# История Развития Сахалина (История Карафуто)

Икэгами, Мотосукэ Идзабуро

Данный сборник представляет собой компиляцию работ "Черновики истории Хоккайдо" Окамото Рюносукэ, "История Хоккайдо" - издание Управления Хоккайдо, "Материалы исследования Сахалина" - изложение Цунэкити Коно, "Маньчжурия и Сахалин" и "Япония и континент" Унпэя Огавы, "История управления Сахалином" - издание Администрации Карафуто. "Сахалин и северное Приморье" - издание Академии Восточноазиатского общего языка, а также статьи из журналов "Дипломатический вестник", "Историческая география" и "Подробное руководство по географии".

СОСТАВИТЕЛИ:

ИДЗАБУРО ИКЭГАМИ, МОТОСУКЭ ОГИНО

ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ САХАЛИНА (ИСТОРИЯ КАРАФУТО)

ПОД РЕДАКЦИЕЙ А.Е. ОСТАШЕВА

Предисловие

С момента сотворения мира времена спокойствия и смут сменяли друг друга, а государства расцветали и приходили в упадок. Тем не менее, наш народ единодушно гордится тем, что ни один вершок нашей земли никогда прежде не подвергался иностранному вторжению. Сахалин, находясь на далекой северной окраине, долгое время оставался отрезанным от благодатного влияния императорской власти. Лишь на закате правления сёгуната Токугава началось постепенное освоение этих территорий, однако, прежде чем управление успело принести ощутимые плоды, пришло время для обмена Курильских островов и Сахалина. Этот обмен не был простым отторжением или уступкой земель. Каждый раз, когда мы с благоговением читаем императорский указ, данный Великим императором Мэйдзи в июне 2-го года Мэйдзи [1869 год] Набэсиме Наомасе, назначенному главой Управления по освоению Эдзо, мы испытываем безграничные чувства:

Освоение Эдзо напрямую связано с процветанием и упадком императорского величия, и ни на один день нельзя пренебрегать этим делом. Ты, Наомаса, глубоко осознал это тяжелое государственное бремя и лично вызвался исполнить данный долг. Твое высокое патриотическое чувство вызывает Нашу искреннюю признательность. Мы лишь опасаемся, что ты в преклонных летах отправляешься в столь далекие и чужие края. Тем не менее, Мы вверяем это дело тебе, чтобы впредь не было причин беспокоиться о северных рубежах, и повелеваем тебе принять руководство. Прославление императорского величия на северных границах в будущем зависит целиком от твоих помыслов и воли. Ты, Наомаса, возглавь это дело.

Размышляя об этом указе одновременно с актом обмена, невозможно сдержать волнение. Однако в результате Русско-японской войны Южный Сахалин вновь вернулся в состав наших территорий, удостоившись милости священной эпохи.

С тех пор прошло двадцать лет, и успехи в освоении земель и колонизации постепенно продвигались вперед. Это принесло очевидные плоды, превратив данный край в надежный замок и стратегически важный оплот наших северных рубежей. Ранее почтенные господа Уэно и Огино изложили историю от древних времен до обмена Курильских островов на Сахалин, а также ситуацию во время оккупации в период Русско-японской войны, издав труд под названием История управления Карафуто. Ныне, вновь изучив оставленные рукописи господ Икэгами и Огино, было решено выпустить их в свет, дабы послужить ценным материалом для столетнего исторического исследования. По завершении подготовки рукописи к печати, я пишу эти краткие слова в качестве предисловия к книге.

Июнь 14-го года Тайсё [1925 год] Губернатор Карафуто, Акира Нагая

Вводные замечания

• Сбор материалов: Ввиду крайней удаленности пограничного региона сбор документов прошел не в полной мере так, как хотелось бы, что вызывает глубокое сожаление.

• Авторитетные источники: В данной работе активно цитировались труды и записи предшественников, отличающиеся выдающейся проницательностью, точностью фактов и признанные лучшими в этой области. Также приводились мнения, основанные на текстологических исследованиях и выводах признанных специалистов. Названия цитируемых документов или книг указаны в скобках для точного обозначения первоисточника и определения ответственности авторов.

• Список основных справочных материалов:

• Черновики истории Хоккайдо автор Окамото Рюносукэ.

• История Хоккайдо издание Управления Хоккайдо.

• Материалы исследования Сахалина изложение Цунэкити Коно, из коллекции библиотеки Хакодатэ.

• Маньчжурия и Сахалин автор Унпэй Огава.

Страница 6

• Япония и континент автор Унпэй Огава.

• История управления Сахалином издание Администрации Карафуто.

• Сахалин и северное Приморье издание Академии Восточноазиатского общего языка (Тоа Добун Сёин).

• Новое описание Северного Эдзо автор Бумпэй Окамото.

• Путешествие в Восточную Татарию автор Ринзо Мамия.

• Периодические издания статьи из журналов Дипломатический вестник (Гайко дзихо), Историческая география и Подробное руководство по географии.

Июнь 14-го года Тайсё [1925 год]

Авторы-составители: Идзабуро Икэгами, Мотосукэ Огино.

Страница 11

Часть первая. Эпоха древности и Средневековья

Глава первая. Введение

В самом начале Нового описания Северного Эдзо, составленного Окамото Бумпэем (главным редактором), который преодолел множество невзгод ради инспекции северных территорий, помещена подробная карта Сахалина. В верхней рамке этой карты начертана поэма под названием Переправа через реку Хунцзян (Сунгари), гласящая:

Река Хунцзян тянется на десятки ли, уходя далеко на юго-запад.

На противоположном берегу цепь гор прерывается, и взору открывается бескрайняя туманная даль.

Взглянешь на людей лица их озарены приветливой улыбкой, а в речах виден сильный дух.

Хоть обычаи их и кажутся дикими, сердцем они жители Срединных земель.

Здесь до сих пор живы древние традиции Хирафу и Ивакуи.

Императорская власть простирается далеко, а сама природа напоминает обитель бессмертных.

Поэма продолжается строками:

Дома по большей части стоят у воды, жители испокон веков кормятся рыбалкой и не знают пахоты. Вековые деревья стоят угрюмо и величественно, стаи птиц кружат над ними. Земля бесплодна, и напрасно ведутся споры на бумаге.

Прошла тысяча лет, но солнечный свет на краю неба слаб, а морской ветер у мыса суров.

Кто же эти люди, укрывшиеся в бедных хижинах и отдающие все силы освоению земель на востоке? Я желал бы следовать за великим героем своего времени, готовый делить с ним одиночество и сохранять верность долгу. Как мог я думать лишь о сиюминутной славе?

В самом конце рукописи автор добавляет:

В последние годы, благодаря тому что правительство начало активно осваивать этот край, климат здесь заметно смягчился. Это служит бесспорным доказательством того, что данная земля издревле является территорией нашего государства. Однако даже в самых отдаленных глубинках преобладают названия земель, данные народностью Эдзо (айнами), и повсюду расселены их племена. В языке Эдзо сохранилось множество древних японских слов (например, использование слов "оса" или "инао" и тому подобных).

Более того, этот остров издавна именовали "Тодзинсима" (Остров чужеземцев / Остров людей династии Тан), подобно тому как внутри страны используются названия Карацу, Карасаки или Карадори. Даже иностранцы со времен корейского памятника "Хэдон чегукки" ("Записи о государствах восточного моря" авторства Син Сукчу) знали, что владения нашего императора берут свое начало от устья реки Амур (Хэйлунцзян) на севере. Поэтому нам необходимо как можно скорее принять верные и решительные меры. Было бы велижайшим и вечным достижением воспользоваться нынешним моментом. Год от года климат здесь становится все теплее. Если мы заселим эту землю нашими соотечественниками, наладим быт коренного населения и полностью прекратим приток иностранцев, этот край благодаря богатству своих недр со временем превратится в процветающий регион. В настоящее время число русских, осевших в Кусюннае (Ильинском) и Хондзё (Охотском), уже приближается к нескольким сотням. Если в будущем они продолжат постепенно просачиваться сюда, мы потеряем всякое законное право на возвращение этих земель. Богатства этого края пушнина и рыба безвозвратно попадут в руки русских. Поэтому первоочередной и неотложной задачей для успокоения умов внутри страны является масштабное переселение людей и освоение Эдзо. Любой, кто искренне заботится о безопасности государства, не сочтет мои слова пустой тревогой. Сахалин должен стать надежным северным замком нашего государства. Если же мы проявим слабость перед иностранцами, нам придется вечно беспокоиться за наши северные рубежи.

Действительно ли в Эдо (Токио) процветает благополучие из-за того, что триста лет назад здесь были лишь бескрайние дикие равнины? Почему же сейчас не видно эффективных планов у тех, кто направляется в те края?

Опасаюсь, что зерновые культуры едва ли смогут перенести суровые здешние холода. Однако в последние годы климат меняется: если раньше постоянно случались сильные морозы, замерзание почвы, землетрясения и грозы, а ласточек и воробьев вообще не было видно, то теперь они плодятся в большом количестве. Климатические условия уже не кажутся столь суровыми, как в прежние времена.

Кроме того, аборигены из числа коренных жителей Эдзо очень дружелюбны к японцам и искренне тянутся к нашему государству, заявляя, что они не одной крови с чужеземцами. Разве это не удивительно? С другой стороны, доходят тревожные вести, что в последние годы русские начали строить там прочные дома.

Примерно десять лет назад, когда управляющий торговой фактории объезжал здешние земли, вожди местных племен ежегодно прибывали в факторию для обмена товарами, называя это "выражением почтения". Главная задача сегодняшнего дня как можно скорее начать освоение отдаленных территорий.

Я слышал, что Земля существует миллионы лет без какого-либо ограничения по времени, а эти северные территории расположены примерно на 50-м градусе широты, обладая такими же языковыми особенностями и обычаями, как и коренные земли Эдзо (Хоккайдо). Нет никаких сомнений, что они являются подданными нашей Империи, и у простых людей не должно быть поводов для споров об этом. В будущем неизвестно, какая из великих держав заявит на них свои права. Подобно тому как в 1830-х годах Англия и Франция признали за Голландией право на владение целыми островами, этот регион не должен быть бездумно оставлен на усмотрение международного сообщества или передан в руки русских. Если коренные жители признают над собой власть нашего государства, то по какому праву мы можем называть эти земли чужими? Это вопрос, требующий глубокого осмысления. Когда я слышу подобные недальновидные суждения, я не могу молчать. Очевидно, что те, кто поначалу проявлял патриотический пыл и рвение, со временем поддаются лени и унынию. В конце концов, ссылаясь на нехватку средств, они приходят к соглашательству. В нынешнюю эпоху всеобщего обновления мира нам абсолютно необходимо подготовить мощные военные корабли и иное вооружение.

Если у нас будут большие корабли, то преодолеть расстояние в тысячу с лишним ли от южных рубежей Сацумы до северных земель будет не сложнее, чем пересечь внутренний пруд. И тогда освоение этих территорий определенно не будет представлять непреодолимых трудностей. Предложенный мной план долгосрочного освоения ни в коем случае не является пустой фантазией. Если мы увлекшись сиюминутными мелкими спорами, отложим вечную стратегическую задачу на потом, это станет непростительной ошибкой для будущих поколений. Настоящий муж, стремящийся совершить великие дела под этим небом, должен обладать широтой взглядов, превосходящей обывателей в десятки тысяч раз, и не растрачивать свой благородный дух по пустякам. Слава о его великих свершениях должна прогреметь по всем четырем морям и множеству государств. Один лишь простой путник, пешком прошедший бесконечные дали, может показаться безумцем, и найдутся те, кто назовет его больным или безумным. Однако каждый, в чьем сердце живет искренняя забота о государстве, разделит эти чувства. Проходя через заставу Хаконэ, я не мог сдержать волнения и сложил такое стихотворение:

"Облака над горой Манъёсика уникальны и прекрасны,

Ради путешествия к Восточному морю я позабыл о времени возвращения.

Самым безразличным оказался страж у ворот заставы

Правитель трижды проходил здесь, но тот так ничего и не понял".

Я трижды подавал прошения властям в Эдо, стремясь отправиться на материк, но в конце концов так и не получил разрешения. В те времена Тенмин Каваками, взяв с собой лишь одного солдата, выдвинулся из земель Эдзо.

Я слышал, что он подал докладную записку с предложением взять под управление земли Эдзо. Стоит ли нам беспокоиться о его верности делу? Даже в недавние времена лишь этот благородный господин лично вызвался принести пользу государству и выразил готовность взять под руководство северные земли. Его искренний патриотизм и мужество должны служить примером для всех единомышленников. Этот дух беспокойства за судьбу родины и масштабные планы освоения севера буквально оживают на страницах его записок.

Когда мы смотрим на облик этого благородного мужа, оставившего нам свои великие помыслы, становится очевидно, что его суждения не были лишь плодом личных домыслов. Среди современных ученых мало кто высказывает идеи, способные заставить людей безоговорочно согласиться с ними. Понять истинное положение дел, провести тщательное исследование и вынести твердое решение задача далеко не из легких. Сколько бы ученые ни вкладывали душу в изучение этого вопроса, результаты их изысканий часто вызывают споры и оставляют мало места для формирования единого мнения.

В целом, письменных источников, касающихся древности и Средневековья Сахалина, крайне мало. Из-за этого детальное воссоздание исторических фактов той эпохи было бы правильным считать установленным фактом. Исследователи и историки приходят к практически единому выводу о том, что подлинная история Сахалина берет свое начало с эпохи, когда клан Мацумаэ установил прямое управление землями Эдзо. Общественность принимает это как глубоко обоснованную и неоспоримую истину.

является глубоко укоренившимся историческим фактом, а свидетельства этого очевидны. Выводы и мнения ученых и исследователей по этому поводу практически полностью совпадают, и историю Сахалина, в подлинности которой обычные люди также не сомневаются, представляется наиболее обоснованным считать берущей свое начало с периода прямого управления землями Эдзо кланом Мацумаэ.

Глава вторая. Сахалин в древности

1. Сахалин в древности (По материалам Истории управления Сахалином)

Обращаясь к древнейшим временам, невозможно доподлинно узнать исторические факты. Хотя и не сохранилось ни одного исторического документа, который позволил бы приоткрыть завесу прошлого, вопрос о том, был ли Сахалин в древности связан отношениями подчинения и зависимости от Империи, получает определенное многообещающее основание благодаря одному факту. Он заключается в том, что там и поныне проживает множество айнов народности, которая аналогично коренным жителям Хоккайдо в древности именовалась варварами (эбису/эдзо), и их проживание на Сахалине непрерывно продолжается с незапамятных времен. В этом смысле исследования истории Сахалина должны идти по тому же пути, что и исследования Хоккайдо, который является родиной айнов. Если предположить, что эта территория послужила убежищем для коренных жителей Японии, отступивших на север под натиском японского этноса, то именно здесь масштабы их деятельности должны были быть наиболее тесно взаимосвязаны. Хотя некоторые историки утверждают, существовали ли в древности реальные контакты и связи между этой землей и Японией, трудно представить, чтобы Сахалин оставался полностью изолированным от событий, происходивших в соседних северных морях нашей страны. Названия мест, такие как Сукутан (), Бакэцу (), Модзин (), Рюки () и другие, возникли в более поздние эпохи, а в древности их не существовало. Тем не менее, оставив пока в стороне споры ученых о том, какому именно месту соответствовало каждое из этих названий, сам факт их существования убедительно доказывает, что с древних времен сфера влияния и продвижение нашего народа простирались в этот северо-восточный регион. А если вспомнить великие свершения Саканоуэ-но Тамурамаро на северных рубежах, то, согласно одной из версий, это были районы Ибараки и Цукуба в провинции Хитачи, а по другой уезд Моно в провинции Рикудзэн. В связи с этим туда была направлена карательная экспедиция, и благодаря военной стратегии Сукунэ эта богатая территория была присоединена к императорским владениям. В Анналах императора Кэйко () упоминается, что жители Хитаками но куни () ходят с распущенными волосами, а их тела покрыты шерстью... Они отважны и свирепы, их трудно подчинить. Так начался масштабный поход на восток, в котором Такэути-но Сукунэ, судя по всему, выступал в роли верховного главнокомандующего той эпохи.

Рассматривая это с логической точки зрения, можно выдвинуть обоснованную историческую гипотезу. Если власть императора распространялась на территории, где обитали айны, еще со времен императора Дзимму, то тем более это применимо к древности. Многие исследователи национальной истории прошлых лет, указывая на Камчатский полуостров, считали, что упоминаемая в древних хрониках Дальняя земля Эдзо () это и есть Камчатка. На каменной стеле в деревне Цубо () в провинции Рикуоку высечена надпись, обозначающая это место как центральную точку Японии (Центр Японии, ).

Поэтому среди историков существуют сомнения относительно завоеваний на далеких окраинах в древности и в эпоху правления императора Саймэй, когда действовал такой выдающийся военачальник. Указывает ли топоним Ватаришима () на остров Садо, или же это Ватаришима в Эдзо (нынешний полуостров Осима на Хоккайдо)? Варвары Осима присягнули на верность императорской власти и пошли в авангарде войска; отсюда начался поход против варваров залива Арима.

В эпоху правления императора Саймэй () этот доблестный полководец Абэ-но Хирафу со 180 военными кораблями возглавил северную экспедицию. Он расширил границы и укрепил верховную власть Империи на северных рубежах. В Нихон сёки () сказано, что в тот год Абэ-но Хирафу по императорскому указу возглавил северный карательный корпус. Он разгромил племена сукушен (), захватил множество пленных и в качестве трофеев привез большое количество шкур животных, о чем и доложил трону. Относится ли этот исторический контекст к Сахалину, а не к Хоккайдо?

Нельзя исключать вероятность того, что эти события происходили не на Хоккайдо. Также на шестом году правления того же императора этот отважный генерал во главе флотилии из 200 судов вновь атаковал племена сукушен (). Более тысячи воинов Эдзо присоединились к войску Хирафу, и битва развернулась на берегах реки Шиширико (), где враг был полностью разбит. До этого момента Хирафу уже подчинил местных жителей Эдзо и основал государственное представительство () у горы Сирибэси (). Хотя историки полагают, что древняя гора Сирибэси это территория нынешнего уезда Усу в провинции Ибури на Хоккайдо, это утверждение все еще нельзя считать окончательно доказанным.

После Хирафу великих успехов в покорении варваров и расширении границ государства достиг полководец Саканоуэ-но Тамурамаро. Тем не менее, из-за нехватки письменных источников подробности его восточных походов остаются неясными. Известно лишь, что он покарал сопротивлявшиеся племена Эдзо к северу от Цугару и изгнал их. В Исследовании истории Эдзо () сказано, что со времен годов Хироку (эпоха императора Камму) после походов Саканоуэ-но Тамурамаро варвары Эдзо были усмирены и больше не могли совершать набеги на внутренние провинции государства. До этого момента на севере инспектор (агёсаси) Эми-но Асакари построил оборонительные укрепления в крепости Шива (), а управление крепости перенес в замок Тага (), расположенный близ современного города Сэндай в префектуре Мияги.

На стеле в деревне Цубо, именуемой Центр Японии (), высечены слова: До границы земель Эдзо 220 ри. Если перевести 220 ри на современные меры длины, это составит примерно 20 ри. Автор хроники Мэйкоки (), комментируя эти четыре иероглифа (), писал: От северного уезда провинции Муцу до юго-западных провинций Кюсю и Сикоку расстояние составляет около 600 ри. Если же двигаться на северо-запад, то через земли татар (Китай) и Сахалин можно достичь Камчатки, и это расстояние также составит 600 ри. Поэтому данное место по праву может именоваться Центром Японии. Камчатка на языке айну означает сушеная лосось. Сторонники теории территориального расширения государства находят такое толкование весьма удобным. Однако до сих пор не доказано, действительно ли эта стела была установлена Саканоуэ-но Тамурамаро. Тем не менее, во многих внутренних районах страны до наших дней сохранились географические названия айнского происхождения. И если в древности эти территории входили в состав имперских земель, то вполне логично предположить, что Сахалин также находился внутри этих границ...

2. Сахалин в глубокой древности (Япония и материк)

Хотя в мировом масштабе статус Сахалина как острова был окончательно признан лишь немногим более ста лет назад, в китайских источниках еще 700 лет назад содержались подробные и точные сведения о том, что государство Сахалин связано с материком и что люди переправляются через пролив Сайко (Татарский пролив). В эпоху династии Тан северный Сахалин относился к области Куцусэцу (Куву), а южная часть к области Хэйгэ (Хэйхэ), которая являлась частью территории Моцуро (Мохэ), граничившей с землями Камчатки и государства Рюки. Тот факт, что три стороны острова омывались морем, а северная часть представляла собой бесконечный полуостров, был хорошо известен китайцам династий Чжоу и Хань.

Аналогичные выводы можно сделать и на основе древнейших трактатов, таких как Шань хай цзин (Книга гор и морей), где упоминаются Страна волосатых людей () и Страна женщин (). В первый год эры Тэнпё-дзинго (эпоха императора Кокэна) инспектор восточных земель Фудзивара-но Эми-но Асакари оставил надпись на знаменитой стеле в замке Тага в провинции Рикудзэн. В ней, указывая расстояния до четырех сторон света, говорится: До земель Хэйгэ (Мукри) на севере 430 ри, а до границ государства Сэнва 3 000 ри. Из этого со всей очевидностью следовало, что эти земли относились к острову Сахалин.

Хотя у нас нет достаточного количества исторических материалов, чтобы однозначно утверждать, были ли древние обитатели этих мест, упоминаемые в танских хрониках как племена моцуро, именно айнами, мы, безусловно, можем считать их единым этносом.

Татарский пролив (пролив Мамия) представлял собой гораздо больше неудобств и препятствий для судоходства, чем обычные морские пути, что сильно тормозило торговлю и контакты. Несмотря на близкое расстояние (около 30 с небольшим ри), из-за стремительных морских течений и частых густых туманов этот район считается одним из трех самых опасных мест в мире. На юге же остров отделен от мыса Соя всего лишь узким проливом. В зимний период из-за замерзания вод в районе устья реки Амур и Татарского пролива Сахалин фактически превращается в полуостров, тесно смыкающийся с Приморьем, что создавало условия для постоянной борьбы местных племен за пищевые ресурсы. В этом отношении его положение было полностью идентично Корейскому полуострову.

Хотя это движение на юг со временем было остановлено, экспансия японского государства на северо-восток через провинцию Муцу, начавшаяся более тысячи лет назад в глубокой древности, постепенно продвигалась в эти неосвоенные земли варваров. На протяжении двух тысяч лет Япония испытывала на себе сильное влияние: с севера шло давление со стороны материка, а с юга проникали морские силы, занимавшиеся рыболовством. Существует множество причин полагать, что здесь поддерживалось сложное дипломатическое и военное равновесие (согласно журналу Гайко дзихо / Дипломатический вестник).

3. Сахалин до эпохи Фудзивара (по материалам Дипломатического вестника)

В доисторическую эпоху на Сахалине обитали племена, известные в рамках наших современных знаний как коропоккуру. Изначально они занимали и саму территорию Японских островов, но затем были вытеснены племенами Эдзо (айну) и отступили на Сахалин. Сами же айны, заселившие Сахалин и Хоккайдо, считаются предками тех коренных жителей, которые были вытеснены на север наступавшим со стороны центральной Японии этносом Ямато.

Вслед за ними из низовьев реки Амур на Сахалин, а затем через Сахалин на Хоккайдо начали переправляться различные племена, такие как сукушен (), уру (уцзи) и (сисэй). Это происходило в период с 700 по 300 годы до нашей эры (эпоха династии Чжоу). Ранее, примерно в 15001600 годах до нашей эры (эпоха династии Ся), племена санюй (горные варвары), продвигаясь из Ляодуна, заселили территорию нынешней Маньчжурии и Приморья, где на протяжении долгого времени контактировали и торговали с айнами Сахалина и Хоккайдо. Память об этом надолго сохранилась в преданиях сахалинских айнов.

В XVIIXVIII веках, когда чиновники нашего бакуфу (правительства сёгуната) исследовали земли Эдзо (Сахалин и Хоккайдо), они подробно расспрашивали об этом местных айнов, которые подтверждали данные факты.

Эти племена называли сандан (). Вероятно, в китайских иероглифах это записывалось как Шаньдунь () или Тун (). Примерно в IIIII веках до нашей эры, когда в Монголии резко возросла мощь кочевников Хунну, восточные кочевые племена дунху (позднее разделившиеся на сянбийцев и ухуаней) были вытеснены со своих земель. Племена фуюй, илоу и другие были отброшены к низовьям реки Сунгари. На территории нынешней провинции Гирин и вдоль берегов Амура расселились племена, известные как ёкусо (окчё), занявшие земли между Большим и Малым Хинганом. На юге, в районе Канто (Приморье), обосновались племена уруму.

Все эти многочисленные племена активно пересекали Японское море и вели оживленную торговлю с прибрежными районами западной Японии и землями Эдзо. Известно, что божество Сусаноо-но Микото, отправляясь из земель Идзумо, путешествовал по Японскому морю, посылая товары в далекие северные земли, которые в мифах именовались Унабара (Морская равнина) или Нэ-но Куни (Подземное царство). Из этого следует, что древнее Западное Японское государство, объединенное Окунинуси-но Ками, включало в себя не только современный регион Хокурику, но и простиралось далеко на север, охватывая Эдзо (Хоккайдо и Сахалин). Область Нумата, которую покорил Такэминаката-но Ками, также входила в эти обширные северные владения.

Из-за высокой географической широты в летний период ночное время здесь длится всего два-три часа из двадцати четырех, а день невероятно долог. В айнском языке слово кутара означает долгий день. Поэтому древнее название Хитаками но куни (Страна, где солнце видно высоко), которое некоторые ученые ошибочно связывают исключительно с провинцией Муцу, на самом деле относилось к землям Эдзо и северному Приморью, где солнце из-за высокой широты действительно подолгу стоит высоко в небе.

Рыбаки из древнего государства Коси (Хокурику), занимаясь своим промыслом, доходили до пролива Соя и даже переправлялись через Татарский пролив (Шамутару) в далекие северные моря. Выменивая там у местных жителей ценные меха диких зверей, шелковые ткани, яшмовые бусы и другие товары, они возвращались обратно и передавали племени Ямато рассказы об этой удивительной Стране Хитаками.

Само название Сахалина ( Карафуто) изначально возникло как пренебрежительное слово, данное этому острову народом Ямато, который считал айнов нецивилизованными варварами. Сами айны, будучи более свирепыми, воинственными и жестокими по сравнению с народом Ямато, бежали на эти северные окраины после того, как были вытеснены со своей исконной родины на основном японском архипелаге, где в дальнейшем также подверглись сильному давлению со стороны коварных северных племен санюй.

Эти миролюбивые племена, подвергавшиеся притеснениям как с юга, так и с севера со стороны народа Ямато и племен сукушен, в итоге полностью утратили свой боевой дух и покорились им. Пользуясь тем, что у айнов не было ценных товаров вроде хлопчатобумажных тканей, шелка, парчи или курительных трубок, торговцы племен санюй и сукушен охотно обменивали их на шкуры соболей и морских котиков. Они также давали айнам в долг различные припасы и вещи с условием возврата в следующем году, а в случае неуплаты забирали в рабство их сыновей и дочерей. В древности народ Ямато называл этих рослых и покрытых густой шерстью айнов словом карахито (люди с материка), считая их людьми без души и жизненной энергии, и пренебрежительно сравнивал с высохшим деревом (удо-но тайбоку).

Из-за того, что этот остров в древности населяли те же самые айны, которых покорило наше государство, в старинных китайских хрониках он упоминался под названиями Северные варвары (Кита-эбису) или Дальние варвары (Оку-эбису). Само пренебрежительное слово куцу (), использовавшееся древними китайскими летописцами, впоследствии закрепилось в исторических записях как обозначение жителей Сахалина (карато). История официальных взаимоотношений нашей страны с Эдзо (Хоккайдо) и Сахалином впервые отчетливо прослеживается с 95 года нашей эры (25-й год правления императора Кэйко, что соответствует 7-му году эры Юнъюань восточноханьского императора Хэ-ди в Китае). Именно в это время Такэути-но Сукунэ отправился в провинцию Коси (нынешние Хоккайдо, Удзэн и Уго) и земли Эдзо (Хоккайдо и Сахалин), чтобы изучить местный рельеф, географию, а также нравы и обычаи айнов, после чего обошел восточные провинции. В 97 году он вернулся в столицу и подробно доложил императору о положении дел в Эдзо.

Император Кэйко был правителем с великими амбициями. В период с 82 по 89 год нашей эры он в течение восьми лет лично возглавлял карательный поход на Кюсю против мятежного племени кумасо. Одержав победу, император, тем не менее, не мог просто оставить земли Эдзо без внимания как территорию нецивилизованных варваров после доклада Сукунэ. Если бы племена кумасо на Кюсю вновь не подняли восстание, император незамедлительно двинул бы свои войска на завоевание Эдзо. Однако из-за непрекращающихся мятежей кумасо крупный поход против Эдзо оставался невозможным на протяжении последующих двенадцати лет. В то же время на материке мощь кочевников Хунну ослабла, а в Монголии начали набирать силу племена сяньби.

Племена сукушен и санюй, проживавшие в Маньчжурии и Приморье, оказались под сильным давлением со стороны набиравших мощь сяньбийцев. В результате этого жившие на Сахалине и Хоккайдо айну были вытеснены со своих мест, пересекли море и вторглись в провинцию Рикуоку, а часть из них закрепилась в провинции Суруга. В 110 году нашей эры император Кэйко приказал своему сыну, принцу Ямато Такэру, усмирить восставших варваров. К 113 году тот окончательно разгромил племена, обосновавшиеся по берегам рек в Хитаками. На обратном пути его войско продвигалось по суше через провинцию Рикуоку, усмиряя мятежников в Хитачи, Сагами, Кай, Синано, Мино и Овари.

Как уже говорилось выше, под землями варваров к северу от Рикуоку понимались территории, включавшие Хоккайдо и Сахалин. Для управления завоеванными принцем Ямато Такэру землями Эдзо в 126 году нашей эры принц Набусима () был назначен генерал-губернатором (до) пятнадцати провинций региона Тосандо. К сожалению, принц Ямато Такэру тяжело заболел и скончался в провинции Исэ спустя десять лет после своего похода, из-за чего контроль государства над Эдзо временно ослаб. Воспользовавшись этим, варвары Эдзо при поддержке сяньбийцев вновь открыто начали восставать, прекратив подчиняться приказам. Принц Миморокэ () унаследовал должность своего отца и продолжил управлять восточными землями. Поскольку варвары Эдзо не прекращали сопротивления, принц лично возглавил войска и подавил их мятеж. Исторические хроники не сохранили точных сведений о том, насколько успешным был этот поход, однако, судя по китайским источникам (Цзинь шу / История династии Цзинь), на третьем году правления императора У-ди (272 год нашей эры) варвары Эдзо впервые за 166 лет после похода принца Ямато Такэру прибыли к императорскому двору с данью. Вероятно, до этого момента они еще не были до конца подчинены.

В IIIIV веках нашей эры, воспользовавшись междоусобицами в Китае в период Южных и Северных династий, корейское государство Когурё постепенно набрало силу. Его территория расширилась от провинции Гирин на севере до половины Корейского полуострова на юге. В 200 году нашей эры императрица Дзингу совершила успешный поход против государства Силла. В то время на юге Корейского полуострова существовало два государства Силла и Пэкче, которые противостояли Когурё, контролировавшему Ляодун.

В силу этого обстоятельства государства Когурё, Силла и Пэкче признали свою зависимость от нашей страны, и набеги варваров прекратились. Однако, когда правитель Когурё Квангэтхо Великий начал стремительное расширение своих территорий (на западе за реку Ляохэ до Цзиньчжоу, на востоке до Приморья), он стал подстрекать айнов, сукушен и фуюй объединить силы против Японии. В ответ на это в 365 году нашей эры (53-й год правления императора Нинтоку) император направил генерала Тамити () против Когурё. Тамити разгромил объединенное войско Когурё и Силла, захватил четыре крепости и заставил Силла подчиниться, что вновь привело к прямому столкновению с Когурё.

В 367 году, в качестве ответной меры, император Нинтоку приказал генералу Тамити усмирить айнов. Однако Тамити потерпел неудачу и погиб в бою. Тем не менее, из-за начавшихся внутренних неурядиц в самом государстве Когурё и продвижения племен мокэ () на юг со стороны реки Амур, корейцы были вынуждены прекратить военные действия и вновь присягнуть на верность нашей стране. Вслед за ними прекратили сопротивление и варвары Эдзо.

В VI веке у подножия Алтайских гор поднялось племя тюрков (тюругу). Они обрели огромную мощь и к началу VII века воцарились на обширных землях Азии и Сибири. Народы, не желавшие подчиняться тюркскому владычеству, устремились на восток. В результате этого продвижения они столкнулись с айнами, населявшими Сахалин и Хоккайдо, которые признавали над собой власть нашего государства. Напиравшие племена мокэ () вытеснили прежних обитателей из Приморья и низовьев реки Амур земель, ранее подконтрольных Когурё. Племена, называемые в китайских хрониках мокэ (или уцзи), продвинулись от берегов реки Муданьцзян вглубь провинции Гирин. Под этим давлением айны Сахалина и Хоккайдо подняли восстание против нашей страны. В 637 году (9-й год правления императора Дзомэй, 11-й год эры Чжэньгуань танского императора Тай-цзуна) император направил генерала Камицукэно-но Катана () для усмирения этих земель. Спустя 17 лет айны вновь подняли мятеж. В 658 году (5-й год правления императрицы Саймэй) генерал Абэ-но Хирафу во главе сильного флота выступил в поход против объединенного войска варваров Эдзо и сукушен () и наголову разгромил их. В следующем году (659 год нашей эры) японское правительство учредило на Хоккайдо округ Сирибэси () для управления местным населением. Это стало первым случаем, когда наше правительство основало официальное административное учреждение в землях Эдзо (Хоккайдо и Сахалин). Тех варваров, которые отказались подчиниться, Абэ-но Хирафу обошел со всем флотом и окончательно усмирил. Место высадки его судов не зафиксировано в исторических хрониках, однако, по всей вероятности, это произошло в районе залива Де-Кастри у устья реки Амур.

В 660 году генерал Абэ-но Хирафу во главе корабельного флота нанес сокрушительный удар по племенам сукушен в устье Амура. В то время мощь империи Тан была колоссальной: на западе она подчинила 36 государств и граничила с Арабским халифатом (Сарасэн), а на востоке разгромила государства Пэкче и Когурё, подчинила Силла и взяла под контроль огромные территории от провинций Гирин и Хэйлунцзян до Приморья, где обитали племена китай (кидани), мокэ и другие. Наша страна заключила мир с империей Тан, обменивалась послами и направляла туда студентов, благодаря чему в землях Эдзо также установилось спокойствие, а племена сукушен признали власть наших наместников и всё оставалось мирным. Однако в 709 году (4-й год эры Вадо при императрице Гэммэй) варвары Эдзо (на Сахалине) подняли крупное восстание. На их усмирение был послан генерал Косэ-но Маро (). В качестве передовой базы для этого похода правительство учредило провинцию Дэва (в районе современного Акита/Ямагата), выделив её земли из провинции Этиго. Для поддержки карательного корпуса соседним провинциям Этидзэн, Этитю, Этиго и Садо было приказано построить по 100 судов от каждой. Тем не менее, силы Эдзо оставались велики, и они временно присягнули на верность лишь спустя восемь лет, в 720 году (4-й год эры Ёро при императрице Гэнсё).

Но вскоре варвары восстали вновь. Поскольку (правительственные войска) провинций Муцу и Дэва не могли легко их одолеть, в 724 году (1-й год эры Дзинки при императоре Сёму) на усмирение мятежников был направлен генерал Фудзивара-но Умакаи (). Чтобы укрепить позиции и создать надежный оплот для сдерживания постоянных набегов Эдзо, император Сёму принял решение развернуть масштабное строительство на севере.

С этой целью инспектору (агёсаси) и генералу (военного округа) Оно-но Адзумаби () было приказано заложить крепость в деревне Ситихоэ (Ситиохэ) на севере провинции Муцу, которая и стала знаменитым замком Тага (). На следующий год для обеспечения армии туда было направлено 10 000 коку зерна из восточных провинций (Канто).

Спустя годы, в 774 году (5-й год эры Хоки при императоре Конине), Дальние варвары Эдзо (Сахалин) вновь подняли мятеж и убили наших чиновников. В 780 году против них был выдвинут генерал Сюруга-но Маро (). В том же году Дальние варвары подняли восстание на севере провинции Муцу, и Сюруга-но Маро в ходе ожесточенных боев полностью разгромил их армию. В этот период на материке возникло государство Бохай, из-за чего кидани переключили свое внимание на противостояние с ним, и натиск северных племен на рубежи Эдзо временно ослаб.

Однако в 788 году (7-й год эры Энряку при императоре Камму) варвары Эдзо восстали с новой силой. Направленный против них генерал Ки-но Косами () потерпел поражение. Тогда правительство приказало восточным провинциям изготовить 2 000 комплектов кожаных доспехов, заготовить 140 000 коку провианта и начать подготовку к окончательному и тотальному уничтожению Эдзо.

В следующем 791 году Саканоуэ-но Тамурамаро был назначен генералом (военного округа) для ведения карательного похода против Эдзо. Также правительство Дадзайфу (на Кюсю) получило приказ изготовить 2 900 комплектов железных доспехов. В те времена морское сообщение по Японскому морю было крайне оживленным и связывало наши северные окраины с землями Бохая (Приморье и Приамурье). Для транспортировки и накопления военных грузов, прибывавших по этому морскому пути, правительство выделило часть земель провинции Этидзэн и учредило новую провинцию Кага.

Этот поход готовился с небывалым размахом. Главными тыловыми базами для снабжения войск, наступавших со стороны замка Тага в Муцу, стали порты Цуруга в провинции Этидзэн и Нанао (в провинции Ното). Военные грузы и оружие, собиравшиеся на Кюсю (в Хаката), доставлялись к местам сражений по Японскому морю. В то же время оружие и провиант из центральных провинций, а также из Суруга и Синано, перебрасывались на север преимущественно по Тихоокеанскому морскому пути. Таким образом, снабжение наступающей армии шло сразу по четырем основным логистическим линиям.

Карательный корпус возглавил Саканоуэ-но Тамурамаро один из величайших полководцев всех времен. На знаменитой трехгранной каменной стеле, установленной на месте замка Тага после победы и усмирения Эдзо (802 год), были высечены иероглифы Центр Японии (), а также указаны точные расстояния до ключевых границ: До Киото 1 500 ри, до границы земель Эдзо 120 ри, до границы провинции Хитачи 412 ри, до границы провинции Симоцукэ 270 ри, до столицы государства 3 000 ри.

Целью Тамурамаро было не просто усмирение Хоккайдо. Взоры великого полководца были обращены гораздо дальше на север к Сахалину, низовьям реки Амур, Шантарским островам и побережью Охотского моря. Даже далекая Камчатка рассматривалась им как территория, подлежащая включению в состав Империи. Если бы его целью был исключительно остров Хоккайдо, кампания завершилась бы в кратчайшие сроки. Однако огромный пространственный размах его экспедиции красноречиво доказывает, что главной стратегической задачей похода являлся именно Сахалин.

Границей провинции Хитачи являлась застава Накосо (). Границей провинции Симоцукэ являлась застава Сиракава (). Стоит отметить, что 1 ри в ту эпоху равнялся 6 тё согласно системе мер и весов, заимствованной у китайской империи Тан, под чьим культурным влиянием находилось наше государство.

За свои великие заслуги в покорении варваров и триумфальном возвращении из похода в 799 году Тамурамаро был удостоен высшего звания Сэйи-тайсёгун (). На пятый год с начала кампании (795 год, 14-й год эры Энряку) младшие военачальники из корпуса Тамурамаро продвинулись на Сахалин (Дальнее Эдзо), низовья Амура и Камчатку, полностью подчинив эти земли и включив их в состав владений нашей страны.

Если провести приблизительный расчет расстояний от замка Тага, то до юго-западных окраин Кюсю и Сикоку оно составит около 600 ри. В то же время расстояние на северо-запад до крайней точки Сахалина и устья Амура, а также на северо-восток до Камчатки также составляет примерно по 600 ри. Именно по этой причине на стеле были высечены слова Центр Японии ().

В 801 году, когда остатки племен сукушен и Эдзо, погрузившись на военные корабли, совершили неожиданную высадку в провинции Суруга, Тамурамаро стремительно выдвинулся на перехват и полностью уничтожил мятежников, восстановив порядок. В 802 году он заложил крепость Идзава (), куда и было перенесено управление военного округа, после чего полководец с триумфом вернулся в Киото.

Благодаря масштабным походам Саканоуэ-но Тамурамаро племена Эдзо были настолько усмирены и запуганы, что на протяжении последующих пятидесяти лет не отваживались поднимать новые восстания.

В 5-й год была отменена воинская повинность против эмиси (эдзо), а также прекращен сбор дани с одиннадцати провинций, производивших оружие и военные припасы; взамен этого было приказано поставлять парчу.

• В 812 году чинджуфу (военное губернаторство) в провинции Муцу было сделано постоянным ведомством. В то время эмиси и мохэ полностью подчинились, поэтому покорившихся и пленных расселили по различным провинциям, поставив над каждым поселением вождя (эйфутё).

• В середине IX века династия Тан пришла в упадок, и возросла сила киданей. Государство Бохай также было уничтожено киданями. Вследствие этого различные племена пленных мохэ были ими покорены. Они завоевали северную часть Китая и назвали свое государство Ляо. Это оказало влияние на мохэ и эмиси. Уповая на поддержку киданей, они подняли знамя восстания в 854 году (5-й год Сайко при императоре Монтоку). Однако мятеж был немедленно подавлен.

• Поскольку ситуация складывалась подобным образом, наше правительство укрепило военную оборону Муцу. В 878 году (2-й год Гангё при императоре Ёдзэй) эмиси предприняли попытку последнего сопротивления нашему государству. Часть из них на военных кораблях высадилась в Аките. Однако они были разгромлены и уничтожены Фудзивара-но Ясунори, Оно-но Харукадзэ и другими. На этом сопротивление эмиси прекратилось навсегда.

Причина, по которой эмиси долгие годы поднимали мятежи и совершали набеги, заключалась в том, что власть и указы нашего правительства перестали действовать. В то время род Фудзивара монополизировал власть, и даже если появлялись способные государственные деятели, их не принимали на службу, если они не принадлежали к клану Фудзивара. Также, даже при наличии гениальных военачальников, их не назначали, если у них не было знатного происхождения. Из-за особого пренебрежения к военным сословиям и верхи, и низы погрязли в изнеженности, полностью перечеркнув великие замыслы наших предков, существовавшие с древнейших времен. В результате сушэни и эмиси стали часто поднимать знамена восстаний, а Когурё (которое было древней Кореей на западе) и Силла аналогичным образом прекратили присылать дань.

Если обозреть всё вышеописанное, то становится очевидным, что не только Хоккайдо, но и Сахалин, а также земли в низовьях Амура (Хэйлунцзяна) фактически являлись частью наших владений с далеких времен, насчитывающих несколько веков до нашей эры. Этот факт полностью доказывается приведенными ранее историческими записями. Этот же факт признавался и древними иностранными писателями, что также служит доказательством. Известный корейский писатель Син Сукчу в одном из своих трудов отметил: Границы Японии начинаются к северу от реки Амур. В знаменитом на весь мир Шань хай цзин (Каталог гор и морей) древнейшем географическом трактате Китая, который благодаря точности сведений и изяществу слога на протяжении более тысячи лет пользовался популярностью у китайцев и народов Востока, использующих китайскую письменность, и часто цитировался, указано: Северные ва (японцы) берут начало в устье Амура и представляют собой народы моуминь (волосатые люди), чжигу (разветвленные бедра) и чанцяо (длинноногие).

Кроме того, в четвертой из двадцати четырех официальных китайских историй, книге Цзинь шу (История династии Цзинь), содержится Повествование о восточных иноземцах (Дунъи чжуань). Согласно ему, наши древние племена чрезвычайно близки к ним по своим мифам, обычаям, привычкам и ритуалам. Некоторые историки даже выдвигают теорию о том, что племена пуё (фуюй) и народ ямато принадлежат к одному этносу. Даже если предположить, что наши предки не были единокровны с пуё, несомненно то, что между ними существовали теснейшие связи в недавнем прошлом.

На заре письменной истории, когда на побережье устья Амура, в Кандо (Цзяньдао), а также в районе Хамгён, не удивительно, что народ ямато, высадившийся в Японии, поддерживал с племенами пуё самые близкие, едва ли не вассальные отношения. Три государства, некогда славившиеся высочайшей культурой и могуществом на Корейском полуострове Когурё, Пэкче и Силла безусловно имели общих предков с нашим народом, что убедительно доказывается сходством их языков и обычаев. Когурё происходило от того же корня, что и пуё, а основатель этого государства Чумон был сыном правителя пуё Хэ Мосу и дочери бога вод Люхва. Государство Пэкче было основано Онсо, вторым сыном царя Чумона. Что касается предков правителей Силла, то им был наш переселенец Сок Тхальхэ (родом из провинции Танба).

Поскольку эти народы активно общались друг с другом по морю, судоходство на Японском море в те времена было во много раз оживленнее, чем сегодня. Нашими портами, выходившими к Японскому морю и служившими целями для мореплавателей, были Хаката, Бакан (Симоносеки), Кицуки, Михоносэки, Сакаи, Юра, Миядзу, Обама, Цуруга, Нанао, Наоэцу, Ниигата, Саката, Акита, Сутцу, Отару и др., а на Сахалине это, вероятно, были Сирануси, Маока, Ако (Александровск-Сахалинский) и др. На материке целями плаваний, по всей видимости, служили Вонсан, Унги, Владивосток, Де-Кастри и другие порты.

Можно ли представить, чтобы в ту далекую эпоху, когда различные народы столь активно взаимодействовали, а завоевания считались величайшей гордостью, сильные в военном отношении этносы не подчинили бы себе проживавшие по соседству малые и слабые племена? Когда три наиболее цивилизованных и могущественных государства Когурё, Пэкче и Силла склонились перед военной мощью народа ямато и были вынуждены платить ему дань, могли ли оставаться независимыми и не платить дань обитавшие на севере дикие и слабые племена эмиси, пуё, сушэней и мохэ? Если бы это было не так, то ради чего тогда предпринимались далекие походы Ямато Такэру, Абэ-но Хирафу и Саканоуэ-но Тамурамаро?

Подводя итог, можно сказать, что это подтверждается не только нашей собственной историей. Опираясь на свидетельства древних китайских и корейских летописей (а также Кодзики, Нихон сёки, Хань шу, Цзинь шу и Историю Когурё), мы утверждаем, что точно так же, как три великих народа Корейского полуострова находились в вассальной зависимости от нас, земли Сахалина и низовьев Амура также являлись нашими подвластными территориями. К несчастью для нашей страны, начиная с VIII века род Фудзивара монополизировал государственную власть и вверг государство в пучину изнеженности, что в итоге привело к смуте между кланами Минамото и Тайра (Гэнпэй) и превратило всю страну в арену междоусобных войн вплоть до середины XVI века. Из-за этого наше государство не имело возможности обращать взор на внешние земли. Более того, в начале XVII века сегунат Токугава ввел строгую политику самоизоляции (сакоку) и наложил строжайший запрет на внешние связи. В результате были заброшены не только земли в низовьях Амура, некогда входившие в наши владения, но даже Сахалин и Хоккайдо, что в конечном счете оставило нерешенный сахалинский вопрос в наследство правительству Мэйдзи.

На первый взгляд, подобно тому как у щита есть две стороны, а у каждой вещи лицевая и изнаночная стороны, среди ученых и историков могут Queensland существовать самые разные взгляды и суждения. Попытки исследовать древнюю историю нашего Сахалина подобны стремлению разглядеть истину на земле сквозь густые тучи. Даже при наличии твердых аргументов и правильных методов исследования, неизбежно могут возникать непредвиденные заблуждения касательно времени и мест, а ошибочные выводы, увы, порой становятся неизбежными.

Древняя история Сахалина всё ещё оставляет широкое поле для будущих исследований. В то же время по результатам этих трудов отчётливо видны следы тяжелейших усилий исследователей.

Оценивая исторические связи, прослеживавшиеся на протяжении древней эпохи между Сахалином и материком, а также Сахалином и Японской империей, можно увидеть треугольные взаимоотношения.

Необходимо провести строгое и детальное сопоставление содержания пунктов 1, 2 и 3, изложенных в главе 1 ниже.

Состояние Сахалина во время инспекции Мамия Риндзо, если попытаться представить его, а тем более состояние Сахалина в глубокой древности, во многом превосходит любые догадки. Нет сомнений, что на этом острове, где совместно проживали различные иноземные племена, не имевшие письменности, литературы, календарей и летописей, ежегодно...

(Далее приводится цитата) Ниже для справки приводится описание состояния Сахалина во времена инспекции Мамия Риндзо, составленное на основе Черновиков истории Хоккайдо (Хоккайдо сико):

...прибывавшие от чиновников Цинского правительства из ставки Дэрэн, вручали пушнину (звериные шкуры) и продвигались по службе, получая награды. Возвращавшихся обратно называли харата (вождь, старший) или синта (помощник вождя). Это было велено маньчжурскими иноземцами, и в каждом месте, где собирались старейшины острова Эдзо (Сахалин), они проводили расследования касательно происхождения полученных цинских указов и чинов.

В давние времена, когда этот остров ещё не платил дань Маньчжурии, сюда ежегодно прибывали торговые суда каких-то иноземцев (вероятно, из России) для обмена пушнины. Чиновники из Маньчжурии вместе со множеством своих людей переправились на этот остров и, обойдя его весь, на западном побережье в месте под названием Итои повстречали иноземца по имени Урукоко из Карако. Ему было велено стать харата. Оттуда по горной дороге протяжённостью в 20 ри...

Около 12-го или 13-го года эпохи Цяньлун (17471748 гг.) маньчжурские чиновники, возглавив множество людей, переправились на этот остров и обошли его центральные районы. Жители острова, решив, что на них напали жестокие чужеземцы, бросились бежать. Маньчжуры выкликали тех, кто не спрятался и оставался на морском берегу, отбирали среди них способных людей и пообещали выдать им парчу в обмен на пушнину по справедливой цене, после чего удалились. Говорят, что с тех пор на западном побережье в селении Муравьёво (Мурамурао) проживает человек, ежегодно отправляющийся в Маньчжурию для выплаты дани. За каждую привезенную им вещь ему жалуют один отрез парчи, а остальной обменный товар также отдают по справедливой цене, после чего он возвращается. С тех пор, как было положено это начало, его потомки из поколения в поколение ежегодно отправляются туда с данью. На восточном побережье в месте под названием Довака также был назначен один человек.

Мамия Риндзо собрал четырёх старейшин из числа местных жителей и расспросил их о происхождении этих порядков. Старейшины рассказали, что в годы их юности в местечко Наёро прибыли сантаньцы (торговцы с Нижнего Амура) из Маньчжурии люди крайне свирепого и жестокого нрава. Они безжалостно напали на прибывших для торговли местных жителей (сумэнкру и горных айнов), убили около десяти человек, а их товары и имущество полностью разграбили. После этого маньчжурские чиновники из Дэрэна схватили главаря нападавших по имени Яинхиракан и всех его сообщников. Собрав старейшин острова, чиновники сурово отчитали их за то, что те не сдержали насилие, и объявили, что преступники будут казнены.

Тогда нападавшие иноземцы начали бить челом и умолять о прощении, предлагая искупить свою вину ценной утварью и сокровищами. Маньчжурские чиновники поначалу не соглашались, но затем, видя, как те сдают свои сокровища, смягчились и уменьшили наказание. Поскольку вина Яинхиракана как предводителя была тяжела, двоих его людей забрали в качестве заложников. Маньчжурские чиновники приказали: Впредь вы станете подданными Маньчжурии, будете охотиться в горах и ежегодно сдавать добытую пушнину в нашу ставку, за что вам будут полагаться награды и выплаты. Кроме того, касательно торговли, вы должны выплатить местным жителям множество товаров в качестве компенсации.

После этого заложников отпустили, когда были сданы сокровища и двое сыновей в залог. Иноземцы пообещали больше никогда не творить бесчинств. Даже если люди, подвластные маньчжурам, прибудут на эти земли, они обязуются не причинять вреда.

Маньчжуры изготовили официальные грамоты с печатями, назначили двоих местными чиновниками (харата), а из числа остальных способных жителей острова выбрали людей и назначили их касинтами. С того времени и по сей день их потомки наследуют это дело, ежегодно возглавляют жителей острова Эдзо и отправляются в Дэрэн (ныне селение Делен в Приморье) для сдачи пушнины и уплаты дани.

С того времени было строго велено, чтобы не было лет без выплаты дани. Однако в последние годы количество добываемого зверя уменьшилось, и на протяжении 45 лет они не могли добраться до ставки. Лишь раз в 23 года им удавалось дойти до Дэрэна. Маньчжурские чиновники гневно отчитали их, сказав: Ваш приём сейчас совсем не такой, как во времена регулярной выплаты дани. Вы приносите слишком мало пушнины!

Летом 5-го года эпохи Бунка (1808 год) трое касинта и около десяти местных жителей отправились в Маньчжурию. Поднеся одну шкурку соболя, как это делалось по старинному обычаю, они выразили почтение чиновнику по имени Сянкэй (так они называли маньчжурских чиновников). Тот упрекнул их за то, что они забыли милость прежних времён, и строго приказал впредь не допускать небрежности в выплате дани, после чего они вернулись обратно.

Среди коренных жителей восточных и северных земель острова племён сумэнкру, сантань, корутэцукэ и киму-айну в каждом селении назначены чины харата и касинта, которые не только руководят местным населением, но и ведут дела с другими, если прибывают люди с земель в низовьях Амура или с восточного побережья на малых лодках. Местные жители подчиняются приказам назначенных здесь харата и касинта.

На восточном побережье острова, в месте под названием Ханкэтайка, Мамия Риндзо расспрашивал о внутренних районах. Ему ответили, что на востоке простирается море, и туда никто не ходит на лодках, и что эти земли принадлежат племени сумэнкру. В прежние времена, примерно 34 года назад, между жителями острова и приплывавшими горными иноземцами (сантаньцами) вспыхивали жестокие раздоры. Приплывавшие чужаки угнетали островитян, насиловали женщин, вступали в драки и убивали местных жителей. Островитяне, сговорившись между собой, нападали на них в ответ, уничтожая и карая чужаков за их бесчинства.

Говорят, что эти нападавшие принадлежали к племени бэкисирэн (ороки), которые отличались коварством и жестокостью. До недавнего времени там ещё существовали пограничные столбы, установленные маньчжурскими иноземцами, подвластными России, в местах обитания родов камурасимэнамумувасирэйна (шесть человек приплыли и поселились там). Однако надписи на них стёрлись, и прочесть их невозможно.

Известно, что у сантаньских мужчин и женщин рождались дети от местных айнов. Особенность сантаньцев заключалась в том, что они ежегодно прибывали на этот остров для торговли. Из-за долгов, которые накапливали жители острова, их детей порой забирали в рабство или увозили в Маньчжурию. На западе, в районе Наёро, айн по имени Яинкороайну, чей отец также бывал в Маньчжурии, добирался до самой ставки маньчжурского наместника.

Жители западной части называют этих пришельцев яинкороайну или ямутитадасада. Кроме того, айны из местечка Соя переправляются сюда для торговли. Сами сантаньцы, подвергаясь давлению со стороны других народов, уходят в горы северо-восточной Кореи и превращаются в лесных жителей. Они называют себя горными людьми, и неизвестно, к какому государству они принадлежат. Сантаньцы приходят в Соя исключительно ради меновой торговли.

В прежние времена клан Мацумаэ управлял землями Эдзо. Однако даже на самом главном острове Эдзо (Сахалине) управление было децентрализованным, и указы властей не достигали отдалённых мест. На востоке иноземцы развивались и ассимилировались, превращаясь в жителей Муцу. Те же, кто оставался неразвитым, сохраняли кочевой образ жизни, кочуя в поисках воды и травы. Корейские иноземцы и племена сантань заселяли эти открытые земли. Вышеописанные земли это и есть так называемые земли Эдзо (Сахалин).

Глава III. Названия Сахалина

1. Токэй кико (Путевые заметки о Восточной цепи, сочинение Такахаси Сакудзаэмона).

Из примечания в конце тома следует: если исследовать слово Сакариин (Сахалин), то в западных хрониках это звучит именно с таким фонетическим набором. Однако, глядя на то, как эти два слова пишутся слитно, становится ясно, что это означает Амур (река Хэйлунцзян). Смысл названия происходит от того, что река несет мутные черные воды.

Ошибка, из-за которой в Шэнцзин тунчжи (Описание Шэньяна) реку записали как Оути, произошла из-за созвучия со словом Ура. В географических трактатах на китайском языке её называют великой рекой, уподобляя дракону или змее, для чего китайские авторы, по-видимому, добавили иероглиф Дракон (Рю) ради изящества слога.

2. Сагарэндзима / Сагалин (согласно Хоккайдо сико)

Этот остров, также именуемый Карафуто, в эпоху японского владычества назывался Кита-Эдзоти (Северные земли Эдзо), а люди в окрестностях Тунгуски называли его Giallen-Kо (Земля гиляков), в то время как обитатели внутренних районов Китая именовали его горой Дэрэн.

Остров омывается Охотским морем на востоке и северо-востоке, а на западе обращен к Приморью. Он узкий с востока на запад и вытянут с севера на юг. Расстояние от Соя (северная оконечность Хоккайдо) через море составляет всего около 13 ри.

Название Карафуто, по всей видимости, не является исконным именем этого острова и не принадлежит к языку айнов; скорее всего, это имя дали японцы. Вплоть до годов эпохи Бунка никто точно не знал о происхождении названия Карафуто. Что касается жителей северной части Карафуто, то даже во время инспекции, предпринятой Мамия Риндзо по официальному приказу в 5-й год эпохи Бунка (1808 год), никто из местных не знал происхождения названия острова.

Островитяне на вопрос о названии ответили, что Карафуто это то, как называют их остров жители Эдзо (ныне Хоккайдо). Большинство населения острова, вероятно, составляют племена орокко (ороки), то есть кириякэн (гиляки/нивхи), и племя сумэнкру. Люди, внешне похожие на айнов, составляют лишь около трети жителей всего острова, остальные лесные племена.

Мамия Риндзо отмечал: в прежние времена, когда дом Мацумаэ только начинал управлять иноземцами, островитяне вместе с лесными племенами отправлялись в Соя и часто переправлялись сюда повторно. Они привозили с собой парчу, драгоценные бусины, курительные трубки и прочее, чтобы обменивать их на шкурки лисиц, выдр и барсуков. Из-за этого управляющие и сторожа Мацумаэ, которых называли людьми мест торговли, привыкли именовать этих пришельцев людьми Карафуто (на диалекте Мацумаэ фукото), и за несколько десятков лет это привычное именование окончательно закрепилось в качестве названия самого острова.

Маэда Нацукагэ в своем труде Эдзо Тодзай Косэки (Исследование Востока и Запада Эдзо) пишет: слово кара означает пустой (кути), а футо восходит к слову большой (оокути), то есть Карафуто означает Великий пустой остров. Неизвестно, какое из этих объяснений верное. Написание же названия иероглифами (Карафуто) возникло гораздо позже.

Мамия Риндзо в своих записях о путешествии по Восточному Приморью указывает: на европейских навигационных картах (в частности, французских) этот остров обозначен как SAGHALIEN (Сахалин). Это название происходит от маньчжурского слова Сакариин ура ангахата, что переводится как Устье Черной реки, обозначая реку Амур. Верхнее течение Амура маньчжуры называют Сакариин, а нижнее Ура. Нижнее течение Амура, текущее к северо-востоку от Приморья, это и есть Сахалинская река.

Ее называют Риин. Согласно Цзинь ши (История династии Цзинь), река Хунтун (Сунгари) имеет еще одно название Хэйлунцзян (Черный дракон), что в переводе с маньчжурского языка означает Черная река. В Шэнцзин тунчжи со ссылкой на Лунша цзилюэ (Краткие заметки о Драконьих песках) указано: Хэйлунцзян это маньчжурское слово, означающее черный. Поэтому европейцы называют этот остров Сакариин, указывая тем самым на реку.

На старинных французских географических картах этот остров также обозначался как Ирейтэбоусэ. Слово Икаутэ означает запирать, преграждать, то есть остров, закрывающий выход из реки. Поскольку остров расположен прямо напротив устья Амура и как бы запирает его течение, европейские картографы дали ему такое название, исходя из его географического положения и очертаний.

В Да Цин итун чжи (Географическое описание Великой Цинской империи) в разделе о Хунтунцзян (провинция Шэнцзин, Фэнтяньская фу) указано, что река протекает к юго-востоку от города Ула в провинции Гирин и ныне называется Сунгари. Ее исток берет начало в горах Чанбайшань (Побудь-гора), и в Тан шу (История династии Тан) она упоминается как земли племени сумо-мохэ.

Река берет начало в горах Чанбайшань, где мелкие ручьи сливаются воедино, образуя полноводную реку. Великая река течет на юго-запад и в низовьях называется Ялуцзян (Ялу). Другая ее часть течет на северо-восток и в районе судов верфи Паньчуань (современное название местности) принимает в себя воды реки Муданьцзян, после чего поворачивает на северо-восток и за пределами границ принимает воды реки Нонни (Нуньцзян), далее на востоке Хэйлунцзян, а на юге Уссури.

Этот объединенный поток, текущий на северо-восток, и есть великая река Хунтунцзян (Амур). Оналюет на протяжении нескольких ри, расширяясь до огромных размеров возле острова Карафуто (Сахалин), где упирается в мыс Икутама-Тотикагабэй. Там ее поток разделяется: семь десятых объема воды уходит в Северное (Охотское) море, а три десятых в Восточное (Японское) море. Воды этой реки мутные, и в ней обитает множество видов рыб, не встречающихся в Японии.

Местные лесные племена называют эту реку Манго, а себя называют людьми Манго. Это подтверждается сведениями, полученными Мамия Риндзо от местных жителей. В древности, когда маньчжурские чиновники прибыли сюда, они основали ставку на озере Дэрэн и на цинских картах эпохи Цяньлун среди девяти пограничных постов эта местность была записана четырьмя иероглифами горы Дэрэнгасань. Когда Мамия Риндзо расспрашивал маньчжурских чиновников, они подтвердили, что это название было дано чиновниками и использовалось для обозначения острова на картах, однако сами островитяне так его не называли. В Японии же этот остров традиционно именовали Карафуто или Танба.

Однако, поскольку название Карафуто не было официальным именем острова, в июне 6-го года эпохи Бунка (1809 год) правительство Токугава официально утвердило для этого острова государственное название Кита-Эдзоти (Северные земли Эдзо).

Этот остров расположен к северо-западу от Хоккайдо на расстоянии всего 13 ри. На протяжении тысяч лет он оставался безымянным островом, обитатели внутренних районов которого имели свои обособленные обычаи и ремесла. Лишь с установлением администрации сегуната Токугава он стал широко известен под именем Кита-Эдзоти.

Мамия Риндзо отмечал, что коренные жители северной части острова называют себя сирун-айну, а остров называют Сирун-мосири (земля сирун), что в переводе с языка айнов, контактировавших с древними сушэнями, означает Земля лесных людей.

На языке айнов слово мосири означает остров/земля, а ким означает гора. Таким образом, лесные айны называют себя кимун-айну, а жители Сахалина называют себя сирун-айну. В ходе тщательного изучения айнского языка Мамия Риндзо пришел к выводу, что слово сирун является сокращением от мосири-уно-айну (люди, живущие на острове). На японский язык это переводится как островитяне или жители гор.

Таким образом, название Сирун-мосири, услышанное первыми исследователями по созвучию, изначально было лишь самоназванием одной из групп местных жителей, а не общим именем всего острова.

3. Сомнения касательно названия Сахалина (из Истории административного управления Сахалином)

Самая ранняя фиксация названия Сахалина в японских официальных документах относится к 13-му году эпохи Гэнроку (1700 год), когда клан Мацумаэ представил правительству Токугава Кадастровые книги острова Мацумаэ (Мацумаэсима готё). Однако в тех записях этот остров еще не фигурировал под именем Карафуто. В Хокудзи вон Араи Хакусэки в Кайдо дзуйхицу (Записки у моря) в первом томе дается такое толкование: название Карато не является общим именем всей той страны, а обозначает лишь место въезда со стороны Эдзо. Сами же эдзосцы (айны) называют всю свою землю Таракаи.

Впоследствии в Эдзо-си (Описание земель Эдзо) Араи Хакусэки исправил это имя на Карафуто. С тех пор для передачи этого звука стали подбирать иероглифы. Чаще всего использовали знаки (Карафуто), а также (Карафуто), (Карафуто), (Карафуто), (Карафуто) или (Карафуто). В своей автобиографии Окамото Кансукэ подробно описывает эти варианты.

В годы Бунка правительство сегуната, усмотрев, что хаос в названиях создает неудобства для административного управления и обустройства территорий, впервые официально утвердило государственное наименование Кита-Эдзо (Северное Эдзо) для Оку-Эдзо (Дальнего Эдзо). Однако это название так и не прижилось прочно, а у местного населения по-прежнему бытовали прежние имена.

Широкое признание названия (Карафуто) произошло уже при новом правительстве Мэйдзи, которое заново установило административные границы и официально утвердило эту форму в качестве официального географического названия.

Окамото Кансукэ, служивший чиновником по освоению земель (какутаку-ханкан) на Сахалине, настаивал на том, чтобы назвать остров Кота (), увязав это с тем, что Мацуура Такэсиро во время своих исследований давал местным объектам новые китайские названия. Окамото утверждал, что при назначении имен следует использовать вариант Кота. Однако Мацуура стремился к тому, чтобы название соответствовало местным преданиям. Местные жители рассказывали, что в древности эта земля и Хоккайдо были единым целым, но затем божество раскололо их, превратив в острова. Значение слова Ко на языке туземцев означало деревья, а Та большое пространство между ними, то есть остров назвали так из-за обилия огромных раскидистых деревьев.

Ученым нет нужды пускаться в глубокие и долгие изыскания по поводу того, какие именно иероглифы или более правильны. Причина, по которой звуки Карафуто закрепились за этим островом, до конца не ясна, а мнения исследователей расходятся. Позже Набэсима, глава Управления по освоению земель, и Маруяма Сакура, старший советник Министерства иностранных дел, вели долгие споры о том, как окончательно утвердить название острова. Набэсима заявлял, что спорить о названии бессмысленно: Название острова может быть любым, в нем нет глубокого скрытого смысла, и вариант (Карафуто) вполне подойдет. Однако Маруяма возражал, что использовать транскрипцию нехорошо из-за ассоциаций с Китаем (Тан), и вариант (Карафуто) выглядит предпочтительнее. В итоге они подали прошение в центральное правительство, и было официально утверждено название .

Ниже для ознакомления кратко представлены основные теории различных исследователей:

Теория Такахаси Кагэясу в Кита-и Косэки (Исследование северных иноземцев): в простонародье жителей чужих стран ошибочно называют Кара, а слово Футо происходит от северного слова Хито (человек), что является фонетическим искажением. Причина, по которой эту землю стали называть Карафуто, кроется в том, что оттуда издавна привозили различные товары китайского производства (хансэй) для меновой торговли с айнами в районе Соя. Среди привозимых вещей были металлические котлы (хото), тазы (танкин), узорчатые курительные трубки со стеклянными бусинами и многое другое, что постепенно распространялось по этой земле. Из-за этого купцы из Эсаси и Мацумаэ стали безотчетно называть наши северные территории Карафуто (местом китайских товаров), что со временем и превратилось в географическое название.

Теория Мацууры Такэсиро в Эдзо Нэндзайки (Хроники Эдзо): слово Карафуса принадлежит языку местных иноземцев племени орокко (ороков). Остров получил такое название из-за того, что его очертания удивительно похожи на креветку (эби). Действительно, мысы Сирануси и Сирэтоко (Крильон) напоминают два длинных уса, мыс Синносирэтоко (Терпения) похож на хвост, а сам остров выгнут к северу, напоминая сгорбленную спину креветки.

Теория Куримото Дзун, бывшего чиновника () в Мацумаэ: на озере Тарайка (Невское) водится очень много мальков креветок. Когда японцы расспрашивали местных туземцев (ороков) об этом названии, те отвечали: Карафуто. Изначально японская сторона называла эти места землей людей Кара (китайцев), а впоследствии люди племени орокко и другие стали верить, что это название айнских кочевий, расположенных на юге. Поскольку у айнов очень густые бороды, это породило ассоциацию, и туземцы также стали называть мальков креветок словом карафуто.

Теория Маэды Нацукагэ в Эдзо Тодзай Косэки: этот ученый национальной школы (кокугакуся) с наибольшим упрямством отстаивал права Империи на Сахалин, а его исследования отличаются исключительной тщательностью и детализацией. Он писал: слово Кара означает пустой (кукути), а Му (Фу) означает большой (та), то есть Карафуто означает Великий пустой остров. В древности люди из внутренних провинций впервые переправились на этот остров и, увидев своими глазами его бескрайние дикие горы и пустынные равнины, назвали его Пустым краем.

Слово Кара () также ассоциируется со сброшенной кожей насекомого ( куколка) или сухим камышом. Название указывает на выжженное, сухое поле или пустую болотистую низину, то есть топоним несет в себе смысл пустоши. Удивительно, но это перекликается с древним выражением пустая страна, которым в старину называли далекие необжитые земли. Слово Та () в говорах провинций Муцу и Дэва означает крупный, большой (в противовес слову Хосо тонкий, мелкий). Таким образом, название переводится как огромная пустая земля. Это имя определенно не принадлежит языку айнов; его дали наши мореплаватели с большой земли, которые в древности переправлялись сюда и нарекли остров таким образом.

Мнение доктора литературы Сиратори в журнале Рэкиси Тири (Историческая география): в Кита-и Косэки утверждается, что название Карафуто связано с понятием китайцы (карабито). Также Кида Садакити в комментариях к Сува Энги Экотоба дает верное толкование, объясняя слово Карако (китайские дети) в значении Карафуто. Суть в том, что товары из материкового Китая (Тан) поступали во внутренние японские провинции именно через Карафуто, что и породило данное название. В начале эпохи Цин жившие на Сахалине нивхи (гиляки) и айны вели посредническую торговлю между Японией и Китаем, перепродавая товары друг другу, о чем подробно сообщается в Гирин тунчжи (Описание провинции Гирин).

4. Сочинение Огава Унпэй Маньчжурия и Сахалин ()

В разделе под заголовком Маньчжурские названия Сахалина пишется следующее: когда господин Мамия (Риндзо) расспрашивал маньчжурских чиновников в Дэрэне о названии Карафуто, те написали ему четыре иероглифа (Дэрэнгасань).

Весьма любопытно, что чиновники в Дэрэне называли Карафуто словом Торинкасан. На маньчжурском языке Дзарин означает окраина, внешняя граница, а Гасань означает деревня, поселение на маньчжурском языке (встречается также написание ). Таким образом, они называли Сахалин Внешними поселениями. На картах Да Цин Хуэйдянь Ту также присутствует название горы Дэрэнгасань, а Сахалин называют Торикасан. Административный центр на северной окраине Маньчжурии в годы правления Цзяцин (17961820) именовался Торин-фу. Местечко Дэрэн, находившееся в Северной Маньчжурии, более ста лет назад являлось ставкой маньчжурского временного наместничества, и на современных российских географических картах до сих пор сохраняется название Делен.

Сводка теорий о названии Сахалина (Карафуто):

(А) Версия о березовых лесах (): на этом острове повсеместно растут огромные и густые березовые леса, а местные туземцы широко используют бересту и саму древесину березы в быту, отчего остров и получил свое имя. Это народная теория, которая пытается связать название с реальными пейзажами и особенностями острова.

(Б) Версия об уподоблении креветке (): во внутренних районах острова креветку называют словом карафу. Остров получил свое имя из-за того, что его географические очертания похожи на креветку; это в точности напоминает то, как саму Японию в древности уподобляли стрекозе (Акицусима).

(В) Версия о Великой пустой земле ()...

(Г) Версия о фонетическом искажении слова Танбито (китайцы/люди Тан)

Высказав критику в адрес каждой из вышеперечисленных версий, господин Огава излагает гипотезу, основанную на его собственных исследованиях, и пишет следующее:

Территория древнего племени мохэ (сумо-мохэ) эпохи Тан и земли племени хорохотон (холохоу) эпохи Цзинь, по всей видимости, находились в южной части современного Сахалина. Древнее городище в Сирануси (которое на картах Кондо Дзюндзо Вэндзё Ёбун Кайкэй Дзу обозначено местным туземным названием Тойтисян), независимо от того, кто именно воздвиг эти укрепления островитяне, люди династии Цзинь или Мин, именовалось монголами Карахотон (Кара-хото). В конечном итоге это название и послужило источником происхождения имени острова.

Наименование Халахотунь (Карахотун) весьма часто встречается в монгольской топонимике: слово Кара означает черный, а Хотун город, крепость, то есть в совокупности Черный город. Понятие Черный город несло в себе значение северного направления или же указывало на далекую, глухую и уединенную пограничную крепость. В начале эпохи Мин армия под командованием Исихи (Исихи, минского евнуха) численностью более тысячи человек более чем наполовину состояла из монголов и чжурчжэней. По этой причине земляное городище на острове Сахалин сразу же стало именоваться монголами Карахотонну, минцами Тойтисян, а китайцами и монголами (так как чжурчжэни подчинялись монголам) оно называлось двояко. В эпоху Юань многие подданные прежней династии, ведшие кочевой образ жизни в шатрах или жившие в землянках, будучи недовольными новыми законами династии Мин, бежали далеко на север. Они расселились по берегам Амура вплоть до окраин Сахалина. Из-за этого зона распространения монгольского слова Карахотон оказалась значительно шире, чем зона бытования китайского слова Тойтисян. Коренные жители острова, переняв это слово на слух, со временем исказили его в имя Карафуто. На протяжении четырехсот лет активного общения с японцами это название в конечном счете закрепилось в качестве имени нарицательного для всего острова.

Примечание: Согласно исследованию Бэнъё Бункай Дзуко, туземцы называют древнее городище словом Тойтисян, что, по всей видимости, является искажением китайского слова Тоутяньцзы (земляная крепость). Однако в точных рукописных копиях зафиксировано произношение Тойтисяси. В таком случае китайское название земляной крепости Тучэнцзы при произношении потеряло конечный звук, который трансформировался в си. Следует понимать, что оба этих варианта имеют абсолютно одинаковое значение. И так далее.

Согласно толкованию директора библиотеки Отару господина Коно Цунэкити, слово Тойтисяси, обозначающее древнее городище в Сирануси восходит к языку минских айну, где той означает земля/почва, а тяси (тяси) означает крепость/замок.

Касательно топонимики Сахалина этот же исследователь отмечает следующее: в нашей стране в прежние времена этот остров именовали Карато или Карафуто, используя для записи иероглифы (Халату) или (Карафуто). На китайских географических картах его обозначали как земли племени мохэ, в Цзюбэнь ту (Карты девяти пограничных постов) записывали как горы Дэрэнгуньсань, а европейцы называют его Сагален (Сахалин). Слово Сагален несет в себе значение черный. В татарском (маньчжурском) языке этот остров называли Сагалян ула ангахата (что означает Окраина Черной реки), откуда и берет свое начало европейское название.

В июне 6-го года эпохи Бунка (1809 год) правительство Токугава переименовало его в Кита-Эдзо (Северные земли Эдзо), а после Реставрации Мэйдзи за островом официально закрепилось имя Карафуто. Внутриостровная топонимика распределяется следующим образом: южная часть относится к языку айнов, а северо-восточная часть к гиляцкому (нивхскому) и орокскому языкам. Кроме того, на карте присутствует множество названий, данных европейцами, и особенно много топонимов, которые были переименованы или заново наречены русскими.

Касательно того, когда именно, людьми какого государства и на основе какого созвучия этот остров впервые стали именовать Карафуто, какими путями это название распространялось и как оно превратилось в неоспоримое имя для всего острова, до сих пор существует множество противоречивых мнений и причудливых гипотез. Единой и достоверной теории, как было отмечено выше, к настоящему моменту не выработано.

Ярким примером таких разногласий служит то, что даже по поводу происхождения слова Тойтисяси (древнего городища в Сирануси) одни исследователи трактуют его из китайского языка, а другие безапелляционно относят к айнскому языку.

Глава IV. Сахалин в эпоху Средневековья

Использовав свое положение родственников императорского дома по женской линии, клан Фудзивара узурпировал государственную власть в Поднебесной. Погрязнув в роскоши, пирах и развлечениях, они совершенно не занимались государственным планированием и не имели никаких великих замыслов. Более того, пагубное правление Фудзивара послужило причиной беспорядков в провинциях, что подтолкнуло к возвышению военные дома и превратило нашу страну в арену непрекращающихся междоусобных войн, где кланы уничтожали друг друга. Вследствие этого наши северные проекты внезапно затормозились и более уже не развивались. (Этот период упадка продолжался около 400 лет от основания Минамото-но Ёримото сегуната в Камакуре до объединения Поднебесной Тоётоми Хидэёси).

1. Материковый проповедник преподобный Нитидзи (Япония и материк)

Среди великих и мудрых монахов нашей страны было немало тех, кто переправлялся за море ради изучения буддийских канонов. Известно, например, предание о принце Такаока, который пытался добраться из Китая в Индию, но скончался в Лаосе (Аннаме). Однако тех, кто замыслил бы отправиться за море с целью распространения нашего буддийского учения в далеких чужих краях, было ничтожно мало единицы, подобные утренним звездам.

На этом фоне известие о том, что преподобный Нитидзи Адзари один из шести главных учеников святого Нитирэна еще 650 лет назад, преодолевая безлюдные просторы и трудности путей Хоккайдо и Сахалина, поднялся вверх по реке Амур, проповедовал в Сибири и далее переправился в Маньчжурию и Корею, оставив там следы своего пребывания, представляется не иначе как величайшим чудом.

Почтенный Нитидзи был родом из селения Мацуно уезда Инахара провинции Суруга и являлся основателем храма Дзинсёдзан Унъэйдзи в уезде Удо. Его отец был ревностным последователем и великим покровителем (даньюэ) Нитирэна; супруги отличались глубокой верой. Рассказывают, что его мать забеременела после того, как увидела во сне цветущий лотос. Родившемуся мальчику дали имя Мацутиё. В возрасте восьми лет он уже наизусть читал Четверокнижие, а в тринадцать лет изучил Семнадцать историй и труды различных мыслителей ста школ, а также искусно слагал тексты. Позже он прислуживал святому Нитирэну, и среди писем и сочинений учителя было множество тех, что были написаны рукой Нитидзи, для чего имелись веские причины, ибо характер и способности его были незаурядными. Читая буддийские книги, он осознал тщетность мирской славы и богатства. Желая принять монашеский постриг, он поднялся на гору Хиэй, однако тамошнее учение не пришлось ему по сердцу.

Вернувшись на родину, он встретился с монахом Тикаем из храма Ивамото Дзиссодзи. По его рекомендации он узнал, что в Камакуре, в местечке Мацубагадзаку, проживает выдающийся монах своего времени по имени Нитирэн. Рассудив, что это глубокая кармическая связь, поскольку его родители были последователями этого учителя, Нитидзи направился к Нитирэну. Сперва он встретился с одним из его учеников, Никко. Их беседа была исполнена изящества; они проговорили ночи напролет, и Никко разглядел в нем выдающийся талант для спасения мира, о чем и сообщил Нитирэну.

Нитирэн, приняв его, молвил: Воистину, это львиное логово, а я по ошибке принял его за лисий лай. Нитидзи, убедившись в правоте слов Тикая, предался суровому затворничеству и аскезе. Его разум открылся, слова обрели глубину, и без лишних споров он шаг за шагом обретал духовную силу. Нитирэн даровал ему имя Нитидзи. Также, помня о знамении при его зачатии, его ласково называли Рэнгэ Адзари (Лотосовый монах). Было ему тогда 21 год; шел 7-й год эпохи Бунъэй (1270 год).

Когда Нитирэн был сослан на остров Садо, Нитидзи последовал за ним и преданно служил на горе Минобу. Благодаря его изящному слогу, большинство посланий и писем Нитирэна были составлены именно Нитидзи. Однажды он записал суть отдельного трактата, чтобы проверить себя; Нитидо, увидев это, не скупился на похвалу и замер в восхищении, сказав: Даже я не смог бы прибавить к этому ни единого иероглифа. Будущие поколения, читая сие, непременно обретут великую пользу. Если мои слова когда-либо будут собираться воедино, обязательно включите туда и этот труд. Это и есть дошедший до наших дней труд Нитидзи Хоккэ Мондо-сё (Вопросы и ответы Нитидзи о Лотосовой сутре).

В 5-й год эпохи Коан (1282 год), после кончины Нитирэна, Нитидзи занял шестое место среди главных учеников и поочередно с другими братьями служил на горе Минобу, вознося молитвы. Обитель, которую он основал, получила название Хоодзин, а в простонародье ее именовали Кубо-но бо.

В 6-й год эпохи Коан (1283 год) правитель селения Мацуно призвал Нитидзи, бывшего учеником Нитирэна, совершить обряд освящения горы и превратить эти места в священную землю в знак благодарности за наставничество. Так появился храм Дзинсёдзан Унъэйдзи. Нитидзи часто говаривал: Святой Нитирэн это земное воплощение Бодхисаттвы Висиштакаритры (Дзёгё). Проповедуемый им Чудесный Закон и священные тексты подобны солнцу и луне. Наша божественная страна имеет глубокие и прочные кармические связи с этим учением, и распространение его здесь очевидно, как на ладони. Для проповеди в Японии вполне достаточно моих старших братьев, сияющих подобно луне и солнцу. Я же отправлюсь в чужие края, чтобы открыть там врата Чудесного Закона. Даже если в море я попаду в тайфун и буду погребен во чреве огромной рыбы, моя душа останется чиста и верна учению.

В 13-ю годовщину кончины патриарха Нитирэна, 13 сентября 7-го года эпохи Эйнин (1299 год), Нитидзи провел великое поминальное служение в Мацуно. 13 октября он поднялся на гору Минобу, чтобы поклониться могиле Нитирэна. В первый день нового года следующего года, когда ему исполнилось 46 лет, завершив новогоднюю торжественную проповедь, он передал учение своему преемнику Никкё. После этого, оставшись в одиночестве и порвав связи с миром, он налегке покинул монастырские ворота.

Когда ученики бросились за ним, умоляя позволить следовать вместе, он отклонил их просьбы, молвив: Я отправляюсь спасать чужие земли; моя жизнь и тело вверены Будде. Если мне суждено стать пищей для речных рыб, я приму это без ропота. Но это не то, что вы способны вынести. Если в ваших сердцах останется хоть малейшая тень легкомыслия, мой обет не исполнится. С этими словами он взмахнул рукавами одеяния и удалился. Ученики провожали его со слезами, и он направился в чужие края; место его кончины осталось неизвестным. По этой причине его духовные потомки и по сей день считают первый день нового года днем его памяти. Среди его учеников были Никкан, Нитъэн, Ниттацу и Ниссин.

В различных хрониках отмечается, что Нитидзи передал учение своему духовному сыну, доверил заботу о храме покровителям и в полном одиночестве, расправив монашеские одежды, отправился в странствие. Пройдя через провинцию Ошу до Хиросаки, он начертал священные иероглифы Наму-Мёхо-Рэнге-Кё на огромном камне у обочины дороги, оставив это как прощальный след на земле Японии, после чего переправился в Мацумаэ, и дальнейшие следы его были утеряны. Так указано в преданиях.

В качестве следа проповеднических трудов Нитидзи в городе Фукуяма (уезд Мацумаэ), в квартале Хигаси-Накамати, существует храм Хоккэ-дзи, носящий горное имя Мёкодзан. Он принадлежит к ветви Нитирэн-сю Западной столицы Хонман-дзи; основан в 1-й год эпохи Токудзи (1306 год) в селении Ками-но куни, а в 1-й год эпохи Кёроку (1528 год) был перенесен на нынешнее место.

На Сахалине к северу от западного побережья Томори, в местечке Ако (Александровск-Сахалинский), существует так называемый старинный камень, воздвигнутый Нитидзи, однако прочесть надпись на поверхности монумента совершенно невозможно. По этой причине данный объект официальным историческим памятником не признан. Однако, основываясь на достоверных фактах присутствия следов Нитидзи в Сибири, исследователи путем логических умозаключений воссоздают маршрут его сибирского похода: через Хоккайдо он переправился на Сахалин, а оттуда, поднявшись вверх по течению Амура, оставил свои следы на материке.

В частности, в сибирском регионе, на мысе Пронге прямо в устье Амура, был обнаружен каменный памятник, на лицевой стороне которого начертаны священные знаки Наму-Мёхо-Рэнге-Кё, а на оборотной стороне высечено имя Химоти (Нитидзи). Кроме того, во время трагических событий в Николаевске-на-Амуре в районе Керби (ныне поселок имени Полины Осипенко) также были обнаружены следы пребывания преподобного Нитидзи.

Кроме того, следы, указывающие на кармическую связь с преподобным Нитидзи, обнаруживаются во многих монастырях Китая и Кореи. Примерами тому служат община Хоккэ-ся, деревня Хоккэ-мура и храм Хоккэ-дзи в уезде Синтан провинции Чжэньдин (Пекин), а также храм Мёрен-дзи в корейском Кэсоне.

2. Родоначальник клана Мацумаэ Такэда Нобухиро (История Хоккайдо)

Род Такэда изначально носил фамилию Какидзаки, а впоследствии сменил её на Мацумаэ. Исследование генеалогического древа показывает, что их предки происходили от Синра Сабуро Минамото-но Ёсимицу. Правнук Ёсимицу, Нобуёси, первым принял фамилию Такэда. Потомок Нобуёси в одиннадцатом поколении, Нобусигэ, в годы Гэнчу (первый год Каки при Северном дворе) правил провинцией Вакаса. У него было трое сыновей: Нобутака, Нобузуми и Кунинобу. Братья поочередно занимали должность военных губернаторов (сюго). Поскольку у старшего брата Нобутаки изначально не было детей, он усыновил своего младшего брата Кунинобу, чтобы тот наследовал ему. Однако вскоре у Нобутаки родился сын Нобухиро, и Кунинобу взял его на воспитание, сделав своим преемником.

Нобухиро от природы обладал исключительным мужеством и отвагой. Он искусно стрелял из тяжелого лука и гордился своей воинской доблестью. Из-за его буйного нрава Нобутака и Кунинобу стали опасаться его, и в итоге Нобухиро был вынужден покинуть родные места, чтобы избежать беды. Тогда вассалы дома Сасаки Сабуробэёнодзё Сигэцуна и Кудо Куродзаэмондзё Сукэнага вместе с тремя другими приближенными тайно бежали вместе с ним под покровом ночи, передав управление сыну Кунинобу, Нобутике, который принуждал Нобухиро к самоубийству, несмотря на мольбы нескольких старших вассалов. Было это 28 марта 3-го года эпохи Хотоку (1451 год), и исполнился Нобухиро тогда 21 год.

Нобухиро направился в регион Канто, остановившись в Асикаге, а в 1-й год эпохи Кётоку (1452 год) прибыл в местечко Танабу в провинции Рикуоку (Муцу) и временно поселился в Какидзаки. В августе того же года вместе с Андо Масасуэ он переправился на остров Эдзо (Хоккайдо) и обосновался в Камиока-Ханагэдзава.

Во время набега айнов в 1-й год эпохи Тёроку он проявил выдающееся воинское мастерство, благодаря чему унаследовал власть Какидзаки Суэсигэ и воздвиг новую крепость к северу от реки Аманокава. Эту цитадель назвали Судзаки-датэ, и она располагалась через реку прямо напротив крепости Ханадзава-датэ. Несмотря на то, что Нобухиро совершил великие подвиги и ярко проявил себя, он формально оставался лишь владельцем одной крепости. Он скончался в мае 3-го года эпохи Онин (1469 год) в возрасте 64 лет.

Сын Нобухиро, Мицухиро, унаследовал дом и скончался в июле 15-го года эпохи Эйсё в возрасте 63 лет. У Мицухиро было двое сыновей. Старший сын, Ёсихиро, наследовал главенство; он обладал непревзойденной физической силой и мог в одиночку натянуть лук, для которого требовались усилия трех человек. Он скончался в августе 14-го года эпохи Тэнбун в возрасте 67 лет. Вторым сыном был Такахиро, владелец крепости Томари. Сын Ёсихиро, Суэхиро, превосходил других своей мудростью и стратегическим мышлением. У него было 13 сыновей и 14 дочерей, благодаря чему его дом процветал. В 10-й год эпохи Тэнсё он отошел от дел и скончался в апреле 4-го года эпохи Бунроку в преклонном возрасте 89 лет. Главенство унаследовал его сын Ёсихиро (Мацумаэ Ёсихиро). Он также был человеком выдающимся и смелым; именно он сумел сбросить путы зависимости от клана Андо. На протяжении пяти поколений, начиная от Нобухиро, выдающиеся лидеры сменяли друг друга, и каждый из них доживал до глубокой старости более 60 лет. Основа могущества дома Мацумаэ воистину была заложена в период правления этих пяти поколений.

3. Аудиенция Ёсихиро у Хидэёси и признание его правителем острова Эдзо

В 18-й год эпохи Тэнсё Тоётоми Хидэёси предпринял поход на Одавара, уничтожил клан Ходзё и направил Маэду Тосииэ и других чиновников для инспекции земель Оу (север Хонсю), призвав местных феодалов прибыть в Киото для выражения покорности. В то время с острова Эдзо, оценив общую тенденцию развития событий в Поднебесной, в столицу один за другим прибыли два правителя: Андо Санэсуэ и Какидзаки Ёсихиро.

Ёсихиро, будучи опытным и умудренным годами человеком, искусно завязал отношения с Маэдой Тосииэ и заручился его поддержкой, чтобы выслужиться перед Хидэёси. Хидэёси щедро принял Ёсихиро, даровал ему фамилию Тоётоми, право использовать фамильный герб с цветком павловнии (кири-мон) и причислил его к кругу доверенных вассалов.

Когда началась Корейская война (экспедиция Хидэёси на материк), Ёсихиро вновь прибыл в столицу и удостоился аудиенции Хидэёси в ставке Нагоя в провинции Хидзэн. Во время этой встречи Хидэёси наделил Ёсихиро исключительным правом управления всей территорией Эдзо и издал указ о том, что все торговые суда, прибывающие на земли Эдзо из различных провинций, обязаны беспрекословно подчиняться приказам Ёсихиро. В случае неподчинения Ёсихиро получил официальное разрешение уведомлять правителей соответствующих провинций для наложения суровых наказаний.

Вскоре после смерти Хидэёси наступила эпоха Токугава Иэясу. Ёсихиро прибыл на аудиенцию к нему и впервые удостоился родовой фамилии Мацумаэ. Ему были подтверждены все права на управление землями Эдзо, ранее признанные кланом Тоётоми. Более того, Иэясу, обладавший проницательным государственным взглядом, даровал Мацумаэ Закон из трех статей (см. ниже), что сделало исключительные привилегии клана Мацумаэ на севере окончательно незыблемыми и неприкосновенными.

УКАЗ

Статья 1. Лица, прибывающие из различных провинций в Мацумаэ, не имеют права вести торговлю на землях Эдзо без предварительного уведомления правителя, Сима-но ками Ёсихиро. Нарушение сего правила будет расцениваться как преступление.

Статья 2. В отношении тех, кто без разрешения Сима-но ками переправится через море для ведения меновой торговли, следует незамедлительно направлять официальное донесение властям.

Статья 3. Лица, совершающие несправедливые и противозаконные действия в отношении коренных жителей Эдзо (айнов), будут признаны виновными в преступлении.

В отношении тех, кто нарушит вышеозначенные статьи, будут применены самые строгие и суровые карательные меры.

27 января 9-го года эпохи Кэйтё (1604 год)

(Личная подпись и красная государственная печать сегуна Токугава Иэясу)

4. Новая эпоха в истории Сахалина

Земли Эдзо были официально признаны исключительными владениями клана Мацумаэ, а свободное плавание частных судов на север было строго запрещено. Вследствие этого наш Сахалин, с которым у рода Мацумаэ уже ранее существовали прочные частные и торговые связи, естественным образом перешел в вассальное подчинение и вошел в состав подконтрольных территорий Мацумаэ как неотъемлемая часть земель Эдзо. В этом нет абсолютно никаких сомнений.

На протяжении примерно четырехсот лет эпохи Средневековья наш Сахалин оставался обособленным миром диких племен заброшенной землей, где беспрепятственно плодились и хозяйничали лисы, медведи, соболи и бурые медведи. Однако теперь, подгоняемый общими историческими тенденциями времени, Сахалин вступил в новую эпоху обустройства и хозяйственного освоения силами клана Мацумаэ.

В дальнейшем, подстегиваемый нарастающим продвижением и территориальными притязаниями Российской империи со стороны её северных рубежей, Сахалин превратился в новую арену, приковавшую к себе внимание всей Поднебесной. Он стал проклятыми воротами нашей внешней дипломатии, на долгие годы вперед потребовавшим от сынов нашей нации колоссального напряжения всех сил, крови и духа.

Часть вторая. Эпоха Сёгуната (Бакуфу)

Глава первая. Управление Сахалином со стороны клана Мацумаэ

1485 год (17-й год Бунмэй): Глава айнов (коренных жителей) прибыл в поселение Камикуни (ныне уезд Хияма в провинции Осима) и присягнул на верность Такэде Нобухиро, родоначальнику клана Мацумаэ, преподнёсши ему дары. Считается, что именно тогда название Карафуто (Сахалин) впервые появилось в японских исторических хрониках.

Эпоха Канъэй: При Мацумаэ Кинхиро (7-м главе клана) его вассалы были направлены для обследования и осмотра южной части Сахалина.

1751 год (1-й год Хорэки): При Мацумаэ Кацухиро (12-м главе клана) вассал Като Кахэи получил приказ отправиться на Сахалин на торговом судне. Было открыто несколько рыболовных промыслов Дэнбэя, где местных жителей обучали методам рыбной ловли.

1772 год (1-й год Анъэи): При Мацумаэ Митихиро (13-м главе клана) купец Мураяма Дэнбэи вместе с самураями погрузил на корабли рыбу, раковины, рис, соль и другие товары и отправился на Сахалин, чтобы оказать помощь и поддержку коренному населению.

1777 год (6-й год Анъэи): Самурай Ниида Рюсукэ отправился на Карафуто и достиг Кусюнная.

• 1785 год (5-й год Тэнмэй): Бакуфу направило чиновников для исследования земель Эдзо (Хоккайдо и прилегающих территорий). Чиновник по строительству Ихара Рокуро и его подчинённый Оиси Иппэи переправились на Сахалин, чтобы изучить общую обстановку на острове. На следующий год Иппэи снова совершил переход, обследовав восточное побережье до мыса Сирэтоко и западное побережье до Котантуру. Однако данные меры носили лишь временный характер.

• 1790 год (2-й год Кансэи): По приказу вассала Митихиро Такахаси Сэйзаэмона купец Мураяма Дэнбэи отправился на Сахалин для его освоения. В Кусюнкотане (ныне Корсаков) и Томари наи были учреждены торговые фактории (унёдзё), а также пункты охраны грузов. Это послужило началом регулярного присутствия. С тех пор на Сахалин и главный остров Эдзо ежегодно посылались самураи клана Мацумаэ. Купцы отправляли свои суда до Сирануси, где выставлялись дозоры. Велась деятельность по опеке местных айнов и развитию торговли с континентальными народами (сантаньская торговля).

• 1801 год (1-й год Кёва): Помимо торговых факторий, на восточном побережье были открыты четыре рыболовных промысла, а на западном три промысла в районе Анива.

• 1807 год (4-й год Бунка): Бакуфу отдало приказ клану Мацумаэ передать эти земли под прямое государственное управление Бакуфу. (Вышеизложенное записано на основе Сахалинских исследовательских документов из библиотеки Хакодатэ).

Территория влияния клана Мацумаэ

По сведениям, содержащимся в историко-географическом журнале Рэкиси Тири (том 11, 3), сфера влияния клана Мацумаэ ограничивалась Наёро и Райтисика на западном побережье и Курака на восточном побережье. Вся остальная часть Эдзо была труднодоступна из-за отсутствия дорог и регулярного морского сообщения.

На самой южной оконечности острова, в Сирануси, Мацумаэ установили свой пост, но постоянного присутствия японцев там почти не было они лишь оставляли свои следы по приказу властей. Каждый год в конце апреля туда прибывали два самурая-смотрителя и семь ассистентов, которые основывали дежурный пункт. В конце июля или начале августа они сворачивали лагерь и возвращались на Хоккайдо, оставляя на зиму лишь несколько человек для охраны построек.

В Кусюнкотане, находившемся более чем в 40 ри (около 160 км) от этого места, также был открыт передовой пост. Под надзором и управлением находились местные жители, проживавшие на побережье в пределах 30 ри. В Тоннаи также был учрежден дозорный пункт для контроля над коренным населением в радиусе 40 ри. Обо всём этом часто упоминается в различных прошениях и отчётах.

Согласно труду Эдзо Си (Записки об Эдзо), в окрестностях Мацумаэ попытки освоения земель велись ещё с эпохи Гэнроку. Однако из-за низкой продуктивности и малых объёмов производства эти начинания позже были заброшены. Если ситуация обстояла так даже в центральных районах, то в отдалённых приграничных землях дела шли ещё хуже. Из этого краткого обзора становится очевидным, что управление землями Эдзо со стороны клана Мацумаэ преследовало лишь сиюминутную выгоду и не обеспечивало надлежащей безопасности рубежей, что вызывало глубокую тревогу.

Поэтому, когда геополитические интересы северного соседа (России) устремились на юг и вошли в прямое столкновение с японскими, возник затяжной конфликт. Слабость и уязвимость пограничной обороны стали очевидным и насущным вопросом, потребовавшим от чиновников Бакуфу немедленных решений и активных действий.

Говоря об истории сахалинской администрации, автор описывает статус частного управления островом со стороны клана Мацумаэ следующим образом:

Чтобы понять реальное положение дел при частном управлении Сахалином кланом Мацумаэ, лучше всего изучить многочисленные доклады и прошения, которые направляли в администрацию Эдо (Бакуфу) чиновники Мацумаэ (Мацумаэ бугё).

Хотя чтение этих длинных и архаичных документов утомляет, терпеливое и внимательное изучение позволяет отчётливо представить туманные и сложные обстоятельства тех времён. В одном из официальных докладов Мурагаки Норимасы, известного как одного из выдающихся губернаторов Мацумаэ, наиболее объективно и справедливо изложены результаты мер, предпринятых кланом после отправки туда самураев:

Что касается земель Северного Эдзо (Сахалина), в прежние времена они лишь номинально числились за домом Мацумаэ, но никакого фактического контроля или оборонительных сил там не выставлялось. Местные айны поддерживали контакты и торговали с айнами из района Соя (Хоккайдо). Впоследствии они стали привозить в Сою пушнину (соболей, выдр), шкуры тюленей, орлиные перья и другие товары с берегов Татарии (материка), обменивая их на рис, сакэ, железные орудия и табак. Однако никакого учёта населения или переписи не велось.

Позднее, пользуясь простотой и невежеством коренных жителей, хитрые торговцы-сантаньцы (приамурские народы) стали давать им товары в долг. Когда на следующий год у айнов не оказывалось средств для расплаты, торговцы забирали их детей и увозили в Маньчжурию. Из-за этого численность коренного населения стала резко сокращаться, и люди оказались в крайне бедственном положении.

Ввиду этого старейшины (отона) Карафуто переправились в Сою и обратились к властям с нижайшей просьбой взять под контроль торговые дела, защитить и опекать их. Как раз в это время в годы Кансэи до властей дошли известия об агрессивных действиях русских людей на севере, что нельзя было оставлять без внимания.

Ввиду этих жалоб и прошений сахалинских старейшин, Бакуфу разрешило направить туда вассала Такахаси Сэйзаэмона. Были открыты новые рыболовные промыслы, проведены инспекции от западного Котанторо до восточного Сирэтоко, а в Кусюнкотане учреждена унёдзё (торговая фактория). Местных жителей собрали, наделили их промысловым инвентарем и снабдили вещами для поддержания жизни.

На западном побережье в Токонбоэ также построили дозорную избу (баня), где за ними был налажен аналогичный присмотр. Благодаря этому жители острова прониклись доверием и покорностью. Постепенно жители отдалённых внутренних районов начали собираться вокруг этих двух пунктов, а пагубное влияние и злоупотребления со стороны пришлых татарских торговцев ослабли.

По этой причине уважение и доверие к дому Мацумаэ возросли, и с тех пор вся южная часть острова перешла в его владение. Ежегодно для проведения инспекций Сахалин посещали посланники лорда, а рыбные промыслы сдавались на откуп купцам из метрополии.

Из этого доклада становится ясно, что пребывавшие на Сахалине чиновники из Сирануси добились определённых успехов в умиротворении и привлечении на свою сторону коренного населения острова. Если бы не масштабные исторические потрясения, вызванные приходом русских на северные рубежи, Сахалин, возможно, на долгое время остался бы изолированным "огородом" дома Мацумаэ, подобно Хоккайдо. Однако появление русских кораблей в северных морях становилось всё более частым. Вследствие этого вопрос управления Сахалином подошёл к моменту коренных изменений.

О набегах и вторжениях русских на Сахалин будет подробно рассказано в другом месте. Однако, если исследовать истинные причины, они действовали не из врождённой свирепости это было выплеском гнева из-за отказа Японии вести торговлю в Нагасаки и попыткой путём устрашения заставить выполнить требования их государства, хотя изначально их мотивы носили мирный характер. Тем не менее, клан Мацумаэ, на котором лежала ответственность за безопасность и спокойствие острова, не мог молчать. Они немедленно отправили экстренное донесение в Эдо, сообщив Бакуфу о случившемся.

В документе говорилось следующее:

(Начало опущено) К дозорной избе, где оставались на зиму наши люди, приставленные для присмотра за айнами, без всякой на то причины подошёл чужеземный корабль. С него открыли ружейный огонь, после чего силой увели и забрали на борт своего судна четырёх человек: Томигоро, Сайдзо, Гэнсити и Фукумацу.

Кроме того, они захватили находившийся на складе рис, предназначенный для снабжения айнов, и погрузили его на свой корабль. Все остальные постройки, включая склады с рыболовным снаряжением, были сожжены дотла.

Известие об этом прибыло с гонцом в Мацумаэ 6-го числа текущего месяца. В связи с этим для подкрепления по суше немедленно выступил отряд: один высокопоставленный чиновник, 8 самураев, 1 врач и от 40 до 50 пехотинцев (асигару). (Конец опущено). 20 апреля. Вассал Мацумаэ Сима-но-ками Ёкои Хикару.

Можно представить, как сильно было потрясено этим событием все княжество. Стоит отметить, что ещё до этого контакты с русскими часто происходили в районе острова Шумшу (на Курилах). В то время Бакуфу отдало приказ северным княжествам направить войска в Мацумаэ. Небольшой приграничный городок Мацумаэ на время превратился в оживленный военный лагерь, где теснились люди и кони. Внимание всей страны переключилось на север, и замки Мацумаэ и Хакодате стали главным объектом всеобщего наблюдения.

В то время в центральных политических кругах страны только завершился период роскоши и деспотизма Танумы Окицугу, из-за чего государственная казна была истощена. Вдобавок к этому разразился страшный голод годов Тэнмэй. Военный дух самураев ослаб, а само управление Бакуфу постепенно начало приходить в упадок.

В этих условиях новый канцлер (родзю) Мацудайра Саданобу приложил все силы для реформирования управления. Желая воодушевить народ внутри страны и продемонстрировать внешнюю мощь и авторитет правительства, он уделил особое внимание укреплению северных рубежей. Объявив политику изгнания иностранных чужеземцев, он стал часто отправлять на север выдающихся деятелей, таких как Мацудайра Тдааки и других талантливых самураев.

Вскоре после этого Саданобу оставил свой высокий пост в правительстве и полностью отошел от мирских дел. Вероятно, у него были на то свои скрытые причины. Однако те, кто занял его место, продолжили претворять в жизнь его планы и осуществлять оборону северных границ. Более того, они сделали решительный шаг вперед. Богатые ресурсами северные морские пространства, которые долгое время были заброшены, проигнорированы или даже намеренно закрыты для посещения, теперь решили открыть для жителей центральной Японии. Была начата экономическая политика, сочетавшая в себе создание новых территорий, их колонизацию, переселение людей и одновременное укрепление обороны.

Человеком, который активно убеждал в этом Сёгуна и других советников, был Мацудайра Тдааки, выдвинувшийся благодаря протекции Саданобу. Именно он стал генеральным комиссаром по управлению землями Эдзо. Привлекши к делу Тогава Ясумити и Хабзи Сэйсё, он назначил их первыми губернаторами (бугё) Мацумаэ, чтобы воплотить в реальность активные планы по переселению японцев, освоению земель и ассимиляции местного населения.

Подобные беспрецедентные меры, разумеется, вряд ли порадовали бы предка-основателя Токугаву Иэясу. Тем не менее, в правительстве Эдо (Бакуфу), которое уже не могло остановить запущенный процесс, не нашлось ни одного человека, кто выступил бы с критикой этих реформ. Это следует назвать исключительно результатом коренного поворота колеса времени и изменения эпохи.

Глава третья. Освоение Сибири Россией и её первые контакты с Японией

Грандиозные замыслы императрицы Екатерины

Название Сибирь изначально произошло от наименования небольшой местности Сибир (SIBIR), расположенной в бассейне реки Обь на северо-западе региона. Вождем Сибира был человек по имени Едигер. В 1555 году в год, когда в Европе был заключен Аугсбургский религиозный мир, он направил послов в Россию с просьбой принять его в подданство под защиту Ивана IV (Грозного).

Иван IV чрезвычайно обрадовался этому и провозгласил себя царем Сибирским. Позже, в 1564 году, русские посланники были отправлены на восток, и один из них добрался даже до Китая. Однако Едигер был убит человеком по имени Кучум. В то время купеческий род Строгановых, получивший разрешение от Ивана IV и развивавший колонизацию на землях, граничащих с Сибирью, также подвергся нападениям со стороны Кучума.

В связи с этим Строгановы обратились к правительству и призвали к себе на службу воинственных казаков. В 1579 году казачий атаман Ермак во главе своего отряда выступил в поход и завоевал Сибирское ханство. Таким образом, Сибирь полностью вошла в состав российских владений.

После этого российское правительство умело использовало казаков в делах исследования и завоевания новых земель. В результате они постепенно покоряли различные регионы Сибири. По мере завоевания территорий они возводили там крепости (остроги), основывали города и назначали воевод.

Таким образом:

• В 1590 году в качестве столицы Сибири был основан Тобольск.

• В 1600 году был основан Туринск.

• В 1604 году (в тексте опечатка: 1609) Томск.

• В 1618 году (в тексте: 1617) Кузнецк (ныне Новокузнецк).

• В 1619 году (в тексте: 1618) Енисейск.

• В 1628 году (в тексте: 1626) Красноярск.

• В 1632 году (в тексте: 1633) Якутск.

Экспедиции казаков продвигались всё дальше на восток, пока не достигли побережья Охотского моря. К 1697 году (в тексте: 1633) они дошли до Камчатки.

Поскольку указанные выше земли были равнинными, а их население крайне малочисленным, завоевание продвигалось чрезвычайно легко, напоминая поход по безлюдной пустыне. Однако в Южной Сибири местность была более гористой, а население относительно плотным. Кроме того, эти земли граничили с Китаем, из-за чего успехи продвижения там были скромными.

Казаки достигли берегов озера Байкал в 1643 году (в тексте: 1646), а Иркутска в 1652 году. Кроме того, в 1656 году был основан Нерчинск.

Отдельный отряд под предводительством Пояркова потратил три года на исследование региона реки Амур и благополучно вернулся обратно. В 1649 году экспедиция Хабарова завоевала большую часть приамурских земель и возвела крепость Албазин, где вела ожесточенные бои против цинских маньчжурских войск, успешно их отбивая. После этого столкновения между войсками двух государств стали частыми, и в 1685 году цинские войска наконец захватили и разрушили крепость Албазин.

В 1689 году Софья, бывшая регентом в период малолетства Петра Великого, отправила Головина в качестве великого посла. Он встретился в Нерчинске с цинским министром Сонготу и установил государственную границу. Поскольку в то время мощь Цинской империи находилась в самом расцвете, земли к югу от Станового хребта и к востоку от реки Шилка были безоговорочно признаны территорией Китая. В Кяхте был открыт торговый пункт для обеих стран, а русским посланникам было разрешено постоянно находиться в Пекине.

Это соглашение известно как знаменитый Нерчинский договор. После того как сам Петр Великий взял бразды правления в свои руки, он приложил большие усилия для укрепления власти в Сибири и к 1699 году полностью подчинил себе всю Камчатку. В последующие эпохи российское правительство неустанно продолжало заниматься исследованиями, колонизацией и улучшением системы управления. В особенности к XVIII веку русские начали обследовать территории от Алеутских островов до Аляски. Преследуя цель добычи пушнины морских зверей в этих регионах, они простерли свои руки вплоть до Курильских островов, что и послужило непосредственной причиной первого соприкосновения сил Японии и России.

Считается, что первая встреча граждан нашего государства с русскими произошла в 1697 году, когда японские потерпевшие крушение моряки (дрейфующие лица) прибыли на Камчатку и стали известны русским.

Императрица Екатерина II, обладавшая грандиозными амбициями, обратила свой взор на Дальний Восток. Она направила Шпанберга для исследования северных морей Японии, а также проявила милость к нашим дрейфующим морякам, организовав в Иркутске преподавание японского языка. Даже по одному этому факту несложно понять, насколько (дальновидными) и масштабными были замыслы императрицы Екатерины.

Глава четвертая. Курильская экспансия России и контрмеры Бакуфу

В конце XVII века разграничение между Японией и Россией было четко обусловлено суровым северным морем с его бурными волнами и густыми туманами. Пролегающая между ними Курильская гряда, расположенная подобно точкам на доске для игры в го, представляла собой огромную цепь, соединяющую границы двух государств. При этом суверенитет над островами фактически не принадлежал ни Японии, ни России они лежали как полностью ничейная земля. Однако как только русские ступили на Камчатский полуостров, они, пока японцы пребывали в неведении, начали стремительно продвигаться по Курильским островам в направлении Эдзо (Хоккайдо).

Самой ранней экспедицией русских на Курилы считается поход 1704 года (1-й год Хоэки) на остров Шумшу, откуда они вернулись с более чем двадцатью пленными. Далее в мае 1711 года они вновь совершили экспедицию на тот же остров и, судя по записям, обложили местных жителей ясаком (податью пушниной). В сентябре того же года отряд из более чем пятидесяти казаков и камчадалов переправился на мыс Лопатка и остров Шумшу. Они увели с собой множество местных жителей, а также отобрали у них железные орудия и хлопчатобумажные ткани, изготовленные людьми из Мацумаэ.

Первым, кто исследовал всю гряду вплоть до острова Кунашир, судя по всему, был казак Козыревский в 17111713 годах (годы Сётоку). Затем, начиная с 1727 года, в течение трех лет было совершено три последовательных похода, однако ни один из них не принес больших результатов.

Рассматривая масштабы экспансии русских на Курилах в начале первой половины XVIII века, можно констатировать, что на мысе Лопатка и острове Шумшу их влияние укрепилось, и они собирали с местных жителей по одной шкуре зверя раз в два года. Однако на островах Парамушир и Оннекотан их власть еще не утвердилась, и размер ежегодной подати с коренных жителей не был определен. Что касается островов ниже Пятого (расчет от Камчатки), то они и вовсе оставались за пределами сферы их контроля.

Однако в 1741 году (1-й год Канпо) Беринг и Чириков прояснили вопрос о разграничении Азиатского и Американского континентов. Было открыто морское сообщение от Алеутской гряды до Аляски и северо-западного побережья Северной Америки.

Это открыло новую страницу в колониальной активности русских в северной части Тихого океана и подстегнуло их действия, в связи с чем освоение Курильских островов также сделало огромный шаг вперед. Спустя десять с лишним лет после экспедиции Беринга, в конце годов Хорэки, продвижение русских на юг достигло острова Уруп. Они изменили названия островов, установили там порядок, прислали священников для крещения островитян, провели перепись населения, заставили сменить имена на русский лад, ввели моногамию, стали взимать ежегодную подать (по одной шкуре с мужчины) и взяли под надзор и руководство местный рыбный и зверобойный промысел.

Таким образом, русских, устремлявших взоры на Уруп и Итуруп, постепенно становилось всё больше. Осенью 1768 года (5-й год Мэйва) крупный российский корабль впервые остался на зимовку на острове Уруп. На следующий год русские открыли там рыболовный участок, что привело к вооруженным столкновениям с прибывшими туда на заработки айнами с Итурупа.

Позже, в 1773 году (2-й год Анъэи), более шестидесяти русских, потерпевших кораблекрушение, прибыли на Уруп, построили избы и оставались там на протяжении четырех лет. Затем, в июне 1778 года (7-й год Анъэи), 29 русских на корабле подошли к Китап (Нэмуро, местность Киритаппу) и обратились с просьбой о торговле. Чиновник из Мацумаэ Ниида Дайхати, находившийся на борту, запросил указаний от своего лорда и, пообещав дать точный ответ в следующем году, отпустил их. Весной следующего 1779 года более сорока русских прибыли в местечко Цукируи (в пределах владений Аккеси), ожидая ответа. Вассал Мацумаэ Мацуи Мохэи во главе отряда из десяти с лишним подчиненных прибыл в это место. Ссылаясь на государственные запреты, он вернул письмо, переданное в прошлом году, выдал им провиант и велел удалиться. В тот год русские перезимовали на Урупе, но в следующем году из-за цунами потеряли корабль и не смогли вернуться обратно. Лишь в 1781 году (1-й год Тэнмэй) они наконец покинули этот остров на построенной небольшой лодке. Вслед за этим, начиная с 1784 года (4-й год Тэнмэй), русские вновь оставались на зимовку на Урупе в течение четырех лет.

Таким образом, в годы Мэйва и Тэнмэй число русских, приходивших к нашим северным границам, возросло, и слухи об их появлении становились всё более громкими. Бакуфу также обратило на это внимание. В 1785 году (5-й год Тэнмэй) по приказу комиссара по финансам (кандзё-бугё) Мацумото Хидэмоти чиновникам Ямагути Тэцугоро Такасина, Сато Гэнрокуро Юкинобу, Минагава Накаока Садамути, Аосима Тосидзо Норимура и другим было поручено провести расследование. Они изучили вопросы управления, географии, ресурсов, торговли в Эдзо, а также действия краснокожих людей (русских).

Это обследование послужило началом официальных инспекций со стороны Бакуфу; в нем в качестве сопровождающих приняли участие ронины Могами Токунаи и Оиси Иппэи. На следующий год Могами Токунаи в одиночку отправился вперед, посетил Кунашир, Итуруп и Уруп, где осмотрел места пребывания русских. В то же время Оиси Иппэи и Ихара Рокуро разделились, и Иппэи в одиночку отправился исследовать географию Сахалина.

Маршрут и результаты наблюдений Могами стали частично известны благодаря его труду Эдзо Соси (Записки об Эдзо). Однако сведения об Оиси не сохранились в исторических хрониках, и то, что его деяния оказались преданы забвению, вызывает глубокое сожаление.

Таким образом, распределив обязанности между собой, они на протяжении двух лет совершали инспекционные поездки по восточным и западным землям Эдзо и собрали ценные сведения. Однако в 1787 году (7-й год Тэнмэй) из-за политического переворота и падения Танумы Окицугу их покровитель Мацумото Хидэмоти был смещен со своего поста. Более того, некоторые из участников экспедиции были признаны виновными и брошены в тюрьму, из-за чего результаты усилий этой группы обратились в прах.

Затем, в сентябре 1792 года (4-й год Кансэи), российский морской офицер Адам Лаксман, выполняя волю российской императрицы Екатерины II, подготовил послание от генерал-губернатора Сибири и сибирские дары. Доставив обратно троих японских моряков с судна Синсё-мару (Кодаю, Исокити и Коити из провинции Исэ, местечка Сироко), которые ранее были выброшены бурей на российскую территорию, он прибыл в Нэмуро. Он потребовал разрешения прибыть в Эдо, чтобы вручить государственную грамоту и дары, а также получить лицензию на ведение торговли.

Получив это известие, Бакуфу еще острее осознало, что нельзя пренебрегать обороной северных рубежей. С одной стороны, они направили в Мацумаэ Исикаву Саконсёгэна Тдафусу и Мураками Дайгаку Ёсинори. Ссылаясь на государственные запреты, они отклонили грамоту и дары и, продемонстрировав жесткую позицию (вплоть до готовности отказать в приеме даже собственным дрейфующим гражданам), решительно отказали в установлении отношений и торговле, ответив решительным отказом. В качестве компенсации Лаксману выдали лишь разрешение (синпай) на заход в порт Нагасаки, снабдили корабль дровами, водой, провиантом и велели немедленно удалиться.

В июне 1793 года (5-й год Кансэи) Бакуфу приказало прибрежным князьям усилить морскую оборону и строго следовать указам от сентября 1791 года. В ноябре 1792 года член совета старейшин () Мацудайра Саданобу лично распорядился усилить охрану побережья, после чего сам отправился инспектировать провинции Идзу и Сагами.

В период с 1795 по 1797 годы (79 годы Кансэи) десятки русских прибыли на острова Уруп и Итуруп, готовясь к постоянному проживанию и демонстрируя намерение закрепиться на них. Бакуфу всё сильнее ощущало чрезвычайную важность северного вопроса. В 1797 году главе клана Мацумаэ Мацумаэ Акихиро было предписано отменить регулярную поездку в Эдо (санкин котай), остаться в своих владениях и ужесточить пограничную оборону.

В следующем, 1798 году, Бакуфу поручило надзор за делами в Эдо инспектору (мэцукэ) Ватанабэ Такаси, курьеру (цукайбан) Окоути Масатоси и регистратору (гинмиёку) Мицухаси Наритака. Ватанабэ Такаси прибыл в Мацумаэ для изучения ситуации на месте. Окоути Масатоси обследовал Восточное Эдзо до местечка Самани, а Мицухаси Наритака проинспектировал Западное Эдзо вплоть до Сои. Дождавшись их возвращения в Мацумаэ, они в том же году вместе вернулись в Эдо и представили подробный доклад правительству.

В декабре того же года на совете в Бакуфу было решено выдвинуть главу дворцовой стражи (сёинбан-гаси) Мацудайру Синано-но-ками Тдааки, который ранее обращал внимание на необходимость освоения северных территорий и подавал свои предложения. Его повысили в должности и назначили главным руководителем обороны северных рубежей.

Вслед за этим, 16 января 1799 года (11-й год Кансэи), к ведению северных дел были привлечены комиссар по финансам Исикава Тдафуса, инспектор Хата Сёдзаэмон Масаёси, курьер Окоути Масатоси и регистратор Мицухаси Наритака. Общий надзор за их деятельностью осуществляли член совета старейшин Тода Утаносукэ Удзиути и младший советник (вакадосиёри) Татибана Идзуми-но-ками Танэёси.

В тот же день клану Мацумаэ было объявлено высочайшее повеление Бакуфу: временно, сроком на 7 лет, изъять из его управления () территории Восточного Эдзо, находившиеся на передовой линии продвижения русских на юг (земли от нынешнего Уракава в провинции Хидака на восток до мыса Сирэтоко в провинции Нэмуро, включая прилегающие острова). Бакуфу решило взять управление этими территориями на себя в качестве эксперимента. Это было связано с тем, что правительство осознавало: клан Мацумаэ слишком мал и слаб, чтобы справиться с тяжелым бременем обороны северных рубежей.

Затем была сформирована полноценная канцелярия по делам Эдзо. В состав подчиненных чиновников вошли более 70 человек, включая главу счетного ведомства Такахаси Санпэя, следователя Судзуки Дзиннаи, чиновника по особым поручениям Кондо Дзюдзо, Кикути Соунаи, инженеров-строителей Могами Токунаи, Накамуру Коитиро, Тоду Мататаю и других. С этого момента Бакуфу сделало решительный шаг вперед в освоении Эдзо, и его политика начала приносить конкретные результаты.

Глава пятая. Главные принципы освоения Эдзо со стороны Бакуфу и учреждение губернаторства Эдзо

Бакуфу поручило канцелярии по делам Эдзо всесторонне обсудить и представить доклады по вопросам инспекции земель, покровительства коренному населению, ведения торговли, транспортировки местных товаров и планирования бюджета, руководствуясь целями освоения государственных земель и укрепления пограничной обороны. В связи с этим Мацудайра Тдааки и его коллеги провели совместные совещания и изложили правительству основные принципы управления. Суть их предложений сводилась к следующему:

Исторически сложилось так, что Россия не прибегает к прямой военной силе, а предпочитает действовать под маской гуманности и благодетели, что является её излюбленным методом для привлечения людей на свою сторону. Что касается коренных жителей айнов, то, хотя физически они развиты, они не понимают норм человеческого доверия, ведут дикий образ жизни, не имеют упорядоченного жилья, одежды, пищи и медицинской помощи, обладая крайне простодушным и прямолинейным характером.

Между тем, существовавшая при клане Мацумаэ система откупных промыслов () приводила к несправедливому и суровому обращению с айнами, что переходило все границы. Разве можно при таком подходе остановить продвижение русских на юг? С другой стороны, строить крепости и выставлять гарнизоны вдоль всего протяженного побережья задача абсолютно невыполнимая.

Поэтому единственно верный путь окружить айнов глубокой заботой, распространить на них милосердное правление нашего государства и сплотить людей. Тогда, какие бы мягкие меры ни предпринимали иностранные государства для их привлечения, айны никогда не склонятся на их сторону. Стратегия действий должна быть следующей:

• Покровительство айнам должно быть щедрым, однако безвозмездная раздача благ без веских причин приведет к бесконечным тратам казны и разовьет среди них лень. Поэтому следует сохранить привычную для них торговлю, по-прежнему поручая ведение дел купцам. При этом на каждом промысле необходимо поставить государственных чиновников для надзора. Нужно строго контролировать качество, меру и вес товаров, выдаваемых коренным жителям, пресекать любые злоупотребления, отменить прежние запреты, притеснявшие айнов, улучшить их условия жизни, продемонстрировать пользу медицины, обучать их японскому языку и основам морали. Следует поощрять их промыслы и постепенно приближать их образ жизни к японским обычаям, умиротворяя их и стремясь к тому, чтобы регион Эдзо в будущем стал неотделим от коренной территории Японии.

• Необходимо построить государственные станции () через каждые 510 ри, которые будут служить торговыми пунктами и местами для ночлега путешественников, хранить там рыболовные снасти для выдачи их в долг, а также прокладывать дороги и открывать морские пути.

• Следует обязать княжества Нанбу (Мориока) и Цугару (Хиросаки) направить войска, построить дозорные пункты в ключевых местах и усилить бдительность, особенно на островах Итуруп и Кунашир, для защиты от русских.

• Ежегодный бюджет на эти нужды определить в размере 50 тысяч рё, предусмотрев меры по постепенному сокращению субсидий из государственной казны в будущем.

• Ни в коем случае не следует спешить ради скорого успеха; необходимо действовать гибко, сообразуясь с обстоятельствами, и направлять все усилия на умиротворение и привлечение коренного населения.

К счастью, эти предложения были приняты Бакуфу, благодаря чему основные принципы управления были прочно утверждены. В канцелярии по делам Эдзо распределили обязанности, и в марте 1799 года Мацудайра Тдааки, Окоути Масатоси, Мицухаси Наритака и другие прибыли в Мацумаэ. Опираясь на древние законы основателя династии Хань, они провозгласили три базовых правила (), занялись обустройством различных объектов и инспекциями. В то же время Хата Масаёси и Исикава Тдафуса находились в Эдо, руководя административными вопросами, и дела начали успешно продвигаться вперед.

Официальными купцами по делам Эдзо () были назначены торговые дома Сухарахая Какубэи, Танакая Исукэ, Датэя Хаясидзаэмон и другие. В Эдо, Хакодате, Киото, Осаке, Хёго, Охата, Аомори, Сакате, Цуруге, Тёси, Ураге и других портах также были определены уполномоченные купцы. Главным шкипером государственных судов был назначен Такадая Кахэи. Было построено 24 новых государственных корабля, включая судно Сэйтоку-мару. У моста Рэйганбаси в Эдо были учреждены официальные склады и фактория (), ставшие центром сбора и распределения местных товаров.

В августе 1799 года командиру отряда Хатиодзи Сэннин-доси Харе Ханзаэмону было поручено возглавить более 100 детей и младших братьев своих воинов, переселиться с ними на север и заняться там освоением земель и несением военной службы. В 1800 году для поощрения переселения самураев и простого люда была введена выплата денежных пособий (). Войска княжеств Цугару и Нанбу были распределены по гарнизонам в Савара (Шари), Нэмуро и Кунашире для несения караульной службы. Самураю из княжества Цувано Хориде Дзинсукэ было поручено провести навигационные измерения прямого морского пути между Эдо и Нэмуро. В 1799 году Ино Тадатака получил приказ составить точную топографическую карту земель Эдзо; эти меры стали важнейшими вехами освоения севера.

По мере того как официальные лица Бакуфу основывали поселения в Мацумаэ и Хакодате, число людей, путешествующих в Восточное Эдзо, увеличивалось с каждым годом. Из-за этого прилегающие поселения перестали справляться с расходами на их прием и обслуживание. В связи с этим клан Мацумаэ подал прошение об изъятии у него территорий от реки Сириути до окрестностей Хакодате и далее до Уракава, что и было разрешено в августе 1799 года. Вслед за этим, в ноябре того же года, член совета старейшин Тода Утаносукэ был освобожден от обязанностей куратора по делам Эдзо. Было решено, что ведением этих дел займется весь совет старейшин совместно. Поскольку управление территориями уже вошло в постоянное русло, в феврале 1802 года (2-й год Кёва) была учреждена постоянная администрация Губернаторство Эдзо ().

Новыми губернаторами (бугё) были назначены глава государственного хранилища Тогава Тикудзэн-но-ками Ясумити и инспектор Хата Аки-но-ками Масаёси, а Мацудайра Тдааки и его коллеги были освобождены от своих должностей. Вскоре после этого Губернаторство Эдзо было переименовано в Губернаторство Хакодате (). Система прямого управления Эдзо со стороны Бакуфу была полностью сформирована, и Хата Масаёси со своими коллегами со всей решимостью приступили к дальнейшему управлению краем.

Глава шестая. Передача Восточного Эдзо под постоянное управление Бакуфу

34 июля (в тексте явная опечатка: вероятно, имеется в виду 24-е или 29-е число) 1803 года (3-й год Кёва) территории Восточного Эдзо были навсегда переданы под прямое управление Бакуфу. Главе клана Мацумаэ Мацумаэ Акихиро было приказано направить все свои силы на надлежащее управление делами в оставшемся у него Западном Эдзо. Текст указа, направленного ему в то время, гласил следующее:

Мацумаэ Вакаса-но-ками.

Что касается земель Эдзо, то ранее они находились в твоем ведении. Однако земли Восточного Эдзо, которые временно изымались для нужд правительства, настоящим объявляются перешедшими в постоянное владение Бакуфу (). В отношении земель Западного Эдзо тебе надлежит управлять ими по-прежнему, проявляя к делам максимальную заботу и осмотрительность. Прими сей указ к исполнению.

Указ гласил:

...Земли Восточного Эдзо, которые временно изымались для нужд правительства, настоящим объявляются перешедшими в постоянное владение Бакуфу (). В отношении земель Западного Эдзо тебе надлежит управлять ими по-прежнему, проявляя к делам максимальную заботу и осмотрительность. Прими сей указ к исполнению.

В качестве компенсации за это постоянное изъятие земель дому Мацумаэ впредь было положено ежегодное содержание в размере 3500 рё, а также предоставлены новые владения в уезде Куки провинции Мусаси (ныне префектура Сайтама). При этом выплата субсидий из доходов, собиравшихся в Восточном Эдзо, была прекращена.

Глава седьмая. Принудительное переселение клана Мацумаэ и изъятие земель Западного Эдзо

Вопрос об изъятии земель Западного Эдзо активно обсуждался среди чиновников канцелярии по делам Эдзо еще в самом начале годов Кёва, то есть до того, как было принято окончательное решение о бессрочном переходе Восточного Эдзо в собственность государства.

Первоначальной и главной целью установления прямого управления над Эдзо со стороны Бакуфу являлось обеспечение надежной охраны и обороны отдаленных приграничных рубежей от внешних угроз. Поэтому с точки зрения логики было совершенно не оправданным брать под прямой контроль только восточную часть региона, оставляя западную по-прежнему в руках одного лишь удельного князя (даймё). Тем более это касалось острова Сахалин (Карафуто), который требовал наивысшей степени бдительности и осторожности, но фактически оставался брошенным на произвол судьбы в дальнем углу Западного Эдзо.

Разумеется, для государства, ставившего на первое место не извлечение коммерческой выгоды, а выполнение важнейших задач общенационального масштаба, расходы на эти нужды не должны были становиться препятствием.

Тем не менее Бакуфу, чье финансовое положение заметно осложнилось из-за расходов на прямое управление Восточным Эдзо, долгое время колебалось даже по поводу окончательного присвоения восточной части. В таких обстоятельствах правительству было крайне трудно проявить решимость, пойти на изъятие еще и западных земель и вложить в это дело новые колоссальные средства.

Если бы в то время клан Мацумаэ вовремя осознал серьезность ситуации, последовал примеру мер Бакуфу в Восточном Эдзо, направил свои силы на умиротворение айнов и усердно занялся укреплением обороны рубежей, то сохранение под его властью как самого Мацумаэ, так и Западного Эдзо вполне могло остаться возможным.

Однако в самом клане Мацумаэ не нашлось способных и дальновидных деятелей, а его финансовое положение к тому времени пришло в крайний упадок. В силу этого княжество оказалось совершенно неспособным предпринять какие-либо активные и действенные шаги.

Бакуфу же, видя, что тревожные известия с морских рубежей становятся всё более неотложными, а также подталкиваемое доводами губернатора Хакодате в пользу немедленного изъятия западных земель, в итоге склонилось к этой стратегии и начало всесторонне готовить контрмеры. Таким образом, в 1805 году (2-й год Бунка) Бакуфу поручило инспектору (мэцукэ) Тояме Кинсиро и помощнику ревизора (кандзё-гинмиёку) Мурагаки Садатайю провести масштабную инспекцию владений Мацумаэ и Западного Эдзо.

Весной следующего (3-го) года Бунка оба посланника провели инспекцию вплоть до Сои и мыса Носаппу (Сиря), а на обратном пути через Исикари (Юфуцу) вернулись в Хакодате. Там они встретились с губернатором Хата Масаёси, а осенью того же года возвратились в Эдо и представили официальный доклад правительству.

К этому времени над бывшим главой клана Мацумаэ Митихиро уже нависло серьезное подозрение в том, что он тайно поддерживал контакты с Россией. Кроме того, в 1799 году (11-й год Кансэи) нынешний глава клана Мацумаэ Акихиро собственноручно написал фразу из четырех иероглифов (с греч. Ниспошли благодать на эти дальние земли; выражение восходит к классической китайской Книге песен Ши Цзин) и вывесил деревянную табличку с этой надписью в храме Уба-дзиндза в Эсаси. Однако иероглифы были написаны скорописью, и знак (ко) оказался сильно похож на знак (бэни / алый/русский). Чиновники Бакуфу, увидев это, прочитали надпись как Ниспошли благодать алым чиновникам (русским) и заподозрили клан в тайных молитвах о приходе чужеземцев.

В декабре 1806 года (3-й год Бунка) следователь ведомства храмов и святынь Хосино Тэцудзаэмон и другие прибыли в Эсаси, изъяли эту табличку, а также покрытую лаком шкатулку с изображением фамильного герба Мацумаэ (мальвы аои) и увезли их в Эдо. Позже, благодаря экспертизе главы государственной академии Хаяси Дайгаку-но-ками, лингвистические сомнения были полностью сняты, однако это дело так и не смогло до конца рассеять общие подозрения властей.

В итоге, когда стало окончательно ясно, что у клана нет реальной силы для защиты пограничных рубежей, земли Восточного Эдзо навсегда перешли к государству. Тот факт, что Западное Эдзо вскоре разделило его участь, стал вполне естественным и неизбежным финалом.

Получив отчеты от Тоямы и Мурагаки по итогам инспекции Западного Эдзо, а также опираясь на Памятную записку касательно Западного Эдзо, поданную губернатором Хакодате, Бакуфу убедилось в полном совпадении их выводов.

В результате план по изъятию Западного Эдзо был окончательно утвержден. 22 марта 1807 года (4-й год Бунка) у Мацумаэ Акихиро были полностью отобраны его родовые владения в Мацумаэ и Западном Эдзо. Взамен ему были предоставлены новые земли с номинальным доходом в 9000 коку (в провинции Муцу). Спустя четыре дня, 26 марта, его отцу Митихиро было объявлено наказание в виде пожизненного домашнего ареста ().

Официальные тексты указов Бакуфу гласили следующее:

[I]

Мацумаэ Вакаса-но-ками (Акихиро)

Земли Эдзо с древних времен находились в ведении твоего дома. Однако ввиду того, что эти острова граничат с иностранными государствами и организация надлежащей обороны и обустройства там признана затруднительной, ранее у тебя уже были изъяты земли Восточного Эдзо, управление которыми взяло на себя правительство.

Настоящим заявляется, что в отношении Западного Эдзо организация чрезвычайных оборонительных мер силами твоего одного княжества также признана невыполнимой. Покольку дела чужеземных границ имеют важнейшее государственное значение, отныне все земли Западного Эдзо полностью изымаются в пользу государства (). Взамен тебе вновь жалуются владения с доходом в 9000 коку. Сведения о конкретном месте расположения новых земель будут переданы позже.

22 марта 4-го года Бунка (1807)

[II]

Мацумаэ Мимасака-но-ками (Митихиро)

Ты, будучи главой дома в период его расцвета, не справился с управлением Эдзо, халатно относился к обеспечению безопасности против чужеземцев, а уйдя на покой, не проявлял должной скромности в своих словах и поступках, о чем дошли соответствующие слухи. Твое поведение признано в высшей степени предосудительным. Посему тебе объявляется наказание в виде пожизненного домашнего ареста ().

26 марта 4-го года Бунка (1807)

[III]

Тогава Тикудзэн-но-ками (Ясумити) (в тексте опечатка в иероглифе Тогава вместо )

Хата Аки-но-ками (Масаёси)

В связи с объявленным изъятием земель Западного Эдзо, после завершения официальной процедуры приема данных территорий, вам обоим надлежит принять их под свое полноценное управление и контроль.

Бакуфу

Таким образом, вся полнота власти над Эдзо была передана в руки Хаты Масаёси. Многолетний затяжной спор наконец разрешился в пользу правительства. Получив уникальную возможность в полной мере проявить свою железную хватку на этом ключевом северном рубеже, губернатор Хата Масаёси с воодушевлением принялся за дело. С одной стороны, он направил усилия на успокоение местных японских купцов-откупщиков в Западном Эдзо, гарантируя им стабильность, а с другой вступил в активные переговоры с чиновниками в Эдо и Мацумаэ для завершения подготовки к приему западных территорий.

Однако судьба распорядилась иначе. В то самое время, когда известие об изъятии западных земель только достигло города Мацумаэ и вызвало сильное волнение среди местных жителей, на острове Сахалин (Карафуто) стали постепенно распространяться тревожные слухи о нападениях русских (в японских хрониках роко, ), что еще сильнее увеличило панику среди населения. Вслед за этим пришли известия о бесчинствах и погромах, учиненных русскими на острове Итуруп.

Эти реальные беспорядки, многократно приумноженные паническими слухами, не только полностью перевернули привычную жизнь на далеком севере, но и повергли в глубокий шок Эдо (правительство Сёгуна) и всю остальную Японию. Данные бедствия имели фатальные последствия для прославленного губернатора Хакодате Хаты Масаёси, приведя в итоге к его внезапной отставке и падению.

Глава восьмая. Возвращение владений клану Мацумаэ

Мацумаэ Акихиро провел в Янагаве (в провинции Муцу) долгие двенадцать лет в изгнании. Наконец, 7 декабря 1821 года (4-й год Бунсэи) ему было дозволено триумфально вернуться в свои прежние родовые владения на севере. По сравнению с тем периодом, когда клан был разжалован и переселен на скромный удел в 9000 коку, где терпел крайнюю нужду и лишения, это решение стало проявлением величайшей милости и щедрости со стороны правительства.

Официально объявленная причина возврата земель гласила: Ввиду того, что пограничный контроль полностью налажен, опека над коренными жителями обеспечена, а оборот местных товаров организован надлежащим образом, за былые заслуги и в знак уважения к старинному статусу дома, Мацумаэ возвращаются их прежние земли Эдзо под прежнее управление. Однако за этим решением, несомненно, крылись и иные, теневые причины. Одни утверждали, что это произошло благодаря официальной рекомендации и настойчивому предложению влиятельного члена совета старейшин Мидзуно Дэва-но-ками Таданы. Другие же говорили, что дом Мацумаэ тайно задействовал свои связи через высокопоставленное семейство Хитоцубаси и направил личное секретное прошение напрямую одиннадцатому Сёгуну Токугаве Иэнари.

Глава девятая. Второе учреждение Губернаторства Хакодате и повторное изъятие земель Эдзо в пользу государства

В марте 1854 года (1-й год Ансэй) в соответствии с условиями японо-американского Канагавского договора (договора о мире и дружбе), составленного под давлением США, с марта следующего года для иностранных кораблей открывался порт Хакодате. Договор также определял зоны, в пределах которых иностранным гражданам разрешалось совершать прогулки.

Ввиду этих новых обстоятельств, 26 июня того же года Бакуфу издало приказ клану Мацумаэ немедленно сдать под государственное управление город Хакодате и прилегающие территории в радиусе 56 ри (около 2024 км). В последний день того же месяца было официально воссоздано Губернаторство Хакодате, а пост губернатора занял помощник ревизора Таниути Сэйтаро Ясунори. В июле в помощь ему был назначен второй губернатор Хори Орибэ-но-сё Тосихиро, который получил этот важный приказ прямо во время проведения очередной инспекции земель Эдзо.

20 августа Хори Тосихиро прибыл в Хакодате, а 26 сентября туда же прибыл Таниути Ясунори. Обсудив план совместных действий, 10 октября они официально приняли от чиновников клана Мацумаэ все административные здания, канцелярии и городские кварталы Хакодате. После этого Хори через Фукуяму вернулся в Эдо для доклада, а Таниути остался в Хакодате для непосредственного ведения текущих дел. В следующем, 1855 году, 27 января правительство официально приняло от клана Мацумаэ все оставшиеся прилегающие земли. В качестве нового административного здания () для нужд губернаторства была временно приспособлена бывшая официальная резиденция клана Мацумаэ в Хакодате. (Позднее, в мае 1864 года 1-й год Гэндзи администрация переехала в специально построенную крепость пятиугольной формы Горёкаку).

Напомним, что в 1821 году (4-й год Бунсэи) Бакуфу полностью вернуло все земли Эдзо под управление дома Мацумаэ. Однако то, что силы небольшого и бедного приграничного клана физически не позволяли ему эффективно развивать, обустраивать и надежно защищать столь колоссальные по площади северные территории, изначально являлось очевидным фактом. Из-за этого многие видные и мыслящие деятели страны, начиная от знаменитого правителя княжества Мито Токугавы Нариаки, время от времени выступали с резкой критикой в адрес столь недальновидной политики правительства.

В довершение всего в 1853 году (6-й год Каэй) в Японию прибыл российский посланник вице-адмирал Путятин, потребовавший точного разграничения государственных рубежей и установления торговых и дружественных отношений. Вскоре после этого отряд русских солдат высадился и закрепился в Кусюнкотане (Корсакове) на Южном Сахалине. Перед лицом этих событий Бакуфу оказалось в ситуации, когда оно было просто обязано экстренно и радикально перестроить всю систему обороны северного края.

Таким образом, стремительный и неостановимый поток внешнеполитических изменений накатывал на страну подобно мощному морскому приливу, идущему вверх по течению великой реки. Независимо от того, позволяли ли это государственные финансы или нет, Япония больше не могла позволить себе оставлять земли Эдзо без должного присмотра. Логическим итогом этого и стало повторное учреждение Губернаторства Хакодате и приказ клану Мацумаэ сдать под прямой правительственный контроль сам город Хакодате и все его окрестности в радиусе 56 ри, о чем уже было подробно рассказано выше.

В конце концов, общая логика развития геополитической ситуации неизбежно вела к тому, что Бакуфу должно было полностью изъять и взять под свое прямое управление как Восточное, так и Западное Эдзо вместе со всеми прилегающими островами. Иного пути просто не оставалось.

22 февраля 1855 года (2-й год Ансэй) правительство Сёгуна издало официальный указ, запустив реализацию этой масштабной государственной стратегии. Данный шаг стал прямым результатом одобрения предложений Токугавы Нариаки, членов совета старейшин, а также совместных докладов губернаторов Хакодате и других уполномоченных чиновников.

Обязанности по непосредственному несению караульной и оборонительной службы () в северных краях были распределены между силами крупных северных княжеств (Оу), а также отрядами самого клана Мацумаэ, для каждого из которых были четко определены свои зоны ответственности.

Глава десятая. Переход Сахалина под прямое управление государства и оборонно-хозяйственные меры на острове

Вся предыстория того, как верховные права на управление землями Эдзо циклически переходили от дома Мацумаэ к Бакуфу, затем от Бакуфу возвращались к Мацумаэ и, наконец, окончательно перешли в руки центрального правительства в Эдо, была подробно изложена на предыдущих страницах. Само собой разумеется, что вместе с этими процессами аналогичным образом менялась и верховная юрисдикция над нашим островом Сахалин, который в те времена официально именовался Северным Эдзо.

Каковы же были конкретные оборонные, административные и хозяйственные меры, предпринимавшиеся на Сахалине домом Мацумаэ и Бакуфу на протяжении этих периодов? Ниже приводится краткий обзор данных мероприятий.

1. Период частного владения дома Мацумаэ. Меры и общая стратегия управления Сахалином в эпоху, когда остров являлся частным владением клана Мацумаэ, уже были подробно изложены в первой главе.

2. Период прямого управления Бакуфу в годы Бунка После завершения первых инспекций в годы Тэнмэй, Бакуфу предприняло ряд шагов:

• В 1792 году (4-й год Кансэи) на Сахалин были направлены инженер-строитель Могами Токунаи и младший инспектор Вада Хэйтаро.

• В 1801 году (1-й год Кёва) для обследования острова были командированы инженер Накамура Коитиро и младший инспектор Такахаси Цзитаро.

В 1807 году (4-й год Бунка) Бакуфу взяло Сахалин под свое прямое управление одновременно с Западным Эдзо (напомним, что Восточное Эдзо находилось под прямым контролем государства еще с 1799 года) и поручило надзор за ним Губернаторству Хакодате.

Еще до этого российский посланник Николай Резанов на обратном пути после неудачи в Нагасаки подошел к сахалинскому побережью в районе Рутака (Анива), где пополнил запасы пресной воды и ушел обратно. Однако в 1806 году (3-й год Бунка) русский офицер Хвостов (в тексте Хоуситоф) прибыл туда вновь и сжег находившиеся в Рутаке японские промысловые избы и склады. В том же году нападения, грабежи и поджоги со стороны русских распространились на Итуруп, Сахалин и остров Рисири.

Бакуфу было глубоко потрясено этими событиями и немедленно приказало крупнейшим северным княжествам (провинции Оу) срочно направить войска для защиты ключевых пунктов Эдзо, что вызвало огромную панику и военное движение по всей стране. В 1808 году (5-й год Бунка) оборону Сахалина принял на себя гарнизон княжества Айдзу, а с следующего 1809 года (6-й год Бунка) его сменили войска княжества Цугару, взявшие остров под свою охрану. Бакуфу направило туда чиновников рангом от инспекторов ( сирабэяку) и ниже для осуществления непосредственного административного управления.

В 1808 году (5-й год Бунка) Бакуфу приказало помощнику инспектора Мацуде Дэнзюро и знаменитому исследователю Мамии Ринзо отправиться вглубь Сахалина для обследования его северных территорий и выявления точной сухопутной границы с Маньчжурией (Китаем).

В следующем, 1809 году, Мамия Ринзо в одиночку пересек пролив (ныне пролив Невельского / Татарский пролив), доказав, что Сахалин является островом, а не полуостровом. Он поднялся вверх по реке Амур, достиг временной цинской ставки Делен, где лично встретился с китайскими правительственными чиновниками, после чего благополучно вернулся назад.

В 1810 году (7-й год Бунка) Бакуфу назначило Датэ Хаясидзаэмона, Сухару Хансукэ и Абэ Кихээ официальными купцами-откупщиками на острове. Позже Кихээ отказался от этой доли, и совместный откуп вели два торговых дома Датэ и Сухара. После этого число рыболовных промыслов на Сахалине стало неуклонно расти, а объемы добычи и производства год от года увеличивались.

Наконец, в 1821 году (4-й год Бунсэи) Бакуфу вернуло Сахалин под юрисдикцию клана Мацумаэ одновременно с территориями Восточного Эдзо.

3. Период возвращения Сахалина под управление клана Мацумаэ

В декабре 1821 года Бакуфу полностью передало регион Эдзо обратно дому Мацумаэ. К этому моменту на Сахалине в Кусюнкотане (ныне Корсаков) уже функционировали унёдзё (торговая фактория), служебный дозорный пункт () и артиллерийская батарея для береговой обороны. В местечке Сирануси действовал официальный пункт для ведения торговли с приамурскими народами (сантаньская торговля). Всего на острове насчитывалось 27 промысловых баз и рыбацких поселений.

Правительство Сёгуна обязало клан Мацумаэ строго сохранять и поддерживать все объекты, возведенные Бакуфу, и обеспечивать жесткую охрану стратегически важных рубежей.

Выполняя этот указ, клан ежегодно направлял на Сахалин отряды самураев для несения дозорной службы. Была проведена подробная перепись коренного населения: на западном побережье вплоть до поселения Хорокотан, а на восточном до поселения Хупу (Хабомаи). Все местные жители были обязаны подчиняться распоряжениям и указаниям управляющих торговых факторий.

В 1835 году (6-й год Тэнпо) лорд Мацумаэ командировал своих вассалов Имаи Хатиро и Синъя Бунсаку для проведения картографической съемки побережья и точного измерения расстояний на острове.

В завершающий период управления Сахалином со стороны клана Мацумаэ была окончательно упорядочена система сбора ясака (подати): ежегодно старейшины (отона) коренных племен сдавали по 10 соболиных шкур, другие должностные лица из числа туземцев по 5 шкур, а рядовые общинники по 1 шкуре. Помимо этого, со всего коренного населения острова в совокупности взималось 40 нерпичьих шкур. В качестве поощрения и награды за верность глава клана Мацумаэ ежегодно жаловал старейшинам и охотникам японское сакэ.

4. Период повторного прямого управления Бакуфу

Примерно в 18491850 годах (годы Каэи) русские провели масштабные гидрографические исследования в районе устья реки Амур и основали там свой опорный пункт Николаевск (ныне Николаевск-на-Амуре). В 1853 году (6-й год Каэи) с явной целью закрепления за собой Сахалина Россия направила на остров военный отряд. Солдаты высадились в Кусюнкотане, возвели деревянный форпост (острог) и заняли круговую оборону.

Одновременно с этим в Японию прибыла дипломатическая миссия вице-адмирала Путятина, которая начала оказывать дипломатическое давление на Бакуфу, требуя немедленного открытия торговли и проведения официальных переговоров о демаркации сахалинской границы.

Ввиду чрезвычайности ситуации, в 1854 году (1-й год Ансэй) Бакуфу поручило инспектору Хори Орибэ-но-сё Тосихиро и помощнику ревизора Мурагаки Ёсибуро Норимасе совершить масштабную поездку по землям Эдзо для изучения обстановки на месте. К счастью для Японии, в это время Россия оказалась втянута в Крымскую войну. Опасаясь внезапного нападения объединенной англо-французской эскадры, крейсировавшей в дальневосточных водах, русское командование приняло решение спешно эвакуировать свой военный гарнизон из Кусюнкотана. Благодаря этому Сахалин на время избежал прямой угрозы поглощения.

В том же году Бакуфу восстановило Губернаторство Хакодате, а в следующем, 1855 году (2-й год Ансэй), предписало клану Мацумаэ полностью передать регион под прямое управление государства. Новые меры правительства Сёгуна по своим масштабам и глубине значительно превосходили все шаги, предпринимавшиеся ранее в годы Бунка.

В 1856 году (3-й год Ансэй) Бакуфу официально приняло Сахалин от чиновников Мацумаэ. На остров были направлены десятки государственных служащих: инспекторы (сирабэяку), их помощники (сирабэяку-ситаяку), рядовые дозорные (досин) и пехотинцы (асигару). Главный инспектор со своим штабом разместился в Кусюнкотане, а его подчиненные были распределены по другим стратегически важным пунктам в Сирануси и Западном Томари.

Кроме того, в поселениях Кунманнаи (Красногорск) и Мануй (Долинск) были учреждены официальные пограничные посты (), где на постоянной основе разместились чиновники и вооруженные самураи. Позднее аналогичные государственные посты были созданы в Усиро (Орлово) и Сикке (Поронайск).

В марте 1857 года Сахалин лично проинспектировал губернатор Хакодате Хори Тосихиро, в 1858 году губернатор Мурагаки Норимаса (получивший к тому времени титул Авадзи-но-ками), а в 1859 году губернатор Таниути Симоса-но-ками. Начиная с годов Манъэн (1860) на острове для постоянного управления и надзора за делами была введена должность постоянного коменданта из числа старших офицеров ( кумигасира).

Изначально обязанности по военной охране Сахалина были возложены на войска княжества Акита (Кубота). Однако затем была введена система (поочередной службы раз в два года), при которой оборону острова обеспечивали силы четырех крупных северных княжеств Сэндай, Айдзу, Сёнаи и Акита (по два княжества одновременно).

Государственная опека и материальная помощь коренным айнам были значительно расширены по сравнению с прошлыми эпохами. Правительство ежегодно отправляло экспедиции для умиротворения и защиты коренного населения далекого северного района Тарайка (окрестности озера Невское).

Для форсированного развития экономики и освоения ресурсов острова Бакуфу поручило крупному промышленнику Мацукаве Бэнносукэ и другим предпринимателям открыть новые рыболовные промыслы в северных районах Сахалина. Было значительно увеличено число транспортных судов, курсировавших через пролив между Соей (Хоккайдо) и Сахалином, а внутри самого острова в нескольких местах были проложены новые грунтовые дороги. Начиная с 1857 года (4-й год Ансэй) на Сахалин стали регулярно доставлять лошадей, что коренным образом улучшило ситуацию с транспортным сообщением и перевозкой грузов внутри острова.

Глава одиннадцатая. Российский посланник Резанов преследует японские торговые суда на Сахалине

Российский посланник Николай Резанов, доставив обратно на родину японских потерпевших крушение моряков и преодолев на своем пути огромное количество смертельных опасностей (включая кругосветное плавание в обход Южной Америки), прибыл в Японию с нижайшей просьбой (обычное японское вранье, прим ред.) об открытии взаимной торговли. Однако наше государство, строго придерживаясь незыблемых принципов национальной изоляции (сакоку), ответило ему категорическим отказом. Японская сторона отказалась принять даже официальную государственную грамоту и дары, направленные японскому императору от самого российского самодержца.

Проведя долгие месяцы в томительном и безрезультатном ожидании в Нагасаки, Резанов так и не смог добиться выполнения своей миссии. В глубоком разочаровании и гневе он двинулся в обратный путь на север. Это произошло в марте 1805 года (2-й год Бунка).

В апреле того же года торговое судно Исэ-мару, принадлежавшее купцу Сибаяме Тётаруо из провинции Сэтцу (из порта Хёго), зашло в порт Соя в Западном Эдзо для погрузки добытых на Сахалине товаров и встало там на якорь. В один из дней, когда установилась ясная и безветренная погода и подул попутный ветер, судно снялось с якоря в Сое и, подняв все паруса, вышло в открытое море. Когда корабль находился в море близ мыса Носаппу (Носяппу) в пределах владений Соя, на горизонте внезапно появился огромный чужеземный военный корабль. Увидев японское судно Исэ-мару, этот чужеземный корабль резко изменил курс и на полной скорости устремился за ним в погоню.

Экипаж Исэ-мару пришел в неописуемый ужас. Спасая свои жизни, японские моряки повернули к сахалинскому побережью и на полной скорости вошли в залив Кусюнкотан (Корсаков), где укрылись под берегом. Чужеземный военный корабль отстал на повороте, потерял японцев из виду и в итоге скрылся за горизонтом.

Однако этот же чужеземный военный корабль вскоре подошел к другому сахалинскому поселению Рутака (ныне Анива) и бросил там якорь. В это же время в Рутаке уже стояло на приколе еще одно торговое судно купца Сибаямы Тётаруо Синдзуи-мару, на которое шла погрузка товаров со складов местной японской фактории.

Находившийся на борту японский чиновник из клана Мацумаэ, в чьи обязанности входил таможенный досмотр грузов, сел вместе с матросами в небольшую лодку (дэнмасэн) и смело направился к чужеземному кораблю, чтобы выяснить его намерения. Они подплыли вплотную к борту огромного судна, однако увидели, что чужеземные матросы стоят на палубе с ружьями наперевес и ведут себя крайне угрожающе. Обойдя корабль на безопасном расстоянии, чиновник приказал повернуть обратно и вернулся на берег в здание фактории.

Спустя короткое время чужеземный корабль спустил на воду большой шлюп. Шестеро вооруженных русских матросов сели в него, быстро подплыли вплотную к японскому судну Синдзуи-мару и, поднявшись на палубу, громко прокричали по-японски: Ничего страшного нет! Ничего страшного нет! (Нани мо коваи кото ва наи! Нани мо коваи кото ва наи!).

На корабле Сёдзу-мару постелили циновки по краям палубы и подали сакэ, однако чарки брали и пили вино только сидевшие на самых нижних местах те, кто немного понимал по-японски. Остальные пять человек были одеты в суконные одежды и все выглядели высокопоставленными лицами. Переводчик японского языка был чрезвычайно высокого роста и ходил под навесом тысячекаменного судна Сёдзу-мару, сильно пригибаясь. Этот человек, одетый в ярко-алую одежду, постоянно находился на самом нижнем месте и принимал указания от тех пяти человек.

Капитан Сёдзу-мару Бундзо спросил, откуда прибыло это чужеземное судно. Переводчик ответил, что они на обратном пути из Нагасаки. Бундзо спросил: Около какого дня вы вышли из Нагасаки? Тот ответил: Вышли в начале февраля. Затем он спросил: Люди, находящиеся здесь, японские купцы? Бундзо ответил: Да, купцы. Тот спросил: А где находятся чиновники? Бундзо ответил, что они находятся в Сирануси. Тот спросил: Разве их нет в Кусюнкотане (Корсакове)? Бундзо ответил: Нет.

В ходе этих неоднократных расспросов и ответов само собой становилось заметным их намерение проявить насилие в этом регионе или же захватить его силой. При этом на протяжении всей этой беседы постоянно звучали слова: Ничего страшного нет. Бундзо спросил: Умеете ли вы читать катакану? Тот написал и показал Посмотри. Бундзо написал и показал, но тот сказал, что не понимает. Чужеземец вынул из-за пазухи две записные книжки толщиной около трех сунов (около 9 см) и попытался говорить на языке эдзо (айнов), но поскольку люди на корабле его не знали, в диалог вступил один из оказавшихся там смотрителей за грузом. Через некоторое время, осмотрев обстановку на корабле, чужеземцы изъявили желание получить имеющуюся на судне соленую вяленую лососину, и им дали около пятидесяти штук. Взяв её, они сели в шлюпку, пристали к берегу и зашли в караульную избу (баня).

В это время вышел младший чиновник дома Мацумаэ, и чужеземец подошел к нему. Увидев короткий меч (вакидзаси), который тот носил с собой, он пожелал обменять его на свою саблю, бывшую у него на поясе, но чиновник не согласился. Чужеземцы побродили по окрестностям, и один из них сказал, что отправится пешком по суше в Кусюнкотан.

На следующий день поднялся сильный ветер. Хотя на Сёдзу-мару отдали четыре якоря, его качало чрезвычайно сильно, однако чужеземное судно нисколько не колыхалось на одном-единственном якоре, отданном в самом начале, из чего можно судить о величине этого корабля.

На следующий день ветер утих, они снова высадились на берег, обошли остров, поохотились в разных местах ради развлечения и удалились. В сумерках того дня поднялся западный ветер, они на шлюпке снова прибыли к Сёдзу-мару и принесли в подарок кусок парчи длиной около двух сяку. Это было сделано в знак благодарности за соленую лососину, однако на корабле вежливо отказались и не приняли подарок, поэтому чужеземец был вынужден унести его обратно. Сразу после этого они подняли паруса и направились к мысу Тонтоко, после чего их дальнейший путь остался неизвестным. Таков текст, содержащийся в труде Хоккай Сико (Исторические очерки северных морей), и тогдашняя сцена живо предстает перед глазами, как будто видишь её наяву.

Глава двенадцатая. Вторжение русских во главе со Хвостовым на остров Сахалин

Отплытие Резанова из Нагасаки произошло 19 марта 2-го года Бунка (1805 г.). Взяв курс на северо-восток, он вернулся на Камчатку, после чего Хвостов в качестве капитана судна, принадлежащего Российской компании (Российско-американской компании), отправился в Америку, а по возвращении прибыл в Охотск, проведя в этих плаваниях много времени. Капитан Хвостов лично слышал от Резанова о положении дел в Японии, а также о том, что миссия Резанова в Японию завершилась безрезультатно, и втайне задумал собственный план. В 3-й год Бунка (1806 г.), в 9-й месяц 11-го числа, в ясный день, они высадились в Кусюнкотане (Корсакове) на Сахалине и совершили нападение.

Следует отметить, что хотя остров Сахалин и считался подвластным островом владений Мацумаэ Вакаса-но-ками, в древние времена туда никто не переправлялся. Тамошние айны (эдзо) лишь привозили в Соя товары, выменянные у сантаньцев (народов Приамурья), и торговали с людьми из Мацумаэ. Постепенно, в годы Хорэки при императоре Момодзоно, дом Мацумаэ осознал, что это дело нельзя оставлять без внимания, и направил туда людей. К годам Кансэй в Кусюнкотане была построена торговая фактория (ундзёя) и направлено несколько вассалов для ведения рыбного промысла и торговли, однако это продолжалось лишь несколько месяцев с лета до начала осени. С наступлением середины осени вассалы дома Мацумаэ возвращались в Мацумаэ, и в различных факториях оставались зимовать лишь сторожа и несколько подрядчиков рыбных промыслов.

И вот, перед тем как 11 сентября напасть на Кусюнкотан, в том же месяце русские прибыли в Лафитмари на восточном побережье Сахалина. Поскольку к тому времени середина осени уже миновала, вассалы Мацумаэ уже уехали. В этом месте находилось одно жилище айнов, главу которого звали Цирасикурэ. Более двадцати человек на кожаных шлюпках высадились на берег, посетили дом этого айна и захватили одного его сына в возрасте 1718 лет, чтобы увести его на русское судно. Хотя родители-айны пытались отбить его, русские не уступили, открыли стрельбу для устрашения и забрали его на свой корабль. На их доме они прикрепили латунную пластину с выгравированным текстом на русском языке и удалились. Перевод этого текста гласит следующее:

• Касательно торговли: Поскольку Япония и Россия являются соседями, ради установления доверия и из желания вести торговлю в Нагасаки был отправлен один посланник. Однако то, что просьба о ведении торговли с Японией в подвластных России землях Курильских островов (Юуринсу) и на острове Сахалин не была удовлетворена несправедливо. Россия постоянно несет убытки из-за отсутствия торговли с Японией. В конце концов, следует известить Сахалин и Хвостова (в тексте Каовароффу), действительно ли у Японии нет намерения поддерживать дружественные торговые отношения.

• Касательно предупреждения: На этот раз со стороны России будут предприняты действия, которые нанесут ущерб Японии. Если японские чиновники (бугё) будут упорствовать в своих заблуждениях, то, как часто бывает с малыми странами, они будут окружены и неизбежно потеряют эти земли.

Через день, утром 13 сентября, разделившись на три деревянные шлюпки и одну кожаную лодку, более тридцати человек высадились в Кусюнкотане и направились к торговой фактории (ундзёя). Четверых русских оставили в качестве караульных, а остальные зашли в дом, расселись и стали курить табак. Сторожа подали им еду, которую те с жадностью съели. Главарь разбойников вынул из-за пазухи бумагу и зачитал её, но его не поняли. Удалось разобрать только слово японский купец. Они также достали сукно, предлагая торговать, но когда им знаками показали, что торговля запрещена и это невозможно, главарь отдал команду, и все разбойники ворвались в дом. Они схватили четверых сторожей Томигоро, Гэнсити, Сайто и Фукумацу, связали их, доставили на главное судно и, развязав, напоили чаем. После этого их заперли в трюме, закрыв люк. Из амбаров фактории они разграбили 600 мешков риса, сакэ и другие товары, сожгли 11 строений, похитили священный объект (синтай) из храма Бэнтэн, подожгли рыболовные сети и лодки, а затем вернули ранее захваченного сына Цирасикурэ и возвратились на свой корабль. Это судно оставалось на стоянке в Кусюнкотане до 17 сентября, а на следующий день, 18-го числа, подняло паруса и ушло в неизвестном направлении (оно сразу же вернулось на Камчатку). Это событие называют Сахалинским инцидентом с русскими. Несмотря на столь чрезвычайное происшествие, из семи сторожей четверо были схвачены в самом начале, а остальные трое едва сумели спастись бегством. Поскольку их лодки были сожжены, они не смогли переправиться в Соя, и у них не было возможности сообщить об этом в Мацумаэ, из-за чего весь 3-й год Бунка (1806 г.) прошел в неведении. В январе 4-го года Бунка (1807 г.), согласно заведенному порядку, управляющий Сахалином от дома Мацумаэ, (Сибата Какубэй), имевший ранг асигару (тоси-каку), отплыл из Соя и 3 марта прибыл на Сахалин. Узнав о произошедшем, он пришел в глубокое изумление и немедленно отправил гонца с донесением в Мацумаэ. Это срочное сообщение прибыло в Мацумаэ 6 апреля. Княжество Мацумаэ незамедлительно известило об этом бакуфу (правительство) и чиновников Хакодатэ (Хакодатэ бугё).

До этого, 22 марта того же года, Мацумаэ Вакаса-но-ками Акихиро получил приказ передать Западную Эдзо (включая Сахалин) под прямое управление бакуфу из-за невозможности обеспечить надлежащую оборону на случай чрезвычайных обстоятельств, о чем уже говорилось в главе седьмой. Хотя к тому моменту передача земель чиновникам Хакодатэ еще не была завершена, территория фактически уже стала прямым владением бакуфу, а действия русских заслуживали сурового осуждения. Опасаясь, что они могут снова напасть на побережье, правительство немедленно направило отряд из 80 человек под командованием Цугару Этчу-но-ками, несшего службу в Хакодатэ. Вместе с ними на заставу в Соя были отправлены помощник судьи (тираку) Хакодатэ Мияма Ухэйта, его подчиненный Огава Кидзиро, а также пять-шесть местных чиновников. В ходе обсуждений было решено сначала укрепить оборону важного пункта Соя, а затем уже переходить к действиям на Сахалине. Вскоре Мияма Ухэйта изъял оставленные русскими на Сахалине латунную пластину и документы, отослал их в Хакодатэ, а затем перенаправил эту табличку старейшинам (родзю) бакуфу. Это и есть три статьи, приведенные выше. 21-го числа этого же месяца Хвостов вторгся на остров Итуруп, где учинил жестокие бесчинства.

Глава тринадцатая. Повторные набеги и грабежи русских во главе со Хвостовым на Сахалине и Рисири

Русские во главе со Хвостовым покинули Итуруп в сумерках 3 мая. Оттуда они направились на Уруп, а 21 мая прибыли в Кусюнкотан на Сахалине. Осмотрев места, сожженные ими прошлой осенью, они дополнительно сожгли склады и караульные избы в Рутака. Вассал дома Мацумаэ, Мацумаэ Садзэн, командовал отрядом из 120130 воинов, однако они отступили из Кусюнкотана в Сирануси без единого боя (расстояние между этими пунктами составляет около 40 ри). В спешке и панике они сели на рыболовные лодки и бежали в Соя. 29-го мая два русских судна напали на остров Рисири. Ранее, 5-го числа того же месяца, Морисигэ Санака погрузил отправленные в Соя пушки на официальное судно Бансэ-мару и, дождавшись попутного ветра, поднял якорь, прибыв к острову как раз 29-го числа. Матросы в ужасе пересели на малые лодки и бежали; Санака, не зная, что предпринять, также бросил судно и спасся бегством. В тот день русские захватили торговое судно Исин-мару (принадлежавшее Датэ Хаясиэмону), а также официальное судно Бансэ-мару и еще два купеческих корабля всего четыре судна, после чего разграбили их груз и сожгли корабли. Разбойник Хвостов заявил: Красный корабль ("Бансэ-мару", названный так потому, что был покрашен в красный цвет) вез много оружия, им наверняка командовал какой-то военачальник, который теперь скрывается в горах Рисири. Если мы поймаем его, то вернем тех людей, которых захватили ранее. Они устроили масштабные поиски в горах, но так никого и не нашли. В это время Мияма Ухэйта (Унъэй) и Огава Кидзиро (Дзёдзон) находились в Соя. Туда же как раз прибыли отступивший из Сирануси со своими воинами старейшина Мацумаэ Садзэн, а также Морисигэ Санака и другие беглецы с Рисири. Из-за этого среди людей воцарился крайний страх, и никто не чувствовал себя в безопасности. Тогда оба руководителя воодушевили воинов Цугару и местных солдат, укрепили позиции и стали ждать прихода русских разбойников чтобы дать им отпор, однако, видя полную готовность к обороне, разбойники так и не появились. Перед тем как покинуть разграбленный остров Рисири, русские вернули восьмерых сторожей, включая Томигоро, которые были ранее захвачены на Сахалине и Итурупе, и передали через них письмо на имя правителя Мацумаэ (Мацумаэ бугё). Прибыв в Соя, Томигоро и остальные вручили его управляющему Мияме. Текст этого письма гласит следующее:

Извещаем о делах здешних мест. Мы направляли людей с нижайшей просьбой дозволить нам приплывать для ведения торговли, дабы, собравшись вместе с вашими чиновниками, обсудить и обдумать всё, и если бы торговля пошла успешно, мы сочли бы это за великое счастье. Однако, хотя мы неоднократно посылали посланников в Нагасаки, нам не давали никакого ответа, а лишь заставляли попусту ждать. Посему гнев наш, начавшийся от самого государя, чрезвычайно велик. Если не будет торговли, мы, подобно рыжим варварам (европейцам), на Сахалине... (текст поврежден). Посему, хотя изначально мы обращались с мирным прошением, оно не было услышано. На сей раз мы продемонстрировали наши изначальные методы, и ежели вы вновь не прислушаетесь, то мы отберем у вас северные земли. Если будет возможность получить ответ, то дело уладится миром. Мы прогоним и рассеем всех ваших людей на Сахалине и на островах вплоть до Урупа. Если же наша просьба будет исполнена, мы желаем поддерживать мирные и легкие отношения на вечные времена. Если же сего не будет, мы вновь пришлем множество кораблей и поступим точно так же, как в этот раз.

Год, месяц, день. Россия. Господину начальнику Мацумаэ (Мацумаэ бугё сама).

Мияма Ухэйта и Огава Кидзиро поручили охрану сторожа Томигоро и доставили его в Хакодатэ, где подробно изложили обстановку в Соя. После этого на протяжении четырех лет русские не совершали набегов на наши границы, вплоть до инцидента с капитаном шлюпа Диана Головниным в 8-й год Бунка (1811 г.).

Хотя приведенное выше письмо русских к правителю Мацумаэ имеет сложный и путаный слог, а также содержит грамматические изъяны, из него отчетливо видна суть их истинных намерений. Их дипломатический метод действовать против нас, будучи одновременно готовыми как к войне, так и к миру, и не останавливаться, пока не будет достигнута поставленная цель можно назвать искусным или же оценить как хитрый и прожженный. В любом случае следует знать, что подобные методы ведения дипломатической игры со стороны России начались далеко не сегодня.

(По материалам Хоккай Сико).

Примечание (Данное письмо изначально представляло собой текст, записанный каной, который Хвостов составил лично с помощью сторожа Гэнсити).

Глава четырнадцатая. Исследование окружности острова Сахалин Мацудой Дэнзюро, Мамиё Ринзо и другими

Происходившие один за другим набеги и грабежи русских на северных окраинах повергли всю Эдзо и внутренние земли страны в состояние ужаса и потрясения. Особенно в Хакодатэ и Эдо на улицах воцарилось смятение, поползли сотни слухов, и людские умы пребывали в крайнем тревожном волнении. В качестве контрмеры было решено ужесточить охрану важных рубежей на северной границе. В то же время должность правителя Хакодатэ (Хакодатэ бугё) была преобразована в должность правителя Мацумаэ (Мацумаэ бугё). (Хата Масаёси), бывший знаменитым правителем Хакодатэ, чьи способности и государственные планы заслуживали высокого признания, был смещен с должности. Вместо этого подчиненному чиновнику правителя Мацумаэ Мацуде Дэнзюро, а также нанятому чиновнику по строительным работам Мамиё Ринзо было отдано повеление отправиться вглубь острова Сахалин и в земли Саньтан (Приамурье) для проведения исследования.

В такое время, поскольку невозможно везти с собой большой запас вареного риса, им было объявлено предписание: Преодолевайте голод, питаясь сушеной рыбой, согласно высочайшей воле, ниспосланной в этот дождливый период: "Большие суда для переправы на Сахалин неудобны, совершайте плавание на малых лодках". Когда в связи с этим Дэнзюро стал расспрашивать жителей Соя о положении дел на Сахалине, выяснилось, что никто толком не знает, соединен ли он с материком или же является островом. К тому же среди айнов ходили слухи, что корабли русских и американцев вновь придут в этом году, из-за чего айны пребывали в сильном страхе.

Поэтому в нынешней экспедиции на Сахалин встреча с русскими кораблями была неизбежна. Нельзя было исключать и того, что они будут захвачены в плен русскими судами. Поскольку ранее было получено предписание, изложенное выше, ни один человек, привыкший к зерновой пище, не мог отправиться вместе с ними. Дэнзюро дал расчет своим слугам, которых привез в Соя (Дэнзюро получил это назначение, находясь в Соя), и отослал их обратно в Эдо. Взяв с собой только отважных айнов, он объявил слугам перед отправкой в Эдо, чтобы те передали его семье: Если мы сложим головы в глухих землях, пусть днем нашей памяти считают день отплытия из Соя. Дэнзюро и Ринзо внутренне приготовились к тому, что не вернутся живыми, если не исследуют Сахалин до самого конца.

13 апреля 5-го года Бунка (1808 г.) Мацуда Дэнзюро вместе с Мамиё Ринзо вышли из Соя и, преодолев по морю 18 ри, пристали к берегу в Сирануси на Сахалине. В этом месте находились рыболовная фактория и караульные избы, где жили управляющий и сторожа, а также трудились айны, однако о положении дел в глубине острова они не знали абсолютно ничего. По этой причине Дэнзюро и Ринзо разделили обязанности: было решено, что Дэнзюро на лодке исследует западное побережье, а Ринзо восточное. Они дали друг другу твердое обещание: поскольку это остров, они обогнут его с северной оконечности, а если не встретятся там, то обязательно пересекут горы и встретятся друг с другом, после чего разошлись на восток и запад и отплыли.

Дэнзюро вышел на лодке из Сирануси и через Атоятаннаи, Тоннаи и другие пункты прибыл в Хорокотан. Во времена, когда эти земли принадлежали Мацумаэ, до этого места еще добирались, но дальше никто никогда не продвигался. По этой причине айны из южной части Сахалина наотрез отказались идти дальше, и лишь после долгих убеждений удалось добраться до Томарихоси. 17 мая Дэнзюро прибыл из Нокусяму в Наёро. В этом месте было четыре дома айнов, а старейшиной (отона) был Яинкуру-аину и его младший брат Сиротомаи-аину, которые в этот год приготовили дань для Маньчжурского правительства (династии Цин) и собирались отправиться туда для ведения торговли. Яинкуру был старейшиной айнов, получившим из Маньчжурии звание Харата.

Там были три женщины-айнки в возрасте сорока лет и старше. Они что-то разжевывали, сплевывали в сосуд и через некоторое время, налив это в айнскую чашу, почтительно преподнесли Дэнзюро. Как оказалось, они разжевали икру сельди и залили её рыбьим жиром. Поблагодарив за столь глубокое радушие, он вернул чашу.

Говорили, что путь от Наёро до Мануи на восточном побережье занимает один день. 26 мая 4-го года Кансэй (1792 г.) сюда для исследования прибывали чиновник по строительным работам Могами Токунаи Токинори и младший инспектор Вада Хэйдаю Норицунэ. После этого вплоть до Райтисика исследование проводил Такахаси Дзитаю Кадзуцура, подчиненный младший чиновник правителя Хакодатэ. Дэнзюро прибыл в Мосирия, где жило племя, именовавшееся сироноукурэ (что означает люди этого острова). Они строили круглые хижины и отправлялись во временные лагеря ради рыбного промысла. Островные айны и саньтанцы называли их сирунфуру.

Пройдя на лодке 5 ри от Мосирия, они увидели мыс, у которого на морском берегу находились три дома и 3040 местных жителей. Вооружившись луками, стрелами и копьями саньтанского производства, они выстроились вдоль берега и, завидев приближение нашей лодки, натянули тетиву, готовые выпустить стрелы, словно собираясь вступить в бой. Находившиеся в лодке айны испугались и хотели повернуть назад, но Дэнзюро убедил их, что отступать нельзя, и высадился на берег. Местные жители, взглянув на Дэнзюро, поняли по его виду, что он необычный человек, однако их языки не были понятны друг другу. Среди них оказался один, говоривший на айнском языке; когда он постепенно передал остальным, что у прибывших нет злых намерений, все они побросали луки и стрелы и стали помогать в обустройстве временной хижины. Это место называлось Ратисси, и там совместно проживали племена сумэренкуру и сирункуру. Отсюда они взяли с собой в качестве переводчика человека по имени Боконо, который понимал язык жителей более глубоких северных районов. Рыбы здесь ловилось мало, однако водилась рыба под названием аракои, которой не было в других краях.

Прибыв в Нотето, они остановились там на некоторое время. Здешние жители разводили множество собак и использовали их для тяги зимних нарт и летних лодок. Здешний вождь (нисиба) по имени Коони попросил Дэнзюро о встрече, и тот согласился. На следующий день вождь Коони вместе с двумя своими слугами посетил круглую хижину Дэнзюро. Это был человек тридцати семи или тридцати восьми лет, высокого роста и статного телосложения, одетый в маньчжурское чиновничье платье из парчи цвета индиго с рисунком в виде драконов. Используя Боконо в качестве переводчика, Дэнзюро расспросил его о положении дел в землях Саньтан (Приамурье), а также попросил сделать так, чтобы за время их пребывания в Нотето местные жители не проявляли к ним непочтительности. Коони выразил согласие, посоветовал им оставаться здесь подольше и предупредил, что дальше на их пути не будет пригодной для питья воды.

Затем Коони пригласил Дэнзюро к себе в дом. Когда Дэнзюро пришел к нему, Коони расстелил перед ним два отреза шелковой ткани с узором из драконов и поднес их в знак почтения. Сидя на них, Дэнзюро через переводчика Боконо расспрашивал о местных делах. У Коони было двое детей, сын и дочь, которые, сменяя друг друга, днем и ночью охраняли хижину Дэнзюро. В этих местах все разводили северных оленей. Хотя они оставались в Нотето с 9 по 18 июня, о Мамиё Ринзо не было слышно абсолютно никаких известий. 19 июня они решили отправиться на противоположный берег Нотето, в Накко; поскольку сушей пройти было невозможно, они направились туда на лодке. Если посмотреть из Накко на запад, то земли Саньтан виднелись совсем близко. Во время отлива на берегу гнили морские водоросли, так что некуда было ступить ногой, да и продвигаться по суше было крайне трудно. Поскольку к западу от этого места находилась река Манго (то есть Амур), впадающая в море, приносимый ею ил образовывал северную оконечность Сахалина, благодаря чему им удалось воочию удостовериться в том, что Сахалин является изолированным островом. Отсюда до земель Саньтан по прямой линии было всего около четырех ри, так что можно было даже различить зелень травы на маньчжурских горах. Взяв за ориентиры вершины гор Камаута и Мотиппу, Дэнзюро определил направления по компасу, составил карту и пустился в обратный путь.

Установив Раkka в качестве границы, они вернулись в Накко и остановились в круглой хижине. На следующий день, когда они собирались возвращаться в Нотето, со стороны моря показалась лодка местных жителей; как оказалось, в ней плыл Мамиё Ринзо. Обрадовавшись встрече, они вместе вернулись в Нотето и высадились на берег.

Мамиё Ринзо, как они и договаривались в Сирануси, продвигался на лодке вдоль восточного побережья и дошел до отдаленного района Сирэтокко (мыс Терпения). Однако из-за сильного приливного течения пройти там на лодке местных жителей было трудно, поэтому он был вынужден повернуть назад. От Мануи он перевалил через горы и прибыл в Наёро. Когда он спросил у старейшины о Дэнзюро, тот ответил, что Дэнзюро ушел вглубь острова и еще не возвращался. По этой причине Ринзо пошел по его следам и встретился с ним. Ринзо сказал: На восточном побережье, начиная от Сирэтокко и далее вглубь, остались неисследованные места. Дэнзюро же рассказал: Я дошел по западному побережью до этого места и ждал тебя, но никаких вестей не было. Поэтому я направился в Накко, однако из-за сильного течения плыть на лодке было невозможно. Продвигаясь по суше, я кое-как добрался до Ракка, но из-за гниющих водорослей идти дальше стало невозможно. Поскольку в том месте стало достаточно очевидно, что Приамурье и Сахалин разделены морем и Сахалин является островом, я определил это место как границу, вернулся в Накко, где и переждал. Если бы мы не встретились сегодня, я намеревался спуститься отсюда по реке Тэкка к восточному побережью и поискать тебя. Но раз мы встретились и граница определена, я собираюсь отправляться в обратный путь.

На это Ринзо заявил: Если я не дойду до того места, куда добрался ты, мне нечего будет сказать в оправдание. Завтра же, как только утихнут волны, я переправлюсь туда и осмотрю те дальние края. Однако местные жители говорили, что Ринзо в одиночку идти нельзя.

Ринзо ничего не оставалось делать, как просить Дэнзюро сопровождать его. Дэнзюро, хоть это и доставило ему немало хлопот, был вынужден уступить: они переправились в Накко и дошли до мыса Ракка, где окончательно определили границу. Дэнзюро убеждал его: Если ты продвинешься вперед хотя бы на один ри дальше меня, это будет твоей заслугой, так что непременно иди. Однако вскоре Ринзо вернулся, заявив, что от мыса Ракка невозможно сделать и шага вперед, после чего они вместе возвратились в Нотето.

20 июня Дэнзюро и Ринзо вместе прибыли в Соя. В это время правитель Кавадзири Хиго-но-ками как раз находился в Соя с инспекцией. На заставе также присутствовали следственный чиновник (гаку-хаи-умми-яку) Такахаси Санпэй Сигэката, помощник судьи Мияма Ухэйта Унъэй и другие. Когда доложили о прибытии судна, исследователи незамедлительно представили Хиго-но-ками Харумото отчет об обследовании границы. Хиго-но-ками высоко оценил мужество и усердие обоих человек.

Поскольку на восточном побережье от Сирэтокко и далее вглубь оставались неисследованные Ринзо места, Хиго-но-ками отдал распоряжение повторно обследовать оставшиеся районы. Было решено, что Ринзо отправится туда, как только установится благоприятная погода. Таким образом, Мамиё Ринзо должен был вновь обследовать границу Северной Эдзо (Сахалина) вплоть до территорий, подвластных Маньчжурии.

Глава пятнадцатая. Путешествие Мамиё Ринзо с Сахалина в Восточную Тартарию (Приамурье)

Осенью 5-го года Бунка (1808 г.) Мамиё Ринзо вновь решил в одиночку отправиться в Северную Эдзо (Сахалин). 13 июля он отплыл с заставы Соя в Западной Эдзо и в тот же день прибыл в Сирануси в Северной Эдзо. Поскольку местных айнов здесь было мало, ему не удалось сразу нанять проводников для путешествия вглубь острова, и он провел три дня в ожидании прибытия айнских лодок из северных районов. 17-го числа он отплыл оттуда на айнской лодке и через пять дней, 23-го числа, прибыл в Торунаи (Тоннаи). В этом месте находилась караульная изба и жил сторож, управлявший здешними землями, а также проживало много айнов. Сторож попытался выбрать и нанять для Ринзо гребцов, однако после того как айны, сопровождавшие Ринзо во время первого весеннего исследования, вернулись назад, они распространили слухи о том, что на севере живут чужие враждебные племена, нравы местных жителей крайне коварны, обычаи чужды, а сам путь невероятно труден и мучителен. Из-за этого не нашлось ни одного человека, пожелавшего отправиться в путь. Ринзо провел здесь в задержке восемь дней, пускаясь на различные ухищрения, пока наконец ему не удалось нанять шестерых гребцов и 3 августа они отплыли из этого места. Спустя тринадцать дней, 15-го числа того же месяца, они бросили якорь в Рёнаи. На следующий день приплыли саньтанцы (народы Приамурья) на шести лодках. Захватив сопровождавших Ринзо айнов, они начали выкрикивать различные лживые угрозы и оскорбления, заявляя, что пройти вглубь острова невозможно, а также попытались отобрать везомый отрядом рис, сакэ и другие припасы. Сопровождавшие айны пришли в крайний ужас, но поскольку они не понимали языка чужеземцев, исправить положение было нечем. Ринзо успокоил айнов и выдал саньтанцам некоторое количество риса и сакэ, после чего те постепенно прекратили бесчинства, вывели свои лодки и удалились на юг. Осознав, что произошло, айны стали умолять повернуть обратно на юг, и больше никто не соглашался продвигаться на север. Это доставило Ринзо невыразимые душевные страдания, однако, поскольку страх айнов основывался на том, что они только что увидели своими глазами, их ужас был вполне обоснован. Ринзо подумал: Если мы повернем назад сейчас, то когда же еще нам удастся добраться до северных земель? Он угостил айнов сакэ и утешил их, после чего они всё же согласились продолжить путь. Это придало Ринзо много сил, и он стал дожидаться благоприятной погоды. Спустя одиннадцать дней море наконец утихло, и 25-го числа того же месяца они вышли из этого места, а 3 сентября прибыли в Тоссёкау (Тык). Начиная отсюда, земли всё глубже уходили в пределы чужеземных варварских племен. День ото дня холод становился всё суровее, а запасы провизии таяли, из-за чего сопровождавшие айны снова начали твердить о возвращении, и продолжать путь силой было уже невозможно. Не имея иного выхода, Ринзо повернул лодку вспять и 14 сентября возвратился в Рёнаи. Ему было невыразимо горько возвращаться ни с чем, напрасно погубив все свои стремления, и он решил дождаться, пока море замерзнет, чтобы исследовать дальние земли, продвигаясь по льду. Вплоть до 24 октября он жил и питался в доме айна по имени Утониси. Этот айн был человеком добродетельным и честным: он пожалел Ринзо, спрятал его припасы и инструменты в своем амбаре и не позволял местным жителям чинить беспорядки. Проходили дни, выпавший снег уже образовал целые горы, однако море так и не замерзло. Как ни думал Ринзо, способа добраться до северных земель не было, к тому же припасы почти подошли к концу. В конце концов он договорился с айнами, оставил лодку и вещи на попечение Утониси, после чего четверо из шести айнов покинули его, а двое остались. Возглавив их, Ринзо, преодолевая глубокие снега, пошел пешком по суше и 28 ноября вернулся в Тоннаи, где поселился в айнском доме и перезимовал. 21 января следующего года (года Змеи) он оставался здесь, делая запасы продовольствия. 29-го числа он покинул это место и направился на север, прибыв 2 февраля в Васёро. Начиная отсюда, все северные земли принадлежали племенам, подвластным Маньчжурии. Айны, пришедшие с юга острова, пребывали в сильном страхе. Местные жители распускали слухи, будто встарь южные айны, приходя в эти края, оставляли товары в долг, а теперь северяне собираются схватить их и обратить в рабство в счет уплаты долга. Вспомнив к тому же прошлогодние бесчинства саньтанцев, сопровождавшие айны пришли в неописуемый ужас и наотрез отказались идти дальше. Поэтому Ринзо оставил при себе лишь одного самого храброго и сильного айна из прежних шести, а остальных отослал назад. Кое-как ему удалось нанять пятерых местных жителей; они вывели лодку и 9 апреля прибыли к мысу Нотето (здесь было всего три дома и около шестидесяти жителей). Однако море у берегов всё еще было сковано льдом, и продвигаться на лодке было невозможно. По этой причине они оставались здесь до 7 мая. Нанятые в Усёро местные жители стали опасаться идти на чужую маньчжурскую территорию, поэтому Ринзо прямо здесь нанял еще одного человека и пустил его впереди в качестве проводника. Это успокоило остальных, и они согласились вывести лодку. Одолжив саньтанскую лодку, они вышли отсюда 8-го мая и 10-го числа прибыли в Иктамар, где сопровождавшие айны снова поддались страху.

Ввиду этого Ринзо нанял еще одного местного жителя в качестве проводника, и 12-го числа они покинули это место, прибыв в тот же день в Нанира. Этот остров был чрезвычайно мал, на нем стояло всего пять-шесть домов. Пространство между Нотето и этим местом, лежащее напротив Тартарии (материка), было очень узким, и морское течение с огромной силой устремлялось на север. Хотя там и пролегал судоходный путь, опасности от яростных волн не было, поэтому продвижение на легкой айнской лодке не представляло большой трудности. К северу от этого места северное море постепенно расширялось, и все воды изливались на север; во время высоких волн лодки порой опрокидывались. Ринзо хотел перевалить через горы и выйти на восточное побережье, однако сопровождавшие его люди вновь отказались подчиниться. Не имея иного выхода, он в тот же день, 12-го числа, повернул лодку назад и 19-го числа окончательно вернулся в Норато (Нотето).

К этому времени запасы провизии были уже практически исчерпаны. Чтобы сберечь припасы, Ринзо перестал есть вареный рис и питался в основном рыбой, корнями трав и древесными плодами. Когда же истощение его сил становилось невыносимым, он варил себе жидкую рисовую кашицу объемом всего в одну или две пригоршни, моля лишь о том, чтобы не умереть от голода. Сопровождавшие его люди были ленивы духом и совершенно непригодны для дела. Ринзо пытался убедить их заняться охотой и рыбной ловлей, но они совсем не желали трудиться, а лишь ежедневно предавались унынию и безделью. Ринзо очень хотел выменять где-нибудь еду, чтобы накормить их, однако везомые им для обмена товары и вещи также почти закончились и не оставалось никаких средств, чтобы что-либо предпринять. Тогда Ринзо принял твердое решение: Я один останусь в этом месте, дождусь благоприятного времени и доберусь до восточного побережья. Когда он сообщил о своем намерении возвратить шестерых айнов назад, все они ответили, что уйдут. Тогда Ринзо рассказал об этом местному вождю по имени Коони (этому Коони было около сорока лет, он занимал должность касинта [местного старосты], был человеком умным и рассудительным среди местных жителей и всячески помогал Ринзо в его тяготах во время путешествия). Выслушав его, Коони сказал: В самом этом деле нет ничего трудного. Однако если господин (нисиба уважительное обращение) останется здесь один и, не дай бог, заболеет или умрет, то в будущем ваша страна непременно заподозрит жителей нашего подвластного острова в убийстве. Какими доказательствами смогу я тогда оправдаться и скрыть истину?

Тогда Ринзо пожелал оставить при себе одного или двух айнов, чтобы исследовать окружность этого острова до самого конца. Однако все отказались выводить лодку и сопровождать его, говоря, что на восточном побережье открытый океан и велика опасность погибнуть в волнах. Проводя дни в вынужденном ожидании, Ринзо при случае расспрашивал Коони о делах в северных краях. Тот рассказал, что граница с Россией находится недалеко от этого острова, и подвластные ей иноземцы время от времени приплывают на лодках с диковинным огнестрельным оружием, чтобы охотиться в море (Охотском море). Услышав это, Ринзо еще сильнее укрепился в желании во что бы то ни стало дойти до границы, сколько бы лет ни пришлось здесь провести. В конце концов он поселился в доме местного жителя, помогал ему в делах, занимался охотой, рыбной ловлей, рубил дрова и плел сети. Среди здешних жителей существовал обычай особенно почитать женщин, тогда как мужчины фактически находились на положении слуг. Поэтому мужчины постоянно угождали женщинам, помогали им в работе, отправлялись вместе собирать плоды деревьев и корни трав, а во время поездок вместе гребли на лодках; иногда они даже разрывали одежду и отдавали её женщинам.

Однако если возникали какие-либо подозрения, мужчины-иноземцы могли проявить сильную ревность, поэтому Ринзо вел себя с ними крайне осторожно и соблюдал строгую дистанцию, чтобы избежать любых подозрений. Постепенно местные жители привыкли к нему, и их недоверие исчезло, однако они повадились приходить и постоянно просить у него рыбную муку, что было весьма досадно. Когда из-за нехватки припасов Ринзо отказывал им, они не унимались, считая, что он лжет. Ему приходилось придумывать различные уловки, чтобы как-то с ними объясняться. Время от времени он расспрашивал их о географии восточного побережья и о границах Восточной Тартарии (Приамурья) с Россией. Он узнал, что этот остров изначально является изолированным и поблизости нет других соседствующих племен. Даже если добраться до восточного побережья, четкой границы с Россией там не увидеть, а вот если переправиться в Восточную Тартарию, то разузнать истинное положение дел будет гораздо проще, к тому же те земли принадлежат племени орокко и другим племенам, разделенным на кочевья, однако точных сведений не было. О том, кто учредил так называемую чиновничью канцелярию в Делене, также трудно было узнать подробно. Ринзо подумал: Отправляться без приказа в чужие земли значит нарушить государственный запрет. Однако всё это имеет прямое отношение к важнейшему делу исследования данного острова. Если я вернусь, не докопавшись до самой сути, то напрасно будет дано мне высочайшее повеление провести повторное обследование.

Поэтому он решил договориться с местными жителями, чтобы те взяли его с собой, когда отправятся в Восточную Тартарию для поднесения дани. Он поговорил об этом с женщиной из числа тех, кому повседневно угождал, и та объяснила всё мужчинам. Мужчины согласились, однако стали отговаривать его: Те земли чужой край, и тамошний климат совсем иной, нежели наш. К тому же из-за твоего чужого обличья тамошние жители непременно станут подозревать тебя, соберутся вместе и будут надсмехаться. На столь долгом пути тебя ждут необычайные трудности и лишения, ты непременно надорвешься и умрешь, так что оставь это дело. Но поскольку Ринзо настойчиво просил взять его с собой, они в конце концов пообещали помочь ему с лодкой и взять с собой, так как в скором времени как раз собирались отправляться в те края.

Обрадовавшись, Ринзо составил письмо и передал его своим айнам, возвращавшимся назад. В этом письме он подробно изложил все сведения об острове, которые успел записать к этому дню, и велел: Если со мной случится несчастье и я не вернусь, отвезите эти бумаги назад и вручите чиновникам в Сирануси. 26 июня 6-го года Бунка (1809 г.) четверо мужчин-иноземцев из Нотето, трое жителей из Уякту (включая мужчин, женщин и детей) и сам Ринзо всего восемь человек сели на саньтанскую лодку (длиной около 5 саженей [ок. 9 м] и шириной около 4 футов [ок. 1,2 м]) и вышли из Нотето на восток. Однако в тот же день из-за неблагоприятного ветра они были вынуждены вернуть лодку к мысу Ракка и провели там на стоянке пять дней. Время стояло летнее, однако ветер дул необычайно холодный, стлался густой туман, одежда мокла от сырости, и им приходилось укрываться от дождя плетеными шляпами и плащами. Промысла в том месте не было, и во время вынужденной стоянки им приходилось питаться в основном корнями трав, отчего у Ринзо разболелся желудок и упал дух.

Испытав множество подобных лишений и трудностей и преодолев всевозможные опасности, Ринзо и его спутники поднялись вверх по реке Манго (Амур) и 11 июля наконец сумели добраться до Делена, где располагалось временное Маньчжурское правительство. Ринзо оставался в этом месте... дней, где завершилась церемония поднесения дани. 17 июля, подготовив всё необходимое для обратного пути, он простился со всеми и отплыл.

2 августа они достигли устья реки Манго, после чего поплыли вдоль морского побережья, останавливаясь на ночлег в Васикаси, Тёмэн, Тякаиба, Хакаруба и других пунктах. Ранним утром 7-го числа они вышли из Хакаруба и при спокойном море благополучно возвратились в пункт Вакеси на острове Сахалин, а в ту же ночь бросили якорь в Ракка. На следующий день, 8-го числа, они вернулись в Хурато (Нотето). В этом месте их вышли встречать двое айнов, которых Ринзо ранее оставил здесь, и все вместе они радовались благополучному возвращению. Ринзо пробыл здесь три дня. В это время, по счастливой случайности, некоторые из местных жителей как раз снаряжали лодку, собираясь отправиться на юг для охоты. Ринзо вместе со своими айнами сел к ним в лодку и 11-го числа простился со своими спутниками, с которыми плавал в Маньчжурию. Выйдя из Нотето, 15 сентября он прибыл в ставку чиновников в Сирануси, а 28-го числа того же месяца возвратился в Соя.

Поставив официальный долг превыше собственной жизни, сокрушаясь лишь о невыполнении приказа и выказав неукротимое мужество, Ринзо сполна изведал такие лишения и невзгоды, которые едва ли смог бы перенести обычный человек. Перенеся множество смертельных опасностей и ни разу не выказав и тени страха или слабости, он проявил поистине великий, непреклонный и стойкий дух.

Он не один, а дважды решился на опаснейшие экспедиции по исследованию окружности Сахалина. Более того, он переправился в земли Тартарии (Приамурья), которые люди того времени даже не включали в круг своих помыслов, совершил осмотр природы и жителей этой чужеземной страны и оставил свои следы у берегов реки Амур (Цзиньтунцзян), добравшись до самого города Делена, известного как ставка временного Маньчжурского правительства.

Если перечислить последствия влияния, которое оказали великие деяния Мамиё Ринзо, то, во-первых, с географической точки зрения он окончательно доказал, что Сахалин является островом. Во-вторых, он продемонстрировал всему миру неоспоримое существование наших прав на суверенитет над Сахалином. В-третьих, это привело к тому, что мероприятия и управление со стороны бакуфу (правительства) начали продвигаться вперед на практическом уровне. Можно утверждать, что духовное влияние и исторические заслуги, которые эти деяния оказали на последующие поколения во всей Поднебесной, являются еще более колоссальными и вечными.

Глава шестнадцатая. Северо рубежная агрессия России

Об обстоятельствах русских грабежей на Сахалине и их вторжений на Рисири и Итуруп уже подробно повествовалось в предыдущих главах. После этого Россия ни на миг не ослабляла своего давления на северных рубежах; напротив, она шаг за шагом продвигалась вперед, вынуждая наши власти практически не иметь времени на передышку для ответных мер.

Летом 10-го года Бунка (1813 г.) около десяти туземцев с острова Расшуа (Рашау) превратились в тайных лазутчиков русских. С целью разузнать обстановку на острове Итуруп они сели на русское судно и проникли на этот остров, однако чиновники бакуфу сработали на опережение и без труда схватили их. По результатам мирного обсуждения в бакуфу было решено сделать им строгое внушение на будущее и отпустить на волю. И вот, как раз в то время, когда чиновник Исидзака Бу (Бухэй) и несколько его спутников завершали приготовления к их освобождению, поступило срочное донесение о том, что в море близ мыса Атойя на острове Итуруп показался невиданный ранее чужеземный корабль, и вскоре этот иностранный корабль подошел совсем близко к берегу.

По этой причине Бухэй поручил айнам отправиться на это судно и допросить прибывших о целях их прихода. Те ответили, что лишь ищут дрова, воду и провизию для пополнения запасов и не имеют никаких иных дурных намерений. Бухэй счел это убедительным и посоветовал им направиться в местечко Фурэбэцу (Хурэбэцу) на этом же острове, чтобы заявить о своих нуждах тамошним высокопоставленным чиновникам, и даже выдал им рекомендательное письмо. Русские несказанно обрадовались, выразили глубокую благодарность за проявленное радушие, взяли одного айна на борт в качестве переводчика и подняли якорь в этом месте (май 8-го года Бунка / 1811 г.). С другой стороны, туземцы с острова Расшуа, за исключением одного человека, который остался на борту русского судна в качестве переводчика, также были освобождены.

Этим иностранным кораблем был не кто иной, как русский военный шлюп Диана, а его командиром капитан-лейтенант Головнин. Получив указания и рекомендательное письмо от Бухэя, шлюп должен был направиться в Фурэбэцу, однако он туда не зашел, а взял курс к острову Кунашир. Около полудня 26 мая 8-го года Бунка он проследовал мимо мыса Кэрамуи на этом острове.

Изначально миссия Дианы заключалась в проведении описи и гидрографической съемки побережий Курильских островов. Донесение о появлении паруса было спешно передано стражами из клана Намбу на Кунаширскую заставу в Томари. Насасэ Дзаэмон Масатоки (подчиненный чиновник правителя Мацумаэ) приказал воинам гарнизона Намбу приступить к подготовке к бою. В различных местах вдоль побережья гавани зажгли сигнальные костры, чтобы приготовиться к возможному ночному нападению, и бдительность была полной.

На рассвете 27-го числа шлюп Диана встал на якорь на расстоянии чуть более 30 тё (около 3,3 км) от берега внутри гавани и спустил два баркаса, на каждый из которых сели по восемь-девять вооруженных людей, словно собираясь высадиться на берег. Увидев это, Насасэ Дзаэмон Масатоки отдал приказ открыть огонь из орудий, твердо выказав намерение дать отпор и прогнать пришельцев.

Однако шлюп Диана не выказал особого желания вступать в бой, а лишь изменил свое положение, отойдя на безопасное расстояние за пределы дальности полета наших снарядов. На следующий день они спустили еще один баркас с семью-восемью людьми на борту; они установили на воду плавучий буй, укрепили на нем шест с привязанным лоскутом красной ткани в качестве знака, после чего вернулись на свое судно.

Насасэ, увидев это, задался вопросом, что бы это могло значить. Он немедленно снарядил айнскую лодку, выбрал несколько человек, посадил их туда и приказал доставить этот плавучий буй с установленным знаком на берег.

Когда впоследствии они вскрыли и осмотрели этот буй, то обнаружили внутри кусок ярко-алого сукна, один стеклянный стакан, берестяной короб и еще несколько предметов. Рассудив, что данный корабль таким образом пытается продемонстрировать свои намерения вести торговлю, Насасэ тем не менее не избавился от подозрений. Он не ослаблял готовности открыть артиллерийский огонь, если пришельцы подойдут ближе.

29-го числа два баркаса с русского шлюпа направились к мысу Кэрамуи, расположенному примерно в двух ри от заставы в Томари, и осуществили высадку на берег. Там они тайно похитили неочищенный рис, солод, сакэ, дрова, пилу, одну плоскодонную лодку, сети, замки и другие вещи. Взамен они оставили два отреза китайской хлопчатобумажной ткани (китайки), две пары кожаных рукавиц, один платок и тому подобное. Кроме того, на коньке крыши караульной избы они закрепили привязанную медную пластину с вырезанными на ней русскими буквами.

Насасэ не имел никакой возможности предотвратить эти бесчинства и испытывал глубокую досаду от того, что пришельцы так легко обвели его вокруг пальца. Он стал напряженно размышлять, как бы захватить их командира, и в итоге решил использовать мирные и вежливые речи, чтобы выманить его. Замысел состоял в том, чтобы заставить его высадиться на берег и там взять под стражу. Подражая примеру с буем и красным знаком, который ранее использовали русские, Насасэ поместил в буй два рисунка и одно письмо, записанное японской каной, и пустил буй со знаком по воде в сторону шлюпа. Смысл, переданный с помощью рисунков и текста, сводился к следующему: Высадка малого числа людей на баркасе будет дозволена мирно, однако высадка большого числа людей на баркасах будет встречена без пощады, и им будет дан решительный отпор таков был смысл этого послания. Эта хитрость увенчалась успехом, и русские, успокоившись, в итоге решились на высадку малого числа людей, как мы и предлагали. После нескольких раундов переговоров дело наконец дошло до финального акта: командир Головнин высадился на берег для личной встречи. В результате сам Головнин и еще семь человек (всего восемь человек) были успешно схвачены.

Следствием этого стал заход русского корабля вглубь гавани и открытие им артиллерийского огня. В ответ на наш обстрел русский корабль также выпустил несколько снарядов и вступил в бой, однако ни с той, ни с другой стороны серьезных ранений или повреждений нанесено не было, и русское судно вновь отступило за пределы гавани. Последующие переговоры и обмен мнениями между сторонами также не привели к согласию. Русский корабль провел на стоянке в море близ Томари в общей сложности одиннадцать дней, после чего снялся с якоря и ушел, оставив своего командира Головнина и остальных семь человек в наших руках.

Головнин и его спутники были конвоированы в Хакодатэ, а затем заключены в тюрьму в Мацумаэ, где обрели участь узников.

Прошел год, и в августе 9-го года Бунка (1812 г.) офицер Рикорд, бывший подчиненным Головнина на шлюпе Диана этот самый Рикорд прибыл к острову Кунашир. Он доставил пятерых сторожей, включая Городзи, которые были захвачены в плен на острове Итуруп в прошлом году, а также шестерых других японцев, потерпевших кораблекрушение, и потребовал освобождения Головнина в обмен на них. Местный чиновник Оота Хикосукэ ответил ему, что Головнин совершил преступление, похитив рис и соль, и подпадает под действие уголовного закона, а потому его освобождение является делом крайне затруднительным. В итоге Рикорд, так и не добившись желаемого, был вынужден поднять якорь для обратного плавания. Возможно, решив взять плату за этот порожний рейс, 7 сентября в прибрежных водах Кунашира он перехватил наше торговое судно Кансэ-мару и захватил в плен его владельца Такадаю Кахэя и еще пятерых человек (всего шесть человек), увзяв их с собой.

В июне 10-го года Бунка (1813 г.) Рикорд вновь прибыл к Кунаширу, отпустил захваченного в прошлом году Такадаю Кахэя и остальных, и вновь потребовал освобождения Головнина. К этому времени правитель Мацумаэ Хаттори Садакацу уже получил инструкции от бакуфу. Согласно им, если Рикорд привезет с собой официальные письма от начальников (губернаторов) Иркутска и Охотска, то его требование следует удовлетворить и отпустить Головнина со всеми спутниками на родину. Рикорд несказанно обрадовался и немедленно отправился в обратный путь, чтобы добыть эти бумаги. В сентябре этого же года он прибыл в Хакодатэ, доставив эти официальные письма. Хаттори Садакацу вступил с ним в переговоры. На основании доставленных писем выяснилось, что бесчинства и насилие, учиненные Хвостовым, не являлись волей Российского правительства, и на этом основании, руководствуясь инструкциями бакуфу, Головнин был освобожден из-под стражи.

После этого на протяжении некоторого времени столкновений и раздоров между Японией и Россией не возникало, однако в годы Каэй (18481854 гг.), когда хищные руки России дотянулись до Северного Сахалина, обе стороны вновь оказались втянуты в неизбежные споры, раздоры и дипломатические столкновения.

Глава семнадцатая. Аннексия Восточной Сибири Россией и её управление Сахалином

О том, какими были продвижение России на восток (то есть покорение Сибири) и Нерчинский договор, уже подробно повествовалось ранее. Так или иначе, следует знать, что территориальные амбиции России по аннексии Сибири были временно сокрушены на основании этого договора. Однако с наступлением эпохи правления выдающегося императора Николая I планы России по аннексии Дальнего Востока и Сибири вновь дали новые ростки, а решимость властей стала непоколебимой.

Для этого на пост генерал-губернатора Восточной Сибири был назначен Муравьев человек решительного, отважного и предприимчивого нрава, обладавший незаурядным талантом к стратегическим замыслам. Получив бразды правления, он принялся шаг за шагом претворять в жизнь предначертания Николая I.

Невельской, бывший верным помощником и доверенным подчиненным генерал-губернатора Муравьева, исследовал западное побережье Охотского моря и в итоге достиг устья реки Амур (Хэйлунцзян) в год Каэй (1849 г.). В это же время ему удалось воочию доказать и то, что Сахалин является изолированным островом. Это произошло более чем через сорок лет после того, как аналогичное открытие совершил Мамиё Ринзо.

Этот самый Невельской, будучи капитаном транспортного судна Байкал, к тому времени как раз доставил военные припасы из Балтийского моря в Петропавловск. Получив затем дозволение от властей, он возложил на себя задачу по исследованию побережья Приморья.

Прибыв в устье Амура, он в следующем, 3-м году Каэй (1850 г.), вновь явился в эти края. Возглавляя судно Байкал и торговые корабли Российско-американской компании, он поднялся вверх по реке и на левом берегу, чуть выше устья, поднял российский государственный флаг и провозгласил эти земли навеки владениями своей страны. Таким образом было заложено новое городское поселение, которое в честь правившего тогда императора назвали Николаевском. Это и есть тот самый порт Николаевск (Николаевск-на-Амуре), память о событиях в котором еще свежа в умах наших соотечественников. Кроме того, позади озера Кизи, на берегу Амура, они основали пост Мариинск, а затем, в 6-м году Каэй (1853 г.), они основали портовые поселения Александровск на западном берегу Татарского пролива и Константиновск к югу от него.

Примечательно, что все эти территории на основании Нерчинского договора изначально входили в состав Китая (Цинской империи), однако теперь Россия постепенно, шаг за шагом, отнимала их из рук Китая и превращала в свои владения. Не довольствуясь этим, её хищные руки в конце концов дотянулись до местечка Дуэ (наши соотечественники называют его Дзоэ) на противоположном берегу на острове Сахалин. Разместив там военный гарнизон, они вскоре открыли и пост Ильинский. Это и следует считать самым первым шагом, с которого началось вторжение России на Северный Сахалин.

Если же взглянуть на положение дел на европейском континенте, то в это самое время там вспыхнула Крымская война, и Россия оказалась в состоянии войны с Англией и Францией.

Для Российского государства единственным безопасным водным путем сообщения между Охотским морем и собственно Россией оставалось русло реки Амур. По этой причине в 1-й год Ансэй (1854 г.) отважный и решительный генерал-губернатор Муравьев сформировал речную флотилию, посадил на суда казаков, приготовил пушки и лично возглавил плавание по Амуру. Не обращая никакого внимания на протесты Китая, он шаг за шагом возводил города и порты на северном берегу реки, действуя крайне дерзко. Наконец, в 5-й год Ансэй (1858 г.), воспользовавшись ситуацией, он выдвинул Китаю требование об изменении государственной границы и в том же году заключил Айгунский договор, благодаря чему Россия приобрела обширнейшие территории вдоль всего левого берега Амура.

Более того, в 1-й год Манъэн (1860 г.) находившийся в Пекине российский посланник Игнатьев в качестве вознаграждения за свои энергичные посреднические усилия по примирению Китая с англо-французскими союзными войсками прибрал к рукам всю китайскую территорию к востоку от реки Уссури, основав там свою базу во Владивостоке.

Таким образом, одновременно с тем как Россия завладела всей Приморской областью, она обратила свой взор на освоение противоположного берега Северного Сахалина, куда еще не дотягивались руки нашей страны, что для России, избравшей своим государственным курсом территориальное расширение и развитие, было вполне естественным исходом.

Россия высадилась в Дуэ, разместила там гарнизон и одновременно открыла здесь администрацию колонии. Дуэ находится примерно в 8 километрах к югу от Александровского поста. Он расположен в низине, обращенной к отвесному крутому берегу, и из-за того, что открыт штормам и буйным волнам, является крайне неудобным местом для якорной стоянки.

Тем не менее то, что это место стало первым шагом России на Северном Сахалине и, пусть временно, послужило опорным пунктом для ее сахалинской политики, где размещались казармы и администрация, объяснялось наличием там выходов на поверхность качественного каменного угля. С началом разработки шахты в Дуэ сюда в несколько приемов было сослано множество каторжников, которые отбывали тяжелую повинность в качестве забойщиков, что можно рассматривать как один из примеров каторжной колонизации.

Нынешний Александровский пост был учрежден в 14-й год Мэйдзи (1881 г.), и множество административных учреждений были переведены туда в 16-й год Мэйдзи (1883 г.), когда город принял облик центрального поселения Северного Сахалина.

Если вновь обозреть управление Сахалином и укрепление влияния со стороны России, то в 4-й год Ансэй (1857 г.) русские на пароходе высадились в Наёро, переселились в Кусуннай (ныне Ильинский) и построили там дома. Находившиеся на службе в этой местности наши чиновники упрекнули их в беззаконии, однако те не послушались, заявив, что выполняют приказ своего государя. Хотя в том же году они временно отступили, на следующий, 5-й год, они вернулись снова, построили дома, а также разделили свой отряд, перешли через горы и достигли восточного побережья в Мануэ (ныне Взморье), где, обосновавшись в построенных домах, в годы Бункю (18611864 гг.) довели число русских в обоих местах до более чем нескольких сотен человек.

В сентябре 2-го года Кэио (1866 г.) русские из Мануэ разделились еще больше и продвинулись на юг, обосновавшись в Найбути, а летом 3-го года Кэио продвинулись еще дальше на юг и заняли Тообути в восточной части залива Анива. Таким образом, русские не только постепенно захватывали земли, но и совершали многочисленные бесчинства: принуждали айнов и отбирали у них имущество либо забирали поля японцев и не возвращали их. В особенности в феврале 2-го года Кэио в Кусуннае они схватили и бросили в темницу старшего чиновника Мидзуками Дзюдаю и еще семь человек, а в ноябре того же году в том же месте заключили под стражу досина Тэдзуку Сюхэя и еще одного человека.

Глава восемнадцатая. Территориальные переговоры между Японией и Россией

Продвижение России на восток и юг в качестве своего естественного исхода в конечном счете привело к возникновению территориальных переговоров между Японией и Россией. Прибытие Лаксмана, а затем и Резанова преследовало исключительно цель получения официального разрешения на торговлю с нашей страной. Следует полагать, что до того момента, как вопрос о государственной границе стал предметом переговоров, ни у одной из сторон не было готового проекта решения.

Однако по мере того, как деятельность России по освоению земель и колонизации на Курилах и Сахалине становилась все более ощутимой, возникновение трений между двумя странами стало неизбежным. В результате Россия назначила вице-адмирала Путятина чрезвычайным и полномочным послом и направила его к нашим берегам, и именно тогда впервые был дан старт территориальным переговорам по Курилам и Сахалину. А именно, в августе 6-го года Каэи (1853 г.), возглавляя эскадру из четырех военных кораблей, он прибыл в Нагасаки с требованием заключения договора о дружбе и одновременно предложил обсудить вопрос об установлении государственной границы.

Сёгунат (бакуфу) направил в Нагасаки Цуцуи Хиго-но-ками Масанори и Кавадзи Саэмон-но-дзё Тосиакира для ведения переговоров с ним. Эти переговоры проводились несколько раз в период с декабря 6-го года Каэи по январь 1-го года Ансэй (1854 г.), однако прийти к согласию сторонам было трудно, и Путятин покинул Нагасаки, договорившись встретиться позже. В то время Тосиакира и другие, основываясь на картах, изданных в Европе, твердо настаивали на том, что наиболее справедливым решением будет установление границы по 50-му градусу северной широты на Курилах и Сахалине. Путятин же упорно придерживался теории о принадлежности всего Сахалина России, из-за чего компромисс на переговорах так и не был достигнут.

Перед отъездом Путятин оставил письмо, в котором предложил принять решение после обследования местности. В связи с этим в январе 1-го года Ансэй сёгунат направил Хори Орибэ-но-сё Тосихиро на Северную Эдзо (Сахалин) для проведения осмотра на месте, однако российская сторона нарушила обещание и так и не прибыла, из-за чего Тосихиро вернулся ни с чем, не добившись никаких результатов.

В декабре того же года посол Путятин прибыл в Хакодатэ, где первым делом извинился за нарушение соглашения, и, получив указания от управителя (бугё) Хакодатэ, направился в Симоду в провинции Идзу. Сёгунат вновь направил в Симоду двух посланников, Цуцуи и Кавадзи, для ведения детальных переговоров с Путятиным. В результате в отношении договора о дружбе и торговле никаких особых трудностей не возникло, но что касается вопроса о границе, обе стороны наотрез отказались уступать от своих прежних позиций. В итоге данный вопрос так и не был окончательно разрешен, и стороны ограничились лишь решением о том, что Сахалин останется местом совместного проживания (неразделенной территорией) под управлением как Японии, так и России.

В этом русско-японском договоре, именуемом Симодским трактатом, во второй статье было зафиксировано: Отныне граница между Японией и Россией будет проходить между островами Итуруп (Эторофу) и Уруп (Уруппу). Остров Итуруп полностью принадлежит Японии, а остров Уруп и прочие Курильские (Куриру) острова к северу от него принадлежат России. Что касается острова Сахалин (Карафуто), то он остается неразделённым между Японией и Россией, как то было заведено доселе.

На следующий, 2-й год Ансэй (1855 г.) сёгунат вновь вернул Эдзо под свое прямое управление. Тем временем натиск России на юг с каждым годом усиливался: в 3-й год они разместили казармы в Хорокотане, а в 4-й год в Кусуннае, стремясь закрепиться там. И хотя они сталкивались с протестами со стороны чиновников нашего сёгуната, русские, прикрываясь Симодским трактатом, совершенно не прислушивались к ним. В ответ на это сёгунат перебросил на Сахалин войска различных княжеств (хан), поручив им охрану и освоение земель. Таким образом, Симодский трактат, напротив, послужил источником раздоров между сторонами и привел к результатам, скорее неблагоприятным для нашей стороны.

В 4-й год Ансэй (1857 г.), воспользовавшись прибытием Путятина в Канагаву, сёгунат направил Хори Орибэ-но-сё, намереваясь провести переговоры о пересмотре Симодского трактата. Однако Путятин, изначально понимая невыгодность его пересмотра, умело уклонился от наших требований, ответив, что не имеет полномочий единолично решать столь важные дела, и отказался от переговоров.

В ноябре того же года Россия учредила консульство в Хакодатэ. Сёгунат приказал управителю Хакодатэ открыть переговоры об установлении границы на Сахалине, однако консул под тем же предлогом заявил об отсутствии у него полномочий и уклонился от переговоров.

Затем, в 6-й год (1859 г.), генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев лично прибыл в залив Синагава во главе семи военных кораблей и, демонстрируя нам силу, попытался осуществить цель по полному завладению Сахалином, однако встретил отказ со стороны сёгуната и уехал ни с чем.

После отъезда Муравьева сёгунат, почувствовав опасность оставления Сахалина без присмотра, разместил подчиненных управителя Хакодатэ в порту Анива. Были приложены усилия для защиты переселенцев, завоевания расположения местных жителей и прочего, однако больших результатов это не принесло. В противоположность этому Россия переселяла каторжников, вела добычу на угольных копях, возводила казармы и, опираясь на Симодский трактат, все более успешно продолжала свое постепенное поглощение территорий на юге.

По этой причине у нашей страны не оставалось иного пути, кроме как как можно скорее разрешить территориальный вопрос, чтобы избавить себя от будущих бед.

В 1-й год Бункю (1861 г.) сёгунат направил в страны Европы и Америки миссию, которая совмещала задачи по отсрочке открытия портов на пять лет и получению аудиенции. Находившийся тогда у власти в правительстве Андо Цусима-но-ками Нобумаса решил воспользоваться этой возможностью и поручил посланникам заехать в российскую столицу, чтобы проявить инициативу с нашей стороны и попытаться урегулировать сложнейший вопрос об установлении границы на Сахалине. Возглавить эту миссию было поручено Такути Симоцукэ-но-ками Ясунори в качестве главного посла, а в качестве заместителей его сопровождали Мацудайра Ивами-но-ками Ясунао и Киогоку Ното-но-ками Такааки. Вся группа состояла из 37 человек.

В декабре 1-го года Бункю миссия покинула Эдо, проследовала через Англию, Францию, Голландию, Пруссию и другие страны, и в июле следующего года (1862 г.) прибыла в российскую столицу. Там они сначала легко добились согласия на отсрочку открытия портов, но как только дело дошло до сахалинского вопроса, директор Азиатского департамента России Игнатьев ответил, что весь Сахалин является российской территорией, и потому он не может согласиться на наши переговоры. На этом первая встреча завершилась.

Благодаря искусному дипломатическому подходу Ивами-но-ками, генерал Игнатьев в конце концов был вынужден пойти навстречу нашим переговорам. Когда началась вторая встреча, Игнатьев принес с собой и продемонстрировал нашим послам карту мира, на которой Сахалин был полностью окрашен в тот же синий цвет, что и Россия. Он пояснил, что, как видно на этой карте, Сахалин целиком принадлежит российским владениям и здесь нет места для дискуссий. В ответ на это Ивами-но-ками предъявил купленные в Англии, Франции, Голландии и Пруссии всемирные географические карты, на которых граница между Японией и Россией была проведена по 50-му градусу северной широты, и тем самым опроверг утверждение Игнатьева о принадлежности всего Сахалина России. Однако Игнатьев не уступал, отвечая, что продающиеся в лавках карты не могут служить достаточным основанием. Тогда Ивами-но-ками предъявил карту с цветовым разделением по 50-му градусу, на которой надписи были сделаны российскими буквами. На это Игнатьев вновь возразил, заявив, что и эта карта была изготовлена городскими торговцами исключительно ради коммерческой выгоды, и совершенно не выказывал намерения согласиться с нашими доводами.

Более того, Ивами-но-ками разгадал, что принесенная Игнатьевым карта, где весь Сахалин был окрашен в синий цвет, как и Россия, на самом деле являлась подложной картой, сфабрикованной российским правительством [Отметим, что карты тогда фабриковали и подделывали абсолютно все, прим. Ред.]. Опираясь на глобус обсерватории в российской столице как на неопровержимое доказательство, он прижал Игнатьева к стене. Перед лицом таких улик даже видавший виды Игнатьев в конце концов признал свое поражение и, обратившись к Ивами-но-ками, сказал: Я много лет занимаюсь дипломатией, но еще никогда не встречал человека столь выдающегося ума и разносторонних талантов, как вы. Я заново доложу об этом нашему Императору и возьму на себя труд начать новые переговоры с вами как с представителем Японии.

Как передают, аргументация Ивами-но-ками, заставившая Игнатьева в итоге капитулировать, была следующей:

Во время этого путешествия я скупил все карты мира, издававшиеся в разных странах, и не пропустил ни одной обсерватории в тех местах, где мы бывали. И на всех этих картах и глобусах граница проведена по 50-му градусу. Более того, по прибытии в вашу столицу я сразу же приобрел карту, изготовленную в вашем государстве, а затем посетил вашу обсерваторию. И находящиеся там три глобуса, точно так же как и глобусы других держав, определяют границу между Японией и Россией по 50-му градусу. Ведь обсерватория это то место, на которое опираются и которое берут за эталон миллионы людей. Однако карта, которую вы мне сейчас демонстрируете, имеет некоторые отличия. Прошу вас, объясните мне, почему это так.

Более того, дипломатическое мастерство Ивами-но-ками этим не ограничилось: прямо заявив, что карта является подделкой, он пошел в решительную атаку, потребовав отдать эту карту ему. В результате, как уже упоминалось, это заставило Игнатьева в одночасье изменить свое отношение к нашей стороне.

Таким образом, Игнатьев испросил у Императора соизволения на основные положения переговоров и заново открыл дискуссию для решения вопроса.

На этом этапе новые притязания России свелись к следующему: Границы, устанавливаемые географами, не обязательно совпадают с действительностью. К счастью, в районе 48-го градуса северной широты проходит водораздел, поэтому было бы справедливо определить границу именно здесь. В ответ на это Ивами-но-ками, рассудив, что это послужит хорошим способом искоренить источник будущих споров, настаивал на принятии данного предложения. Однако двое других Такэути и Кёгоку наотрез отказались дать свое согласие.

По этой причине наше предложение в целом базировалось на установлении границы по 50-му градусу, но чтобы избежать прямого упоминания этой границы в тексте статьи, обе стороны пришли к соглашению направить в следующем году комиссаров непосредственно на место, чтобы, осмотрев естественные очертания гор и рек, вынести окончательное решение. 19 августа стороны завершили подписание документов, и миссия нашей страны отправилась в обратный путь на родину.

На следующий, 3-й год Ансэй (на самом деле речь идет о следующем году после переговоров, 2-м году Бункю / 1862 г.) российский комиссар Казакевич, выполняя соглашение, прибыл на Сахалин, однако из-за множества внутренних неурядиц в самой Японии сёгунат не смог направить своих комиссаров. Из-за этого дело установления границы в итоге было пущено на самотек, и ситуация зашла в тупик, из которого не было выхода. Если бы наша страна направила тогда своих комиссаров, то южная половина Сахалина перешла бы в наши руки без необходимости дожидаться войны 3738-го годов (Русско-японской войны 19041905 гг.). Воистину, нельзя не сожалеть о том, что проект установления границы, который столь выгодно развивался, из-за упущенного шанса на самом последнем этапе сорвался.

Воспользовавшись нашей невнимательностью в период внутриполитических смут в конце правления сёгуната (бакумацу), Россия все больше простирала свои коварные руки к Сахалину. В 1-й год Кэио (1865 г.) она переселила более 800 мужчин и женщин в Кусуннай, Сирануси и Наёро, а также перебросила туда войска и возвела в различных местах укрепления, демонстрируя тем самым запредельную дерзость в своих действиях. Видя такое развитие событий, сёгунат во 2-й год Кэио (1866 г.) вновь направил в российскую столицу правителя Хакодатэ Коидэ Хидэдзанэ (Ямато-но-ками) для ведения переговоров по пограничному вопросу и предложил установить границу в Кусуннае, что находилось несколько южнее 50-го градуса. Однако российская сторона, заметив слабость нашего внутриполитического положения, взяла свои прежние слова назад и стала настаивать на полном владении Сахалином, из-за чего наше предложение было отклонено. В 3-й год Кэио (1867 г.) посланники были вынуждены вновь заключить договор о совместном проживании на Сахалине и вернуться на родину. Копия того временного соглашения приводится ниже.

Временные правила, касающиеся острова Сахалин и Курильских островов

(Подписаны в Санкт-Петербурге 28 февраля 3-го года Кэио / по российскому календарю 18 марта 1867 года)

Поскольку остров Сахалин находится в совместном владении России и Японии, дабы избежать возможных разногласий между жителями обеих стран на острове и еще больше укрепить вечную дружбу между ними, правительство Японии выразило желание определить границу в соответствии с естественными очертаниями гор и рек на данном острове. О чем посланники Его Высочества Тайкуна Японии, прибыв в Санкт-Петербург, уведомили Министерство иностранных дел. Тем не менее российское правительство через директора Азиатского департамента Стремоухова дало ответ, что определить границу на самом острове затруднительно. Подробные причины этого были изложены посланникам Его Высочества Тайкуна. Кроме того, российское правительство выразило намерение поддерживать дружественные отношения с обеих сторон касательно дела острова Сахалин.

Во-первых, признать естественный рубеж между двумя странами пролив, именуемый Анива, государственной границей обеих стран и передать весь остров Сахалин во владение России.

Во-вторых, находящиеся ныне на указанном острове в ведении Японии рыболовные и иные промыслы и впредь должны полностью оставаться в её владении на прежних основаниях.

В-третьих, принадлежащий России остров Уруп и три близлежащих малых острова Чирпой, Брат-Чирпоев и Бротон передаются Японии и без каких-либо возражений становятся японскими владениями.

В-четвертых, в случае если данные статьи окажется трудно принять, оставить остров Сахалин в совместном владении двух стран, как то было доселе, и для сохранения мира между жителями обеих стран временно постановить следующие статьи:

Статья первая

Жители обеих стран на острове Сахалин должны общаться друг с другом мирно и искренне. Если же возникнут какие-либо споры или согласия не будет, решение дела поручается местным начальствующим лицам обеих сторон. Если же эти начальствующие лица не смогут разрешить инцидент, решение выносится управителями (бугё) близлежащих местностей с обеих сторон.

Статья вторая

Поскольку остров находится в совместном владении обеих стран, как русским, так и японцам разрешается свободно передвигаться по всему острову. Кроме того, в местах, где еще нет построек и садов, а также на территориях, которые совершенно не используются для промыслов, разрешается свободно селиться и возводить здания.

Статья третья

Коренные жители (туземцы) на острове должны обладать полной свободой как в отношении своей личности, так и в отношении принадлежащего им по праву имущества и вещей. Также коренные жители с их собственного согласия могут наниматься на работу как к русским, так и к японцам. Если японцы или русские ранее уже ссудили коренным жителям деньги или товары, либо если долг возникает в настоящее время, то с согласия должника разрешается отрабатывать этот долг ремеслом или трудом в течение заранее установленного срока.

Статья четвертая

Если в будущем правительство Японии выразит согласие с намерениями, изложенными выше российским правительством, и уведомит об этом, то проведение переговоров и заключение соглашения по данному поводу поручается управителям близлежащих местностей с обеих сторон.

Статья пятая

Вышеуказанные правила вступают в силу с момента, когда о них будет объявлено начальствующим лицам обеих сторон на острове Сахалин. Однако это должно произойти не позднее чем через шесть месяцев после подписания. Что же касается мелких вопросов, не упомянутых в данных правилах, то начальствующие лица обеих сторон должны вести дела на прежних основаниях.

В удостоверение чего полномочные представители обеих сторон поставили свои имена и печати под этими Временными правилами. К сему прилагается текст на английском языке с подписями переводчиков обеих сторон.

Япония, 25-й день второго месяца года Тэйбо (Иньского Огненного Кролика), 3-й год Кэио

По российскому календарю 18 марта 1867 года.

В Санкт-Петербурге

Коиде Ямато-но-ками (личная подпись-као)

Исикава Суруга-но-ками (личная подпись-као)

Собственноручная подпись директора Азиатского департамента Даниила Соломоновича Стремоухова.

Часть третья. Эпоха Мэйдзи

Глава первая. Эпоха Кайтакуси (Управления по освоению земель) (По материалам исследования Сахалина библиотеки Хакодатэ)

1. Государственные учреждения и расходы

В апреле 1-го года Мэйдзи (1868 г.) правительство учредило Суд Хакодатэ (Хакодатэ сайбансё) и назначило Симидзудани Кин'аки на должность главнокомандующего (сотоку); в том же апреле учреждение было преобразовано в Администрацию Хакодатэ (Хакодатэ фу), а Кин'аки был назначен её губернатором (футидзи). В августе младший судья Окамото Кэнсукэ отправился в Кусуннай на Сахалине для введения нового административного управления. В июле 2-го года Мэйдзи (1869 г.) было учреждено Управление по освоению земель (Кайтакуси), и Набэсима Наомаса был назначен его главой (тёкан).

В феврале 3-го года Мэйдзи (1870 г.) Управление по освоению было разделено, и было создано специальное Управление по освоению Сахалина (Карафуто кайтакуси) с годовым бюджетом в размере 120 000 рё золотом и 5 000 коку риса. В апреле были открыты филиалы в Хигаси-Тоннай, Ниси-Сирануси и Сирануси. В мае старший секретарь Военного министерства (Хёбу дайдзё) Курода Киётака был назначен заместителем главы (дзикан) Управления по освоению Сахалина, и ему было поручено единолично ведать делами острова. В октябре того же года судья Окамото Кэнсукэ покинул свой пост, и после этого делами Сахалина управляли преимущественно младший судья Хасэбэ Тацурэнь (впоследствии ставший средним судьей) и инспектор Хори Мотои (впоследствии ставший малым судьей).

В декабре был ликвидирован филиал в Хигаси-Тоннай. В августе 4-го года Мэйдзи (1871 г.) Управление по освоению Сахалина было объединено с Управлением по освоению Хоккайдо и стало именоваться просто Управлением по освоению (Кайтакуси). В 5-м году Мэйдзи (1872 г.) было установлено, что начиная с этого года ежегодные расходы на Сахалин составят 60 000 иен и 5 000 коку обрушенного риса. В мае был ликвидирован филиал в Ниси-Сирануси, а в июле филиал в Сирануси. В августе в Кусуннае был учрежден пост полицейской стражи (расоцу).

В сентябре в Кусуннае было открыто Сахалинское отделение (Карафуто титё) Управления по освоению, а в октябре были созданы филиалы в шести местах: Кони (Чепичань), Ниси-Тоннай, Сакаэхама, Усиро (Усиро-си), Сидзука (Сицу-ка) и Хигаси-Сирануси. В марте 6-го года Мэйдзи (1873 г.) был ликвидирован филиал в Сакаэхаме. В 7-м году Мэйдзи (1874 г.) годовые расходы на Сахалин были сокращены до 42 000 иен. В августе Курода Киётака был назначен главой (тёкан) Управления по освоению. В том же месяце были ликвидированы три филиала: в Кони, Сидзуке и Усиро. В октябре был упразднен филиал в Хигаси-Сирануси.

В мае 8-го года Мэйдзи (1875 г.) Сахалин был уступлен России в обмен на Курильские острова. В ноябре Сахалинское отделение Управления по освоению было официально ликвидировано.

Глава вторая. Проникновение русских (Источник тот же)

В эпоху сёгуната русские уже укрепились в Кусуннае, Мануэ, Найбути и Тообути, противостоя японцам. Однако 24 июня 2-го года Мэйдзи (1869 г.) к южному побережью Сахалина в Хакотомари подошел российский пароход, и подполковник Депрерадович (в тексте Дэфурэратоукити) во главе отряда из 50 солдат высадился на берег. Они начали рубить деревья, разрушили кладбище коренных жителей и вознамерились возвести жилые постройки. Это место, Хакотомари, отделено от Кусунная лишь одним небольшим холмом; там располагались наши рыболовные участки и дома. Если бы эта земля оказалась захвачена русскими, Кусуннай подвергся бы сильному давлению, и удерживать Сахалин стало бы крайне затруднительно.

В связи с этим младший судья Окамото высказал им протест против беззакония, однако русские заявили, что выполняют приказ своего начальства, и не стали слушать. Из-за этого младший судья немедленно отправился в столицу (Токио), чтобы обсудить контрмеры с правительством. Правительство поручило старшему секретарю Министерства иностранных дел (Гайму дайсё) Маруяме Сакуре и младшему секретарю (Гайму гондайсё) Танимото Митиюки отправиться на Сахалин. 1 сентября после высочайшей аудиенции у Императора они сели на английский корабль и прибыли на Сахалин. Они пытались образумить русских, но те упорствовали и не соглашались на уступки.

В январе 3-го года Мэйдзи (1870 г.) русские вознамерились построить пристань на территории нашего рыболовного участка. Для защиты промысла там находился младший регистратор Министерства иностранных дел (Гайму гонсёроку) Кавасима Мотомицу и еще пять человек; русские схватили их и заключили под стражу (на следующий день они были отпущены). Ввиду этого старший секретарь Маруяма и другие чиновники, прибывшие из Министерства иностранных дел, сочли, что их пребывание на месте не приносит результатов. Желая лично доложить обо всем правительству для принятия дальнейших мер, они оставили часть служащих на острове, а сами вернулись в Токио. В том же году русские вновь высадились и обосновались в Тарайке (ныне Поронайск), а в феврале 3-го года Мэйдзи построили дома и разместили солдат в Сусуе (ныне Южно-Сахалинск) и Хородомари.

Согласно данным обследования, проведенного в июле 6-го года Мэйдзи (1873 г.), численность русских на Южном Сахалине была следующей:

• (и) Хакотомари: 584 солдата, 59 артиллеристов, 116 каторжников (включая 82 мужчин, 21 женщину и 13 детей).

• (ро) Тообути: 48 солдат.

• (ха) Тамаи: 150 крестьян.

Страница 23

• (ни) Найбути, Мануэ, Кусуннай: 84 солдата.

• (хо) Тарайка: 19 солдат.

• (хэ) Хакотомари, Тообути, Кусуннай: 38 жен солдат, 26 детей.

• (то) Гарнизоны в различных местах: 14 офицеров, 18 жен и детей офицеров.

• (ти) Врачи (включая помощников): 5 человек, священник 1 человек, чиновники без должности 8 человек.

• Итого: 1 162 человека.

Глава третья. Японские переселенцы (Источник тот же)

В 1-й год Мэйдзи (1868 г.), когда младший судья Окамото отправлялся на Сахалин, он набрал в Хакодатэ 200 рабочих и переселил их на остров.

Во 2-й год Мэйдзи (1869 г.), когда судья Окамото (повышенный в должности из младшего судьи) возвращался к месту службы из Токио, он набрал в столице 300 крестьян и ремесленников и прибыл вместе с ними. Им выдавалось содержание, и они привлекались к земляным работам и расчистке угодий.

В июне 3-го года Мэйдзи (1870 г.) нормы выдачи пайкового риса и оплаты труда для переселенцев были установлены в следующем размере:

• (и) Крестьяне:

• Суточный паек: для надзирателей 7 го 5 сяку, для мужчин от 15 лет и старше столько же.

• Суточная оплата: для надзирателей 11 моммэ 25 ри, для мужчин от 15 лет и старше 10 моммэ.

• (ро) Ремесленники:

• Суточный паек: для надзирателей 7 го 5 сяку, суточная оплата труда 22 моммэ 25 ри.

• (ха) Разнорабочие:

• Суточный паек: 7 го 5 сяку, суточная оплата труда 18 моммэ.

Страница 25

• (ни) Жены и женщины от 15 лет и старше:

• Суточный паек: 5 го, суточная оплата труда 4 моммэ 41 ри.

• (хо) Дети:

• Суточный паек: от 8 лет и старше 4 го, от 3 лет и старше 2 го 5 сяку.

В сентябре того же года для постоянных переселенцев на протяжении трех лет было установлено обеспечение в размере 5 го необрушенного риса на человека в день, ежемесячное пособие в 3 бу, а также ежегодное пособие на одежду в размере 5 рё. Лицам в возрасте от 65 лет и старше, но не достигшим 77 лет, на протяжении 6 месяцев (с октября по март следующего года) выдавалось по 2 го 5 сяку необрушенного риса на человека в день. Также были установлены выплаты на случай смерти переселенцев от болезней. В октябре после распределения земельных участков под пашни и рыболовные угодья постоянные переселенцы были пожизненно освобождены от налогов, а начиная с 4-го года они должны были платить налог в размере 2,5 % от объема собранного урожая. Временные жильцы и сезонные рабочие освобождались от налогов на три года, а с 4-го года платили налог в 2,5 % от объема урожая.

Хотя государство таким образом всячески оберегало переселенцев, многие из них не могли привыкнуть к местному суровому климату, из-за чего среди них один за другим начали появляться больные. В июле того же года 105 больных и немощных мужчин и женщин были отправлены обратно в Токио, а в октябре еще 30 человек из числа наиболее слабых здоровьем крестьян и ремесленников были также возвращены в Токио.

В марте 4-го года Мэйдзи (1871 г.), несмотря на то, что постоянным переселенцам из числа крестьян и ремесленников на протяжении трех лет оказывалась помощь, среди них выявились те, кто тяготился реальным физическим трудом и подавал прошение о постоянном проживании лишь ради получения временного пропитания. Ввиду того, что подобные случаи были непредсказуемы, государственные органы заставили их подавать заявления повторно. При этом каждому крестьянину и крестьянке в возрасте от 15 лет и старше было бесплатно выделено по 7 наименований сельскохозяйственных орудий и предоставлено продовольственное обеспечение. Тем, кто строил дома за собственный счет, выдавались деньги на питание, а рыбакам, изъявившим желание заниматься совместным рыбным промыслом, выдавались в долг рыболовные снасти. В июле из Хакодатэ было набрано и переведено на остров 20 плотников. В этом году число лиц, покинувших Сахалин и вернувшихся на родину, достигло более чем 100 человек.

В июле 6-го года Мэйдзи (1873 г.) ввиду того, что среди постоянных переселенцев, получавших государственную помощь, участились случаи, когда люди под предлогом посещения родных мест запрашивали разрешение на выезд с острова и более не возвращались, было решено тщательно расследовать каждое такое прошение. Тем, у кого не было перспектив укоренения на острове и кто подавал заявление о смене регистрации, разрешалось вернуться на родину при условии возврата всего ранее выданного им риса. Те же, кто действительно уезжал временно на родину, обязаны были предоставить поручителя. В случае если уехавший не возвращался на остров в течение года, весь ранее выданный ему рис взыскивался с его поручителя.

В декабре было объявлено, что если ранее лицам, подававшим заявления на постоянное проживание, на протяжении трех лет выплачивалось пособие, то отныне вновь прибывающим переселенцам это пособие выплачиваться не будет. В то время жизнь местных жителей была крайне тяжелой, и большинство из них искали малейшую возможность покинут этот остров, тогда как новых постоянных переселенцев было крайне мало. Из-за этого численность дворов и населения с каждым годом сокращалась, и к сентябрю 7-го года Мэйдзи (1874 г.) число жителей составляло всего лишь 450 человек.

Глава четвертая. Коренное население (Источник тот же)

Коренные жители, то есть айны, изначально находились в подчинении нашего правительства. Во времена Администрации Хакодатэ чиновники совершали объезды, одаривали их вещами, проводили церемонии омуся (прием старейшин), а также выплачивали пособия по случаю рождения или смерти. Однако в сентябре 3-го года Мэйдзи (1870 г.) эта система была упразднена, и коренным жителям было объявлено о необходимости жить самостоятельно и независимо.

Взамен в качестве особых льгот для престарелых и детей (от 65 лет и старше, а также до 7 лет) на период с октября по март следующего года была установлена выдача 3 го необрушенного риса на человека в день. По случаю рождения ребенка выдавался 1 сё необрушенного риса, а в случае смерти 1 то необрушенного риса и 3 сё сакэ (впоследствии в эти нормы выплат вносились изменения). В октябре того же года государственные рыболовные участки были ликвидированы. Однако из-за того, что нанятые на работу айны в один миг лишились средств к существованию, до появления частных работодателей на промыслах было решено временно продолжить ведение дел по прежней схеме. В январе 4-го года Мэйдзи ввиду того, что айны в Хорокотане столкнулись с острой нехваткой продовольствия и оказались на грани голода, государство оказало им экстренную помощь.

Согласно подсчетам, в 6-м году Мэйдзи (1873 г.) общая численность коренного населения во всех районах, включая Кусуннай, Кони, Сакаэхаму, Хигаси-Сирануси, Хоро (Хоронай), Усиро, Ниси-Тоннай и Кусуннаи (Кусуннао), составляла 348 дворов и 2 372 человека населения [1-27, 1-28]. Однако если сравнить это с данными 5-го года эпохи Бунка (1808 г.), когда насчитывалось 357 дворов и 2 571 человек населения, то число дворов уменьшилось на 9, а население сократилось на 199 человек.

Глава пятая. Транспортное сообщение (Источник тот же)

В то время транспортные неудобства при морских плаваниях чинили немало препятствий для освоения Сахалина. В 3-й год Мэйдзи (1870 г.) государство несколько раз нанимало иностранные суда и корабли, находившиеся в ведении Военного министерства, для перевозки грузов и людей. Начиная с 5-го года Мэйдзи (1872 г.) для улучшения сообщения было выделено одно паровое судно, однако этого все равно было недостаточно, поэтому время от времени приходилось фрахтовать гражданские суда.

В апреле того же года ввиду того, что цены на различные товары при заходе торговых судов в порты постоянно колебались и не были стабильными, было установлено правило: отныне при каждом заходе судна в порт торговцы обязаны были заранее регистрировать цены на товары в письменном виде и подавать этот документ в кассу и управу, чтобы покупатели могли знать точную стоимость. В случае ведения тайной торговли без регистрации товары конфисковывались. В июле были установлены временные правила оплаты за проезд пассажиров на государственных судах, согласно которым стоимость проезда составляла:

• Между Кусуннаем и Хакодатэ: первый класс 25,00 иен, второй класс 12,50 иен.

• Между Кусуннаем и Отару: первый класс 15,00 иен, второй класс 7,50 иен.

• Между Кусуннаем и Соя: первый класс 5,00 иен, второй класс 2,50 иен.

В апреле 7-го года Мэйдзи (1874 г.) были утверждены правила паромного сообщения на судах японского типа между Сирануси и Соя, по которым плата за одну поездку с пассажира составляла 50 сэнов. В июне было закуплено одно судно японского типа (грузовместимостью 750 коку), которое было прикреплено к филиалу в Хигаси-Сирануси в качестве транспортного судна. В августе была установлена стоимость проезда на пароходе от Кусунная до Ниси-Тоннай: первый класс 10 иен, средний класс 8 иен, низший класс 6 иен.

В январе 8-го года Мэйдзи (1875 г.) расходы на рейсы были выделены в отдельную статью бюджета; регулярное дежурное судно на Сахалине было упразднено, а частота рейсов была ограничена тремя заходами в год: в начале апреля, в середине июня и в конце сентября.

Что касается почтовых станций для смены лошадей и носильщиков, то ведение этих дел по-прежнему вменялось в обязанность местным управам. Были установлены тарифы, согласно которым за предоставление носильщиков для государственных нужд плата взималась по твердому тарифу, а для частных нужд носильщикам выплачивалась соизмеримая договорная плата.

Глава шестая. Бесчинства русских (Источник тот же)

Российское присутствие на Сахалине опиралось на военных офицеров, солдат и каторжников, тогда как японское присутствие состояло из гражданских чиновников и крестьян. Хотя к 5-му году Мэйдзи (1872 г.) на острове и была размещена полицейская стража (расоцу), её численность составляла всего лишь от 20 до 30 человек. Из-за того, что силы сторон были совершенно несопоставимы, русские презирали японцев, вели себя крайне заносчиво, и их (произвол) не знал границ.

Приведем примеры их бесчинств: в марте 3-го года Мэйдзи (1870 г.) двое русских из Кони пришли в наше тамошнее официальное представительство и, не снимая обуви, ворвались внутрь, совершив множество оскорбительных действий. В апреле русские устроили поджоги в лесах и полях в различных местах: огонь перекинулся на наши строения, в результате чего сгорело 12 зданий, 3 землянки коренных жителей и несколько десятков заготовленных бревен. В июле русские солдаты взломали горные и прибрежные склады в Кусуннае и похитили множество товаров. В том же месяце русские солдаты выломали опорные столбы и лебедки на нашем рыбопосолочном заводе в Хакотомари, а также засыпали землей печи для варки. В августе русские помешали нашей добыче угля в Кони и заставили прекратить работы. В феврале 4 года Мэйдзи русские солдаты пришли в крестьянский дом в Хоротомари; устроив там погром, они отобрали сапоги, а когда хозяин обуви попытался пуститься за ними в погоню, они жестоко избили его и скрылись. В августе человек по имени Итидзо по пути в Хакодатэ был насмерть забит посреди дороги одним русским солдатом и двумя его сообщниками, которые забрали его деньги и вещи. В январе 5-го года Мэйдзи (1872 г.) четверо русских каторжников пришли в дом рыбопромышленника Бэндзиро в Хоротомари, когда дома оставались одни женщины. Угрозами они заставили выдать им еду и спиртное, после чего увязались дебоширить, а когда неожиданно вернулся хозяин дома, они избили его и ушли.

В мае один русский артиллерист средь бела дня ворвался на постоялый двор в Кусуннае и похитил находившиеся на хранении у дежурного чиновника казенные деньги в размере более 355 иен, а также множество других вещей. В июне двое русских солдат вместе с переводчиком ворвались в дом крестьянина в Томариоро в отсутствие хозяина и изнасиловали трех находившихся там женщин. В июне человек, направлявшийся из Сусуи в Кусуннай за лекарствами, был перехвачен на дороге несколькими русскими солдатами, которые силой отобрали у него медикаменты и все личные вещи.

В феврале 6-го года Мэйдзи (1873 г.) крестьянин из Кусунная по имени Умафуку прибыл в Сусую; когда он привязал свою лошадь у обочины дороги, русские угнали её. В марте русские взломали прибрежный склад в Кусуннае и похитили соевые бобы и другие припасы. В апреле множество русских солдат явилось в торговые лавки в Кусуннае, и один из них украл сапоги. Наша полицейская стража (расоцу) попыталась задержать его, однако сопровождавшие его русские солдаты преградили путь саблями и палками, устроив жестокий дебош. На следующий день множество этих солдат явилось в Кусуннай: они, не разуваясь, врывались в казенные учреждения и частные дома, устраивая погромы. В связи с этим было направлено обращение к их командиру с требованием навести порядок. Однако командир ответил: Драки между солдатами на российской границе или внутри полка случаются сплошь и рядом. И впредь, пока эти столкновения не приводят к смертельному исходу, мы бы хотели оставлять всё как есть, не вмешиваясь.

Той же ночью русские подожгли дощатый склад наших рыбаков в Хакотомари. Когда наши люди побежали туда с пожарными насосами (рюкудзисуй) и бочками, русские не только мешали им тушить огонь, но и принялись поджигать дрова, сложенные на побережье через каждые 200 кэнов. Они отбирали у японцев пожарный инвентарь и бросали его в пламя, в результате чего сгорело около тридцати прессов для рыбного жмыха. Более того, по команде офицера они вознамерились уничтожить рыбоварочные котлы, но здесь, по крайней мере, удалось полностью остановить их после переговоров с их командиром.

В связи с этим инцидентом правительство специально направило на место старшего секретаря Министерства иностранных дел Миямото Коити и других чиновников для проведения расследования, однако им так и не удалось добиться какого-либо существенного результата. В мае русские ворвались в казенное здание в Кусуннае, похитив государственные деньги и вещи. В июне на лесопильном складе в Кусуннае, воспользовавшись отсутствием хозяина Хино Ёнедзиро, двое русских пробрались в его дом и украли вещи. В этот момент Ёнедзиро вернулся, завязалась драка, в результате которой с обеих сторон были убитые и раненые. В сентябре русский артиллерист, обнажив саблю, избил двоих наших соотечественников и одного коренного жителя в Сусуе. В октябре русские (на самом деле маньчжуры, находившиеся на российском обеспечении) убили в горах между Оодомари (ныне Корсаков) и Оотани купца Като Мотосукэ и похитили бывшие при нем деньги и ценности.

В июле 7-го года Мэйдзи (1874 г.) полицейский Накао Масааки и еще один страж порядка заметили русского солдата, несшего краденые вещи, и попытались допросить его, однако тот открыл огонь из ружья и оказал сопротивление. В августе трое русских, находившихся в Найбути, совершили насилие над женой и двумя дочерьми хозяина в Отёбока, после чего убили их и сбросили тела в ручей.

Выше приведены лишь наиболее вопиющие случаи насилия, однако помимо них разного рода бесчинства происходили практически непрерывно, а мелкие кражи и вовсе невозможно перечислить. О степени грозившей опасности можно судить по предписанию Сахалинского отделения Управления по освоению, изданному в ноябре 6-го года Мэйдзи (1873 г.):

Отныне при передвижении, даже если вы направляетесь на соседний промысел, строго запрещается ходить в одиночку не только ночью, но и в дневное время. Если же возникнет неотложная надобность отправиться куда-либо, а попутчиков в данный момент не окажется, следует обязательно нанять и взять с собой коренных жителей, оставаясь начеку и не теряя бдительности [1-33, 1-34].

Глава седьмая. Эвакуация наших переселенцев (Источник тот же)

Управление по освоению земель (Кайтакуси) на протяжении нескольких лет опекало переселенцев, желая помочь им встать на путь самостоятельности и независимости. Однако набранные и переселенные люди в массе своей принадлежали к низшим слоям населения, неспособным устроиться во внутренних префектурах Японии, и не отличались честностью и трудолюбием. К тому же из-за жестокого произвола русских люди не могли жить спокойно.

Поскольку, несмотря на всевозможные меры поощрения, перспектив для их окончательного укоренения и самообеспечения не просматривалось, Управлению по освоению не оставалось ничего иного, кроме как перевезти их на Хоккайдо. В марте 7-го года Мэйдзи (1874 г.) Сахалинское отделение издало следующее объявление:

Ввиду детального рассмотрения дела о постоянных переселенцах, а также о наемных крестьянах и ремеслинниках нашей провинции, принято решение об их предварительной эвакуации. Порядок свертывания дел и выезда надлежит исполнять в строгом соответствии с прилагаемым постатейным документом.

(Приложение)

Статья первая Ввиду настоящей эвакуации, в качестве исключительной меры поддержки устанавливаются следующие денежные выплаты:

• Постоянные переселенцы:

• (и) Мужчины от 15 лет и старше: 15 иен.

• (ро) Женщины от 15 лет и старше: 10 иен.

• (ха) Мальчики и девочки до 14 лет включительно: 7 иен.

• Крестьяне и ремесленники:

• (и) То же, что выше: 10 иен.

• (ро) То же, что выше: 7 иен.

• (ха) То же, что выше: 5 иен.

• (Сезонные рабочие под это правило не подпадают).

Статья вторая Доставка пассажиров на паровых судах до портов Хакодатэ или Отару будет осуществляться бесплатно. Каждому надлежит определиться со своими планами и подать заявление до 31-го числа текущего месяца [1-35, 1-36].

Статья третья Поскольку перевод регистрационных записей (косэки) будет осуществлен в любую выбранную вами местность, об этом также следует заявить надлежащим образом.

Статья четвертая Выдача продовольственного содержания, предоставлявшегося постоянным переселенцам на протяжении последних трех лет, прекращается. Взамен, как постоянным переселенцам, так и наемным крестьянам и ремесленникам, в качестве суточного довольствия вплоть до момента отплытия судна из данного порта устанавливаются следующие нормы выдачи риса: мужчины и женщины от 15 лет и старше по 5 го необрушенного риса, дети от 7 лет и старше по 4 го, дети до 6 лет включительно по 2 го 5 сяку. Однако детям до 2 лет включительно довольствие не выдается.

Статья пятая Поскольку жилые дома, возведенные переселенцами за собственный счет, подлежат выкупу государством, по данному вопросу необходимо обратиться с запросом в бухгалтерию.

Вышеуказанные статьи принять к неукоснительному сведению.

Кроме того, в апреле того же года главное управление Кайтакуси в Саппоро объявило, что лицам, переведшим свою регистрацию из Сахалинской провинции на Хоккайдо и имеющим реальные намерения заниматься там промыслами, в течение полугода будет оказываться продовольственная помощь до 31-го числа текущего месяца.

В том же году были определены места для захоронения переселенцев, и вокруг них с четырех сторон были возведены земляные валы. Всего таких мест было обустроено: в Кусуннае четыре места; в Рэятомари, Сирануси, Ниси-Тоннай, Кусуннао (Кусуннаи), Сирахаме, Усиро, Кони, Хигаси-Тоннай, Сакаэхаме, Хигаси-Сирануси и Сидзуке по одному месту.

В сентябре того же года численность оставшихся жителей и лиц, подлежащих переселению, составляла: постоянных переселенцев 211 человек, временных жильцов 247 человек, а всего 458 человек.

В этот момент японские жители Сахалина практически полностью покинули остров, и ситуация повернулась так, что он превратился в место исключительно сезонных заработков, и, таким образом, даже не дожидаясь официального обмена территориями в 8-м году Мэйдзи (1875 г.), фактически эта земля была как бы заброшена.

Глава восьмая. Мероприятия нашей страны на Сахалине

Изначально правительство намеревалось переселять на Сахалин людей, развивать промышленность и тем самым предотвратить проникновение русских, однако результаты переселения оказались неудовлетворительными, и переселенцы лишь влачили существование, уповая на государственную защиту. К тому же тогдашнее финансовое положение правительства не позволяло вкладывать в Сахалин огромные средства. Из этого было совершенно очевидно, что конкурировать с Россией, которая отправляла туда каторжников исключительно с целью закрепления за собой этой территории, нам не под силу.

В августе 3-го года Мэйдзи (1870 г.) заместитель главы Управления по освоению Курода Киётака прибыл на Сахалин и, ознакомившись с положением дел на месте, пришел к следующему выводу: нынешняя ситуация на Сахалине позволит удерживать его в лучшем случае года три, и принимать меры нужно немедленно, однако в делах существует свой естественный порядок, определяемый их срочностью и важностью. Бросать близкий Хоккайдо ради того, чтобы заниматься далеким Сахалином, было бы ошибкой. Поэтому правильнее всего сначала разместить гарнизон в Исикари, объединить под его началом управление Сахалином и затем, по мере продвижения дела освоения Хоккайдо, постепенно принимать меры и в отношении Сахалина. Если же сосредоточить все силы исключительно на Сахалине, то предсказать успех или неудачу этого дела невозможно.

С такими предложениями он вернулся в столицу. Вслед за этим Киётака совершил поездку за границу и в 4-м году Мэйдзи вернулся, наняв в качестве советников американца Кэпрона и других специалистов. Управление по освоению Сахалина было объединено с общим Управлением по освоению (Кайтакуси), и был разработан масштабный план освоения Хоккайдо. Однако что касается Сахалина, то в итоге там не удалось провести ни одного эффективного мероприятия; переселенцы так и не смогли встать на ноги и вести самостоятельное хозяйство, а рыбный промысел пришел в упадок. Хотя в 5-м году Мэйдзи было учреждено Сахалинское отделение и намечались определенные планы, они также не принесли никаких плодов, в то время как произвол русских с каждым годом становился все более нестерпимым и в конце концов дошел до предела нашего терпения. В 6-м году Мэйдзи (1873 г.) Курода Киётака представил докладную записку со своим мнением по сахалинскому вопросу. До этого правительство пыталось обратиться к правительству США с просьбой выступить посредником на переговорах с Россией для установления границы на Сахалине, однако американская сторона отклонила эту просьбу, заявив, что время для этого еще не пришло. Затем, когда пост министра иностранных дел занял Соэдзима Танэоми, строились планы по выкупу Сахалина у России, но и они не увенчались успехом.

В сложившейся ситуации правительство приняло предложение заместителя главы ведомства Куроды и решило окончательно отказаться от Сахалина. В 7-м году Мэйдзи (1874 г.) переселенцы были эвакуированы в Хакодатэ и Отару, а в 8-м году Мэйдзи (1875 г.) было осуществлено соглашение об обмене этого острова на Курильские острова.

Глава девятая. Обмен Курильских островов и Сахалина

Положение дел с укреплением влияния обеих сторон на Сахалине и общая картина их административно-хозяйственной деятельности после заключения в 3-м году Кэио (1867 г.) Временных правил, касающихся острова Сахалин (базировавшихся на принципах совместного управления и совместного проживания), были изложены в предыдущих главах и статьях. А также, принимая во внимание последующий ход событий, наше правительство пришло к желанию разрешить пограничный вопрос путем проведения черты по 50-му градусу северной широты. Выполнение этой посреднической миссии было вверено чрезвычайному посланнику и полномочному министру США Делонгу. Однако посланник Великобритании Паркс остался недоволен тем, что этот вопрос не был передан Англии. Он, напротив, принял сторону России и выступил с настойчивым вмешательским советом о том, что весь Сахалин должен быть передан во владение Российской империи, и остался непреклонен в этом. Правительство США под влиянием этой позиции также было вынуждено отказаться от посредничества, так как у него не оставалось иного выхода.

Весной 5-го года Мэйдзи (1872 г.) в Токио прибыл российский поверенный в делах Бюцов, получивший предписание провести переговоры по сахалинскому делу. В то время министр иностранных дел Соэдзима Танэоми определил сумму, необходимую для выкупа Сахалина к северу от 50-го градуса. Он пригласил поверенного в делах Бюцова в свою частную резиденцию и попытался провести с ним эти предварительные внутренние переговоры. Однако Бюцов не согласился с данным предложением и, напротив, посоветовал признать обмен Курильских островов на Сахалин наиболее выгодным решением.

Таким образом, мнения сторон не совпали, и в то время путей к разрешению этого вопроса по-прежнему совершенно не просматривалось. В конце концов, российский посланник Бюцов, посчитав, что Сахалинский инцидент тщетно затягивается и не приближается к сути дела, в один из дней обратился к Соэдзиме, скрывая свои истинные дипломатические намерения: Причина моего назначения и прибытия в вашу страну заключалась в разрешении Сахалинского вопроса. Однако, несмотря на то, что наши встречи с Вашим Превосходительством длятся уже несколько десятков дней, мы так и не увидели даже начала переговоров, что вызывает глубокое сожаление. Нет ли у Вашего Превосходительства какого-либо иного мудрого плана, кроме выкупа?

Министр иностранных дел Соэдзима медленно ответил: Нельзя сказать, что у меня совсем нет другого плана, однако я лишь немного размышляю о нем и пока не высказывал. Но раз Ваше Превосходительство задает такой откровенный вопрос, я открою свою душу и расскажу об этом. Хотя нет никаких сомнений в том, что три острова Уруп, Итуруп и Кунашир являются нашей японской территорией, в случае, если в будущем нашей стране придется волей-неволей применить войска на континенте, и если Ваша страна молчаливо согласится с этим и заключит союзное соглашение, разрешающее свободный проход наших войск независимо от того, какая часть территории принадлежит Вашей стране, мы согласимся на безоговорочную уступку всего острова Сахалин. Таково было скрытое намерение министра иностранных дел Соэдзимы, намекавшее на отправку войск на Корейский полуостров.

Это было стремлением достичь цели выкупа Сахалина с помощью тактики, называемой идти окольным путем. Посланник Бюцов посчитал это предложение чрезвычайно важным и, пообещав дать ответ после подтверждения воли своего правительства, откланялся. Это произошло в октябре 5-го года Мэйдзи (1872 г.).

Благодаря этому внешне смелому предложению министра Соэдзимы об уступке всего Сахалина Сахалинский вопрос был готов подойти к определенному рубежу, однако в то время Россия вела дела по центральноазиатскому вопросу, что вызывало трения с Великобританией, поэтому у нее было скрытое намерение укрепить дружественные отношения с Японией. Кроме того, поскольку завоевание Японией Кореи было для России совершенно нетерпимым, она в итоге приняла решение пойти навстречу предложению Японии и согласиться на переговоры о продаже Сахалина.

Как раз в это время министр иностранных дел Соэдзима отправился в качестве посланника в Цинскую империю, и во время его отсутствия заместитель начальника Главного управления по освоению Севера (Кайтаку-си) Курода Киётака подал правительству докладную записку: Впереди лежащие земли не только обладают суровым и холодным климатом, но и почва там солончаковая и бесплодная, так что заниматься земледелием изначально невозможно. Даже если есть выгода от рыболовства и охоты, этого недостаточно для обеспечения одеждой и пропитанием. Даже если там добывается уголь, его доходы не покроют убытков. Поэтому, даже если ежегодно тратить огромные суммы денег и риса на содержание и освоение этих земель, это неизбежно приведет к возникновению вреда. Именно по этой причине Ваш слуга считает, что лучше отказаться от этого.

Когда было высказано такое мнение, правительство приняло его. Таким образом, правительство оставило план министра Соэдзимы по выкупу Сахалина и решило принять проект заместителя начальника Куроды об обмене Курильских островов на Сахалин. На основании этого решения правительство приказало чрезвычайному и полномочному посланнику в России Эномото Такэаки начать переговоры об обмене Курильских островов на Сахалин.

В 6-й год Мэйдзи (1873 г.), когда миссия Соэдзимы вернулась из Цинской империи, находившийся в Токио французский посланник Бертеми побеседовал с министром Соэдзимой и сказал: Согласно тому, что я недавно слышал от французского посланника, аккредитованного в российской столице, российское правительство, вняв просьбе Вашей страны, приняло окончательное решение продать Сахалин Вашей стране. Это следует рассматривать как огромную выгоду для Японии, и я от всего сердца поздравляю Ваше Превосходительство с этим успехом. Однако в то время, когда в России было принято это решение о продаже Сахалина, в нашей стране как раз на правительственном совете было принято решение об обмене Курильских островов на Сахалин.

Вскоре после того, как французский посланник принес это радостное известие, советник Итагаки Тайсукэ посетил министра Соэдзиму и сообщил ему о подробностях решения правительственного совета, отчего министр Соэдзима пришел в неописуемую скорбь. Хотя он пытался предпринять меры и приложить усилия для исправления ситуации, время уже было упущено. Проницательный и быстрый посланник Бюцов уже проведал о решении нашего правительственного совета и, перехватив инициативу, нанес визит Соэдзиме, заявив: Я слышал, что предложение о выкупе Сахалина выдвигалось лично Вашим Превосходительством, а Ваше правительство приняло решение уступить его нашей стране. В таком случае, не пожелаете ли и Вы поскорее отказаться от идеи выкупа? План выкупа северной половины Сахалина, над которым так усердно трудился министр Соэдзима, как раз достиг поры цветения, но внезапный шторм безжалостно развеял его в прах.

29 августа 7-го года Мэйдзи (1874 г.) чрезвычайный и полномочный посланник в России Эномото Такэаки, выполняя инструкции своего правительства, встретился с директором Азиатского департамента МИД России Стремоуховым и начал переговоры, направленные на окончательное решение Сахалинского вопроса.

В результате последующих неоднократных переговоров посланник Эномото предложил следующий проект базового соглашения из трех пунктов:

• Сахалин передается России, а все Курильские острова признаются территорией Японии.

• Россия возмещает Японии расходы на дороги и мосты на Сахалине.

• Предоставить рыбакам удобства в ведении их промысла.

На это предложение Стремоухов согласился не сразу. После нескольких раундов переговоров он выдвинул встречное предложение уступить Японии острова к югу от Парамушира.

Посланник Эномото твердо и ревностно отстаивал свою позицию и не уступал. В конце концов Россия согласилась передать нам 18 Курильских островов, а мы уступили ей Сахалин. При этом за находившиеся на Сахалине 194 строения была выплачена компенсация в размере более 70 тысяч иен, за движимое имущество более 19 тысяч иен, а также было согласовано освобождение японских судов, заходящих в порт Кусункотан (Корсаков), от портовых пошлин сроком на 10 лет. 10 мая 1875 года (8-го года Мэйдзи) в Санкт-Петербурге Эномото подписал договор об обмене с министром иностранных дел России Горчаковым, а 22 августа того же года в Токио министр иностранных дел Тэрасима Мунэнори и российский поверенный в делах Струве подписали Дополнительную статью к договору об обмене. Благодаря этому вопрос о Курильских островах и Сахалине между Японией и Россией, который не находил легкого разрешения со времен окончания бакумацу, наконец-то завершился мирным и благополучным исходом.

Глава X. Эпоха российского правления (По материалам исследования Сахалина библиотеки Хакодатэ)

• Государственные учреждения и расходы

В 8-й год Мэйдзи (1875 г.), когда весь Сахалин перешел во владение России, российское правительство разделило остров на две части Южную и Северную, проведя границу между ними по линии восток-запад от мыса Муравьева. Административный центр Южного округа был учрежден в Корсакове, а Северного в Дуэ, а права общего управления всем островом были переданы в ведение главного командира портов во Владивостоке.

Что касается военных сил, в Корсакове были размещены 4-й батальон Восточной Сибири и один артиллерийский взвод, а в Дуэ местная воинская команда общей численностью 250 человек. (В дальнейшем в военных силах происходили изменения, но здесь они подробно не описываются).

В 12-й год Мэйдзи (1879 г.) полномочия по управлению всем островом были переданы военному губернатору в Хабаровку. В 14-й год Мэйдзи (1881 г.) на острове было введено новое тюремное положение. В том же году административный центр северной части из Дуэ был перенесен в пост Александровский.

В 17-й год Мэйдзи (1884 г.) на острове была учреждена система, аналогичная губернской, с намерением осуществлять независимое управление. Командир Южно-Уссурийской стрелковой бригады генерал-майор Гинце был назначен начальником острова Сахалин. Одновременно с этим остров был разделен на три округа: Александровский, Тымовский и Корсаковский. Ежегодные административные расходы на три округа были определены в размере 107 500 рублей (исключая расходы на тюрьмы, расселение ссыльных и военные нужды).

Начальник острова находился в Александровском и подчинялся Приамурскому генерал-губернатору (ранее генерал-губернатору Восточной Сибири). Он руководил гражданскими и военными чиновниками и ведал всеми делами управления. При нем состояли непосредственно подчиненные ему старший советник (секретарь), врачебный инспектор, инспектор сельского хозяйства, архитектор, землемер и другие. Позже структура управления была изменена, и начальник всего острова стал именоваться военным губернатором. Начальники округов, подчиняясь приказам военного губернатора, одновременно исполняли обязанности начальников окружных полицейских управлений. Они отдавали распоряжения смотрителям тюрем и смотрителям за ссыльнопоселенцами, управляли тюремными ведомствами и местами расселения ссыльных, а также вели прочие дела внутри своих округов. В 35-й год Мэйдзи (1902 г.) при военном губернаторе была учреждена должность вице-губернатора. Правила управления данным островом изложены ниже.

Положение об управлении островом Сахалин (Высочайше утверждено 15 мая 1884 года по русскому календарю)

Статья 1. Общее руководство данным островом принадлежит Приамурскому генерал-губернатору. Местное управление вверяется военному губернатору, назначаемому из числа генералов армии. (Во время издания этого Положения Приамурский генерал-губернатор именовался генерал-губернатором Восточной Сибири, а военный губернатор именовался начальником острова).

Статья 2. В непосредственном подчинении военного губернатора состоят следующие лица:

Секретарь губернатора (начальник канцелярии), врачебный инспектор, инспектор сельского хозяйства, архитектор, землемер. Однако губернатор имеет право в случае необходимости увеличивать штат канцелярии сверх штатного расписания, но не более чем на двух чиновников. При этом следует руководствоваться следующими правилами:

К данным чиновникам применяются правила о пособиях для гражданских чиновников общего штата, служащих в Приморской области.

Срок их службы сверх штатного расписания не может превышать двух лет.

Статья 3. Весь остров разделяется на три округа: Александровский, Тымовский и Корсаковский.

Определение границ каждого округа и разделение округов на волости (районы) относится к полномочиям Приамурского генерал-губернатора.

Статья 4. Управление каждым округом организуется в составе начальника округа и окружного полицейского управления.

Статья 5. Военный губернатор назначается и увольняется Высочайшими указами по представлению министра внутренних дел, согласованному с Государственным советом и Военным министерством.

Помимо прав, определенных в последующих статьях, военный губернатор обладает полномочиями и обязанностями губернатора области, областного правления и других областных административных органов.

Статья 6. В случае болезни или отсутствия военного губернатора исполнение его административных обязанностей возлагается на чиновника, назначенного генерал-губернатором.

Статья 7. Полномочия военного губернатора заключаются в следующем:

• Назначение и увольнение гражданских чиновников на острове, за исключением врачебного инспектора, инспектора сельского хозяйства, архитектора, землемера и окружных товарищей прокурора.

• Предоставление отпусков гражданским чиновникам. Однако, если во время отпуска разрешается покинуть место службы и отправиться в местность на расстоянии более 1500 русских верст, отпуск предоставляется на срок до 6 месяцев с сохранением содержания или до 1 года без сохранения содержания.

• Представление генерал-губернатору предложений о награждении рядовых чиновников.

• В случае образования остатков от бюджетных сумм на жалованье чиновникам выдача их чиновникам в качестве наградных с одновременным представлением отчета генерал-губернатору. Однако остатки сумм от жалованья врачебного инспектора и тюремных надзирателей в это число не входят.

• Врачебный инспектор, инспектор сельского хозяйства и архитектор назначаются и увольняются профильными министрами по представлению генерал-губернатора. Товарищи прокурора назначаются и увольняются по представлению прокурора Приморской области. Землемер назначается и увольняется генерал-губернатором.

Статья 8. Военному губернатору не разрешается расходовать на прокладку новых дорог, строительство и иные нужды материалы или наличные деньги на сумму, превышающую 10 000 рублей по каждому отдельному предприятию.

Статья 9. Если военный губернатор признает пребывание какого-либо жителя острова вредным для каторжан и ссыльнопоселенцев, он имеет право впредь запретить ему проживание на острове. В случае принятия такой меры необходимо незамедлительно доложить об этом генерал-губернатору.

Статья 10. Врачебный инспектор распределяет медицинское имущество и предметы, установленные законом для врачебных частей округов. Его полномочия в этом отношении аналогичны полномочиям областного врачебного инспектора.

Статья 11. Обязанности окружных врачей, с утверждения военного губернатора, исполняются по совместительству врачами местных лазаретов, назначенными врачебным инспектором.

Статья 12. Ведение почтовых дел в северной части острова возлагается на одного из служащих канцелярии губернатора по назначению военного губернатора, а в южной части на секретаря Корсаковского окружного полицейского управления. (В соответствии с действующими ныне правилами в Александровском, Корсакове и других главных пунктах учреждены почтово-телеграфные конторы, где делами заведуют специальные чиновники и техники, поэтому положения данной статьи считаются утратившими силу).

Статья 13. Тюрьмы и поселения ссыльных в каждом округе находятся в ведении начальника округа, а их хозяйственная и счетоводная часть ведется в окружном полицейском управлении.

Статья 14. Каждое окружное полицейское управление возглавляется начальником округа в качестве старшего должностного лица и состоит из следующих чинов:

(а) Александровское полицейское управление: смотрители Александровской и Дуйской (Жонкьерской) тюрем, а также их помощники. (б) Тымовское полицейское управление: смотритель Рыковской тюрьмы и его помощник. (в) Корсаковское полицейское управление: смотритель Корсаковской тюрьмы и его помощник. (Указанный в данной статье штат чинов полицейских управлений впоследствии был изменен).

Статья 15. Начальник Сахалинского острова и окружные полицейские управления обладают правами и обязанностями, общими для окружных полицейских управлений Сибири, а также ведают следующими вопросами:

(а) Гражданские иски на сумму, не превышающую 30 рублей; при этом полицейское управление, руководствуясь правилами устава гражданского судопроизводства для Сибири, выносит по данным искам окончательное решение.

(б) Обязанности экспертов и нотариусов в соответствии с положениями торгового устава. Однако правила, изложенные в пунктах (а) и (б) настоящей статьи, действуют временно до введения в Сибири судебных уставов. (В 1897 году российское правительство ввело в действие судебную реформу в Сибири, в результате чего эта же система была введена и на острове Сахалин).

Статья 16. Возникающие в Сахалинском округе судебные дела, на основании судебных правил Приморской области, относятся к юрисдикции окружного суда и должны рассматриваться во Владивостокском окружном суде. Исключение составляют иски, указанные в статье 15 настоящего Положения.

Статья 17. Установленные законом книги, необходимые для регистрации судебных дел или прошений, рассылаются канцелярией военного губернатора в окружные полицейские управления; по истечении одного года они возвращаются для хранения в архив и проверяются секретарем губернатора.

Статья 18. Смотрители тюрем и смотрители за ссыльнопоселенцами обладают правами и обязанностями окружных исправников в губерниях и областях Сибири.

Статья 19. Надзор за тюрьмами возлагается на старших надзирателей и надзирателей. Старшие надзиратели, помимо своих основных обязанностей, одновременно исполняют функции чинов местной полиции.

Статья 20. В случае крайней необходимости вакантные должности тюремных надзирателей могут замещаться нижними чинами местной конвойной команды.

Статья 21. Подробные правила, касающиеся обязанностей и взаимоотношений чинов Министерства внутренних дел, служащих на данном острове, излагаются в особой инструкции, составляемой Приамурским генерал-губернатором и утверждаемой министром внутренних дел.

Статья 22. Находящиеся на острове ссыльнокаторжные по распоряжению военного губернатора распределяются по тюрьмам и привлекаются к работам с учетом местных потребностей и времени года.

Статья 23. В отношении денежных штрафов и иных взысканий, налагаемых на ссыльнокаторжных и ссыльнопоселенцев, следует руководствоваться Уставом о ссыльных.

(а) Права, принадлежащие по этому Уставу управлению рудников, налоговому управлению и губернатору, осуществляются военным губернатором.

(б) Права управления местными заводами и горного надзора принадлежат начальникам округов.

(в) Права волостных сходов и волостных старшин принадлежат смотрителям тюрем и смотрителям за ссыльнопоселенцами.

(г) Права полицейского суда принадлежат окружным полицейским управлениям; их приговоры исполняются после утверждения военным губернатором.

Административные и военные расходы острова Сахалин распределяются следующим образом:

Жалованье административного персонала (на основании данных 1899 года; изменения, внесенные позже, здесь учтены):

Центральное управление: 60 675.00

Управление Александровского округа: 24 733.50

Управление Тымовского округа: 27 662.50

Управление Корсаковского округа: 30 805.00

Чиновники ведомства Министерства финансов: 10 900.00

Чиновники ведомства Государственного контроля (Контрольной палаты): 4 250.00

Чиновники почтово-телеграфного ведомства: 18 790.00

Судебные чины: 14 553.00

Итого: 205 268.00

Расходы, находящиеся в ведении военного губернатора:

Канцелярские и хозяйственные расходы управлений: 75 000.00

Расходы на работы арестантов: 130 000.00

Расходы на содержание и конвой арестантов: 32 000.00

Расходы на освещение тюрем: 6 000.00

Расходы на дезинфекцию: 11 000.00

Расходы на ремонт одежды арестантов: 3 000.00

Расходы на содержание лазаретов (больниц): 110 000.00

Расходы на приобретение инструментов и механизмов: 50 000.00

Расходы на продовольствие и фураж для скота: 15 000.00

Расходы на поимку беглых: 25 000.00

Разные расходы (стрижка волос арестантов, погрузка и разгрузка грузов, расходы на водяные мельницы, транспортировка беглых): 6 000.00

Расходы на содержание детских приютов: 1 500.00

Пособия на брак (свадьбы ссыльных): 2 000.00

Командировочные расходы чиновников: 8 944.00

Добавочное жалованье чиновникам: 7 190.00

Добавочное жалованье надзирателям: 23 000.00

Итого: 512 634.00

Всего административных расходов: 716 902.00

Жалованье чинов гарнизона и расходы на содержание войск (местных команд): 176 707.83

Всего административных и военных расходов: 893 609.83

• Колонизационная политика и ее результаты. Хотя российское правительство начало ссылать преступников на данный остров еще до обмена Сахалина на Курильские острова, вопрос о том, пригоден ли остров для колонизации, оставался нерешенным. В 6-й год Мэйдзи (1873 г.) была направлена исследовательская комиссия под руководством агронома Мицуля (Митцуля) для проведения изысканий на месте. Эта группа пересекла остров, изучила почву, климат, растительность, а также определила места для основания будущих новых селений, занятия земледелием и скотоводством, и представила отчет правительству. В результате этого центральные тюрьмы в самой России были закрыты, а арестантов начали ссылать на этот остров с целью освоения земель. В 13-й год Мэйдзи (1880 г.) начальник Главного тюремного управления России Галкин-Враской по приказу правительства лично прибыл на остров для изучения методов освоения земель. Поскольку его выводы совпали с отчетом Мицуля, было окончательно решено осваивать остров путем ссылки туда ссыльнокаторжных за уголовные преступления, и в 14-й год Мэйдзи (1881 г.) на острове было введено новое тюремное положение. На первых порах ежегодно от 500 до 600 преступников перевозились из порта Одесса на пароходах Добровольного флота.

В 16-й год Мэйдзи (1883 г.) российское правительство упразднило Виленскую каторжную тюрьму и решило ссылать уголовных преступников исключительно на этот остров. Временно установив число содержащихся в тюрьмах арестантов в 5000 человек, правительство после закрытия Виленской тюрьмы ежегодно ссылало из Одесского порта более 1000 преступников. В 14-й год Мэйдзи (1881 г.) на острове было всего две тюрьмы Корсаковская и Дуйская, но впоследствии их число увеличилось: были добавлены Александровская, Рыковская, Дербинская и Онорская тюрьмы, и общее число достигло шести. Срок отбывания наказания был разделен на два периода: разряд испытываемых (испытательный период) и разряд исправляющихся. После прохождения испытательного периода арестанты переводились в разряд исправляющихся. Сроки наказания и длительность испытательного периода приведены ниже.

В период разряда испытываемых и исправляющихся каторжанам под определенными ограничениями предоставлялась некоторая свобода проживания, вступления в брак и т.д. Указанные выше арестанты, находившиеся в испытательном или исправительном периоде, именуются ссыльнокаторжными. Кроме того, арестанты 1-го разряда после истечения 3 лет, 2-го разряда 2 лет, 3-го разряда 1 года, если они в течение испытательного периода проявляли покорность и трудолюбие, переводились в разряд исправляющихся. Арестанты из разряда исправляющихся освобождались от ношения кандалов. Для срочных каторжан, занятых на тяжелых работах в угольных шахтах, испытательный период сокращался.


Разряд


Срок наказания


Испытательный период


1-й разряд


(а) Бессрочно

(б) 20 лет и более

(в) От 15 до 19 лет

(г) От 12 до 14 лет


8 лет

5 лет

4 года

2 года


2-й разряд


(а) От 10 до 11 лет

(б) От 8 до 9 лет


1,5 года

1,5 года


3-й разряд


(а) От 6 до 7 лет

(б) От 4 до 5 лет


1 год

1 год


Уголовных преступников привлекали к различным ремесленным работам, а также к выращиванию картофеля и других овощей для их собственного пропитания, к рыболовству и т.д. Их рабочее время составляло: летом до 11 часов в день, зимой в пределах 10 часов. Деньги, вырученные от их труда, выдавались самим арестантам. Согласно исследованию, проведенному на 1 января 1899 года, численность арестантов и надзирателей по тюрьмам распределялась следующим образом:


Тюрьма


Число надзирателей


В испытательном периоде


В исправительном периоде


Александровская тюрьма


139


1 243


1 567


Дуйская (Жонкьер)


25


Рыковская


48


331


570


Онорская


17


111


240


Мало-Тымовская


18


167


334


Дербинская (Приют для престарелых и нетрудоспособных)


4


37


133


Находящиеся под надзором смотрителей за ссыльнопоселенцами


87


166


Тюрьма


Число надзирателей


В испытательном периоде


В исправительном периоде


Корсаковская тюрьма


86


705


595


Итого


337


2 692


3 604


Лица, завершившие испытательный и исправительный периоды, именовались ссыльнопоселенцами. Им дозволялось именоваться ремесленниками, мещанами или купцами. С удостоверения местных властей и с разрешения Приамурского генерал-губернатора они могли заниматься торговлей и иными промыслами. Кроме того, им разрешалось проживать в Приамурском крае, а для ведения сельского хозяйства им взаймы выдавались необходимые орудия, семена, лошади и крупный рогатый скот. В первый год им также бесплатно выдавались продовольствие, одежда, обувь и прочее, а на несовершеннолетних детей выдавалась половина этой нормы; на малолетних детей выплачивалось по 1 рублю 50 копеек в месяц. Холостым ссыльнопоселенцам и крестьянам разрешалось брать в жены женщин-арестанток или женщин из числа ссыльных для совместного проживания. Свободные граждане, прибывшие вместе со ссыльнопоселенцами, ссыльнокрестьянами и каторжанами, полностью освобождались от уплаты налогов. В качестве единственных повинностей на них возлагались лишь ремонт дорог, перевозка больных и путешествующих по казенной надобности в местах, где не было государственных почтовых станций, конвоирование арестантов и доставка официальной корреспонденции. Высочайшими указами от 27-го и 29-го годов Мэйдзи (1894 и 1896 гг.) были объявлены амнистии, согласно которым ссыльнопоселенцы по истечении 6 лет со дня окончания срока наказания, а при особо прилежном поведении по истечении 4 лет по представлению начальника округа, переводились в разряд ссыльнокрестьян. Став ссыльнокрестьянином, человек восстанавливал почти все права свободного гражданина и мог проживать по всей стране, за исключением Санкт-Петербурга и Москвы, без каких-либо ограничений.

С помощью таких методов за счет ссыльнопоселенцев в различных местах постепенно открывались новые селения. К концу 1897 года число селений составило 133, а численность населения к концу 1899 года достигла 13 701 человека.

Хотя политика российского правительства по освоению Сахалина путем ссылки туда преступников и одновременному избавлению Европейской России от вредных для государства элементов на первый взгляд казалась разумной и хитрой, переселенные преступники по своей природе изначально не имели склонности к усердному и постоянному труду, а также были лишены духа бережливости, из-за чего дело освоения продвигалось медленно. Вдобавок к этому, как только ссыльные получали право покинуть остров по окончании срока наказания, они сразу же стремились вернуться в Европейскую Россию или Сибирь и мало кто оставался на острове. Более того, из-за переселения преступников благонадежные свободные граждане избегали этого места и не переселялись сюда, вследствие чего в течение последних десяти с лишним лет в численности населения не наблюдалось заметного роста. Соответственно, промышленность также не развивалась, что явно доказало ошибочность и несостоятельность данной политики.

• Население и нравы

По данным исследования, проведенного на 1 января 1898 года, состояние населения острова было следующим:

(а) Свободное население:

Лица, прибывшие добровольно для совместного проживания со своими мужьями или женами, находившимися в ссылке; их число составляло: мужчин 6 человек, женщин 1 308 человек, всего 1 314 человек.

Сыновья и дочери свободных граждан: мужчин 2 814 человек, женщин 2 645 человек, всего 5 459 человек.

Дети ссыльнопоселенцев, ставшие крестьянами: мужчин 2Unique (234) человека, женщин 96 человек. Всего 330 человек. Сыновья и дочери этой категории составляли: мужчин 28 человек, женщин 53 человека, всего 81 человек.

Численность гражданских и военных чинов, унтер-офицеров и рядовых, а также членов их семей составляла: мужчин 2 030 человек, женщин 195 человек, всего 2 225 человек. Их сыновья и дочери составляли: мужчин 198 человек, женщин 181 человек, всего 379 человек.

(б) Ссыльные:

Число ссыльнокаторжных составляло: мужчин 6 366 человек, женщин 714 человек, всего 7 080 человек.

Ссыльнопоселенцы: мужчин 7 977 человек, женщин 958 человек, всего 8 935 человек.

Ссыльнокрестьяне: мужчин 5 427 человек, женщин 725 человек, всего 6 152 человека.

Общий итог составлял: мужчин 25 080 человек, женщин 6 875 человек, всего 31 955 человек. Как уже упоминалось, таково было состояние населения на 1 января 1898 года. Число коренных жителей (гиляков) составляло: мужчин 1 085 человек, женщин 825 человек, всего 1 910 человек. Айнов мужчин и женщин вместе 1 296 человек. Орочонов: мужчин 410 человек, женщин 363 человека, всего 773 человека. Тунгусов: мужчин 86 человек, женщин 71 человек, всего 157 человек. Якутов мужчин и женщин вместе 13 человек. Таким образом, общая численность коренных жителей составляла 4 149 человек.

Чиновники, солдаты и члены их семей из числа свободного населения проживали на острове временно, в течение срока их службы, и, разумеется, не являлись постоянными колонистами. Прочие свободные граждане, хотя и не были преступниками, во многом были близки к ним; уровень их образования и жизни был крайне низок, и все они неизбежно оставались представителями низших слоев. Тем не менее, именно эту категорию людей можно было назвать относительно благонадежным населением острова; они занимались торговлей, ремеслами, сельским хозяйством и рыболовством. Среди ссыльных каторжане находились под стражей в тюрьмах, тогда как ссыльнопоселенцы и ссыльнокрестьяне уже вышли из тюрем и самостоятельно зарабатывали на жизнь. Среди ссыльных также было немало татар. Они исповедовали свою исконную мусульманскую веру, строго придерживались старых обычаев, а их нрав не отличался кротостью.

Что касается других племен, численность айнов уменьшилась на несколько сотен человек по сравнению со временами Главного управления по освоению Севера (Кайтаку-си). Говорят, что причиной тому послужили оспа и другие инфекционные болезни, а также вред от ранних и родственных браков. Политика российского правительства в отношении этих коренных народностей весьма либеральна: их не только освобождают от всевозможных налогов, но и не стремятся изменять их старые обычаи и древние нравы. По этой причине в их образе жизни не заметно никакого прогресса; однако по мере того, как увеличивалось число прибывающих сюда японских рыбаков, айны, нанимаясь к ним, получали деньги и товары, либо сами занимались рыболовством с помощью несовершенных неводов или удочек. Обменивая улов, они добывали белый рис и другие разнообразные товары, что значительно повысило их уровень жизни, и немало из них построили деревянные дома. Когда в середине октября рыболовный сезон заканчивается, они приступают к пушному промыслу, охотясь на соболей, выдр, белок и т. д. Однако их охотничьи угодья в определенной степени оказались заняты ссыльнопоселенцами, из-за чего айнам пришлось изыскивать угодья еще глубже в лесных чащах. В зимнее время для путешествий и транспортировки грузов они используют собачьи нарты, ввиду чего в каждом хозяйстве содержится от нескольких до десятка собак.

У гиляков (нивхов) есть много черт, смешанных с маньчжурскими обычаями. Они смышлены и искусны в делах, но обладают вспыльчивым нравом и не доверяют людям. Похоже, они принимают людей лишь по мере того, как постепенно привыкают к ним. Поскольку численность русских переселенцев увеличивалась, гилякам становилось трудно добывать рыбу, служащую им пищей; к тому же при близости к поселениям колонистов между обеими сторонами легко возникали раздоры, из-за чего многие гиляки стали уходить и переселяться вдали от русских селений. Места их обитания находятся преимущественно в северной части, и они не имеют тесных связей с японскими рыбаками. Летом и осенью они ловят кету и горбушу, служащих им пищей, а когда к зиме запасы истощаются, они выходят на побережье, пробивают лунки во льду и добывают рыбу для пропитания. Говорят, что в мартеапреле, когда лед тает, они бьют морского зверя, обеспечивая себя одеждой и пищей. Использование ими собачьих нарт в зимнее время аналогично айнам. Орочоны (ульта) наиболее неразвиты, живут за счет охоты и рыболовства, но уровень их развития крайне низок, а их жилища и одежда донельзя грязны. Тунгусы (эвенки) по характеру живые и радушные, хорошо принимают гостей, а воровство и грабеж это то, чего они отродясь не знали. Они живут охотой и рыболовством, и, подобно орочонам, разводят и используют домашних оленей. Якуты, хотя их численность крайне мала, по уровню своего развития превосходят другие коренные народности.

• Пути сообщения

В первое время регулярного судоходства с данным островом не существовало; лишь весной и осенью туда два-три раза заходили российские военные суда, а российский купец Филиппеус по пути следования в порты Камчатки и Охотского побережья заходил в порт Корсаков. Однако в 15-й год Мэйдзи (1882 г.) российский купец Шевелев приобрел пароход Байкал и, заключив контракт с правительством, открыл почтовую линию и грузовое сообщение с портами российского северного моря, что значительно улучшило пути сообщения и принесло большую пользу делу освоения острова. Согласно этому контракту, судно выходило из Владивостока, следовало в Корсаков и Николаевск, на обратном пути проходило через эти же два порта и возвращалось во Владивосток, а далее отправлялось в южное плавание до Шанхая и Нагасаки. За каждый рейс правительство выплачивало субсидию в размере 3 рублей за милю, возложив на судовладельца обязанность бесплатно перевозить почту и солдат. В 21-й год Мэйдзи (1888 г.) линия на Шанхай и Нагасаки была упразднена, и судам было предписано заниматься исключительно плаванием в российских водах, при этом срок субсидирования был установлен на последующие 15 лет: в первые 10 лет выплачивалось по 3 рубля за милю, а в последующие 5 лет эта сумма постепенно сокращалась на 10% ежегодно. Было предписано осуществлять по 7 регулярных рейсов в год между островом и Татарским проливом в летне-осенний период. Однако в 33-й год Мэйдзи (1900 г.) Шевелев передал эти обязанности пароходству Общества КВЖД (Китайско-Восточной железной дороги), которое и продолжило их выполнение в дальнейшем. Кроме того, правительство с 18-го года Мэйдзи (1885 г.) предоставляло субсидии Обществу Добровольного флота, пароходы которого в летне-осенний период ежегодно заходили на остров, выполняя обязанности по доставке и перевозке ссыльных и грузов из порта Одесса.

Между Японией и островом регулярного судоходства не существовало, наблюдалось лишь частое движение рыболовных судов; однако в 29-й год Мэйдзи (1896 г.) наше правительство выделило субсидию Ситихею Оя для открытия навигации между портами Японского моря, вменив в обязанность совершать не менее 8 заходов в порт Корсаков ежегодно. По истечении срока этого соглашения в марте 34-го года Мэйдзи (1901 г.) был заключен новый контракт сроком на 5 лет на совершение не менее 8 заходов в порт Корсаков ежегодно. Дороги внутри острова прокладывались постепенно с привлечением к работам арестантов. Главная магистраль протяженностью 534 русские версты шла от поста Александровского через Рыковское, пересекала равнины вдоль реки Поронай (Хорунай), выходила к заливу Терпения (Бертени) и, следуя по восточному побережью от Найбучи через перевал Сусуя (Сюдзюя), выходила к Корсакову. Вдоль этой магистрали была также проложена телеграфная линия. По наиболее важным участкам магистрали могли проезжать конные экипажи, однако в остальных местах дороги были скверными и было немало мест, где отсутствовали мосты. От главной магистрали в разные стороны разветвлялись радиальные ветки, но их протяженность была невелика. На северо-восточном и западном побережьях благоустроенные дороги отсутствовали; по песчаным пляжам еще можно было кое-как пройти пешком, но в местах с обрывистыми скалами пешее движение было совершенно невозможно, и для объезда этих мест требовались лодки.

Почтово-телеграфные учреждения: главное управление на острове располагалось в Александровске; контора 5-го класса находилась в Корсакове, контора 6-го класса в Тихменево (северо-западный берег залива Терпения), а почтовые отделения были учреждены в Покохи, Мукаде, Рыковском, Оноре, Найоро, Макункотане, Сирараоро, Галкино-Враском, Владимировке и Дуэ. При этом данные отделения принимали исключительно телеграммы, а почту не обрабатывали. Это объяснялось тем, что письма ссыльнокаторжных подвергались цензуре в официальных учреждениях и не должны были отправляться бесконтрольно, ввиду чего не было необходимости учреждать множество почтовых отделений. Подводный кабель изначально был проложен между постом Александровским и материковым постом Де-Кастри, но впоследствии перенесен и проложен от Покохи до противоположного берега. Сухопутные телеграфные линии после завершения прокладки подводного кабеля постепенно удлинялись по мере обустройства дорог. Зимой для передвижения почты, пассажиров и иных транспортных нужд использовались собачьи нарты, на которых передвигались не только по суше, но и по льду вдоль побережья. Для поездок с острова в Николаевск на противоположном берегу в зимнее время также использовались ледовые собачьи нарты.

• Колонизационные селения

Каторжане, отбывшие определенный срок наказания, расселялись в различных местах внутри острова, образуя поселения для занятия сельским хозяйством; такие места именовались колонизационными селениями (селениями ссыльнопоселенцев).

Таким образом российское правительство стремилось освоить данный остров, связать между собой различные районы внутри острова и улучшить пути сообщения.

Количество колонизационных селений составляло 133. В Александровском округе они были рассредоточены по западному побережью острова от реки Малая Александровка (Минами-Янаси) на севере до мыса Покохи. В Тымовском округе они были размещены вдоль побережья реки Поронай до самого ее устья. В Корсаковском округе они располагались в районе устья реки Поронай на восточном побережье, вдоль побережья от Тихменево до устья реки Найбучи, вдоль дороги от устья Найбучи до порта Корсаков, вдоль побережья залива Анива и в различных местах западного побережья. Ниже приведены статистические данные по каждому округу:

(а) Александровский округ:

Селений 37, дворов 1 597, строений 1 170, население 4 019 человек.

(б) Тымовский округ:

Селений 28, дворов 1 725, строений 267, население 4 351 человек.

(в) Корсаковский округ:

Селений 68, дворов 2 846, строений 6 054, население 13 407 человек.

Всего: селений 133, дворов 6 168, строений 7 491, население 21 777 человек.

• Воинские части (гарнизон)

Обязанности командующего войсками на данном острове по совместительству исполнял военный губернатор, а должность начальника гарнизона замещалась подполковником армии. Общая численность гарнизонных войск составляла около 1500 человек. Кроме того, имелось 3 артиллерийских взвода (батареи). Размещение гарнизонных войск было следующим:

Управление гарнизона (в Александровском посте):

Штат 4 человека. Списочный состав 3 человека.

Продовольственный склад (там же):

Штат 18 человек. Списочный состав 16 человек.

Александровская местная команда:

Штат 343 человека. Списочный состав 449 человек.

Дуйская местная команда:

Штат 337 человек. Списочный состав 314 человек.

Тымовская местная команда:

Штат 337 человек. Списочный состав 315 человек.

Корсаковская местная команда:

Штат 231 человек. Списочный состав 325 человек.

Маяк Жонкьер:

Штат 12 человек. Списочный состав 12 человек.

Итого: штат 1 282 человека. Списочный состав 1 434 человека.

Что касается артиллерии, в Александровском округе находилось около 2 взводов, а в порту Корсаков около 1 взвода. Запасных нижних чинов по всему острову насчитывалось 246 человек. Ссыльнопоселенческое ополчение составляло всего 5 человек. В соответствии с Высочайшим указом от 2 декабря 1904 года Александровская местная команда была переформирована в отдельный резервный батальон четырехсоставного (четырехротного) формирования. После начала Русско-японской войны военный губернатор объявил амнистию для всех каторжан на острове с целью набора из их числа добровольцев в ополчение. Основные статьи этого положения гласили, что крестьянам из числа добровольцев разрешалось сразу после окончания войны вернуться в Европейскую Россию, а ссыльнопоселенцам и ссыльнокаторжным сокращались сроки их наказания из расчета два месяца за один год и четыре месяца за один год соответственно; во время несения военной службы им выдавались обмундирование, сапоги и ежедневное содержание в размере 20 копеек. По этой причине, как говорят, число добровольцев было чрезвычайно велико.

• Японские сезонные рабочие

Хотя во время обмена Сахалина на Курильские острова в 8-м году Мэйдзи (1875 г.) все японцы покинули остров, в 9-м году Мэйдзи (1876 г.) на сезонные рыбные промыслы прибыли 530 японских рыбаков. В дальнейшем их число постепенно увеличивалось, и к 36-му году Мэйдзи (1903 г.) количество сезонных рыбаков достигло 7 182 человек, кроме того, в район Тамурао (Тамлаво / северная часть) ежегодно отправлялось по 200300 человек. Также около 50 человек постоянно проживали в Корсакове и Александровском посте для ведения торговли.

Глава XI. Обретение Южного Сахалина

Оглядываясь назад, ратификация Договора об обмене Сахалина на Курильские острова состоялась 23 августа 8-го года Мэйдзи (1875 г.).

С тех пор пронеслось ровно тридцать лет, и 31 июля 38-го года Мэйдзи (1905 г.) древняя земля наших предков на северной окраине Сахалин перешла в наше владение в качестве одного из военных трофеев в кампании 3738-го годов Мэйдзи. Однако вскоре после этого был заключен Портсмутский мирный договор, по которому земли к северу от 50-й параллели северной широты остались во владении России, и в состав нашей империи вошла лишь южная часть Сахалина Южный Сахалин. Ниже изложен краткий обзор событий с момента занятия острова до периодов работы Управления военных и гражданских губернаторов и вплоть до учреждения Губернаторства Карафуто (Сахалинского административного управления).

• Занятие Сахалина в кампании 3738-го годов Мэйдзи.

Отдельная 13-я дивизия под командованием генерал-лейтенанта Харагути Кэнсая получила приказ о штурме Сахалина и 7 июля 38-го года Мэйдзи под прикрытием Северной эскадры (3-й и 4-й флоты под командованием вице-адмирала Катаока Ситиро) вошла в залив Анива на южной оконечности Сахалина. Наметив местами высадки Мерею (Мерея) и Сайнабати (Охотское), находившиеся примерно в трех ри (около 12 км) к юго-востоку от Корсакова (Оодомари), командование сначала высадило отряд морской пехоты для зачистки окрестностей от сил противника, а затем высадило Южный десантный отряд одну бригаду под командованием генерал-майора Такэути Сёсаку и перешло к боям за занятие Корсакова. Враг, завидев высадку наших войск, обратился в бегство, предприняв лишь несколько ответных выстрелов со слабой береговой батареи на возвышенности у входа в залив. В одно мгновение они сами подорвали свои орудия, подожгли видные здания в городе и отступили. Согласно официальным донесениям того времени, к утру следующего дня, 8 июля, было четко и достоверно завершено занятие всего города.

Российские войска, которые сожгли Корсаков и отступили вглубь острова, сосредоточились во Владимировке (Тоёхара), служившей им базой снабжения и опорным пунктом на Южном Сахалине. Ввиду этого наши войска незамедлительно начали преследование, и после 10-го числа на центральной равнине Южного Сахалина развернулись стремительные и успешные бои за занятие территории.

В официальном донесении командующего войсками Харагути от того времени говорилось:

Сахалинский десантный отряд, преследуя противника, 10-го числа вступил в боевое соприкосновение с врагом, закрепившимся в районе Владимировки и Ближнего (Дальнего / Подорожки). Главные силы противника отступили в густые леса к западу от Дальнего (Дальнее / Пороховое) и заняли заранее подготовленные позиции, оснащенные десятками полевых и скорострельных (пулеметных) орудий, оказывая упорное сопротивление.

Наши войска с 11-го числа предприняли яростную атаку и на следующий день на рассвете разгромили врага, заставив его в беспорядке бежать в направлении Мауки (Холмска).

Потери противника в этом бою составили более 150 убитыми и ранеными, более 80 человек были взяты в плен, а также было захвачено немало военных трофеев. С другой стороны, наши войска также потеряли 70 человек убитыми и ранеными среди офицеров и рядовых; в бою пали командир батальона майор пехоты Нисикубо Тоёитиро и младший лейтенант Имамура Ёсио. Именно батальон Нисикубо, входивший в состав 50-го пехотного полка, вел наиболее тяжелые бои в лесных чащах, что и привело к такому числу потерь. Разбитые и отступающие группами по 35 человек вражеские солдаты начали сдаваться нашим авангардам, и уже через шесть дней после высадки южная часть Сахалина была полностью усмирена. Кроме того, отряд под командованием капитана Оотамы из 49-го пехотного полка бросился в стремительное преследование бегущих к верховьям реки Найбучи вражеских солдат на западном побережье и 30 августа наголову разбил и ликвидировал их. В этом бою пали лейтенант пехоты Каваи Киётеру и еще два человека. Также 19 июля младший лейтенант кавалерии Ватанабэ Кикутаро и девять его бойцов героически погибли, попав под обстрел во время проведения разведывательно-поисковых действий в районе Романовского (Романоэсукофу / Долинск) против укрывавшихся солдат противника.

После завершения усмирения Южного Сахалина командующий войсками Харагути поручил командование южной группировкой генерал-майору Такэути, а сам во главе северной группировки (бригада Найто) и под прикрытием Северной эскадры 24 июля высадился в местечке Арково близ города Александровского. К вечеру того же дня город был полностью занят. 26-го числа войска перешли к преследованию, 28-го числа заняли город Рыковский и продолжили теснить противника в район Онора. Из-за того, что натиск нашей преследующей кавалерии становился всё стремительнее, в рядах войск противника явно возобладали растерянность и паника. В результате в ночь на 29-е число противник направил парламентеров с предложением о сдаче, а на следующий день, 30-го числа, вражеский посланник доставил на наш передовой пост акт о капитуляции за подписью военного губернатора острова Сахалин генерал-лейтенанта Ляпунова. Командующий войсками Харагути принял его, и на следующий день, 31-го числа, начальник штаба полковник Коидзуми встретился с начальником штаба войск противника генерал-майором Дрильке, определив условия капитуляции и незамедлительно завершив все официальные процедуры. Наши потери в боях за занятие Северного Сахалина были крайне малы: среди офицерского состава погиб лишь младший лейтенант пехоты Нитта Ёситэру. Число сдавшихся в плен составило 3 200 человек.

Как только весть о полном усмирении всего острова достигла Ставки верховного командования, Его Величество Генералиссимус (Император) удостоил офицеров и рядовых армии и флота высочайшего милостивого рескрипта.

Наша Сахалинская армия очистила от сил противника Корсаков и его окрестности, полностью завершив занятие южной части острова. Ныне она также разбила и захватила войска противника в столице Александровске и районе Рыковское, надежно закрепив за собой эти территории. Мы глубоко восхищены стремительными действиями и великими успехами наших генералов и солдат.

Также указ, пожалованный командующему Северной эскадрой Катаоке, гласит следующее:

Северная эскадра, преодолевая неблагоприятные погодные условия, обеспечила конвоирование сухопутных войск, успешно осуществила их высадку и заложила прочный фундамент для занятия Сахалина. Мы глубоко одобряем и хвалим эти действия.

7 августа Сахалинская экспедиционная армия провела грандиозную торжественную церемонию по случаю возвращения Сахалина в центральном соборе города Рыковское.

II. Владение Южным Сахалином

Как только в Портсмуте (США) начались мирные переговоры, наш полномочный представитель министр иностранных дел Комура Дзутаро провел серию напряженных переговоров с полномочным представителем России Сергеем Витте. В результате было согласовано, что Северный Сахалин остается во владении России, а Южный Сахалин территории к югу от 50 градусов северной широты переходит в состав наших земель. Это четко зафиксировано в статье 9 Портсмутского мирного договора, подписанного 5 сентября 38-го года Мэйдзи (1905 год) и ратифицированного 14 октября того же года.

Статья 9 Портсмутского мирного договора Российское Императорское Правительство уступает Императорскому Правительству Японии в вечное и полное владение южную часть острова Сахалина и все прилегающие к последней острова, равно как и все общественные сооружения и имущества, там находящиеся. Северная граница уступаемой территории определяется по пятидесятому градусу северной широты... и так далее.

То, что право владения островом Сахалин изначально должно было принадлежать нашей Империи, не вызывает ни малейшего сомнения как при обращении к отечественным и зарубежным историческим хроникам, так и с точки зрения естественных географических условий. Тем не менее, российская политика экспансии на Восток постепенно набирала силу, что в конечном итоге привело к захвату всего Сахалина одним махом.

Поэтому возвращение южной половины острова в состав наших территорий в 38-м году Мэйдзи благодаря проявлению мощи и величия Его Императорского Величества стало источником величайшей радости и глубокого удовлетворения для всего народа, и это утверждение отнюдь не является преувеличением.

III. Работы по демаркации границы Что касается проведения государственной границы между Японией и Россией на Сахалине, основные положения были определены во 2-й статье Дополнительных статей, прилагаемых к мирному договору. Она гласит:

Комиссары по установлению границ, назначаемые обоими договаривающимися государствами в равном составе, должны по приведении в исполнение настоящего договора как можно скорее установить на месте вечными знаками точную границу между японскими и российскими владениями на острове Сахалине. Комиссары обязаны, насколько позволит топография, принять пятидесятый градус северной широты за пограничную линию. Если в каком-либо пункте окажется необходимым уклониться от этой широты, то это уклонение должно быть компенсировано соответствующим уклонением в другом пункте. Вышеупомянутые комиссары должны также составить перечень и подробное описание прилегающих островов, включенных в уступку, а также изготовить и подписать карты, показывающие границы уступаемой территории. Результаты работы указанных комиссаров подлежат утверждению обоими договаривающимися государствами.

На основании этого соглашения от нашей страны председателем демаркационной комиссии был назначен полковник сухопутных войск Кэнъити Осима. 15 июня 39-го года Мэйдзи в Александровске состоялась первая рабочая встреча с председателем комиссии с российской стороны, подполковником Воскресенским. Вслед за этим демаркационные работы велись в течение трех месяцев в июле, августе и сентябре. В следующем, 40-м году Мэйдзи, полевые работы продолжались еще четыре месяца в мае, июне, июле и августе, завершившись полным успехом. В мае 41-го года Мэйдзи стороны закончили обмен картами и документами, и после официального одобрения правительствами двух стран установление границы было окончательно завершено.

Протяженность сухопутной границы составила около 33 ри (около 130 км). На ней было установлено 4 основных астрономических пункта и 17 промежуточных пограничных знаков, на каждом из которых водрузили пограничные столбы. В лесных массивах была прорублена просека шириной 10 метров.

IV. Период военного управления

В июле 38-го года Мэйдзи, сразу после оккупации Южного Сахалина нашей 13-й отдельной дивизией, командир дивизии из соображений военной необходимости и для поддержания общественного порядка незамедлительно ввел военное положение и открыл Управление военного губернатора в Корсакове. Округ Корсаков стал зоной ответственности данного ведомства, а функции военного губернатора временно принял на себя командующий Южной оккупационной армией. Он руководил общей военной администрацией, назначив под своим началом военных комиссаров для ведения повседневных административных дел. Округ был разделен на четыре временных военно-административных района, в каждом из которых были утверждены председатели и комиссары, распределившие обязанности по четырем ключевым сферам: безопасность, учет населения (перепись), имущество и санитария.

Первый временный военно-административный район охватывал территорию, примерно соответствующую нынешнему округу Оодомари (Оо). Председателем здесь был назначен майор пехоты Итидзо Харукэ, командир батальона 49-го пехотного полка 25-й пехотной бригады.

Второй временный военно-административный район включал в себя земли Сусунайской равнины (ныне район Тоёхара). Его председателем стал командир 49-го пехотного полка, подполковник пехоты Дзюдзо Фукахори.

Третий временный военно-административный район был учрежден позже остальных. Его председателем стал командир батальона 49-го пехотного полка майор пехоты Томотаро Кюсо. Данный район охватывал всю полосу западного побережья к северу от мыса Крильон (Ноторо) и тянулся вдоль всей прибрежной зоны. Штаб военно-административного района размещался в Галкино-Врасском (ныне Отиай).

Четвертый временный военно-административный район с центром в Маука (ныне Маока) на западном побережье был открыт на короткий период. Основной его задачей являлась защита от мародерства со стороны разрозненных остатков разбитых русских войск. Председателем района стал капитан пехоты Хирокадзу Томииси.

Среди всех дел, рассмотренных вышеупомянутыми четырьмя временными военно-административными районами, наиболее заметным стало решение вопроса с оставшимися русскими жителями. В два этапа в общей сложности более 2550 человек были вывезены на зафрахтованных судах Северной эскадры и высажены на материк в заливе Де-Кастри в Приморской области.

Кроме того, среди важных проектов периода временного военного управления следует отметить работы, проведенные во втором районе в селе Владимировка (ныне Тоёхара). Здесь в качестве подготовительных мер для будущего городского строительства были выполнены ремонт дорог, возведение мостов, прокладка водосточных канав и кюветов. Эти работы стали прямым результатом дальновидности командующего Южной армией генерал-майора Сёсаку Такэути, который предугадал, что данное место в будущем превратится в административный центр Южного Сахалина.

V. Период Гражданского управления (Минсэйсё)

Упомянутые в предыдущем разделе временные военно-административные районы были упразднены в середине сентября 38-го года. Однако еще до их упразднения было учреждено Управление гражданского губернатора (Минсэйсё), находившееся в прямом подчинении командующего Харагути. Хотя этот период длился крайне недолго, в управлении возникла своеобразная картина двоевластия. Тем не менее четыре временных военно-административных района относились преимущественно к фронтовой военной администрации и следовали за боевыми частями, осуществляя управление по месту их нахождения. Поэтому, исходя из тогдашней обстановки, это не вызвало серьезных неудобств.

Указанное Сахалинское гражданское управление было сформировано на основании Императорского указа 156 О штате Гражданского управления на оккупированных территориях, изданного в мае 38-го года. В августе того же года гражданская администрация начала действовать в Корсакове, Пороантомари (Оодомари), Первая Падь (Итиносава) и их окрестностях. Это ведомство стало первым государственным органом, взявшим на себя гражданское управление островом. При этом глава гражданского управления изначально подчинялся командиру 13-й отдельной дивизии, а позже перешел под надзор командующего Сахалинским охранным отрядом. Он руководил гражданской администрацией острова, поддерживал общественный порядок и оказывать содействие различным военным ведомствам. Назначение Киитиро Кумагаи на пост главы Сахалинского гражданского управления состоялось 28 июля того же года.

Само управление на основании Военного приказа 1 от 28 августа сначала было размещено в Александровске. Вслед за этим, в сентябре того же года, после восстановления мира и вывода войск с Северного Сахалина, ведомство было переведено в Корсаков, где находился его филиал, и объединено с ним.

После восстановления мира войска Северной оккупационной армии в полном составе с триумфом вернулись на родину. Сахалинские охранные войска были сформированы из двух полков оккупационной дивизии, а их командующим был назначен генерал-майор сухопутных войск Ясунага Ямада, который занимал этот пост до июля следующего, 39-го года. В апреле того же года численность охранных войск была сокращена еще на один батальон. В июле того же года генерал-майор сухопутных войск Юхико Кунорэси сменил генерал-майора Ямаду на посту командующего.

VI. Период правления Администрации губернаторства Сахалин (Карафуто-тё)

Администрация губернаторства Сахалин (Карафуто-тё) была учреждена на основании Императорского указа 33 в марте 40-го года Мэйдзи и начала свою работу с 1 апреля того же года. Пост губернатора по совместительству занял командующий охранными войсками генерал-майор Кунорэси. Изначально ведомство находилось под руководством министра внутренних дел, затем перешло в подчинение премьер-министра, после чего вновь вернулось под начало министра внутренних дел, а позже опять перешло под прямой контроль премьер-министра.

Внутренняя структура Администрации поначалу делилась на Первый и Второй отделы, которые распределяли между собой дела, касающиеся внутренних дел, колонизации, полиции и санитарии. Позже был создан Третий отдел для ведения вопросов полиции и санитарии, а сами ведомства переименовали в Отдел внутренних дел, Отдел колонизации и Отдел полиции. В дальнейшем Отдел колонизации дважды упразднялся и создавался вновь, пока структура не пришла к современному виду, при котором управление разделено между двумя отделами: внутренних дел и полиции.

Окружные управы (тири) и их филиалы (направления) неоднократно реорганизовывались, закрывались и объединялись. В настоящее время губернаторство включает 7 окружных управ и 2 филиала.

Пост губернатора последовательно занимали Юхико Кунорэси, Такэдзиро Токонами, Садатаро Хираока, Бундзи Окада, Акира Ия, Кинзиро Нагаи, вплоть до нынешнего губернатора Акиры Ия.

Заключение

Оглядываясь назад, со времени перехода Южного Сахалина в наше владение прошло уже двадцать лет. За этот период плоды освоения земель и переселения постепенно крепли. В первые год-два после перехода острова его население не достигало и 50 тысяч человек, ныне же оно приближается к 150 тысячам. Общая стоимость сельскохозяйственной продукции, которая в первые три-четыре года колебалась в пределах ста с лишним тысяч иен, к настоящему моменту превысила 2,7 миллиона иен. Хотя в основе этих достижений лежит тяжелый, упорный труд чиновников и простых граждан, которые стойко переносили суровые зимние морозы в этом далеком, глухом северном крае, все это является не чем иным, как благодатным результатом великих добродетелей Его Императорского Величества. (Конец)

ПРИЛОЖЕНИЕ

1. Мнение Соэдзимы Танэоми по сахалинскому вопросу и докладная записка Куроды Киётаки (из Материалов по истории Хоккайдо)

После Реставрации Мэйдзи, когда Соэдзима Танэоми занял пост министра иностранных дел в правительстве Мэйдзи, на повестке дня все еще стоял вопрос о проведении границы на Сахалине по 50-му градусу. Министр иностранных дел Соэдзима питал глубокую тревогу относительно ситуации на Сахалине. В то время на острове, согласно договору о совместном проживании, сохранялось неопределенное положение, однако Россия стремительно продвигалась на юг, создавая крайне тревожную обстановку. Как следствие этого, происходили постоянные столкновения, грабежи и убийства, и спорам не было конца.

Еще до этих событий Россия осуществила уступку (продажу) своих территорий на западном краю Америки. В связи с этим министр иностранных дел Соэдзима пришел к мысли о том, что Японии необходимо выкупить остров Сахалин и сделать его исключительно нашей суверенной территорией. Когда он обсудил с министром финансов Окумой Сигэнобу вопрос о том, сможет ли казна выделить необходимые для выкупа средства, Окума ответил, что средства найдутся. Тогда министр Соэдзима направил официальный запрос российскому правительству, в котором говорилось: С точки зрения огромной площади вашей державы, Сахалин не более чем крошечное пятнышко. К чему вашей стране утруждать себя заботами о столь малом острове? Было бы разумно позволить Японии полностью выкупить этот остров. Однако ответа долгое время не поступало. Но вот однажды французский посланник прибыл к министру иностранных дел и сообщил: По имеющимся сведениям, российское правительство намерено удовлетворить вашу просьбу. Искренне поздравляю вашу страну с этим успехом. Из этого было видно, что до успешного завершения переговоров оставались считанные дни. Причина, по которой эта сложная проблема была близка к столь легкому разрешению, крылась в еще одном важном обстоятельстве. В то время восточная политика министра Соэдзимы должна была воплотиться в новом соглашении с Россией, и переговоры по Сахалину шли в тесной увязке с ней, поэтому даже обычно непреклонная Россия склонялась к тому, чтобы принять это предложение.

Однако в один из дней советник Итагаки Тайсукэ нанес визит министру Соэдзиме и сказал: Знаете ли вы, что Курода Киётака подал докладную записку, в которой утверждает, что весь Сахалин следует уступить России? Правительство поддалось этим доводам, и сегодня на секретном заседании уже принято внутреннее решение в пользу этой уступки. Теперь уже ничего невозможно изменить. Услышав это, Соэдзима глубоко вздохнул и спросил: Узнал ли уже об этом российский посланник? Ведь Соэдзима все еще надеялся успеть довести свое дело до конца. Причина, по которой правительственное решение было принято без ведома министра иностранных дел, заключалась в том, что Соэдзима Танэоми занимал исключительно пост министра иностранных дел и не входил в число правительственных советников (санъи). Спустя четыре-пять дней российский посланник действительно прибыл к Соэдзиме и заявил: Мы прослышали, что предложение о выкупе Сахалина исходит лично от вас, господин министр, в то время как Высший государственный совет (Дадзёкан) постановил, что уступка Сахалина России является неизбежной. Посему прошу вас, отложите этот вопрос.

Хотя граф Соэдзима продолжал настаивать на своем и не желал отступать, поделать ничего было нельзя: решение правительства было окончательным и изменению не подлежало. Принятие правительством такого решения основывалось непосредственно на докладной записке заместителя главы Управления по освоению Хоккайдо Куроды Киётаки касательно Сахалина. Ниже приводится краткое содержание этой докладной записки.

Ранее я уже докладывал, что, судя по ситуации с совместным проживанием подданных двух стран на этой территории, мир там удастся сохранить от силы еще несколько лет, и поддерживать дружественные отношения долгое время не представится возможным. Поэтому мы обязаны безотлагательно выработать план. Тем не менее в государственных делах всегда должен соблюдаться строгий порядок по степени их срочности и важности. Оставлять без внимания близкое Хоккайдо и переносить все усилия на далекий Сахалин это в корне неверная стратегия. Посему необходимо первым делом учредить административный центр в Исикари, вернуть под прямое управление земли, находившиеся в ведении различных кланов, наладить пути сообщения, централизовать государственные распоряжения, привлечь специалистов из-за рубежа и определить план дальнейших действий. Выделив на это ежегодный бюджет в полтора миллиона иен, следует шаг за шагом обустраивать северные рубежи по мере продвижения освоения Хоккайдо. Если же сосредоточить все силы исключительно на Сахалине, то я не берусь предсказать, увенчается ли это успехом. Правительство благосклонно приняло этот доклад и направило меня в страны Европы и Америки для изучения опыта колонизации и привлечения специалистов в качестве советников по освоению земель. По моем возвращении последовал императорский указ об объединении двух ведомств (в сентябре 5-го года Мэйдзи Управление по освоению Хоккайдо и Управление по освоению Сахалина были слиты воедино), ликвидации кланового управления и утверждении постоянного бюджета. Основываясь на том, что я лично видел за рубежом, и на рекомендациях приглашенных иностранных специалистов мы детально проработали план действий и уже приступили к его реализации на практике. Если распашка земель будет вестись должным образом, то через несколько лет за счет земледелия и животноводства мы сможем полностью обеспечить население одеждой и пропитанием. Вдобавок к этому, если мы станем развивать морские промыслы и добычу полезных ископаемых, налаживать торговлю и восполнять дефицит, то со временем освоение всего острова Хоккайдо непременно принесет свои плоды. Что же касается сахалинских дел, то я не вижу там никаких перспектив для применения наших планов. Даже когда я обращался с этим вопросом к иностранным специалистам (таким как Капрон и другие), они не смогли предложить никакого действенного решения. Накануне своего отъезда за границу я подавал докладную записку, в которой указывал: тратить силы на бесполезные земли, которые в будущем не принесут государству никакой пользы, неразумно, и лучше вовсе отказаться от них. Поэтому полный отказ от этих земель является высшей стратегией. Средней стратегией было бы изменение границ и прекращение совместного проживания во избежание конфликтов. Худшей же стратегией является попытка любой ценой сохранить совместное проживание и испробовать сотни способов, чтобы в конечном счете, оказавшись в безвыходном положении, все равно бросить эти земли. Мне самому было тяжело решиться на немедленный отказ. Мы разработали методы и на протяжении ряда лет проверяли их на практике. Однако до сих пор мы не имеем никаких гарантий на успех, и причина тому крайне неблагоприятные природные условия. Расстояние от Кусэуная (Намикава) на северо-восток до Найбучи (Сиска) составляет 94 ри, а на северо-запад до Маука (Цуруки) 126 ри, тогда как население на всем этом пространстве составляет всего 3073 человека, из которых 2124 коренные жители. При этом расходы на освоение этого пустынного края колоссальны. В прошлом году (год Миноэ-Сару) я в качестве эксперимента выделил годовой бюджет в размере 60 тысяч иен и 5 тысяч коку риса, придав к этому одно небольшое паровое судно.

Однако после подсчета всех затрат на жалованье чиновникам, содержание населения и транспортные расходы туда и обратно, от этих средств не осталось ни малейшего излишка. Местный климат не просто суров и холоден здешние земли бесплодны и засолены, что делает их совершенно непригодными для земледелия. Рыбные промыслы хотя и приносят определенную выгоду, их недостаточно для обеспечения людей одеждой и пищей. Добыча угля также не окупает затрачиваемых на нее усилий. Таким образом, сколько бы золота и зерна мы ни тратили ежегодно на содержание этой территории, местное население никогда не сможет выйти на самообеспечение. Если дело обстоит так, то растрата сил на бесполезные земли не просто не принесет пользы в будущем, но неизбежно повлечет за собой огромный вред. Именно поэтому я считаю, что отказаться от этого острова будет гораздо выгоднее. Тщательно взвесив все обстоятельства на благо государства, я полагаю, что нам следует временно оставить Сахалин и перенаправить высвободившиеся силы на скорейшее обустройство Хоккайдо. Это является первейшей и неотложной задачей сегодняшнего дня, от которой напрямую зависит богатство и могущество нашей страны. Вспомним, как в 1868 году Россия уступила Соединенным Штатам Америки свои северные территории площадью около 198 тысяч квадратных ри с населением более 40 тысяч человек за 7 миллионов долларов; это решение было принято на основе глубокого расчета всех выгод и потерь, с проявлением твердой государственной воли и решимости. Чем же ситуация с Сахалином отличается от того случая? Я призываю отказаться от номинального имени ради реальной выгоды, отбросить нерешительность, проявить твердость и как можно скорее заложить прочный фундамент богатства и силы, дабы на вечные времена обеспечить покой и безопасность государства. В этом заключается вся правда, которую я излагаю со всей искренностью и преданностью своей стране.

2. Текст Трактата об обмене Курильских островов на Сахалин

Основной текст состоит из 8 статей, к нему прилагаются две декларации по 5 статей каждая. В основном тексте говорится следующее:

Его Величество Император Японии и Его Величество Император Всероссийский, желая положить конец постоянным усложнениям, возникающим из-за того, что остров Сахалин (то есть Сагалин) до настоящего времени находился в совместном владении обеих стран, и стремясь укрепить узы дружбы, ныне существующие между обоими государствами, согласились заключить договор о взаимном обмене прав владения на территории, существующие на острове Сахалин (то есть Сагалин), принадлежащие Его Величеству Императору Японии, и прав владения на территории, существующие на Курильских (Курури) островах, принадлежащие Его Величеству Императору Всероссийскому.

Для этого Его Величество Император Японии назначил своим полномочным вице-адмирала, чрезвычайного и полномочного посланника в Санкт-Петербурге (Роскё) Эномото Такэаки, имеющего четвертый придворный ранг (дзюёни),

а Его Величество Император Всероссийский назначил своим полномочным государственного канцлера, князя Александра Горчакова.

Вышеозначенные полномочные лица обсудили и постановили следующие статьи:

Статья первая Его Величество Император Японии за Себя и Своих преемников уступает Его Величеству Императору Всероссийскому право владения частью острова Сахалин (то есть Сагалин), которой Он ныне владеет, вместе со всеми верховными правами, принадлежащими суверену. Отныне и навсегда весь остров Сахалин принадлежит Российской Империи, а границей между обоими государствами в этой части признается пролив Лаперуза (Рабэрусу).

Статья вторая Взамен уступки прав на остров Сахалин, указанной в статье первой, Его Величество Император Всероссийский за Себя и Своих преемников уступает Его Величеству Императору Японии группу Курильских (Курури) островов, которыми Он ныне владеет, а именно: 1-й Шумшу (Симусю), 2-й Алаид (Араидо), 3-й Парамушир (Барамусиру), 4-й Маканруши (Маканрутцу), 5-й Онекотан (Онэкотан), 6-й Харимкотан (Харимукотан), 7-й Экарма (Экарума), 8-й Шиашкотан (Сясукотан), 9-й Мусир (Мусиру), 10-й Райкоке (Райкокэ), 11-й Матуа (Матцуа), 12-й Расшуа (Расцуа), 13-й острова Среднева и Ушисир (Усисиру), 14-й Кетой (Кэтои), 15-й Сьомусир (Сирусиру), 16-й Бротон (Бротон), 17-й Черповой (Тцурубои) вместе с Брат-Черповоевым (Братто-Тцурубоэфу), 18-й Уруп (Урутцу) всего восемнадцать островов. Права владения на эти острова, а также все верховные права, принадлежащие суверену, уступаются Его Величеству Императору Японии. Отныне и навсегда вся группа Курильских островов принадлежит Японской Империи, а границей между обоими государствами признается пролив, находящийся между мысом Лопатка (Лабакка) на Камчатке и островом Шумшу (Тосюмусю).

Статья третья Вышеупомянутые территории, равно как и их естественные богатства, переходят в собственность нового суверена непосредственно со дня обмена ратификационными грамотами настоящего трактата. Однако сама процедура передачи этих территорий должна быть осуществлена на месте назначенными с обеих сторон после ратификации комиссарами (одним или несколькими).

Статья четвертая На указанных в предыдущей статье обмениваемых территориях новому суверену одновременно передаются права владения на все казенные земли, незаселенные участки, а также на все общественные сооружения, укрепления, казармы и прочие постройки подобного рода, не являющиеся частной собственностью граждан. Состояние всех построек и движимого имущества, принадлежащих ныне правительствам, подлежит проверке комиссарами обеих сторон, указанными в статье третьей, для оценки их стоимости, и соответствующая сумма будет выплачена правительством, принимающим данную территорию.

Статья пятая В отношении жителей (японцев и русских), проживающих на обмениваемых территориях, оба правительства гарантируют следующие условия:

Жители обеих сторон имеют право сохранить свое подданство (национальное гражданство).

Желающие вернуться на родину могут беспрепятственно сделать это в любое время по своему усмотрению. Желающим же остаться на обмениваемых территориях гарантируется право в полной мере продолжать свою деятельность, сохранять права собственности на принадлежащее им имущество и свободно исповедовать свою веру, пользуясь защитой наравне с коренными подданными нового суверена (японцами или русскими) без какого-либо различия. Однако все эти жители обязаны подчиняться законам и управлению той державы, под чьим покровительством они остаются.

Статья шестая В вознаграждение за выгоды, уступаемые Японией на острове Сахалин, Его Величество Император Всероссийский соизволяет предоставить следующие условия:

Первое. Японские суда, приходящие в порт Корсаков (Кунсюнкотан), освобождаются от уплаты портовых и таможенных пошлин сроком на десять лет со дня обмена ратификационными грамотами настоящего трактата. По истечении этого срока продление данного освобождения или же возобновление взимания пошлин оставляется на усмотрение Его Величества Императора Всероссийского. Его Величество Император Всероссийский признает за японским правительством право назначить в порт Корсаков своего консула или должностное лицо, исполняющее консульские обязанности.

Второе. Японские суда и купцы для целей торговли и мореплавания получают право приходить во все порты Охотского моря и Камчатки, а также производить рыбную и иную промышленность вдоль этих вод и побережий, пользуясь точно такими же правами и преимуществами, какими пользуются подданные наиболее благоприятствуемых наций со стороны России.

Статья седьмая Хотя официальные полномочия вице-адмирала Эномото Такэаки еще не доставлены, ввиду того, что по телеграфу получено точное подтверждение об их отправке, стороны подписали настоящий трактат, не дожидаясь их прибытия. Церемония взаимного предъявления полномочий будет произведена по их получении, о чем будет составлен отдельный протокол, служащий гарантией (документом).

Статья восьмая Настоящий трактат подлежит одобрению со стороны Его Величества Императора Японии и Его Величества Императора Всероссийского и должен быть ратифицирован. Обмен ратификационными грамотами должен состояться в Токио в течение шести месяцев со дня подписания его полномочными лицами.

В удостоверение чего полномочные лица подписали свои имена и приложили свои печати к настоящему трактату.

7 мая 8-го года Мэйдзи

25 апреля 1875 года по русскому календарю

В Санкт-Петербурге

(Печать) Эномото Такэаки

(Печать) Горчаков

Дипломатическая нота (официальный документ), относящаяся к Трактату об обмене Курильских островов на Сахалин

Правительство Его Величества Императора Японии и правительство Его Величества Императора Всероссийского, в целях выполнения условий, изложенных в статье четвертой трактата, заключенного сегодня между обеими империями, после взаимных консультаций нижеподписавшихся лиц постановили следующие статьи:

Статья первая Российское правительство, основываясь на целях настоящего трактата, соглашается принять принадлежащие японскому правительству строения и движимое имущество и выплатить за них компенсацию японскому правительству. За основу оценки указанного имущества принимается заявленная японской стороной сумма, а именно: за 194 здания (дома) 74 063 круга (японских доллара/иены), и за движимое имущество 19 814 кругов.

Статья вторая Упомянутые в третьей статье заключенного сегодня трактата официальные комиссары по передаче территорий с обеих сторон обязаны провести проверку находящихся на местах зданий и движимого имущества, подлежащих переходу в собственность обоих правительств, и определить их окончательную стоимость.

После получения отчета от указанных комиссаров обеих сторон о завершении передачи недвижимого и движимого имущества на местах и установлении его стоимости, российское правительство, за вычетом стоимости принимаемых им предметов, обязуется выплатить оставшуюся сумму в течение шести месяцев со дня официального завершения передачи имущества в Санкт-Петербурге японскому посланнику или должностному лицу, уполномоченному на то Его Величеством Императором Японии.

Статья третья В отношении прав и статуса жителей, остающихся на обмениваемых территориях согласно пятой статье сегодняшнего трактата, а также касательно положения коренных жителей (аборигенов) указанных мест, в Токио между японским правительством и российским поверенным в делах должны быть согласованы дополнительные статьи, подлежащие включению в настоящее приложение. Для этой цели российскому посланнику предоставляются необходимые полномочия.

Статья четвертая Постановления, изложенные в предыдущей статье и принятые в ходе переговоров, имеют такую же юридическую силу, как если бы они были включены в текст самого трактата, подписанного в тот же день.

В удостоверение чего нижеподписавшиеся составили этот официальный документ и приложили к нему свои печати.

7 мая 8-го года Мэйдзи

25 апреля 1875 года по русскому календарю

В Санкт-Петербурге

(Печать) Эномото Такэаки

(Печать) Горчаков

Приложение к Трактату об обмене Курильских островов на Сахалин

На основании третьей статьи официального документа, подписанного в Санкт-Петербурге в России 7 мая 8-го года Мэйдзи, то есть 25 апреля 1875 года, а также в целях полного исполнения и претворения в жизнь духа и условий пятой статьи подписанного в тот же день трактата, стороны пришли к соглашению по поводу прав и статуса подданных обоих правительств, проживающих на взаимно уступаемых территориях, а также по поводу коренных жителей (аборигенов) обеих местностей. Для этого Его Величество Император Японии и Его Величество Император Всероссийский назначили своих полномочных комиссаров. Его Величество Император Японии возложил эту обязанность на своего министра иностранных дел Терасиму Муненори, а Его Величество Император Всероссийский назначил на этот пост камергера, члена Совета министров, российского поверенного в делах в Японии Шарля Струве (Сюрурувэ). Обе стороны предъявили свои полномочия, найденные в надлежащем и законном порядке, и постановили следующие статьи:

Статья первая Подданные Японии и России, проживающие на взаимно обмениваемых территориях и желающие остаться на землях, находящихся ныне в их владении, имеют право в полной мере продолжать свои занятия и пользоваться защитой. Они также сохраняют право заниматься рыболовством и охотой в пределах своих нынешних владений и на протяжении всей своей жизни освобождаются от уплаты налогов, связанных с их профессиональной деятельностью.

Статья вторая Каждый из подданных, принявший решение остаться проживать на Сахалине или Курильских островах, сохраняет право собственности, а также получает документы, удостоверяющие его права и доходы от находящейся в его владении недвижимости.

Статья третья Все подданные, находящиеся на острове Сахалин и Курильских островах, обладают полной свободой исповедания своей веры; при этом их молельные дома (храмы) и кладбища не должны подвергаться разрушению или осквернению.

Статья четвертая Коренные жители (аборигены), находящиеся на острове Сахалин и Курильских островах, не имеют права оставаться на местах своего нынешнего проживания и одновременно сохранять подданство своего прежнего суверена. Посему, если они желают остаться подданными своего прежнего правительства, им надлежит покинуть места своего проживания и переселиться на земли, принадлежащие их суверену. Если же они пожелают навсегда остаться на прежних местах проживания, они обязаны сменить свое подданство. Каждое правительство предоставляет коренным жителям для принятия решения о переселении или смене подданства отсрочку сроком на три года со дня объявления им условий настоящего приложения. В течение этих трех лет привилегии и обязанности, которые они имели до сих пор на Сахалине и Курильских островах, остаются неизменными: они могут беспрепятственно заниматься рыболовством, охотой и иными промыслами, однако обязаны полностью подчиняться местным правилам и законам. Коренные жители, которые по истечении указанного трехлетнего срока пожелают остаться проживать на взаимно обмениваемых территориях, в полном составе переходят в подданство нового суверена этой территории.

Статья пятая Коренные жители Сахалина и Курильских островов обладают полной свободой исповедания своей веры; при этого их храмы и кладбища не должны подвергаться разрушению или осквернению.

Статья шестая Все пять статей, изложенные в настоящем приложении к трактату, имеют такую же юридическую силу, как если бы они были включены в текст трактата, подписанного в Санкт-Петербурге 7 мая 38-го года Мэйдзи.

В удостоверение чего полномочные комиссары составили настоящее приложение к трактату в двух экземплярах и приложили к нему свои печати.

22 августа 8-го года Мэйдзи

10 августа 1875 года

Министр иностранных дел Японии Терасима Муненори (Печать)

Поверенный в делах Российской Империи Струве (Печать)

III. Сравнительная таблица новых и старых географических названий острова Сахалин

(По данным правительственного вестника Кампо 8692 от 12 июня 45-го года Мэйдзи)

ВОСТОЧНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ () Новое японское название Исходное русское/айнское название (в транскрипции)

Уэннай (内内) Уэннай

Томари (泊) Томаринай

Асасэ (浅瀬) Хатиконай (река)

Ацу (厚) Аццунай

Тираикоро (散頃) Тираикоронай

Сибунгава (志文川) Сибункоронай (река)

Таннэсоу (長磯) Таннэсоу (риф/изолированная скала)

Тинугарентому (千賀) Тинугарентому

Морокому (茂呂) Морокому

Тоитисэй (父瀬) Тоитисэй

Ёуман (用万) Ёуман

Таранкотан (多蘭川) Таранкотан (река)

Нарукогава (鳴子川) Нарукунай (река)

Аса (浅) Хатиконай

Тираикорогава (散頃川) Тираикоронай (река)

Сарэнгаи (連越) Сарэнгаи

Иикатоко (佐々) Иикатоко

Моирэтомари (泊) Моирэтомари

Тинугарентому (千賀岬) Тинугарентому (мыс)

Китокоро (床呂湖) Китокоро (озеро)

Унэнтоннаи (東童) Унэнтоннай

Тоудоу (童) Тоудоу

Ёумантэуси (根手) Ёумантэуси

Котанносикэ (毛主) Котанносикэ

Уэннаигава (松村川) Уэннай (река)

Понтомаринаи (小泊) Понтомаринай

Такконинаи (いと) Такконинай

Баттэкисомамисаки (穴岩岬) Баттэкисома (мыс)

Типпутомари (舟泊岬) Типпутомари (мыс)

Мусюпи (北船越) Мусюпи

Китокоронаи (床呂) Китокоронай

Тиривосан (散軽) Тиривосан

Натакарухо (輕) Натакарухо

Тэкунносикэ (黑) Тэкунносикэ

Энтомука (圓佐) Энтомука

Сиятигарэ (知) Сиятигарэ

Эхорокоцунаи (中里) Эхорокоцунай

Магункотан (馬群潭川) Магункотан

Экисинэнаи (岸根) Экисинэнай

Охакотан (箱田) Охакотан

Ниитохикава (新問川) Ниитохи (река)

Одасанкава (小田寒川) Одасан (река)

Касихо (樫保) Касихо

Икуни (育仁) Икуни

Обусати川 (南貢咲川) Обусати (река)

Наси (上伊佐) Нет данных (Наси)

Омтоу (恩洞) Омтоу

Абэрасани (阿邊) Абэрасани

Наси (皆岸) Нет данных (Наси)

Аироппумисаки (愛郎岬) Айроппу (мыс)

Уруи (东宇類) Уруи

Накорокава (内路川) Накорокава (река)

Тикаборонаикава (近幌川) Тикаборонай (река)

Риёнкотан (僧院) Риёнкотан

Котанкэсимисаки (古丹岸岬) Котанкэси (мыс)

Котанкэсикава (古丹岸川) Котанкэси (река)

Поронаи (保呂) Поронай


Уэнкотанкава (北遠古丹川) Уэнкотан (река) Торомисаки (东小能登呂岬) Торо (мыс) Сираторико (白鳥湖) Сиратори (озеро) Наси (中伊佐) Нет данных (Наси) Исаникуру (下伊佐) Исаникуру Омтоуко (恩洞沼) Омтоу (озеро/лагуна) Тёруянаи (蝶内) Тёруянай Тоуборо (遠幌) Тоуборо Ноуни (能仁) Ноуни Отёбокакава (落帆川) Отёбока (река) Тоннаитяко (富內湖) Тоннаитя (озеро) Аироппуван (愛耶灣) Айроппу (залив) Янгээмрун (愛郎) Янгээмрун Токосауси (床佐) Токосауси Сисээкка (節句) Сисээкка Мануикава (眞縫川) Мануи (река) Поротомари (东幌泊) Поротомари Ноуборо (野の幌) Ноуборо Сильторкава (東知取川) Сильторкава (река) Аи (相濱) Ай Оцоикони (押江) Оцоикони ПОБЕРЕЖЬЕ ЗАЛИВА АНИВА (亜庭湾岸) Новое японское название Исходное русское/айнское название (в транскрипции) Хаатоси (戶) Хаатоси Тисинаимисаки (志し岬) Тисинай (мыс) Рооякути (親口) Рооякути Минабэцу (皆別) Минабэцу Томарикэси (串) Томарикэси Мураморунуи Даиитиго (泊) Мураморунуи ?1 Кастонскиикаа (里矢) Кастонский-кар (русское назв.) Оманпэцумааруи (小滿別) Оманпэцу-маруи Хатикобэцу (子別) Хатикобэцу Наионнаи (内内) Наионнай Уоэусабу (手志) Уоэусабу Уоэурадзусукаябаати (矢番) Воеводская Падь (русское назв.) Тисинээ (根) Тисинээ Камоикуси (神居) Камоикуси Корнэриимисаки (瓦自岬) Корнелия (мыс) Поротоу (幌遠) Поротоу Отясунаи (落安) Отясунай Типоппэ (知知) Типоппэ Минабэцуко (皆別) Минабэцу (озеро) Минабэцумисаки (皆別岬) Минабэцу (мыс) Янгэнаи (落) Янгэнай Мураморунуи Даиниго (泊) Мураморунуи ?2 Укобати (江) Окобати / Укобати Даиманбэцу (滿滿) Большой Манбэцу Наси (愛) Нет данных (Наси) Эсонкоманаи (犬駒内) Эсонкоманай Потанай (小彌滿) Понпотанай Даинидзюутотан (西勇度丹) 113-й номер (勇度丹) Ёкокуси (酔越) Ёкокуши Тоиомаи (舞豊) Тоиомай Понпотанаи (多多) Понпотанай Янгэнаи (根多) Янгэнай Типоппэ (保根) Типоппэ Минабэцуко (沼保) Минабэцу (озеро) Мураморунуи Даиниго (白島) Мураморунуи ?2 Укобати (奥たく) Укобати Даиманбэцу (滿滿) Большой Манбэцу Хэннаи (聞内) Хэннай Понтитаносикэнаи (知多) Понтитаносикэнай Проувиантоскиибаакосу (牧場) Провиантский баркас (русское назв.) ЗАПАДНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ (西海岸) Новое японское название Исходное русское/айнское название (в транскрипции) Тоикуси (南開串) Тоикуши Надагуупэ (下江ノ浦) Надагупэ Тимотонаи (地元) Тимотонай Моготи (北孫杖) Могочи Сирануси Даиитиго (南白主) Сирануси ?1 Соуни (宗仁) Соуни Токуснаи (串) Токуснай Наси (七江) Нет данных (Наси) Дорокава (尾留) Дорокава (река) Наси (留尾) Нет данных (Наси) Сирануси Даиниго (北白主) Сирануси ?2 Уруи (西宇類) Уруи Яроманаи (呂馬内) Яроманай Китеусинаи (木を) Китоушинай Асаннаикава (麻內川) Асаннай (река) Аторо (音邊) Аторо Тоухэннаи (等邊) Тоухэннай Усинэкоро (牛荷) Усинэкоро Юутоконбо (南濱) Юутоконбо Муитомари (武意泊) Муитомари Тромай (鳥舞) Тромай Окосинаибо (越内) Окосинайбо Тисикоманаипо (知古内) Тисикоманайпо Камуитомари (鴨居泊) Камуитомари Яроманаи (呂馬内) Яроманай Мунусинаи (茂主) Мунусинай Окоокава (阿幸川) Окоокава (Охотское / река Окоока) Поннаяси (南小澤) Поннаяси Атохатаннаи (十和田) Атохатаннай Нанохибира (知根平) Нанохибира Наси (氣主岬) Нет данных (Наси) Отоуннаи (乙運) Отоуннай Пэситорукава (菱取川) Песитору (река) Тися (小知谷) Чиша Наси (濱谷) Нет данных (Наси) Сиралсинаи (白牛) Сиралсинай Ярои (矢来) Ярои Урантомари (蘭泊) Урантомари Тактасинаипо (宅田) Тактасинайпо Киттиуси (喜知牛) Киттиуси Комосирара (小白) Комосирара Моацкуси (明) Моацкуши Усиноскэ (毛) Усиноскэ Рэбунсоу (禮文磯) Рэбунсоу (риф) Котантору (丹) Котантору Луксинаи (留久志) Луксинай Итяра (皿) Итяра Ваккафрэнаи (伊澤) Ваккафрэнай Нунбэко (布の引) Нунбэко Аракваи (荒貝) Аракваи Сиумаруситомари (島泊) Сиумаруситомари Томамусипуи (虫) Томамусипуи Котануннаипо (小谷内) Котануннайпо Наёрокава (名寄川) Наёро (река) Ноторо (小能登呂) Ноторо Этонэнаи (江戸内) Этонэнай Нодасангава (野田寒川) Нодасан (река) Паикарукусинаипо (輕串) Паикарукусинайпо Анкинээмрун (根) Анкинээмрун Томарикиси (岸岸) Томарикиси Отасиу (小洲) Отасиу **Уццу) ** (北守) Уццу Раитисика州 (來知志川) Раитисика (округ/река) Наяси (南名寄) Наяси Томариорокава (泊居川) Томариоро (река) Тиконаипо (奥内) Тиконайпо Ваккоэ (輪越) Ваккоэ Наёро (名) Наёро Фунбэоманаибо (海邊) Фунбэоманайбо Тоубуццу (唐井) Тоубуццу Эбиси (惠比須) Эбиси Моэбиси (崩菱) Моэбиси Моёкава (茂與川) Моёкава (река) Отакуруманаи (歌車) Отакуруманай Матаикако (又井) Матаикако Тиннаи (珍内) Тиннай Хороццу川 (幌千川) Хороццу (река) Тэтасиуси (滨中) Тэтасиуси Цманаи (濱内) Цманай Эстору (恵須取) Эстору Поннаяси (北小澤) Поннаяси Тоуннаи (木運) Тоуннай Омтоу (西恩洞) Омтоу Кикарас_ (鳥) Кикарас Томаридзара Даиитиго (泊皿新) Томаридзара ?1 Уццу Даиниго (南宇須) Уццу ?2 Наси (望樓下) Нет данных (Наси) Камомэдзава (鴨澤) Камомэдзава Хороццу (千) Хороццу Синносикэоманаипо (稻牛) Синносикэоманайпо Бинабора (良良) Бинабора Моилэтомари (泊北) Моирэтомари Кототосинаипо (年内) Кототосинайпо Синосикоманаи (駒内) Синосикоманай Наси (鵜) Нет данных (Наси) Томаридзара Даиниго (东泊皿新) Томаридзара ?2 Котан Даиитиго (北古丹) Котан ?1 Исоура (磯浦) Исоура Окоитакусу (西濱) Окоитакусу Хорокэси (幌岸) Хорокэси Акасини (明石) Акасини Эсторукава (惠須取川) Эстору (река) Акасикинаи (赤敷) Акасикинай Китанаёсикава (北名寄川) Кита-Наёси (река) Тикунаи (知久内) Чикунай Карупасимонаи (葉刈) Карупасимонай Котан Даиниго (南古丹) Котан ?2 Наси (大澤) Нет данных (Наси) Уццу Даиитиго (宇須新) Уццу ?1 ОСТРОВ МОНЕРОН (海馬島) Новое японское название Исходное русское/айнское название (в транскрипции) Тодохама (海馬濱) Тодохама (лежбище сивучей) ВНУТРЕННИЕ РАЙОНЫ (内部地方) Новое японское название Исходное русское/айнское название (в транскрипции) Кимнаи (美内) Кимнай Рэбэцуниякии (富岡) Ребецуняки Кэрурикава (夏川) Кэрури (река) Сусуятаке (鈴谷岳) Сусуя-такэ (Сусунайский хребет/гора) Такоэкава (多古惠川) Такоэ (река) Наси (下並川) Нет данных (Наси) Саусцяноскоэ (古牧) Совхозное / Саустчаноское (русское назв.) Луктаукава (留久玉川) Луктау (река) Фритокава (振戶川) Фрито (река) Сискакава (數香川) Сиска (река Поронай) IV. Переименования географических названий Сахалина(По данным правительственного вестника 'Кампо' ? 8321 от 22 марта 44-го года Мэйдзи / 1911 год) В этой части велись исправления и замена старых транскрипций на новые официальные японские названия иероглифами: Старое название (Транскрипция) Измененное/Новое японское название Бараттонай Харатомисаки (原戶岬) Ирурэбусино Отиаияма (落合山) / Гора Галкина Тёуси Накафунакоси (中舟越) Тоубуцу Минамифунакоси (南舟越) Хоцкэтикку Эттокуяма (越德山) Наибуто Хоккэяма (法華山) Нанай Наи (内) Янкоцёботто Ядзикэта (矢向落) Тиривасан Тириэ (ちりえ) Сиумаомаи Тама (珠磨) Нокоро Ното (能登) Эттоцкахориунини Нокоро (野頭) Тёуси Минамифунакоси (南舟越) Эттокуяма Коситокуяма (越徳山) Хоцкэтикку Хоккэяма (法華山) Наибуто Наибуто (内太) Янкоцёботто Ядзикэтаоту (矢向落) Саусцяноскоэ Маки (古牧) Луктаукава Рукутамагава (留久玉川) Фритокава Фуритора (振戶川) Сискакава Сискагава (敷香川) Гарукинояма Отиаияма (落合山) Ктатоубути Китатоубути (北遠淵) Касёканай (река) Касёкугава (可施川 / Касёку) Тоукэсёманай Тоукиси (遠岸 / Тоукиси) Янгэнай Ямукэтай (矢向内 / Ямукэтай) Оякопумосири Ямукэхана (矢向花 / Ямукэхана) Дзимтаки Коноао (此輪 / Коноао) Таякабу Траннай (親株 / Тяннай) Дзимтаки (болото/озеро) Дзинтакинума (仁灌沼 / Дзинтаки) Кутяуннай Тибиикаруси Тараика (река) Тараикагава (多來加川 / Тарака) Тякурукотан Мосирия Уэнсихауси Тараика Кэусинай Такэусинай Панкэряуси Варабоки Баикарукотан Хаиката Поромоукэ Котанкэси (古丹岸 / Котанкэси) Таиро Наиро (内路 / Наиро) Ниитои Ниитои (新問 / Ниитои) Понкотанутору Коцурутори (小鶴取 / Коцурутори) Энрунборонай Хигаситоикуши (東問串 / Восточный Тоикуши) Тонибо Тонайбо Уэнкотан Китаэнкотан (北遠古丹 / Северный Энкотан) Аихаканайпо Аихаку (愛博 / Аихаку) Эпэкэнайпо Аихаку (愛博 / Аихаку) Унэнтоннай Унетонтай (畝富內 / Унетонтай) Нотето (мыс) Нотетосаки (野手戶岬 / мыс Нотето) Касёканай Касёку (可殖 / Касёку) Тоувункэси Томукиси (富岸 / Томукиси) Каракаи Каракаи (殼貝 / Каракаи) Ундзинусики Утинисики (植錦 / Утинисики) Уэнкоээмака Ханеуси (羽氏牛 / Ханэуси) Варабоки Варабоки (藁葺 / Варабоки) Котанкэси Котанкэси (古丹岸 / Котанкэси) Поромоукэ Хоромо (幌藻 / Хоромо) Тоикуши Тоикуши (東問串 / Восточный Тоикуши) Сооманаи Сама川 (杜内馬川 / река Сама) Тонайбо Тонай (杜内 / Тонай) ________________________________________ Страница 35 Старое название (Транскрипция) Новое японское название Янгэнай Ямукэ (矢向 / Ямукэ) Саккотан (река) Хигасисакутангава (東柵丹川 / Восточная Сактан) Поронайбо Хигасихоронаихо (東幌内保 / Восточная Хоронайхо) Тякамаусинай Тягама (茶釜 / Тягама) Сооя Хигасисооя (東宗谷 / Восточная Соя) Акара Тикаура (赤浦 / Тикаура) Сирарака Хигасисираура (東白浦 / Восточная Сираура) Магункотан Магутан (馬群潭 / Магутан) Отасан Отасаму (小田寒 / Отасаму) Кэ Пэкэ Рериуисан Яруи Мануэ Манэ Сооуннай Соуун (宗運 / Соуун) Фунбэтомари Китафунбэ (北路邊 / Северная Фунбэ) Мосаккотан Мосаку (茂柵 / Мосаку) Рэбунгэнай Хигасирэбун (東禮文 / Восточный Рэбун) Исоусинай Исоуси (磯牛 / Исоуси) Кувамару Кувамару (桑丸 / Кувамару) Сильтору Хигасисильтору (東知取 / Восточный Сильтору) Синносикоманай Накахама (中濱 / Накахама) Ноборибо Минаминоборибо (南登帆 / Южная Ноборибо) Аи Аикава (相川 / Аикава) Ваарэ Варэ Хорона Хорона (幌奈 / Хорона) Сакаэхама Сакаэхама (榮濱 / Сакаэхама) Морэитомари Китамоирэ (北藻入 / Северная Моирэ) Саккотан Хигасисакутан (東柵丹 / Восточная Сактан) Касибо Касибогава (樫保川 / река Касибо) Хоканай Хоканай (保加內 / Хоканай) Моттомари Мототомари (元泊 / Мототомари) Фрэтиси Фурэцу (婦禮 / Фурэцу) Боронай Порогава (保呂川 / река Поро) Ноборибо Китаноборибо (北登帆 / Северная Ноборибо) Итадаксунай Китаитада (北板田 / Северная Итада) Тикапоронай Тикахоронай (近帆 / Тикахоронай) Наибути Наибути (内淵 / Наибути) Сиумая Сима (島 / Сима) Кинауси Минамикинами (南木名 / Южная Кинами) Обусаки Китаибуки (北預吹 / Северная Ибуки) Ноцхо Нохомисаки (野帆岬 / мыс Нохо) Ролэи Нохо (野帆 / Нохо) Сассадзи Сацусацу (札札 / Сацусацу) Инунусинай Инунусинай川 (犬主川 / река Инунусинай) Фунбэтомари Минамифунбэ (南路邊 / Южная Фунбэ) Отиппунай Ракубу (落步 / Ракубу) Отатомари Утатомари (歌泊 / Утатомари) Аяусиурики Аяуси (綾牛 / Аяуси) Сиумакотан Симакотан (島古丹 / Симакотан) Энрункоманаи Минамиэнрун (南亞 / Южная Энрун) Саттохо Сацутоу (札塔 / Сацутоу) Моилэтомари Минамимоирэ (南藻入 / Южная Моирэ) Обусаки Минаттабусаки (南資唉 / Южная Обусаки) Манбэцукава Манбэцугава (滿別川 / река Манбэцу) Уэнкотан Минамиэнкотан (南遠古丹 / Южная Энкотан) Томари Томари (泊 / Томари) Омаипэцмааруи Сёуманбэцугава (小滿別川 / река Малый Манбэцу) Итадаксунай Минамиитаха (南板田 / Южная Итада) Сэуякинкава Сёуяманкава (小彌滿川 / река Малая Яман) Тонайтия Фуннаи (富內 / Фуннай) Тикиринуси Тирикэнэси (散毛主 / Тирикэнэси) Фрэцма Икэбэсани (池邊讚 / Икэбэсани) Мосири Мосири (茂志利 / Мосири) Тясани Тибэсани (池邊讚 / Тибэсани) Котёбэцу Котёубэцу (胡蝶別 / Котёубэцу) Ноцсаннай Нохо (野帆 / Нохо) Кинауси Китакинами (北木名 / Северная Кинами) Тибэсани (мыс) Тибэсаниみさき (池邊讚岬 / мыс Тибэсани) Инунусинай Инунусинай (犬主 / Инунусинай) Кираранса Унмомисаки (雲母岬 / мыс Слюдяной) Атанунай Рорэи (魯禮 / Рорэи) Сиумакотанкава Симакотангава (島古丹川 / река Симакотан) Мураморунуимисаки Тираси岩 (白岩岬 / мыс Белая Скала) Сриюгу (мыс) Кисаки (埼 / Кисаки) Суссууси Сусууси (煤牛 / Сусууси) Даиманбэцукава Манбэцугава (滿別川 / река Манбэцу) Яманкава Мицумару (彌滿 / Мицумару) Отёбока Тарахо (たら帆 / Тарахо) Фрэцма Акаива (赤岩 / Акаива) Наионнаикава Наионгава (内音川 / река Наион) Тибэсанико Тибэсанико (池邊讚湖 / озеро Тибэсани) Акаивамисаки Акаивамисаки (赤岩岬 / мыс Акаива) Нуттикэи Ноцуки (野月 / Ноцуки) Рэбунбэцу Товорэбун (遠禮文 / Товорэбун) Югаккинарээтика Рэбунбэцу (禮文別 / Рэбунбэцу) Тоубуццу Тоубуцу (遠淵 / Тоубуцу) Отасан Ота (小田 / Ота) Аракри Аракури (荒栗 / Аракури) Фусикотан Футти (伏子 / Футти) Энрумука Цусимамисаки (對馬岬 / мыс Цусима) Пэфрэнай Акакава (赤川 / река Акакава) Трээтибаати Санносава (三ノ澤 / Третья Падь) Паатинсукаярээтика Икэцукикава (池月川 / река Икэцуки) Руутака Рутака (留多加 / Рутака) Пэситору Хиситоро (菱取 / Хиситоро) Доро (река) Томаривокава (泊尾川 / река Томариво) Могоцуи Магоцуэ (孫杖 / Магоцуэ) Каматомари Уматомари (馬泊 / Уматомари) Хорапуни Хорафунэ (洞舟 / Хорафунэ) Сооямисаки Накасооямисаки (中宗谷岬 / мыс Накасоя) Ваваико Вааико (和愛湖 / озеро Вааи) Мелеи (река) Мэрэигава (女麗川 / река Мэрэи) Сауинабаати Тараннаи (多蘭内 / Тараннай) Тараннаикава Тараннаигава (多蘭內川 / река Тараннай) Футараябаати Ниносава (二ノ澤 / Вторая Падь) Сифнаи Сибунай (渋内 / Сибунай) Купа Хамади (濱路 / Хамади) Монизэнай Мондзэ (門瀬 / Мондзэ) Максимукинарээтика Хатиконай (鉢子內 / Хатиконай) Раитомари Раитомари (來泊 / Раитомари) Томариуннаи Моцунай (モツナイ) Наитомо Наи (内 / Наи) Пэруикаамэн Сироиси (白石 / Сироиси) Тоубуццуко Тоубуцуко (遠淵湖 / озеро Тоубуцу) Отаирэнко Отаи (小由井 / Отаи) Артирэриисукаябаати Юутотан (勇度丹 / Юутотан) Поронаибо Хоронаихо (幌內保 / Хоронайхо) Накуубэ Эноура (江ノ浦 / Эноура) Уриу Уриу (雨龍 / Уриу) Лира Рира (利頁 / Рира) Фуруэ (река) Фуруэгава (古江川 / река Фуруэ) Нопори Нобори (登 / Нобори) Окакава Кокава (小川 / Кокава) Тохофура Тохофура (遠法 / Тохофура) Накасооярасаки Накасооя (中宗谷 / Накасоя) Тараннаи Тараннаи (多蘭內 / Тараннай) Баикарупаати Итиносава (一ノ澤 / Первая Падь) Раитомари Раитомари (來泊 / Раитомари) Бэрриуипаати Фуруэ (古江 / Фуруэ) Макусима Макусима (待島 / Макусима) Томари Мицутани (待内 / Мицутани) Тоикуши Тоикуши (間串 / Тоикуши) Писясан Писясан (毘沙讚 / Писясан) Риятомари Риятомари (利屋泊 / Риятомари) Соонимисаки Соонинисаки (宗仁岬 / мыс Соони) Токсунаикава Токушикани (十串川 / река Токуши) Хонтокэси Хонто (本斗 / Хонто) Сибусинайпокава Сибуушикава (涩牛川 / река Сибууши) Асаннай Асаннай (麻内 / Асаннай) Наипоро Хоронай (幌内 / Хоронай) Томарибокэси Томарихокэси (泊帆岸 / Томарихокэси) Кэнуситэибо Кинуси (氣主 / Кинуси) Томарипо Томари (手泊 / Томари) Тэи Тэи (手非 / Тэи) Тисямисаки Тисямисаки (知志矢岬 / мыс Тися) Пуути Хиси (菱 / Хиси) Пэсииманаи Удоу (ウドウ) Наися Наися (内砂 / Наися) Токонбокава Токонбокава (吐鯤保川 / река Токонбо) Мосирарусинай Мосиракава (藻白川 / река Мосира) Окоу Акоу (阿幸 / Акоу) Сиинаикава Сиинаикава (椎内川 / река Сиинаи) Охатомари Оохатомари (大穗泊 / Оохатомари) Усинэкорокава Усинэкорокава (牛荷川 / река Усинэкоро) Тэмотомари Тэмотомари (天茂泊 / Тэмотомари) Томаомаи Тромай (舞 / Тромай) Тоннаикэси Тоннаикэси (富內岸 / Тоннаикэси) Оохои Оохоэ (大咲 / Оохоэ) Сирануси Сирануси (白主 / Сирануси) Наисякава Наисякава (内砂川 / река Наися) Уэнтиси Уэнтиси (遠知志 / Уэнтиси) Наясикава Минаминаясикава (南名寄川 / Южная река Наяси) Тоубуси Тонибуси (遠節 / Тонибуси) Уини Уини (宇仁 / Уини) Тарантомарикава Тарантомарикава (多蘭泊川 / река Тарантомари) Токонбо Токонбо (吐鯤保 / Токонбо) Бироти Хироти (廣地 / Хироти) Акэбуси Акэуси (明牛 / Акэуси) Ракумака Ракума (樂磨 / Ракума) Понтомари Хонтомари (本泊 / Хонтомари) Токотанмисаки Токотанмисаки (床丹岬 / мыс Токотан) Кумэкомаи Кумэкомаи (粂子舞 / Кумэкомаи) Сооянайбо Нисисооя (西宗谷 / Нисисоя) Поротомари Хоротомари (幌泊 / Хоротомари) Отатомо Утатомо (歌友 / Утатомо) Рэттаннайкава Рэттанкава (列丹川 / река Рэттан) Пиратаинруму Сёушимо (小霜 / Сёушимо) Аусиниэканнаибо Нодасан (野田寒 / Нодасан) Нодасан Куама (桑間 / Куама) Куамананобо Ари (有部 / Ари) Тиикаинаибо Офутефуко Оцоиконтомари Оцои (尾添 / Оцои) Янгэсоо Такиноива (沖ノ岩 / Такиноива) Маукакава Маокакава (眞岡川 / река Маока) Мосирарабо Мосирахо (藻白帆 / Мосирахо) Тиссинайбо Тиссинай (智志内 / Тиссинай) Хапомаи Хабомаи (羽母舞 / Хабомаи) Ноторомисаки Ноторомисаки (小能登呂岬 / мыс Ноторо) Тобукиси Тобукиси (飛岸 / Тобукиси) Кэуси Нисисильтору (西知取 / Западный Сильтору) Сильторунайбо Хасу (蓮 / Хасу) Хацубасиусинаибо Цуэтоо (杖遠 / Цуэтоо) Тиэтоусинайбо Тито (知登 / Тито) Камоинаибо Китатомарихо (北泊帆 / Северный Томарихо) Томарихо Тикахиси (近菱 / Тикахиси) Тиикапэсинайбо Тихома (千幌間 / Тихома) Тихоманаибо Токотан (床丹 / Токотан) Токотан Уэнтомари (宇遠泊 / Уэнтомари) Уэнтомари Китаокунай (北奧內 / Северный Окунай) Оконайбо Хонкотан (本古丹 / Хонкотан) Понкотан Хатикоха (銚子川 / река Хатикоха) Хатиконайкава Нита (仁多 / Нита) Нитаццу Тоубуцугава (唐佛川 / река Тоубуцу) Тоубуццукава Аракои (荒鯉 / Аракои) Аракои Урука (賣花 / Урука) Баикасабуси Уноэ (鵜江 / Уноэ) Моэирунаибо Исаму (勇 / Исаму) Томариоро Сёу (小 / Сёу) Уццу Томариоро (泊居 / Томариоро) Эпэкэрэнрун Кава (江部 / Кава) Исиянпэнаибо Цурусу (鵜巢 / Цурусу) Мото Исаму (勇部 / Исаму) Сирараоро Нисисираура (西白浦 / Западная Сираура) Томоуннай Томон (杜門 / Томон) Нихонайбо Нио (仁尾 / Нио) Баикаисякуси Эндоку (度 / Эндоку) Ниои Ниои (荷頁 / Ниои) Эбисигава Эбисигава (惠比須川 / река Эбиси) Наикотро Раитиси (來知志 / Раитиси) Раитисика Усиро (城 / Усиро) Усёро Моро (諸 / Моро) Мотэкунайбо Тику (竹 / Тику) Каакуинаибо Сирои (白伊 / Сирои) Орунпэунтомари Тару (たる部 / Тару) Тираифунайпо Раитиси (來知志 / Раитиси) Пизьпонайбо Томо (智 / Томо) Тираикэосоо Китахоронай (北幌 / Северная Хоронай) Баикаисякуси Отасугава (オタス川 / река Отасу) Ноцсанкава Ноцугава (野津川 / река Ноцу) Устуманаи Уситома (牛苦 / Уситома) Раитисикако Раитисико (來知志湖 / озеро Раитиси) Хорокэсимисаки Хорокэсимисаки (幌岸岬 / мыс Хорокэси) Тэкунаибо Тикунай (千緒 / Тикунай) Тионаи Тисэ (千瀨 / Тисэ) Тионнаи Таннаи (恩內 / Таннай) Тэмои Тэмои (伊加加 / Тэмои) Сэруцнаи Сэруцнаи (大天加 / Сэруцнаи) Хороэнрун Хороэнрун (猿津岬 / мыс Саруцу) Бороомнаи Тэмон (洞内 / Тэмон) Кусуннаи Кусуннаи (久春内 / Кусуннаи) Пэсипоуни Хэсихо (邊志保 / Хэсихо) Баикаисякуси Поронай (洞內 / Поронай) Окусанаибо Окуса (小草 / Окуса) Боротомари Поротомари (北幌泊 / Северный Поротомари) Икунтомари Одасугава (小田洲川 / река Одасу) Котангава Котануторгава (コタンウトル川 / река Котанутору) Каэнруму Котангава (古丹川 / река Котан) Сэттаннаи Сёуоннаи (小恩內 / Малый Оннай) Омтоу Тоуро (塔路 / Тоуро) Акусиюнаи Омунэё (雄武沼 / Омунэё) Акусиюнаи Акукони (Акукони) Моэтоннаи Татиива (立岩 / Татиива) Сооя Мохиконэ Итонаи Ито (糸 / Ито) Ёрукунаи Ото (音 / Ото) Сороокино Китасооя (北宗谷 / Северная Соя) Мицурёфука Китасооямисаки (北宗谷岬 / мыс Северная Соя) Ёрукунаи (река) Китасооя (北宗谷 / Северная Соя) Листоэниитиноэ Накасато (中里 / Накасато) Анбэцу Ёкунаигава (沃內川 / река Ёкунаи) Ояонаи (река) Сакакота (坂下 / Сакакота) Барисияяэрани Карамацу (唐松 / Карамацу) Бридзиниээ Анбэцу (安別 / Анбэцу) Соловиёфка Таяугава (親鵜川 / река Таяу) Гурнээ Оосава (大澤 / Оосава) Пэтропаулоскоэ Киёкава (清川 / Киёкава) Уугоринабаати Сато (里 / Сато) Успэнскоэ Икусакава (Икусакава) Троицкоэ Фурухата (古畑 / Фурухата) Гоорыимусу Синба (新場 / Синба) Ноуоарэкисандруфскоэ Киями (Киями) Сякотан Сякотан (Сякотан) Ругоуоэ Ано (安 / Ано) Сусуя Сусуя (鈴谷 / Сусуя) Адраадзуноэ Китакава (北川 / Китакава) Ириинскоэ Минамифукагава (南深川 / Южная Фукагава) Николаифскоэ Нисисакутан (西栅丹 / Западная Сактан) Сиси Хигасияма (東山 / Хигасияма) Ан Ан (安 / Ан) Пэрорэтиэнскоэ Аниси (亞西 / Аниси) Маароуэтикина Тоивакэ (追分 / Тоивакэ) Омутоу Омутоу (Омутоу) Итонаи Итонаи (Итонаи) Моэтоннаи Моэтоннаи (Моэтоннаи) Сооя Сооя (Сооя) Кадзанскоэ Аниси (亞西 / Аниси) Сосилиэфскоэ Нисияма (西山 / Нисияма) Сиякотан Нисисакутан (西栅丹 / Западная Сактан) Покроускоэ Фукакуса (深草 / Фукакуса) Пустаки Каваками (川上 / Каваками) Нисисакутан Такара (寶 / Такара) Крэстои Кура (雪 / Кура) Знамэнка Ямака (山中 / Ямака) Сиракава Сиракава (白川 / Сиракава) Надэдзиэнскоэ Намэсато (なめ里 / Намэсато) Наси Нисифукагава (西深川 / Западная Фукагава) Наси Курокава (黑川 / Курокава) Наси Тёува (Такахаси) Наси Акуса (草野 / Акуса) Наси Накадзима (中澤 / Накадзима) Наси Умицука (貝塚 / Умицука) Наси Ниноуми (握珠 / Ниноуми) Наси Итои (糸音 / Итои) Наси Моито (藻糸音 / Моито) ПЕРЕИМЕНОВАНИЯ ГОРНЫХ ВЕРШИН (山岳) Старое название (Транскрипция) Новое японское название Мааротакоэ Котани (小谷 / Котани) Тобуки Магацуси (曲瀬 / Магацуси) Исараяма Исараяма (伊皿山 / гора Исара) Сиранусияма Сиранэсияма (白主山 / гора Сиранэси) Краснорэтиэнскоэ Касивахама (柏濱 / Касивахама) Мааротакоэкава Котанигава (小谷川 / река Котани) Инахонупури (Итияраяма) Инахояма (稻穗山 / гора Инахо) Уриунупури Уриусау (雨龍山 / гора Уриу) Эсцуруяма Эсуторуяма (惠須取山 / гора Эсутору) Поронупури Хороноборитакэ (幌登岳 / гора Хоронобори) Поронупури Уэсёорая (Уэсёорая) Уиндэсуяма Энтисияма (遠知志山 / гора Энтиси) Нотасаннупури Нодасандакэ (野田寒岳 / гора Нодасан) Пэрнибэтто (Мэнокору) Дзёсияма (女子山 / гора Дзёси / Мэноко) Камафусэяма Камафусэяма (釜伏山 / гора Камафусэ) Котануруяма Котаняма (古丹山 / гора Котан) Сираракаяма Сирауратаке (白浦岳 / гора Сираура) Тоцуринупури Тотцуояма (突阻山 / гора Тотцуо) Фритояма Фуритояма (振戶山 / гора Фурито) Руутаканупури Рутакаяма (留多加山 / гора Рутака) Лаитисикаяма Супан (гора Ругу) Усёрояма Усирояма (鶴城山 / гора Цурудзё / Усиро)