# Рефлексия

Аноним Олег

Рефлексия


Мужичок обличием воровской шпаны нерешительно призывает меня вернуться в свою деревню. Пойти к себе домой. Но мне нужно идти куда-то не туда.

Отворачиваюсь от него и наклонив грудь вперёд как при беге, выкидывая подкашивающиеся ноги в направлении перед собой, чтобы не упасть, целеустремлённо шагаю, не понимая куда, по привокзальной площади. Подельник машет на меня рукой. В начале замедленного маха слегка обреченно. Заканчивает движение явно пренебрежительно. Поворачивается, и опустив безвольно плечи, как будто его душу истерзала хроническая болезнь, уходит в сторону переезда.

Приблизившись к выходу на перрон замечаю стоящую слева, на краю площади водонапорную башню. Останавливаюсь в задумчивости. Но думать не могу, в голове нет мыслей. Пусто в голове. Машинально, ещё не понимая зачем, иду к водокачке. Возле неё небольшая очередь.

Ускоряюсь. Бегу. Запинаюсь. Начинаю падать. Подкосившимися ногами, их коленями упираюсь в круглую стену пристанционного сооружения. Мне, как и этим людям нужна вода. Очередь расступается передо мной. Только пузатый мужик злобно ругаясь пытается загородить жирным телом путь. Но две сердобольные женщины, стоящие за ним, пристыдив, указывая при этом на состояние пришедшего, заставляют его пропустить меня.

Нажав на рычаг пью из соска. Но холодная артезианская вода не гасит горячку в груди.


Бреду на железнодорожную станцию.

Захожу в зал ожидания. Людей немного. Все ожидающие, что попали в поле зрения, поворачивают головы в мою сторону, внимательно вглядываются, и быстро отворачиваются. Скамейка, на которой всегда любил сидеть, занята. На ней разместилась молодая женщина в очках читающая книгу. Она прерывает своё занятие и поверх очков вглядывается в меня. В глазах её мелькает не прочитанная мною мысль, и она, как будто испугавшись, опускает голову. Зачем симпатичной девушке меня пугаться, не понимаю.

Прямо перед занятой скамейкой висит огромная картина Шишкина "Утро в сосновом лесу". Подхожу, долго рассматриваю её, не понимая зачем я это делаю. Пусто в голове. Наверное, повторяю те действия, которые совершал много раз в ожидании поезда.

Иду на выход. В тамбуре начинаю падать. Цепляюсь правой рукой за побеленную известью стенку, рядом с мутным, давно немытым окном. Кисть руки, скребёт известь ребристыми ногтями, но это не предотвращает падение.


Сразу же за мной выходит паршивенький мужичок. Тянется к моим часам на левой руке. Пытаюсь отдёрнуть руку. Но ни рука, ни тело не слушаются.

Вора отгоняет внушительного вида женщина.

Приносят в маленькое здание возле перрона. Это багажное отделение. Укладывают прямо на пол, рядом с лопатами и метлами. На голову набрасывают тряпку.


Проснулся от непривычной, глубокой тишины. В казарме никого. Что очень непривычно. За дверью вполголоса переговаривают дежурный по заставе и повар.


Что за память у меня, вспомнил одно и всплыли тут же, оттеснили, заслонили опосредованно связанные с этим видением иные эпизоды из других снов. На этой заставе после неудачного прыжка через барьер лежал под крупом своего основного коня редкой, серой с синим отливом масти, готовясь попытаться увернуться в случае если он начнёт падать на меня. Конь пожалел своего хозяина-кормильца, и после недолгого раздумья завалился на правый бок. Точно такой же эпизод видел во сне и описал в "Рыцаре", только круп принадлежал гнедому коню. И конь тот покрупнее мне казался.

Отрефлексировал, продолжим.


В находящееся напротив кровати окно льётся, проникая сквозь ветви огромного плодового дерева, плодов и даже цветов на нём мне видеть не довелось, ласковый, ясный свет позднего утра. Тишина снаружи, тишина внутри здания теплом окутывает душу, порождает во мне чувство спокойствия и ещё чего-то, может быть кроткого счастья.

Через три дня по отдельному приказу из округа спустят с заставы в отряд. Затем первой партией поеду домой.

Вспомнил о доме и тихо всплыл из памяти ночной сон. Ногти скребущие белую стену. Еще раз, первый раз во сне, удивился виду ногтей. Их ребристости.

У меня ногти гладкие, а рифлёные я не хочу. Такие у моего отца. Но причем здесь он. Ему нечего делать в моём сне. Тем более, что в нем ходил, пил воду, смотрел на такую знакомую картину, падал на пол - Я. Если во сне всё происходило со мной, то видеть его я мог, смотря на него со стороны. Я в его теле. Отвратительно.

К отцу у меня стойкое отторжение. Оно возникло, как только у эмбриона память появилась.


И займёмся рефлексией. Ведь в других снах я уже пас свиней в болотистой пойме маленькой речушки. Меня везли на телеге в детдом. Я стоял в десятке метрах от вагонов у обезглавленного тела воспитательницы и думал - "Так тебе и надо. Ты знала, что меня обижают старшие ребята и ничего не сделала".

Через много лет, после службы в армии я стоял над поймой у речки где отец пас свиней и откуда его забрали в детский дом. Я четко осознавал соответствие пейзажа виденному во сне. Спускаться к речке я не стал. Не пожелал глубже вовлечься в его бесчеловечную трагедию.


Странная у меня память. Вспомнив одно, выплывают эпизоды прожитого. Но почему-то только одни неприятности. Не светлые моменты счастья, а темные отрывки бытия. Берусь за предмет, и вспоминается нечто нехорошее связанное как-то с ним. Может так заложено природой - Помни об опасности, о возможных неприятностях.


Закончим рассказ о элегичном де жавю.


Иронично, без страха, готовый грудью повернуться к любой угрозе, с весёлой улыбкой на лице облекаю родившуюся после просмотра сновидения мысль в слово - Зачем-то видел, значит нужно иметь это ввиду. Следует из всего просмотренного и поверхностно понятого, до деревни надо добираться не электричкой, а автобусом. Тем более идти пешком от станции нужно восемь километров, а от автобусной остановки на новом Сибирском тракте всего два. Так и поступил.


Post Scriptum. Через год после моего прибытия домой мать мне рассказывала, как умер отец.

С собутыльником они пили в деревне уже третий день. Денег у них было мало, поэтому пошли в поселок, где продавали какую-то алкогольсодержащую жидкость. Чтобы выпить эту гадость, ее нужно было запить водой, так что вполне возможно они подошли к водокачке, да и на привокзальной площади находилось три магазина, в одном из которых они вполне могли эту жидкость купить.

После распития отец, вопреки призывам собутыльника идти домой, пошел в здание вокзала.

Что было после матери уже рассказывала сердобольная дежурная по вокзалу.

Отец зашел в зал ожидания, подошел к картине, посмотрел на неё, повернулся и пошел на выход. Открыл выходные двери и упал в тамбуре. Вслед за отцом вышел какой-то проходимец. Дежурная вышла вслед и увидела, что тот пытается снять часы с руки лежащего.

Прогнав воришку, она вызвала милицию и скорую. Возможности доставить труп в морг, расположенный в пятидесяти километрах от станции у них не оказалось. Тело отвезли на грузовой тележке в багажное отделение, как это уже делали в подобных случаях. Чтобы крысы не обглодали лицо, что случалось ранее, она набросила на голову чистую половую тряпку.

Достала из шкафа его часы марки "Восток" и предложила мне. Я отказался.