперь, как всегда: самый крайний… самый затюканный… самый заезженный… самый-самый… и самее уже не бывает… «кто может сравниться с Матильдой моей?» — Красавчик может… он же самый-самый… всегда самый-самый… и самее уже не будет… Апчххиии!!!

– …пустыня… десять жил…

– Я слышал!! — подорвался Красавчик. — Я слышал!! Я слышал!!

– Слышь, Хулио? Заткнись, а!!

– …на краю… умира-ал «Ямщик»…

– Миша жива!! Жива!! Жива!! А?! — Красавчик замер с открытым ртом.

– И гнида Бэкквард тоже, — недовольно прорычала Танго. — «Ветта-детка»?!

– Я не могу определить направление: давление на пространство…

– Ком?!

– Радиус круговой раскидки приблизительно двести ярдов, командир! Но направление можно будет определить, подойдя ближе к объекту данного диапазона звуков.

– Танго, расходимся по этому руслу рогатки! Найдёте — дайте знать… Далеко не отходить! Если что, место встречи — развилка данной рогатины!

– Приказ принят, мой генерал! Уходим на… Лео, куда повернём?

– Туда!!

– Командир, мы — налево!

– Тебя понял, лейтенант! Зулу, расходимся!

Они развернули машины от точки одной из бесчисленных рогаток между пенящейся от горячей лавы земли.

Очень скоро стало понятно, что «Летучий голландец» потерял всякую надежду на какое-либо связующее звено между человеческими звуками извне и радарами фургона.

– Зулу, возвращайся на развилку… Похоже, мы на ложном пути: это не та дорога.

На развилке их уже ждала «Корветта».

– Командир, только не волнуйтесь.

– Конкретнее, лейтенант!

– Мы нашли их…

На несколько секунд в «голландце» вновь воцарилось глубокая тишина — и даже Гэбриэл никак не мог справиться с подступившим комком слёз, вставшим ему поперёк горла.

– Их? — наконец он смог проглотить этот застрявший ватный комок.

– Мишу и… Бэккварда, командир…

– Что?.. Что с Мишей?!

– Они оба живы… но, честно говоря, добраться до них будет сложнее, чем вы можете себе представить…

– Веди!!

– Есть, командир!!

«Летучий голландец» без задержки выдвинулся за «Корветтой». По мере продвижения вперёд всё явственнее проступали звуки голоса полковника Васильевой — и не только её.

– …пойте, ветры… хочу домой… Дорога Смерти… ведёт домой…

– Сколько можно, твою мать… драть эту… глотку?! Хватит орать… русские заупокойные!!

– Заткнись, деревянная башка, пока снова не получил по башке!!

– Только и слышишь… по башке… по башке…

– Могу и в бубен отоварить!!

– Нет сил моих больше на всё это… мозгоёбство…

– А ты подай на меня в суд.

– С удовольствием!!

– А мужик, который жалуется на бабу, — не мужик. Гы!

– Да когда я на тебя жаловался, дура уральская?! Заебла до самых подмышек — продыху от тебя нет!!

– Хватит косить под дурачка, гад ползучий!! Говори на моём, на родном…

– А я на каком?! Оглохла, что ли, Кракенша долбанутая?!

– Чё сказал?!

– Ты уже ни хрена не шаришь, Васильева!!

– Я тебя, гада, научу как родину нужно любить...

– Отъебись к японской матери!!

– Ну ты штрих-код, генеральская подмышка.

– Устал…

– Устал — пей!! За Старый Новый Год пей!! За моё пей, гнида бесовская!!

– Нет!!

– Пей!!

– Жрать нечего, а ты тут со своим пойлом…

– Здесь тебе не чау-холл, армеец… Так что по-хорошему пей, пока я тебя драить гальюны не отшвартовала. Пей!! Я! — сказала…

– Не могу больше!! Нах это пойло вместо с тобой, Васильева, и со всеми твоими кончеными предками!!

– Чё-ё?!

– А ты что — больше не понимаешь русских слов?! А?!

– А ты что — бодаться надумал, шакал буржуинский?! А?!

– Не буду пить с тобой — хоть убей!!

– Отвечай на русском, мудак, когда к тебе обращаются по-русски, янычарская погань!!

– Да ты задрючила, пехота!! Я те не Словарь Розенталя…

– Хватит мне тут насекомых по яйцам гонять, хмырь недоделанный!! Взломаю — посажу на бриг и в плаванье Робинзоном на четверть отшвартую.

– Ага! Думаешь сама здесь четверть века продержаться?

– Не зуди, а то таблетку схлопочешь!

– Одна останешься, сдохнешь быстрее…

– Урод… Тогда ходи, падла империалистическая!! Пока мне фартовая карта прёт…

– Кино ещё не приехало, а цирк уже все фанфары на клоунов перевёл! — нервно весело отреагировала Танго на вваливающиеся в их криотопы звуки родных голосов.

– Танго, ситуация сложная — давай переходи на стопроцентно понятный всем язык.

– Есть, сэр!

«Корветта» вырулила из-за высокого скального нагорья и остановилась у края лопающегося чёрной коркой лавового озера.

– Мама дорогая! — Зулу первый оценил масштаб всей представившейся катастрофы.

Слышимость в криотопах стала как в оркестровой яме.

– Пошёл к чёртовой прабабке!!

– Сама пошла туда!!

– Ах ты ж, Пятница сарацинская!.. буржуй недобитый!.. козёл занюханный!..

– Они! — выдохнул Гэбриэл.

– Они! — подтвердил Зулу.

– Нашли, слава Богу! — Андрей аж прослезился.

– Она назвала его Пятницей! Вы слышали это? — развёл руками Красавчик.

– О! — потянулся из своего кресла Мэлвин. — А кто-то говорил: командора, наверное, уже и нет на этом свете.

– А разве это этот свет?! — возмутился Красавчик. — Посмотрите вокруг! Это же Ад!!

– А ведь действительно: занесло к чёрту на рога! И до Ада здесь рукой подать, — Зулу со всей осторожностью выруливал фургон из-за «Ветты».

– Зулу, отведи фургон от края лавового озера! Эти края как пластилин: не успеешь моргнуть, а тебя уже снесло в кипящее озеро… Ком, дай нам оперативный расклад по всему фронтальному периметру!

– Выступающий остров посреди вялотекущего лавового озера имеет площадь в девятьсот квадратных ярдов и скальную основу, что даёт возможности острову не пасть в огненную пучину. На острове два крупных металлических объекта — в основе своей это всё куски носовой части фюзеляжа «Пустынного Охотника». Та часть, в которой сейчас находятся двое людей — генерал-президент Бэкквард и командор полковник Миша Васильева, наиболее сохранившаяся как цельный объект.

– Это мы и без тебя видим!!

– Спокойнее, Зулу, спокойнее — не всё сразу.

– «Жили у бабу-си!.. два весёлых гу-ся!.. один серый, другой белый — два весёлых гу-ся!..»

– А весёлые, потому что всегда пьяные?

– В самую суть, Бэкквард!!

– А-а, русские гуси, понятно… Что за подкид?! Махлёвщица!!!

– Что-ооо?! Мало того, что он пьяный, так он ещё и слепой!!!

– Кто пьяный?! Кто пьяный?!

– Ну не я же…

– А кто в меня насильно заливает прямо из горла?!

– Так — за Старый Новый Год!! За святое!!

– В гробу я видел твой тридцать третий Новый Год!!! А-ай!!!

– Знакомые звуки, джентльмены, — Танго всмотрелась в щитки: Миша кулаком саданула в лоб генералу, и тот резво перекувыркнулся через голову.

– Аккурат по делу! — хмуро констатировала Лео.

– М-да, Фантомас разбушевался! — дала свою оценку Танго.

– А что это у них там выставлено? — Красавчик пытался как можно детальнее вглядеться в щитки своего джи-ай.

– Да всё тот же фраерский набор, — усмехнулась Танго. — Карты, ящик коньяка и разбитые носы! Барбекю с техасским соусом не хватает до полного беспредела.

– Как по мне, лейтенант, так из них самих скоро будет барбекю, если мы их не вытащим оттуда, — Гэбриэл уже вовсю обмозговывал сложившуюся ситуацию.

Бэкквард снова упал в обгоревшее кресло:

– Тварь запойная…

– Иди ты... к япона-матери…

– Опоздала! — уже вернулся.

Миша запрокинула голову и, сглотнув из коньячной бутылки, затянула по новой:

– А на Багамах, на Багамах отдыхают рус-с-ски-и-ие!!

– Опять русские.

– А на Аляске, на Аляске — Дядя Сэм!!

– Таки отправила куда подальше.

– А Джеймсу Бонду на нас всех похеру…

– Мэлвин, это про тебя! — кивнул соседу Красавчик.

– Благочестивых он лишён мане-ерр!!

– Дьявол! Она ещё это может выговорить, — Танго от души рассмеялась.

Гэбриэл тяжело вздохнул:

– Пьяная в стельку…

– Пьяная в валежник! — довольно скинула Лео.

– В умат, полковник.

– В дрын!! — прорычал Зулу.

– В япону-мать, пацаны, в япону-мать!

– Вот это уже до чёртиков, — приложил ладонь к щеке Андрей.

– Да-а, — выдохнул Гэбриэл, — признаться, такого я уже давно не видел.

– Лет сорок точно! — подсчитал Зулу.

Гэбриэл всё ещё не надевал щитки на глаза: ему и так неплохо было видно, что там творилось — в двадцати ярдах по курсу «Летучего голландца»… В сильно обгоревшей, но каким-то чудом уцелевшей кабине лётного экипажа крейсера, на небольшом пятаке по центру за импровизированным столиком из ящиков ютились две человеческих фигуры — такие же закопчённые, как и всё вокруг них. Миша была в своих ботинках, свисающих с ног клочьями штанах и в рваной закоптившейся тельняшке — и только жетоны на её шее, всё ещё живой джи-ай на её голове, да повязка из металлической прототкани на левом плече давали некоторое представление о причастности к человеческой цивилизации данной разновидности заметно одичавшего хомо сапиенса.

– Ком, там ещё кто-нибудь есть?

– Нет, командир! Внутри кабины правительственного крейсера находятся двое людей — это может подтвердить даже визуальный контакт.

– На полковнике её «морпех»! Почему нет связи?

– «Улитка» и криотопы джи-ай частично выведены из строя: вы её можете слышать, она вас, скорее всего, нет. А «тяж» на полковнике Васильевой отсутствует.

– Но защитный кью-1 на ней должен быть!

– Нет, командир: кью-1 на генерале Бэккварде…

– В этом вся Миша, — подала голос Танго. — Хоть первый враг, хоть худой друг — принцип всегда один: пришла беда — спасай врага! Ну хотя бы свой «морпех» на Бэккварда не напялила.

– Свой «морпех» она никому никогда! — прорычала Лео.

– На генерале Бэккварде также имеется полный набор смертника, командир... О! Снова кувыркнулся через голову наш президент! Оборжаться как прикольно! — Ком не сдерживался в выражениях.

Гэбриэл наконец надвинул щитки на глаза и запросил данные по конкретному объекту — его джи-ай выдал полную раскладку: руки и ноги генерала были закованы в кандалы, предназначенные для заключённых-смертников.

– Это уже что-то новенькое, — ухмыльнулась Танго.

– Ком, мы их видим — они нас нет! Почему?

– Они нас не могут видеть, командир: эта горячая газовая пелена практически полностью перекрывает даже такое небольшое расстояние! Мы их видим благодаря нашему точечному реагированию и конечно же бортовым компьютерам и щиткам ваших джи-ай.

– Эти двое здесь уже неделю! Как у них ещё мозги не поплыли и лёгкие не задохнулись? Они же люди!

– Всё просто, полковник, — Андрей с отчаянием смотрел на двоих по ту сторону лавового озера. — На генерале кью-1: защитный костюм фильтрует кислород для его тела. А Миша имеет две особенные вещи: защитную маску её джи-ай и кровь, которой страшна вовсе не такая ерунда, как плавающая в нескольких ярдах от её ног раскалённая лава.

– Она не такая уж и раскалённая, — подсказала Чукки.

Гэбриэл сразу догадался, куда клонит капитан, но пока что был ещё не готов произнести вслух, кажется, единственно верную на данный момент версию спасения.

– Чего ворон ловишь? Поди ж не в стране больших магазинов — по витринам блох гонять… Ходи, с-сука, пока я тебе последнее не оторвала!!

– Святое не тронь!

– Это у вас, у мужиков, святое — с утра яйца почесать! А у нас, у леди-из-джентльменов, святое — это семья, дети, дом… за то и стоим, и по джунглям да по болотам за вас, янки-мэй, отдуваемся…

– Хватит мне за шиворот вьетконговскую «Лямой» заливать… Устроила тут Чарли Фокстрот!! Не продыхнуть!!

– Етить на пики…

– Чего ж на пики? На туза червового!!

– Я те чё сказала?! Руки прочь от России!!

– А если у меня четыре туза выпадет?!

– Только попробуй выиграть, гад!! Убью!!

– С тобой выиграешь! Оба джокера всегда твои.

– Гы-гы-гы!!! Вижу, ты меня уважаешь, Бэкквард… Запомни, ирод! Мы — русские!! Наше дело правое!! Враг будет разбит!! Победа будет за нами!!

– Васильева, не переводи всё в двумерную плоскость!

– Не-е-ет! Ты мне скажи, хреновый Пятница: ты меня уважаешь, Бэкквард, или — как?!

– Для тебя — генерал!! А не Пятница и не просто Бэкквард… А генерал-президент Бэкквард!! Поняла, пьяная морда?! Для тебя я — царь природы!!

– Как она его ещё не убила? — Мэлвин висел на кресле полковника.

– Замолкни, раб природы!! — Миша попыталась заехать Бэккварду кулаком в голову.

Но Бэкквард вовремя увернулся:

– Требую уважения к генералу и президенту Великой Америки!! Иначе не буду с тобой даже разговаривать, пить за твои бесконечные старые-новые года и постоянно продуваться в твои чёртовы карты!!

Миша взялась одной рукой за бутылку, другую в знак перемирия подняла вверх:

– Ладно, твоя взяла, раб — генерал-президент Всея сраной Америки! Садись, не трону — пока что… Так что там насчёт уважения? Не слышу?

Бэкквард упал назад в обгоревшее кресло — так как находиться в относительной безопасности от разгорячённого лавового воздуха можно было только за защитной обшивкой полуразвалившегося фюзеляжа его правительственного крейсера:

– На баб в этом деле особо полагаться не приходится… я имею в виду уважение…

– Ну так не полагайся!

– Ну так ты требуешь!

– М-мм… совсем запудрил мне мозги, придурок…

– А они — эти самые мозги — у тебя ещё остались?

– Отвали, моя черешня!! — Миша стукнула кулаком по столу. — Убью!!

– Вот-вот! Только и слышишь: «отвали!.. убью!..» — да ещё этот дурацкий русский…

– Я сказала: отвали, холоп… я вся в печали…

– Было бы куда отвалить — отвалил бы.

– Замордую, демона!

– А что-нибудь новенькое из постоянного репертуара?!

– На!! — на этот раз Миша не промазала, попала Бэккварду прямо в переносицу. — Получи и распишись, гнида фортовская!! Всё вам, мужикам, новенькое подавай: старенькое быстро утомляет…

– Да-ааа, вот это Бэкквард попал под раздачу, — посочувствовал Зулу.

Танго тут же откликнулась:

– Не рой другому яму — пусть сам себе роет! Это явно про него.

Через несколько секунд генерал выбрался из-под стола и, утирая с лица кровь, обессиленно упал в своё кресло:

– С тобой утомишься!! Третий раз нос ломаешь!! А, чёрт!!!

– Что — больно?

– Прекрати распускать кулаки, Васильева!!

– А ты дай мне сдачу, достойный отпор — как и полагает солдату… Ха-ха-ха!!!

– Зануда…

– Хе-хе! — Мэлвин толкнул стоящего рядом лейтенанта. — Кажется, знакомая песня пробивается сквозь панцирь застывающей лавы — а, Красавчик?

– А если однажды я таки дам тебе сдачу — что тогда, полковник?!

– По барабану, генерал, чесн слово — по барабану… Нам хоть в лоб, хоть по лбу, хоть раком нас поставь, мы — русские! А потому — видели вас, напыщенных янки, в гробу и белых тапочках… Понял, жидовская морда?!

– Русская сволочь!! Да все жиды в Московский Кремль давно перебрались — ещё с Екатерининских времён!!

– Ещё бы! Все жиды перебрались в Москву, к себе домой — в Кремль! Тебя с собой только забыли прихватить… Гы-гы-гы!!

– Гэбриэл, это больше невозможно слушать!!

– Зулу, я готов это слушать до конца своих дней! Мы нашли Мишу — и я счастлив! Но если они будут в таком темпе продвигаться и дальше…

– То на аэродром они точно не попадают, командир… Ха-ха-ха!!! — Танго постепенно впадала в какой-то ненормальный психоз.

– …то мы можем опоздать окончательно, — закончил свою мысль Гэбриэл.

– Осталось за малым, командир, — настойчиво гнула в свой бок Чукки. — Нужно добыть наше сокровище.

– Для этого нам кое-что нужно, капитан.

– Нам нужна связь с этой землёй! — сказал Красавчик.

– Нам нужен проход, — сразу успокоилась Танго.

– Нам нужно чудо! — Мэлвин посмотрел на Чукки.

– Но как же до них далеко, — упавшим голосом произнёс Андрей, — непостижимо далеко…

– Думай о позитивном, Андрей! Наша цель — это двое живых людей на клочке горячей суши посреди огненного озера. И наше главное дело, команда: вытащить их оттуда! Есть конкретные предложения, джентльмены?

– Меня посетила одна мысль, Гэбриэл…

– Гони её прочь, Красавчик! Я сказал: конкретные предложения… Какие ещё будут соображения, парни?

– Но мы можем попытаться захватить их поодиночке браслетными кошками и перетащить их на этот берег!!

– Я же тебе сказал, Красавчик: гони эту мысль прочь! Пока мы по этой притухшей, но всё равно кипящей снизу лаве дотащим кого-нибудь из них сюда, от человека может не остаться даже сгоревшего скелета… Танго?

– М-мм, собственно, я думаю, вы уже приняли решение, командир.

– Какое ещё решение? — Зулу сдвинул брови.

– Без помощи Хозяина Огня нам не обойтись, — Чукки пришлёпнула нагрудный карман, сняла кастеты с рук, следом стянула перчатки, подошла к боковой двери фургона и посмотрела на схватившего её за руку полковника. — Только не нужно за меня беспокоиться, командир… только не сейчас…

Она открыла дверь и вышла из машины — Гэбриэл подал знак Мэлвину: следовать за ней!

Чукки встала впереди между «Летучим голландцем» и «Корветтой» и, подняв руки вверх словно в просительной молитве, медленно приложила их развёрнутыми ладонями к земле. И так — поклон от неба на землю — она отдала трижды.

– Ещё одно глупое суеверие, — пробурчал Красавчик.

– Без помощи юродивых здесь и впрямь не обойтись, — заключил Зулу. — Так что подключайся Красавчик.

– Зулу!!

– Да пусть делает, что считает нужным! Лично я от этого ничего не теряю.

Как только Чукки закончила свой короткий ритуал, они вместе с Мэлвином вернулись в фургон.

– И что теперь, капитан? — спросил Гэбриэл.

Она подняла на полковника ясные как застывший янтарь глаза и улыбнулась:

– Дорога открыта — мост переброшен.

Все взгляды устремились на лобовое стекло фургона... Впереди всё было по-прежнему — горячим маревом над потрескавшейся чёрной коркой раскалённого лавового озера.

– Лично я никакого моста не вижу!

Гэбриэл выдохнул и прищурился:

– Что ж, твоя вера, Зулу, определяет твоё настоящее — а может, и будущее… Будем перебираться на ту сторону на «Летучем голландце» — в половину состава: четыре на четыре. Кто-то должен остаться здесь, а кто-то попытается штурмовать этот кусок плавящегося пластилинового озера. Выбора нет!

Зулу медленно повернул голову — его шоколадное лицо стало бледным как платок на шее Гэбриэла:

– Мой… «Летучий голландец»… в этот булькающий кошмар?! И это твой план, Гэбриэл?!

– Точно так, сержант!!

– Это — самоубийство.

– Как говорит наш командор: глаза боятся, руки делают, Зулу! Осталось определиться, джентльмены: кто пойдёт туда, а кто останется на берегу... Первым иду я!!

– Вторыми и третьими — мы с Лео! — отозвалась Танго. — Точка!!

– Я! Ни за что не брошу своего «корабля пустыни», — прохрипел Зулу.

– А я не брошу вас! — твёрдо ответил Андрей.

– Хха!! — восклицание Чукки всё сказало само за себя.

– Если вы наивно полагаете, что я здесь останусь один…

– Я свою «Корветту» Красавчику тет-а-тет не подарю: без моего присмотра он её за пять минут отправит на расплавленный металлолом!

– Тогда не вижу смысла обсуждать вопрос о том, кто останется: погибать — так вместе! Хотя, должен признать, это не профессиональное решение как для командира, — Гэбриэл посмотрел на Зулу. — Сержант Инкейн, придётся тебе принять ответственность за нас всех на этот короткий, но по-настоящему предательский участок так называемого моста!

– А моё мнение как всегда никто не спрашивает?

– Нет!! — Танго заскочила в фургон и упала в кресло за Красавчиком. — Часто-густо падающего в обмороки гуся обычно берегут до Рождественского Сочельника! Так что пристёгивайся и не дёргайся!

– Гэбриэ-э-эл?!

Лео без единого слова села на своё место.

– «Перед ответственной дорогой следует тихо посидеть», — так всегда говорил Джон Румаркер… Помолчим, парни! — Гэбриэл протяжно вздохнул.

– Заодно досмотрим спектакль до конца?

Мэлвин получил от Гэбриэла неодобрительный взгляд и, просев глубже в кресле, надвинул козырёк бейсболки на самый лоб.

– Я мзду не беру, Бэкквард, — мне за Землю обидно!

– Ну да!! Праведница вдруг нашлась!! С какого это бодуна?!

– А не пошёл бы ты куда подальше со своими претензиями, мудак конченый!!

– Это не ответ на мои доводы!!

– Ну ты козёл, Бэкквард… Проклятые янки! Ещё скажите, что это вы выиграли Вторую Мировую!! Вы, а не Советский Союз!! А дремучая Россия там и рядом не стояла…

– Моё мнение по данному историческому факту однозначно.

– Манала я твоё мнение, Бэкквард… Тебе всегда и везде нужно быть первым! Даже, если это принципиально наглое враньё… А вот нельзя от жизни хотеть многого! Понял? Кто хочет всё, того за ближайшим углом ждёт разочарование — жуткое неизбежное разочарование.

– Вот это командор даёт! — не удержался Мэлвин. — Вот это мозги — при таком-то заливе алкоголем.

– Это не мозги, — ответил Андрей, — это подсознание.

– Пошла к чёрту!! Даже мой американский радикализм меркнет на фоне твоей российской шизофрении!!

– Я в свою Россию верю безоговорочно, а у тебя, Бэкквард, масса требований к своему народу и стране в целом — даже если это только сраный Индианаполис.

– Маньячка!! Запомни раз и навсегда: я — здравый государственник… А ты — всего лишь блажная фанатичка!!

– И тем горжусь… Да здравствует пролетариат всего мира и главное его оружие — мостовой булыжник!! Ик!!

– Ну прямо Первое Мая — день трудящихся всего мира!

Миша перегнулась через стол и схватила генерала за грудки:

– Что б ты знал, урод: наше всё тут!

Она ударила себя в грудь второй рукой, даже не обратив внимания, что в ней зажата бутылка:

– И ты мне, мразь фашистская, «катюшу» не продувай! Я сама тебе торпедные отсеки так продую — мать родную не вспомнишь.

– Я и так её не помню… Отпусти!

Миша разжала пальцы на рваном лацкане генеральского кителя Бэккварда и, отхлебнув глоток из бутылки, вытерла рот рукой:

– А иди ты…

– Куда? Мог бы — давно ушёл!

– Иди — откуда пришёл! В свою Чёрную Атлантиду.

– Да? А ты тогда куда денешься — такая вся из себя?

– А я — домой: в Белую Гиперборею.

– Хм… Дойти бы ещё!

– Дойдём!! — Миша хрястнула кулаком по столу. — А не дойдём — докинут: своего будущего мы не заслужили — ни ты, ни я…

– Я так не думаю.

– Похрен что ты там думаешь, Бэкквард!! И вот что между нами, пацанами, я тебе скажу, генеральская морда: все твои задирания по поводу американского превосходства — пустой п-фф!

– Меня твоя говорильня давно уже не заводит, чёрная дьяволица!

– Да! Для тебя, Бэкквард, я — чёрная дьяволица! В самом страшном твоём сне.

– Мои сны о Великой Америке! Даже если это с океаном крови… И тебе там нет места — и никогда не было!

– Не набивай себе копеечной цены, Бэкквард! Ты — чёртова американская военщина!! — Миша саданула кулаком по столу.

Генерал приподнялся:

– Ты сама часть этой военщины — забыла?!

– Пошёл к чёрту, урод!! — Миша стукнула Бэккварда бутылкой по голове. — Получи фашист гранату! И запомни: кто много хочет — тот мало получает…

– Не думаю, что он мало получил, — Зулу с сочувствием смотрел на свалившегося под стол генерала.

– Алес-капут! — поставил точку Мэлвин.

Миша вытащила из ящика следующую бутылку и перегнулась через стол — Бэкквард без единого признака жизни валялся на земле.

– Какая жаль… — она подняла бутылку над головой. — Господи, прости меня за все грехи раба твоего Бэккварда — бывшего генерала и президента Великой Америки!! Ик!!!

Она сорвала крышку с бутылки и запрокинула голову… Через несколько секунд возле стола валялось два бесчувственных тела.

– Вот и всё… — всхлипнул Андрей.

– А ведь нас не было всего ничего — каких-то семь дней: неделю.

– Могло быть и хуже, — сказал Красавчик. — Трудно даже представить, что командор сделала бы с Бэкквардом, когда у них закончился бы весь коньяк.

– Командир, похоже, спектаклю конец! Осталось закрыть занавес!

Гэбриэл сжал сигару зубами:

– Согласен, Танго! Команда «Альфа»… пора!!

– Пора? — Красавчик вжался в кресло.

Танго проверила ремень безопасности:

– Главное, чтобы не началось землетрясение, когда мы будем идти по этой обманчивой корке. Если под нами разверзнется неверный пласт, лавовое озеро просто-напросто поглотит нас целиком, как зыбучие пески! Не успеем даже пикнуть.

– Знаете, может, я всё-таки выйду из машины и подожду вас тут — на этой стороне берега? Кто потом поведает миру о последних минутах жизни легендарной и бессмертной Команды «Альфа»? А?

Танго притянула за плечи к креслу лихорадочно дёргающегося Красавчика:

– Остаться одному? Ну нет! Сиди в машине, голубая кровь — белая кость! К тому моменту как мы вернёмся, ты точно обваришь свои интеллигентные мозги, свалишься в обморок и скатишься в это самое кипящее озеро, которое тебя так страшит.

Гэбриэл кивнул сержанту:

– Давай, Зулу! Не подведи нас, солдат…

Зулу сильнее сжал пальцами руль:

– Ком, внимание: идём на полуавтомате… с полной скоординированностью действий…

– Приказ принят, командир! Будем прыгать?

– Будем палить колёса, напарник!!

– Господи, — горячо зашептал Красавчик, — если мне повезёт, и я выберусь из этой передряги, обязательно выставлю счёт Танго, а ещё вернее — женюсь на ней и стану её добровольным рабом… до гроба — так и быть!

– Я всё слышал, Красавчик, — вытянул шею Мэлвин.

– Генеральная репетиция пекла, — Зулу отвёл фургон на пару ярдов назад и вжал ногу в педаль газа. — Надеюсь, оно того стоит!!

– А-ааааа!!! — Красавчик интуитивно закрылся локтями.

Фургон выскочил за край берега и, пролетев над чёрной коркой лавового озера восемь ярдов, заскользил всеми четырьмя парами колёс по вздувшейся пластилиновой поверхности… «Летучий голландец» тотчас кинуло в один бок, затем в другой — это с пушечным выстрелом лопнули одно за другим два колеса фургона!

– Не выдержали-таки гондоны Красавчика… — прорычал Зулу.

– Эй!!

– Держи машину, Зулу!! Ком?!

– Работаю в режиме полуавтомата! Все действия согласованы с водителем, командир! «Летучий голландец» несёт минимальные потери — пока что… До острова семь ярдов, шесть, пять, четыре, три, два… один! Экстренное торможение на боковом развороте — как оптимальный вариант для посадки космического модуля на лунный грунт!! Всё: есть касание!! Приветствую экипаж «Аполлона-13» на лунной поверхности космического спутника Земли! До полной осадки лунной пыли осталось…

– Замолкни!!

– Есть!! Замолк… А раны заливать будем, ППС?

– Спроси у полковника Харриса! Он всё знает!

– Понял!.. замолк!.. заткнулся!.. ушёл в нирвану…

– Требую продолжения банкета!!

– Господи! Она ещё жива, — рассмеялась Танго. — Теперь её не утихомиришь… Смотрите, смотрите, полковник: она снова тянется за бутылкой!

– На медведя в России с рогатиной ходят, если не ошибаюсь, — подал идею Мэлвин.

– Рогатина не рогатина, а ей нужен «спасатель»!

– Ей нужна бочка самогона! — возмутился Зулу.

– Неси медпистолет, Андрей… брать будем живьём…

– Никаких лекарств! — твёрдо отмёл Андрей. — Перегрузки космические! Всё делать вручную, аккуратно и без тяжёлых тупых предметов. Это приказ!

– Может, сетку снимем? — подсказала Чукки.

– Зачем? — ответила Лео. — Сейчас она добавит, и сама вырубится: норма-кондиция давно уже зашкаливает за все возможные планки... Андрей знает. Проверено!

И действительно: стоило Мише хлебнуть из бутылки, как она тут же отключилась.

– Без вариантов! — Гэбриэл отстегнул ремень безопасности. — Зулу, Бэкквард твой! Чукки, командор на нас с тобой! Лео — периметр! Танго, нам нужен полный отчёт по крейсеру! Мэлвин, как следует почисти объект…

– А почему я?! — до Зулу дошла вся каверзность его персонального задания.

– Выполнять, сержант! Андрей?

– Готовлю оба физирефактора, командир!

– А я?!

– Лейтенант, охраняешь борт!

Мэлвин незаметно вытащил откуда-то из укромного уголка под своим сидением опальный «полароид» и быстренько засунул его себе под куртку.

Они вышли из «голландца» и немедленно принялись за дело… Зулу без лишних церемоний подхватил под мышки генерала и потащил его к фургону. Мэлвин на ходу щёлкнул Бэккварда, а заодно и полковника Васильеву, и тут же припрятал «полароид» — вроде ничего и не было… Чукки и Гэбриэл склонились над Мишей. От неё несло таким мощным перегаром, что этот стойкий запах не могло перебить даже опоясавшее остров булькающее вулканическими газами огнедышащее лавовое озеро. Но сейчас главное было, что полковник Васильева была жива, и её нужно было передать в надёжные руки Андрея… Не долго размышляя, Мэлвин выхватил из ящика три оставшихся бутылки коньяка и, засунув их себе в комплект к «полароиду» за пазуху куртки, начал бойко шнырять по останкам здорово подпёкшегося «Пустынного Охотника». И только двое без какой-либо суеты занимались непосредственно своим делом. Лео, закинув на плечо пулемёт, неспешно обходила фургон, осматривая первые повреждения: было очевидно, что лопнувшие колёса — это ещё не всё. И Танго несуетливо без лишних движений заглядывала во все оставшиеся после катастрофы уголки и щели искорёженного обгоревшего металла бывшего правительственного крейсера.

Зулу подтащил генерала к боковой двери «голландца», когда Бэкквард открыл глаза и поднял руки вверх, пытаясь отгородиться от кого-то невидимого.

– Нет! Нет! Нет! Не надо меня больше бить!!

Сержант бросил генерала на землю:

– Полковник!! Бэкквард заговорил на русском…

Гэбриэл положил Мишу рядом и, передав её в руки Чукки, нагнулся к генералу:

– Бэкки, открой глаза! Это я — полковник Харрис!

– Русские, русские!! — выпучив бешеные глаза, генерал пытался закрыться руками от всего мира.

Красавчик высунул голову из фургона, а Андрей, без всяких церемоний перескочив через распластанное тело Бэккварда, склонился над командором.

– Ах, Миша, Миша, как обычно: состояние нестояния… Семь дней маковой росинки во рту не было — как жива осталась? Нам бы её откачать да на ноги поставить — да успеть бы ещё! Я сейчас…

Андрей повернулся к генералу и бесцеремонно запихал ему за щёку капсулу «спасателя».

– Бэкквард, япона-мать!! Возьми себя в руки!! — Гэбриэл несильно пристукнул генерала головой о горячую землю.

Генерал наконец смог относительно здраво оценить сменившую свои декорации обстановку… Щурясь словно на яркий свет, он огляделся — увидел расплывчатое лицо Лео с колким насмешливым взглядом, перевёл взор на сердито подёргивающиеся губы Зулу и поднял глаза на Гэбриэла.

– Харрис?

Полковник помахал рукой перед лицом генерала:

– Мой черёд раздавать карты, Бэкки!

– Харрис?!

– Он самый… Привет, Бэкквард!

– Ты ещё жив, Харрис?!

– Как видишь! А ты?

Генерал болезненно поморщился:

– Скорее нет, чем да.

– Резонно! Чем обрадуешь на этот раз?

– Может, для начала — перемирие, Харрис?

– А почему не мир, Бэкквард?

– Никогда!!

Андрей сердито нахмурился:

– Явный синдром посттравматического шокового нигилизма.

Гэбриэл широко улыбнулся:

– Это судьба, Бэкквард! Осталось смириться и вместе взойти на одно ложе — как тебе такой вариант?

– Какого дьявола?! Что здесь происходит?!

– Он ещё спрашивает, что здесь происходит! — передразнил генерала Красавчик.

– Посади его, Зулу!

Сержант прислонил Бэккварда спиной к фургону.

Опираясь на одно колено, Гэбриэл протяжно выдохнул облако дыма:

– Что, Бэкквард, влип? Вижу, недельное пребывание в крепких объятиях полковника Васильевой не прошло для тебя даром — уже и собственными синяками, и кровоподтёками обзавёлся, и даже на русском снова сносно стал разговаривать, и других как-то понимать…

– «Вот пуля пролетела и — ага!!» — командор дёрнулась, раскинувшись руками, и замерла, откинув голову на руки Чукки.

Бэкквард с неподдельным ужасом посмотрел на Мишу и страдальчески скривился:

– Тут и по-турецки заговоришь, когда тебя постоянно мутузят с периодичностью в два глотка отборного коньяка… Спаси меня от этого монстра, Харрис!

– Удивительно, как ты ещё жив, Бэкки? Раньше нужно было думать…

– Только не надо этой дурацкой патетики, Харрис! Лучше избавьте меня от этого пьяного медведя. Эта дьяволица меня достала!

– Понимаю, Бэкки, понимаю. Но избавить от полковника Васильевой всё же не обещаю. А вот говорить на нашем родном, домашнем языке Дяди Сэма, теперь можешь сколько угодно — дарую… Андрей? — Гэбриэл кивнул на бесчувственную Мишу. — Как она?

– Как минимум третичное отравление организма давно за пределами возможного!

– Вколи ей что-нибудь, иначе она может отдать швартовы прямо у нас на руках.

– Не могу, полковник! Не просите… Алкоголь превышает все допустимые и недопустимые нормы в её «ядерной крови». Если я вобью в неё стабилизирующее лекарство — она умрёт. Может быть рецидив с непредвиденными катастрофическими последствиями: механизм смерти тикает, и этого процесса не остановить никакими превентивными мерами.

– Я уверен, ты найдёшь выход, мой мальчик. Я в тебя верю!

– Ой, плохо мне, — выгнулся генерал.

– А кому теперь хорошо, Бэкки?

– Зачем же было столько пить? — откликнулся сверху Красавчик.

– А если уже три дня как в пустом барабане — совсем нечего жрать. Осталось одно пойло!!

Гэбриэл глянул на Зулу…

– Можете не переводить, полковник!

– Как так можно говорить о своём же президентском «Наполеоне»?! — удивился возвращающийся к машине Мэлвин — в руках у него ничего не было, зато из-за пазухи торчало горлышко запечатанной бутылки. — Ничего на этих обглоданных останках не осталось пригодного для употребления, полковник. Вот эти три бутылки президентского «Наполеона» и всё!

– Неси их в машину, Мэлвин: тоже улов!

– А вы уже в неприкрытые разбойничьи набеги подались, Команда «Альфа»?

– Спокойно, Зулу… Не ёрничай, Бэкки! Плохо кончишь! И не надо так агрессивно принимать наши действия, а то ведь мы можем оставить тебя тут — и концы в воду! Зачем нам бывший генерал-президент Великой Америки, если у нас места в машине только-только: на Команду «Альфа» и всё…

– Что?! Оставить?! А кто сказал, что я вообще ждал вашей помощи?!

– А кто сказал, что тебя в принципе ищут, Бэкквард? Неделя прошла, а ты всё тут торчишь — на этом обгорелом острове, чудом уцелев на обломках своего же крейсера, да ещё и в защитном костюме «а-ля полковник Васильева»!

Генерал болезненно поморщился:

– Что ты этим хочешь сказать, Харрис?

– Что твой оплот Великой Америки взлетел на воздух сразу же после твоего отлёта на Соломоновы Рудники. Такие вот дела, Бэкквард: судьба развернула столы! Вот мы с тобой и поменялись ролями. А ты утверждал, что это невозможно.

– Твой день, Харрис: в этот раз ты оказался с козырями.

– Да! Для меня, как видишь, всё сложилось довольно удачно! И хотя мы едва не потеряли нашего флагманского командора, но и ты, вижу, не особо-то поимел с полковника Васильевой.

Генерал скривился и застонал:

– Я так и знал! Я так и знал, что эта русская медведица принесёт мне массу несчастий!

– Гэбриэл? — Андрей спешил.

– Бэкки, что за пагубная привычка? Сколько тебя знаю, ты всегда во всех своих бедах и неудачах винишь других.

– Оставь, Харрис!! Лучше снимите с меня эти кандалы. Эта медведица заковала меня в них, после того как разбился мой крейсер, а ключи выкинула в это смердящее озеро!

– Между прочим, очень предусмотрительно! — подёргал за цепи Зулу.

Гэбриэл выдохнул в сторону генерала долгий шлейф дыма:

– А вести себя по-человечески обещаешь?

– А у меня есть выбор?

– Выбор всегда есть, Бэкквард… Танго?

– Сейчас сделаем, мой генерал… Хотя, если по чести, не понимаю зачем? — лейтенант стояла рядом, привалившись к углу фургона и наблюдая за происходящим. — И знаете, пусть этим занимается профессионал — тут помимо меня полно «медвежатников».

– Надо так надо! — Красавчик был даже рад, что к нему наконец-то обратились за помощью: вот и его руки пригодились в этом «миссионерском предприятии».

Он соскочил с подножки и, присев возле генерала, со знанием дела распечатал свой воровской инструмент:

– Легче простого! Тут делов на два пальца… Подумаешь, замок комбинированный! Я и без ваших кодов, шифров и ключей открою в два счёта… Вот так-то!! С удовольствием!! Хотя и без удовольствия.

– Без меня, джентльмены, без меня! — в очередной раз раскинулась Миша.

– Да уж где без тебя, Россия?! — Андрей прижал Мишу к земле. — Сто жизней, как у суперкота!!

– Жизней много — Россия одна!!

– Да что ты скажешь?! — Андрей сцепил руки Миши. — Ну вот что с этим делать, командир?!

– Всё просто, мой мальчик: расчехляй её благородие, загружаем тело в тачку и вперёд! Время торопит.

Железные кандалы спали с рук и ног генерала.

– Красавчик, Зулу, стаскивайте с него все клочья, кроме кью-1.

– Я что — извращенец?! — подскочил на ноги Зулу.

– Это приказ, сержант!

– Вот чёрт!!

– Зачем это? Не надо! — задёргался генерал.

– Лучше помолчи, Бэкквард: так будет лучше для тебя! Если, конечно, не хочешь, чтобы я заставил раздевать тебя сержанта Румаркер и лейтенанта Танго Танго.

Генерал замолк… За несколько секунд с бывшего президента Индианаполиса сорвали все остатки рваного тряпья.

– Зулу, Красавчик, заносим его в машину! Андрей — за нами!

– Наконец-то, — прорычал Зулу.

– Гэбриэл… — мальчишка-генокер протянул полковнику слегка потускневшую коробочку-монпансье. — Ну надо же, уцелела! Из кармана штанов выгреб.

– То что надо, мой мальчик! — Гэбриэл засунул Мишин «спасатель» себе в карман. — Вперёд, вперёд, больше не задерживаемся!

Как только Андрей поднял Мишу на руки, она очнулась:

– Эй, Пятница, подай бутылку!!

– Боже, опять начинается, — простонал генерал.

Андрей положил Мишу обратно на землю:

– Полковник, вы меня слышите?

– Ёб!.. мать!.. вашу!.. душу!.. ёханый бабай на сундук мертвеца и бутылка рому!.. пей вместе со мной — и дьявол доведёт тебя до рая… Отдать швартовы!! Япона-мать!!

– Полный комментарий! — хрипло рассмеялась Танго.

Мальчишка-генокер отскочил от командора подальше — на всякий случай.

Полковник оставил Бэккварда на сержанта и Красавчика и присел возле Миши — из одежды Андрей и Чукки оставили на ней лишь нижнее бельё и её армейские жетоны с дедовским крестом, опоясанным старым почерневшим серебром.

– Э-э! Да вы, ваше российское благородие, нарезались под самую завязку.

Неожиданно командор вполне осознанно повела глазами вокруг себя: должно быть, родная речь пролилась в её одурманенное сознание, как райская роса на болящие раны… и, кажется, она увидела склонившееся над ней улыбающееся лицо Гэбриэла…

– Чё за хрень?

– Люблю, когда балом правит Дьявол!

– Ком… командир?

– Командор?

– Полковник… вы тоже уже того… ик!!

– Чего? Чего того, полковник? — перешёл на американский Гэбриэл.

Она слабо махнула рукой куда-то в сторону:

– Того… на том свете… ик!!

– Давно! — ещё шире улыбнулся Гэбриэл.

Она посмотрела остановившимся взглядом перед собой — в светлеющее утреннее небо:

– Крышей поехать… А тут наливают?

– С ума сойти!! — Зулу сжал кулаки.

– А по какому поводу праздник, полковник?

– Так… это… Старый Новый Год! — кажись…

– Ну так я с вами, полковник! На брудершафт — на двоих!

– Гэбриэл! — возмутился Зулу, прекрасно понявший о чём междусобойчик по-русски.

Мэлвин одёрнул его:

– Зулу, полковник знает, что делает!

– Сильно сомневаюсь.

Миша потянулась за невидимым стаканом… Гэбриэл положил ей на лоб свою ладонь:

– Хватит… Домой! Спать!

Командор тут же отключилась.

Гэбриэл подал знак Андрею и Чукки:

– Грузите! Аккуратно… Команда!! Все по местам!! Возвращаемся обратно.

– Легче сказать, чем сделать, — без лишних церемоний закинув генерала на медполку, Зулу полез на своё место.

Пока Андрей и Чукки укладывали Мишу на соседнюю полку, Гэбриэл подошёл к генералу:

– Вот такие дела, Бэкки! Хочешь не хочешь, а мы с тобой волею судьбы оказались в одной команде… И кто знает, кто кого в этот раз наказал больше.

Генерал посмотрел на Гэбриэла:

– Больше, чем человек сам себя накажет, его уже никто не накажет! Понял я эту истину только теперь.

– И это ещё не всё, Бэкки: теперь тебе придётся тащиться вместе с нами дальше по всей Пустыне Смерти — без вариантов.

Генерал перевёл взгляд над собой:

– Висеть мне на кресте вечно… Иисус столько не терпел.

– Ты же неверующий, Бэкки!

– Боже мой! Как я мог так влипнуть?

– Это точно! — согласился Гэбриэл. — Андрей, займись генералом, иначе на командоре ты зависнешь, как радостный мотылёк в паутине утренней росы.

– Ну и выражения мысли у вас случаются, Гэбриэл, — Андрей с трудом заставил себя отойти от полки с Мишей, но полковник был прав: долг врача обязывал.

Мальчишка-генокер прежде всего отёр влажной салфеткой измученные, растрескавшиеся и натёртые железяками окровавленные, разбитые кандалами щиколотки генерала. Затем заправил в медпистолет восстанавливающий дезинфектор и приставил к шее Бэккварда:

– Вам необходимо поспать, генерал: ваш организм сильно ослаблен фактором общего негативного воздействия на вашу биоорганику отрицательно заряженного внешнего фона.

– Андрей, ты здесь один, кто ко мне хоть как-то по-человечески относится.

– Пытаюсь, генерал-президент.

– Я безмерно виноват перед тобой, мальчик.

– Не стоит об этом, генерал…

Он накрыл Бэккварда крышкой физирефактора, и как только генерал отключился, вновь занялся Мишей.

Все уже сидели на своих местах, но пока мальчишка-генокер возился со вторым физирефактором, «Летучий голландец» тронуться с места не мог.

Гэбриэл внимательно следил за каждым движением Андрея.

– Что ты там мельтешишь, Андрей? Я же вижу, ты колеблешься или попросту не знаешь, что делать… У тебя что — дрожат руки? Или мне это кажется?

– Я… я боюсь рецидива, командир.

– На алкоголь?

– Что значит алкоголь для водостойкого гена? Я боюсь другого: её «ядерная кровь» бунтует — организм на таких горящих стапелях продержится недолго.

– Точнее!

– Это то самое, о чём я и думал: реакция на взрывчатку извне! Так называемая Чёрная Смерть — мини воздействие чёрной дыры… Я считаю, в данном случае её «ядерная кровь» среагировала на ближайшую «жидкую начинку», став детонатором для «подкидной» взрывчатки. Она сама не взорвалась только потому, что отец нашпиговал её страхующими нано и криочипами, как гвоздями, и научил держать кровь на контроле. Но это всё равно не оттягивает неминуемой смерти. Вопрос в другом: как долго она сможет продержаться?

– А вот теперь, Андрей, это уже в полной мере зависит исключительно от тебя одного.

– Я боюсь — боюсь, что она умрёт по моей вине.

– Она так и так умрёт, если ты ничего не предпримешь, Андрей! Нельзя лекарства — перелей кровь: замени её горючую смесь на «живую кровь», на куппидон.

– У нас его осталось… всего ничего…

– Андрей, посмотри на меня, мой мальчик! Если ты бережёшь «голубую кровь» для Лео, то я тебя сразу предупреждаю: потеряем Мишу — сто процентов потеряем Лео… и не только её…

– Хорошо, командир, я подключу к её физирефактору всё, что у нас осталось, весь запас.

– Другой разговор, Андрей!

– Ну что, полковник, назад — обратно? — Зулу с нарастающей тревогой смотрел на краснеющие прогалины на вздувшейся чёрной корке лавового озера. — Что-то наш мост становится подозрительно шатким.

Гэбриэл ничего не ответил сержанту.

– Закончить это дело будет посложнее, чем начать! Но нам ведь не привыкать, пацаны! — Танго была в приподнятом настроении и даже не скрывала этого: её командор, её полковник, её Миша была жива, а всё остальное, как говорится, приложится.

– Апчххиии!!!

Гэбриэл глянул на Красавчика, утирающего нос, но снова промолчал.

– Командир? Выдвигаемся или как?

– Доложите о вашей вылазке, солдаты! Мэлвин?

– Ничего, кроме трёх бутылок не осталось, полковник! Там в баре за кабиной пилота были припасы шоколада и сухпайков, но всё, что можно было съесть, уже съедено, остальное превратилось в угли. Также полное отсутствие воды и даже намёка на запас z-кристаллов… У меня всё!

– А работа папарацци без соответствующих санкций прокурора?

– Простите, полковник, не смог удержаться от пары звёздных кадров.

– На привале покажешь.

– Есть!!

Зулу неодобрительно покачал головой.

– Танго?

– Осмотр места происшествия говорит о том, что крейсер не был сбит или получил наружные повреждения. Всё указывает в ту степь, командир, что машину разорвало изнутри — отчего и случился пожар! Взрыв был сильным и с большим выходом энергии. Честно говоря, даже не знаю, как двум людям удалось не просто выжить, а остаться целыми — не покалеченными. Судя по кабине лётного состава, всех остальных попросту выбило из самолёта при первом же взрыве.

– Скорее всего, я один смогу правильно ответить на этот вопрос, — Андрей ни на миг не отрывался от своего дела. — Как я понял, этот взрыв имел непосредственный контакт с «ядерной кровью». На борту «Пустынного Охотника» находились, как мы знаем, два генокера с начинкой, идентичной «ядерной крови» Миши.

– Однако это не объясняет, почему все погибли, а двое людей всё-таки выжили?

– Если вы заранее знаете, что в том месте, откуда нет выхода, и откуда вы не можете выбраться по ряду определённых причин, будет взрыв, что вы в конкретном случае предпримите, полковник?

– Предприму максимум действий по защите моего тела — вряд ли здесь что-нибудь ещё можно придумать.

– Вот! Похоже, именно так поступила Миша: при близком контакте с «начинкой» заряженная на противоположные полюса «ядерная кровь» командора сработала как детонатор. Двойной силы взрыв был такой мощности, что правительственный крейсер сразу разорвало на куски! Наиболее безопасным местом конечно же был нос самолёта — самое дальнее место от первичного места взрыва, от заднего «каторжного» салона крейсера, где и находились те самые взрывоопасные элементы: генокеры-смертники. Подчёркиваю, самое отдалённое место от хвоста самолёта — это кабина! Туда и устремилась полковник Васильева: обычная реакция подсознания, когда в моменты наибольшей опасности чувство самосохранения переключает наш мозг на себя. Скорее всего, генерал, так сказать, оказался у неё под ногами. Обычная привычка-долг полковника спасать в первую очередь отнюдь не себя и сыграла на руку генералу: закрывая его своим телом, она спасла и себя, и его! Страхующие нано и криочипы позволили Мише выжить при взрыве и закипании её «ядерной крови», удар о землю смягчился мягким шаром вздувшейся разжиженной почвы и частично благодаря спасательной подушке вокруг кабины лётчиков. Но даже это — чудо! Я считаю, что крейсер развалился ещё в воздухе, и именно это спасло кабину самолёта от мгновенного возгорания.

– У каждого свой ангел-хранитель, — вздохнула Чукки.

– Ага, — дёрнулся Красавчик, — а у Бэккварда русский «шестикрылый» за персонального!

– Было ещё не время умирать, — послышалось из глубины дальнего кресла.

– Я тоже так думаю, — Андрей не отходил от Миши. — То, что всё так удачно сложилось, можно отнести к разряду провидения: кто-то там наверху не желал такой смерти для этих двоих.

– Правда, при чём здесь Бэкквард, совершенно непонятно! — Танго недовольно косилась на медполку с генералом.

– Провидение, Танго, провидение, — Андрей повернулся к полковнику. — Гэбриэл, я всё сделал!

– Тогда выбираемся отсюда!

– Апчхххиии!!!

– Не удивлюсь, если через пару часов у этого «болельщика» опять обнаружится какая-нибудь чахотка!

– Зачем нам пару часов, сержант? — Андрей пристегнулся ремнём безопасности. — Сочетание пятидесятиградусного мороза и удара медвежьего капкана — и наш счастливчик снова на коне. Одним словом, голубая кровь — белая кость…

– Эй!! Опять я?!

– Опять ты, сахарный! — напомнила Красавчику Танго.

– Вот чёрт!! — Зулу заскрипел зубами. — Нам только лазарета на колёсах не хватало!!

– Не переживай, Зулу! В этом авианосце отличная система противомикробного, противовирусного и противогрибкового вентилирования — так, доктор Румаркер?

– В основе своей да, Мэлвин! Плюс ваши защитные протомаски и полный кью-1… Механизм передачи инфекции воздушно-капельным путём при такой защите практически сводится к нулю.

– А при телесном контакте? — без единого намёка на политкорректность переспросила Танго.

– Если твоя ладонь в тридцать третий раз с обычной для тебя «нежностью» приложится к его щеке или кулак к глазу…

– Ой, всё! Только без моралей, — отмахнулась Танго.

– Андрей, Красавчик полностью на тебе: делай с ним, что хочешь… Зулу, вытаскивай нас отсюда! Что-то стало слишком жарко, или я уже заразился от Красавчика.

– Что значит — «делай с ним, что хочешь»?! Гэбриэ-э-эл!!

– Сидеть!! — Андрей положил руку на плечо дёрнувшегося вперёд лейтенанта. — Действуйте, командир!!

Обратная дорога через полузастывшее лавовое озеро оказалась куда сложнее. Два одновременных взрыва соседней пары колёс отбросили фургон в сторону, и машина, провалившись в огненную щель начала валиться набок! В этой ситуации комбинированные действия Зулу и Кома сработали безукоризненно слаженно: лазерная отдувка мгновенно выдрала «Летучий голландец» из вязких лап тяжёлой лавы! Почувствовав под колёсами относительно твёрдую корку, машина рванула в направлении близкого берега.

Сильнейший подземный сдвиг настиг их, когда до желанного берега оставалось, что называется, рукой подать! Машину сначала подкинуло вверх, а затем грубо бросило вперёд — носом в разорвавшийся лавовым пеклом берег. По корпусу фургона застучали разжиженные шлепки разгорячённой шипящей лавы, вырвавшейся на свободу из-под стягивающей чёрной корки.

– Я так и знал!! — Зулу до упора вдавил ногу в педаль газа.

Но когда «Летучий голландец» из неимоверного пике вырулил на стойкую почву, все наконец почувствовали первое облегчение: самое трудное осталось позади.

– Ком, стабилизировать все системы — горит левый борт!!

– Ерунда, командир: такой огонь нам не помеха… собьём, сожрём, прохаваем… раз, два, три — огонь замри! Все системы стабилизированы! Машина полностью готова к дальнейшему походу на Пустыню Смерти! Командир?

– Прохаваем?

– Я думал, вы меня похвалите, полковник Харрис!

– Хвалю! Молодчина, Ком, молодчина.

– А я?!

– И ты молодец, Зулу! — отметил сержанта Гэбриэл. — Смог вытащить нас с минимальными потерями. Убытки будешь подсчитывать на привале... Сейчас главное — это выбраться из этого пекла и отыскать надёжный бивак! Нам нужен по-настоящему полноценный отдых, и я так думаю, от сегодняшнего утра до следующего — сутки отдыха нам определённо не помешают! Что скажешь, Танго?

– Всегда на вашей стороне, мой генерал!

– Тогда вперёд! Бери с собой Лео и выводите нас отсюда.

– Есть, сэр! Приказ принят! Лео, пошли!

«Корветта» вырулила к развилке на рогатке лавовых рукавов и пошла в обратном направлении: так было больше шансов отыскать боковой проход из этого горящего кошмара.

– А вы всё-таки оказались правы, полковник.

– Это ты по поводу командора, Зулу?

– Да! Честно скажу, я бы никогда не попёрся в это пекло! Такой риск мало оправдан… Но вы как будто чувствовали, что мы найдём командора именно в таком месте — в сущем аду.

– Если бы здесь было поспокойнее, я думаю, полковник Васильева нашла бы возможность обозначить место своего пребывания любым доступным для неё способом… Но не в этом аду, конечно!

– Слишком долго мы не могли отыскать следы «Пустынного Охотника», чтобы пройти мимо зоны смерти действующих вулканов.

– Именно так, Мэлвин! Всё правильно… Если следов нет там, где они должны быть, значит, это намётка на то, что их следует искать в кроличьей норе.

– Или на вулкане!

– Или под землёй!

– Или на небе: там, где начинается Рай! — заключил Андрей.

– Рай не Рай, а если я не буду нормально питаться хотя бы раз в сутки, то скоро первым там буду!!

– Зулу, как тебе не стыдно! Полковник Васильева несколько дней без нормального питания и трое суток вообще без пищи — и не жалуется.

– Ещё бы командор жаловалась!! Ей коньяк и за еду, и за обезболивающее… И как это у нас постоянно получается, Гэбриэл: выпивки всё время сколько хочешь, а еды как не было, так и нет?!

– Без еды, сержант, можно жить, без воды — нет.

– Ха!! Если бы это была только вода!!

Через два часа «Корветта» сообщила, что нашла подходящую арочную пещеру со стекающим водосборником в глубине горы: лучшего варианта и отыскать нельзя было. Там и решено было остановиться до следующего утра — почти на полные сутки.

За стёклами их здорово измотанных дорогой авианосцев наступал новый день — января месяца, четырнадцатого числа, две тысячи двадцать восьмого года… На часах Гэбриэла стрелки показывали девять часов утра Старого Нового Года — для Миши и теперь уже новой и снова неизвестной эпохи — для всей Команды «Альфа».

Как только машины зашли под широкую арку огромной скальной пещеры, Гэбриэл незамедлительно принялся за распоряжения.

– Сержант Румаркер, отвечаешь за всю защиту периметра!

– Есть!!

– Андрей, вода на тебе — Чукки твоя охрана!

– А?

– Сначала вода, после — твои новые подопечные, Андрей!

– Понял, Гэбриэл.

– Мэлвин, дрова под конвоем ППС и разведение костра — твоё!

– Есть, полковник!!

– Танго…

– Я — на охоту, командир, нужно что-то раздобыть на обед! Одним несчастным зайцем здесь уже никак не обойтись, нашего полку прибыло, целых две боевые голодные единицы.

– Это правильно: охота — первое дело! — поддержал Зулу.

– Сержант! Чтобы в течение часа фургон стоял на всех колёсах и блестел как новенький! Убрать с «Летучего голландца» все видимые повреждения: «корабль пустыни» в походе должен сиять как новенький «хаммер» со стапелей.

– Но… Полковник, у меня не четыре руки!!

– Сержант Румаркер на периметре одна! Ты сам себе помощник… Джентльмены, за работу!!

– А Красавчик?! — Зулу возмущённо уставился на удобно раскинувшегося в своём кресле лейтенанта. — А он что же?! Так и будет сопли пережёвывать, пока мы отпахиваем свой кусок хлеба?!

Красавчик ещё больше отвёл кресло назад и откинул голову на спинку:

– Работа — слово греческое, вот пусть греки и работают… Я больной, Зулу!

– Больной на голову!! Лично я тоже чувствую бешеную усталость и ломоту в суставах, и к тому же у меня до кроликов бурчит в животе!!

– До кроликов — это что-то новенькое в меню.

– Полковник, я его сейчас вытащу из этого мягкого кресла, и вы все увидите, что не такой уж он и больной!! Пусть работает как все!!

– Зулу, какой же ты непонятливый, ей Богу! У меня нога перебита и грипп с простудой во всём теле: я работать сейчас не в состоянии.

– А ты никогда работать не в состоянии, дармоед!! Гэбриэ-э-эл!!

– Не переживай, Зулу, найдётся дело и для белой кости… Красавчик, для тебя персональное задание: встроиться в бивак! Перетаскиваешь из фургона все гамаки и находишь им самое сухое и защищённое место возле стены пещеры. Да, и перенеси всё наше оружие поближе к костру, а то мало ли какая дурь взбредёт нашему генералу Всея Америки, когда Андрей поднимет его на ноги.

– Ну и обуза нам на шею этот Бэкквард! — переключился на другую тему Зулу. — И зачем он нам только сдался?

– А ты предлагаешь петлю ему на шею и концы в воду? — сильно прихрамывая, Красавчик «из последних сил» потащил свой гамак из фургона.

– Предлагаю!! — прорычал сержант.

– Зулу, чтобы через пять минут мне был предоставлен полный отчёт обо всех повреждениях «Летучего голландца»! Красавчик, не вижу, чтобы ты проявлял должного энтузиазма.

– Гэбриэл, я действительно чувствую себя разбитым… у меня точно температура и уже начинает течь из носа… и даже со всеми накладными шинами нога болит аж до самого затылка… и разбитое плечо ноет — нестерпимо: должно быть, на дождь… и вообще, у меня всё, всё, всё болит!

– Гэбриэл, и зачем наш Красавчик такой пришибок?

– Не знаю, Зулу, дай ответ себе сам.

– Кто это пришибок?!

Зулу развернулся к лейтенанту:

– Да с таким полевым медиком, как доктор Андрей Румаркер, тебе, беспросветному халявщику, следовало бы с утра до ночи играть форвардом в европейском футболе, а не питчером в обороне!

– И чего я такой невезучий? — Красавчик обхватил следующий гамак и нестройным шагом направился внутрь пещеры.

Наконец Гэбриэл мог спокойно осмотреться вокруг. Для начала он раскурил новую сигару и вышел на внешнюю площадку перед пещерой.

Собственно, это была не одна пещера в горе, а целая цепь арочных вкраплений, связанных между собой внутренними лабиринтами. Но его команде этот внутренний город был не нужен: от конкретного места требовалась лишь наибольшая защита и крыша над головой… Сейчас они отошли на некоторое расстояние западнее горячих земель йеллоустоунских вулканов, и здесь было намного умиротворённее и прохладнее, чем в крепких объятиях лавовых рукавов обугленных гор. Снега почти не было, зато унылость окружающего пейзажа просто обескураживала. Всего в нескольких десятках миль отсюда небольшой кусок территории парка Глейшер представлял собой полную противоположность по сравнению с этим скудным пейзажем обгрызенных цепей Скалистых гор: это была практически та же пустыня — только не песчаная, а каменная… Вряд ли Танго сможет добыть здесь хоть какую-нибудь дичь.

Гэбриэл поднял голову к тяжёлому свинцовому небу: хорошо хоть серые драконы сюда редко залетают в зимние месяцы — минусовая температура и близость действующих вулканов не особо привлекают их в эти края.

– Полковник, я всё-таки откопал кой-какие дровишки! — откуда-то сбоку в сопровождении пэпээсницы с ЛП наперевес вынырнул Мэлвин с большой вязанкой трухлявого сбора на спине. — Как вы думаете, этого хватит? Или стоит ещё принести?

– И ещё раза три-четыре, капитан: нам здесь сидеть полные сутки и главное — в ледяную ночь!

– Тогда придётся отойти на некоторое расстояние от лагеря, в нашем квадрате почти ничего нет.

– Какие проблемы, капитан? Бери ППС и вперёд!

– Есть, полковник! А кто займётся разведением костра, пока я буду олимпийские рекорды ставить? Кто разложит костёр?

– Мать Тереза!

– Правда, полковник?

– Идиот… — отозвался от машины Зулу.

– Вернутся Андрей и Чукки — разведут костёр. Так тебе подходит, заботливый ты наш?

– Так подойдёт, теперь я безусловно спокоен, полковник! Лео, пошли на ту сторону?

– Правильно! — из-за поворота пещеры вырулила Танго. — Я проверила правый квадрат — пусто! Тоже пойду на ту сторону… А этот чего кругами пританцовывает вокруг машины?! Думает, так оно само собой отремонтируется? Хи-хи-хи!

Засунув руки в карманы штанов, Зулу хмуро ходил вокруг «голландца», безутешно качал головой и, коротко надрывно вздыхая, прицокивал языком.

– Что за цокающий прессинг, сержант?! Что там у тебя?!

– Не знаю с чего начать, полковник… Минус четыре колеса, два моста нуждаются в заливке теркрисметаллом, днище получило две средней тяжести пробоины, да и одними блок-пластинами здесь уже не обойтись — нужно полностью менять разорванные в тряпки шины!

– Так в чём дело, сержант? Распечатывай надувную резину!

– Колёсные гондоны доставай! — Танго не удержалась, чтобы не поехидничать.

Красавчик аж спотыкнулся об очередной гамак, который он «из самых-самых последних сил» тащил в пещеру.

Зулу махнул кулаком в сторону обидчиков и полез в машину за надувной резиной.

– Я — за дичью! — Танго испарилась.

– И мы пошли, — Мэлвин вместе с Лео завернул за угол пещеры.

– Куда все опять разбежались? — поинтересовался Андрей, выбираясь с двумя канистрами в руках из бокового пещерного ответвления.

– За дровами и куском мяса на ужин… Как дела с питьевой водой, Андрей?

– Превосходно, Гэбриэл! На удивление, вода, как чистая слеза. Озеро неглубокое, так — небольшая впадина. И хищных тварей пока не наблюдается.

– Отличная новость! Чукки, закрывай лазерной сеткой внутренний проход пещеры: нам нежданные сюрпризы со спины не нужны — особенно теперь. И займись разведением костра! Мэлвину придётся потрудиться, чтобы обеспечить нас дровами, здесь совсем ничего нет — голые скалы.

– Всё сделаю, командир! — капитан в первую очередь достала свинёныша из нагрудной сумки и пустила его на гамак, возле которого приметила место под костёр. Засидевшийся в тёплой сумке Федя, сладко зевнул и, потянув носом в сторону входной арки, с энтузиазмом принялся заниматься утренним туалетом, как обычно начав с умывания своих роскошных «кошачьих» усищ.

– Вот кому лучше всех живётся! Сплошной жирняк! — Красавчик бросил у стены следующий гамак и, усевшись на него, расслабленно откинулся на спину. — Мне бы так: жизнь как у Бога за пазухой!

– У тебя и так жизнь как за пазухой.

– Зулу, если это и пазуха, то отнюдь не Бога!

– Это ещё лучше, чем у Бога.

Лейтенант приподнялся на локте:

– А что — бывает и лучше?

– Бывает, — ответила Чукки и стала складывать ветки под костёр, — ещё и как бывает… если, конечно, ты на земле, а не в Раю.

– Ну это как сказать, — Красавчик снова упал на гамак, — это с чьего конца смотреть.

– Не с моего — так это точно! — Зулу взялся за домкрат.

– Да уж козлу понятно, — открестился Красавчик и погладил забравшегося ему на живот Федю.

– Не знаю, какому козлу что ещё непонятно, но если последний гамак за минуту не будет в пещере, кому-то здорово перепадёт!

– Понял, Федя? Если ты не тягловый осёл, значит, запишут в козлы… Кто-нибудь одолжите мне два дополнительных копыта! Спину аж заламывает.

– Ах ты ж, ёкарный бабай!! Два гамака перетащил — спина отвалилась!! Надорвался, бедолага!! — Зулу махнул на Красавчика кулаком и отвернулся.

– Опять гриппоподобное состояние нарисовалось, — Андрей помог лейтенанту подняться. — Давай я помогу тебе с гамаками, а ты взамен позволишь осмотреть тебя? Без истерик!

– Как будто если я не соглашусь, что-то пойдёт не так, как планируют другие.

– Ещё и как пойдёт не так! — сердито откликнулась от задымившегося костра Чукки.

– Ты и другие — это теперь неразделимая болячка, лейтенант Квинси! Ты понял? — Андрей поддержал покачнувшегося Красавчика.

– Апчххиии!!!

Зулу отскочил от фургона:

– Держи эту ходячую заразу от меня подальше!!

– Без проблем, сержант, — мальчишка-генокер вытащил из машины очередной гамак и впихнул его Красавчику под мышку. — Неси к костру и считай, что ты всё уже перенёс.

– Гэбриэ-э-эл!!

Полковник помог подошедшему Мэлвину снять со спины огромную вязанку перекорёженных, но вполне приличных веток:

– Оставь, Зулу: иногда слово доктора выше приказа главнокомандующего… Сегодня всё идёт как надо! Пусть Красавчик прогревает свои трухлявые кости у костра, если ему это на пользу.

– Всё, что на пользу, — Красавчику! Прямо какая-то закономерность!

– Неужели ты промолчишь? — Андрей помог лейтенанту как можно удобнее улечься на гамаке поближе к костру. — На тебя это совсем не похоже.

– У меня нет больше сил на препирательства по поводу трухлявых костей… что-то я устал, как тяжеловоз после каменоломни…

– С ума сойти!! — у Зулу рвало крышу от такой возмутительной несправедливости.

– Тогда открывай рот шире, Красавчик, и говори долгое певучее «а-а-а»…

– Апчххиии!!!

– И каркнула лиса во всё воронье горло.

– Надеюсь, это не про меня? — под аркой пещеры возникла знакомая фигура.

На спине Танго высилась серо-белёсая бесформенная туша с безвольно свисающей рогатой головой на длинной лохматой шее. Следом незаметной тенью в пещеру проскользнула Лео.

Гэбриэл довольно улыбнулся… Из-за машины вышел Зулу:

– Мать моя женщина!! Повезло так повезло!! Где ты нарыла этого козла?! В этих облезлых горах это же практически невозможно! Здесь же ничего, кроме нас, нет!

Лейтенант скинула тушу у входа:

– Чем-чем, а козлами наш мир никогда не оскудеет, сержант.

Красавчик криво усмехнулся устало подсевшему к костру Мэлвину:

– Это она на меня намекает.

– Красавчик, если тебя это утешит, я себя тоже отношу к той же категории ошкуренных, к которой относишься и ты. Здесь главное — достоинства не потерять, остальное не столь уж существенно.

– Ты меня просто утешил, Мэлвин.

– Всегда готов, Красавчик!

– Эй, ты!! Да-да, ты — который всегда готов, — Танго призывно махнула капитану. — Иди сюда и будь готов за пять минут разделаться с этим прекрасным экземпляром почти что рода человеческого.

– Видишь, Красавчик, — Мэлвин поднялся, — если всегда быть начеку, то может повезти даже в козлиной шкуре остаться с этой стороны рода человеческого, а не с той, которую мне предстоит теперь же разделать на куски за пять минут, пока не разделали на аппетитные кусочки для Зулу меня самого.

– Да что ты прилип к Красавчику?! Изъясняешься ему в любви, что ли?! — Танго нетерпеливо топнула ногой.

– И как ты всегда всё знаешь? А что — сильно заметно?

– Вокруг одни идиоты, — Зулу полез под днище «голландца».

Мэлвин вытащил «пехотинец» и направился к туше.

– Положи под язык, Красавчик, — Андрей достал из кармана бронежилета пластиковую пробирку и кинул в руки лейтенанта таблетку с пятицентовую монету, — этот походный «никель» поможет снять ломоту в суставах и боль в мышцах.

– А-аа, продолжаем усиленно заниматься зарядкой, назначенной доктором? — Танго села на скрученное бревно напротив гамака лейтенанта, блаженно вытянула ноги и, запихав перчатки в карман, протянула руки к костру. — Боже, как же хорошо… Нет! Как всё-таки мало надо человеку для счастья: сухой свод пещеры над головой, тепло горящего очага у твоих ног и кусок застрявшей козлятины в зубах.

– Неужели это весь перечень счастливого бытия для чёрного рейнджера? — поинтересовался Красавчик, кисло мусоля безвкусную вяжущую таблетку.

Танго безропотно позволила Чукки снять с себя пальто, броник и «тяж»:

– Шкура ещё не определяет твоего бытия, Красавчик, а статус — статус всегда может измениться… в любую минуту…

– От тюрьмы и от сумы не зарекайся, — отозвался Мэлвин.

– Это да, капитан, — подтвердила Танго и с хрустом повернула шею. — Чёрт! Я чувствую дикую усталость и ломоту прямо-таки во всех членах…

– Это и понятно: одна как за десятерых, — понимающе улыбнулся Гэбриэл.

– Да этот ходячий паразит нас всех перезаразил здесь!! — сержант в десятый раз сердито махнул кулаком в сторону Красавчика.

– Никого я не перезаразил, Зулу! Я не трихомоноз, чтобы всех перезаражать!

– Ещё и какой трихомоноз! — Андрей вбил в плечо лейтенанта очередную дозу лекарства. — Скажу больше: ходячий рассадник всех микробов и вирусов, какие только можно прицепить на человеческую плоть! Твоё индивидуальное спасение — это твой персональный доктор, командное спасение — всеобщая любовь к такой ходячей холере, как ты.

– Гэбриэл, — простонал Красавчик.

– Терпи, лейтенант, терпи… Андрей, давай немного пожалеем нашего ходячего рассадника: всё-таки тоже человек! — Гэбриэл нашёл себе место поблизости от костра.

А пэпээсница, так и не получив отбой на своё задание, без единого слова заняла сторожевой пост у выхода из пещеры.

– Так что — резать кусками или на вертел?

Танго с трудом подняла тяжёлые веки от завораживающего пламени костра:

– Ну его нахрен — возиться с кусками! Будем лепить один большой шашлык.

– Как? — поднял голову Красавчик.

– Просто… Чукки, две М16 и сапёрку мне!

– Хе-хе! Мы будем расстреливать козлиную тушу, чтобы она стала мягче, а затем отобьём её лопатой на бифштекс?

– На лангет, — вяло отозвалась Танго.

– Красавчик, как всегда, отличился умом и сообразительностью… Даже я сразу понял, что к чему! — Зулу помог Чукки поднести к костру весь «шашлычный реквизит» и глянул на Танго. — Можно я?

– Валяй, сержант! Чем быстрее приготовится еда, тем быстрее я смогу завалиться в свой гамак, — Танго прижмурилась на разлёгшегося напротив лейтенанта. — Устала до чёртиков в глазах.

– Опять я виноват, — Красавчик фыркнул и отвернулся.

Чукки вырезала «пехотинцем» на прикладах обеих винтовок глубокие зазубрины, а Зулу вместе с Мэлвином нанизали тушу на отвинченный от сапёрной лопатки черенок.

– Тощий козёл, на ужин мало останется.

– Скажи спасибо, что в этих обглоданных горах что-то ещё осталось, и это что-то пока ещё можно добыть.

– Спасибо! Только не тебе, Мэлвин, а лейтенанту.

– Мне?! — подхватился Красавчик.

– А тебе за что, холера ходячая?! — Зулу с Мэлвином пристроили тушу над костром на прикладах винтовок, воткнутых стволами в мягкий пол пещеры.

Федя уже нервно бегал вдоль гамака Красавчика, жадно принюхиваясь к необъятному в его глазах празднику для свинячьего желудка.

– Полковник, я хочу запечь зайца для спецпациентов нашего «голландца» прямо сейчас — мало ли что там может случиться через несколько часов.

– Согласен, капитан Рур! Как только спадёт сильный жар, можно будет запечь зайца в горячей золе. Но половину козлятины всё же следует оставить на завтрашнее утро: команда будет отдыхать полные сутки. И я так думаю, никто не откажет себе в удовольствии потратить это время на персональный сон.

– На меня можете положиться на все сто, мой генерал: я буду спать до следующего утра как убитая! — Танго стащила с ног сапоги и стянула на бёдра верхнюю часть комбинезона.

Красавчик как ни старался не смотреть, но одним глазом всё равно косился на Танго:

– Все будут наслаждаться сном, а кто будет в это время стоять на посту? Входная арка слишком большая, её лазерной сеткой не затянешь.

– Успокойся, Красавчик, — Андрей плотнее запахнул куртку на лейтенанте, — полковник распределит дежурство как положено. Ты за свой сон можешь не переживать, лишь бы он тебе на пользу пошёл.

– Чего ты меня кутаешь, как маленького?!

– Как маленького принца, — подсказал капитан.

– А мне твоё показное хорохорничество, Красавчик, ни на какой грех не сдалось! Это кто здоров, тот может себе позволить в одном нижнем белье сидеть при нулевой температуре — ни тебе в пример.

– Апчххиии!!! — Красавчик закрыл нос платком и отвернулся от Андрея.

– Вы там не забывайте прокручивать козла!! Я горелого мяса жрать не намерен, — прикрикнул от «голландца» сержант.

– Не переживай, Зулу, командный инспектор не даст пропасть такому сокровищу! — прокручивая тушу над низким пламенем, Мэлвину приходилось периодически ещё и отгонять настырного крысака от жарких углей — тот вставал на задние лапы и тянулся к туше, каждый раз норовя потерять равновесие и свалиться прямо в костёр.

Зулу уложился в отведённое ему полковником время, Лео ни разу не отвлеклась от своего поста, когда остальные услаждали свои желудки жареной козлятиной, Чукки с успехом втиснула в горячие угли завёрнутого в вывернутый козлиный желудок зайца, Красавчик вконец расслезился и расчихался, чем совершенно раздосадовал Андрея.

– Нет, Гэбриэл, вы только посмотрите на это синюшное лицо: теперь у него оба глаза, как у Феди, один от другого не отличишь — оба красные, как у свинячьей рожи!

– Андрей, ты совсем стал, как эти… эти… — Красавчик неосторожно махнул в сторону Танго, но тут же одумался, — как эти пещерные варвары! Что за язык, что за речь?

– Язык — такой же, как у тебя, а речи — так это самые мягкие, какие можно найти для такого кибер-иноходца, как ты. Если в ближайшее время не перестанешь испытывать нас на постоянные рецидивы, самолично запихаю тебя под крышку физирефактора на все двадцать четыре часа в сутки! Без права…

– Без права переписки… Га-га-га-га!!! — Танго щёлкнула портсигаром и запрокинула голову назад.

Красавчик было открыл рот, но вышло не как хотелось, а как обычно:

– Апччххииии!!!

– Всё!! — мальчишка-генокер подорвался с гамака Красавчика. — Спать!! Немедленно!!

Федя, умилённо умывающийся под боком лейтенанта, недовольно фыркнул и перебрался на ближайший к костру камень.

– А чай?! — возмутился лейтенант. — С лимоном!.. с малиной!.. с бергамотом!.. с вереском и липовым мёдом!..

– Сейчас пчёлка слетает на ближайшее вересковое поле и принесёт тебе большую чашку шотландского мёда! Пчёлка уже полетела, полетела... — Мэлвин сам заварил Красавчику чай. — Всё что угодно для нашего маленького принца.

– Не называй меня так, Мэлвин!

– А мне очень даже нравится: маленький принц и его верный и мудрый друг лис-Мэлвин! — Танго блаженно выдохнула долгую спиральку дыма. — Дорога, по которой мы идём, может быть настоящим адом, но если смотреть на это не с выпуклой стороны линзы, а с вогнутой, может оказаться, что всё совсем наоборот: оазис Миург во плоти, в мираже и просто — в сказке... с маленьким принцем, мудрым лисом и голубым милым шариком под обнадёживающим названием «Земля триста лет без войны».

– Обкурилась до Миург, — фыркнул Красавчик и взял протянутый ему капитаном котелок с чаем. — Я и без радикализма «адских» комментаторов как-нибудь обойдусь!

Чукки поставила на землю недопитый стаканчик с чаем:

– Если ты мне позволишь, маленького принца можно попытаться вылечить от его внутреннего демона вполне доступным способом.

– Изгнание беса? — Танго прищурилась. — Эффект обратного зеркала может иметь непредвиденный эффект — рискованно!

– Вот так всегда: от принца до изгнания беса — всего полшага.

Недолго раздумывая, Андрей быстренько подсел поближе к лейтенанту.

Танго в упор посмотрела на Красавчика:

– Это потому что жизнь, какая бы она ни была, всё равно остаётся всего лишь придуманной иллюзией… без начала и без конца…

– Интересный поворот событий, — Красавчик на всякий случай запрятался за спину Андрея. — Зачтите, экспериментировать над собой больше не позволю и раздевать меня до полного неглиже — тоже.

– А чего? — театрально округлила глаза Танго. — У Андрея теперь на два пациента больше — не ровня тебе: как минимум в два раза повёрнутее… Что мы теряем? Одним подопечным меньше — двумя больше!

– Спокойнее, батенька, спокойнее, — Андрей раскинул в стороны руки, словно птица закрывая Красавчика от надвигающейся невидимой угрозы. — Никто без моего разрешения не сдует соломинки с твоей головы, а уж тем более больше не станет проводить опасных экспериментов над твоей сутью. Паршивая инфлюэнца — не повод для таких экспериментов, как изгнание бесов из самого нормального из всех присутствующих здесь рецидивов!

– Ну слава Богу! Хоть в этом мне сегодня повезло… А чего сразу рецидивов?!

– Чёрт знает что!! Принцы-бесы, придурковатые лисы и обкуренные «адские береты»!! С вами со всеми сам станешь полной иллюзией, — Зулу сложил свой стаканчик и поднялся. — Полковник, я могу идти спать?!

Гэбриэл назначил себя на первое дежурство, на второе Мэлвина, а на последнее задумался…

– На меня не рассчитывайте, джентльмены-смертнички! Лично я собираюсь спать в машине. У меня на руках два дополнительных клиента, два экземпляра психически неуравновешенных и физически серьёзно травмированных пациентов… С меня этой бесовской двойки — во как хватит!! — Андрей чиркнул рукой по шее, поднял с земли свой гамак и уверенно потащил его обратно к фургону.

– Ещё бы! — кивнул в спину мальчишке-генокеру Зулу. — Столько залить в себя горячительного! Уверен, шкала допустимой дозы алкоголя в крови полковника Васильевой раз в десять превышает смертельную дозу.

– Хха!! — Андрей вынырнул из машины. — Раз в десять, сержант, это как минимум, как минимум… Ну что, полковник, время переосмыслить уже случившееся и серьёзно подумать по поводу завтрашнего дня.

– Немного позже, Андрей. Сначала отдых…

– А как же я?! — нервно дёрнулся Красавчик. — А что будет со мной?!

– Я тебе сказал: спать! Сон — лучший лекарь после принятия лекарства.

– Вот так всегда! Стоило завестись ещё парочке подходящих пациентов — и персональный доктор уже не твой персональный доктор, а доктор на полной измене.

– О`кей, джентльмены! Последнее дежурство остаётся за Танго, всем остальным отсыпаться до утра.

– Вот это дело! Вот это правильное решение, Гэбриэл! Спасибо за козлятину! Согласен так каждый день, — Зулу завалился в первый попавшийся ему под ноги гамак и отключился в момент.

Андрей ещё раз проверил персональные данные по Красавчику и вернулся в фургон.

Чукки вытащила из кострового круга зайца, захватила оставшуюся часть туши и отнесла всё это дело в багажник «Корветты»:

– Диетическое мясо — это для особых пациентов! Козлятина для всех остальных. Я тоже иду спать… если, конечно, дадут выспаться…

Она окинула недобрым прищуром храпящего как динозавр Зулу:

– У меня есть деловое предложение, джентльмены… А давайте этого храпящего тигра завалим, как мамонта!

– Ты предлагаешь убить тигра, мой «небесный дракон»?

– Да!! «Небесные драконы» никогда не жалели врагов — не пожалеем и сейчас!! — Чукки стянула с себя походный пончо и как следует хлопнула им сержанта по голове.

Зулу перевернулся на другой бок и замолк.

Чукки вернулась к костру:

– Федя, ты со мной или против меня?

Крысячья морда злобно фыркнула и зачем-то забралась в карман куртки Красавчика.

– Ладно, — Чукки пошла к гамакам, — тогда до утра!

– А я ещё стакан горяченького выдую, сигаретку выкурю и в развал, — Танго налила чай из термоса.

– А я…

– Мэлвин?!

– Да, полковник?!

– Обещанное фото.

– Ах да! Совсем забыл, — капитан вынул из внутреннего кармана два последних кадра и протянул их полковнику.

Гэбриэл быстро просмотрел фотокарточки и, покачав головой, запрятал их во внутренний карман своей куртки.

– Но так нечестно, полковник, вы уже и так переполовинили пачку моих лучших экземпляров!

Гэбриэл показал капитану, чтобы он не голосил.

Красавчик посмотрел на язву-Танго и перевёл взгляд в землю:

– Господи… женюсь, рабом, до гроба… И как такие глупости могут лезть в голову нормальному парню?

– Я всё слышал, Красавчик, — Мэлвин уселся рядом с лейтенантом, подбросил дрова в тухнущий костёр и внимательно посмотрел на сонно распластавшуюся на бревне Танго. — Ну что, маленький принц? Не прогонишь от себя палками мудрого лиса? Смотрю, дела твои по-прежнему так себе.

Красавчик поднял голову на улыбающегося во весь рот капитана:

– Мэлвин! Ты знаешь, что ты — полный идиот?

– Конечно знаю, Красавчик! Как не знать? Только я не один! Нас одинаковых с лица — пара из ларца, — Мэлвин подмигнул лейтенанту красным глазом и поднялся. — А пошёл-ка и я в развал! Чукки, ты где, моя ласточка?

– Твоя ласточка сложила крылышки и уже начинает просмотр первых кадров «Дональд-младший на флоте!»

– О-оо! А можно я тогда буду капитаном на боевом авианосце?

– Капитаном буду я… Есть свободное место якоря, остальные роли достались многочисленной родне главного продюсера мультсериала.

– Корабельный якорь военного авианосца под ногами моего капитана? Я согласен! А кто будет матросом Дональдом-неудачником?

– Что за глупый вопрос, капитан? Как будто и так непонятно.

– А-аа, маленький принц… Но он ведь только с виду неудачник — правда, моя мышка?

– Чёрт, — Танго выбросила окурок в разгорающийся костёр и еле оторвала затылок от бревна, — меня сейчас вывернет наизнанку… Вот что значит, когда рядом полно плеч, на которые можно опереться: расслабляет до полной потери пульса в мозгах.

– Я помогу, — Гэбриэл подставил плечо под руку уже не в силах самостоятельно подняться с земли лейтенанта.

Танго опёрлась на полковника и, шатаясь, вместе с ним потащилась к заранее отмеченному её вещами гамаку:

– Только не думайте, командир, что я не смогу подняться на свой пост!

– Потому и ставлю за часового тебя: никто из нас может до следующего утра не найти сил, чтобы подняться на такое сложное дежурство.

Когда Гэбриэл вернулся, у костра снова сидел Андрей возле распластавшегося на гамаке Красавчика.

– Заснула — только голова коснулась гамака.

– А мне такого доверия как не было, так и нет.

– Если не поменяешь отношения, то и не будет, — Гэбриэл сел на место Танго. — Поверь мне, Красавчик: тактика постоянного огрызания ни в какое нужное направление тебя не приведёт.

– Если бы он хотел, давно бы достиг большего… Не хочет!

Красавчик опёрся на локоть:

– Что ты этим хочешь сказать, Андрей?

– По крайней мере, ничего нового для тебя, лейтенант Руп Квинси! Ничего нового… Всё уже переговорено и перетёрто тысячу раз — вот только правильной стратегии как не было, так и нет.

– Гэбриэ-э-эл?

– Красавчик, лично мне кажется, ты совсем перестал пользоваться своим… преимуществом! Совершенно расклеился.

– Что ты имеешь в виду?

– А тебе не кажется, что ты задаёшь один и тот же вопрос на каждый второй ответ?

– Как это?

– Красавчик, — поднял голову Мэлвин, — по-моему, ты стал тупеть!

– Ты назвал меня тупым?

– Точно, Красавчик, я назвал тебя тупым!

– Ясно, — лейтенант откинулся на гамак, — тупой назвал меня тупым… Дожил!

Гэбриэл широко улыбнулся своему другу:

– Красавчик, ты самый-самый из нас! И это уже есть твоя победа, твой успех.

– Я готов подтвердить! — Мэлвин исчез за накидкой своего гамака. — Самый-самый!

– И я готов подтвердить, — согласился Андрей.

– Вы все надо мной прикалываетесь — да?! Самый-самый тупой — да?!

– Чёрт бы вас всех побрал! — Зулу приподнялся. — Гэбриэл, этому нытику ничего уже не поможет. Его надо пристрелить как паршивого кобеля — и всё!

– И лучше, если это сделает сама Доктор Смерть, — ещё раз отозвался из своего гамака Мэлвин.

– Да конечно!!

Зулу махнул кулаком в сторону костра:

– Перестаньте орать!! Вы меня разбудили, гады, а я уже видел десятый сон.

Через минуту всеобщей тишины вновь раздался размеренный храп сержанта.

– Гэбриэл… — обиженно прошипел Красавчик.

– Андрей правильно говорит, Красавчик: ты не просто зациклен на страхе потери свободы, ты до коликов в животе, до чёртиков, до всех бесов ада зациклен на жутком страхе потери личностной единоправной свободы!

– Может, ты и прав… Я действительно боюсь, но это не явно — это подсознательно!

– Твоё подсознание и есть твоё персональное «Я»: ты таков — каково твоё подсознание.

– И снова Андрей говорит по делу! Если ты не изменишься внутренне, не покончишь со всеми своими страхами разом — ни на что не рассчитывай, Красавчик: Танго не тот человек, который способен принять и смириться хоть с каплей яда отступничества, иудства и трусости.

– Эй! Мне кажется, вы все преувеличиваете мои «персональные заслуги»! Я не такой плохой, каким кажусь на первый взгляд… Со мной ещё можно вести переговоры!

– Нельзя вести переговоры бесконечно, Красавчик: одного дня Танго просто перестанет тебя слышать, перестанет ждать и надеяться, перестанет замечать… Ведь она уже дала тебе первую намётку на «оставить тебя в покое»! Будет и всё остальное, если ты вовремя не успеешь заскочить в последний вагон отходящего от перрона поезда.

– И тогда прощай, моя любовь, навсегда! — Андрей по-шекспировски помахал рукой перед глазами лейтенанта.

– Господи!! — Красавчик подскочил на ноги как ошпаренный и подхватил с пола гамак. — Вы застращали меня чуть ли не до смерти!! Мне нужно подумать… Я пошёл спать — туда, куда подальше от вас всех… советчиков…

– Давно пора! — согласился Андрей. — Я тебя провожу… И не придуши нашего командного дегустатора: спит в твоём кармане, как блаженный, аж прихрюкивает от удовольствия — чувствует, кому сейчас больше всего его подсознательное животное лечение нужно.

Красавчик ещё раз обернулся к полковнику:

– Мне ведь тоже нужно хорошенько выспаться и подумать, а?

Гэбриэл широко улыбнулся:

– Отличная идея, Красавчик! Иногда во снах куда больше истины, чем в любой яви… Но помни, не каждый раз она будет за тобой прыгать в пропасть.

Пока Андрей укладывал Красавчика между Чукки и Танго и возился с ним действительно, как с маленьким, обиженным на весь мир ребёнком, уговаривая его быть паинькой и хорошим мальчиком, Гэбриэл подозвал к себе Лео и, перебрав на себя полномочия часового, приказал ей ужинать и укладываться спать. Лео пристроила пулемёт возле полковника, скинула пальто и бронежилет, уселась прямо на пол пещеры, скрестив ноги по-турецки, и, нетерпеливо стащив с рук перчатки, жадно впилась зубами в кусок мяса, оставленный Чукки специально для неё: большой окорок козлиной туши!

Прикрыв рот ладонью, Гэбриэл неотрывно смотрел через тёплое пламя тихо потрескивающего костра, как она жадно рвала кусок за куском и совсем не обременялась тем, что её манера вкушения пищи больше напоминает варварские замашки доисторического пещерного человека, нежели общепринятые правила столового этикета цивилизованного члена общества… просто она была сильно голодна, и этим всё было сказано — по крайней мере, для неё самой…

Пока она ела, точнее с возбуждённым рычанием рвала свой кусок мяса, Гэбриэл вскипятил полный котелок воды и забросил в него капсулу липового чая с малиновым привкусом. Он отставил котелок от костра, чтобы тот немного остыл.

Когда Лео, блаженно отрыгнув, бросила начисто обглоданную кость себе под ноги, полковник одной рукой протянул ей свою салфетку, а другой — котелок с чаем.

Лео вытерла рот, кое-как пальцы и, запихав салфетку в карман штанов, взялась обеими руками за подсунутый Гэбриэлом котелок. Отхлебнув пару обжигающих глотков, она подняла голову и посмотрела на полковника туманным взглядом очумевших от усталости глаз.

– Ты пей, пей… и спать — как все… это приказ…

Она перевела взгляд — туда, где стоял камень, на котором недавно сидела Чукки… Тут же приняв понятное с её точки зрения решение, Лео перебралась поближе к камню. Растянувшись во весь рост у костра и подогнув одно ногу под себя, она отпила ещё пару глотков и положила голову на тёплый камень. Гэбриэл вытащил из кармана куртки сигару и неторопливо раскурил её, не спуская внимательного взгляда с пэпээсницы. Он видел, как свинцовые веки медленно опускались на её затуманенные глаза, сухие губы кривились в болезненной гримасе, а по её бледным впалым щекам гулял лихорадочный румянец. В какой-то момент котелок вывалился из её руки, и остатки чая вылились на пол.

– Надо же… заснула…

– Я отнесу её, — подошедший мальчишка-генокер стащил с ног Лео ботинки. — А вы как, Гэбриэл?

– Со мной всё в порядке, Андрей… По крайней мере, свои шесть часов я ещё способен отстоять на посту!

– И всё же, думаю, энергетическая капсула «спасателя» вам не помешает.

– Никаких таблеток, Андрей! Я же знаю, у тебя их осталось совсем немного и у ребят тоже… Береги их! Они нам ещё ой как пригодятся — впереди не менее сложный путь: дорога домой.

– Тропа Костей, — мальчишка-генокер поднял Лео и понёс к её гамаку. — Сегодня, как и всегда: всем уходящим в отключку — и за мамку, и за няньку. И слава Святым Небесам, ещё есть кому!

Через три минуты Андрей сидел на камне Чукки и потягивал из котелка заново заваренный полковником чай с малиной.

– Это правда, полковник, капсул — и медицинских, и пищевых — осталось мало, очень мало… Но ведь теперь совсем не то, что ещё сутки назад: уже полпути за плечами и у нас прямая дорога — дорога домой!

– Никакая дорога не бывает прямой, Андрей, — даже самая прямая.

– Хотя по миру я успел походить немного, но не согласиться с вами не могу: даже самая прямая дорога в один момент может оказаться самой долгой и самой каверзной… Должно быть, таков план Господа-Бога: только он один может знать, что лучше для каждого из нас. Разве прямая и короткая дорога может позволить увидеть всё то, что можно увидеть, прочувствовать и прожить на долгом тернистом пути, ведущем в закрытую от нас неизвестность.

– Мой мальчик, как же ты напоминаешь мне своего отца. Точно такой же, как Джон: хоть на полшага, но всегда впереди всего этого странного и непонятного мира.

Они просидели у тлеющего костра ещё с полчаса, после чего Гэбриэл приказал Андрею идти отсыпаться в фургоне.

– И не забудь: хороший сон для доктора — не трясущиеся руки в работе!

– Главное, что мы на верном пути, полковник.

– Я до сих пор не могу поверить, что она жива… что она выжила…

Андрей взял ботинки Лео и поднялся:

– Я знаю… я знаю, Гэбриэл…

* * * * *

После третьего подземного удара пришлось заново подниматься на ноги, но по большому счёту никто не придал последнему сдвигу никакого серьёзного значения: своды пещеры казались надёжными, да и земные подвижки уже здорово всем поприелись своей назойливостью и частотой.

Гэбриэл протянул сигару — Бэкквард отмахнулся.

– Бережёшь здоровье, старина Бэкки?

– Берегу, Харрис… А ты, вижу, даже перчатки с личной монограммой не забыл? И Звезду Шерифа с собой прихватил? — саркастически усмехнувшись, генерал кивнул на значок шерифа на куртке полковника.

Гэбриэл потёр значок:

– Я же говорил, Бэкки: «Клуб Убийц» — это не последняя наша встреча!

Генерал отвернулся…

– О чём думаешь, Бэкквард?

– О смерти.

– Что ж, это тоже неплохая компания… для смертников, — Гэбриэл глянул назад. — Так что, Андрей, жить будет?

– Будет, полковник, никуда не денется.

Андрей перенёс всё ещё бесчувственную Мишу к костру, где Чукки занималась чаем, точнее — киселём: нужно было разнести стаканчики — никто не остался на чай после молчаливо напряжённого завтрака в компании с генералом. Как только расправились с вчерашней козлятиной, все один за другим расползлись по пещере в надежде на скорое принятие дальнейших решений своего командира.

Бэкквард и Гэбриэл сидели у входа в арку и пытались наладить разговор. На всю охрану отрядили Кома, поэтому все остальные были предоставлены в своё собственное распоряжение.

Гэбриэл провокационно подмигнул вернувшемуся к фургону за своим инструментом Андрею:

– Так за это же нужно выпить, Андрей!

– Как скажете, полковник.

– Кто много пьёт… — недовольно выглянул из-под капота Зулу.

– Тот часто отливает! — многозначительное журчание из салона фургона в точности продублировало звучный комментарий забравшегося внутрь капитана.

– Идиот! — хлопнул крышкой капота Зулу.

– Как всегда, — Мэлвин спрыгнул с подножки фургона.

– Придурок, — Зулу снова полез под капот «голландца» и, что-то недовольно бурча себе под нос, склонился над двигателем.

– Я требую, чтобы мне предоставили одну машину или хотя бы переправили назад — в Индианаполис! По вине полковника Васильевой я потерял президентский крейсер. Требую адекватного возмещения ущерба!

– У-уу, как страшно, генерал! А за нами погонять на «Ралли Париж — Дакар» по Пустыне Смерти не желаете?

– Негоже орлу за мухами гоняться!

– От добра добра не ищут, Бэкквард.

– Это ты, что ли, добро, Харрис?!

– А сам?! — не выдержал Зулу.

Гэбриэл поднял руку — и голова сержанта исчезла под крышкой капота.

– Я вам не какое-нибудь что… — разъярённо зашипел генерал в сторону фургона.

Полковник вынул сигару изо рта:

– Видишь ли, Бэкки, чем ты отличаешься от нас: мы своих солдат не бросаем, а ты — такой белый и пушистый — никому даром не нужен! Неделя прошла, а тебя так никто и не нашёл.

– Найдут! Не сомневайся… И тогда тебе здорово не поздоровится, Харрис!

– Как же… вы ему теперь об этом скажете, полковник?

Генерал глянул на мальчишку-генокера:

– О чём? Харрис, в чём дело?

Гэбриэл вздохнул:

– Я, собственно… вчера тебе говорил… но ты был в таком состоянии… ты просто забыл…

– Что я забыл?

– Даже не знаю, Бэкки, как тебе об этом сказать…

Через минуту окрестности предгорья огласились воплями пристреленного вепря! Никто из команды ухом не повёл.

Наконец генерал перестал метаться вдоль арки и, схватившись за голову, обессиленно упал на камень у входа в пещеру:

– Я ещё надеялся, что вчерашний разговор мне всего лишь привиделся во сне, но нет… Это конец! Это смерть! Это всё!

– Да ладно! — из-за поворота под охраной Лео вырулила Танго с большой вязанкой дров. — Ты чё, мужик? Было бы чего так голосовые связки надрывать! Жизнь не кончается после смерти.

– Ага… — хмуро заметил Зулу, — только начинается.

– Однако на этом голом склоне для нас больше ничего нет. Даже не верится, что ещё двадцать лет назад здесь произрастали дикие леса Орегона.

– Теперь здесь водятся только дикие мутанты Орегона, — хмуро ответила Лео.

Обе, не останавливаясь, прошли вглубь пещеры.

– Эй!! — подскочил к пэпээснице Зулу. — Где тебя всё время носит?! Мне нужна помощь!!

– Вчера надо было успевать.

– Что-то болтается в моей машине!! Я же слышу!! А Ком, сволочь, опять отказывается сотрудничать: этот мудак утверждает, что «в его программе морская болтанка не предусмотрена Пактом сотрудничества стран — членов Карибского бассейна»!! Что за чушь собачья?!

– Сейчас разберёмся, что у тебя там болтается! Не голоси!

– Она назвала меня мужиком, да ещё и на русском! — возмутился генерал.

– Это всё мелочи. Привыкай! У тебя хорошо получается, Бэкки.

– Харрис, а ты действительно уверен, что Индианаполиса больше нет?

– Ты больше не веришь слову полковника Харриса, Бэкквард?

– Пошёл к дьяволу, Харрис!! Никто тебя так не знает, как я!!

– Так всякое бывало… По сути своей мне противно лгать, но при необходимости я тоже могу приврать.

– Не сомневаюсь… Не могу поверить своим ушам! Мой Индианаполис — его больше не существует… Нет!! Нет!! Это всего-навсего какой-то страшный сон.

– Прими уже всё как есть, Бэкки, и успокойся.

– Не диктуй мне, что делать, а что нет!! — генерал снова подорвался и как чумной заходил вдоль арки. — Это конец, это — конец.

– Я так не думаю, Бэкки.

– Что?! Ты ещё скажи, что у тебя всё под контролем!!

– Раз за мной идут, значит, дорога всегда подскажет правильный путь.

Генерал заломил руки к небу:

– Ну что за идиотизм?! И что за вечная беда на мою голову — ты, Харрис!!

– Сядь, Бэкки, и для начала возьми себя в руки — не позорься перед моими солдатами.

Генерал упал на камень:

– Всё кончено, всё кончено…

– Бэкки…

– Не заговаривай ко мне, Харрис! Не хочу тебя слышать… Лучше скажи, дети Форта Глокк тоже… погибли?

– Нет, не погибли… они все уже переправлены на Соломоновы Рудники…

– Как вам удалось спасти детей, Харрис? Говори правду!

– Нам помогла «старая гвардия» Шонга.

– И здесь «проклятые архангелы» подвели меня!

– Если бы не эти «проклятые архангелы», Бэкквард, все дети Индианаполиса погибли бы — все до единого, все сорок девять детей.

Генерал сжал кулаки и протяжно втянул в себя воздух:

– И где мы теперь?

– М-мм, где-то на краю земли.

Генерал злобно хмыкнул:

– Это я и без тебя вижу, Сусанин хренов!

Гэбриэл выдохнул в сторону кольцо дыма:

– Вас с полковником Васильевой мы достали почти на самом краю второго большого вулкана Йеллоустоуна. Мы сейчас находимся у западного побережья — где-то на границе между Айдахо, штатом Орегон и бывшим Вашингтоном. За этими горами, у нас за спиной, уже практически ничего нет — только исковерканная земля и разъярённый Тихий океан. На севере земля чуть попристойнее, чем эти обглоданные вершины, но зато и морозы там зашкаливают за шестьдесят, и даже при серьёзном снижении температуры при постоянном ветре всё равно как за пятьдесят. На востоке, откуда прилетели вы и пришли мы, остекленевшая песчаная пустыня с теми же шестьюдесятью градусами — только уже выше нуля. На юге, куда мы теперь и пойдём, та же смерть, что и везде. И всё же наш путь лежит именно туда.

– И зачем вы туда пойдёте — на юг? Что вы там забыли? Чего скалишься, Харрис?

– Соломоновы Рудники.

– Ах да-а… И ты думаешь, тебя там ждут с распростёртыми объятиями?

Гэбриэл пожал плечами.

– Хорошо там, где нас нет, Харрис! Отвечай, зачем вас туда несёт?

– Ты и сам знаешь зачем, Бэкквард.

Генерал помолчал, что-то серьёзно обдумывая.

– Лео?

– Хочешь ещё раз догадаться с первого раза?

– Всё насмехаешься, Харрис!

Из-за фургона вырулили двое.

– Апчхи!!!

– Вот видишь, Красавчик, я был прав!

– Эй! Это по моему вопросу, а не для тебя лично.

– А если мы обратимся к Юнгу? Или, скажем, к Фрейду?

– А к Кастанеде обратиться не хочешь, заумник?

– Не-ет! От его завихрений самому можно так завихрениться — с психушки пожизненно не выберешься… Проверено!

Гэбриэл широко улыбнулся:

– Лейтенант, разберись-ка.

– Есть, мой генерал!! Эй, вы!! Двое из ларца, одинаковых с лица… — Танго козырнула перед полковником и, положив руки на плечи спорящих Мэлвина и Красавчика, развернула их обратно в пещеру. — Подходит шахид к ассасину и спрашивает: «Вы не подскажете, как попасть в американское посольство?» «Тут самое главное — хорошенько прицелиться…» Га-га-га-га!!!

– Сплошные русские анекдоты в дело пошли.

– Что поделать, Бэкки, над американским юмором смеются исключительно американцы.

– А твои смеются над собой!

– Угу… вот такие они — мои солдаты: и с подколкой, и с наколкой…

Зулу кивнул Андрею:

– Гэбриэла опять понесло — теперь не остановишь до вечера… Кому-то стоило бы пожалеть Бэккварда.

– Не нервничай, Зулу! Как полковник Васильева очнётся, так и конец всем философским дискуссиям. Не зря же всю ночь как оголтелые били дальние грозы.

Бэкквард передёрнул плечами:

– Вижу, Харрис, ты у них не только за командира, но уже и за генерала!

– Ни тебе одному в генеральских эполетах красоваться, Бэкки!

– Быть генералом — ещё не значит уметь управлять людьми, Харрис.

– Это ты про себя любимого? По крайней мере, я в своих людях уверен, а твои за тобой уже не прилетят.

– Хочешь сказать, у тебя с твоими разбойниками полный контакт?

– А ты всё думаешь наоборот?

– Думаю! Думаю, что ты, как всегда, блефуешь!

– У тебя синдром постоянного состояния войны — ты знаешь об этом, Бэкквард? Избавься от него и станешь нормальным человеком.

– Как ты и твои… солдаты?

– Хотя бы.

– Война никогда не прекращается, Харрис! Когда ты это поймёшь? Ты воюешь со всем миром, со своими солдатами и сам с собой — всегда, до самого твоего конца.

– Солдат идёт на войну, чтобы умереть, и при этом — война для каждого своя… Ты пытаешься указать мне на то, из чего уже сам не сможешь выбраться до самого своего конца.

– Знаешь, Харрис, лучше с мудрым потерять, чем с дураком найти! Что ты сможешь мне предложить? Ты! У которого ничего нет, кроме конченых солдат-наёмников! У тебя не команда, а институт благородных девиц с одной дурки.

– Ну… тоже благородное дело… пяльцы, вышивки, кружева — приданое и всё такое…

– А тебе лишь бы насмешничать!

– Без этого не выжил бы! Признаю.

– Господи, Харрис, ты думаешь, что ты, как всегда, в выигрыше?! Неужели ты не понимаешь, все ваши командные дрыганья — ничто!! Мы все обречены: никто ничего не выиграл!!

– Теоретически — да!

– Почему же теоретически?

– Потому что к концу игры из двух, как правило, остаётся один: один — в выигрыше…

– А другой?

– А другой, Бэкки, — это только другой… На войне как на войне: или ты с нами, или — против нас!

– Это что — угроза?

– Бэкквард, мы сколотили команду, которой у тебя никогда не было и не будет. Поэтому выигрыш всегда будет за нами! Смирись!

– Чушь собачья!! Не верю!! Это всё чистое везение, стечение обстоятельств и ничего больше!! Вы — обычное сборище недоделанных психов и всё!!

Гэбриэл пристально вгляделся в серый горизонт:

– Бэкквард… ты хоть помнишь, за что нас взяли?

– Не знаю, не помню и знать не хочу!!

– Так ты не помнишь или не хочешь знать?

– Отцепись, Харрис!

– Угу…

– Да мне и сегодня плевать, за что полвека назад вас подставило ваше же руководство! Главное, что твоя команда, Харрис, попала под трибунал. А с этого момента ты больше никто, ничто и звать тебя никак.

– Угу…

– Да что ты всё время угукаешь, Харрис?! Ты тоже был карьеристом!!

– Был…

– Почему же отказался? Ты же был — как я!

– Был! Был, как ты, Бэкки: карьера превыше всего, а всё остальное побоку… пока со мной не произошёл один случай — реальный случай…

– Я так понимаю, выбора отвертеться от твоего случая у меня нет.

– Угу!

Прошло минут пять, Гэбриэл неспешно раскурил новую сигару, а генерал продолжал неотрывно смотреть перед собой…

– Человек — существо с нескончаемым потоком желаний. На самом деле один Господь-Бог знает, в чём нуждается наша душа. Но иногда мы настолько настойчивы в своих желаниях и просьбах, что нас отправляют туда, где мы получаем ответы на свои моления, дабы мы всё-таки осознали истинное, действительно нужное именно нам… И вот таким образом отправили одну вечно вопрошающую и погрязшую в желаниях Душу туда, где и слышат, и знают. Зашла Душа в двери, на которой табличка — «Небесная Канцелярия», и видит: толкотня, народу ни пройти, ни проползти, очередь на сто лет вперёд! Расстроилась Душа: «Не проживу я, сколько здесь стоять…» Развернулась Душа в обратную сторону, и вдруг: раз! — стоит Душа перед столом, а вся очередь за плечами. А за столом сидит тётка — ни пробить, ни прошибить! Над головой тётки нимб, а перед ней конторские счёты. Смотрит тётка поверх очков, строго так смотрит и спрашивает: «Ну? Чего хотела, Душа? Говори!» И как передёрнет Душу по всему нутру — враз все пустые желания улетучились. Осталось одно — сокровенное… И пала Душа на колени, и заломила руки: «Меня никто не люби-и-ит…» «Хм! Хочешь быть любимым — люби…» — и как щёлкнет костяшками счётов. И вдруг Душа поняла, что летит как Алиса в дыру Кролика, летит куда-то в преисподнюю. И снова толпа, людей не сосчитать, очередь на сто лет вперёд. И табличка на двери — «Адская Канцелярия». Глазом не успела Душа моргнуть — стоит перед той же тёткой, только вместо нимба у неё над головой рожки, да антураж пожарче, посерьёзнее, потемнее… «Ну? Чего хотела, Душа? Говори!» И пала Душа на колени, и заломила руки: «Меня никто не люби-и-ит…» «Хм! Хочешь быть любимым — люби…» — и как щёлкнет костяшками счётов. Стоит Душа на высокой горе — внизу тучи клубятся, сверху небо звёздное, ясное. Рядом стоит Иисус, смотрит вдаль и обращается как будто к каждому: «Видишь, Человек, это клубящееся марево у твоих ног — это всё твои нескончаемые желания: развеются — как и не было. И оказывается, куда бы ты ни попал, хочешь ты, как и все, одного — сокровенного: любить и быть любимым… Так что тебе нужно, Душа?»

Полковник выдохнул долгий шлейф дыма… Генерал злобно скосился на Гэбриэла:

– Хочешь меня завербовать в свои ряды, сделать своим адептом?

– Принимай как хочешь, Бэкки. Но помни: власть, деньги, оружие — это всё преходящее, удушающее, опустошающее саму душу… Вечна одна Любовь.

– Как ты мне осточертел, Харрис!

– Бэкквард, у тебя с внутренней моралью явный аут. Возьми отпуск! И на войне бывают передышки… Готов даже помочь тебе достать билет на Багамы!

– Знаешь, Харрис, у меня складывается такое впечатление, что ты в меня буквально влюблён.

– Буквально!

– Да-ааа?!

– Да!! Если бы в мире не было противоположностей, добра и зла, света и тьмы — мир как таковой даже в самом своём райском расцвете давно бы перестал существовать: помер бы от скуки. Такие, как ты, мотивируют других на борьбу, на продолжение жизни, на желание чего-то достичь и идти дальше.

– Не надо! Не надо только начинать всё сначала, Харрис… И не нужно мне читать назидательных лекций — читай их своим конченым последователям.

– Лично я всегда с удовольствием слушаю все наставления полковника, — капитан встал рядом с Гэбриэлом, пальцы его правой руки методично перебирали металлические шарики. — Полковник, вы будете с нами пить кисель? Чукки говорит: с утра он полезен — так как очень сытен.

– Нет, Мэлвин, попозже. Мы пока тут…

– Понял, полковник! — капитан развернулся и пошёл назад.

– Чем ты их подкупаешь, Харрис? Чем?

– Тем, с чем у тебя всегда были проблемы… Знаешь, как говорят древние философы: правители, желающие обратиться с речью к народу, должны предварительно выслушать речи того самого народа, к которому они собираются обращаться, иначе дела не будет.

– Не бери меня на пустом! Мы получаем команду, которую заслуживаем, правительство, которое выбираем, и народ — который завоёвываем!

– Аполитично рассуждаешь, Бэкквард.

– Кто бы говорил! Тоже мне, правитель шайки разбойников…

– Запомни, Бэкквард, мои солдаты — избранные: Дети Солнца, Дети Создателя! И их дорога всегда лежит к Богу…

– Так что? Избранных заберут на Небо, а остальные — в Ад?

– Нет, Бэкки… остальные просто заново родятся… вот как мы с тобой…

– А ну слазь с моего места!! Это мой «Летучий голландец»!!

– Не твой — а наш!!

– Слазь с моего места, я сказал!!

– Только через мой труп…

Гэбриэл и Бэкквард обернулись… Сержант схватил Лео за ногу и пытался стащить её с водительского места. Схватившись за верхнюю страховочную ручку, Лео пыталась отбиться от Зулу второй ногой, так и норовя попасть толстым каблучищем в лобешник сержанта.

– Я тебя придушу, курва хвостатая!!

– Попробуй!!

Лео прыгнула на сержанта, и оба, сцепившись в крепких объятиях, покатились по каменному полу пещеры.

– Это мой фургон!! Ты тут только на подхвате!! Поняла?!

– Пошёл к чёрту, дурак прибацанный!!

– Я тебе ухо откушу!!

– А я тебе — яйца!!

– Да-а… Цирк уехал — клоуны остались! — в глазах у генерала вспыхнули злорадные огоньки. — С такой командой избранных дела-то делать можно.

Выдохнув в сторону олимпийской двойки крупное дымчатое кольцо, Гэбриэл довольно улыбнулся:

– Как раз с такой командой и можно делать дела… Сейчас им просто скучно валяться по гамакам целые сутки. Вот и не знают куда девать излишнюю энергию. Подерутся — успокоятся.

– Ваш сериал, Харрис, прямо-таки бесконечный крестовый поход в никуда.

– Это наш последний крестовый поход… и твой, Бэкквард, тоже…

– Джентльмены! Давайте жить дружно.

– Заткнись, миритель хренов! Думаешь, жестяная банка, они тебя слышат?.. Командир? — опёршись спиной на фургон и сцепив руки на груди, Танго стукнула локтем по железному корпусу «голландца» и многозначительно посмотрела на полковника.

– Пусть развлекаются: ничего с Зулу не станется — Лео на стабилизирующей подстраховке. Пускай парни спустят лишние пары! Олимпийские игры были придуманы греками, чтобы хоть на время прекращались войны… Предоставим им возможность поразвлечься, лейтенант!

– Понято, командир.

– Они же передушат друг друга, — Красавчик вынырнул из темноты пещеры.

– Значит — судьба! — следом вынырнул Мэлвин.

– Конечно — судьба! Когда на них обоих защитные кальсоны!

– А ты предлагаешь их раздеть, и как настоящие олимпийцы — нагишом?

– Мэлвин!! Я что, похож на сумасшедшего?!

– Ну-у, не знаю, не знаю… А кто сказал, что — нет?

– Я тебя придушу, Мэлвин!

– У меня тоже кулаки чешутся!

– А ну пошли обратно — там разберёмся…

Гэбриэл посмотрел на генерала:

– Что качаешь головой, Бэкквард? Теперь это и твоя команда! Или ты думал, что, вытащив из пекла, мы оставим тебя умирать в голых горах?

– Тебя послушать — так большего благодетеля, чем ты, Харрис, во всём мире не отыщется! Вот скажи, зачем я тебе? Ты без каких-либо угрызений совести можешь бросить меня тут, и при этом вряд ли Владыка Небесный посчитает тебя великим грешником.

– Хочешь, чтобы я умер ровней тебе? Не выйдет, Бэкки, — не надейся.

– Зачем я тебе? Зачем? Лишняя проблема… Ведь мы с тобой непримиримые враги и такими останемся навсегда! У тебя полно психованных друзей, чтобы ещё иметь под боком полноценного врага.

– Знаешь, как говорят: держи друзей поблизости, а врага ещё ближе.

– Не проще было бы оставить меня в покое, Харрис? Навсегда!

– Избавившись от старого врага, мы обзаводимся новым… Зачем мне новые проблемы?

– Я сделал непростительную ошибку: я взял полковника Васильеву заложником на свой крейсер — дважды взял… дважды дурак…

– Не кори себя, Бэкки, — даже мартышка однажды падает с дерева.

– Она всегда приносила мне одни несчастья… Я взял её заложником, и теперь я сам заложник! Я стал твоим пленником, Харрис.

– А ты и в штаны наложил.

– Замокни, Харрис! Ты прекрасно понимаешь о чём речь: теперь ты диктуешь мне условия!

– И это тебя коробит.

– Да!!

– Если так — ты остаёшься.

– Что?!

– Ты всё слышал, Бэкквард.

– Ты сможешь бросить меня здесь?! Оставишь одного в этой голой пустыне?!

– А что тут такого, если заложник сам просится.

– Вот они твои двойные стандарты, Харрис… И прекрати лыбиться как дурак!! Меня это раздражает!!

– Это правда, заложники мне не нужны, Бэкквард! Еда, питьё, лекарства, место в машине, скандалы… Одним словом — обуза! Так что…

– Ты… дьявол, Харрис!!

– Ну… ты тоже не ангел, Бэкки.

– Издеваешься?!

– Просто смотрю на это дело с философской точки зрения. Действительность вокруг нас такова, какой мы готовы её принять.

– Пошёл к чёрту!

– Ты крайне озлобился, Бэкки. Ты знаешь об этом?

– А ты всё также глуп, Харрис!

– Мы оба инвалиды на голову — признай уже!

– А кто всему виной?

– Тебе не кажется, что постоянно винить других — признак собственной слабости?

– Не пытайся закормить меня своими извращёнными идеологиями, я их всё равно не приму!

– Такие, как ты, Бэкки, всегда сами себе роют яму.

– Убирайся ко всем чертям Ада, Харрис!!

– Почему? Потому что ты всё решил для себя ещё тогда, когда принял решение, что Третья Мировая — лучший козырь в твоей карьере?

– Замолчи, Харрис!!

– Почему, Бэкки?

– Прекрати называть меня Бэкки, Харрис!! Ты мне донельзя противен!!

– Как хочешь, Бэкквард… Но помни: тот, кто ещё сегодня считает себя безраздельным хозяином, завтра сам может стать рабом.

– Хочешь закидать меня наглядными историческими примерами, Харрис? Самыми ближайшими?

– Да пожалуйста! Неумение сдерживать воинственность и вступать в переговоры сыграли роковую роль в судьбе «красного человека» — ещё недавнего полноправного хозяина этих самых пещерных арок, под которыми мы с тобой так мирно расшаркиваемся друг перед другом: цивилизация индейцев погибла и была навсегда утрачена для своих потомков безвозвратно.

– Собираешься прочесть мне курс из истории прадавних индейцев Америки?

– У моей команды, и как ты правильно заметил — весьма психованных солдат, впереди очень и очень трудная дорога… Я хочу, чтобы ты меня услышал, Бэкквард, — пока ещё есть такая возможность: даже самые успешные сообщества, которые на новом витке цивилизации утрачивают навыки предыдущих поколений и забывают об уроках вчерашней истории, обречены.

– Умничаешь, Харрис? Диктуешь! Хочешь загнать меня в рамки своего единоличного всевластия.

– А что мне терять? Ты сам сказал: с такой командой дела делать можно!

– Я не твоя команда, Харрис!

– С этим трудно не согласиться… пожалуй, я даже соглашусь… Но и ты согласись, Бэкки: нужно уметь проигрывать!

– Хочешь приучить меня к этой мысли?

– Хочу, чтобы ты успокоился… Видишь ли, Бэкки, у Бога свои планы на нас.

– Если ты ещё не забыл, Харрис, я имею больший статус, чем ты! Даже перед Богом!

– Больший статус бывает только в штанах! — даже не оглядываясь на входную арку, Танго затащила в фургон свой гамак.

– Скажи своим солдатам, Харрис, чтобы вели себя соответственно моему статусу!

– Не гунди, Бэкки, все под одним проклятым небом ходим. Пустыня уравняла всех!

– Я же сказал, оставь идиотские нравоучения для кого-нибудь другого, Харрис!!

Гэбриэл протяжно выдохнул:

– Других… не осталось, Бэкки. Теперь ты в моей команде — хочешь ты этого или нет. Так что научись терпеть и слушать.

– Слушаться! — ты хотел сказать.

– И это тоже.

– Чего ты от меня хочешь, Харрис? Я не Господь-Бог, чтобы быть святым!

– Никто от тебя этого и не требует — мы слишком хорошо знаем друг друга. Не так ли, старина Бэкки?

Генерал в упор посмотрел в лицо Гэбриэла:

– Я не такой уж плохой, как ты думаешь, Харрис.

– Я знаю, Бэкки, знаю…

Гэбриэл подал знак выжидающей у фургона Танго. Та тут же подскочила к сцепившимся намертво сержантам и, легонько пристукнув обоих лоб в лоб, решительно раскидала их в разные стороны:

– Ну и «ху из ху»?! У одних главные полушария защищены черепами, у других — штанами… Оставим эту хренотень, пацаны, на потом. Оба к костру — отпаиваться! Киселём! Приказ командира!

– И я ничего такого от тебя не требую — всего лишь прошу, чтобы для начала ты успокоился.

– Это будет сложнее, чем ты думаешь, Харрис.

– Я думаю, что это в принципе невозможно! Но ни у тебя, ни у меня особого выбора нет.

Сзади снова перешли на повышенные тона.

– Чего лыбишься, придурок?! Обычной драки не видел, что ли?!

– А я как зритель получил неописуемое удовольствие, Зулу.

– Сейчас получишь полное удовольствие как участник!!

– Это не ко мне! — послышался топот убегающих ног Мэлвина.

Бэкквард покачал головой:

– Я всё ещё не способен в это поверить.

– Я тоже… Но если ты хочешь, чтобы моя команда приняла тебя хотя бы на правах неизбежного пассажира, тебе придётся смириться с некоторыми пунктами чётких правил и дисциплинарных законов, которые я перенёс из своей прошлой жизни в эту команду — Команду «Альфа».

– Не оставляешь мне выбора, Харрис?

– Не хочу, чтобы по требованию моей команды тебя высадили из машины на Тропу Костей где-нибудь посреди Пустыни Смерти.

Чукки, бесшумно материализовавшаяся перед мужчинами, подала обоим по стаканчику киселя:

– Я его остудила, будет добавка…

– Спасибо, капитан!

– И мне? — генерал взял протянутый стаканчик и заставил себя поднять глаза на Чукки — на его удивление в этих сладких медовых глазах не было ни ненависти, ни пренебрежения, скорее — простое детское любопытство. — Спасибо, капитан.

Чукки улыбнулась генералу краешками губ и удалилась.

– Вот видишь, Бэкквард, агрессия — дело наживное. Не задевай старые раны — новые сами собой не появятся… Хочу, чтобы ты знал: я своими людьми не манипулирую и ничего им не приказываю через насилие — они сами делают свой выбор.

– Не дави на меня, Харрис, мне и так нелегко.

– Согласен.

Они просидели так ещё минут пять, всматриваясь в серо-фиолетовый с краснеющим горизонтом поздний рассвет, оживляющий хмурые расщелины голого межгорья Дикого Запада Америки — их общей Америки. Они смотрели вдаль, не произнося ни слова, обдумывая уже сказанное…

Генерал первый поставил на землю пустой стаканчик:

– Ну что ты тянешь, Харрис? Я же вижу, тебя аж подмывает от главного вопроса… Спрашивай уже — не тяни!

– Бэкквард, ответь честно: как ты спасся?

– Когда крейсер стало трясти, и он стал неуправляемым, начался хаос. Полковник Васильева схватила меня и, запихав в кабину, накрыла своим телом и полами своего пальто… Когда я очнулся, вокруг кипела земля, я был закован в кандалы, и на меня был натянут защитный комбинезон Васильевой. А сама она была уже в дупель пьяная — мой персональный ящик «Наполеона» столетней выдержки пришёлся ей по вкусу. Вот и весь рассказ!

– Алкоголь в такой ситуации — неплохой антидепрессант, согласись, Бэкки! А этот защитный костюм от Джона Румаркера спас тебя от удушающих газов лавового озера и непомерно высокой температуры — твоя генеральская бронька всё равно бы не справилась.

– Я так и понял — не считай меня дураком, Харрис.

– Да, Бэкки, как я тебя понимаю: быть обязанным жизнью своему самому заклятому врагу.

– Самый заклятый враг — это ты, Харрис!

– Спасибо за откровенность! Но ответить тебе тем же не могу: командный кодекс не позволяет.

– Паяц…

– Пятница-а-ааа!!

Бэкквард закрыл ладонями уши и болезненно поморщился. Гэбриэл обернулся — Миша вытянулась на гамаке и замерла.

– Алкоголичка, — прошипел генерал.

– А я уверен, она тот человек, который точно знает, чего хочет!

– Харрис! Если ты такой правильный, прикажи своему командору, чтобы она больше не обращалась ко мне подобным образом. Согласись — это неправильно!

– Тебе тоже придётся пойти на некоторые уступки.

– Я уже это понял, Харрис, но не жди от меня чудес.

– Так или иначе теперь тебе придётся мириться с нами… и с нею — тоже…

– Мириться? Долгий мир приводит к затяжной войне. То, что не будет войны, ещё не значит, что будет мир!

– Козлу понятно... генерал…

– Это всё из-за них — из-за женщин! Проклятое племя животного наследия.

– Ну да! Как я тебя понимаю: женщина — это такое существо, которое создаёт нам, мужчинам, целую вселенную хлопот, всяческих неудобств и внушает постоянное чувство вины! И это всё — в награду за те редкие маленькие радости, которые она иногда нам преподносит как рождественский пудинг… Ты это хотел сказать, Бэкквард?

Звучное хлопанье эхом раскатилось по пещере… Мужчины обернулись!

Андрей похлопывал по щекам Миши, но это имело такой же результат, как если бы комар покусывал верблюда за мозольную пятку.

– Да, Андрей, это нелёгкий труд: выбивать женщину из запоя. Командор со вчерашнего утра лыка не вяжет!

Зулу толкнул Мэлвина в бок:

– Кичишься, что русский выучил как свой родной?!

– Так сколько времени провёл вместе с полковником Васильевой!

– Где?! Когда?! — Зулу вытаращился на капитана совершенно дикими глазами.

Мэлвин развернулся к сержанту:

– Ты дурак, Зулу, или уже с утра прикидываешься?

Зулу схватил капитана за грудки:

– Сейчас я тебя так прикину, Псих недоделанный!!

– Переделанный, Зулу, переделанный… Тебе незамедлительно нужно подержать в руках мои успокаивающие шарики — это весьма располагает к пространственной медитации и нормализации давления в сосудах головного мозга.

– Твои шарики, Мэлвин, мне уже вот где сидят — по самые помидоры!!

– Да, Харрис… — иронично ухмыльнулся генерал, — такого сближающего пристрастия я не видел со времён Последней Войны! Что это у них — у твоих? А?

Гэбриэл протяжно вздохнул:

– Любовь у них… Что я могу с этим поделать, Бэкки?

– Шут!

– Эй, вы! — Танго расцепила парней. — Я вам такое эсперанто от Доктора Смерть прикину — мало не покажется.

– Что, Бэкки, завидно? Признайся уже… Мы через все испытания всегда и снова вместе, а ты как был один — так один и остался. Даже Миша тебя всегда чуралась.

– Я мог дать ей всё! Целый мир и всё, что от него ещё осталось!

– Ей было бы мало и всей Вселенной от тебя, Бэкки. Поверь мне…

– Что ты можешь об этом судить, ничтожество? Ты — пожизненный единоличник и полный отщепенец общества! А она… Она выбрала Донни — моего солдата, который был мне как сын. Она выбрала его, а не меня! А он был даже младше её, совсем ещё мальчишка.

– И ты все двадцать лет не мог ей этого простить — не мог простить, потому что понимал: настоящую любовь нельзя ни купить, ни продать.

– А жаль…

– Гэбриэл, идите сюда: кажется, она очухивается!

– Усмири свои непомерные амбиции, Бэкквард, и, может быть, мир ещё наладится… раз уж ты всё равно здесь…

– Она обманула меня! Она обвела меня вокруг пальца! Даже теперь — через двадцать лет.

– Ты не хочешь принять старых истин, Бэкквард, и в этом все твои проблемы. Люди никогда не видят, что у них под носом! Ты попался на старую закидушку, на те же грабли, что и все… Не вини в этом других!

– Я здесь из-за неё! — генерал ткнул пальцем в сторону подающей первые признаки жизни Миши. — Она меня обманула! Поэтому я здесь.

– Ты сам себя обманул! Сам! Пойми, наконец… — Гэбриэл поднялся. — Бэкки, послушай меня хоть раз в жизни: живи как есть и дай жить другим. Успокойся!

– Зря стараешься, Харрис: старого собаку новым трюкам не научишь.

– А жаль…

Андрей перетащил один из высоких камней к гамаку командора. Гэбриэл бросил остаток сигары в костёр, сел на камень и посмотрел на Мишу: Андрей и Чукки, перед «выносом тела» из машины, натянули на неё полный кью-1, штаны, ботинки и майку. Шею командора обхватывал её неизменный набор из армейских жетонов и старого дедовского креста… Вся команда собралась вокруг и с интересом наблюдала за дальнейшими действиями своего командира.

– Как растолкать это животное — ума не приложу!

– Значит, не хочет просыпаться?

– Не хочет! — Андрей махнул на Мишу кулаком, как это делал Зулу — сердито и раздосадованно.

– Всегда есть способ, мой мальчик.

– Спирт? — пэпээсница потрусила флягой.

Гэбриэл сдвинул брови и склонил голову набок.

– Понято, — она запрятала флягу обратно в пальто.

– Может, нюхательные соли Красавчика? — подсказал Мэлвин.

– Мёртвому припарка, — ответил Андрей.

– Ну-ка, Зулу, ответь мне: как мы даём знать, когда «Летучий голландец» возвращается домой?

Зулу выпрямился:

– Я вас понял, полковник!

Через несколько секунд своды огромной пещеры огласились мощным волновым эхом: три гудка с «Летучего голландца», наверное, могли бы поднять с могилы даже мёртвого… но не командора!

– Ну?! — склонился над Мишей вернувшийся назад Зулу.

– Точно мертвяк пьяный в гроб! — цвыкнула сквозь зубы Танго.

– Да, натурально лежит… как в гробу, — также на русском согласилась Чукки, — свечи в руках не хватает!

– Отставить свечи! Приставить — щекотно… Федя, прочь, тварь усатая. Щекотно! — не открывая глаз, полковник слабо отмахнулась от ползающего по её шее крысака и снова замерла.

– Гляди-ка, Андрей, а полковник таки при своём разуме, гмм…

– Вы правы, Гэбриэл, таки при своём разуме, гмм…

– Кто бы мог подумать, — хмуро заключил генерал и сел на бревно в глубине пещеры.

– Я всегда говорю: кто хочет жить, того никакой балдой не пришибёшь! — Танго бескомпромиссно смахнула Федю с шеи командора.

– Однако, как же нам всё-таки поднять нашего командора да на свои ноги? — Гэбриэл задумался.

– Она так мумрыжить может ещё целые сутки!!

– Не шуми, Зулу, на всё есть своё решение. И на это бредовое небытие найдётся… Мэлвин, а ну скажи что-нибудь соответствующее моменту — ты же у нас самый умный.

– Полковник, могу сказать одно: стойкое небытие подобно летаргическому сну, а летаргическое небытие подобно стойкому сну. Здесь нужны сугубо радикальные меры!

– Хмм!! — недовольно хмыкнул Зулу. — Знаток!!

– Кто-нибудь… накапайте мне стакан водки…

– Сладкое небытие, — Танго склонилась над лицом Миши. — Просыпаюсь утром — лежу на ковре, а ковёр, с-сука, на стене висит! И хде это я, япона-мать? Да, командор? Отвечать!!

– Командор? — Миша открыла глаза. — Где командор?

Танго сжала кулак в знак приветствия и уступила место полковнику.

– Командор, вчерашним числом поминки справлять будем или как? Отвечать!!

– А шой?.. кто-то копыта двинул?.. или чё?..

– Или чё — ещё нет, но если так дела пойдут и дальше… Сто пятьдесят будете?

– Да чё да!!

– Можно было и не спрашивать… Водки, полковник?!

– Гори она ясным перцем!! Давайте…

– Ну слава Богу! Помним ещё речь родной чужбины, — Гэбриэл подал знак Танго: они вместе подхватили Мишу под руки и прислонили спиной к высокому камню у костра.

– Командор? Вы меня понимаете?

– Кажется, опять отключилась, — подсказал Красавчик.

– Командор, вы меня слышите?

– М-мм…

– Нет! Без радикальных мер не обойтись, — Мэлвин переглянулся с Чукки.

– Может, всё-таки накапать? — спросила Чукки.

Танго просительно глянула на Гэбриэла:

– Накапайте ей полстакашки спирта, командир! Сжальтесь!

– Нет!! — твёрдо отрезал Андрей.

– Нет?! — Гэбриэл посмотрел на мальчишку-генокера.

– Простым спиртом «это» не проймёшь! Я знаю, что говорю.

– Андре-е-ей? — простонала Миша.

– Ну? — генокер нагнулся к лицу командора. — Я весь внимание!

– Андрей… малыш… мне это… подлечиться бы…

– О-оо!! Какая новость!! А если — нет?!

Миша сгребла негнущимися пальцами майку на своей груди:

– Обижаешь! Сколько мне осталось… Не бери на душу греха, сучёныш.

– И?!

– Доставай из бара… жидкость для снятия стресса…

– Я так и знал!

– Не мути воды, Андрей, я знаю, у тебя всегда есть заначка… Доставай!

– Это у вас всегда есть заначка, полковник Васильева! С этим не ко мне.

– Братцы! Земляне! Это ж беспредел: мучить человека с сорванной башней… Непорядок!!

Андрей недовольно фыркнул на возмутительницу порядка, но всё же достал из кармана куртки заранее приготовленную для такого случая коньячную флягу и потрусил ею перед носом Миши:

– А так?!

– Порядок, — выдохнула командор.

– Это же надо, какая поразительная стойкость у этих… русских, — Андрей отвинтил крышку фляги.

– Кому, как не мне, это знать, — не выдержал Бэкквард.

Андрей приподнял голову Миши и приставил флягу к губам:

– Хлебай, Россия, своё «шило»! Всё равно у всего мира в заднице, как это самое шило.

– Сомнительное удовольствие, — отозвался Красавчик.

Миша жадно сглотнула и скривилась:

– Холодная, гадость!! Водка есть, а?!

– Чистый спирт подойдёт? — поинтересовался Гэбриэл.

– Ага! Плесните мне стакашку — не пожлобитесь, братцы земляне.

– Ага! И мне бутерброд с ветчиной, — Зулу сдвинул брови, — а лучше два… бутерброда.

Гэбриэл поднял кулак в приветственном жесте:

– Протрезвевшим пламенный привет! Ну что? Набрались впечатлений, командор?

Миша точно очнулась от затяжного сна — выпрямившись, она уставилась перед собой мутным и ничего не видящим взглядом:

– Где я?

– В стране.

– В зоне боевых действий?

– Угу… «Урал», я — «первый»!! Приём!!

– «Первый», я — «Урал»… Дети!!

– Спокойно, полковник, спокойно! Дети под присмотром военных ветеранов «Клуба Убийц» отправились на правительственном крейсере на Соломоновы Рудники. С ними всё в полном порядке — я уверен.

– Тогда — отбой…

– Э-э!! — Андрей было кинулся к командору, но полковник опередил его.

Гэбриэл довольно грубо встряхнул Мишу за плечи:

– Ну так как оно — здоровье-самочувствие? Отвечать!!

На последние слова, сказанные полковником на русском, Миша отреагировала буквально:

– Здоровье — как дерьмо коровье, а самочувствие — как мочалово гадючное.

– И без перевода — яснее не надо, — покачал головой Бэкквард.

Видимо, к Мише начинало приходить шаткое, но всё же просветлённое осознание действительности. Она схватилась за голову и откинулась на каменную подпорку:

– О-ооооо… мозги… уши…

– Что? — усмехнулась Танго. — Мозги вытекают из ушей?

– Настойчивый поиск истины приводит к тяжёлому похмелью, — сделал вывод Мэлвин.

– О-ооооо… — мучительно застонала Миша, — сука-жизнь…

– Что?! — Гэбриэл помахал сигарой перед лицом командора. — Русская головушка бо-бо? М-мм?

– Угу…

– Дать опохмелиться?

– Ага! — Миша шире открыла глаза. — Мне трындец как надо подлечиться… Мы тут на необитаемом острове совсем захирели с этим — как его? Не — не с Жулем. Блин! Забыла… А!! С Пятницей!! Хрен его набекрень… А?!

– Заодно и это вылечим, — Гэбриэл кивнул Танго.

Лейтенант вложила в руку Мише открытую флягу:

– Сама!

Трясущейся рукой командор всё же донесла флягу до распухших губ.

– О-ооо!.. й-ёкарный бабай!.. как же хорошо!.. какое блаженство!..

– Ещё бы! — Зулу сердито насупился. — Целые сутки без алкоголя!

– Старались, как на похоронах, а получилось, как на свадьбе! — рассмеялась Танго.

– Да уж, — всё что смог добавил от себя Красавчик.

– Я бы даже сказал больше: да уж, да уж! — широко улыбнулся Гэбриэл тупо пялящейся на него Мише. — Полковник, вы меня хоть как-то понимаете?

– И да, хня!.. и ни хрена, бля!..

– Угу, похоже на то… Как вы себя чувствуете, Миша?

– Зашибись!

– Тогда собирайте войска, командор! Выдвигаемся в направлении передовой! Все на фронт!

– Полковник Харрис? — Миша наморщила лоб.

– Угу… Не ожидали, командор?

– Э-ээ, неожиданно — пожалуй, соглашусь.

– Лучшее в жизни всегда приходит неожиданно, — довольно подсказал Мэлвин.

– А говорили, Миша, что я никогда не увижу вас пьяной в драбызан!

– Команди-и-ир? — она наконец вполне осмысленно оглядела Гэбриэла с головы до пят.

– На месте, командор!

– Команда?

– Вся со мной!

– Тачки?

– Обе!

– М-мм?

– А главное: командор жива!

– Да-ааа?!

– Что ещё нужно для полного счастья?

Миша снова наморщила лоб:

– Довести команду до Соломоновых Рудников!

Гэбриэл расплылся ещё больше:

– Вижу, последние испытания никак не повлияли на ваши внутренние ценности, командор!

– А у вас, командир, как всегда, в карманах патронов как семечек. Пощёлкать, что ли?

– Неужели всё ещё бредит?! — возмущённо прорычал Зулу.

– А вы как обычно с утра на рогах, командор?.. Как же я рад вас видеть, полковник, вы даже не знаете!

– Точно — не знаю! А что?! В чём проблема?!

– А проблема, командор, у нас одна: чтобы выпить столько, сколько вы, и остаться в живых.

– Умереть трезвым — это беспардонное кощунство как для русского, — она подняла флягу и приложила её к губам, — прямо отдушина на больную душу… О, Господи!! Лео?!

– Я тут, мой полковник! — пэпээсница проскользнула под руку командора уже со своей флягой. — Чокнемся?!

– На двоих не положено…

– А третий отменяется! — Андрей выдрал из пальцев Миши флягу и погрозил кулаком Лео.

Сержант запрятала флягу и уткнулась носом в грудь командора:

– Моя Миша, моя Натали…

– Твоя, твоя Миша, твоя Натали… Лео, чертеняка хвостатая! Жива! Слава Богу…

Миша прижала голову Лео к себе и так взглянула на Гэбриэла, что того перебило из жара в холод и обратно — трижды.

– Команд-и-ир?

– Я дал слово одному несговорчивому полковнику вернуться за ППС — я своё слово сдержал.

– А она заставила вас всех идти за мной…

– Заставила?! — искренне удивился Зулу.

– Заставила?! — Мэлвин вскинул брови.

– Заставила?! — переспросил Красавчик.

– Заставила!! — поставил точку Гэбриэл.

– Ну бесовские дети!!

Гэбриэл прижмурился:

– Мэлвин, чем Команда «Альфа» ответит командору?

Капитан вытянулся возле полковника по струнке смирно:

– «Мы не должны никого потерять!» — главный девиз Команды «Альфа» на Тропе Костей.

– Командир?

– «Всегда верен команде» — беру пример с вас, полковник Васильева!

– Ах ты ж, чёртова разведка! Всё сделали по-своему. И ведь нашли же, архаровцы… Ну привет, пацанва!! — Миша удивлённо и радостно повела глазами вокруг себя. — Замполит?!

– Да здесь я!! — Танго припала к плечу своего полковника. — Куды ж я без тебя, уральская морда?!

– Роднулька…

– Мотаня…

– Мотаня, мотаня, подруга! — Миша обнимала обеих и смотрела на сладко прижмурившуюся Чукки. — Чё стоим мнёмся, капитан? Али не признала своего атамана?

– Полковник!! — Чукки привалилась со стороны Танго и, обхватив Мишу за шею, припала к её разбитым губам.

– Начинается… — Зулу махнул кулаком на всю командорскую компанию и отошёл к фургону.

– А я?! — лейтенант буквально оттащила Чукки от своего полковника.

– Танго! Моя Доктор Смерть… без тебя — даже не в могилу…

Перецеловавшись с девчонками, Миша взглянула на пэпээсницу, упёрто не отнимающую головы от её груди:

– Эй, малеча? Как дела на лабораторном фронте?

– А ну эти дела куда подальше!

Миша подняла голову Лео и приложилась к её губам крепким протяжным поцелуем:

– Ну, Рэмбо — Первая Кровь, признавайся: поди ж достала командира Харриса до самых печёнок!

– Р-рр…

– Ладно, малеча, тебе всё прощаю… Ну-ка, ППС, помоги подняться на ноги своему разбитому дорогами и спиртом командору!

– Спиртом куда больше, — Андрей отогнал девчонок и вместе с Лео поднял Мишу. — Вы, ваше высокоблагородие, еле на ногах держитесь после недельного загула.

– Не гунди, Андрей… Лучше, дай-ка, я тебя тоже расцелую!!

Миша обеими руками привлекла лицо мальчишки-генокера к себе и чмокнула его в губы:

– Спаситель ты наш! Так бы и придушила тебя — то ли на радостях, то ли как всю ненавистную породу плюгавых докторишек.

Андрей весь расцвёл от такой командорской патетики. Поцеловав Мишу в плечо, он отступил за её спину, всё же для подстраховки слегка придерживая своего высокоблагородного пациента под локоть.

– Мэлвин!! Мой второй капитан, — не давая опомниться ни себе, ни другим, Миша привлекла к себе подвернувшегося под руку Мэлвина и продолжила процедуру всеобщего целования.

Расчувствовавшийся от такого единодушия Мэлвин даже прослезился — он развернулся и чмокнул в подбитый глаз стоящего рядом Красавчика. И немедленно раскинул широкие объятиям в сторону сержанта:

– Поцелуемся, брат Зулу?!

– Я с психами не целуюсь!! — весомый аргумент в виде огромного кулака по всем законам должен был поостудить чувственно инициативный пыл капитана.

– А я целуюсь! — Мэлвин кинулся на шею сержанта, и, если бы не сиюминутное вмешательство командора, иметь бы ему второй синяк под глазом.

– Мэлвин!! — Миша распахнула свои объятия. — Капитан космических рейнджеров!! Мистер Львиный Вертохвост!! Волшебник ты наш без обмана… А ещё раз поцелуемся? Чтоб по-русски, трижды — как полагается!

Перекочевав из одних крепких объятий в другие, капитан не растерялся:

– И ещё агент 0013…

– Да?! С лицензией на убийство?! — Миша трижды расцеловалась с капитаном и крепко пожала ему руку. — Поздравляю, Мистер Бонд! Вижу, уже и знатный фингал успел заработать на новом поприще?

– Не я один! — Мэлвин показал на лейтенанта.

Миша вновь раскинулась руками:

– А-аа, Рождественский Заяц!! Как же — помню, помню… Как?! Всё ещё жив?! Разве вы на пару с лейтенантом ещё не перегрызли друг другу хвосты?

– Почти, — Танго ущипнула себя за губу и отошла подальше.

– Ну спасибо за такое приветствие, командор! Вот прямо не знаю, как вас благодарить, — Красавчик чуть не задохнулся в медвежьих объятиях Миши.

– А у тебя, рыцарь без страха и упрёка, знатный таки синяк под глазом, скажу я тебе! Такой, знаешь, заслуженный… Знаю, знаю! Был на свадьбе — и жених невесты разбил тебе лицо на счастье! Ха-ха-ха!! Что?! Нет?! Неужели имеются и другие варианты?! Не может быть!!

– Подрался с инопланетянами! — отмахнулся Красавчик.

– Верю! Охотно верю… Особенно, если инопланетяне — космические рейнджеры или, в крайнем случае, «адские береты»… Ха-ха-ха!!! Ну дай я тебя ещё раз поцелую — чтоб до свадьбы зажило.

– А-аа! — сцепил кулаки Зулу. — Телячьи нежности!

– А-аа… Мистер-пират Яростный Барбаросса!!

– Р-рр…

– Ладно, ладно… Мистер Яростный Молот! Иди-ка сюда, иди!

– Я протестую! — Зулу попытался отгородиться от командора руками.

– Протест отклоняется, сержант, — Миша схватила Зулу за уши и, притянув его к себе, смачно чмокнула в губы. — Так-то правильнее будет!

Она отпихнула от себя поддерживающую руку мальчишки-генокера и развернулась к Гэбриэлу:

– Андрей, «морпех»!

Как только берет оказался на голове Миши, она выпрямилась и приложила руку к «морпеху»:

– Здравия желаю, товарищ главнокомандующий!!

Гэбриэл вытащил из нагрудного кармана коробочку монпансье и потрусил ею у своего уха:

– Рад… рад, что вы наконец-то в форме, полковник Васильева!

– Команди-и-ир, — у Миши на глаза навернулись слёзы.

– Ваше, командор… А! Чёрт бы побрал всех ваших русских прабабок, Миша! Обнимемся как положено.

Они трижды крепко расцеловались в губы… Миша запрятала свой «спасатель» в карман:

– А теперь вы мне расскажете, как вы меня нашли, парни.

– Гэбриэл слишком быстро читает на русском, — ляпнул Красавчик как-то совершенно невпопад.

– Коллективное сознание! — уверенно откликнулся Мэлвин.

– Чтобы полковник да кому-то в чём-то когда уступил?! — прорычал Зулу.

Гэбриэл поддержал пошатнувшуюся Мишу:

– Всё просто: у нас был план «Б», командор.

– План «Б»?! И это, когда мы все разошлись по всем четырём сторонам света?!

– Я не мог не вернуться за вами — за всеми вами… просто не мог…

– Вроде, всё логично как с ваших уст… Но вы меня удивили — не скрою. Получается, вы, полковник Харрис, поступили намного мудрее и рискованнее меня? Так сказать, обошли по всем фронтам!

– Нам следовало принимать последние решения вместе… быть может, тогда…

– Быть может, тогда ничего бы не сработало! Ни-че-го!

– Согласен! Никто не знает самого верного пути… Но теперь главное, что мы вас нашли, командор. И это есть наша самая большая заслуга: Команда «Альфа» снова вместе! И ваш русский «Виталис» вновь возвращается к вам, Миша.

Гэбриэл отстегнул от ноги Мишин тесак и, встав на колено, самолично пристегнул его к бедру командора:

– Без вас, командор, мы как без рук и без ног.

Он поднялся и приложил руку к берету:

– Командор, выражаю вам благодарность от всей команды!!

– За что?

– За то, что выжили и нашли силы дождаться нас! Спасибо вам — огромное человеческое спасибо!

– Спасибо не булькает, командир.

– Могу накапать киселя! — Андрей протянул Мише полный стаканчик с парящей желеобразной массой.

У Миши всё поплыло перед глазами — она согнулась и блеванула в сторону.

– Вот!! — подскочил Зулу. — Я говорил!! Я говорил, что весь этот ваш кисель дерьмо самое настоящее!!

– Мне как раз это и нужно было, — Андрей вместе с полковником усадили Мишу на прежнее место. — Рвота — признак здоровья. Проверено!

– Какой-то идиотский признак, — Зулу явно не оценил докторские методы Андрея.

– Значит, мы можем рассчитывать ещё на несколько полноценных дней… Вы были правы, Гэбриэл: «голубая кровь» своё дело всё же сделала. А блевать нечем, значит, желудок полностью очищен. Водки командору больше не наливать! Сейчас будем кормить — насильно, — мальчишка-генокер пригнулся к лицу Миши. — Кисель, стало быть, не нравится?

Полковник отвернулась:

– Что за гадость, Андрей? Лучше сразу пристрели!

– Коньячку плеснуть?

– А чё — есть? — Миша тут же оживилась.

– Х-ха!! — дёрнулся Зулу.

– Коньячку, когда командир разрешит, а для начала — это…

Андрей протянул Мише капсулу «спасателя»:

– Принимай при мне! А через десять минут будет диетическое мясо: зайчатина с горячим чаем… Ну?

Миша положила на ладонь «конфетку» и подкинула вверх:

– Ням!.. м-мм… кисленькая!.. как монпансье… вкуснотень!..

– А вот и весь защитный арсенал, командор! Вся запаска пригодилась, — Чукки сложила возле Миши все недостающие элементы её бронекомплекта: чёрный свитер, бронежилет, пальто, тяжёлый пояс со всей его начинкой.

– Зато оружие всё старое, проверенное, — Танго положила сверху портупею с лазерными «глоками» и пояс с «Магнумами».

– Френч в рюкзаке, Медаль Почёта и Звезда деда в шкатулке Зулу! — Андрей заставил Мишу выпить стаканчик приготовленного им лекарственного снадобья из травяных капсул.

Миша с любовью провела рукой по оружию, затем по своей одежде:

– А моё пальто и бронежилет превратились в обгоревшие угли, их полностью уничтожило ещё при взрыве…

– Зато всё остальное сбереглось, включая команду… — Гэбриэл взял у подошедшего Мэлвина из шкатулки сержанта «Корону Царицы» и сам надел на палец Миши, затем повесил ей на шею «Глаз Птицы Инабикуса».

– А этот… как его…

– Да тут он, тут! — Гэбриэл достал из шкатулки «Рубин» Барона. — С памятью хоть и туго, но в полном порядке.

– А где моя русская тельняшка?

– Истлела, рассыпалась вся… — вздохнул Андрей.

– Эх, тельняшку жалко! Вообще-то, я её хотела дочери подарить.

– Вы подарите ей Звезду Героя и Медаль Почёта, командор!

– Ваша правда, командир… Но тельняшку всё равно жалко: настоящая, морпехотная, русская — еле достала… так что на запаску я не рассчитывала…

– Зато я рассчитывала, — Лео замерла перед Мишей с новенькой морпехотной тельняшкой в руках. — Знаю по себе: единственная — значит, добывай запаску!

– Ах ты ж, ППС — «пустынный дьявол»!! Гляди — где-то откопала, зараза!!

– «Дьявол на нашей стороне», командор!

– «Мы можем всё!» — рядом встала Чукки.

– «Ради смерти стоит жить»…

– Мои, мои леди-из-джентльменов… ППС, тельняшку в рюкзак: поберегу — есть кому передать.

Миша хотела подняться, но полковник ей не позволил:

– Пока не поедите и не расскажете нам о своих приключениях, двигаться с места вам запрещается, командор. Это приказ!

– Эх! Умеете же вы подлизываться, пацаны! Признаю, умеете… А я вас наоборот — собираюсь отчитать по всем правилам военного трибунала! А ну, командир Харрис, отвечайте: где вы сейчас должны были быть?!

– Отвечу! — Гэбриэл присел на камень возле костра. — С детьми Форта, на Соломоновых Рудниках.

Миша хлопнула в ладоши:

– Точно!! Но вы вернулись — за нами.

– Мы многому у вас научились, Миша.

– Правильно, не сдавайтесь, полковник! — поддержал своего командира Мэлвин.

– Да как вы посмели ослушаться меня?! Вы получили приказ смертника: не оборачиваться и не возвращаться!!

– Когда ты в отчаянии, вынужден делать то, что делаешь, — Гэбриэл и не думал сдаваться. — Вы ушли, не попрощавшись! По крайней мере, не попрощавшись как положено, как следует… и ещё как будто собирались вернуться…

– Жизнь вносит свои коррективы!

– Я тоже так думаю… Поэтому мы все здесь, а не на Соломоновых Рудниках. Вместе — это значит вместе!

– У вас был один шанс на миллион.

– Но был же!! И кто здесь командир?!

– И это я слышу от вас — приверженца консервативных идеологий?

– Так ведь не всё как мы хотим…

– На что это вы намекаете, командир?

– Вот вы, например, должны были уже раз сто как погибнуть! Думаю, ещё неделю назад...

– А! — отмахнулась Миша. — Плохие русские бессмертны... Как вы догадались, что я жива?

– Вы сами сказали, командор: такие люди, как вы, просто так не умирают и бесследно не исчезают.

Миша погрозила полковнику пальцем:

– Я неприятно удивлена, всё пошло не так как планировалось… Но всё равно рада, что вы отыскали меня!

– А вы, Миша, говорили, что разбежаться в разные стороны и потерять как минимум вас — это лучший из вариантов.

– Ну мало ли чего я говорила.

– Да-аа?!

– Не ехидничайте, полковник Харрис! Вам это не пристало.

– Но это ещё не всё!

– Не всё?!

– И надо же было такому случиться: больше никого не осталось в живых. А, полковник? Целый крейсер живых людей — и никого…

– Ну-уу, — Миша страдальчески поморщилась.

– Что, командор? Человеческий разум довольно легко наделить безумием?

Миша вздохнула:

– Так получилось, командир… Кто-то должен погибнуть, кого-то небо оставляет замаливать грехи. Что поделать, мне не повезло погибнуть вместе со всеми. Бог меня в добровольную жертву не принял — а жаль!

– А я? Меня в расчёт уже никто не берёт? Всё — списали?

И тут затуманенный взгляд Миши сфокусировался на ещё одном лице, поодаль неприкаянно одиноко сидящем на бревне.

– А-аа, Бэкквард! Жив! Не может быть…

– Как видишь… ещё жив…

– А я думала, это всего лишь дурной сон… Ну и как оно тебе — под «архангельским» крылышком командира Харриса?

– Обжигает до костей… но стараюсь прижиться…

– Плохо стараешься, — рыкнул Зулу в сторону.

– Кому не суждено умереть, тот не погибнет и в жерле вулкана, — Чукки раскрыла пищевой термос и вынула заячий окорок. — Андрей сказал: съесть всё!

Миша впилась зубами в зайца почище Лео:

– М-мм!! Япона-мать!! Сто лет не ела ничего вкуснее!! Божественно… А-а? А что это на тебе за новый генеральский китель? Когда успел напялить, а? — Мишин лоб в который раз наморщился.

Бэкквард хмыкнул и сложил руки на груди.

– Кью-2 на нём — разве не видно, командор? Я Бэккварду отдал свой запасной кью-2 — не голым же ему оставаться... в одних-то вашенских кальсонах…

– Какая жаль… Опять тебе повезло, Пятница! Полковник Харрис — это тебе не я: сатана! Как на прожжённого вояку — полковник добрейшей души человек… А-а, чёртов крысак!! Да на!! Ужрись, обжора, только отцепись от меня, — Миша оторвала зубами кусок мяса и кинула его требовательно фыркающему Феде. — Получается, вы нашли нас с Бэкквардом, так сказать, на пару! А почему в моей голове ничего по этому поводу не склеивается в нужные форматы? Ничего не помню!

– Файлы закоротило, — Андрей внимательно следил за каждым движением Миши.

Полковник показал Мише две последние фотографии, сделанные капитаном на горячем острове.

– О!! Тогда всё понятно… Вот это рожи! Одна другую запросто переплюнет. Ха-ха-ха-ха!! Пятница, ты только посмотри на себя — красавца писаного! В кандалах и драных лохмотьях… Га-га-га-га!! Вот это чума!! Заебись!!

– Зачем вы надели на генерала цепи, полковник? Ему и так было несладко на негостеприимной земле вулканов, — Андрей заглянул в фото.

– Что за вопрос, малыш? Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой! А я этого страсть как не люблю.

– Полковник?

– Ну должен же диктатор испробовать на себе свои же кандалы! Ты со мной согласен, Пятница? Га-га-га-га!!!

– Отжила на всю голову, — Зулу отвернулся.

Гэбриэл подал знак Чукки, чтобы та разлила три стакана чая, а генералу показал, чтобы пересаживался к костру поближе… Полковник прямо посмотрел в глаза Мише:

– Командор, у меня к вам просьба… можно даже сказать, приказ…

– О-оо! Мне это уже нравится: командир своё место блюдёт… Я само внимание, полковник! М-мм, ммм, вкусно!

– Генерал Бэкквард… теперь наш — как бы это… м-мм… в общем, попутчик по дороге... Прошу вас, командор, не называйте его Пятницей — ведь и вы уже не Робинзон Крузо!

– Да-а?! Это почему же?!

– Потому, командор, что мы вытащили вас с этого треклятого огненного острова в одной связке с генералом. И теперь, хотите вы или нет, мы все в одной команде.

– Чё?! Не-не, только не это, нет! — Миша болезненно скривилась.

– Командор…

– Что?! Как в прежние времена?!

– Точно! — подтвердил Гэбриэл.

– Наверное, я слишком много выпила… А?

– Апчхи!!!

– Слишком много, — Андрей скосился на Красавчика.

– Но реальность такова, командор! Ваше решение?

– Понятно, командир… Подумаем! Разольём! Разотрём! Сделаем, что сможем… Э-э, Бэкквард?

– Что?

– Я называю тебя по роже!

– И на том спасибо… полковник.

– М-мм, ладно! Когда-никогда, при более благоприятных обстоятельствах, буду вспоминать, что вы ещё и генерал — но уже никак не президент! Кончилось ваше всевластное царствование, шляхи проклятые!!

– Благодаря вашим усилиям, полковник Васильева.

Миша бросила кость себе под ноги и остановила на генерале тяжёлый пристальный взгляд:

– Запомните… генерал! Если я никуда не лечу — значит, никто никуда не летит!

– Даже так?

– Я тебе, генеральская морда, теперь и за Минина, и за Пожарского! Так что…

– Бэкквард, благодаря полковнику Васильевой, ты не остался в Индианаполисе, а значит — поимел шанс на выживание… и выжил!

– Я постараюсь переваривать и эту информацию, Харрис! Со временем, конечно.

– Ещё! — Чукки подала Мише вторую половину её завтрака и два стаканчика чая мужчинам.

– Как же вам удалось выжить в этом пекле раскалённого острова, Миша? Это же настоящий Тартар!

– Что за вопрос, командир? Человек — тварь живучая, несмотря ни на что… Со временем привыкаешь ко всему! Мы просто сидели на этом закрытом острове, хлестали коньяк, резались в карты — вот и весь расклад на выживание: не принимай огонь за врага, и он станет тебе союзником.

– И сколько же вы собирались там сидеть?

– М-мм, пока не добьём «Наполеона»!! Га-га-га!! Лучше скажите, как вы смогли перебраться на этот залитый со всех сторон подвижной лавой остров — да ещё на тяжёлом танке?

– Танки грязи не боятся!! — отреагировал Зулу.

– О! И это правильно, — согласилась Миша, — это по-нашему, по-русски! Хвалю, сержант!

– С нами уже всё ясно… Но как вам удалось, Миша, заставить крейсер идти по первоначальному курсу? Обогнув Аллею Торнадо, крейсер должен был лечь на запланированный расчётный курс — на Соломоновы Рудники.

– Из-за моего пребывания в салоне смертников, непосредственно в близком нахождении к двум генокерам со смертоносной начинкой, сработал «детонатор смерти»: самолёт начало трясти, пошла вибрация корпуса, начали выходить из строя оба бэт-стержня… «Ядерная кровь» действительно оказалась смертельной начинкой. В общем, пришлось пригрозить, что если крейсер не ляжет на прежний курс, а с меня не снимут кандалы и не переведут в начало салона — мы все погибнем!

– Шантаж — великая сила! — констатировала Танго.

– Однако это не спасло «Пустынного Охотника» от взрыва?

Миша вытерла руки поданной Чукки салфеткой и взяла стаканчик с вересковым чаем:

– Это было моей единственной задачей, командир, и я с ней справилась на все сто.

– А что же штурмовики сопровождения?

– А — эти! Да тем то что? Моргнуть не успели, как на тот свет спикировали… Звено штурмового сопровождения шло позади крейсера, самый результативный хвостовой взрыв не оставил им ни единого шанса на спасение — ни единого!

– Было бы чему радоваться, — Бэкквард вконец разнервничался.

Гэбриэл сделал вид, что ничего «из генеральского» не видит:

– Но первоначальный курс был зафиксирован вами лишь для одной цели: прокладывание легко прослеживаемого пути. Так сказать, отпечатки на снегу — по прямой, не путая следов.

– Есть за мной такой грешок, есть — не скрою. Зная Лео, Танго и вас, полковник…

– Меня?

– Не прикидывайтесь тупоголовым — этот номер у вас никогда не проходил! Не со мной, по крайней мере.

Гэбриэл невесело улыбнулся:

– Да-а, ваше последнее послание здорово выбило меня из колеи… На какое-то время я даже подумал, что растерялся!

– Но долг есть долг, командир…

– Именно, полковник! Я должен был сделать то, ради чего вы пошли на такую жертву — вы и ваши безбашенные леди-ассасины.

– Ваши, командир! Теперь уже ваши леди-ассасины.

– Мои — не спорю, как и те дети, которых мы выбили из Форта Глокк! Не скрою, выбили с самыми тяжёлыми потерями для наших ветеранов из «Клуба Убийц» — треть наших союзников осталось там, на поле битвы Форта Глокк.

– Как будто вас кто-то просил! — не удержался Бэкквард.

– Генерал… — прошипела Миша, — хочу, чтобы вы знали: это я просила полковника Харриса вытащить детей из ваших запечатанных Казематов и отправить их на Соломоновы Рудники. Для этого и был составлен план по уничтожению вашего правительственного крейсера — между прочим, вместе с вами! А вы всё ещё живы, как и я!

– Какая досада, — Зулу никак не мог успокоится.

– Надо же! Какое самопожертвование! И ради чего, спрашивается? Ради призрачной жизни за Чёрной Смертью? И всё ли так просто? Одним ли «Пустынным Охотником» всё обошлось? Ведь сколько ещё погибло ваших друзей «архангелов» из «Клуба Убийц»! А эти несчастные каторжники, большая половина которых была из ваших — русских соплеменников, полковник Васильева. Они ведь все погибли — все до единого!

– Миловать ради десятка праведников может один лишь Бог.

– А он? — Танго ткнула пальцем в Бэккварда.

– А ему просто повезло… как и мне…

– И он всё ещё жив! — не унималась Танго.

– На удивление, благодаря вам, Миша, — поддержал лейтенанта Гэбриэл.

– Убив Зверя, ты сам становишься им. Не правда ли, командир? Мне моя бессмертная славянская душа всё ещё дорога. Мы, русские, вообще страшно суеверные.

– Апчхи!!!

– Спасибо за поддержку, лейтенант… Ну хватит о вчерашнем, пацаны! Лучше расскажите, сколько же вам пришлось пережить, чтобы дойти сюда.

– Да уж, столько всего натерпелись, столько всего, — не удержался Красавчик. — А Бэкквард и здесь оказался!

Мэлвин толкнул его в бок — и Красавчик замолк.

– Ну что вы на меня насели?! Ну не могла же я собственноручно придушить крёстного отца моей дочери… просто так… Нужен был повод!!

– Повод? — у Зулу округлились глаза.

– Повод всегда нужен! — щёлкнула себя по шее Танго.

– Но это не оправдание, — озвучил за всех Мэлвин.

– Ну дык, в чём вопрос, джентльмены? — Миша посмотрела вокруг себя. — Отправим генерала домой: у нас же два несокрушимых авианосца! Хотя лично я предложила бы взять его в заложники — это обеспечило бы нам фактическую гарантию от преследования его спецназовской братвой. Да и нам было бы не так скучно тащиться одним по Пустыне Смерти: постоянное напряжение нервов стимулирует мозговую деятельность разжиженной долгой дорогой черепной коробки.

– Боитесь умереть от скуки, полковник Васильева?

Миша ехидно ухмыльнулась:

– Как говорил известный сын турецкоподданного: «Без вас не так смешно жить», генерал… И к какой японской матери все сразу замолкли? У меня вдруг посинел нос или загнулся крючком, как у Бабы-Яги?

Наступила затяжная пауза… Миша с полным непониманием смотрела на полковника:

– Я что-то не то сказала? Командир!

Гэбриэл бросил в затухающий костёр недокуренную сигару и потянулся за новой — внутренний карман был пуст.

– Красавчик?

Лейтенант вынул из своей куртки сигару и протянул полковнику, Танго поднесла зажигалку. Гэбриэл неторопливо раскурил сигару…

– Командор… полковник… Миша… Города Молодых больше нет!

Миша удивлённо вскинула брови:

– А куда же он подевался?

– Разорвался на большой мине под таким, знаете, славным названием: «Космос»!

– Шутите, полковник? Как обычно, да?

– Вряд ли я смогу походить на шутника, когда дело касается расщепления какого-либо объекта на вселенские атомы… И, честно говоря, если бы не ваше послание, Миша, скорее всего, мы так славно не беседовали бы сейчас. Ведь неизвестно кто бы из нас с вами оказался в горниле грешников раньше других.

– Я поняла: вы меня и… генерала… разыгрываете — на пару!

– Нет, командор. Это чистая правда: Индианаполиса больше нет! Слово полковника Харриса… Когда наш недостроенный и недоукомплектованный правительственный крейсер вырвался из защитного купола лазерной паутины города, Индианаполис взлетел на воздух как пороховая бочка! Выжить при таких обстоятельствах не смог бы никто… Я думаю, наш захват Форта спровоцировал цепную реакцию: слишком много тяжёлого оружия было пущено в ход, чтобы остановить нас, остановить любой ценой.

– Твой план, Васильева, оказался ценой нескольких миллионов ни в чём не повинных американцев!

– Молчи уже... генерал… После Третьей Мировой ни в чём не повинных не осталось! Или, может, ещё скажешь, это я напичкала Индианаполис лазерным оружием по самые помидоры?! Не я — так кто-то другой выступил бы тем самым фитилём, который заложил под пороховую бочку тот, кто позарез напихал тяжёлым лазером эту самую пороховую бочку.

– Я не я, а фитиль всё равно ты!! Как ни крути — везде твоя вина!!

– Бэкквард, попридержи язык, — Гэбриэл видел, как в момент возросло напряжение вокруг генерала. — Тебе только что спасли жизнь, а ты ею так безоглядно разбрасываешься.

– А не нужно было бы теперь спасать мою жизнь, если бы полковник Васильева не разорвала на части мой правительственный крейсер и не подорвала последний форт-пост Великой Америки — Индианаполис!!

– Мне не нужно было бы разрывать на части твой чёртов крейсер, Бэкквард, если бы ты не засадил туда ассасинов-генокеров с «ядерной начинкой»!!

– Я не засадил бы туда генокеров с «ядерной начинкой», если бы над миром не нависла угроза Чёрной Смерти!!

– Угроза миру у нас одна — это ты, жидовский недобиток с амбициями фашиствующего молодчика!!

– Тебя нужно было сразу расстрелять, лапотная Россия, а не мусолиться с тобой по «разборникам»!!

– Ах ты ж, президентская морда!! Ну я тебе щ-ща всех шведов под Полтавой и весь Ливонский орден на Чудском припомню — ответишь за всех…

– Эй, эй, эй!! Стоп!! — Гэбриэл развёл руки в стороны, отстраняя друг от друга взорвавшихся вояк. — Так вы до Первого Пришествия Христа дойдёте! Сядьте, джентльмены! Сядьте! Я настаиваю… Пора вам поменять лошадей на переправе — ваши на последнем издыхании. Чукки, налей им ещё по стакану... чая. Пусть поостынут!

– Апчхи!!!

– Если бы я знал… — генерал не договорил, разом опрокинув в себя сладкий чай.

Танго встала так, чтобы Бэкквард её видел:

– Главное — не знание, главное — звание! Ведь так, генерал?

– Генерал-президент!

– Одна хуйня! — Танго умела не церемониться.

– То, что одна, это да, — подхватил Красавчик.

– Зачем нам этот задрипанный койот?! Оставим его тут и забудем на веки вечные!! — Зулу вбил кулак в широкую ладонь.

– Пусть сам выкручивается! — кинул клич Мэлвин.

– Бросить к едреней матери и точка, — прошипела Лео.

Миша допила чай и подняла руку:

– Цыть!! Всё правильно — командир говорит по теме: пора остановиться! Не дело это — нападать всем скопищем на одного. Даже если этот один — враг и монстр в одном лице… Не надо, други мои! Не надо брать с меня пример, команда: я не лучший образец для подражания… Не ругайте его, джентльмены, не гоните. Должен же среди нас — праведников! — хоть один негодяй да затесаться. А то что за скука: чистый динамит — да без ядерной подначки.

– Сама подначка… Но за поддержку спасибо!

– Да пожалуйста! Все под одним Богом ходим — над каждым свой дамоклов меч висит.

Бэкквард поднялся:

– Харрис, пора расставить все точки над «и»!

Мэлвин встал рядом с Гэбриэлом:

– Вы гребёте не в ту сторону… полковник.

– Генерал!! Генерал-президент!!

– Это вы в Индианаполисе были генералом и президентом Великой Америки! А здесь вы — солдат, которого мы пока что ещё называем на Вы, — Танго отошла от костра.

– Р-рр! — пэпээсница злобно зыркнула на генерала и тоже отвернулась.

Гэбриэл протяжно выдохнул...

– Укуси себя за пятку, Бэкки… Однако последнее решение здесь принимаю я! Команда «Альфа», всем вернуться к костру!! — Гэбриэл обвёл пристальным взглядом вновь собравшихся вокруг ребят. — Вот что, солдаты… Во избежание дальнейших недоразумений и несанкционированных стычек, прошу вас всех впредь обращаться к генералу соответственно его статусу: генерал Бэкквард!

Стало тихо — как на кладбище.

– Не понял? — первым пришёл в себя Зулу.

Миша ухмыльнулась:

– Сержант, твой командир по третьему кругу представляет нам генерала Бэккварда и просит нас отныне его любить и жаловать соответственно его статусу.

– Как?! — в голосе Танго отразился откровенный сарказм. — Не солдат, не пленный и даже не заложник?!

Гэбриэл нахмурился:

– Вижу, кого-то сильно интересует очередное дисциплинарное взыскание?

По пещере пронёсся глухой гул всеобщего непонимания.

– Да, команда!! Это — приказ!! И он не подлежит обсуждению!!

– Чёрт!! Дьявол!! Все дьяволы мира!!

– Спокойно, Зулу, — Мэлвин уже стоял между генералом и еле сдерживающимся от гнева сержантом. — Полковник сказал — солдат выполнил! Командир-то всё равно — не генерал, а полковник. Ничего в принципе не изменилось и никогда не изменится. Я! — тебе говорю.

– Командир сказал — солдат выполнил, — со смешинкой в глазах повторила Миша.

– Повторяю, это — приказ! И касается он всех! В том числе и вас, командор.

– Да я вроде как уже ответила…

– Кому-кому, а вам не грех напомнить. Знаю я ваши пещерные замашки!

– Чёрт! Чёрт! — Зулу никак не мог принять столь радикальные перемены новой реальности.

– Ерунда, Зулу, — Мэлвин положил руку на плечо сжавшего кулаки сержанта, — переживём и это. Проверено! Я прав, командор?

– Доживём до следующего утра, тогда и увидим.

– Отставить лишние разговоры!! Разойдись!! Через полчаса выступаем… ППС, хватит рычать! Или конкретно тебе следует напомнить, что благодаря генералу, ты двадцать лет каталась по Индианаполису как сыр в масле. Что хотела — то и делала! Заступай на общий пост!.. Мэлвин, обеспечить вечерний запас дров! Чукки, собрать бивак! Танго, произвести инспекцию водных фляг! У кого будет пустая — дать хорошего подзатыльника.

– Апчхи!!!

– Андрей, привести лейтенанта в соответствие здоровому виду... Всё!! Выполнять, Команда «Альфа»!!

У затухающего костра остались сидеть трое.

– А говорила — будешь добровольным заключённым.

– Есть вещи, о которых говорят, но не делают! Кому это знать, как не тебе, Бэкквард.

– Ты солгала!! — генерал с нескрываемой обидой бросил упрёк Мише. — Ты!!

– Все люди иногда лгут.

– Но не ты!!

– Я что — не человек?

– Ты?! Не человек… Ты — монстр!!

– От монстра слышу!!

– Вы опять за своё, джентльмены? Может, вам организовать ринговые бои и покончить с этим вашим Островом Свободы раз и навсегда? Под громкие аплодисменты и яркий свет софитов! Заодно заказать побольше плёнки на голливудские кинопробы, м-мм?

– Бесполезно заказывать плёнку, Харрис, теперь про вас некому снимать кино.

– М-да, как говорится: кина не будет! Ни сегодня, ни завтра! — злорадно прокомментировала Миша.

– Переживаемо, командор… Лучшее кино — это сама жизнь! Генералу придётся признать, что и он кое-что теряет раз и навсегда.

– Кто знает, Харрис, кто знает — возможно, что мой час ещё не пробил!

– Похоронный?

– Звёздный!! Звёздный, полковник Васильева.

– Ты уже был самой большой звездой на небосклоне Великой Америки, Бэкквард. Самим генерал-президентом!

– И останусь им, Харрис!! Последним президентом Великой Америки!!

– Я тебя понимаю, Бэкквард: вокруг ни города-государства, ни Игр Месяца, ни клубов для устранения неугодных, ни политиканства — в конце концов! Как скучно теперь станет жить, а?

– Найдётся другой город! Для меня — обязательно найдётся, Харрис! Такие, как я, не пропадают в безвестности никогда… Ещё будет город! Город, который я снова сделаю великим городом-государством. И не просто каким-то мегаполисом, а центром Вселенной!

– Одним словом, где будешь ты, Бэкквард, там будет и государство.

– Именно!! Именно, Харрис!!

– А может, не надо гоняться за проблемами, а? Их потом кому-то приходится решать.

– А не надо бегать от проблем: их нужно на месте решать!

– Могу на месте решить твою проблему, Бэкквард, одним махом: повешу тебя на первом суку и забуду!

– Командор…

– Да это я так… в мечтах больше…

– Бэкквард, далеко идущим планам — далеко идущие дороги! И этого добра я тебе гарантирую с избытком… Так что, ты уже успокоился или как?

– О каком спокойствии ты можешь говорить, Харрис?! Всё, что осталось, — это твоя команда наёмников-головорезов и впереди одна неизвестность без будущего! Это же очевидно.

– О-оо, из одной крайности в другую, — хрипло рассмеялась Миша. — Переживаете, генерал, за свои спецчипы, с которыми вы теперь не сможете пройти границу Чёрной Смерти?

– Полковник Васильева, насколько я знаю, не я один ни при каких обстоятельствах не в состоянии пересечь границы Чёрной Смерти.

– Тем более тебе должно быть не так печально, Бэкквард. Таких, как ты, в нашей команде теперь как минимум трое: Андрей, Миша и ты — человек-генокер, «ядерная кровь» и военные наночипы!

– Ты всегда умел поддержать своих оппонентов и словом, и делом, Харрис.

– Я и теперь бок о бок со всеми теми, кто даст фору даже ассасинам и смертникам.

– Шутишь со смертью — сколько тебя знаю! А она почему-то всё равно проявляет к тебе всяческое милосердие… Может поделишься секретом успеха?

– С тобой, Бэкки, отныне я готов поделиться последним куском хлеба!

– Как ты мне надоел своими приколами, Харрис!

– А ты думал, что я надеялся на такое нежданное счастье «близкого контакта третьего рода» в твоём персональном генеральском лице?

– Эй, вы двое! Если третьему в компании становится скучно, он либо пристреливает обоих неудавшихся собутыльников, либо покидает их жалкую компанию! — Миша выхватила из портупеи «Магнумы» и, взведя курки, приставила к головам заспорившихся мужчин.

– А всё может оказаться намного проще, чем мы думали, Бэкквард, — Гэбриэл поднял обе руки, показывая всем своим видом, что сдаётся на милость командорских револьверов.

Миша перевела тяжёлый взгляд на генерала — Бэкквард медленно поднял руки.

– Отличный ход!

– Непредвиденный ход, — Чукки поставила оба термоса на пол «голландца».

– Непредвиденный для кого? — Танго нервно выдохнула дымную змейку в сторону костра.

– Так-то лучше! — Миша поднялась. — Хватит попусту трепаться, джентльмены! Время — жизнь… Пора навести перемирие в своём дорожном рюкзаке. Караван на шхуну погружен — будем отчаливать!

– А потом? — Бэкквард хмуро смотрел как Миша застёгивает бронежилет поверх чёрного свитера.

– А потом суп с котом… Командир, отойдём: нужно переговорить! А вы… генерал, будьте так любезны, приведите все свои уставы к чужому монастырю. Впереди долгая и трудная дорога! Знаете, как оно: с волками жить — по-волчьи выть.

– А в конце?

– А в конце каждого ждёт та награда, которую он заслужит!

– Ты до конца ещё доживи, Бэкквард, — Гэбриэл подал Мише пальто.

– Ах, как же хорошо чувствуешь себя в своём — родном! Будто заново родилась!

– Бэкквард, сделай мне одолжение: никуда не пропадай! Здесь, если хоть на миг выпадаешь из общего периметра, считай — покойник.

– Можешь мне об этом не напоминать, Харрис! Уже учёный…

Миша и Гэбриэл отошли туда, где сегодняшний рассвет встречали генерал и полковник.

– Присядем, — Гэбриэл показал на камни перед широкой аркой.

– До сих пор не могу поверить, полковник… Всё должно было быть не так!

– А бывает по-нашему?

– Бывает! Бывает по-нашему… У вас всегда всё получалось — получалось так, как того хотели вы.

– По-вашему, я хотел, чтобы Соединённые Штаты развязали войну во Вьетнаме и послали меня и моих солдат умирать в гнилых джунглях, а потом попасть под незаслуженный трибунал и бегать от властей по всему миру? Или я хотел принудительно лечь на экспериментальные столы засекреченных лабораторий правительственных изуверов? Или я мечтал очнуться в будущем, которое я не хотел бы представить даже в самом страшном сне? Полковник, я только солдат, и мои действия — это лишь следствие тех событий, на которые я никак не мог повлиять своим выбором, действием или бездействием. Должно быть, не всё так просто.

– Не всё так просто, командир! Вы как всегда правы…Полковник, вы ещё помните какого цвета восходящее солнце? Какое оно на рассвете? Настоящее утреннее солнце.

– Помню… нежно-золотистое, почти белое… и очень красивое…

– Жаль, что я его уже не увижу.

– Пока вы его помните таким — вы его видите таким же!

Лицо Миши на миг осветилось женственной, прекрасной как сама Венера, улыбкой:

– Я всегда его вижу таким, каким помню… Сколько раз вы были на волоске от смерти, полковник?

– Давно перестал считать.

– Но наша «Беглая Архаиния», надеюсь, всё же спаслась?

– Вряд ли могло быть по-другому, Миша… Она спокойно поднялась из горящего Индианаполиса и ушла туда, где её ждут другие — такие же странники, как и мы. Она ушла — и всё остальное ушло вместе с ней: великий человек и гений Джон Румаркер, ваш друг отец Климентий, ваши кассеты, книги, картины, Зал Подарков…

– Значит, и от нас что-то останется для тех, кто поднимется на борт космического парусника уже после нас… Что ж, наша «беглянка» пустилась в дальние бега, как и мы.

– Да! — подтвердил проходящий мимо Мэлвин. — Наша «Архаиния» пустилась в бега — теперь уже в космические… Я сам видел!

– Ага! — подтвердил его компаньон. — И вновь кровавые «тарелочки» в глазах…

– Эй, пара-близнецы! — Танго быстро отследила нарушителей границы. — Бегом сюда! У меня есть для вас работа.

– Работа? Опять работа! Кх-кх…

– Молчать, китайские фонарики!! Я раскидала одну водную канистру. Идёте со мной за водой! Один на охране, другой несёт канистру.

– Чур, я на охране!! Лазерный пистолет легче полной канистры.

– Обловчил, да?! Обловчил?!

– Они так долго были вместе, что скоро станут как братья-близнецы, у них даже фингалы под одним глазом… Сколько вы потеряли на машинах энергии, командир?

– Почти пятьдесят процентов.

– Вы с ума сошли?!

– Тропа Костей требует приложения нечеловеческих усилий — поверьте мне.

– У вас же три Х-кристалла: два на «голландце» и один — на «Ветте». Не могу поверить… Ладно! Как есть, так есть. Пойду отолью… А вы, командир, собирайте войска: пора идти дальше. Впереди, как я понимаю, Великая Пустошь!

– Восемьдесят процентов поверхности — тяжёлые и оплавленные пески, оккупированные пустынными драконами: песчаный дьявол практически везде. А там ещё серые драконы, сумасшедшие бури и масса других неприятностей!

– Именно то что надо для закисших мозгов! — Миша пошла в самый дальний угол пещеры.

– Андрей?

Мальчишка-генокер подошёл к полковнику.

– Андрей, как?

– Я же сказал: механизм смерти запущен. От меня почти ничего уже не зависит.

Гэбриэл наклонил голову и задумался…

– Куппидон весь ушёл?

– Остался только в ампулах — на инъекции.

– Всё оставляешь для Миши!

– Само собой.

– Что Красавчик?

– Ему нужно ещё дня три, и всё пройдёт. После всего пережитого это гриппоподобное состояние — детская свинка.

– Лучше скажи: свинья… Грипп может заново ослабить его организм, а тогда опять прицепится какая-нибудь предательская холера!

– Его организм страдает не из-за гриппа, Гэбриэл. Ему нужно человеческое тепло, душевное отношение, ему нужна женщина — понимаете? Ласка, любовь, Сансет-Бич…

– Андрей, ну вот что ты такое говоришь? Нам только о женщинах осталось думать! Где я ему посреди пустыни найду настоящий бордель?

– Это уже не по моей части, полковник, а по вашей. Вам и улаживать подобные провокации самому.

– Ты говоришь обо мне, как о сутенёре.

– Полковник, будет лучше, если об этом скажу я, а не тот, кто рано или поздно заметит это тоже.

– Ну да, Андрей, один ты такой — наблюдательный… Наши с водой возвращаются! Пора в дорогу… Эй!! — неожиданно Гэбриэл заметил, что Лео сидит на бампере «голландца» и невозмутимо потягивает отнюдь не из водной фляги. — Сержант Румаркер, что ты себе позволяешь?!

– А что можно?! Ничего нельзя!! — Лео быстро закрутила коньячную флягу и запихала во внутренний карман пальто.

– Всё!! Моё терпение лопнуло!! Вконец!! В дупель!! В морозилку!! Во все печёнки генерала!!

– Что за шум, а драки нет? — Миша уже стояла между полковником и пэпээсницей. — Стоило отлучиться на две минуты, а у вас уже разборки!

– Командор, скажите, как сержанта Румаркер заставить бросить пить?

– Вы меня спрашиваете, командир?

– Проще простого, — подошла Танго. — Приучите её к марихуане!

– Командор?!

Миша посмотрела на зыркающую исподлобья Лео:

– Ну… и чего бы не налить малече?

Гэбриэл уставился на Мишу округлившимися глазами.

– Кипяточку, кипяточку! — договорила полковник, — Чая, энергетика, сливок — что там ещё можно воинствующим подросткам?

– Так! — Гэбриэл глянул на Лео, затем на Мишу. — Предлагаю принять решение!

Миша хитро улыбнулась.

– Так и я предлагаю: принять… — командор подмигнула Лео и щёлкнула себя по шее, — по чуть-чуть, на дорожку.

– Командор!!

– Прикалываюсь, командир, прикалываюсь! Лео, с тебя дисциплинарное взыскание… Давай сюда флягу — добровольно.

Сержант несколько секунд стояла не двигаясь, но всё-таки вытянула коньячную флягу и положила на протянутую ладонь Миши.

Миша впихнула флягу полковнику:

– Я свою часть работы сделала — теперь это ваша проблема, командир.

Все собрались вокруг и смотрели на своего командира… Гэбриэл запрятал флягу во внутренний карман куртки — туда, где уже лежала его собственная:

– Дисциплинарное взыскание до полного привала!

– Япона-мать! — Миша положила локоть на плечо своего лейтенанта. — А тяжело втягиваться в службу после очередного отпуска.

– Особенно после отпуска на островах, — с ехидцей в голосе согласилась Танго.

– Так! Всё! Концерт окончен… Команда, у вас три минуты, чтобы закончить все дела!!

Миша подошла к Гэбриэлу:

– Чтобы ППС от чего отучить, полковник Харрис, авторитет нужен непререкаемый и абсолютный во всех отношениях… Вам ещё учиться и учиться, мой командир!

Миша похлопала Гэбриэла по плечу и отошла.

Полковник встал в проёме арки — он чувствовал, как горит весь изнутри точно закипевший котёл.

– Боже ж мой! Какая же всё-таки вредная эта последняя твоя работёнка, Харрис, — из-за спины подошёл Бэкквард, — практически непосильная ноша по непосильному найму.

– Того и гляди сойдёшь с ума, — перед полковником проскочил капитан.

– Спасибо, Мэлвин…

– Всегда к вашим услугам, полковник! — капитан также быстро проскочил обратно.

– Вживаешься в роль, Харрис?

Гэбриэл окинул генерала недобрым взглядом… Бэкквард криво ухмыльнулся:

– Няньки, няньки — я это имел в виду… Профессор Румаркер взвалил на тебя непосильную ношу: трогать можно, а сделать ничего нельзя. Понимаю!

– Не умничай, Бэкквард, не всё ты ещё понимаешь.

– Что — слабак? Так и не смог подчинить сержанта ППС Лео Румаркер — Бешеную Лео? И не сможешь! Она тебе — не твои покорные солдаты-дурашлёпы, влюблённые в тебя, как в бога. Она — упёртый тип эдакого средневекового японского ронина… Тебе её никогда не подгрести под себя — запомни, Харрис: никогда!

– Я не курица чтобы раскидываться яйцами, как ты! Зато я неплохая квочка, которая по-настоящему умеет заботиться о своих цыплятах, — то, чего тебе никогда не удавалось, Бэкквард: ты своими солдатами никогда по-настоящему не дорожил. А остальное… А остальное настолько несущественно, что даже не имеет своей последовательности в подаваемом вопросе: я или она подгребёт меня под себя.

– Вопрос встал даже так?

– Ребром!

– Искренне надеюсь, скучать в дороге действительно не придётся.

Генерал тихо рассмеялся и отошёл.

Гэбриэл глубоко вдохнул:

– Зулу?! Лео?! Вы решили проблему с вашей «болтанкой»?

– Р-рр…

– Всё в порядке, полковник: больше ничего не болтается в моём… в нашем фургоне… «Летучий голландец» полностью готов к дальнему переходу!

– Отлично! Хвалю, сержанты… Мэлвин, мой «пехотинец»!

– Да! Я помню, полковник: вчера вы отцепили его в свой бардачок — я всё слышу, я всё вижу, я всё знаю, — капитан нырнул в фургон и вынес полковнику его походный «пехотинец».

Гэбриэл пристегнул ножны:

– Команда, загружаемся!! Бэкквард, твоё место позади меня! Там тебя будет хорошо видно всем.

– Я не поеду с психами в одном гробу!!

– Что-о?!!

– Спокойнее, Зулу! Бэкквард, ну ты и геморрой. Хочешь персональный гроб на колёсах?

– У тебя в машине одни психи!

Гэбриэл отошёл с генералом в сторонку:

– Послушай, Бэкки, хочу тебе напомнить: раз уж мы отправляемся дальше вместе, усмири на время свой президентский гонор.

– Ты хочешь, чтобы я забыл о своём прошлом?

– Не забывая о прошлом, всё же не забывай думать и о будущем!

– Философ хренов…

– Ладно! — Гэбриэл показал на «Корветту». — Вон тебе персональный катафалк и даже с персональным жокеем.

Бэкквард посмотрел, как Танго быстро захлопнула за собой дверь «Корветты», и молча полез в фургон.

– Командор, а вы куда намылились?!

– Я с Танго!

– Нет!! Вы с нами… С Танго — лейтенант Квинси!

– А почему сразу я?! — Красавчик остановился на полпути к «голландцу».

– Кто это решил?! — Миша обернулась от «Корветты».

– Я решил!! — твёрдо ответил Андрей.

– Ты чё, злыдень, мать твою так, берега попутал?! Кто тут командор — я или ты?!

– В своей компетенции — командор я! А вы, полковник Васильева, всё ещё находитесь в моей компетенции… Лейтенант Руперт Квинси, прекратить корчить из себя кисейную барышню! Сегодня ты страхующий напарник на «Корветте»!

Красавчик отдёрнулся от двери «голландца» и злой, как гусь, направился к «Корветте».

Миша повернулась к Гэбриэлу:

– Командир?

– Ничего не знаю…

– Вот чёрт!! — под насмешливый взгляд Бэккварда Миша полезла в фургон. — Проклятые доктора: никого ни во что не ставят! Да ещё и Бэкквард — генерал Бэкквард будет мне весь мир своим затылком заслонять… Хвать скалиться, генеральская морда! Ну хотя бы мои боксёрские перчатки с гитарой сберегли, и на том спасибо.

– Три олигарха в одном цинковом гробу? — Мэлвин с нескрываемым восторгом смаковал каждую деталь происходящего действа. — Дорога до кладбища будет преинтереснейшей!

– Что-то ты сегодня не в меру расфилософствовался, капитан! Как бы не случилось инсинуации… Лезь в машину!

Миша упала на своё место и посмотрела на довольно зыркающего через плечо Бэккварда:

– Что, генерал? На Острове Свободы было куда больше свободы, чем тут! А вот теперь терпи и помалкивай в дудку.

– По крайней мере, хоть в чём-то мне подвезло, — генерал удобнее умостился в кресле Красавчика.

– Командир, я могу говорить?

– Ком, встречай своего командора! Ну и ещё одного пассажира, которому ни в коем случае доверять нельзя — запомни это! — Зулу вставил печатку в замок зажигания.

– Я всё слышал, я всё видел, я всё знаю… Командор!! Полковник Миша Васильева!! Наконец-то мы нашли вас!! Если бы вы только знали…

– Короче, железка!

– А мы видели зиму… настоящую — сибирскую, то есть — канадскую… снега-ааа — тьма!

– Не трави душу, балабол… Я предпочитаю все подробности услышать не от тебя, а от своей команды!

– Я тоже часть этой команды, командор!

– Отстегнись! Я всё от тебя уже услышала. Уверена, тебя и так разнежили, как императорскую болонку.

– Спасибо за комплимент, командор! А что касается генерала Бэккварда…

– Ваш бортовой компьютер и меня будет обсуждать?

– А что тебя удивляет, Бэкквард? — Гэбриэл повернул голову в салон. — Не один ты такой на свете — звезданутый… Ком, ты свою задачу понял?

– Так точно, командир! А скажите, полковник Харрис…

– А по шее?! — Зулу выставил кулак перед монитором.

Экран монитора пошёл жёлто-зелёными полосами:

– Ладно, ладно… Понял! Вся информация подаётся исключительно по существу. Но так нечестно! К тому же вы в который раз наказали Лео. Я обижен!

– Хочешь, чтобы и тебе прикрутили дисциплинарное взыскание, умник?

– Нет, полковник!

– Тогда — в путь!! Выдвигаемся!!

– И побыстрее! Сразу в сторону Соломоновых Рудников!

Зулу сжал баранку:

– Быстро добраться не получится, командор.

Миша усмехнулась:

– На это рассчитывать было бы глупо.

Гэбриэл поймал взгляд Миши в салонное зеркало:

– Командор?

– Даю отмашку!! Трогай, караван!!

Гэбриэл перевёл взгляд на лобовое стекло:

– Давай, лейтенант, дави на газ! Дорога твоя!

– Приказ принят, мой генерал! — ответила Танго. — Пора нашим верблюжьим жеребчикам поразмять свои застоявшиеся горба… Ну что, «Ветта-детка», покатили дальше искать приключения на наши задницы!

– Апчхи!!!

– Вы специально подсадили мне этот рассадник заразы, командир?

Машины вышли из-под защиты пещерной арки и, спустившись с пригорка перед пещерой, развернулись на юг — теперь их курс лежал чётко в определённом направлении.

Андрей подал генералу «улитку»:

– Прошу вас не снимать берета, генерал, без него вам не выжить в Пустыне Смерти. И вот ещё — наш командный криотоп! Поставьте за ухо. Так вы будете слышать нас, а мы — вас.

– Андрей?! — возмутился Зулу таким неслыханным привилегиям для вражеского лагеря.

– Сержант, оставь решения такого рода тому, кто эти решения обязан принимать по долгу службы, — Гэбриэл заставил сержанта замолкнуть.

Андрей объяснил Бэккварду как нужно надвинуть на глаза дисплейные щитки и надеть защитную маску:

– Вы меня поняли, генерал?

– Понял.

– Действуйте!

– Джи-ай, маску!.. Джи-ай, щитки!..

Как ни странно, у Бэккварда всё получилось по первому же приказу.

– Прекрасно, генерал! Вашу бы уверенность — да нашему Красавчику: он до сих пор не может справиться с некоторыми простыми вещами… Можете поднять щитки с глаз.

– Эй, вы там — позади!! Вы говорите обо мне, между прочим!! А я не глухой.

– Ну и что? — отозвался Андрей. — Вместо того чтобы возмущаться, лучше бы как пример брал самое лучшее и перспективное у остальных.

– И что, по-твоему, я должен взять с… генерала Бэккварда?

– Анализы, — съехидничала Танго.

– Умение выживать и приспосабливаться к любым условиям и при любых обстоятельствах, лейтенант Квинси, — ответил Андрей.

– А кто сказал, что я чего-то не умею?!

– В конце концов он всё ещё жив! А это о чём-то да говорит! — заступилась за своего напарника Танго.

– С таким покровителем, как ты, спокойная смерть в ближайшие сто лет ему определённо не грозит.

– Гы-гы-гы!! Это точно!!

– Ну… спасибо, — Красавчик отвернулся от Танго и обидчиво замолк.

Замолчал Красавчик — замолчали все. Разговор дальше не клеился: присутствие старого врага в одной машине с командой действовало на всех угнетающе.

Гэбриэл решил, что лучшего разводного в этой ситуации, чем агент 0013, не найти. Он обернулся — прикрыв глаза, капитан медитативно перебирал металлическими шарики.

– О чём думаешь, Мэлвин?

Капитан поднял голову:

– Я думаю о смысле жизни, полковник… всего лишь о смысле жизни…

– Ты думаешь о смысле жизни?

Капитан повернулся к Бэккварду:

– Да, генерал! Начало любого пути меня всегда волнует… Я думаю о том, что есть причиной нескончаемого водоворота жизни, который не в состоянии остановить никто — даже самая большая война.

– Опять начал философию разводить, — недовольно глянул на полковника Зулу. — Уж лучше бы дорожного конвоира из себя изображал! Ненавижу, когда он начинает разводить глубокомысленные киселя… Так бы и затолкал его в разбитый самолёт и отправил ко всем чертям — философствовать на небесах.

– Да ладно, пацаны! — Миша подала знак пэпээснице.

Сержант сняла с задней двери «голландца» гитару.

Миша пробежалась пальцами по струнам:

– Так и думала: расстроены все струны — меня ждали, родимые… Ну да ладно!

Она закрыла глаза и вдохнула полной грудью:

– Ты во снах как герой мой приходишь,

Как любовник целуешь в уста,

И как муж ты меня обнимаешь,

Как солдат — покидаешь всегда.

Для тебя я жила и молилась,

Для тебя я живу и дышу,

Я с потерей твоей не смирилась:

С каждым шагом навстречу иду…

Миша стала неторопливо настраивать струны.

Лео блаженно вытянулась в кресле:

– Чёрт…

– Согласна, полный кайф! — отозвалась Танго.

– Наконец-то! — подтвердила Чукки, поглаживая прибалдевшего крысака.

– Так что? Расскажут мне о том, как меня искали — или как?

– О!! Столько всего было!! — вперёд вырвался Мэлвин. — И суток не хватит, чтобы всё рассказать.

И следом посыпалось со всех сторон и со всех машин…

– Нетленные тела!

– Город Мёртвых!

– Человеко-демоны, троглодиты, «медвежонок смерти»…

– Озёрный Змей!!

– Бигфут!!

– Ноев Ковчег!!

– Маги-хоббиты!!

– Rattus sapiens…

– А я!! А я!! В кипящей глиняной ванне — голый, с зелёными полосками на лбу и дыркой от ледяного штыря в спине… а ещё, а ещё…

– Цыть!! — Миша подняла руку. — Кто тут сегодня за самого главного рассказчика — про зелёные полоски на голых задницах и красные фингалы на рожах троглодитов?

– Я!! Я расскажу за всех!! — поднял руку Мэлвин.

– Ну давай, философ… Побалуй меня хорошей библейской притчей о том, как полковник-апостол сорок лет по пустыне своих солдат-смертников водил. Давно я не слышала хорошей притчи, давно мы не сидели у ночного костра и не слушали далёких и близких былин про нашу беспокойную жизнь, про мифическую жизнь «древних», про легендарные будни наших предков… Побалуй меня, капитан, красивым повествованием о трудной и долгой дороге, когда день — за пять, а вздох за сто ударов сердца. Расскажи всё с самого начала, капитан!

Мэлвин развернул кресло в проход и начал свой рассказ, как и просила Миша, с самого начала. С того трагичного начала, когда они проводили её в спину долгим тревожным взглядом на стене Индианаполиса… Игры Месяца были в самом разгаре!

Никто не посмел перебить этот долгий и дотошный ко всем деталям эмоциональный рассказ Мэлвина. Всем пришлось заново пережить эти несколько чудовищно тяжёлых дней, когда они даже не думали об этом — потому что у каждого стучало в висках только одно желание, один приказ: найти своего командора! Даже Зулу ни разу не перебил Мэлвина, даже Красавчик ни разу не посмел чихнуть. Затаив дыхание все слушали с таким внимание, которому могла позавидовать самая требовательная аудитория… Гэбриэл всё пережил заново так, как будто всё произошло только теперь, в эти полтора часа, за которые Мэлвин успел выложить и расписать во всех пикантных подробностях все их пройденные и пережитые перипетии. Гэбриэл вновь сражался плечом к плечу со своим другом Шонгом в Форте Глокк, провожал взглядом улетающую в пылающее небо «Беглую Архаинию», прыгал с парашютом и Зулу в обнимку с правительственного крейсера, бежал от преследующих их пустынных драконов, носился с вечно умирающим Красавчиком… падал, вставал и снова падал… и снова вставал — вместе со всеми, вместе со своей командой… и вновь стоял перед несговорчивой пэпээсницей, пытаясь удержать её и сам удержаться на краю… прыгал через лаву, смотрел в глаза Адовой Собаке, вытаскивал Красавчика из очередной беды… тысячу раз был благодарен судьбе за то, что с ними Доктор Смерть и доктор Андрей Румаркер… прыгал на «голландце» в бездонную пропасть вслед за Танго и нырял на подлодке в глубоководные воды подземного озера… здоровался и прощался со старым негром, учёным-инженером, который остался верным себе до конца — и не принял иного предложения, чем то, которое давно уже выбрал для себя… Гэбриэл пил, ел, переживал, кричал и исходил кровью вместе со всеми и за каждого в отдельности… он проживал всё снова и снова — вместе с каждым следующим словом своего капитана…

– Ну а этим утром первым очнулся генерал Бэкквард, а вы уже за ним, командор… Вот так оно всё и было! И пусть бросит в меня камень любой, кто скажет, что я соврал хоть одним словом.

– Апчххиии!!!

Все словно примёрзли к сидениям — никто из своих не посмел «кинуть камень» в болтуна Мэлвина: слишком уж кровоточащей ссадиной отозвался на сердце каждого весь этот рассказ, прожитый на одном человеческом дыхании.

– Герои, куда ни ткни пальцем — везде герои, — Бэкквард захлопал в ладоши. — Новоявленные спасители человечества! Замашки вот остались старые…

– Тебя что-то не устраивает, Бэкквард? — Гэбриэл даже не обернулся.

– Подвиг одного — зачастую преступление другого, не правда ли?

– На меня намекаете, генерал?

Бэкквард не поленился кинуть многозначительный взгляд за спину:

– Ваша злорадная ухмылка, полковник Васильева, и есть ответ на ваш вопрос! За вашими плечами ваши рьяные приверженцы. Вы можете позволить себе любые глобальные катаклизмы, за которые не придётся нести ответственность только по одной причине: теперь с вас некому спросить! Вы уничтожили всё, что я с таким трудом взращивал, сохранял и строил все эти очень трудные годы.

– Даже не считаю нужным отвечать вам, генерал, — Миша начинала злиться. — Мы с вами выжили — и это уже чудо. А вам как всегда мало!

– Чудеса без причины — признак повальной глупости.

Казалось, один Мэлвин оставался само спокойствие:

– Чудес без причины не бывает, генерал, а значит, говорить о повальной глупости — всё одно что не чувствовать под носом ванильный аромат свежевыпеченного свадебного торта.

– Одного я не пойму никак, заумные вы такие, — Бэкквард придвинулся к лицу лыбящегося капитана. — Если можно было лететь куда вам надо на захваченном в Форте Глокк крейсере, зачем же такие сложности: Пустыня Смерти, Тропа Костей, кипящие острова и надчеловеческие усилия? Ведь вы-то определённо не генокеры, вы — люди.

– Хочешь света — сначала вываляйся в грязи!

Бэкквард обернулся к Мише:

– Очень глубокомысленно, полковник Васильева.

– А то! — Миша перевела взгляд на Мэлвина. — Да, капитан, просто удивительно, как много может вынести человек, дай ему нужную цель и правильно её обоснуй. А ведь это только начало… Что ж, капитан, за сказ тебе наше с хвостиком! Библейские притчи да на современный лад прогонять с умом ты умеешь — это факт!

– Не зря же я заслуженно ношу чин известного проповедника отца Ховарта Хью Харрингтона.

– Уверена, этот чин тебе ещё пригодится, проныра, — подмигнула Мэлвину Миша.

– Львиный Вертохвост — сущий прохвост! — откликнулась Танго с «Корветты».

– Псих Номер Один — вот кто он! — не сдержался Зулу.

– Джентльмены, будьте слегка снисходительными, — Миша рассмеялась. — Человеку, умеющему отделить зёрна от плевел, можно позволить быть философом, самому творящему истины: мир полон мудрости, осмыслить которую способны лишь единицы.

– Не желаете мне отвечать, полковник, — Бэкквард злился не меньше Миши, — а ещё берётесь за постулаты и истины! «Человеческие истины — это неопровержимые человеческие заблуждения».

– Генерал… — Миша сжала пальцами спинку кресла Бэккварда. — Не цитируйте мне Ницше! Я даже этим мудаком без проблем смогу запихать вам кляп в безразмерную глотку. Ведь «женщина — вторая ошибка Бога», не так ли? И хоть первым по значимости своего ошибочного существования в очереди стоит всё-таки Адам, отвечу вам так: плевала я на ваш любимейший и глупейший идеал! Мудрецы и философы умирают, глупцы и Бог — вечны! Значит, пока есть Бог — всегда найдётся место во Вселенной и для Человека. А умникам надо заранее, ещё при жизни, договариваться с несговорчивым Хароном! А то ещё отвезёт потом куда не хотелось бы — по статусу.

– А я думаю, что безмерно правы были древние, говоря, что любая чаша познания, выпитая до конца, раскрывает на своём дне образ Бога.

– Ты слишком много думаешь, капитан! — не выдержал Бэкквард. — Для таких, как ты, это вредно.

– Бэкквард, по-моему, ты чересчур увяз в собственных проблемах, чтобы ещё указывать на те же проблемы другим.

– У тебя есть готовый рецепт решения проблем, Харрис?

– Хочешь забыть о своих проблемах — поговори с кем-то о его проблемах.

– Со мной можете поговорить, генерал! Со мной! Я в этом деле знаю толк! Вот, могу даже предложить вам эти успокоительные металлические шарики как инструмент психологического разрешения всех проблем.

– Обойдусь без советов всяких… психологов, — генерал отстранил от себя предложенные ему капитаном шарики. — Вы мне всё равно ничего не докажете, команда придурков.

– О, генерал! — Мэлвин сочувственно покачал головой. — Как я вас понимаю! С таким видением мира трудно прокладывать дорогу в тёмном туннеле.

– Что это ещё за наука?

– Ум, требующий доказательств, не готов воспринимать истину! Правду нужно чувствовать сердцем, генерал.

– Хватит мне баки забивать! Я не вчера родился.

– Точно! — согласился Гэбриэл. — Ты родился позавчера, Бэкквард.

– Вы долго будете меня доставать?!

– Столько — сколько надо… генерал, — ответил за всех Андрей. — Ваш диагноз плохо совпадёт с тем, на который настроена эта команда, а такая диагностика ничего хорошего не сулит. И как говорит в таких случаях командор: ни вашим ни нашим!

– От детей я ещё не получал советов.

Недоброжелательный взгляд генерала, кажется, вконец вывел Мишу из себя:

– Детей не тронь, Бэкквард…Предупреждаю, тебе же хуже будет!

Гэбриэл обернулся:

– Миша, прошу вас…

– Не беспокойтесь, командир, я эту… этого… разве что, словами. Всё остальное ни-ни! Я неуставными взаимоотношениями не по делу не увлекаюсь. Дорога всё-таки — кипящая кровь, затмевающая разум, не способствует упорядоченному диагнозу нашего уважаемого дока Румаркера.

Она неторопливо провела пальцами по струнам и хрипло запела:

– Эх, пустыня, тянешь десять жил…

На краю обрыва умирал «Ямщик»:

«Нету силы ни дышать, ни жить,

Я устал в дороге друзей хоронить!

Я солдат, я верен долгу,

Нет семьи, но есть страна.

Значит, с братом-пулемётом

Служить будем до конца.

Нет могил, песок да пустошь,

И Тропа Костей за щит,

Ветер лишь помянет душу…

Мой позывной «Ямщик».

Жил как верил, был и пьян, и сыт,

Караван конвоя до конца водил.

Пойте, ветры: я хочу покой…

Пусть Дорога Смерти нас ведёт домой!

Я солдат, я верен долгу,

Нет семьи, но есть страна.

Значит, с братом-пулемётом

Служить будем до конца.

Нет могил, песок да пустошь,

И Тропа Костей за щит,

Ветер лишь помянет душу…

Мой позывной «Ямщик». [5]

– А что-нибудь повеселее в репертуаре найдётся?

– Отвали… шакал…

– Что ещё можно услышать от такой, как ты, — прошипел сквозь зубы Бэкквард.

– Ну чего ты нудишь? Нудист хренов!

– Генерал!!

– Разницы? Нудист-генерал — от понятия нудить, не переставая… Га-га-га!!

– Чувствую, заработал я себе каторжный срок.

Миша тут же подсела на ухо генералу:

– Да все мы здесь каждый свой срок мотаем, генерал: кто так — на Земле, кто на зоне, а кому и собственная дыхалка — срок.

– Харри-и-ис?!

– Ну что я тебе скажу, Бэкквард? Тебе повезло: ты с нами!

Миша с силой дёрнула спинку кресла Бэккварда:

– К тому же Старый Новый Год я прокуковала с вами, генерал… А ведь говорят, с кем встретишь, с тем и проводишь — а, генерал?

– Разве что на одном кладбище!

– А-га-га-га!!! — Миша красиво пробежалась пальцами по струнам, мгновенно меняя атмосферу внутри машины. — Не грустите, генерал, жизнь никогда не кончается.

– Ещё и как кончается…

– Я иду туда, где моя мечта,

Где моя любовь, где моя печаль.

Вижу я во сне только образ твой,

Только глаз рассвет — синий всплеск небес.

Не разлучат нас ни враги, ни смерть:

За меня горишь, как звезда во мгле,

За тебя горю, чтобы жить в тебе.

Путь держи домой — я иду к тебе!

И там, где снег-мороз, и там, где сын и дочь,

Там каравай в печи и свет луны в ночи.

Ты подними полста — за Старый Год, за нас,

Ты выпей за мечты и парня, что в пути.

И я скажу тебе: «Здорово, мой Урал!

Прими меня как есть, прими как мать-отец…»

И окромя любви гроша нет за душой,

И только ангел мой всю ночь грустит со мной.

Белый снег — покров, чёрный крест — погост:

Жизнь берёт своё, смерть даёт добро.

Старый Год — маяк, для семьи причал,

Православный стол будет пить за нас!

Я иду туда, где моя мечта,

Где моя любовь, где моя печаль.

Вижу я во сне только образ твой,

Только глаз рассвет — синий всплеск небес.

И там, где снег-мороз, и там, где сын и дочь,

Там каравай в печи и свет луны в ночи.

Ты подними полста — за Старый Год, за нас,

Ты выпей за мечты и парня, что в пути.

И я скажу тебе: «Здорово, мой Урал!

Прими меня как есть, прими как мать-отец…»

И окромя любви гроша нет за душой,

И только ангел мой всю ночь грустит со мной. [6]

Миша передала гитару Лео:

– Хватит грустить, парни! Сколько той жизни… Радуйтесь каждому вздоху — даже если он действительно последний.

– Такая идеология мне нравится! — обрадованно закивал Мэлвин.

– Тебе всё нравится, что не противоречит твоей дурацкой философии, кретин!

– Зулу, ты не прав…

– Парни, всем отдыхать!! Это приказ.

## Ссылки

[1] — «Миг судьбы» А.Е. Царёв.

[2] — «Я буду всегда с тобой!» (Песня двух капитанов) В. Оин, Дж. Хэриссон.

[3] — «Нас четверо»(«Баллада об опасной дороге») сл. Ю.Е. Ряшенцев, муз. М. Дунаевский из т/ф «Д’Артаньян и три мушкетера» (1979) реж. Г.Э. Юнгвальд-Хилькевич.

[4] — «Мотивчик» В. Оин, Дж. Хэриссон.

[5] — «Ямщик» В. Оин, Дж. Хэриссон.

[6] — «Я иду туда, где моя мечта» В. Оин, Дж. Хэриссон.

_______________________________ _____________________________________

© Оин Вольха, Хэриссон Джеймс. Солдаты Солнца. Книга 3

Origin: http://samlib.ru/o/oin_w/soldatusolncabook3.shtml

Создан: 31/08/2026, изменен: 31/08/2026, 2797k

Роман: Фантастика