# Колонизационная политика Карафуто

Эйдзабуро Танигути

Публикаций и описаний, касающихся Карафуто, до настоящего времени выходило в свет немало. Многие из них приносят большую пользу, и мы с радостью приветствуем их, поскольку они служат ценным уроком для руководящих лиц. Господин Танигути на протяжении долгих пяти лет держал в руках писательское перо на Карафуто и как никто другой глубоко знаком с положением дел у этих "северных ворот". Ныне, излив свои многолетние глубокие знания, он завершил этот труд в одном томе под названием "Колонизационная политика Карафуто"

Танигути Эйдзабуро

(бывший главный редактор газеты Карафуто Хиби Синбун)

Колонизационная политика Карафуто

Токио

Издательство Такусо Синпося

ПЕРЕВОД С ЯПОНСКОГО: AI GOOGLE

ПОД РЕДАКЦИЕЙ А.Е. ОСТАШЕВА

(фотографии из книги не публикуются ввиду их крайне плохого состояния)

Каллиграфическая надпись (эпиграф) его светлости герцога Нидзё Мотохиро

Каллиграфическая надпись его светлости барона Гото Симпэй

Предисловие главы администрации Карафуто Хираока Садатаро

Предисловие господина Такэкоси Ёсабуро (псевдоним Санся)

Каллиграфическая надпись крупным шрифтом

Колонизация (Такусо / Такушоку)

[Каллиграфическая надпись крупным шрифтом]

Благоприятно для людей, благотворно для народа (Ёросики хито ёросики тами)

Предисловие

Публикаций и описаний, касающихся Карафуто, до настоящего времени выходило в свет немало. Многие из них приносят большую пользу, и мы с радостью приветствуем их, поскольку они служат ценным уроком (яшмой с чужих гор) для руководящих лиц. Господин Танигути на протяжении долгих пяти лет держал в руках писательское перо на Карафуто и как никто другой глубоко знаком с положением дел у этих северных ворот. Ныне, излив свои многолетние глубокие знания, он завершил этот труд в одном томе под названием Колонизационная политика Карафуто и, прислав мне рукопись, обратился с просьбой написать предисловие. Хотя у меня еще не было возможности внимательно прочесть всю книгу полностью, однако, судя по всему жизненному пути автора, я ничуть не сомневаюсь, что он является наиболее подходящим человеком для того, чтобы познакомить общество с положением дел на Севере. С выходом этой книги внимание людей к северным воротам непременно углубится еще сильнее, что станет радостным событием для Карафуто и, воистину, великим благом для всей Поднебесной. Выражая это в нескольких словах, я пишу сие предисловие.

Хираока Садатаро

Предисловие

Если судьба государства не развивается и не расширяется, она неизбежно приходит в упадок. Ни одно государство не может вечно оставаться в застое на одном месте. Для старых держав, имеющих историю территориального расширения, такое развитие является непреодолимой силой, и страна, не способная соответствовать этому движению, не сможет избежать упадка. Хотя Карафуто это лишь крошечный клочок земли, подобный пуле или родинке, он также служит символом расширения могущества нашей империи. В этой книге подробно, словно на ладони, описываются местные обычаи, природные богатства и институты Карафуто. Что касается меня, автора этих строк, то я принадлежу к числу так называемых сторонников продвижения на юг (нансинрон) и мало знал о северных землях, но благодаря этой книге впервые открыл для себя немало нового. Поздравляя автора с успехом, я пишу эти несколько слов в самом начале тома.

Сансясэй (Такэкоси Ёсабуро)

Авторское предисловие

Десять лет назад, когда переговоры о мире между Японией и Россией были в самом разгаре, большинство граждан, гневно сжимая кулаки и стиснув зубы, во весь голос кричали: Мы обязаны забрать Карафуто! Почему же это было так необходимо, и что предполагалось делать с ним после обретения? Неужели та острая необходимость, существовавшая тогда, спустя десять лет, к сегодняшнему дню растаяла как призрачный сон? Если же нет, то можно ли считать правильным нынешнее отношение государства и народа к Карафуто?

Говорят, что Карафуто это холодная земля, непригодная для заселения, а ее природные богатства скудны и не подлежат освоению. Но так ли это на самом деле? Стремительный рост избыточного населения заставляет нас думать о том, чтобы отправить наших крепких соотечественников за море для освоения новых земель нашей судьбы. Однако из-за бессильной дипломатии наши граждане льют слезы из-за беззаконного остракизма во всех уголках земли, что подрывает мощь нашей страны, не так ли? Между тем, рост рождаемости и яростный натиск жизненных трудностей с пугающей силой въедаются в артерии жизни нашего государства, порождая различные аномалии в политике, экономике, финансах, а также в моральных умонастроениях народа. Можно ли в такое время найти оправдание тому, что государство оставляет без внимания часть нашей территории, способную принять сотни тысяч переселенцев? Действительно ли освоение Карафуто (или Севера с центром на Карафуто) преследует исключительно цели переселения населения и освоения природных богатств, или же под этим кроется нечто большее? Предложить все эти вопросы на суд просвещенных мужей Поднебесной ради получения их справедливой оценки вот истинная причина, побудившая автора написать сию книгу.

В мае текущего года я вновь посетил Карафуто, и горы, реки, травы и деревья всего острова вызвали во мне глубокие чувства. Вернувшись, я на одном дыхании взялся за перо и написал эту книгу. Начав работу в середине июня, я завершил её к середине сентября. По окончании рукописи я перечитал её еще раз и обнаружил, что распределение материалов и метод изложения во многом оставляют желать лучшего, из-за чего мне было крайне неловко выпускать её в свет. Тем не менее, изящная словесность удел иных мастеров, тогда как моя цель заключалась лишь в том, чтобы поставить проблему. Не страшась поспешности и несовершенства, я в итоге решился на публикацию.

Некоторые из описанных в книге вопросов претерпели изменения уже после завершения рукописи. Это касается, например, изменений в административной структуре из-за частичного пересмотра официальных регламентов или же заметного прогресса в методах улучшения условий жизни так называемых малоимущих рыбаков. Всё это действительно имело место. Однако эти события скорее лишь подчеркивают (эмфазируют) аргументы автора и не вступают с ними в противоречие, поэтому я не счел нужным вносить исправления или дополнения.

Его светлость герцог Нидзё Мотохиро и его светлость барон Гото Симпэй любезно удостоили книгу своими надписями, а глава администрации Карафуто Хираока Садатаро и господин Такэкоси Ёсабуро (Санся) прислали свои предисловия.

Всё это придало неоценимый блеск этой пресной и заурядной книге, что является величайшей честью для автора. Пользуясь случаем, выражаю глубочайшую и искреннюю благодарность всем этим почтенным мужам.

Октябрь 2-го года эпохи Тайсё (1913 г.) Записал Танигути Эйдзабуро

Колонизационная политика Карафуто

Автор: Танигути Эйдзабуро

Глава I. Статус Карафуто как колонии

Современная эпоха всемогущей колонизации. Определение колонизации. Внешняя колонизация и внутренняя колонизация. Виды внутренней колонизации. Колониальный статус Карафуто с формальной точки зрения. Классификация колоний. Мотивы колонизации. Причины, по которым нашей стране необходимы колонии. Колониальный статус Карафуто с содержательной точки зрения. Так называемая теория обороны на севере и продвижения на юг. Продвижение цивилизации на север. Противоречия теории обороны на севере и продвижения на юг. Как оценивать экспансию России на Дальнем Востоке. Аванпост политики в отношении России. Бессмысленность пессимистического взгляда на колонизацию в условиях субполярного климата. Отказ от принципа ассимиляции с метрополией. Взгляд Леруа-Больё на колонизацию.

Современная эпоха всемогущей колонизации

Если мы хотим понять, каков статус Карафуто как колонии, нам необходимо прежде всего прояснить само значение слова колонизация. В целом, феномен колонизации как таковой является неизбежным явлением, сопутствующим развитию человечества с момента его появления. Еще две тысячи лет назад в Европе блистали такие великие колониальные державы, как Финикия и Карфаген, украсившие мировую цивилизацию, не говоря уже о периодах расцвета Греции и Рима. Хотя в Средние века это движение несколько поутихло, с наступлением Нового времени европейский мир вступил в эпоху всемогущей колонизации. В современности наличие или отсутствие колоний стало важнейшим и необходимым условием существования государства, определяющим его расцвет или упадок.

Определение колонизации

Следует отметить, что колониальная наука (или наука о колониальной политике), обобщающая эти факты, начала развиваться как самостоятельная дисциплина лишь в самом конце XIX века, что произошло совсем недавно. Поскольку наука о колониальной политике, с одной стороны, затрагивает сферу политики, а с другой тесно связана с областью экономики, её академическая основа до сих пор не имеет однозначной чёткости. Соответственно, в определениях колонизации и методах её классификации среди учёных нет полного согласия. Однако, если отбросить мелкие расхождения и обратиться к главному, то фундаментальной концепцией колонизации можно считать утверждение о том, что колония это территория, принадлежащая независимому государству.

Если говорить более детально, колония должна отвечать следующим трем условиям:

• Данная территория, как правило, должна находиться за пределами государственных границ метрополии.

• Её жители должны сохранять ту же национальную идентичность, что и граждане метрополии.

• Эти жители должны обосноваться на данной земле на постоянной основе.

Внешняя колонизация и внутренняя колонизация

Всё вышеперечисленное относится к так называемой внешней (заморской) колонизации. В противовес этому, немецкие исследователи колониализма традиционно выделяют внутреннюю колонизацию как процесс перемещения населения внутри одной страны. В качестве примеров, согласно данной классификации, можно привести переселение жителей Европейской России в Сибирь или движение американских фермеров в западные штаты всё это может именоваться внутренней колонизацией.

Однако среди учёных за пределами Германии существует множество возражений против того, можно ли перемещение населения внутри одной страны действительно называть колонизацией. Известный американский исследователь колониализма Райнш является одним из главных противников этой теории; он твёрдо придерживается мнения, что перемещение населения внутри страны это лишь миграция, но никак не колонизация. Немало японских учёных, переняв идеи господина Райнша, также строят свои теории на основе этого тезиса.

По нашему мнению, называют ли это внешней или внутренней колонизацией, суть в обоих случаях одна это перемещение населения, означающее политическое и экономическое расширение государства. Поэтому, если для академических целей и важно прояснить буквальное значение этих двух терминов, то при выстраивании реальной колониальной политики нет необходимости вступать в подобные споры. Предоставив разъяснение этих сомнительных моментов кабинетным учёным, мы примем здесь широкое толкование и согласимся с позицией немецких исследователей, которые считают перемещение населения внутри страны разновидностью колонизации и используют термин внутренняя колонизация в противовес внешней.

Виды внутренней колонизации

Необходимо понимать, что внутренняя колонизация также имеет два значения широкое и узкое. Так, когда люди планомерно переселяются из других регионов той же страны на уже освоенные и культурно развитые территории, обосновываются там и занимаются исключительно сельским хозяйством это внутренняя колонизация в узком смысле.

Колониальный статус Карафуто с формальной точки зрения

Напротив, когда люди переселяются в регионы, которые хоть и находятся внутри государственных границ, но еще не затронуты цивилизацией и куда не ступала нога человека, чтобы впервые заняться там освоением дарованных природой богатств, это по форме является внутренней колонизацией, но по сути представляет собой разновидность внешней колонизации. Это и есть толкование термина в широком смысле.

Какое же место занимает Карафуто как колония, если исходить из этого толкования? Если взглянуть на соседний Хоккайдо, отделенный от Карафуто лишь узким проливом, то за почти пятьдесят лет с начала его освоения он имеет уже 500 000 тё (около 500 тыс. гектаров) возделанных земель из общего объёма в 1 300 000 тё земель, пригодных для пашни. Население Хоккайдо достигло 1,5 миллиона человек. Хотя масштабы освоения острова всё еще кажутся далекими от идеала (ведь его природные ресурсы способны вместить до 4,5 миллионов человек), базовые институты там уже прочно утвердились.

В отличие от него, какова ситуация на Карафуто? С момента его перехода под юрисдикцию Японии не прошло и семи лет; его богатейшие природные ресурсы находятся лишь в самой начальной стадии освоения, и о скором завершении этого процесса говорить не приходится. Сила государственной экспансии к сегодняшнему дню смогла направить на остров лишь 50 000 человек, что составляет всего одну восьмую часть от минимальной емкости населения Карафуто, оцениваемой в 400 000 человек.

Нет ничего удивительного в том, что на этом острове, где население крайне разрежено, промышленность еще не развита, а фундаментальные условия для освоения остаются незавершёнными, пока нет блестящих плодов цивилизации. Таким образом, оценивая нынешнее состояние Карафуто по приведенной выше классификации, можно сказать следующее: хотя формально ничто не мешает называть этот процесс внутренней колонизацией, мы не можем не признать, что правильнее рассматривать Карафуто как разновидность внешней колонии.

Классификация колоний

Выше были изложены основные черты нашего взгляда на статус Карафуто с формальной точки зрения. Теперь обратимся к его сути: какой именно колонией является Карафуто по своему содержанию? Чтобы заложить прочный фундамент колониальной политики, колониальные власти должны провести тщательное исследование и вынести чёткое решение относительно типа колонии.

Как уже упоминалось, классификации типов колоний, равно как и их определения, чрезвычайно разнообразны. В зависимости от личных взглядов исследователей результаты существенно разнятся: одни классифицируют колонии по их целям, другие по их характеру.

Одни подходят к этому вопросу с экономической точки зрения, другие с политической, и выводы, к которым они приходят, также различаются. Словом, из-за разности позиций, на которых стоят исследователи, разнятся и результаты классификации. Чтобы не утомлять читателя перечислением всех этих академических теорий, мы ограничимся лишь классификацией господина Райнша, которой мы доверяем больше всего.

Райнш делит колонии на два крупных типа:

• Переселенческие колонии (миграционные) когда граждане метрополии замещают большую часть или всё коренное население, занимают землю и занимаются сельским хозяйством или иным производством.

• Капиталистические колонии то, что часто можно наблюдать в тропических регионах, где небольшое число европейцев или иных иностранцев проживает среди многочисленного коренного населения и занимается освоением природных богатств исключительно за счет своего капитала.

Капиталистические колонии он, в свою очередь, подразделяет на сельскохозяйственные, промышленные и торговые.

Однако, если мы обратимся к реальности, то увидим, что хотя существующие колонии разных стран и подпадают под вышеуказанные категории, они часто совмещают в себе несколько типов: переселенческая колония может одновременно быть промышленной, а торговая промышленной. Ни одна колония не обладает характеристиками строго одного типа; как правило, они сочетают в себе черты двух или трех видов.

По этой причине колониальная политика, соответствующая реальному положению дел, ни в коем случае не может быть раз и навсегда застывшей. Даже если изначально взят правильный курс, колониальные власти должны неустанно трудиться над тем, чтобы гибко адаптировать политику к непрерывным изменениям внутренних и внешних условий и не ошибиться с направлением развития. Именно от того, удастся ли достичь этого баланса, зависит, окажется ли колонизация успешной или завершится провалом.

Мотивы колонизации

Что касается мотивов колонизации, то утверждения о том, что она является неизбежным требованием расширения государственной мощи или же проявлением империализма, верны как обобщающие выводы, однако они оставляют чувство неудовлетворенности, поскольку не исчерпывают всей глубины вопроса. Колониальная политика XVIIXVIII веков, когда религия использовалась как инструмент для захвата чужих земель, сегодня практически немыслима. Современная колониальная политика порождена политической необходимостью, продиктована экономическими требованиями и основана на военных соображениях. Какой из этих трех факторов является ведущим или главным, зависит от конкретных условий государства и не может быть определено шаблоном.

Причины, по которым нашей стране необходимы колонии

Если мы рассмотрим этот вопрос применительно к нашей стране, то станет очевидно, насколько безосновательны звучащие порой среди властей Голландской Ост-Индии или французских интеллектуалов заявления о том, что японская колониальная политика преследует исключительно цели военной агрессии. Исторически сложившись как сельскохозяйственное государство, Япония движима естественной потребностью в развитии своего национального потенциала и использует меняющуюся мировую конъюнктуру. Должны ли мы и впредь непоколебимо придерживаться традиционного аграрного курса как государственной основы, или же нам следует перенести базис государства на промышленность и со временем адаптироваться к этому пути? Этот выбор является колоссальным фактором, определяющим будущее нашей империи и принятие такого решения, безусловно, задача не из легких. Мы и не стремимся сделать это здесь. Однако, даже если называть нашу страну аграрной, сельскохозяйственные мощности самой Японии уже сейчас не способны полностью обеспечить продуктами питания собственное население. И даже если мы будем по максимуму применять достижения современной науки, проводить консолидацию земель и улучшать методы ведения хозяйства, как мы сможем в будущем полностью обеспечивать продовольствием население, которое ежегодно увеличивается на 600 тысяч человек?

Превышение импорта над экспортом и отток золотой валюты подрывают экономику и ставят под угрозу финансы страны, неизбежным следствием чего становятся рост цен и жизненные трудности. В такой среде зреют опасные радикальные идеи, что немедленно отражается на упадке мысли и деградации морали народа. Поэтому вопрос о том, как поступить с этим избыточным населением, является колоссальной проблемой, от которой зависит расцвет или угадок нашей страны. И то, что Райнш называет переселенческой колонизацией, должно стать истинной сутью нашей колониальной политики.

Государственные деятели рассуждают о том, что у нашей страны есть всё необходимое для развития в качестве промышленной державы; учёные доказывают это, а публицисты ведут об этом споры. Однако разве необходимость импортировать огромное количество промышленного сырья из-за рубежа не является нашим колоссальным уязвимым местом? Наличие или отсутствие территорий, где мы могли бы в будущем свободно и по доступным ценам приобретать это сырье и эффективно, с выгодой сбывать там готовую продукцию, это вопрос жизни и смерти для нашей страны. Такие регионы невозможно найти где-либо еще, кроме как в землях, находящихся в сфере влияния собственного государства, то есть в колониях.

Полноценное освоение Карафуто должно ставить своей главной целью именно переселенческую колонизацию, направленную на наполнение территории людьми. Как же природные условия острова должны соответствовать этой великой цели? Должно ли развитие быть сельскохозяйственным, торговым или промышленным? Мы считаем, что правильнее будет прийти к этому выводу в самом конце книги, на основе обобщения фактов, которые подробно изложим ниже. Поэтому здесь мы временно воздержимся от абстрактных рассуждений. Стоит лишь подчеркнуть, что даже в качестве переселенческой колонии Карафуто вовсе не лишен перспектив, вопреки мнениям, которые порой звучат среди интеллектуалов. По этому поводу мы считаем необходимым высказаться прямо.

Колониальный статус Карафуто с содержательной точки зрения

Так называемая теория обороны на севере и продвижения на юг

Звучащая в последнее время из уст нескольких влиятельных политиков и публицистов и вызвавшая широкий резонанс в обществе так называемая теория обороны на севере и продвижения на юг (хокусу-нансинрон) призывает выстраивать вековую стратегию империи на южных тропических землях и направлять экспансию нашей нации именно туда. Логика этой теории сводится к тому, что за двумя зайцами гнаться нельзя: пять пальцев, бьющих по отдельности, уступают одному мощному удару кулака. Если сосредоточить все силы на юге, то делами Севера можно глубоко не заниматься и предоставить их естественному течению событий.

Продвижение цивилизации на север

При этом сторонники данной теории пытаются направлять будущее нашей нации, опираясь на исторический фатализм о том, что цивилизация взращивается исключительно на юге. Они также утверждают, что островные государства, ступившие на континент, никогда не могли довести дело до благополучного конца, и, приводя примеры из европейской истории, выражают тревогу по поводу нашего продвижения в Маньчжурии и Корее. Исходя из этой логики, сторонники продвижения на юг считают, что и о Карафуто нет нужды глубоко заботиться.

Мы не принадлежим к числу сторонников теории экспансии во все четыре стороны, которые утверждают, что продвижение на восток или запад одинаково хороши, равно как хороши одновременное расширение на юг и продвижение на север. Однако мы категорически не можем согласиться с теорией продвижения на юг, которая призывает лишь оборонять Север и двигаться на Юг, объявляя южное направление нашей землей обетованной.

То, что в древности европейская цивилизация зародилась в теплых южных краях, является очевидным историческим фактом. Однако нет никаких сомнений и в том, что после XIV века европейская цивилизация мощно расцвела именно на Севере. Стоит задуматься: в эпоху, когда наука еще не была развита и человек не мог покорить природу, южные страны, где веет теплый ветер, цветут оливы и зреют кокосы, обеспечивали легкую жизнь при минимальных трудозатратах, и они действительно были непревзойденным раем и центрами притяжения цивилизации.

Однако жизнь в неге, не требующая упорного труда, ослабляет физические силы, расшатывает нравы, и цивилизация неизбежно скатывается к изнеженности, пустому блеску и упадку. История отчетливо свидетельствует об этом факте. То, что современная цивилизация пустила прочные корни в умеренном поясе, показывает лишь то, что современный человеческий разум легче всего вошел в гармонию с природными силами умеренных широт. Иными словами, в древности, когда человеческий разум еще не развился, люди были вынуждены подчиняться природе, чтобы вести мирную жизнь. Но в Новое время, вместе с прогрессом науки и технологий, человек научился подчинять природу себе.

И если мощь науки будет развиваться еще стремительнее, человечество неизбежно преодолеет любые климатические трудности не только умеренного пояса, но и полярных и субполярных зон. Расцвет цивилизации на Севере является закономерным результатом, основанным на истории и логике, и именно в этом кроется зарождение великого исторического процесса продвижения цивилизации на север (бунмэй-хоккудзан).

Поэтому утверждать, что нашу нацию, являющуюся жителем умеренных широт, необходимо вести исключительно на юг, значит идти наперекор логике истории. Мы тщетно пытаемся найти веские аргументы в пользу теории продвижения на юг.

Противоречия теории обороны на севере и продвижения на юг

Давайте обратимся к фактам. Предположим, что мы сосредоточимся исключительно на южном направлении и в один прекрасный день установим свой контроль над южными морями. В таком случае колонии Китая и западных держав окажутся вклинены между нашей метрополией и этими новыми территориями, что серьезно затормозит развитие нашей страны как единой империи.

Сторонники теории обороны на севере и продвижения на юг считают удержание Японией позиций на континенте пагубным делом именно потому, что развитие империи, по их мнению, не сможет быть монолитным. Но если это так, то их же собственный аргумент оборачивается против них самих и проклинает их собственную теорию продвижения на юг. Разве это не очевидное противоречие?

Если сторонники этой теории имеют в виду лишь то, что южные страны должны стать местом нашей торговли, то, хотя больших результатов ждать и не стоит, мы не станем против этого возражать. Если же они хотят превратить южные моря в наши капиталистические колонии, то захватить там прочные позиции будет крайне сложно, ведь нашему слабому и дорогому капиталу придется конкурировать с европейскими державами, которые уже вложили туда колоссальные средства и стремятся приумножить свои выгоды. Впрочем, и против этого мы не намерены спорить.

Однако есть ли хоть одна причина, по которой ради этого мы должны отказываться от развития в Маньчжурии и Корее (где за счет переселения нашего народа мы можем создать действительно единое в территориальном плане государство) и критиковать продвижение японцев на Север?

Как оценивать экспансию России на Дальнем Востоке

В то время как сторонники продвижения на юг сладко спят в лучах южного солнца, продвижение России на север, развивающееся с неудержимой силой, бьет в набат, призывая нашу империю к бдительности. Обладание Кореей стало неизбежным результатом в целях самообороны нашей империи, а расширение влияния в Маньчжурии, служащей нам внешним щитом, также является вынужденной необходимостью.

С тех пор как часть Монголии фактически вошла в сферу влияния России, наша страна, опирающаяся на Южную Маньчжурию, соприкасается с ней в Северной Маньчжурии, Монголии и Сибири. Более того, мы соседствуем с ней в Северной Корее и на Карафуто, а на самом севере наши земли разделены лишь узкой полосой воды и обращены к бассейну реки Амур, которая в будущем станет главной артерией развития Восточной России.

Россия продвигается вперед в освоении Сибири, площадь которой составляет около 4,8 миллиона квадратных миль, и даже если она будет довольствоваться переселением порядка 500 тысяч человек в год, через 20 лет вместе с прежними переселенцами в этих бескрайних просторах (которые раньше отметались как абсолютно непригодные для жизни цивилизованного человека) соберется огромная масса населения около 20 миллионов человек.

Мы вовсе не собираемся сеять панику по поводу могущественной России, но мы хотим спросить у наших государственных мужей: какова их стратегия перед лицом этого очевидного и грандиозного факта? И что они думают по этому поводу, продолжая лишь кричать о южном направлении?

Аванпост политики в отношении России

Если для нашей нации столь важно ценить статус Тайваня, который через узкий пролив граничит с Южным Китаем и служит прекрасным плацдармом для продвижения на юг, то почему мы должны пренебрегать Карафуто? Ведь он отделен от материковой Восточной России лишь десятками морских миль, связан сухопутной искусственной границей с Северным Сахалином и соприкасается с Россией в районе Камчатки.

Какое место занимает Карафуто в качестве аванпоста нашей политики в отношении России (тайро сэйсаку но дзэнсэ) об этом мы еще вкратце выскажемся далее. В прошлом Карафуто по своим географическим очертаниям рассматривался едва ли не как полуостров, составляющий единое целое с сибирским материком; настолько близки природные элементы этих двух регионов.

То, что наш народ, повинуясь великому вектору продвижения на север, в будущем станет соперничать с Россией в холодных землях Сибири и Камчатки главным образом в экономической сфере является, пожалуй, нашей неизбежной судьбой. Наша нация должна без промедления готовиться к тому, чтобы выйти из этого противостояния победителем. И эта подготовка заключается не в чем ином, как в наполнении реальной силой Карафуто нашей единственной субполярной колонии, а также в том, чтобы побудить наших граждан переселяться туда и адаптироваться к северной природе. Особый статус Карафуто среди наших колоний кроется именно в этом.

Бессмысленность пессимистического взгляда на колонизацию в условиях субполярного климата

Тем не менее, находятся те, кто утверждает, будто Карафуто из-за своего сурового холода совершенно непригоден для переселения японцев. Мы не сильны в научном объяснении того, к чему более устойчиво человеческое тело к теплу или к холоду. Однако повседневный опыт подсказывает каждому, что изнуряющую летнюю жару переносить гораздо труднее, чем зимнюю стужу, и именно с приходом зимних снегов человек после летней вялости вновь обретает былую бодрость.

Если люди способны терпеть зной, нет причин, по которым они не вынесли бы холода. И если японцы могут адаптироваться к миграции на Тайвань, то нет никаких оснований утверждать, что они не выдержат климата Карафуто. Хотя Карафуто и является холодной землей, его минимальные температуры, как будет показано далее, сопоставимы с Мукденом (Фэнтянем), а если сравнивать с внутренними районами Сибири, то на Карафуто значительно теплее. Центральная часть Канады куда суровее Карафуто, а Швеция и Норвегия находятся с ним примерно в одинаковых климатических условиях.

Когда перед лицом одной и той же природы одни народы живут с ней в гармонии и наслаждаются радостью бытия, а другие пренебрегают ею, заявляя, будто она непригодна даже для переселения, это показывает лишь упаднический дух людей, которые привыкли к неге южного климата, уклоняются от борьбы и утратили стремление к прогрессу.

Исторически сложившийся в нашей стране обычай считать северную сторону пассивным началом (инь), а южную активным началом (ян), восходит к предрассудкам, заимствованным из Китая и Индии. Этому также способствовало географическое положение Японии, сужающейся к северу и открытой к югу.

Эти взгляды укоренились в народном сознании и обрели едва ли не религиозный авторитет. Однако, если бы география нашей страны была прямо противоположной, мы, возможно, считали бы север стороной ян, а юг стороной инь. В конечном счете, представление о мрачном севере и светлом юге не имеет под собой четкого научного обоснования и должно быть отброшено как разновидность суеверия. И нынешнее предвзятое отношение общества к Карафуто во многом является пережитком этого предрассудка.

Отказ от принципа ассимиляции с метрополией

В отличие от Тайваня и Кореи, колонизация Карафуто не сталкивается с какими-либо трудностями в управлении коренным населением. Разумеется, на острове еще остается некоторое число аборигенов, однако они не представляют собой сколько-нибудь значимого политического или экономического фактора. Почти все нынешние жители это выходцы из метрополии, и в будущем эта тенденция, очевидно, сохранится.

Это является преимуществом для управления Карафуто, но в то же время таит в себе и уязвимость. Поскольку переселенцы состоят исключительно из японцев, вся административная политика, экономическое развитие и социальные обычаи слепо копируют образцы метрополии. В результате применяется политика (докасюи ассимиляция / унификация), которая в современной колониальной науке считается злейшим табу.

Это ведет к тому, что уникальные преимущества колонии нивелируются, а меры властей, несмотря на все их усилия, не приносят плодов: освоение острова топчется на месте, и Карафуто начинает восприниматься метрополией как обуза. История колонизации знает немало подобных примеров.

Автор не утверждает, что Карафуто уже полностью оказался в таком положении. Однако, учитывая обстоятельства, которые легко подталкивают к политике унификации, колониальные власти должны глубоко задуматься над этим и проявить твердую решимость, чтобы раскрыть ценность Карафуто как колонии на все сто двадцать процентов.

Взгляд Леруа-Больё на колонизацию

Выдающийся французский ученый Поль Леруа-Больё высказал следующие критерии касательно выбора земель под колонизацию:

• Земля должна быть девственной, где еще мало ступала нога человека и не касался плуг.

• Она должна быть богата лесами и реками.

• Земля должна быть дешевой.

• Она должна обладать изобильными природными богатствами.

• Она должна быть богата рыбой и птицей.

• Климат должен отличаться от метрополии, а характер промышленности должен естественным образом отличаться от отечественного, чтобы избегать конкуренции на одном и том же рынке. Ради обеспечения взаимодополняемости (наличия и отсутствия товаров) географическое положение колонии не должно быть чрезмерно оторвано от метрополии.

Каждый раз, сталкиваясь с этой теорией, я невольно думаю: уж не специально ли для Карафуто ученый сформулировал свои тезисы? Несмотря на то, что перед нами столь перспективная и богатая историческим контекстом колония, внимание к ней со стороны народа по сравнению с Тайванем или Кореей остается слабым, а отношение государства прохладным.

Причина этого кроется в том, что ценность Карафуто до сих пор должным образом не донесена до общества. Кроме того, возвращение острова под японский флаг произошло в тот момент, когда нация, уже получив Тайвань, как раз начала испытывать первое удовлетворение своих колониальных амбиций. И поскольку это совпало с указанным периодом, люди посчитали Карафуто лишь остатками с чужого стола, не заслуживающими внимания. Автор глубоко печалится из-за этого феномена. Тем не менее, мы верим, что неизбежные требования национального развития рано или поздно пробудят наш народ от иллюзий. И недалек тот день, когда из уст тех, кто сегодня без конца твердит: На юг, на юг!, раздадутся слова: На север, на север!

Глава II. Карафуто в древней истории Японии

Раздел Карафуто между тремя государствами: Японией, Цинским Китаем и Россией. Айны как коренное население Карафуто. Разделение Карафуто на северную и южную части. Секретность княжества Мацумаэ. Убежище для побежденных народов. Первое появление названия Карафуто в исторических хрониках. Места обитания Эдзо и их классификация. Поход Абэ-но Хирафу против Эдзо. Северный поход Саканоуэ-но Тамурамаро. Упоминание названий Сушэнь и Мохэ в хрониках. Теории о прародине Эдзо. Критика этих теорий. Кем были Сушэнь, которых покорил Хирафу? Остров Ватарисима (Хоккайдо) и провинция Садо на тракте Хокурикудо. Является ли Цукару нынешним Цугару? Мохэ на стеле замка Тага. Малое количество упоминаний о Карафуто в средневековых хрониках. Наша страна и мохэсцы государства Бохай. Нашествие разбойников Тои и статус Карафуто.

Раздел Карафуто между тремя государствами

Остров Карафуто, отделенный на западе Японским морем от Северной Камчатки и обращенный к берегам Амура, а на юге через узкий пролив соседствующий с Хоккайдо, в силу своего географического положения неизбежно подчинялся естественному ходу истории: в одни эпохи он находился под управлением Японской империи, в другие попадал в сферу влияния Маньчжурии, а в третьи становился территорией России.

В настоящее время Россия, удерживающая Камчатку и Приморье и простирающая свои крылья над Северной Маньчжурией, владеет Северным Сахалином. Наша же империя, включившая в свою сферу влияния Хоккайдо, Корею и Южную Маньчжурию и превратившая Японское море во внутреннее озеро, владеет Южным Карафуто. Это разделение также является естественным результатом геополитики.

Политика это история, обращенная в прошлое. Исследуя минувшие события, мы обнаруживаем, что в истории уже бывали эпохи, когда между Маньчжурией и Японией устанавливалось разграничение Карафуто на северную и южную части. Это доказывает, что изречение древних история повторяется нас не обманывает.

Большинству людей хорошо известны те обстоятельства, при которых весь остров Карафуто из-за продвижения России на юг был в свое время уступлен ей. Однако мало кто знает о том, что начиная с эпохи династии Тан и вплоть до периодов расцвета династий Цзинь, Юань, Мин и ранней Цин, этот остров имел многочисленные связи с материком.

Письменные свидетельства о Карафуто до начала управления им со стороны клана Мацумаэ крайне скудны, и нам трудно судить о его древней и средневековой истории. Само название Карафуто впервые появляется в японских документах лишь в эпоху Гэнроку (конец XVII в.), а как этот остров именовался до этого остается неясным.

Такие этнонимы, как сушэнь (мисихасэ), мохэ, чжурчжэни (дзёсэн) и другие, с высокой долей вероятности указывали на жителей современного Карафуто, однако при попытке их точной идентификации мы до сих пор блуждаем в тумане неопределенности.

С другой стороны, если мы откроем китайские династийные хроники, мы обнаружим немало указаний на факты военных походов на Карафуто и распространения там политического влияния материка. Судя по объему этих записей в китайских источниках, может сложиться впечатление, будто в период от династии Тан до конца династии Мин Карафуто находился в подчинении у Китая. Побежденные в ходе междоусобной борьбы на маньчжурском материке племена порой сплавлялись на лодках по великому Амуру и пересекали море, чтобы обосноваться на Северном Карафуто и вести там уединенную жизнь.

Тем не менее, мы не можем поверить в то, что абсолютно весь остров Карафуто подчинялся династиям Юань и Мин и что японское влияние там было полностью стерто. Возможно, на Северном Карафуто маньжчурское влияние и превосходило японское, однако невозможно поверить, будто влияние нашего племени айнов на Южном Карафуто (куда так легко переправиться через пролив Лаперуза со стороны Соя и высадиться в Сирануси или Кусункотане) уступало материковому как по численности населения, так и по масштабам их жизнедеятельности.

Таким образом, есть все основания полагать, что в древности и Средние века Карафуто естественным образом разделялся по линии север-юг между Японией и Китаем.

В эпоху доминирования военных домов (букэ сэйдзи) правители Японии заботились лишь о сохранении статус-кво для своих потомков, и никто из них не помышлял о масштабной внешней экспансии. Со времен основания Камакурского сёгуната Минамото-но Ёримото и вплоть до корейских походов великого Тайко (Тоётоми Хидэёси) то есть на протяжении почти четырехсот лет японские правители упорно придерживались политики изоляционизма и пассивности. Никто из них не предпринимал смелых шагов по освоению Севера, из-за чего о существовании Карафуто в метрополии практически забыли. Однако коренные жители, продвигавшиеся на север, безусловно, помнили, что за их спинами стоит великая Япония.

Вполне естественно предположить, что из-за расовых различий, языковых и культурных особенностей жители северной и южной частей Карафуто подспудно разделялись на две большие группы.

В годы, когда Тоётоми Хидэёси готовил экспедицию в Корею, он принял Мацумаэ (Вакэда) Ёсихиро внука Такэда Нобухиро, владевшего южной частью Хоккайдо и официально признал его права на владение всей территорией Эдзо (Эдзо иппай). Под этим термином, без сомнения, подразумевался и весь остров Карафуто. С этого момента и на протяжении всей эпохи Токугава клан Мацумаэ осуществлял пусть и в недостаточной степени управление Карафуто. Однако распространялась ли их реальная власть на Северный Карафуто остается большим вопросом.

С чисто военной точки зрения распространение суверенитета на Северный Карафуто не было невозможным. Однако зачем клану Мацумаэ, и без того владевшему бескрайними суровыми просторами северных земель, нужно было брать на себя бремя освоения бесплодного и скованного вечной мерзтой Северного Карафуто? По этой причине в летописях нашего государства мы, к сожалению, не находим свидетельств того, чтобы власть Японии повсеместно и непрерывно простиралась на весь остров Карафуто в прошлом.

Секретность княжества Мацумаэ

На протяжении первых 120130 лет после того, как Карафуто перешел во владение клана Мацумаэ, мы почти не находим записей о каких-либо мерах по управлению или освоению острова с их стороны. Существует теория, согласно которой клан Мацумаэ, владевший огромными территориями на Хоккайдо, опасался навлечь на себя подозрения и зависть со стороны центрального правительства Токугава. Поэтому они старались максимально засекретить любые действия на Карафуто и намеренно не оставляли никаких письменных документов и отчетов.

Однако это объяснение кажется излишне надуманным. Тот факт, что за весь период от четвертого года эпохи Кэйан (1651 г.) до пятого года эпохи Тэммэй (1785 г.) власти княжества лишь трижды направляли своих чиновников для обследования восточного и западного побережий острова, красноречиво свидетельствует о том, что до указанного времени они попросту не приступали к какому-либо системному освоению этих земель.

В эпоху Кунъи (начало XIX в.), когда продвижение России на юг стало регулярным и ситуация на северных рубежах обострилась, стало очевидно, что оборона Хоккайдо и Карафуто не под силу слабому княжеству Мацумаэ. В четвертый год эпохи Кунъи (1807 г.) обе территории были переведены под прямое управление бакуфу. Позже они снова были возвращены клану Мацумаэ, который вернулся к своей прежней пассивной политике. Однако во второй год эпохи Ансэй (1855 г.) эти земли вновь перешли под прямое ведение центрального правительства, оставаясь в этом статусе вплоть до реставрации Мэйдзи.

Убежище для побежденных народов

Каким был древний Карафуто? Этот вопрос занимает каждого, однако приходится признать, что трудов исследователей на эту тему крайне мало, и у нас нет надежных источников для верификации. В древней японской истории то и дело встречаются такие этнонимы, как сушэнь (мисихасэ) и мохэ, а также описания военных походов против них. Однако соотносились ли эти понятия с территорией современного Карафуто остается под вопросом.

Даже если согласиться с той частью ученых, которые утверждают, что эти этнонимы соответствуют Карафуто, лаконичность исторических хроник не оставляет пространства для глубокого анализа и заставляет последующих исследователей блуждать в потемках.

Мы можем лишь предполагать, что в результате ожесточенной межплеменной борьбы в древности племена эдзо, занимавшие северо-восток главного японского острова, были постепенно вытеснены на Хоккайдо. В свою очередь, коренное население Хоккайдо под этим давлением было вынуждено отступать дальше и уходить на безлюдный Карафуто. Там они обрели мирную жизнь, которая продолжалась на протяжении сотен и тысяч лет.

Поэтому утверждать, будто Карафуто уже в ту эпоху являлся частью территории Японии, было бы некоторым преувеличением, однако этот остров определенно не был чуждым нам регионом.

Подобные процессы происходили и на противоположном берегу Амура: китайские хроники часто повествуют о том, что племена материка в случае победы занимали континент, а в случае поражения бежали и укрывались на Карафуто. Таким образом, в древности и Средние века Карафуто являлся местом смешанного проживания побежденных и отступивших народов.

Первое появление названия Карафуто в исторических хрониках

Название Карафуто впервые фиксируется в письменных источниках в земельных реестрах, представленных кланом Мацумаэ правительству бакуфу в эпоху Гэнроку. Какое имя этот остров носил до этого времени нам неизвестно. Обозначали ли такие термины древности, как сушэнь, мохэ, чжурчжэни, модзин (кэнино волосатые люди) или люгуй, непосредственно Карафуто - выяснить это чрезвычайно трудно, и мнения ученых на этот счет кардинально расходятся. Прежде чем перейти к подробному разбору этих научных гипотез, мы процитируем несколько упоминаний этих названий в древних книгах, чтобы читатель мог составить собственное суждение. Если эти географические названия действительно относились к Карафуто, то события на острове могут по праву занять свое место в древней истории Японии. В противном случае придется признать, что Карафуто не имел к нашей древней и средневековой истории никакого отношения.

Большую часть разделов древней японской истории, посвященных Северу, занимают описания военных походов против Эдзо. Чтобы правильно ответить на поставленные вопросы, необходимо прежде всего четко определить, к какой именно расе и племени принадлежали эти самые эдзо.

Впервые покорение эдзо упоминается в Нихон сёки в период правления императора Кэйко, где приводится следующая фраза: Среди восточных варваров самыми сильными являются эдзо из Хитака (Хитака но хина). Указывало ли понятие эдзо в ту эпоху в целом на все разнородные племена северных окраин, или же оно служило названием конкретного этноса до конца не ясно. Однако наличие таких топонимических названий, как цугару-эдзо, мино-эдзо, дэва-эдзо и акита-эдзо, наглядно показывает, что это было собирательное имя для северных племен.

Были ли эти племена предками современных карафуто-айнов или хоккайдских айнов? Или же нынешние айны представляют собой лишь одну из групп древних эдзо, в то время как остальные вымерли или ассимилировались, не оставив следов? Автор, признавая скромность своих познаний, не берется выносить здесь окончательный вердикт. Однако можно с высокой долей уверенности утверждать, что нынешние айны принадлежали к одной из этих групп эдзо и под влиянием демографического давления были постепенно вытеснены на север, пока наконец не обрели покой, добравшись до Карафуто.

После правления императора Кэйко военные походы против эдзо предпринимались практически в каждом поколении. Среди них наиболее выдающимися и масштабными являются кампания Абэ-но Хирафу по покорению Севера в период правления императрицы Саймэй и восточный поход Саканоуэ-но Тамурамаро во времена императора Камму.

Поход Абэ-но Хирафу против Эдзо

Сказания о деяниях Абэ-но Хирафу гласят следующее. В правление императрицы Саймэй Абэ-но Хирафу во главе флота из 180 военных кораблей отправился в поход против эдзо. Племена эдзо из районов Акита и Нусиро (нынешняя Носиро), усмотрев грозную мощь его армии, присягнули на верность и вызвались быть проводниками его войска. Оттуда Хирафу переправился к берегам Арима (Арима но хама), где к нему примкнули племена Ватарисима-эдзо.

В следующем году Хирафу по императорскому указу вновь возглавил северную экспедицию, в ходе которой разбил государство Сушэнь (Мисихасэ) и вернулся с богатыми трофеями, доставив к сыну неба живых медведей и множество ценных шкур. В шестой год правления той же императрицы он во главе флота уже из 200 кораблей вновь пошел войной на государство Сушэнь. Более тысячи воинов из Ватарисима-эдзо присоединились к армии Хирафу и нанесли сокрушительное поражение войскам Сушэнь на берегах реки. Впоследствии Хирафу принудил к покорности эдзо из района Нукуми и основал администрацию (сэйтё) у подножия горы Сирибэси.

Автор не берется утверждать это со стопроцентной уверенностью, однако тот факт, что нынешние айны принадлежат к числу потомков этих древних племен эдзо и под влиянием миграционных волн были вытеснены на север, добравшись до Карафуто, представляется вполне очевидным историческим процессом.

Северный поход Саканоуэ-но Тамурамаро Политика колонизации Сахалина

В правление императора Камму бесчинства эмиси достигли своего пика. Император назначил Саканоуэ-но Тамурамаро Сэйи-тайсёгуном (главнокомандующим по покорению варваров) и отправил его на их усмирение. Полководец вел сражения в различных местах, оттесняя варваров на север. Войдя в регион Цугару, он уничтожил логово эмиси и изгнал их к северу от Сангарского пролива (Цугару). В южном селении Цубомура (ныне Ситихоноэ) он установил стелу с высеченными четырьмя крупными иероглифами Япония Центр (), а также построил крепости в Идзава и Сива для защиты от продвижения эмиси на юг, лишив их возможности вновь совершать набеги на внутренние земли страны.

Еще до этого северный инспектор (адзэти) Эми-но Асакари построил укрепление (тиндзюфу) в окрестностях Сэндая в провинции Рикудзэн, назвав его замком Тага (Тага-дзё), и установил там стелу. В надписи на стеле значилось: До границы земель эмиси 220 ри, До границы государства Мохэ 3000 ри. Древние 3000 ри в пересчете на современные меры длины составляют около 500 с лишним ри, что примерно соответствует Сахалину. Кроме того, упоминания таких названий, как Сушэнь (Мисихасэ) и Мохэ (Мукури), нередко встречаются в древних исторических хрониках.

В 5-й год правления императора Кинмэй сушэньский корабль прибило к побережью провинции Садо, и он долго не уходил. Язык чужеземцев был непонятен, и жители острова, посчитав их злыми духами (они), не приближались к ним. Из-за этого прибывшие осмелели и начали заниматься грабежами, однако позже заразились повальной болезнью и все до единого погибли.

В 5-й год правления императора Тэмму семь человек из племени Сушэнь прибыли к императорскому двору и поднесли дары.

В 10-й год правления императрицы Дзито сушэньский человек Сирамори Куса и человек из числа эмиси с острова Ватарисима (Ватарисима-эмиси) по имени Инаримуси прибыли к двору и преподнесли дань. В ответ императорский двор пожаловал им парчовые кафтаны, шаровары, а также ткани алого и темно-синего цветов.

В годы Ёро правления императрицы Гэнсё правитель области Цугэру на острове Ватарисима, Моро-но Кимикурао (имевший ранг младшего седьмого ранга повышенной ступени), и еще пять человек были отправлены в государство Мохэ для изучения местных обычаев.

Кем же на самом деле являлись сушэни и мохэ, упоминания о которых рассеяны в приведенных выше исторических записях? Ниже кратко излагаются теории различных исследователей, чтобы представить их на суд читателя.

Ученые мнения касательно мест, занимаемых эмиси

1. Упоминаемые в летописях императора Кэйко в Нихон сёки эмиси из Хитаками () это общее название племен, населявших полосу от нынешней префектуры Ибараки на восток, включая всю территорию Иваки и Рикудзэн, и это не имеет отношения к провинции Хидака на Хоккайдо. Святилище Хитаками, входящее в состав Энгисики, является одним из шести святилищ уезда Моноу в провинции Муцу.

2. В правление императрицы Саймэй, во время похода Абэ-но Хирафу против эмиси в земли Агита и Нусиро, он устроил пир для эмиси из Ватарисимы, а во время второго похода устроил пир для двадцати эмиси из Ибуриси. Однако эта Ватарисима современный остров Садо, а не полуостров Осима (Ватарисима) на Хоккайдо. А эмиси из Ибуриси во время второго похода это не округ Ибури на Хоккайдо, а Итибури, находящийся на западной окраине уезда Кубики в нынешней провинции Этиго.

3. Упоминаемое место Сирибеси (), где Хирафу учредил свое административное управление (мандзакоро), это не Хоккайдо, а северная окраина провинции Дэва. Так называемое Никуирукомо () это Цурико в Дэва, а расположенный неподалеку от тех мест Одатэ является местом, соответствующим тому самому административному управлению, и это вовсе не гора Сирибеси (Ётэй), расположенная в уезде Усу провинции Сирибеси на Хоккайдо.

4. Поход Хирафу против сушэней состоялся в третьем месяце 6-го года, а в пятом месяце того же года он уже доложил императорскому двору о победе. Поскольку между этими событиями прошло всего два месяца, он никак не мог за это время покорить преемников сушэней бохайских мохэ (проживавших в регионе Северной Маньчжурии). Следовательно, этот поход против сушэней следует рассматривать как экспедицию в местность, прилегающую к землям эмиси, то есть в один из районов Хоккайдо. Вероятно, в то время существовала угроза постепенного продвижения на юг племен, заходивших на легких лодках на Сахалин прямо из устья Амура, и Хирафу нанес им упреждающий удар. Тот факт, что он вернулся, везя с собой живых медведей и медвежьи шкуры, служит достаточным доказательством того, что речь идет о богатом медведями Хоккайдо.

5. В правление императрицы Дзито Инаримуси с острова Косино-Ватарисима вместе с сушэньцем Сирао поднесли дань двору и т. д. Под этим островом Косино-Ватарисима () подразумевается остров, к которому плывут из края Коси, то есть остров Садо, и это не Хоккайдо.

6. В правление императрицы Саймэй Цумори-но Китисё и другие отправились послами к танскому двору и удостоились аудиенции у императора Тай-цзуна. В то время Тай-цзун лелеял великие замыслы северного похода, а потому спросил о варварах, подчиненных Японии. Китисё ответил: Существует три вида эмиси. Самые дальние это цукару-эмиси (), а самые близкие это ниги-эмиси (). Поскольку под цукару понимается нынешний Цугару, и самые дальние из варваров были ограничены этой местностью, тогдашние походы против эмиси не имели абсолютно никакой связи с Хоккайдо.

7. Северный поход Саканоуэ-но Тамурамаро не простирался к востоку или к северу от побережья Цугару. На каком основании он мог бы строить догадки о невиданных им землях и столь абстрактно высчитывать центр Японии? Что касается стелы Цубохи (), то это название лишь искажение названия селения Цубомура (), и привязка к ней является не более чем домыслом последующих поколений.

8. Упомянутые на стеле замка Тага мохэ из фразы 3000 ри до границы государства Мохэ указывают на нынешнюю провинцию Хамгён (в Корее) и не имеют отношения к Сахалину.

Вышеперечисленные теории рассматривают деятельность древнего японского этноса крайне пассивно. Одни утверждают, что Сахалин вообще никак не был связан с древней историей Японии, а другие доходят до того, что отрицают какую-либо связь даже Хоккайдо с внутренними землями страны. Я намерен специально обобщить эти скептические теории, а затем представить краткие пояснения и критический разбор каждой из них.

По поводу первой теории: К утверждению о том, что хитаками-эмиси из летописи императора Кэйко это не эмиси из Хидака на нынешнем Хоккайдо, а эмиси, проживавшие к северу от провинции Хитати, невозможно отнестись с полным доверием. Однако мы не располагаем и опровергающими доказательствами. Судя по уровню развития племен в ту эпоху, вполне обоснованно признать, что это действительно были не эмиси из Хидака на Хоккайдо.

По поводу второй теории: Относительно того, что во время похода Хирафу против эмиси в земли Агита и Нусиро были покорены эмиси из Ватарисимы. Является ли правильным взгляд, при котором Агита и Нусиро однозначно определяются как нынешние Акита и Носиро, и на этом основании, исходя из географических связей, Ватарисима безапелляционно объявляется островом Садо?

По поводу третьей теории: Можно ли считать обоснованным мнение, что Сирибеси, где Хирафу учредил свое административное управление, это не Хоккайдо, а северная окраина провинции Дэва?

По поводу четвертой теории: В каких именно местах разворачивался поход Хирафу против сушэней? Этот пункт представляет собой наиболее важную проблему. Если бы мы получили твердые доказательства того, что под упомянутыми здесь сушэнями напрямую понимается Сахалин, и отважный род Абэ, преодолев по морю сотни ри, совершил карательную экспедицию на остров Сахалин, то все сомнения в исторических хрониках касательно покорения эмиси мгновенно рассеялись бы. Однако, к сожалению, мы в настоящее время не располагаем материалами, позволяющими немедленно подтвердить эту версию.

Название Сушэнь исчезло со страниц китайских хроник еще до эпохи Западная Хань, и то, что тогдашние японские историки применили эти иероглифы к неизвестному им народу, было их собственным произвольным решением. Соответственно, можно предположить, что они плохо ориентировались в ситуации, происходившей на противоположном берегу в государстве Бохай.

Кто же тогда были те люди, которых они именовали сушэнями? Разумеется, это были мохэ, обосновавшиеся к северу от тогдашнего Когурё и являвшиеся предками нынешних маньчжурских народов. В то время в Китае династии Суй и Тан одна за другой предпринимали попытки завоевания Когурё, что вызвало огромные потрясения в Маньчжурии и Корее. Потерпевшие поражение на юге постепенно бежали на север, оказывая давление на коренные северные племена. Поскольку воинственные племена мохэ, набиравшие силу на севере, замышляли дальнейшее продвижение на юг, то как могли оставаться в безопасности находившиеся между ними более слабые племена? В конце концов, они, словно выброшенные бурным течением рек Амура и Сунгари, вышли в море, бежали на Сахалин, а затем двинулись дальше на юг и вошли в земли эмиси (Хоккайдо).

Не исключено также, что, воспользовавшись этим всеобщим движением народов, они по собственной инициативе пересекли море и начали совершать грабительские набеги на полосу земель от Северного Сахалина на юг вплоть до Хоккайдо. В связи с этим императорский двор приказал Абэ-но Хирафу преследовать и карать их. Хирафу повел военный флот на север. Где именно произошла их встреча? Нанесли ли они удар непосредственно по Сахалину, который служил базой так называемым сушэням, или же повернули войска назад, дойдя примерно до середины западного побережья Хоккайдо?

Как бы то ни было, пересечение Сангарского пролива и продвижение далеко к северо-западному краю Хоккайдо является непреложным фактом. Если производить расчет по количеству дней, ушедших на возвращение и победный доклад, достижение ими Сахалина вызывает некоторые сомнения, однако это нельзя назвать абсолютно невозможным делом. Историки, основываясь на том, что этот поход не был завоеванием исконных земель сушэней бохайских мохэ, попросту вычеркивают этот факт или приравнивают его к обычному покорению местных эмиси, что следует назвать крайним проявлением поверхностного суждения. В те времена Сахалин был известен под именем Сушэнь, а после начала контактов с бохайскими мохэ, в связи с чем Сахалин стал известен как земля мохэ. Теории этих исследователей не оставляют ни малейшего сомнения.

По поводу пятой теории: Относительно утверждения, что Инаримуси с острова Косино-Ватарисима и сушэнец Сирао прибыли с данью, и безоговорочного признания этого острова Садо не слишком ли это узкий взгляд? Если считать этот остров Садо, то где же тогда проживал сушэнец Сирао? Даже если согласиться с этой версией, как решить следующий возникающий вопрос? Хотя толкование Ватарисимы или Косино-Ватарисимы как острова Садо может быть удобным в отдельных случаях, раз уж сушэни прибыли с данью, это означает, что на далеких северных окраинах было множество тех, кто изъявил покорность императорскому двору. Поэтому наиболее правильно признать, что упомянутый здесь остров Косино-Ватарисима это одна из точек на Хоккайдо.

По поводу шестой теории: Заключать на основе ответа Цумори-но Китисё о том, что самые дальние это цукару-эмиси, будто под Цукару понимаются исключительно земли к югу от Хоккайдо, это предвзятое мнение. Территория нынешнего региона Цугару слишком мала, чтобы служить достаточным пространством для бесчинств воинственных диких эмиси. Более того, поскольку с полуострова Цугару можно непосредственно разглядеть горы и реки противоположного берега Хоккайдо, с чего бы им топтаться на этом крошечном клочке земли? Справедливее рассматривать упомянутый здесь Цукару как собирательное название, включавшее в себя весь нынешний Цугару и южную часть Хоккайдо.

По поводу седьмой теории: Относительно версии, что на стеле Цубохи были высечены четыре иероглифа Япония Центр, многие историки высказывают сомнения. Хата Масаёси в своем труде Кюмин коки пишет: От северного уезда провинции Рикуо (Муцу) на юго-запад до Кюсю и Сикоку всего около 600 ри. На северо-запад до Карафуто (Сахалина) и далее до Камчатки также 600 ри. Это поистине можно назвать центром Японии. Камчатка в китайских книгах зовется Камосукадзука, она является японской территорией и именуется Оку-Эмиси (Дальние Эмиси). Само слово "Камчатка" происходит из языка айнов и означает вяленую кету. Подобно этому, повсюду во внутренних землях названия мест образованы от айнских слов. Хотя данные рассуждения и вызывают некоторое ощущение притянутости за уши.

По поводу восьмой теории: Мнение Хякутакэ Ясунао о том, что под мохэ на стеле замка Тага во фразе 3000 ри до границы государства Мохэ понимается нынешняя провинция Хамгён, это ошибочное суждение, возникшее из-за игнорирования того факта, что племена мохэ вторглись на Сахалин и оттуда совершали набеги на наши северные окраины. Ко времени возведения замка Тага уже открылось сообщение между нашей страной и бохайскими мохэ. Даже отправляя послов в Тан, путь туда и обратно прокладывали через государство Бохай, и такие места, как Хамгён, лежавшие на этом пути, были прекрасно известны тогдашним образованным людям. Если бы на стеле высекали расстояние до тех мест, то следовало бы написать столько-то тысяч ри до государства Бохай. Поскольку в записях эпохи Тан земля мохэ Мосэ (Мое) без сомнения являлась Сахалином, то нельзя сомневаться в том, что мохэ на стеле замка Тага это Сахалин. Вывод Хаяси Сихэя в Санкоку цуран, определившего мохэ как Сахалин, можно назвать проницательным взглядом.

Исторические свидетельства, связанные с Сахалином и проявившиеся в древней истории Японии, как показано выше, крайне туманны. Дело не только в нехватке исторических материалов, но и в том, что они не заслуживают полного доверия. Если же мы попытаемся отыскать исторические факты о Сахалине в средневековой истории, то не найдем почти ничего, и нам придется довольствоваться лишь упоминанием двух-три фрагментарных событий, чтобы как-то исполнить эту обязанность.

Причина кроется в том, что после того как танский Тай-цзун разгромил Когурё, в Северной Маньчжурии взамен возникло великое государство бохайских мохэ. Борьба за выживание среди племен постепенно обострялась, и более слабые народы в конце концов отступили и ушли на Сахалин. С этого времени Сахалин полностью подпал под контроль Маньчжурии, а те, кто некогда приносил дань Японии, сами отдалились, и связи постепенно сошли на нет.

С другой стороны, внутри самой Японии после ухода полководца Тамурамаро, усмирившего и подчинившего воинственных варваров, не родилось столь же доблестных мужей, способных унаследовать его дело. Политическая власть перешла к роду Фудзивара, внутри страны все более укоренялась изнеженность, а во внешней политике правительство пеклось лишь о временном спокойствии и попустительстве, не обращая глубокого внимания на дела окраин. Даже с наступлением эпохи военного правления (самураев) правители были поглощены удержанием собственной власти и не имели досуга оглядываться по сторонам. Именно по этой причине вплоть до упадка рода Асикага известия о Северных Эмиси (Сахалине) оставались смутными. Ниже кратко изложены два-три таких известия.

1. В правление императора Сага две сотни варваров с острова Ватарисима внезапно напали на Кэсэннума в провинции Рикудзэн и, полагаясь на свою силу, остались там зимовать. Местные чиновники безучастно наблюдали за этим, сложа руки. На следующий год императорский двор направил Фунъя-но Асон, который и разгромил их. Упомянутая здесь Ватарисима, очевидно, не является островом Садо, и нет сомнений, что это район нынешнего Цугару или Ватарисима (Хоккайдо).

2. В правление императора Монтоку вновь напали эмиси. Было доложено, что их вождем является человек из Страны волосатых людей (Модзин-коку). Волосатые люди это принадлежавшие к племенам мохэ варвары, которых во времена императрицы Саймэй именовали сушэнями. Получив в свое время удар от Абэ-но Хирафу, они на время изъявили покорность нашему двору, однако впоследствии постепенно свирепели и в конце концов дошли до вторжения на Хонсю. Можно предположить, что их базой был Хоккайдо.

3. В правление императора Сэйва дикие варвары Ватарисимы подняли мятеж и на восьмидесяти судах своего военного флота напали на Акиту, угнав в плен 120 мирных жителей.

4. В правление императора Ёдзэй вождь варваров Ватарисимы во главе 3000 человек прибыл к замку Акита и просил о покорности. Опасаясь, что если двор отвергнет их, это породит затаенную обиду, правительство отправило на север нескольких вельмож, чтобы устроить для них большой пир, как сообщают летописи. Ранее они напали на Акиту на 80 судах, а теперь ведут за собой 3000 человек к замку Акита, прося о покорности о чем на самом деле говорят эти факты? Опасаясь их обиды в случае отказа, двор направляет вельмож и щедро угощает их. Слово покорность, должно быть, является лишь украшением со стороны летописцев. Судя по этому, можно понять, что в то время авторитет императорской династии в этих диких краях полностью пал.

5. В 8-й год эры Энчё правления императора Дайго подданный киданьского правителя Абаоцзи по имени Сай Рю (Ци Лю) вместе с еще 93 людьми высадился в уезде Такэно провинции Танго. Назвавшись послами государства Дундань, они просили аудиенции у императора. Однако этот Сай Рю ранее неоднократно прибывал к двору в качестве посла Бохая. Когда двор призвал его к ответу, он подал покаянную грамоту, в которой говорилось: Не сумев спасти прежнего правителя за пиршественным столом, я безрассудно просил у нового государя пощады в войне и, исполняя обязанности мелкого посланника от покоренного вассала, нарушил неизменные правила высшего государства. Грех моей неверности и неправедности поистине не имеет оправданий, посему приношу сие повинное письмо. Двор простил его и отпустил обратно. После этого подношение дани полностью прекратилось. Это событие свидетельствует о том, что государство бохайских мохэ, существовавшее более 200 лет, было разрушено до самого основания одним ударом киданей, а его блестящая культура оказалась растоптана копытами коней, обратив народ в беглецов. Кидани основали Ляо, закрепив фундамент своего государства на месте Бохая. Тесная дружба между Японией и государством Бохай продолжалась долгое время; те же японские послы в Тан использовали этот путь через Бохай для поездок туда и обратно. Хотя именование этого принесением дани, вероятно, является преувеличением со стороны историков, обмен равноценными дарами происходил далеко не один раз. Глядя на это, можно полагать, что и связи между императорским двором и Сахалином никогда не прерывались полностью.

6. В 3-й год эры Каннин правления императора Го-Итидзё чжурчжэни совершили набег на острова Ики, Цусима и провинцию Тикудзэн. Их бесчинства были крайне жестокими. Глава ведомства Дадзайфу Фудзивара-но Такаиэ приложил все силы в сражении и едва сумел отбить их. В мире это называют Нашествием диких варваров эры Каннин (Тои-но ико). Чжурчжэни это основатели государства Цзинь. Некогда бохайские мохэ, построившие великую державу на берегах Бохайского залива, лишились своей главной твердыни из-за нападения киданей и отступили к берегам Амура. Однако мысль о возрождении не угасала ни на день, и после долгих лет накопления сил они наконец отомстили за старые обиды, явив миру вторую золотую эпоху маньчжурских народов. Набег диких варваров (той), по-видимому, был проявлением их избыточной мощи. С этого времени Сахалин полностью перешел во владение людей Цзинь и в течение последующих 400 с лишним лет был практически предан забвению.

7. Правление императоров Го-Судзаку и Го-Рэйзэй это эпоха, когда Минамото-но Ёриёси и его сын Ёсииэ вели карательную войну против могущественного феодала провинции Муцу Абэ-но Ёритоки и его сыновей Садато и Мунэто. В хрониках содержатся записи о том, что Ёритоки после поражения ушел в земли сушэней, или же что Ёритоки, намереваясь заранее подготовить место для отступления, отправил Садато и Мунэто на северные окраины, и они вдвоем плыли на север в течение нескольких десятков дней, пока не вошли в устье некой морской протоки. Однако истинность этих записей сейчас невозможно немедленно подтвердить.

8. Теорию о том, что Минамото-но Ёсицунэ после поражения у реки Коромогава бежал и ушел в земли эмиси (Хоккайдо), совершенно невозможно принять на веру. Оставим пока в стороне памятники далекого Сахалина и Хоккайдо; восточное побережье самого близкого к нам полуострова Цугару считается тем самым путем, по которому Ёсицунэ переправился в земли эмиси. По этому поводу в различных местах уезда Хигасицугару префектуры Аомори бытует два-три предания, однако ни одно из них не заслуживает доверия. Соответственно, то, что Окамото Кэнсукэ пытался отыскать его следы на далеком Сахалине, следует назвать скорее напрасным трудом.

9. В эпоху регентства клана Ходзё высокопоставленный ученик святого Нитирэна, Нитидзи Адзари, намереваясь распространить чудесный закон Сутры Лотоса в далеких землях, налегке покинул Камакуру, прошел через Осю и Цугару, переправился через море и прибыл в Мацумаэ. Далее через земли мохэ он проник на Азиатский континент. Следы его пребывания по сей день сохраняются на Сахалине.

Собрать в средневековой истории Японии факты, связанные с Сахалином, совершенно невозможно, да и вышеперечисленные девять пунктов не представляют собой сколько-нибудь значительной ценности. С другой стороны, если обратиться к китайским хроникам, то обилие материалов и ясность излагаемых фактов превосходят японские записи в несколько раз. История это свершившиеся факты прошлого. Поскольку со времен эпохи Тан Сахалин подпал под власть Маньчжурии, изучение тогдашнего положения дел через китайские хроники, само собой разумеется, является кратчайшим путем. Покорнейше прошу вас, не сетуя на сложность, внимательно прочесть и осмыслить приведенные ниже выдержки.

Глава третья. Сахалин в китайской истории

I. Сахалин в эпоху Тан.

В начале эпохи Тан Сахалин впервые появляется в китайской истории. Теория доктора Сиратори о тождестве государства Люгуй и Сахалина. Лингвистические исследования. Иное мнение господина Огавы. Опровержение теории Люгуй:

Люгуй в эпоху Тан это Камчатка, а Мои Мохэ это Сахалин. Исследование географических расстояний. Какая из двух теорий верна?

С каких именно пор началось сообщение между Сахалином и Китаем? Попытки отыскать ответ в древней китайской истории в конечном счете не приносят никаких результатов. Существует теория, согласно которой Маньчжурия в эпоху Чжоу находилась под управлением Цзи-цзы (Кидзи), пожалованного землями в Корее, однако для этого по-прежнему не хватает ясных исторических доказательств.

Далее, во времена соперничества семи сильнейших царств эпохи Сражающихся царств, Янь захватило земли Чжили, и его остаточная мощь, вероятно, простиралась до Северной Маньчжурии. Однако оно постоянно подвергалось давлению со стороны Дунху, из-за чего возникла необходимость возведения Великой стены. С наступлением эпохи Цинь подготовка к защите от хунну велась почти без единого дня покоя. Пройдя через обе династии Хань и вплоть до эпохи Троецарствия, на старых землях Янь возник род Гунсунь, который могущественно возвысился на севере, однако невозможно даже помыслить, чтобы сфера его влияния охватывала берега Амура и простиралась далее по морю на тысячи ри вплоть до Сахалина и Камчатки.

Первым прецедентом, когда владения ханьского этноса простерлись далеко от Маньчжурии до Сибири, стала эпоха Тан. Когурё, построившее великую державу, охватывавшую Корею и Андун, и правившее на протяжении семисот лет преграждало варварам, бесчинствовавшим в лесах и полях Маньчжурии и Монголии, путь на юго-восток и препятствовало продвижению расширявшегося срединного Китая на север. С наступлением эпохи объединения под властью Суй и Тан, как могло Когурё по-прежнему оставаться в благоденствии?

Вначале суйский Ян-ди двинулся в поход, ведя за собой огромное войско, однако не добился победы и бесплодно вернулся назад, оказавшись в затруднительном положении у стен Ляояна. С приходом Тан выдающийся и редкий герой Тай-цзун повел за собой Ли Шицзи и атаковал Когурё с двух направлений в ожесточенной и тяжелой борьбе. С этого времени Когурё начало постепенно истощаться и, приняв еще несколько походов танских карательных войск, вконец изнурилось в бегах; вдобавок ко всему, внутри государства начались усобицы, и оно в конце концов покорилось Тан.

Вследствие этого владения Тан простерлись от всей Северной Маньчжурии до Сахалина и Камчатки. Можно сказать, что со времен зарождения ханьского этноса подобное величие и обширность территорий были беспрецедентными и неповторимыми. Именно с этого времени известия о Сахалине впервые появляются в китайской истории.

Теория доктора Сиратори о тождестве государства Люгуй и Сахалина

Каким именно названиям в географических записях эпохи Тан должен соответствовать нынешний Сахалин по этому поводу среди ученых велись споры. Доктор Сиратори на основе Таншу (Книги Тан) и Тундянь отождествил государство Люгуй () с нынешним Сахалином. С другой стороны, господин Огава Рюха, автор книги Маньчжурия и Сахалин, отвергает теорию Люгуй и утверждает, что Сахалином являлось племя Мои Мохэ (). Суть их дискуссии в общих чертах такова.

В Таншу сказано: Люгуй находится в 15 000 ри от столицы (Чанъань), прямо к северо-востоку от Хэйшуй Мохэ, к северу от Малого моря (Шаохай). С трех сторон оно преграждено морем, а где его северный предел неизвестно. Также сказано: Люгуй на юге граничит с Мои Мохэ, если плыть оттуда по морю на юго-восток, то можно достичь его за 15 дней.

В Тундянь сказано: Люгуй находится к северу от Северного моря. На севере оно доходит до Страны якшей (Еча-го), а с остальных трех сторон упирается в Великое море. Также сказано: Старейшины передают слова о том, что если идти от этого государства на север в течение одного месяца, то там живут люди-якши с торчащими свиными клыками, которые пожирают людей; жители Люгуй, вступая в их пределы, никогда не устанавливали с ними дипломатических отношений.

Лингвистические исследования

Доктор Сиратори в своем объяснении касательно отождествления Люгуй с Сахалином прежде всего гипотетически определил местоположение племени Мои из Таншу как восточную часть Сихотэ-Алиньского хребта в нынешней российской Приморской области. Он утверждает, что так называемое Малое море из Таншу это море между Сахалином и Приморской областью, и под ним не подразумевается Охотское море. Если же отождествлять Люгуй с Камчаткой, то придется признать Малое море Охотским морем. Однако народ гиляков (нивхов) называет Амурский лиман Мачилк-кук (что означает Малое море), а Охотское море они зовут Бякелк-кук (Великое море). По этой причине, если признать Люгуй нынешней Камчаткой, смысл термина Малое море в Таншу становится неясным.

Кроме того, если обратиться к исследованию названий, гиляки называют остров Сахалин словом Лаэр, а айнское население зовут Лаэркуэ. Слова Лаэр и Куэ означают реку Амур, и поскольку проживавшие здесь племена ведут свое начало от Амура, их и именовали подобным образом. Таким образом, можно считать, что Люгуй в Таншу является фонетической транскрипцией слова Лаэркуэ, и, следовательно, нынешний Сахалин справедливо признать государством Люгуй.

Опровержение теории Люгуй со стороны господина Огавы и его версия о Мои Мохэ как Сахалине

В противовес этому господин Огава Рюха выдвинул опровергающие доводы со многих точек зрения, утверждая, что Люгуй соответствует Камчатке и совершенно не подходит для Сахалина, и далее развил теорию о том, что Сахалином являлось племя Мои Мохэ. Суть его доводов такова.

Во-первых, если производить расчет по географическому расстоянию, то 15 000 ри от столицы это полуостров Камчатка, а вовсе не Сахалин. Он прояснил местоположение Хэйшуй Мохэ и указал количество ри до различных мест. Далее, истолковывая фразу с трех сторон преграждено морем, он указал, что Люгуй является полуостровным государством. Если же признать Сахалин государством Люгуй, то как истолковать фразу с трех сторон преграждено великим морем? Сахалин это не полуостров, а остров; вдобавок ко всему, на западе он отделен узким проливом и не омывается великим морем. Что касается фразы на севере его предел неизвестен, то ее и вовсе невозможно истолковать применительно к Сахалину. Касательно же того, где находится Страна якшей, до которой можно добраться, двигаясь на север, Огава привел в качестве доказательства цитату из труда Хэ Цютао Исследование островов вблизи Куе (Сахалина):

Рассматривая "Таншу", там ясно сказано, что государство Люгуй с трех сторон преграждено морем, из чего можно понять, что с одной стороны оно соединено с сушей. Остров Куе находится посреди моря и со всех четырех сторон окружен водой, посему он не может быть одним и тем же местом с Люгуй. Если исследовать земли к северо-востоку от острова Куе, то через море там находится Камчатская часть Российского государства, также именуемая Камчаткой или Камчадалом. Ее территории с востока, юга и запада преграждены морем, и лишь на севере соединены сушей с землями коряков. То, что это и есть древнее племя Люгуй, не вызывает сомнений. Море с западной стороны Камчатки это море к северо-востоку от провинции Хэйлунцзян, оно также является внутренним заливом, а не великим океаном, посему в "Таншу" его и называют Малым морем, а также указывают, что оно находится к северо-востоку от Хэйшуй Мохэ.

Люгуй в эпоху Тан это Камчатка

Рюха подверг эту цитату критике, назвав ее краткой, ясной, последовательной и логичной. Он также добавил, что если признать Люгуй полуостровом Камчатка, то тексты Таншу и Тундянь находят естественное объяснение сами собой. Приводимые в Таншу описания жилищ-землянок, одежды, танцевальной музыки, обилия собак, а также того, что чумиза похожа на полынь, но мелкая, и нет ни овощей, ни грибов, ни других злаков, в точности подходят для Камчатки и не могут быть применены к Сахалину. Местоположение Страны якшей предположительно определяется как нынешний Анадырский край. Проживающие в том крае гиляки (нивхи) отличаются от камчадалов, принадлежат к иному антропологическому типу и не являются чистыми монголоидами: темя у них плоское, лицо круглое, рот широкий, скулы не выдаются, глаза узкие, нос высокий, лицо имеет круглую форму с коричневатым оттенком, борода и усы редкие, волосы на голове черные, мужчины бреют голову, женщины заплетают волосы в косы и при замужестве украшают лицо татуировкой, покойников сжигают на кострах, а для траурной одежды используют белую холстину все это разительно отличается от Камчатки. Более того, это племя любит яростные сражения, охотится на диких оленей, горных козлов, медведей, а также на дельфинов, каланов, сивучей, моржей и морских котиков. Вполне можно представить, как камчадалы, питающиеся рыбой, трепетали перед свирепостью этого племени.

Если признать Люгуй Камчаткой, то чем же тогда в эпоху Тан являлся Сахалин? Рюха выдвинул по этому поводу отдельную теорию. Хэ Цютао объяснял, что это древнее Государство женщин (Нёни-коку) или Страна волосатых людей (Модзин-коку), приводя в качестве доказательств цитату из Хоу Ханьшу (На севере Воцзу посреди моря есть Государство женщин) и из Таншу (К северо-востоку от Японии, за большими горами, лежат земли волосатых людей), и отождествлял его с островом Куе (Сахалином). Однако я считаю, что в эпоху Тан это была территория племени Мои. Земли Мои Мохэ располагались в 30 днях пути от Хэйшуй Мохэ эпохи Тан, что по расстоянию в ри примерно совпадает с указанием в Да Цин Итун чжи (Всеобщем географическом описании Великой Цин): Большой остров, принадлежащий к ведомству нингутинскому в Гирине, находится более чем в 3000 ри к северо-востоку от города, посреди великого моря к востоку от устья реки Хунтун (Амур); в длину с севера на юг составляет более 2000 ри, в ширину с востока на запад несколько сотен ри. Я верю, что под мохэ, упомянутыми на древней стеле в Сэндае у замка Тага во фразе 3000 ри до Мохэ, подразумевались именно эти Мои Мохэ.

В то время сообщение между нашей страной и бохайскими мохэ было частым, однако этот морской путь пролегал по Японскому морю и не имел постоянного курса. Корабли прибивало к берегам Дэва, Ното, Кага или Идзумо в зависимости от тогдашнего направления ветра и течений. Прибытия судов непосредственно в Дадзайфу в провинции Тикудзэн, служившее официальным путем для иностранных послов, случались крайне редко. По этой причине измерить расстояние морского пути со стороны Бохая было весьма затруднительно и практически невозможно. Морской путь к ошуским мохэ никак нельзя представить как маршрут между Дэва и Хамгёном в Бохае. Если бы это было так, то на стеле следовало высечь расстояние до Бохая, однако использование иероглифов Мохэ ясно указывает на то, что через северных эмиси были получены сведения о Сахалине, являвшемся частью Хэйшуй Мохэ. Или же Абэ-но Хирафу в прошлом ходил карательным походом на сушэней и разузнал этот морской путь, благодаря чему и стало возможным четко доказать, что сухопутная граница нашей страны соприкасается с мохэ на расстоянии 3000 ри.

Исследование географических расстояний

В Таншу записано: Япония это древнее государство Во. Находится в 14 000 ри от столицы, прямо к востоку от Пэкче, посреди моря. Разница с расстоянием в 15 000 ри от столицы до Люгуй составляет всего лишь 1000 ри, однако пути туда существенно различались. Маршрут между нашей страной и Тан пролегал через Корею по южной части Японского моря, из-за чего приходилось делать огромный крюк. Если гипотетически предположить, что путь к Люгуй шел через нашу страну, то расстояние составило бы по меньшей мере 5000 с лишним ри. Это объясняется тем, что между рекой Амур, Сахалином, Охотским морем и Камчаткой с глубокой древности существовали тесные связи. В недавние времена, когда Россия начала свое продвижение на восток, она одним махом подчинила эти земли и закрепила свое влияние; нашей же стране на Сахалине и Камчатке постоянно приходилось уступать России, чему в огромной степени способствовали сами географические условия. Поскольку я признаю Мои Мохэ Сахалином эпохи Тан, я опираюсь на версию из Цзилин тунчжи (Описание Гирина), согласно которой названия Кушэ, Кушэ, Мои, Куу (Куи), Уле (Уле в Мин итун чжи), Куи и Куе (Ку) близки по звучанию и обозначают одно и замое место. Даже если в Таншу племя Кушэ и племя Мои разделяются, и они не тождественны, очевидно, что оба они принадлежали к одной семье мохэ. Впоследствии, после падения государства Бохай, они бежали в северо-восточные регионы, из-за чего племя Кушэ постепенно сместилось на юго-восток и вместе с племенем Мои образовало население Сахалина.

Какая из двух теорий верна?

Выше изложено объяснение господина Огавы, определяющего Сахалин как Мои Мохэ, и его аргументация выглядит упорядоченной, а приводимые доказательства обширными. Однако нельзя сказать, что этим полностью опровергнута теория доктора Сиратори о тождестве Люгуй и Сахалина.

В теории Люгуй-Сахалин также есть места, заслуживающие доверия, но есть и сомнительные моменты. Теория господина Огавы о Мои Мохэ превосходит предыдущую по доказательной базе на несколько ступеней, однако и в ней остаются неразрешенные вопросы. Таким образом, Сахалин, каким его знали в эпоху Тан, предстает весьма туманным. Тем не менее, если бы меня спросили, какую из теорий я поддерживаю, я бы ответил, что, исходя из толкования китайских текстов, а также географических условий и расстояний, я отвергаю версию о Люгуй и следую теории о племени Мои.

II. Сахалин в эпохи государства Бохай и династии Цзинь

Перемещения североманьчжурских народов. Связи между государством Бохай и Сахалином. Люди Цзинь хорошо знали Сахалин.

После возвышения Тан и объединения Китая ее грозная мощь простерлась далеко на север. С тех пор как выдающийся герой Тай-цзун сокрушил основы семисотлетнего государства Когурё, среди народов Северной Маньчжурии возникли небывалые потрясения. Некоторые из них бежали на север, переправились через Амур и проникли в государство Люгуй, а затем спустились на юг и в течение нескольких десятков лет сохраняли остатки своих сил на Сахалине. Вскоре к югу от Амура бохайцы основали крупное независимое государство. Тоскуя по былой родине, беглый люд отправлял дары со своими далекими местными продуктами к танскому двору или прибывал рассказать о делах в дальних краях. Именно тогда положение дел на Охотском море впервые стало доподлинно известно в срединном государстве.

Перемещения североманьчжурских народов

Связи между государством Бохай и Сахалином

Связи этих народов с государством Бохай стали еще более тесными благодаря географической близости и родственности происхождения. Вполне можно представить, что Сахалин в ту эпоху являлся зависимой территорией Бохая.

После падения династии Тан в Китае сменяли друг друга правители эпохи Пяти династий. Срединное государство было погружено во внутренние неурядицы, и у него не оставалось времени оглядываться на земли за пределами застав, из-за чего Сахалин оказался совершенно забыт. С другой стороны, трехсотлетняя эпоха процветания государства Бохай также в одно утро обратилась в сон из-за вторжения киданей, вновь превратив народ в бродячих скитальцев. Однако сплоченность, которую они накопили как этнос, не была уничтожена этим ударом. Они неоднократно оказывали давление на династию Ляо с севера, из-за чего Ляо не могло обрести покой ни на один день. Изнуренное постоянными бегами, Ляо в конце концов было вынуждено вернуть захваченные некогда старые бохайские земли. Сменивших Ляо чжурчжэней называют династией Цзинь. Историки именуют Бохай первой золотой эпохой маньчжурских народов, Цзинь второй золотой эпохой, а последнюю династию Цин третьей золотой эпохой маньчжурских народов. При таком положении дел династия Цзинь никак не могла оставить без внимания Сахалин место обитания родственного ей народа.

Люди Цзинь хорошо знали Сахалин

В географических записях Цзинь ши (Истории Цзинь) содержится следующий фрагмент: Границы Цзинь на востоке достигают пределов различных диких племен, таких как цзирими (гиляки) и удигэ; на севере от северной стороны дороги Фуюй на 3000 с лишним ри земли Холухотун Мукэ служат окраиной. Где именно находились упоминаемые здесь земли Холухотун Мукэ? Если сопоставить положение дороги Фуюй с территорией к северу от нынешнего уезда Хулань в провинции Хэйлунцзян, а также соотнести расстояние и направление с Мохэ и Мои Мохэ из Таншу, то становится очевидным, что речь идет о Сахалине. Таким образом, можно предположить, что в эпоху династии Цзинь Сахалин под названием Холухотун входил в сферу ее управления.

III. Сахалин в эпоху Юань

Сахалин как Страна якшей (Гуй-го) в эпоху Юань. Сахалин в период до и после нашествия в годы Коан. Монгольское завоевание Сахалина. Вопросы касательно старого городища в Сирануси.

Монголы, поднявшись на севере, назвали свое государство Юань. Охватывая четыре моря и поглощая все земли внутри вселенной, они вели войны на востоке и западе. Японские священные острова также не избежали этой угрозы, что в конечном счете привело к великому нашествию в годы Коан. В каком же состоянии находился Сахалин в то время? Хотя название Сахалина в Юань ши (Истории Юань) не выражено эксплицитно, встречающиеся в ней упоминания о Стране якшей (Гуй-го, ), по всей видимости, указывают на нынешний Сахалин.

Название острова Сахалин, который в эпоху Цин именовался Куе (Kuye) или Куер (Kuyer), произошло от трансформации имени населявшего его народа. Оно тождественно названию народа Куи () эпохи Мин, а Куи, в свою очередь, ведут происхождение от племени Кушэ () эпохи Тан. Население Сахалина в промежуточную эпоху Юань должно было принадлежать к той же народности куи (kui). На этом основании, со ссылкой на исследования господина Огавы, можно с уверенностью утверждать, что Страна якшей в Юань ши это остров Сахалин.

Сахалин как Страна якшей в эпоху Юань

Сахалин в период до и после нашествия в годы Коан

Если признать Сахалин Страной якшей эпохи Юань, то открывается событие, заслуживающее особого упоминания. Согласно записям в Юань ши, на следующий год после того, как в 18-й год эры Чжиюань стотысячное монгольское войско вторглось на Кюсю и было там истреблено, чжурчжэнь по имени Лу Синь добровольно вызвался построить корабли, доставить провиант и отправиться в Страну якшей для снабжения тамошней армии. Этот факт нельзя обходить вниманием при изучении Сахалина. Поскольку Юань потерпела неудачу при вторжении в Японию и планировала новое масштабное наступление, вполне естественно, что двор немедленно дал на это разрешение. Из фразы о снабжении армии становится очевидным, что передовой отряд монголов уже находился на Сахалине до этого момента. Этот отряд первым занял данную точку, чтобы затем действовать сообща с основными силами, направлявшимися к западному морю Японии, и зажать Японию в тиски с севера и юга.

Существуют и другие факты, позволяющие предположить, что остров Сахалин был завоеван за двадцать лет до того, как Лу Синь подал доклад о постройке кораблей для снабжения сахалинской армии. Страна собак (Гоу-го) это использующие собак племена нынешних гиляков; племя цзилими (гиляки) эпохи Юань и племя цзилиминь династии Цзинь это они и есть. Все они проживали в низовьях Амура. С другой стороны, народ куи, составлявший население Страны якшей, обитал на островах в море у этого устья. Следовательно, не могло быть причин для похода на Страну якшей (Сахалин), если бы до этого не были покорены племена в низовьях Амура. По этой причине монгольское завоевание нижнего течения Амура началось именно с этих гиляков. Изначально эти два племени подчинялись династии Цзинь, поэтому после того как монголы уничтожили Цзинь, уцелевшие цзиньские подданные укрылись среди них и вместе с коренными жителями совершали набеги на Юань. В связи с этим юаньский Хубилай-хан приказал своему военачальнику Шуодэ выступить в карательный поход. Шуодэ прибыл в те земли, расположил войска в ключевых пунктах и казнил главарей. С этого времени влияние Юань распространилось на низовья Амура, а уцелевшие цзиньские силы бежали на уединенные острова в восточном море.

Монгольское завоевание Сахалина

В двенадцатом месяце 1-го года эры Чжиюань монголы совершили поход против племени Гуи (Ku-i). Гуи является фонетическим соответствием названиям Кукиль или Куйко, а поскольку в хрониках указано, что они обитали к востоку от гиляков, становится очевидным, что речь идет о завоевании Сахалина. Раз уж бассейн Амура вошел в сферу влияния Юань, у монголов не было причин не использовать его при нападении на нашу страну. Наступление с севера не состоялось лишь потому, что их южная армия была так легко и наголову истреблена в Японии. Если бы основные силы монголов преуспели на юге, северная армия хлынула бы в регион Цугару, осуществив стратегический план одновременного удара с севера и юга.

Кроме того, если монголы преследовали цзиньцев вплоть до их вступления на Сахалин (Гуи), то между отступившими цзиньцами и монголами на Сахалине должно было произойти крупное столкновение. Можно предположить, что старинное городище, расположенное ныне в селении Сирануси на южной оконечности Сахалина, это не японский памятник, а крепость, возведенная континентальными племенами. Возможно, она служила базой для потерпевших поражение уцелевших цзиньских сил. Базой же для монгольского вторжения на Сахалин, по-видимому, было местечко Мотидзи (Суги) в низовьях Амура; именно там при Юань располагалось Управление по восточным походам (Чжэндун-фу), и, вероятно, в том же самом месте при Мин находилось Нурганское военное управление.

Далекие экспедиции династии Мин на Сахалин

IV. Сахалин в эпоху Мин

Далекие экспедиции династии Мин на Сахалин. Руины храма Юннин-сы и минские стелы. Отождествление племени Куи () эпохи Мин с Сахалином.

Минский император Юнлэ гордился обширностью своих владений и, стремясь повсюду явить военную мощь, постоянно отправлял евнухов в далекие экспедиции. Его посланники доходили до бассейна Амура и уединенных островов Сахалина, не оставив без внимания ни одного места. В 7-й год Юнлэ было учреждено Нурганское военное управление (Нуэркань дусы), а в десятом месяце 9-го года император направил евнуха Ишиха (Ишиха) во главе более чем тысячи воинов на 25 больших кораблях в экспедицию на Амур, Сахалин и другие земли. В седьмом месяце 10-го года вожди местных племен чжурчжэней и гиляков прибыли с данью. В связи с этим было вновь учреждено 11 ведомств (включая Чжиэрвань), а в девятом месяце за пределами Ляодуна было создано 45 почтовых станций для управления северными территориями.

Минские стелы на руинах храма Юннин-сы

Помимо исторических хроник, прекрасным материалом для изучения Сахалина служат две минские стелы, расположенные в низовьях Амура у устья реки Амгунь. Эти стелы были установлены при Мин в эпохи Юнлэ и Сюаньдэ. Местом их возведения была территория, где располагался храм Юннин-сы. Первым японцем, познакомившим соотечественников с этим памятником, стал Мамия Ринзо, который в своем труде Тодацу кико (Путешествие в Восточную Татарию) оставил следующую запись:

16-го числа (седьмого месяца 6-го года эры Бунка) мы прибыли в место под названием Карумэй и остановились на ночлег в доме местного жителя народности хараку. Нам поднесли вино и закуски. В тот день мы проходили мимо места, именуемого Сантанкоэ. В прежние времена русские разбойники (хонго) спустились по реке, которая течет через их страну и впадает в Амур, обустроили здесь жилища и управляли местными племенами, намереваясь поглотить эти земли, однако были разбиты маньчжурами (год неизвестен). На высоком берегу этой реки установлены две стелы из желтоватого камня. Поскольку Ринзо смотрел с корабля и издалека, я не смог разобрать, вырезаны ли на них знаки. Местные варвары, проплывая мимо по реке, совершают перед ними далекое поклонение, но каков смысл этого неизвестно.

Эти строки повествуют о древних руинах храма Юннин-сы. Кроме того, в опубликованных в 1868 году записках российского исследователя г-на Невельского о путешествии по Амуру и Восточной Сибири также содержатся наблюдения о храме Юннин-сы. Подобно Мамии, он упоминает, что гиляки почитают это место как священное и совершают поклонение при проезде мимо. Какие же надписи высечены на этих стелах Юннин-сы, представших перед взорами исследователей? Ныне стелы хранятся во Владивостокском музее, однако в текстах имеется множество пропусков, из-за чего восстановить их полностью невозможно. Ниже приведены выдержки, касающиеся Сахалина, которые удалось извлечь из уцелевших фрагментов надписей.

Минская стела (11-й год эры Юнлэ)

(Начало опущено)... Лишь северо-восточная страна Нурган лежит далеко за пределами тройного перевода. Живущие там люди зовутся гиляками (цзилими) и смешанно обитают с различными дикими племенами. Все они обращают помыслы к просвещению, но не могут прибыть сами. В тех землях не родятся пять злаков, не производятся ткани, а из скота разводят только собак (далее знаки стерты). Они промышляют рыбной ловлей, едят мясо и одеваются в шкуры. Что касается луков, стрел и прочей одежды и пищи всего этого не перечесть... Весной 9-го года эры Юнлэ император специально направил евнуха Ишиха и других во главе более чем тысячи воинов на 25 больших кораблях. Они вновь прибыли в ту страну и учредили Нурганское военное управление... Евнуху Ишиха и другим было велено везти грузы в ту страну. От Хайси они прибыли в Нурган, а также к заморским жителям племени Куи (). Мужчинам и женщинам было пожаловано платье, утварь, выдано зерно и рис, а также устроены пиры с вином и пищей... (Конец опущено).

Минская стела (8-й год эры Сюаньдэ)

(Начало опущено)... Дикие люди, гиляки и куи их речь невозможно понять без тройного перевода, их сердца невозможно подчинить без военной мощи, до их земель невозможно добраться без лодок и кораблей... В начале эры Сюаньдэ император вновь направил евнуха Ишиха во главе войска... В 7-й год эры Сюаньдэ государь повелел евнуху Ишиха совместно с командующим Кан Чжэном повести 2000 воинов на 50 больших кораблях, и все местные жители подчинились... (Далее пропущено).

Отождествление племени Куи () эпохи Мин с Сахалином

Упоминаемые в надписях цзилими это гиляки (нивхи), а под куи (), совершенно очевидно, подразумеваются сахалинские айны. Описание того, что до их земель трудно добраться без лодок и кораблей, что там не растут пять злаков и не производятся ткани, а из домашних животных есть только собаки, и что жители заняты ловлей рыбы, едят мясо и носят одежду из шкур. Разве это не является точным описанием жизненного уклада сахалинских айнов? Судя по текстам стел, династия Мин трижды предпринимала далекие экспедиции. Когда войска прибывали, местные племена изъявляли покорность от страха, но стоило армии уйти, как они вновь поднимали мятеж. Из этого можно понять, что и сам храм Юннин-сы был разрушен в результате сопротивления со стороны этих народов. Поскольку сахалинские аборигены находились в одном ряду с этими сопротивлявшимися племенами, есть все основания полагать, что минские карательные экспедиции на Амур непременно направляли свои большие корабли и для их подчинения.

V. Эпоха династии Цин и Сахалин

Карты Сахалина в начале эпохи Цин. Отсутствие общего названия для всего острова. Название Куедао (остров Куе).

Узнать о связях Сахалина с династией Цин гораздо легче, чем об эпохах Юань и Мин, поскольку сохранилось довольно много письменных свидетельств. Соответственно, становится очевидным, что эти связи были куда более сложными по сравнению с предыдущими династиями. Начало эпохи Цин совпало с периодом возрождения словесности, и в правление императоров Канси и Цяньлуна свет увидели беспрецедентные для Китая по своим масштабам труды. Благодаря этому записи, касающиеся управления окраинами Китая, стали чрезвычайно богатыми, и это влияние со временем распространилось на Сахалин. На фоне дефицита исторических материалов за прошлые века, при изучении этой эпохи возникает ощущение, будто попадаешь в совершенно иной мир. В периоды Юань и Мин Сахалин обозначался различными именами, и не было даже ясности, какому именно названию он соответствует. Однако на Полной карте Гирина, вошедшей в составленный в 29-й год правления Канси (1690 год по западному календарю) свод Да Цин Хуэйдянь (Уложения Великой Цин), была включена и карта Сахалина. Несмотря на то, что на ней были отмечены даже названия рек и гор внутри острова, общее название самого острова так и не было вписано. Точно так же на Картах девяти окраин, составленных в ту же эпоху, географические названия и реки внутри острова были нанесены еще более детально, но и там остров остался без общего имени. В Да Цин Итун чжи сказано:

Большой остров, принадлежащий к ведомству нингутинскому в Гирине, находится более чем в 3000 ри к северо-востоку от города, посреди великого моря к востоку от устья реки Хунтун (Амур); в длину с севера на юг составляет 2000 ри, в ширину с востока на запад несколько сотен ри. От его западного берега до материка в близких местах всего около 100 ри.

Это явно географическое описание Сахалина, и хотя здесь использовано словосочетание Большой остров (Да-чжоу), оно является лишь условным обозначением, а не собственным именем острова. В Шуйдао тиган (Руководстве по водным путям) сказано:

Большой длинный остров (Да-чан-дао) представляет собой огромную песчаную косу посреди моря у устья Амура. В длину с севера на юг простирается на 1600 с лишним ри, в ширину в самых широких местах на 300400 ри, а в других на 100200 ри. По форме он изгибается подобно плывущей рыбе. Вдоль его срединного хребта тянутся горы, вершины которых сменяют друг друга от севера к югу; сосновые леса виднеются один за другим, непрерывно извиваясь. Воды разделяются и текут на восток и запад, впадая в море. На равнинах близ моря имеются людские селения...

Это тоже описание Сахалина, где из-за вытянутой формы ему дано временное название Большой длинный остров, что, по всей видимости, не являлось его настоящим именем. В других географических книгах название острова также не приводится.

В эпоху Цин Сахалин не имел официального административного названия, и в составленных по императорскому указу книгах его имя не значилось. Однако впоследствии в трудах ученых, исследовавших Сахалин, его часто записывали как остров Куе (Куедао, ) или остров Куер (Куердао, ). Эти названия не были даны Сахалину маньчжурами скорее всего, ученые присвоили их на основе своих научных изысканий. Хэ Цютао, рассуждая об этом, объяснял, что нынешнее Куе основано на записях эпохи Мин о племени Куу (Ku-wu, ), а минское Куу это искажение названия племени Мои (Mo-i) времен династии Тан. Другие ученые, опираясь на эту версию, поясняли, что упоминаемое на минской стеле храма Юннин-сы племя Куи (Ku-i, ) это то же самое, что и нынешнее Куе (Kuye). Как было показано выше, в эпоху Цин использовалось название Куе, но как же тогда называли остров сами маньчжуры? В путевых записях Мамии Ринзо указано, что когда он вел письменную беседу (кисточкой) с чиновниками в маньчужрском присутственном месте в Дэрэне, они записали название Сахалина как Дэрэн Гасан (). Слово Дэрэн означает окраину, а Гасан используется в значении поселения или кочевья. Таким образом, это означало внешнее поселение и являлось лишь особым обозначением, использовавшимся командированными туда маньчжурскими чиновниками; местные же маньчжурские жители, по всей видимости, называли его иначе. То, что русские называют Сахалин Сагалином, произошло от маньчжурского словосочетания Сахалян Ула Ангга Хада (Sahaliyan Ula Angga Hada), которое европейцы сократили до Сахалян и стали использовать в качестве названия. На маньчжурском языке это означает остров у устья Черной реки (то есть устья Амура). Это название, использовавшееся местными маньчжурами, в конце концов и превратилось в его официальное политическое наименование.

VI. Отношения маньчжурского правления на Сахалине

Влияние маньчжурского правительства на Сахалине. Завоевание Сахалина в эпоху Канси. Измерение Сахалина иезуитскими миссионерами.

В какую именно эпоху зародились отношения маньчжурского (цинского) правительства по управлению Сахалином? На континенте в документах об этом нет четких записей, однако эти факты можно примерно реконструировать на основе преданий самих сахалинских аборигенов. Во время исследования Сахалина Мамией Ринзо, когда он расспрашивал жителей Смеленкура (Северный Сахалин) о происхождении должностей харада (старшина) и касинда (помощник старшины), полученных ими от маньчжур, те поведали следующее:

В прежние времена (год неизвестен), когда наш остров еще не приносил дань Маньчжурии, варварские корабли какой-то страны (вероятно, русские суда) ежегодно приходили к острову и выменивали шкуры различных зверей. Те варвары были крайне жестоки и часто затевали столкновения с жителями острова, из-за чего островитяне постоянно их боялись. Впоследствии, в один из годов (вероятно, около 12-го года правления Цяньлуна), маньчжурские чиновники, ведя за собой множество варваров, переправились на этот остров и повсеместно провели его инспекцию. Жители острова, подумав, что это набег тех прежних жестоких варваров, в страхе бежали и скрылись в горах. Чиновники созвали тех, кто не сбежал и остался на побережье, отобрали среди них людей и пожаловали им чины харада, как сообщается в дорожных записях Мамии. Таким образом, это время справедливо считать начальным этапом зарождения отношений маньчжурского правления на Сахалине. Однако в отношении указанного Мамией 12-го года Цяньлуна имеются сомнения.

Господин Огава исправил эту дату, утверждая, что правильнее будет признать это инспекцией и (умиротворением), проведенным вплоть до северных окраин Сахалина отрядом Олотуня сподвижника Сабсу (Сабусу) во время его похода на реку Хэнггунь (Амгунь) в 2223-й годы правления Канси. По этой версии, завоевание Сахалина Цинской династией произошло именно около 23-го года Канси. Огава также добавляет, что в пользу этого говорит следующий факт: император Канси одержал полную победу в цинско-русской войне и заключил Нерчинский договор, зафиксировав идеальную для Маньчжурии оборонительную линию по реке Горбица и Становому хребту до самого Восточного моря. После этого он не торопясь провел инструментальную съемку Амура, а в 27-й год Канси направил людей для измерения острова Сахалин. Это в точности совпадает с преданиями аборигенов о том, что чиновники провели инспекцию внутри острова. Хотя точный год проведения съемки Амура в китайских книгах не зафиксирован, согласно европейским записям, французские иезуитские миссионеры провели инспекцию этих мест около 22-го года Канси. Трудно однозначно заключить, какой именно год является верным, однако этот отряд следует считать высланным примерно в то же время, что и Амгуньская экспедиция. В ту пору Фердинанд Вербист (Нань Хуайжэнь) занимал пост вице-директора Астрономического бюро, и немало европейцев служили при цинском дворе. Те из них, кто совершал проступки, отправлялись в различные регионы для составления карт. Иезуитские миссионеры, будучи в их числе, получили приказ сопровождать войска в нижнее течение Амура и дошли до самого его устья. На остров Сахалин были посланы маньчжурские чиновники, которые измерили его северную половину, однако до южной части они так и не дошли. Из-за того, что карта была составлена таким образом, на цинских картах Сахалина отсутствует южная оконечность, и он предстает в виде усеченного острова, что можно видеть на приложенной к этой книге карте (Маньчжурия и Сахалин). Та съемка легла в основу, и на ее базе были составлены цинские Карты шестнадцати провинций и Карты девяти окраин. В любом случае, из этого можно составить представление о том, как после походов на Амур в годы после 22-го года Канси с островом Сахалин были установлены отношения маньчжурского правления.

VII. Разделение Южного и Северного Сахалина

На картах, составленных при Цин северная половина. Политика невмешательства цинского правительства в управление Сахалином. Чины харада и касинда. Продвижение русских на юг.

Отношения маньчжурского правления на Сахалине зародились именно таким образом, и цинские карты острова были составлены в описанном состоянии. В результате на картах Маньчжурской династии в пору ее расцвета была изображена лишь северная половина острова. Если производить расчет по указанным на этих картах названиям мест и расстояниям в ри из цинских географических описаний, то южная граница их владений пролегала на 49 градусах 8 минутах северной широты. Сфера их управления также распространялась в основном к северу от этой черты, а ее постепенное распространение на юг произошло уже в более поздние времена.

Каким же именно способом маньчжурское правительство осуществляло это управление? Оно придерживалось политики полного невмешательства, точно так же, как и в отношении племен, проживавших по берегам нижнего Амура. На острове не учреждалось постоянных местных ведомств или присутственных мест; чиновники лишь открывали временный пост в летний период с апреля по июнь, где происходил обмен (дани) местных вождей на подарки от правительства, и этим все ограничивалось. Вождям, подносившим эту дань, маньчжурское правительство жаловало чины харада и касинда. Эти маньчжурские звания означали родового старейшину или деревенского старосту; должности были наследственными, и эти люди управляли своими соплеменниками. Подробности этих отношений между маньчжурским правительством и сахалинскими айнами стали известны в деталях в недавние годы благодаря переводу маньчжурских документов, сохранившихся в доме старейшины сахалинского селения Наёро. (Наиболее точные, подробные и благожелательные записи по этому поводу содержатся в книге господина Огавы Маньчжурия и Сахалин).

Еще до этого продвигавшиеся на восток русские с вожделением взирали на цинские земли к югу от Амура. Постепенно продвигаясь на юг, они стали нарушать границы Цинской империи. В пору расцвета династии Цин выдающийся император Канси без труда наголову разгромил их, из-за чего им на долгое время пришлось свернуть свои крылья. Однако после эпохи Цяньлун, когда цинский государственный порядок стал постепенно ослабевать и приходить в упадок, русские вновь стремительно начали продвижение на юг. В конце концов по Айгунскому договору они захватили земли за Амуром, а затем по Пекинскому договору отторгли и все приморье к югу от Амура, вследствие чего и Северный Сахалин перестал принадлежать Цинской династии. С этого времени японо-русские отношения на Сахалине стали стремительно запутываться и усложняться. Пройдя через дипломатические коллизии за столом переговоров и множество крутых поворотов, ситуация в конечном итоге и привела к сегодняшнему положению дел.

Глава четвертая. Название Сахалина

Название Карафуто и использовавшиеся для него иероглифы. Земельные реестры самураев княжества Мацумаэ. Официальное утверждение названия острова бакуфу (правительством сёгуна), происхождение нынешнего названия. Исследование названий Сахалина и различные теории: теория о происхождении от обилия лиственниц (берёз), теория о значении "люди Тан (китайцы)", теория о сходстве формы острова с креветкой, теория о происхождении от обильных бород айнов, теория о значении "пустая земля". Оценка доктором Сиратори теории о "людях Тан". Стихотворение Мамии Ринзо. Неполнота всех этих теорий. Исследования со стороны континента. Карафуто как искажение золотого (цзиньского) слова Холохотун. Холохотун в значении "Черный город", европейские названия Сахалина.

Вряд ли среди нынешних японских территорий найдется другая земля, которая записывалась бы столь разнообразными и непохожими друг на друга иероглифами, как Сахалин. Если попытаться собрать иероглифические сочетания, использовавшиеся для названия Карафуто (), то в общих чертах они предстанут в следующем виде.

Название Карафуто и использовавшиеся для него иероглифы

(Карафуто), (Карафуто), (Карафуто), (Карафуто), (Карафуто), (Харасу), (Карафуто), (Карафуто), (Карафуто), (Карафуто).

Помимо этого, остров наделяли такими именами, как Северный Эмиси (Кита-Эмиси), Дальний Эмиси (Оку-Эмиси), Западный Эмиси (Ниси-Эмиси). Европейцы же называли его Сагалином, как упоминалось ранее, а китайцы в каждую эпоху давали ему различные имена. Самое раннее появление названия Карафуто в японских документах фиксируется в земельном реестре (тоти дайтё), поданном княжеством Мацумаэ старейшинам (родзю) бакуфу в 13-й год эры Гэнроку (1700 год). В этом документе оно было записано как Карато (). Араи Хакусэки в своем труде Хоккай дзуйхицу (Записки о северном море) объяснял это так: Слово "Карато" не является общим названием той страны. Это просто название места, служащего входом со стороны земель эмиси, поэтому его и называют Карато, общее же её имя Тараикари. Впоследствии название Карато было изменено на Карафуто, и сам Хакусэки в своей книге Эмиси-си также исправил его на Карафуто. Однако в то время не нашлось глубоких ученых, которые исследовали бы этимологию этого слова и подобрали бы наиболее подходящие по смыслу иероглифы. В дальнейшем исследователи стали произвольно использовать изящные иероглифические сочетания по своему усмотрению, что привело к еще большей запутанности и хаосу. Чтобы навести в этом порядок, в 6-й год эры Бунка (1809 год) бакуфу официально утвердило название Кита-Эмиси (Северный Эмиси), которое совершенно не было связано со звучанием слова, и сделало его административным наименованием острова. Тем не менее, люди не могли забыть привычное старое название Карафуто. В конце концов, с наступлением реставрации Мэйдзи этот вопрос возник вновь. Когда Окамото Кэнсукэ занял пост судьи по освоению территорий (кайтаку ханган) на Сахалине, он вместе со своим коллегой Мацуурой Такэсиро принялся переводить местные названия Сахалина на иероглифы. В ходе этого процесса при определении имени для всего острова Окамото настаивал на использовании иероглифов (Карафуто), в то время как Мацуура утверждал, что наиболее подходящим является сочетание (Карафуто). Они долго вели дискуссию по этому поводу. Позже, когда Маруяма Сакура занял должность помощника министра иностранных дел (гаиму дайдзё) на Сахалине, он счел вариант наилучшим, и это название было утверждено окончательно.

Таким образом, хотя все появлявшиеся варианты перевода, само собой разумеется, опирались на фонетическое звучание, среди них не было ни одного, который одновременно сочетал бы в себе и звучание, и внутренний смысл. Относительно того, как именно возникло название Карафуто и какое значение оно в себе несёт, с древних времён велись многочисленные споры среди учёных, и по сей день нет единого мнения или сколько-нибудь авторитетной теории, с которой можно было бы с уверенностью согласиться, что весьма прискорбно. Ниже в последовательном порядке кратко изложены основные из этих версий.

1. Люди, использовавшие иероглифы , утверждали, что на этом острове растёт много берёз (каба/канба/), причём все они высокие и густые, а аборигены широко используют берёзовую кору и саму древесину, отчего остров так и записали. Это поверхностное суждение, пытающееся притянуть название за уши к реальным природным условиям Сахалина, и его следует назвать самым грубым обывательским домыслом.

2. Автор труда Хии косо (Исследование северных варваров) Такахаси Кагэясу писал: Карафуто означает "человек Тан" (китаец). Жители нашей страны обобщённо называют все чужеземные страны словом "Кара". Слово "футо" это искажённое северное произношение слова "хито" (человек). Поэтому Карафуто означает "человек Тан" (китаец). Почему же возникло такое название? Дело в том, что аборигены острова исстари привозили китайские товары в Соя (на Хоккайдо) для торговли, и купцы из Эсаси и Мацумаэ стали называть этих аборигенов "Карафуто", а со временем распространили это имя и на сам остров. Данная теория приобрела наибольшую известность и долгое время принималась исследователями.

3. Автор Эдзо нэндайки (Летописи земель эмиси) Мацуура Такэсиро утверждал: Слово "Карафуто" происходит от орокского слова, означающего креветку. Форма Сахалина напоминает креветку, поэтому остров так и назвали, подобно тому как Японию уподобляют стрекозе. Однако аборигены вряд ли обладали такими обширными географическими познаниями, чтобы представлять форму всего острова и уподоблять её креветке. Это возражение полностью опровергает данную версию.

4. Курамото Хоан, занимавший пост управителя (бугё) в Мацумаэ, писал: В озере Тараика много мелких креветок. Когда я спросил об этом местных жителей из числа орокского населения, они ответили "карафуто". Поначалу японцы, посчитав это страной китайцев (Тан), называли остров Карафуто, а позже ороки переняли это слово, связав его по ассоциации с обильными бородами айнов. Это объяснение также выглядит крайне натянутым и притянутым за уши.

5. Маэда Нацукагэ в своем труде Эдзо тодзай косо (Исследование восточных и западных земель эмиси) давал следующее толкование: Слово "Кара" означает "" (пустой/порожний), а "то" (футо) означает "" (большой/обширный). Иными словами, это означает "обширный пустой край" (Кута-сю). В древности люди из внутренних земель нашей страны, впервые переправившись в этот край, детально осмотрели его ландшафт и рельеф. Видя огромные пустынные горы и дикие поля, они назвали его "пустым краем". Это объяснение определённо принадлежит не айнам, а было дано нашими мореплавателями из внутренних земель. Данная версия также не имеет под собой сколько-нибудь твёрдых исторических оснований, чтобы принимать её на веру.

6. Среди современных исследователей Сахалина новые теории касательно происхождения названия острова встречаются крайне редко. Доктор Сиратори лишь высказал следующее мнение: Утверждение в "Хии косо" о том, что Карафуто означает "человек Тан" (китаец), а также трактовка слова "Карако" в значении "китаец", встречающаяся в иллюстрациях к преданиям святилища Сува (Сува энги экотоба) у Кида Садакити, бьют точно в цель. Такое название возникло потому, что китайские товары проникали в нашу страну именно через Сахалин. Положение дел в начале эпохи Цин, когда гиляки и айны Сахалина вели торговлю с Китаем и Японией, передавая товары из рук в руки, подробно описано в "Чжунго тушо" (Китайских иллюстрированных описаниях) и "Цзилин" (Описании Гирина).

7. Мамия Ринзо во время своего исследования Сахалина оставил в записках Додзю ёроку следующее свидетельство: Когда я спрашивал аборигенов о названии "Карафуто", они не знали его происхождения, а некоторые даже не слышали самого этого имени. Очевидно, что это не исконное название данного острова. Он также добавлял: Сами аборигены внутренних районов называют себя "сирун айну" (sirun ainu), а сантаны (ульчи) называют этот остров "сирун мосири" (sirun mosiri).

Приведенные выше теории сходятся в том, что название Карафуто было дано острову не аборигенами, а жителями внутренних земель Японии. Если опираться на это основание, то версия о людях Тан (китайцах) выглядит наиболее убедительной. И поскольку авторитет в области лингвистики доктор Сиратори признал эту теорию верной, то, казалось бы, в дальнейшем изучении названия Сахалина нет больше места или необходимости, и можно было бы этим удовлетвориться. Для обывательского толкования этого вполне достаточно, однако с точки зрения строгого научного исследования подобный взгляд неизбежно остается неполным. Между тем, господин Огава Унпэй усомнился в утверждении из записок Додзю ёроку о том, что Карафуто не является самоназванием аборигенов. Посмотрев на этот вопрос со стороны континента, он смог обнаружить новые исторические факты. Краткая суть его изысканий такова.

Прежде всего, автор выдвигает предположение: Не могло ли быть так, что аборигены Южного Сахалина по традиции из поколения в поколение передавали устное название "Карафуто" как имя своей земли? Отталкиваясь от этой посылки, он обратился к истории взаимоотношений Маньчжурии и Сахалина. Сначала он твердо определил, что под упоминаемым в эпоху Тан племенем Мои Мохэ понимался именно Сахалин. После упадка государства Бохай в расселении племен произошли сильные сдвиги, и обитавшее в устье Амура племя Кушэ Мохэ в конечном счете пересекло море и вошло на Сахалин. Пройдя через эпохи Ляо, Цзинь и Юань вплоть до Мин и Цин, это население записывалось в различных книгах под именами Кушэ (), Куву (), Уле (), Куи (), Куе () и Куер ().

Далее, при изучении Цзинь ши (Истории Цзинь), в географических записях значится: Границы Цзинь на востоке достигают пределов различных диких племен, таких как цзирими (гиляки) и удигэ; на севере от северной стороны дороги Фуюй на 3000 с лишним ри земли Холухотун Мукэ служат окраиной. Упоминаемое здесь место Холухотун (Холохотун / ) по своим географическим координатам и расстоянию в ри в точности совпадает с местоположением Мои Мохэ эпохи Тан и, очевидно, является южной частью нынешнего Сахалина. Само слово Холохотун на монгольском языке означает Черный город (Кара-хото). Слово черный здесь несет в себе смысл далекого, потаенного, глубинного. Соответственно, правильнее всего истолковать его как далекая крепость.

На этом основании я выдвигаю гипотезу, что происхождение названия Карафуто берет начало от цзиньского Холохотун. Кроме того, в труде Кондо Дзюндзо Хэнъё бункэцу дзуко указано, что Сирануси находится в западной части Сахалина, а в месте, где земля Карафуто заканчивается на юго-западе, есть местечко Кури (Куси), где живут аборигены. На холме в том месте находятся руины старинного городища, которое местные жители называют Тоитян. Было ли это городище в Сирануси возведено людьми Цзинь, или же людьми Мин, или самими аборигенами до конца не ясно. Однако автор предполагает, что монголы называли эту крепость Кара-хотон, что в итоге и послужило истоком для названия всего острова. Название Хара-хотун, дававшееся монголами, чрезвычайно часто встречается в самых разных регионах. Кара означает черный, а хотун (хотон) город или крепость, то есть Черный город. Черный город это укрепление, имевшее значение северного или же далекого, глубинного форпоста. Сами монголы называли это земляное укрепление Карахотун, а люди Мин именовали его Тоитян (Тоубчэн). Хотя аборигены использовали оба этих варианта, зона распространения монгольского языка была огромной, из-за чего четыреста лет назад японские купцы услышали это дошедшее до них имя и применили его в качестве названия острова. Подтверждением этому служат слова из Витсен суйхицу (Хоккай дзуйхицу Араи Хакусэки) о том, что Карато это не общее название, а имя места, служащего входом со стороны Эдзо. В то время местом входа со стороны Эдзо, очевидно, являлось Сирануси, а расположенное всего в одном ри от него старинное городище именовалось Карахотон. В силу особенностей фонетики аборигенов это имя превратилось в Карато, а со временем стало произноситься как Карафуто.

Если же обратиться к европейским названиям Сахалина, то в 1688 году (в 1-й год эры Гэнроку) советник цинского императора Канси, иезуитский миссионер Данвиль, исполняя высочайшее повеление, спустился по Амуру, обследовал Сахалин и составил Карту Восточной Татарии. На той карте Сахалин был ошибочно изображен в виде двух отдельных островов, которые были подписаны как Большой Сахалин (Большой Сагалян) и Малый Сахалин. Слово Сахалин (Saghalien) происходит от маньчжурского Сахалян Ула Ангга Хада. Сахалян означает черный, ула река, ангга устье, хада гора (скала/остров). Все вместе переводится как остров у устья Черной реки. Нижнюю часть фразы (ула ангга хада) отбросили, оставив лишь верхнее слово Сахалян, которое и закрепилось в качестве географического названия. Данный вариант стали часто использовать и составители российских карт, вследствие чего он и стал широко известен европейцам под именами Сахалин или Сагалин.

Глава пятая. Сахалин в эпоху бакуфу

1. Истоки

Сахалин, находившийся в средневековье под влиянием китайских правительств, в начале эпохи Цин еще более четко зафиксировал свои вассальные отношения с континентом. Однако сфера влияния цинской власти ограничивалась преимущественно Северным Сахалином, в то время как весь Южный Сахалин фактически входил в зону влияния Японии. Хотя границы между ними не были четко демаркированы, между сторонами молчаливо признавался естественный рубеж. То, что клан Мацумаэ осознал существование Сахалина и самовольно включил его в сферу собственного влияния, берет начало еще со времен эпохи Асикага.

Изначально основатель рода Мацумаэ, Такэда Нобухиро, обладал столь буйным и независимым нравом, что стал тягостен для собственной семьи. Бежав, он поступил на службу к эдзоскому роду Какидзаки в качестве пришлого военачальника. Как раз в то время на землях эдзо вспыхнули жестокие междоусобицы. Став полководцем клана Какидзаки, Нобухиро непрестанно сражался в различных местах. Его слава прогремела по всем землям варваров, и перед ним почти не оставалось врагов. В 1-й год эры Тёроку (1457 год) он в конечном итоге подчинил себе всю Ватарисиму (Хоккайдо) и возвел замок в Мацумаэ. С тех пор его потомки наследовали это фамильное дело, не посрамив свершений своего великого предка, пройдя через поколения Мицухиро, Ёсихиро (Суэхиро) и Масахиро, вплоть до Ёсихиро (Кэйхиро). К тому времени военные смуты внутри Японии уже утихли, и род Тоётоми в Моцуяме (Момояме) кичился невиданной роскошью. Ёсихиро отправился в столицу на аудиенцию к Хидэёси и удостоился крайне благосклонного приема. Позже, когда началась корейская кампания, во временной ставке в Нагое провинции Хидзэн Хидэёси повелел Ёсихиро взять под свое общее управление все земли эдзо. Какие именно пределы охватывали эти обширные северные территории, тогда, разумеется, никто четко не знал. Тем не менее, раз на Сахалине в ту пору действительно проживало большое число японских айнов, сфера этого повеления справедливо должна была включать в себя и Сахалин. Можно утверждать, что управление Сахалином со стороны рода Мацумаэ берет свое официальное начало именно с этого момента.

После падения рода Тоётоми и прихода ему на смену Токугавы Иэясу, Ёсихиро также удостоился аудиенции у нового правителя, получил от него фамилию Мацумаэ и подтверждение своих прав на наследование земель, пожалованных ранее родом Тоётоми. При этом Иэясу вручил ему три домашних правила (закона), закрепив за родом Мацумаэ его особые привилегии.

• Первое: Всем лицам, прибывающим в Мацумаэ из различных провинций, строго запрещается вести торговлю с эдзоскими айнами без уведомления государя Сима-но ками Ёсихиро. Нарушение сего вменяется в вину.

• Второе: О тех, кто без разрешения Сима-но ками переправляется по морю для ведения торговли, надлежит незамедлительно доносить властям.

• Третье: Лица, выдвигающие неправедные и незаконные требования к эдзоским айнам, подлежат наказанию за провинность.

В отношении тех, кто нарушит сии статьи, надлежит применять самые суровые кары.

27-й день первого месяца 9-го года эры Кэйтё (1604 год).

Высочайшая багряная печать (Сюин).

Род Мацумаэ желал лишь одного составить долгосрочный план на сто лет вперед ради благополучия своих потомков. И этот план заключался в том, чтобы навечно монополизировать богатые промысловые ресурсы Северного моря. В свою очередь, глубокие и дальновидные замыслы Иэясу состояли в том, чтобы навсегда заблокировать огромные пространства эдзоских земель и не позволить закрепиться там лицам, вынашивающим крамольные планы. Иэясу наделил Мацумаэ этими привилегиями. Очевидно, что между ними существовало некое тайное соглашение. Таким образом, владея бескрайними дикими землями, род Мацумаэ даже не пытался их осваивать. Обладая пространством в тысячи ри, способным вместить миллионы переселенцев, они не стремились привлекать людей из других провинций. Они довольствовались лишь извлечением рыбных богатств вдоль побережья и праздно проводили долгие годы и месяцы. Какими бы темными и недальновидными ни были сменявшие друг друга правители Мацумаэ, кто из них не желал бы обогатить свои владения и укрепить войска? Если они желали, но не делали этого, тому определенно должны были быть веские причины. Из этого можно сделать вывод о существовании некоего тайного уговора между Иэясу и Ёсихиро. Обязательство не осваивать земли, не привлекать переселенцев и не копить войска, по всей видимости, и составляло клятву Ёсихиро. Либо, даже при отсутствии писаного соглашения, род Мацумаэ, будучи мелким кланом, но владеющим территориями, превосходящими во много раз земли крупных феодалов, прекрасно понимал, что любые подобные шаги немедленно навлекут на него подозрения и немилость центрального правительства, что грозило моментальным лишением владений (кайэку). По этой причине неизменным правилом выживания для рода Мацумаэ стало стремление ничем не выделяться перед центральной властью. Все дела будь то управление землями эдзо, исследование Сахалина, обустройство промыслов или ведение торговли они осуществляли под покровом строжайшей тайны. Даже сумму налога (уннокин), собиравшегося с рыбных промыслов, составлявших их единственный источник дохода, они умышленно занижали в своих официальных отчетах.

Политика Иэясу по изоляции земель эдзо и сопутствующие ей меры клана Мацумаэ по самообороне привели к тому, что богатейшие ландшафты Хоккайдо и Сахалина в течение двухсот с лишним лет эпохи бакуфу оставались заброшенными, превратившись в бескрайние дебри, заросшие чертополохом. То, что Хоккайдо и Сахалин даже спустя сорок с лишним лет после реставрации Мэйдзи все еще находятся в их нынешнем неосвоенном состоянии, целиком и полностью является следствием той пагубной оборонительной политики Иэясу. Если бы земли эдзо разделили между несколькими мелкими кланами и заставили их соперничать друг с другом в освоении и заселении территорий, разве за триста лет мирной эпохи они не смогли бы совершить великих свершений?

Истинные цели политики рода Мацумаэ были именно такими, как описано выше. Соответственно, до эпох Тэнмэй и Кансэй контакты с Сахалином, по-видимому, были весьма частыми. Однако клан Мацумаэ, едва удерживавший под своим контролем Хоккайдо под завистливыми взглядами центрального правительства, панически боялся, что если сведения о его мероприятиях на Сахалине дойдут до ушей властей в столице, это навлечет смертельную опасность на их дом. Поэтому они умышленно напускали на себя вид, будто эти земли брошены и забыты, и никогда ни о чем не распространялись. Как следствие, все мероприятия клана Мацумаэ в отношении Сахалина до эпох Тэнмэй и Кансэй оказались погребены во мраке безвестности, из-за чего сегодняшние историки сталкиваются с огромными трудностями при попытках узнать хоть что-то о том периоде.

Впоследствии, когда продвижение России на юг стало принимать угрожающие масштабы и на северных окраинах с каждым днем прибавлялось забот, ситуация в корне изменилась, превратившись из монотонной в чрезвычайно сложную. Историю Сахалина в эпоху бакуфу удобно разделить на следующие четыре периода, выделив вопрос продвижения России и японо-русских столкновений в отдельную главу:

• Первый период: Ранний этап частного управления рода Мацумаэ

• Второй период: Эпоха управителей Мацумаэ (Прямое управление бакуфу)

• Третий период: Поздний этап частного управления рода Мацумаэ

• Четвертый период: Эпоха управителей Хакодатэ (Повторное прямое управление бакуфу)

Продвижение России на юг и японо-русские переговоры охватывают все эти четыре периода. Однако если вплетать их в описание каждого периода по отдельности, это приведет к сильной путанице, из-за чего читателю будет трудно уловить общую нить событий, а также усложнит запоминание. Поэтому данные события вынесены в отдельный раздел в самом конце.

I. Первый период: Ранний этап частного управления рода Мацумаэ

Первый период частного управления рода Мацумаэ берет свое начало в 3-й год эры Бунроку (1594 год), когда Мацумаэ Ёсихиро получил дозволение от Тоётоми Хидэёси на общее управление землями эдзо, и завершается в 4-й год эры Кансэй (1807 год), когда из-за резкого усиления угрозы российских набегов на окраинах бакуфу осознало, что эти территории нельзя более оставлять в руках слабого и бедного княжества Мацумаэ, и полностью перевело их под свое прямое управление.

В течение этих двухсот лет, когда встает вопрос о том, какие именно мероприятия осуществлял род Мацумаэ в отношении Сахалина, ответ, как уже упоминалось ранее, заключается в следующем: клан Мацумаэ всеми силами стремился избежать завистливых взглядов центрального правительства. Они довольствовались лишь извлечением доходов от морепродуктов на Хоккайдо и не вели там никаких иных масштабных работ. При таких обстоятельствах им было крайне непросто протянуть руки для освоения далекого Сахалина. Даже если они и основывали там какие-то немногочисленные промыслы, они изо всех сил старались скрыть это от ушей и глаз столицы, ведя дела в глубокой тайне. Из-за этого они почти не оставили письменных свидетельств, и дефицит исторических документов по этой теме является предметом общего сожаления среди исследователей.

Обустройство рыболовства

Категорический отказ в доступе людям из других провинций

Описывая в общих чертах тогдашнюю систему управления землями эдзо со стороны рода Мацумаэ, следует указать, что на основе трех статей закона, дарованных Иэясу, княжество обустроило в морских гаванях сторожевые заставы (банья) и ввело крайние ограничения на въезд для жителей внутренних провинций Японии. Единственным источником дохода для княжества являлся промысловый налог. Побережье было разделено на отдельные промысловые участки (басё), которые отдавались на откуп богатым купцам. С этих доходов взималась плата за право промысла, именовавшаяся в ту пору уннокин (налог на доход). Передают, что доход с наиболее крупных промысловых участков достигал 1200 рё в год.

Помимо этого, жалованье вассалов (самураев) княжества Мацумаэ также выделялось в виде промысловых участков в соответствии с их рангом и статусом. Самураи отдавали эти участки на откуп купцам и жили на получаемый от них доход. Вследствие этого они, опоясанные длинными мечами, уподоблялись торговцам и вместо самурайского духа развивали в себе исключительно купеческую хватку и коммерческий расчет. Собранный таким образом налог уннокин приносил княжеству до 60 000 рё ежегодно, что для мелкого клана составляло более чем внушительную сумму.

Однако численность самураев в княжестве постепенно увеличивалась, и на самом Хоккайдо не осталось свободных пригодных участков, которые можно было бы распределить между ними. При таком положении дел их взоры естественным образом обратились на лежащий перед глазами Сахалин. Обустройство новых промысловых участков внутри залива Анива (Анива-ван) и на западном побережье в окрестностях Сирануси произошло, по всей видимости, еще до наступления эры Хорэки (17511764 гг.).

Чтобы на долгое время сохранить этот щедрый доход для безбедного существования своих самураев и простого люда, руководство княжества сочло наилучшей стратегией сдерживание роста численности населения. Они полностью запретили переселение жителей из других провинций, а в Мацумаэ, Хакодатэ и Эсаси учредили заставы, подобные нынешним таможням, проверяя все заходящие суда и прибывающих людей. Многим из них запрещалось сходить на берег, а те жители из других провинций, кому дозволялось временное пребывание, облагались суровым подушным налогом.

Но более всего поражает то, что в отношении коренного населения эдзо (айнов) проводилась политика умышленного удержания их в темноте и невежестве. В правилах по надзору за айнами значилось: Айнам строго запрещается выдавать семена злаков для выращивания, запрещается обучать их грамоте и счету, а также японскому языку. Айнам не дозволяется носить японскую одежду, использовать японские соломенные плащи (мино) и шляпы (каса), а также носить обмотки (кяхан) и соломенную обувь (варадзи) они непременно должны оставаться босыми. Кроме того, им категорически запрещается принимать японский буддизм, и они ни в чем не должны приближаться к просвещению и культуре жителей внутренних земель страны.

Подобные предписания следует назвать верхом беззакония. В результате айны были навечно обречены оставаться в беспросветном невежестве, из-за чего несли огромные убытки при обмене добытых ими товаров. На самих промыслах условия их труда были крайне тяжелыми, а выплачиваемое вознаграждение ничтожно малым. Жестокость и произвол со стороны владельцев промыслов были столь велики, что даже неискушенные айны были вынуждены изобрести способ защиты под названием тяранкэ (если один из нанятых айнов подвергался неправомерному обращению со стороны владельца или управляющего промыслом, он укладывался спать и в течение нескольких дней отказывался от пищи и питья, а остальные айны в знак солидарности полностью прекращали работу, пока вопрос не разрешался; это была своего рода забастовка). Данные правила надзора ясно показывают, что княжество относилось к айнам как к рабам. Ничего не делая сами, правители получали огромный налог уннокин, а за счет рабского использования этого населения извлекали дополнительную прибыль и выгоду. Их поистине следует назвать врагами человечности.

Таковы были общие принципы их политики. Что же касается конкретных мероприятий на самом Сахалине, то подробности остаются неизвестными, и нам приходится довольствоваться лишь сбором фрагментарных записей для подведения итогов этого периода. Существует предание, что в 1-й год эры Канъэй (1624 год) Мацумаэ Кимихиро высадился на южной оконечности Сахалина, однако в это трудно поверить. Передают также, что в 12-й год той же эры (1635 год) вассал княжества Мураками Какуэмон был направлен на Сахалин. Далее, в 4-й год эры Кэиан (1651 год) на Сахалин были командированы вассалы Вада и Араида. В 2-й год эры Гэнроку (1689 год) Какидзаки Дэнъэмон отправился на Сахалин и по возвращении впервые представил бакуфу карту Сахалина. На той карте Хоккайдо был изображен в виде двух островов, разделенных рекой Исикари, а сам Сахалин имел прямоугольную форму, причем нанесены были лишь очертания его южной части. Карта была чрезвычайно грубой и неточной. Она была приложена к Реестру деревень острова Мацумаэ и передана бакуфу именно с этого момента название Сахалина впервые стало известно центральному правительству. После этого для осмотра острова направлялись и многие другие чиновники княжества.

Точный год, когда княжество Мацумаэ обустроило свои первые промыслы на Сахалине, остается невыясненным, однако очевидно, что остров находился в поле их внимания еще с эпохи Гэнроку. В годы Хорэки (17511764 гг.) княжество впервые выставило своих чиновников для постоянного пребывания на острове, однако вскоре они были отозваны. Еще до этого Россия уже овладела Камчаткой и продолжала продвижение на юг, распространяя свое влияние на Северный Сахалин, из-за чего на северных окраинах постепенно прибавлялось забот. В конечном счете, когда в 3-й год эры Тэнмэй (1783 год) русские высадились на Сахалине, княжество Мацумаэ осознало, что более нельзя оставаться безучастными наблюдателями. Во 2-й год эры Кансэй (1790 год) они впервые выставили в Сирануси постоянных чиновников княжества. Отряд состоял всего из четырех человек; они вовсе не управляли делами острова, а лишь осуществляли надзор и защиту рыбных промыслов.

Что могли сделать эти несколько человек, находясь на Сахалине? В дальнейшем набеги русских становились все более частыми, и бедное княжество Мацумаэ ясно осознало, что не обладает реальной силой для их сдерживания, о чем в конце концов и доложило бакуфу. В то время правительство бакуфу уже испытывало глубокую тревогу по поводу охраны северных рубежей, и это известие заставило его проявить еще большую бдительность. На заседании совета старейшин было единодушно решено, что дела северных врат нельзя доверять одному мелкому княжеству, и бакуфу должно само принять на себя весь удар по обороне территорий. Вслед за этим приказ об изъятии земель у рода Мацумаэ прогремел сокрушительно, подобно удару грома.

II. Второй период: Эпоха управителей Мацумаэ (Прямое управление бакуфу)

Коренной поворот в северной политике бакуфу. Мацудаира Саданобу и Тоёаки. Умиротворение аборигены и прокладка дорог. Падение Хата Масаёси. Изъятие всех владений Мацумаэ, великая паника в княжестве. Как именно надлежит строить оборону от набегов русских. Административное устройство Сахалина. Охрана Сахалина силами северо-восточных княжеств. Способы управления промыслами. Исследования Сахалина и ключевые исторические фигуры. Оиси Иппэй. Исследования Могами Токунаи. Такахаси Дзидаю и Накамура Кодзиро. Мацуда Дэнсюдзиро и Мамия Ринзо. Четкое подтверждение того факта, что Сахалин является изолированным островом.

Прежде чем в 4-й год эры Бунка (1807 год) полностью изъять все земли у рода Мацумаэ и перевести их под прямое управление бакуфу, в 11-й год эры Кансэй (1799 год) бакуфу в качестве эксперимента изъяло половину владений Мацумаэ. Необходимо кратко изложить предысторию этого пробного прямого управления.

С тех пор как в 2-й год эры Мэйва (1765 год) русские высадились на курильском острове Уруп, а к 5-му году той же эры под их влияние фактически подпали все Курильские острова, и русские корабли неоднократно появлялись в северо-восточных водах, прибывая в Немуро для ведения торговли, бакуфу получило мощнейший толчок. Оно осознало, что более невозможно придерживаться прежней политики невмешательства и (попустительства) в отношении земель эдзо. В ту пору пост главы правительства занимал Мацудаира Саданобу. Он не мог смотреть на это безучастно и, с одной стороны, направил чиновников для исследования земель эдзо, а с другой издал инструкции по обороне окраин, сделав эту внешнеполитическую стратегию общеизвестной.

Вскоре вернувшиеся из северной инспекции чиновники представили бакуфу подробные доклады. Их выводы единодушно сходились в том, что администрация княжества Мацумаэ является порочной, а само княжество полностью лишено сил для охраны рубежей. В 5-й год эры Кансэй (1793 год) Мацудаира Саданобу ушел в отставку, однако сменившие его члены кабинета продолжили следовать его курсу. В совете старейшин возобладало мнение Мацудаиры Тоёаки, который, представляя партию Саданобу, горячо ратовал за освоение окраин. В первом месяце 10-го года эры Кансэй (1798 год) бакуфу неожиданно объявило о введении системы инспекторов для северных территорий. На должности комиссаров были назначены Ватанабэ Ацуси (омэцукэ), Окавати Масатоси (оцукаибан) и Минахаси Нариката (окандзё гимияку). В двенадцатом месяце того же года три инспектора вернулись с докладом о том, что освоение земель эдзо нельзя откладывать ни на один день. Уже в следующем месяце была внезапно обнародована структура северо-западного административного управления, а на руководящие посты были назначены Мацудаира Тоёаки, Исикава Тадафуса и Хата Масаёси. Одновременно с этим главе клана Мацумаэ Акихиро был объявлен приказ о передаче бакуфу всей северо-восточной половины земель эдзо.

Умиротворение аборигенов и прокладка дорог

Вновь назначенные чиновники по освоению земель провели совет для определения курса своей политики. Было решено сделать главными направлениями умиротворение (завоевание доверия) аборигенов и прокладку дорог. На эти нужды было затребовано и утверждено финансирование в размере 50 000 рё. Чтобы незамедлительно приступить к исполнению, глава управления Мацудаира Тоёаки в сопровождении своих помощников Окавати Масатоси и Минахаси Нариката во втором месяце того же года выступил в поход к землям эдзо. В третьем месяце отряд прибыл в Хакодатэ и, действуя согласно плану, развернул работы по умиротворению айнов, прокладке дорог и осуществлению множества других хозяйственных мероприятий. В течение последующих трех лет подготовительный этап освоения территорий был успешно завершен. Во 2-й год эры Кёва (1802 год) Тоёаки и другие высшие чиновники за свои выдающиеся заслуги были отмечены наградами и освобождены от должностей. На их место управляющими Эдзо (Эдзо бугё) были назначены его бывшие помощники Хата Масаёси и Тогава Ясудзуми, которые стали ежегодно поочередно прибывать к месту несения службы, ревностно заботясь о развитии края. Их успехи на этом поприще были весьма примечательными.

Падение Хата Масаёси

Однако в отношении автора Маймэй коки (Хикэй коки) Хата Масаёси произошли события, которые в один миг перечеркнули и похоронили плоды его многолетних трудов на благо Эдзо. Но что еще более трагично одновременно с этим разразилось событие, ставшее причиной глубочайшей скорби и (невосполнимой потери) для самого княжества Мацумаэ. После того как в 4-й год эры Кансэй (1792 год) первый российский посланник Лаксман, так и не добившись своей цели, вернулся на родину, в течение последующих одиннадцати лет европейский континент был полностью поглощен военным величием Наполеона, гремевшим во всех четырех направлениях. Российской империи также приходилось спешно крепить свою оборону на западе, из-за чего у нее не оставалось досуга для управления делами на востоке. Благодаря этому на наших окраинах долгое время царило полное спокойствие.

Однако стоило военным пожарам на западе немного утихнуть, как Россия вновь вернулась к своим прежним планам. В 1-й год эры Бунка (1804 год) второй посланник Резанов прибыл на рейд Нагасаки и, поднеся государственную грамоту, просил об открытии торговли. Дипломатия бакуфу в отношении него оказалась верхом неуклюжести и бездарности. В результате Резанов, проведя в этом путешествии три года полных лишений и горьких трудов, не добился ровным счетом ничего и покинул Японию в крайнем гневе. По прибытии на Камчатку он повстречал находившихся в отпуске морских офицеров Хвостова и Давыдова. Проведав от них, что северные рубежи Японии совершенно лишены оборонительных сил, Резанов подговорил их выместить его личную обиду. Действуя по этому замыслу, офицеры на двух военных судах разделились: один из них вошел в залив Кусункотан (на Сахалине) и учинил там жестокий грабеж, а другой совершил набег на остров Итуруп, повергнув в хаос и смятение все наши северные окраины.

Перед лицом этой угрозы княжество Мацумаэ впало в полную панику, потеряв способность соображать и действовать. Спешно отправляя донесения (угэки), они доложили о происходящем бакуфу. Для центрального правительства это послужило сигналом к тому, что семилетний пробный период экспериментального прямого управления северо-восточной половиной Эдзо должен быть превращен в постоянное прямое управление. Власти утвердились во мнении, что управление землями эдзо более ни в коем случае нельзя вверять княжеству Мацумаэ. Посчитав, что медлить более невозможно, бакуфу приняло бесповоротное решение об изъятии всех без исключения территорий у рода Мацумаэ и направило ему следующее официальное уведомление (цутё):

Хотя дела земель эдзо издревле находились в ведении вашего дома, однако ввиду того, что сии острова соприкасаются с иностранными государствами, а обустройство всесторонней обороны силами вашего клана представляется затруднительным, ранее уже было объявлено об изъятии Восточного Эдзо и переводе его под управление правительства. Мероприятия же в отношении Западного Эдзо и подготовка к чрезвычайным обстоятельствам силами вашего княжества также осуществляются с великим трудом, в то время как положение дел на границе с чужеземным государством видится бакуфу крайне серьезным. Посему ныне объявляется об изъятии всех без исключения земель Западного Эдзо у рода Мацумаэ. Взамен вашему дому заново жалуются новые владения с доходом в 9000 коку, местоположение коих будет сообщено вам дополнительно.

Великая паника в княжестве Мацумаэ

Двухсотлетняя эпоха величия и роскоши рода Мацумаэ в один миг рассеялась подобно сну из-за этого короткого листка бумаги. Панику и ужас, охватившие всё княжество, вполне можно себе представить. Вследствие этих мер полномочия управителей Мацумаэ были существенно расширены; они получили статус и права для управления не только Западным Эдзо, но и Северным Эдзо (Сахалином). Для Хаты Масаёси наступило время проявить всю широту своих способностей, однако какая жалость! в ответ на известие о нападении и разграблении русскими (Оодомари) Хата распорядился направить из Цугару войска княжества Цугару для обороны пролива Соя, но с самим противоположным берегом Сахалином он ничего не смог поделать. Стоило вести о поражении дойти до бакуфу, как пребывавшие в крайнем замешательстве центральные чиновники немедленно сместили Хату Масаёси с его поста.

Как именно надлежит строить оборону от набегов русских

Хата был смещен, вслед за ним ушел и Тоgawa. На их место были назначены два новых управляющих Кавадзи Мотохару и Мурагаки Садаюки. Позже к ним был добавлен Арао Нариаки, и управление перешло в руки коллегии из трех комиссаров. Именно силами этих управителей и были начаты первые официальные мероприятия бакуфу на Сахалине. Самой неотложной задачей, стоявшей перед новыми назначенцами, являлось обустройство оборонительных рубежей для защиты от русских набегов. На тот момент внешняя политика бакуфу в отношении России, пусть и будучи половинчатой, на словах твердо придерживалась принципа отгона чужеземных судов (дзёи). Кавадзи, Арао и другие, сделав этот принцип основой, представили бакуфу свои соображения в виде докладных записок.

Однако для реального отгона судов требовалась военная сила, которой на деле не хватало. Впоследствии, когда эти комиссары лично столкнулись с суровой действительностью на местах и осознали всю глубину трудностей, они поняли безрассудство своих прежних заверений и пришли к выводу, что правильнее будет, напротив, разрешить России ведение торговли. С этими соображениями они и обратились к правительству. Тем не менее, бакуфу, упорно старавшееся сохранить перед внешним миром грозный и непреклонный вид, сочло это предложение недопустимым [неподобающим], и все три комиссара были разом уволены со своих должностей. На их место было назначено сразу шесть новых управителей.

В ту пору административная структура управления Мацумаэ включала в себя под началом комиссаров (бугё) такие ранги, как кумигасира (помощники), сирабэяку (следователи/дознаватели), нами-сирабэяку (младшие дознаватели), досины (рядовые служащие) и асигару (пехотинцы). Среди них назначение для выезда на Сахалин получил всего один младший дознаватель (нами-сирабэяку). Соответственно, и вся административная структура Сахалина была крайне миниатюрной: в Сирануси, Кусункотане и Кусуннае были учреждены лишь сезонные посты для периодического пребывания чиновников. Самой выдающейся фигурой среди командированных туда официальных лиц стал глубоко связанный с делами Сахалина Мацуда Дэнсюдзиро, который, разместившись в Сирануси, постоянно совершал инспекционные поездки по всему острову. В 7-й год эры Бунка (1810 год) по особому распоряжению он остался в Сирануси на зимовку и вплоть до последующего возвращения этих земель во владение княжества Мацумаэ бессменно продолжал нести свою службу.

Для охраны Сахалина военные силы было приказано выставить двум княжествам Цугару и Аидзу. Их отряды распределили небольшие гарнизоны в Оодомари, Рутаке и Сирануси. Для несения оборонительной службы на самом Хоккайдо приказы о выдвижении войск получили также княжества Намбу и Датэ. Расходы на содержание этих гарнизонов ложились на казну каждого княжества многопудовой и крайне болезненной ношей. И хотя в 4-й год эры Бунсэй (1821 год) бакуфу приняло решение вернуть эти земли во владение рода Мацумаэ, руководствовалось оно при этом, разумеется, и иными соображениями, однако крайнее истощение и обескровливание этих оборонительных княжеств под тяжестью военных расходов также послужило одной из главных причин такого шага.

Способы управления промыслами

Исследования Сахалина и ключевые исторические фигуры

Оиси Иппэй

Исследования Могами Токунаи

При ведении рыбных промыслов на Сахалине бакуфу полностью переняло старые обычаи княжества Мацумаэ, сохранив систему откупов (участков). Что касается политики в отношении аборигены, то правительство неизменно следовало курсу на умиротворение, заложенному еще со времен Хаты. Были приняты законы о погашении долгов коренного населения, а для бедствующих аборигенов была введена выдача риса и зерна, что служило важным делом по их (призрению/опеке). Кроме того, в сфере торговли с маньчжурами, где неискушенные аборигены прежде постоянно подвергались обману и несли огромные убытки, Мацуда, оказавшись между двумя сторонами, применил справедливые и взвешенные методы контроля. Защитив обоюдные коммерческие интересы, он добился того, что торговля стала развиваться еще более успешно, а авторитет и (доброе имя) Мацуды среди коренного населения стали непререкаемыми и огромными.

Завершая описание периода прямого управления Эдзо со стороны комиссаров Мацумаэ, необходимо упомянуть об исследованиях Сахалина и привести краткие жизнеописания ключевых исторических фигур.

Самыми первыми к исследованию Сахалина приступили власти княжества Мацумаэ, направив после эры Канъэй двух-трех своих чиновников, однако их цели ограничивались исключительно поиском богатых рыболовных мест, а результаты изысканий оставались смутными, и из них не было известно почти ничего. Подлинное и точное описание реального положения дел на Сахалине началось именно с экспедиций бакуфу. В дальнейшем поездки туда стали чрезвычайно частыми, и перечислять каждую из них нет нужды, поэтому мы ограничимся лишь упоминанием тех, кто заслуживает особого внимания.

Когда первые тревожные известия с северных окраин дошли до центрального правительства, тогдашний глава кабинета Мацудаира Саданобу счел, что это дело нельзя оставлять без внимания, и первым делом задумал провести масштабную инспекцию земель эдзо. Лицами, получившими этот приказ и выступившими в путь в 4-й год эры Тэнмэй (1784 год), стали Мацумото Хидэмоти и еще пять человек (включая Ямагути Тэцугоро). Обязанности по обследованию районов Сахалина и Курильских островов были возложены на Ямагути. В составе отряда Ямагути находился Оиси Иппэй, который и вошел на Сахалин. В 3-й год эры Кансэй под началом Саданобу была выслана вторая экспедиция, а в следующем 4-м году Могами Токунаи по приказу Саданобу осуществил детальное исследование Сахалина. Токунаи был сыном бедного крестьянина из провинции Ямагата. Занимаясь разносом и торговлей табаком, он прибыл в Мацумаэ, где благодаря своим глубоким познаниям о положении дел в землях эдзо был замечен властями и привлечен на службу. В конечном итоге он высадился на Сахалине и обследовал побережье внутри залива Анива и на западе вплоть до Кусункотана, прибыл туда и по возвращении составил труды Эдзо сиуи (Дополнения к известиям об Эдзо), Эдзо соси (Записки об Эдзо) и Хокухэн кибун (Вести с северных окраин), впервые поведав жителям срединных земель Японии о подлинном положении дел на Сахалине.

Среди тех, кто был направлен управителем Мацумаэ Хатой Масаёси, в 1-й год эры Кёва (1801 год) были Такахаси Дзидаю и Накамура Кодзиро. Позже, около 56-го годов эры Бунка (18081809 гг.), на арену вышли Мацуда Дэнсюдзиро и Мамия Ринзо. Имена Накамуры и Такахаси первыми достигли Сирануси, откуда они разделились, отправившись на восток и запад. Накамура повернул на восток и обследовал побережье вплоть до Найбути (Найбы), а Такахаси двинулся на запад и через Пендзинскую (Хоругиси) косу дошел до Райчиски (Хорогиси). Однако последовавшие за ними исследования Сахалина силами Мацуды и Мамии по своим масштабам и значению (высоко) возвышаются над трудами всех многочисленных предыдущих исследователей.

Мацуда происходил из небогатой самурайской семьи, состоявшей на службе у рода Токугава. Когда было учреждено ведомство управителей Мацумаэ, он пытался поступить туда на службу, но не получил дозволения. Позже он нанялся матросом на официальное судно и прибыл в земли эдзо, где благодаря покровительству управителя Хаты был принят в штат ведомства. Впоследствии управители Кавадзи и Араи приказали ему вместе с Мамией Ринзо отправиться для осмотра отдаленных диких и труднопроходимых районов. Краткое описание этого исследования содержится в его труде Хокуи дан (Беседы о северных варварах). Мамия Ринзо родился в крестьянской семье в провинции Хитати. В юности он прибыл в Эдо, где в условиях тяжелых лишений ревностно предавался наукам. Он был принят на должность помощника смотрителя строительных работ (фусинъяку ятои), а позже переведен на службу в Эдо. Подробности его (исследовательских) свершений изложены в его трудах Тодацу кико (Путешествие в Восточную Татарию), Кита-Эдзо дзусэцу (Иллюстрированное описание Северного Эдзо) с географическим атласом, а также в Эдзо кибун (Вести об Эдзо).

В 5-й год эры Бунка (1808 год) они вдвоем покинули пролив Соя и прибыли в Сирануси. Дэнсюдзиро повернул на запад, а Ринзо на восток, условившись обойти остров по периметру и встретиться вновь. Дэнсюдзиро прошел через Тоннаи (Холмск), Борокотан и Нодасан (Чехов) до Наёро, где задержался на двадцать дней, после чего продвинулся еще далее на север, достиг мыса Накко и, следуя сушей, прибыл в Ракку, где впервые четко подтвердил, что Сахалин является островом. Двигавшийся на восток Ринзо дошел до мыса Сирэтоко (Терпения), однако из-за штормовых ветров и опасных волн не смог продолжить путь на север. Он пересек остров в самом узком месте у Мануй (Взморье) и вышел на западное побережье к Кусуннаю (Ильинскому), откуда двинулся на север, встретился с Дэнсюдзиро и на одном судне вернулся обратно.

Они представили совместный доклад управителю. Поскольку Дэнсюдзиро полностью выполнил намеченный план экспедиции, он удостоился награды, Ринзо же посчитали исполнившим свой долг не в полной мере и тут же отдали приказ о проведении повторного исследования. В седьмом месяце того же года Ринзо вновь прибыл в Сирануси. В том году он остался на зимовку в Тонимари, а в конце первого месяца следующего года выдвинулся к Усюро (Орлово) и в четвертом месяце впервые достиг Норато. Оттуда Ринзо попытался пройти на север, чтобы замкнуть кольцо вокруг острова, однако волны были бурными, и двигаться вперед на лодке было невозможно. В течение трех месяцев он томился в хижине местного аборигена. В то время несколько местных жителей как раз собирались отправиться на противоположный татарский () берег. Ринзо настойчиво упрашивал взять его с собой, и преодолев море за один день, высадился на побережье Амура. Завершив обследование тех мест, он вернулся назад.

4. Третий период: Поздний этап частного управления рода Мацумаэ

Бакуфу вновь жалует земли Эдзо роду Мацумаэ. Позорные обстоятельства возврата владений. Негодование Токугавы Нариакэ из Мито. Предложения о повторном изъятии владений.

Прямое управление землями эдзо со стороны бакуфу велось планомерно, принося ощутимые плоды и демонстрируя весьма примечательные успехи. Однако всем многолетним горьким трудам правительственных чиновников (сначала в течение десяти лет по управлению восточной частью, а затем на протяжении четырнадцати лет по управлению всем Эдзо всего 24 года) в одно утро суждено было превратиться в прах. В один из зимних дней 4-го года эры Бунсэй (1821 год) все земли эдзо были внезапно возвращены Мацумаэ Акихиро. В правительственном указе по этому поводу значилось:

В течение многих лет ваш дом преданно охранял земли эдзо, однако ввиду невозможности обеспечить всестороннюю защиту, ранее вам было велено передать Восточное и Западное Эдзо под прямое управление правительства. Ныне на всех островах воцарилось полное спокойствие, и более нет причин для тревоги о северных рубежах. Поскольку ваши предки издревле основывали и обустраивали сей край на протяжении сотен лет, и ваш дом принадлежит к числу старинных и заслуженных родов, бакуфу вновь жалует все сии острова в ваше владение...

Таковы были официальные причины возврата владений, однако за этим, разумеется, крылись совершенно иные обстоятельства. В 1-й год эры Бунсэй (1818 год) пост главы правительства (тайро/родзю) занял Мидзуно Таданори. Будучи человеком алчным, он стремился всеми силами пополнять казну Токугава, искусно обманывал (сёгуна) и сосредоточил в своих руках огромную власть внутри страны и за ее пределами. Хитрый и изворотливый Мацумаэ Митихиро счел это прекрасным шансом. Он стал щедро раздавать взятки, сумел склонить Таданори на свою сторону и в конечном итоге добился возвращения прежних родовых владений. Клан вновь монополизировал богатейший налог уннокин в размере 60 000 рё.

Вдобавок к этому, 27 обустроенных силами бакуфу промысловых участков на Сахалине были безвозмездно переданы в руки Мацумаэ. В течение последующих 34 лет, вплоть до того момента, как продвижение России на юг вновь приняло угрожающие масштабы и повергло окраины в хаос, род Мацумаэ, верный своим прежним привычкам, не предпринимал на Сахалине абсолютно никаких созидательных работ или обустройства, бездеятельно почивая на лаврах и лишь собирая огромные суммы промыслового налога. Видя это, могли ли честные патриоты и (люди долга) сдержать свое глубокое негодование? Очень скоро суждения о необходимости повторного изъятия владений у рода Мацумаэ стали со всей страстью и непреклонностью выдвигаться суровым правителем Мито Токугавой Нариакэ. Вслед за этим, на основе докладных записок Хори, Мурагаки и других, во 2-й год эры Ансэй (1855 год) у рода Мацумаэ вновь отобрали все его земли. Взамен клану были выделены новые территории в провинции Дэва с доходом в 30 000 коку, а из казны бакуфу назначено ежегодное содержание в размере 18 000 рё.

5. Четвертый период: Эпоха управителей Хакодатэ (Повторное прямое управление бакуфу)

Восстановление прямого управления бакуфу. Административно-территориальное деление. Охрана Сахалина силами княжества Сатакэ. Защита аборигены, первые шаги по привлечению переселенцев. Прокладка дорог. Обустройство рыболовства. Введение казенной системы продажи морепродуктов. Управление сахалинскими промыслами со стороны домов Датэ и Сухара.

Под влиянием бурных дискуссий среди патриотов, болевших за судьбу отчизны, земли эдзо вновь перешли под прямое управление бакуфу. В рамках какой же именно административной структуры осуществлялось управление краем на этом этапе? В целом, гражданское и военное устройство было почти полностью идентичным эпохе управителей Мацумаэ под началом трех комиссаров (бугё) состояли ранг помощников (кумигасира), дознавателей (сирабэяку) и рядовых служащих. Среди всех сменявших друг друга комиссаров наибольшую известность своими делами снискали Хори Тосихиро, Мурагаки Норимаса и Цуда Масамити. Силами этих управителей и осуществлялось это второе прямое управление бакуфу на Сахалине, продолжавшееся в течение тринадцати лет со 2-го года эры Ансэй (1855 год) вплоть до прихода к власти правительства Мэйдзи. Однако к тому времени жизненные силы самого бакуфу были уже на исходе, и его действия на северной окраине далеко не обладали той энергией и размахом, что отмечались в первую эпоху управителей Мацумаэ. Вся (политика) в отношении Сахалина сводилась к сугубо оборонительному, пассивному курсу, ставившему целью лишь формальное удержание этих территорий под японской короной, из-за чего реальных плодов освоения за этот период было крайне мало.

Хотя административно-территориальное деление Сахалина не было четко закреплено в законодательных актах, границы районов сформировались естественным образом вокруг мест постоянного размещения правительственных чиновников. Вся территория Южного Сахалина была разделена на три оперативных округа (места): Кути-басё (Ближние промыслы), Нака-басё (Средние промыслы) и Оку-басё (Дальние промыслы). Округ Кути-басё охватывал Сирануси, Кусункотан, Сирануси-Тонимари и Ноторо. Округ Нака-басё простирался от мыса Сирэтоко (Терпения) по восточному побережью вплоть до Найбути (Найбы). Округ Оку-басё включал в себя побережье к северу от Найбути на востоке и территории к северу от Тикаи (Чехова) на западном побережье. Расположенные за этими пределами Тарайка (Поронайск) на восточном побережье и Уруру ( / Орлово) на западном побережье стояли особняком. Главными административными центрами, где размещались правительственные посты (), являлись Сирануси, Кусункотан и Сирануси-Тонимари. Там бессменно несли службу чиновники в ранге дознавателей (сирабэяку), разбиравшие все текущие дела. Они вели прямую переписку с ведомством управителей Хакодатэ. В летний период один из трех верховных комиссаров лично отправлялся на Сахалин, совершая инспекционную поездку по острову, проверяя работу местной администрации и отдавая распоряжения. В подчинении этих трех главных постов находились вспомогательные органы казенные конторы () и сторожевые пункты (), где также распределялись мелкие чиновники.

Как же строилась оборона Сахалина от продвижения русских на юг? Поскольку главной целью бакуфу на Сахалине было лишь формальное сохранение за собой прав на эти территории, обязанности по охране рубежей были возложены на княжество Сатакэ (Акита). Клан развернул свою главную ставку в Масикэ на Хоккайдо, и с наступлением раннего лета направлял на Сахалин небольшие отряды войск, которые несли службу до наступления осени (около 210-го дня по лунному календарю), после чего возвращались обратно. Однако очень скоро княжество Сатакэ из-за крайнего истощения казны и бремени военных расходов отказалось от этой обязанности. На смену ему было призвано княжество Сэндай, а на заключительном этапе оборону рубежей поочередно сменяли четыре северо-восточных княжества.

Политике в отношении аборигены, как и в первую эпоху комиссаров Мацумаэ, уделялось самое пристальное внимание. Ее краеугольным камнем оставалось всестороннее умиротворение и (забота). В ту пору, когда дипломатические переговоры с Россией о разграничении территорий становились все более запутанными и сложными, завоевание искреннего доверия и преданности коренного населения имело для бакуфу глубокий стратегический смысл. Чтобы расположить айнов к себе, власти снабжали их товарами первой необходимости, защищали их промыслы и обеспечивали твердые гарантии оплаты их труда. Благодаря проявленной заботе численность коренного населения на острове из года в год неуклонно росла.

В первую эпоху управителей Мацумаэ никаких мер по переселению японцев на Сахалин не предпринималось. Однако на этом новом этапе, опираясь на докладные записки Хори Орибэ-но сё (Хори Тосихиро), бакуфу предприняло попытки привлечения переселенцев. Наряду с поощрением сезонного отходничества (выезда на заработки) японских рыбаков из внутренних земель, всячески стимулировалось и постоянное переселение крестьян. По этому поводу было выпущено новое правительственное распоряжение (конкэцу), гласившее:

Хотя доселе право выезда на заработки на сей остров ограничивалось исключительно жителями Мацумаэ и Хакодатэ, отныне всякому лицу из любой провинции, чья благонадежность и происхождение подтверждены, дозволяется беспрепятственно переселяться и обустраивать здесь постоянное жительство и т. д..

Вследствие этого началось массовое переселение жителей из регионов Оу (Северный Хонсю).

Среди всех мероприятий администрации Хакодатэ особого упоминания заслуживают работы по прокладке дорог. Выделяя из весьма скромного административного бюджета средства на общественные нужды, чиновники сумели оставить после себя важные плоды, чье значение сохраняется и по сей день. Среди этих строительных работ главными были: прокладка дороги между Сирануси и Кусункотаном, обустройство горных путей в Рутаке и Макунтан, а также прокладка сквозной дороги, пересекающей Сахалин в самом узком месте между Мануй (Взморье) и Кусуннаем (Ильинским). Кроме того, частный благотворитель Мацукава Бэндзо за свой счет осуществил масштабные работы по прокладке каналов между озерами Тообути (Большое Вавайское) и Тонимари (Чибисанское), а вдоль дорог были установлены верстовые столбы (итиридзука) и в ключевых местах построены придорожные хижины для удобства и защиты путешественников.

В сфере рыболовства бакуфу поначалу сохранило старую систему откупов княжества Мацумаэ, сдавая промысловые участки в аренду проверенным и надежным купцам. С другой стороны, преследуя цель оказания помощи малоимущим, правительство выделило особые промысловые зоны, где задействовало бедный люд, а для реализации улова внедрило казенную систему продажи морепродуктов (кандзо-урихо). Вся добытая на Сахалине морепродукция транспортировалась на правительственные склады в Эдо в местечке Рэйганъдзима, где и распродавалась с торгов посредством аукциона. Однако результаты этой системы оказались неудовлетворительными. Когда же арендовавшие казенные участки купцы Мацукава Бэндзо, Ямада Бундзаэмон и другие один за другим понесли тяжелые убытки и разорились, бакуфу приняло решение отказаться от казенного ведения дел и передать все промыслы острова в частное управление, сдав их в совместную аренду двум купеческим домам Датэ и Сухара. В официальном предписании о передаче промыслов значилось:

Поскольку вашим двум домам поручается ведение рыбных промыслов на казенных участках Северного Эдзо (Сахалина), со следующего года вам надлежит по обоюдному согласию совместно и в одни руки принять управление как на восточном, так и на западном побережье. Действуя в полном согласии с высочайшей волей по освоению края, вы обязаны не допускать запустения старых и заброшенных промысловых мест в отдаленных районах, должным образом осуществлять опеку над аборигенами и с особым тщанием блюсти установленный порядок и надзор.

В ответ на это купцы выдвинули свои встречные условия для принятия промыслов: они просили снизить сумму промыслового налога (уннокин) с 1560 рё до 500 рё; согласились принять казенные строения и хозяйственную утварь на участках, однако просили, чтобы рыболовные снасти и суда были выкуплены государством; указали на то, что прежние казенные работники не обладают должными навыками, и просили распустить их; потребовали, чтобы находящиеся на постах правительственные чиновники впредь ни в коей мере не вмешивались в сам процесс рыбной ловли, а использование труда аборигенов оставалось на полное усмотрение купцов; просили, чтобы чиновники во время инспекционных поездок не вели за собой огромные свиты, как это бывало прежде; а также указали на то, что командированные чиновники при покупке товаров часто не платили деньги, и просили впредь осуществлять все закупки строго за наличный расчет. Управители Хакодатэ передали эти условия на рассмотрение бакуфу. Правительство ответило, что снизить сумму налога невозможно, однако, принимая во внимание, что на начальном этапе обустройства промыслов купцам потребуются колоссальные расходы, предложило в течение первых трех лет ежегодно выделять им государственную субсидию в размере 1000 рё, что и было утверждено при заключении контракта. Таким образом, соглашение вступило в силу, и эти два купеческих дома вплоть до реставрации Мэйдзи бессменно удерживали в своих руках и развивали все рыбные промыслы Сахалина.

Глава шестая. Продвижение России на юг

Лаксман прибывает в Немуро. Резанов входит в Нагасаки. Набеги и разграбление Сахалина. Вторжение на Курильские острова. Задержание российского капитана. Посредничество и примирение при участии Такадаи Кахэи. Путятин прибывает в Нагасаки. Первые японо-русские переговоры. Тайные инструкции бакуфу. Хори Орибэ-но сё ожидает российских послов на Сахалине. Повторный приезд Путятина. Симодский трактат. Русские продвигаются на юг и чинят грабежи. Русские возводят укрепленные лагеря (остроги). Прибытие Муравьева. Вторые переговоры. Предложения Муравьева, безрезультатность переговоров, отступление и сворачивание сил. Вынужденная мера в безвыходном положении. Третьи переговоры. Блестящий Ивами-но ками (Огури Тадамаса) и Игнатьев. Игнатьев уступает. Косные ретрограды губят великое дело. Четвертые переговоры, Коидэ и Исикава отправляются послами в российскую столицу. Краткий обзор хода японо-русских переговоров.

Начав со второй половины XVI века свое постепенное движение на восток, славянский этнос к 1698 году (в наш 11-й год эры Гэнроку) полностью овладел полуостровом Камчатка. Стремясь найти рынки сбыта для добываемых там богатств (пушнины), русские впервые прибыли к берегам нашей страны с просьбой об открытии торговли в 4-й год эры Кансэй (1792 год). Однако еще задолго до этого, в 1-й год эры Сётоку (1711 год), русские уже продвинулись на юг и заняли самый северный Курильский остров Шумшу, а к 5-му году эры Мэйва (1768 год) под их влияние фактически подпали все без исключения Курильские острова. С тех пор русские суда неоднократно крейсировали в северо-восточных водах Японии и дважды прибывали в Немуро с просьбой о торговле, однако каждый раз получали решительный отказ.

Лаксман прибывает в Немуро / Резанов прибывает в Нагасаки

В 4-й год эпохи Кансей (1792 г.) русский подданный Лаксман по приказу российской императрицы Екатерины II прибыл в Немуро в качестве официального посланника с просьбой о торговле. Это послужило началом японо-российских переговоров. Бакуфу направило чиновников Исикаву Тадафусу и Мураками Дайгаку для встречи с ним в Хакодатэ, где они решительно отвергли все требования России.

В течение следующих 11 лет на северных рубежах было спокойно, но в 1803 году российский император Павел [примечание: исторически Александр I, но в тексте указан Павел] направил своего камергера Резанова с повторной просьбой о торговле. Резанов, исполняя приказ, отплыл из Кронштадта и в следующем году в сентябре 1-го года эпохи Бунка (1804 г.) встал на якорь на рейде Нагасаки. Он представил губернатору Нагасаки копию разрешения на вход в порт Нагасаки, выданного ранее Лаксману, а также копию государственной грамоты. Губернатор Нагасаки доложил об этом в Эдо и стал ждать указаний, а тем временем обхождение с Резановым было крайне холодным. Бакуфу, получив донесение, пришло в немалое замешательство, но сначала издало распоряжение смягчить условия его содержания. Затем чиновнику Тояме Кагэсукэ было поручено доставить ответную грамоту в Нагасаки. В феврале 2-го года эпохи Бунка Тояма прибыл в Нагасаки, и 6 марта начались переговоры. Ответное послание бакуфу было крайне высокомерным, нарушало международный этикет и полностью отвергало требования России, что вызвало неописуемый гнев Резанова. Однако сил его отряда было недостаточно для немедленного выражения этого гнева военным путем, и после трех лет бесплодных усилий он в глубоком разочаровании повернул на север и отбыл на родину. Из-за опасений мести со стороны России старейшины бакуфу провели совет и распространили по всей стране указ об изгнании иностранных судов.

Нападения на Сахалин и Курилы

По пути Резанов высадился в Рутаке в заливе Анива на Сахалине и, увидев полное отсутствие береговой обороны, с усмешкой снялся с якоря. Он проследовал дальше на север и прибыл на Камчатку. Там он случайно встретил находившихся в отпуске молодых морских офицеров Хвостова и Давыдова и подговорил их совершить нападение на Курильские острова и Сахалин. Хвостов в качестве командира корабля Юнона направился к Сахалину; сначала он высадился на восточном побережье в заливе Найбути, а на следующий день вошел в Кусункотан. Там он ворвался на рыболовные промыслы, где японцы находились на зимовке, связал сторожей, разграбил имущество, разрушил караульные постройки и склады, после чего скрылся.

Тем временем Давыдов стал командиром корабля Авось и должен был напасть на Курильские острова, но из-за шторма отложил операцию и в январе следующего, 4-го года эпохи Бунка (1807 г.), совершил набег на Итуруп. Хвостов также присоединился к нему. Отряд численностью более 60 человек немедленно высадился на берег, открыл огонь и, учинив бесчинства, удалился. Затем они снова высадились в Рутаке на Сахалине, а также курсировали в водах близ Рисири, оставив угрожающее послание: Если не разрешите торговлю, мы продолжим разорять ваши окраины. Когда это известие достигло центрального правительства, слухи преувеличивали и искажали реальность, вызвав общественные волнения. К счастью, после этого на окраинных морях на некоторое время установилось затишье.

В 8-й год эпохи Бунка (1811 г.) капитан-лейтенант российского флота Головнин в качестве командира военного шлюпа Диана прибыл к Курильским островам для проведения гидрографической съемки. Ощутив нехватку дров и воды, он высадился на острове Уруп, чтобы попросить припасов, однако из-за языкового барьера договориться не удалось. Местные жители доложили об этом чиновнику Насэ Саэмону, находившемуся на острове Кунашир. Упомянутый Насэ счел, что это сообщники напавшего в прошлые годы Хвостова, задержал Головнина и отправил его к наместнику Мацумаэ. Помощник командира Рикорд хотел вернуть капитана, но ему ложно заявили, что Насэ уже казнил пленных. Рикорд не поверил, захватил в близлежащих водах японское судно и стал расспрашивать о судьбе капитана. На борту захваченного судна Кансэ-мару находился Такадая Кахэй, который твердо заявил, что известие о казни ложь. Впоследствии он выступил посредником перед властями, разъяснив, что целью Дианы не было нападение. Наместник Мацумаэ, получив извинения от российских официальных лиц, освободил Головнина и остальных, и инцидент был исчерпан. После этого на севере наступило затишье. В связи с этим бакуфу отменило прямое управление Эдзо и вернуло земли клану Мацумаэ. В течение последующих тридцати с лишним лет Мацумаэ успешно избегал посягательств России вплоть до эпох Каэй и Ансэй.

Японо-российские переговоры. Первый раунд / Инструкции бакуфу

В 6-й год эпохи Каэй (1853 г.) вице-адмирал России Путятин, неся личное послание императора Николая I, прибыл в Нагасаки во главе эскадры из четырех военных кораблей. В то время уже многие иностранные государства просили о торговле. Правитель Абэ Масахиро, получив срочное донесение, колебался и не мог принять решение. Лишь под давлением подчиненных он наконец согласился принять российскую государственную грамоту. Суть грамоты сводилась к двух пунктам, изложенным в весьма учтивом тоне: во-первых, определить границы между Японией и Россией на севере; во-вторых, начать торговлю, поскольку это отвечает обоюдным интересам обеих стран, и для этого незамедтельно открыть порты.

В результате обсуждения среди членов правительства для встречи посланников были назначены Цуцуи Масанори и Кавадзи Тосиакира. Когда они уже собирались отправиться, из клана Мацумаэ прибыло экстренное сообщение о том, что русские корабли вошли в Кусункотан, высадили десант и построили укрепленный лагерь под строгой охраной. Таким образом, Кавадзи и его спутники отправились в Нагасаки в обстановке всеобщей тревоги в столице. Перед их отъездом правитель Абэ Масахиро дал им секретные инструкции: Вопрос об открытии страны и торговле затягивайте насколько возможно. Что касается северных границ, на Сахалине удерживайте территорию к югу от 50-го градуса северной широты, а на Курилах твердо защищайте острова к югу от Урупа.

Между тем время шло, и Путятин, разгневанный промедлением, к моменту прибытия Кавадзи и других в Нагасаки уже покинул порт, что поставило встречающих в крайне затруднительное положение. Однако вскоре российские корабли вернулись, и начались совещания. Кавадзи и другие первым делом представили ответ бакуфу, краткое содержание которого сводилось к следующему: Торговля запрещена вековыми законами наших предков. Однако ситуация в мире изменилась, и ветры торговли усиливаются с каждым днем, поэтому нельзя судить о нынешних делах по старым примерам. Недавно Соединенные Штаты также прибыли с просьбой об открытии портов. Хватит ли сил у одной страны, чтобы принять сразу множество государств, пока неизвестно. Более того, наш государь только что взошел на престол, все государственные дела обновляются, и такое важное дело необходимо доложить в Киото; совместные обсуждения займут по меньшей мере от 3 до 5 лет. Просим вас проявить терпение и подождать. Формулировки стали более вежливыми, однако по вопросу о границах ничего сказано не было. В результате переговоров ни по границам, ни по торговле соглашения достичь не удалось и стороны расстались, после чего Кавадзи и другие вернулись на восток.

Два месяца спустя Путятин вернулся и снова потребовал окончательного ответа, но не получил его. Тогда он направил письмо Цуцуи и Кавадзи, в котором сообщил, что в июне текущего года прибудет в залив Анива на Сахалине и там намерен заняться разграничением. Бакуфу приказало Хори Орибэ-но-сё и другим чиновникам ждать его на Сахалине. Однако к назначенному сроку русские не явились, и Хори вернулся ни с чем. В сентябре Путятин внезапно прибыл в Хакодатэ и извинился за то, что не смог выполнить обещание в срок из-за участия в Крымской войне в целях морской обороны. Он также добавил, что отправится в залив Осака, чтобы получить прежний окончательный ответ.

До этого бакуфу уже разрешило американскому коммодору Перри открытие портов и торговлю. Опираясь на этот факт, Цуцуи и Кавадзи настояли перед Абэ Масахиро: Поскольку торговля уже разрешена другой стране, мы обязаны разрешить ее и России. Абэ Масахиро в конце концов согласился. Вскоре после этого Путятин вошел в залив Осака. Осака находилась близко к императорской столице, что не на шутку напугало бакуфу. Оно немедленно приказало окрестным кланам подготовить оборону, а российские корабли выманило в Симоду. Цуцуи и Кавадзи снова встретили их там. К тому времени вопрос о торговле был уже решен, и оставался лишь пограничный вопрос. Абэ Масахиро, который изначально был бы удовлетворен сохранением территорий к югу от 50-го градуса северной широты, ввиду внутренней и внешней обстановки счел необходимым продемонстрировать ложную силу. Поэтому он отдал обоим уполномоченным приказ: отвергнуть раздел по 50-му градусу и настаивать на владении всем островом Сахалин. Разумеется, это была чисто внешняя формальность, и суть прежней политики бакуфу не изменилась. Однако Кавадзи, полагаясь на свое дипломатическое мастерство, изо всех сил старался следовать духу этой директивы, что в итоге привело к заключению невыгодного договора. Симодский трактат стал примером того, как в погоне за выгодой получили лишь ущерб. Это был первый провальный шаг японской дипломатии.

Симодский трактат

Статья I. Отныне да будет вечный мир и искренняя дружба между обоими государствами. В своих владениях они обязуются взаимно защищать безопасность подданных, а также их жизнь и имущество.

Статья II. Отныне граница между Японией и Россией будет проходить между островами Итуруп (Эторофу) и Уруп (Уруппу). Весь остров Итуруп принадлежит Японии, а весь остров Уруп и прочие Курильские острова к северу от него принадлежат России. Что касается острова Сахалин (Карафуто), то он остается неразделенным между Японией и Россией, как это было заведено доселе.

Статья III. Японское правительство открывает для России три порта: Хакодатэ, Симода и Нагасаки... (далее опущено).

Россия государство хищное. Хотя в первой статье стороны и договорились защищать владения друг друга и не наносить ущерба, ее сила продвижения на юг в десять раз превосходила нашу способность продвижения на север. При таких условиях решение второй статьи оставить Сахалин неразделенным, как было заведено доселе, принесло выгоду только России и ничего не дало Японии. Было бы гораздо яснее и надежнее четко зафиксировать раздел острова на северную и южную части, однако японская сторона уступила. Как и следовало ожидать, Россия не ограничилась лишь Северным Сахалином; вскоре ее подданные начали беспрепятственно вторгаться на наши территории и чинить повсеместный произвол.

Русские продвигаются на юг и занимаются грабежом

В последний год частного управления Мацумаэ, то есть в 1-й год эпохи Ансэй (1854 г.), когда был заключен Симодский трактат, русские войска высадились в Кусункотане и возвели там укрепления, чем сильно напугали клан Мацумаэ. Однако после окончательного оформления договора они свернули лагерь и ушли. В это время стало очевидно, что слабый клан Мацумаэ совершенно неспособен отстаивать государственный суверенитет на границе с мощной Россией. Поэтому со следующего, 2-го года эпохи Ансэй (1855 г.), земли Эдзо снова перешли под прямое управление бакуфу.

В 3-й год эпохи Ансэй русские возобновили продвижение на юг и остановились в районе Энрумоси. В следующем году они проникли дальше, к Хорокотану, где принялись открыто заниматься грабежом. В то же время к побережью Наёро подошло российское транспортное судно, и его капитан Ротаноске [примечание: вероятно, лейтенант Рудановский] заявил, что прибыл по приказу своего правительства для демаркации границ. Находившийся в тот момент в командировке на Сахалине Хори Тосихиро направил людей для встречи и проведения переговоров, в результате чего японцам едва удалось заставить русских отступить.

Русские строят укрепления

В 5-й год эпохи Ансэй (1858 г.) человек по имени Марегасо [примечание: вероятно, Муравьев-Амурский или кто-то из его офицеров] высадился в Кусуннае во главе отряда из тридцати с лишним солдат. Несмотря на требования японцев покинуть территорию, они не двинулись с места. В следующем, 6-м году они продвинулись к восточному побережью и построили в Мануе укрепленный лагерь и казармы, создав постоянную базу.

Столкнувшись с этим, бакуфу, которое до сих пор твердо придерживалось доктрины единоличного владения всем Сахалином, пошло на попятную. Сначала оно уступило концепции раздела по 50-му градусу, а затем, поддавшись еще большему страху, среди чиновников стали звучать голоса о том, что будет достаточно строго удерживать лишь территории к югу от Кусуннаи. Накануне этих событий Путятин вновь прибыл в порт Симода, где стороны завершили подписание международного трактата. После заключения этого торгового договора Россия направила в Хакодатэ своего консула Гошкевича.

Прибытие Муравьева и второй раунд переговоров

В мае 6-го года эпохи Ансэй (1859 г.) в порт Хакодатэ вошел российский военный корабль. На его борту находился генерал-губернатор Восточной Сибири Муравьев, на которого была возложена миссия по ведению переговоров со странами Дальнего Востока. В июле он через консула передал наместнику Хакодатэ извещение о том, что намерен войти в залив Эдо для обсуждения сахалинской проблемы. Наместники предложили начать переговоры прямо на месте, в Хакодатэ, однако Муравьев заявил, что будет вести дела только напрямую с центральным правительством, отверг предложение и немедленно снялся с якоря.

После этого полномочный посол Муравьев направился к Корее, где определил российско-корейскую границу, а в июле во главе эскадры из семи военных кораблей торжественно вошел в Токийский залив. Бакуфу назначило для встречи посланников владельца замка Цуруга Сакаи Укёносукэ и вакадосиёри Эндо Тадзима-но-ками, приставив к ним также Хори Орибэ-но-сё и Мурагаки Норимасу. Встреча состоялась в храме Тэнтокудзи в районе Нисикубо.

В ходе нескольких последовавших заседаний российская сторона занимала жесткую и высокомерную позицию, полностью отрицая результаты предыдущих переговоров, и утверждала, что Сахалин полностью принадлежит России. Наша сторона, напротив, твердо стояла на своем, опираясь на тезис о границе по 50-му градусу и на Симодский трактат с его формулировкой о сохранении прежних порядков. В итоге переговоры зашли в тупик, так как ни одна из сторон не уступила.

Предложения Муравьева в тот момент сводились к трем следующим пунктам:

• Принять во внимание, что граница должна проходить по морю между Сахалином и Эдзо.

• Японским рыбакам разрешается оставаться в Аниве и на Сахалине без ограничения по времени.

• Японцам, независимо от их сословия, разрешается свободно селиться не только в Аниве, но и в районе границы по Амуру и Маньчжурии.

Первый пункт о том, что границей между Сахалином и Эдзо должно служить море, означал, разумеется, что Сахалин полностью переходит во владение России. В качестве аргумента Муравьев утверждал, что Сахалин изначально принадлежал России, а затем стал местом присутствия китайцев, но по российско-китайскому договору [Айгунскому] полностью перешел к России, японцы же зашли на остров самовольно. Кроме того, он подчеркивал, что Япония не способна обеспечить какую-либо оборону Сахалина, и если Южный Сахалин подвергнется агрессии со стороны какого-либо третьего государства, это создаст угрозу безопасности как для Японии, так и для России.

В ответ на это Хори и другие подробно изложили историю связей Японии с Сахалином, продемонстрировали старинные карты местности, а также указали на то, что ныне проживающие там айны являются японскими подданными, а в сахалинской топонимике присутствует огромное количество слов из языков северной Японии. Все это они привели как неопровержимые доказательства того, что Япония владела Сахалином с древнейших времен. Японские дипломаты твердо защищали Симодский трактат. В итоге переговоры завершились безрезультатно, и 9 августа Муравьев снялся с якоря в заливе Синагава, так и не достигнув никакого соглашения.

Упадничество и малодушие

Хотя Муравьев и не преуспел в переговорах, его дипломатия запугивания поселила в сердцах чиновников бакуфу глубокий страх. Как следствие, позиция Японии в отстаивании своих прав на Сахалине постепенно становилась все более пассивной. Из-за опасений, что пункты прежнего договора о сохранении статус-кво лишь подтолкнут русских к дальнейшему продвижению на юг, и из страха спровоцировать новый конфликт, правящие круги начали склоняться к идее полного отказа от Сахалина. Дело дошло до упаднических рассуждений о том, что ради сохранения престижа страны можно пожертвовать реальными территориями.

Вынужденная мера

В качестве крайней меры, призванной как-то урегулировать вопрос с русскими, которые уже вторглись на наши земли, наместники Мурагаки и Цуда подали в бакуфу докладную записку, в которой предлагали разрешить совместное проживание под видом сдачи земли в аренду. В докладе говорилось:

Если мы без веских причин уступим земли России, Великобритания и Франция наверняка заявят свои протесты. Поэтому в случае крайней необходимости следует оформить это исключительно как передачу земель в аренду для совместного проживания. Таким образом мы сохраним лицо и сможем обеспечить административный контроль...

Бакуфу в конце концов утвердило это предложение. Это было поистине жалкое и тупиковое решение.

Третий раунд переговоров. Выдающийся Мацудаира Ивами-но-ками и Игнатьев

После этого натиск России, продвигавшейся на юг, становился все сильнее, однако бакуфу, обремененное множеством внутренних неурядиц, не могло принять адекватных мер. В то время по всей стране крепли лозунги Сонно Дзёи (Почитание императора, изгнание варваров). Чтобы подавить эти настроения, бакуфу столкнулось с необходимостью отложить открытие портов, предусмотренное договорами с иностранными государствами.

В связи с этим в 1-й год эпохи Бункю (1861 г.) в Европу было направлено посольство во главе с Такэноути Ясунори. Мацудаира Ивами-но-ками Ясунао [примечание: в тексте Мацудаира Ивами-но-ками, позже известный как Мацудаира Ясуто] и Кёгоку Ното-но-ками были назначены заместителями, а в состав миссии вошли еще 37 человек, знающих иностранные дела. Одновременно им было поручено прибыть в российскую столицу для окончательного урегулирования пограничного вопроса на Сахалине.

В течение 2-го года эпохи Бункю (1862 г.) миссия посетила Великобританию, Францию, Голландию и Пруссию, получив от этих четырех государств согласие на отсрочку открытия портов. В июле посольство прибыло в российскую столицу [Санкт-Петербург]. Когда они первоначально выдвинули требование об отсрочке открытия портов, Россия, видя, что остальные державы уже дали свое согласие без возражений, также согласилась на это.

Однако, когда японские дипломаты перешли к следующему пункту и потребовали обсуждения сахалинской границы, назначенный министром иностранных дел Горчаковым председатель комиссии по переговорам с Японией Игнатьев поначалу вообще отказался воспринимать это всерьез. Он высокомерно заявил: Весь Сахалин является российской территорией. Какой вообще смысл открывать переговоры по этому поводу?

Тогда Мацудаира Ясунао, на которого легла вся тяжесть ведения этих переговоров, пошел на дипломатическую хитрость. Он резко упрекнул оппонента, заявив, что Россия, будучи великой державой, ведет себя крайне недостойно и не уважает справедливость, пытаясь поглотить земли малой Японии. Это заявление привело Игнатьева в ярость, и он запальчиво выкрикнул: В таком случае, где ваши доказательства того, что территория к югу от 50-го градуса принадлежит Японии?

Таким образом переговоры все же начались. С нашей стороны были предъявлены карты, изданные в Великобритании, США, Германии и Франции, на которых 50-й градус северной широты был четко указан как граница между Японией и Россией. Более того, Мацудаира Ясунао, который лично видел, что на глобусе в Российской обсерватории Сахалин был четко разделен надвое, попытался увлечь Игнатьева идеей вместе посетить эту обсерваторию. Оказавшись в тупике, Игнатьев был вынужден доложить о ситуации императору. Император также проникся доводами и приказал Игнатьеву провести переговоры и зафиксировать границу.

Игнатьев заявил японским посланникам, что поскольку 50-я параллель проходит по вершинам гор и непригодна для проведения четкой границы, рубеж следует провести по 48-му градусу. Мацудаира рассудил, что хотя уступка от 50-го до 48-го градуса и является потерей, определить границу прямо сейчас лучший выход из ситуации. Он с гордостью сообщил об этом остальным посланникам. Однако Такэноути и Кёгоку, будучи людьми недальновидными, лишенными гибкости ума и неспособными просчитать будущие последствия, упрямо настояли на том, что нельзя отступать от 50-го градуса ни на один шаг. Из-за этого соглашение не было подписано на месте. Стороны расстались, условившись в будущем направить комиссаров по демаркации, чтобы определить точную границу на основе рельефа гор и рек.

Косноватые люди губят великое дело

В декабре 2-го года эпохи Бункю (1862 г.) миссия вернулась в Японию, выполнив свое поручение. Однако в это время внутренняя обстановка в стране стремительно катилась по наклонной. В руководстве бакуфу произошли масштабные кадровые перестановки, а движение за свержение бакуфу и почитание императора крепло с каждым днем. Бакуфу находилось в состоянии, когда ему было просто не до внешних рубежей, и сахалинский вопрос был полностью предан забвению.

В следующем, 3-м году эпохи Бункю Россия, как и было условлено, потребовала провести демаркацию границ на Сахалине, но бакуфу в итоге забросило это важнейшее дело и проигнорировало запрос. После этого продвижение России на юг стало еще более стремительным. В 1-й год эпохи Кэйо (1865 г.) группа русских колонистов ворвалась в Кусункотан, возвела в различных местах земляные валы, установила пушки и начала чинить оскорбления нашим властям.

Четвертый раунд переговоров. Коидэ, Исикава и другие отправляются в российскую столицу

Еще до этого, в 1-й год эпохи Гэндзи (1864 г.), наместник Хакодатэ Коидэ Хидэзанэ подал бакуфу докладную записку, в которой заявлял, что дела на северной окраине нельзя оставлять без внимания даже на один день. В 2-й год эпохи Кэйо (1866 г.) бакуфу, разрывавшееся от множества внутренних проблем, решило, что сахалинский вопрос больше невозможно игнорировать, и направило в Россию Коидэ Хидэзанэ и Исикава Кавадзиро.

Когда они прибыли в российскую столицу и начали переговоры с директором Азиатского департамента Министерства иностранных дел Стремоуховым, японская сторона первой предложила вариант с границей по 48-му градусу. Однако Стремоухов, прекрасно знавший о тяжелом внутреннем положении Японии в тот момент, отверг это предложение. Вместо этого он вновь твердо заявил о правах России на весь остров, предложив взамен уступить три небольших островка в районе Урупа. Коидэ и его коллега не согласились на это, переговоры завершились безрезультатно, и стороны снова, как и прежде, заключили временное соглашение о совместном проживании без разделения острова. Это произошло в феврале 3-го года эпохи Кэйо (1867 г.). Данный временный договор впоследствии был унаследован правительством Мэйдзи, что в конечном счете привело к неизбежной передаче всего Сахалина России. Это стало предметом вечного сожаления.

Краткая хроника японо-российских переговоров

Как было описано выше, со времени прибытия Лаксмана в Немуро в 4-й год эпохи Кансей с просьбой о торговле и последующего приезда Резанова, а с 6-го года эпохи Каэй и с добавлением к чисто торговым вопросам проблемы пограничного разграничения на севере после прибытия Путятина в Нагасаки, дипломатические переговоры постепенно приобретали все более серьезный характер. В 2-й год эпохи Ансэй они завершились подписанием Симодского трактата, однако из-за фиксации туманного статуса границы согласно прежним порядкам были посеяны семена грядущего провала.

Второй раунд пограничных переговоров начался в 6-й год эпохи Ансэй между Муравьевым и Сакаи Укёносукэ, но в итоге стороны разошлись, не достигнув соглашения. Третий раунд переговоров начался в российской столице между японскими посланниками и Игнатьевым. Дипломатическое искусство Мацудаиры Ясунао, на которого легло ведение этих переговоров, едва не переломило ситуацию в нашу пользу, однако из-за нерешительности бакуфу и упрямства его коллег результаты оказались нулевыми.

Уже в эпоху правительства Мэйдзи пятый раунд переговоров прошел между Соэдзимой Танэоми и российским поверенным в делах Бюцовым. Пограничный вопрос на нем совершил новый поворот и перерос в проблему выкупа Северного Сахалина. Переговоры были близки к успеху, но в этот самый момент Курода Киётака подал докладную записку об отказе от Сахалина. Члены правительства, искавшие легких путей и стремившиеся к сиюминутному покою, ухватились за это предложение и в итоге направили Эномото Такэаки в российскую столицу, где тот подписал Трактат об обмене Сахалина на Курильские острова. Это заставило многих патриотов проливать горькие слезы и стало шестым раундом переговоров.

В 38-й год эпохи Мэйдзи (1905 г.) начались японо-российские мирные переговоры между нашим Комурой Дзютаро и российским Витте. В результате этой беспрецедентной победоносной войны нам удалось вернуть южную половину Сахалина. Передача Сахалина по Портсмутскому мирному договору стала седьмым раундом переговоров, в ходе которого мы наконец частично вернули утерянное. Ниже приводится краткий перечень этих раундов.

• Первый раунд переговоров: С 6-го года эпохи Каэй (1853 г.) по 2-й год эпохи Ансэй (1855 г.). Российский вице-адмирал Путятин встречается с Цуцуи Масанори и Кавадзи Тосиакирой сначала в Нагасаки, а затем в Симоде, где они заключают Симодский трактат. В то время российская сторона сама надеялась провести границу по 50-му градусу, однако бакуфу, стремившееся лишь продемонстрировать ложную силу, настояло на доктрине владения всем Сахалином. В результате граница не была четко зафиксирована, и стороны приняли размытое соглашение о сохранении прежнего порядка. Это стало первой ошибкой.

• Второй раунд переговоров: 6-й год эпохи Ансэй (1859 г.). Переговоры между генерал-губернатором Восточной Сибири Муравьевым и Сакаи Укёносукэ проходили в храме Тэнтокудзи в районе Нисикубо. Россия сделала шаг вперед в своих притязаниях и твердо заявила о правах на весь Сахалин. Наши переговорщики оказались в глубокой обороне, отвергли даже вариант границы по 50-му градусу и разошлись, не достигнув соглашения.

• Третий раунд переговоров: 1-й год эпохи Бункю (1861 г.). Мацудаира Ясунао и Игнатьев встречаются в российской столице. В то время Россия считала, что Сахалин уже находится в ее руках, и поначалу Игнатьев демонстрировал отношение, при котором вообще не желал вступать в пограничные переговоры. Однако Мацудаира сумел умело применить дипломатические методы и продвинуть переговоры вперед. Когда российская сторона согласилась пойти на компромисс и провести границу по 48-му градусу что, по сути, уже было колоссальным успехом для японской дипломатии, среди членов японской миссии нашлись бездарные и упрямые люди. Привыкнув к пустой демонстрации силы, свойственной бакуфу, они не дали Мацудаире довести дело до конца. Стороны лишь условились направить комиссаров для разграничения на месте. Впоследствии бакуфу из-за своей нерешительности и медлительности не выполнило это обещание в срок, оставив повод для вечного сожаления. Тем не менее, переговоры Мацудаиры Ясунао велись в высшей степени удачно: он заставил отступить самого Игнатьева, за спиной которого стоял многоопытный Горчаков, что стало ярчайшей страницей в истории нашей дипломатии.

• Четвертый раунд переговоров: 2-й год эпохи Кэйо (1866 г.). Коидэ Хидэзанэ и Исикава Кавадзиро прибывают в российскую столицу и встречаются с директором Азиатского департамента Стремоуховым. На этот раз уже наша сторона выступила с инициативой провести границу по 48-му градусу, однако русские не согласились, и японцы вернулись ни с чем.

Если говорить коротко, сахалинская пограничная проблема от начала и до конца из-за нерешительности и беспринципности бакуфу оборачивалась тем, что Япония раунд за раундом упускала все шансы зафиксировать успех, передав это запутанное наследство правительству Мэйдзи. Взглядывая на это из сегодняшнего дня, невозможно удержаться от глубокого вздоха сожаления.

Часть 7. Правительство Мэйдзи и Сахалин (До обмена)

Дорогой ценой доставшаяся русско-японская война / Симидзудани Киннару и Окамото Кэнсукэ / Начало управления Сахалином при правительстве Мэйдзи / Гнев Окамото и других на бесчинства русских / Окамото отправляется в столицу просить войска / Политика невмешательства центрального правительства / Пророссийский курс Куроды Киётаки / Слияние с Комиссией по развитию, учреждение Сахалинского отделения / Соглашение о совместном проживании на Сахалине / Пятый раунд переговоров / План Соэдзимы по выкупу Северного Сахалина / Внезапный срыв переговоров / Традиционный подход раздела пополам / Личность Соэдзимы / Эпизод из мрачных страниц истории Мэйдзи / Соэдзима и Окума. Замыслы Окумы / Теория отказа и подоплека решения правительственного совета / Намерения России продать Северный Сахалин / Словно комета, ускользнул гигантский змей / Личность Куроды. Соэдзима и Курода как политики / Новая волна скорби и сожаления

Если оглянуться назад, то с конца эпохи Каэй, когда российский вице-адмирал Путятин во главе четырех кораблей вошел в Нагасаки и положил начало официальным отношениям между Японией и Россией, в течение 23 лет стороны вели непрерывные дипломатические баталии. В эпоху бакуфу состоялось четыре раунда переговоров, а после реставрации Мэйдзи еще два раунда. Наконец, в 8-й год эпохи Мэйдзи (1875 г.) все завершилось подписанием унизительного Трактата об обмене Сахалина на Курильские острова, который зафиксировал падение государственного авторитета. Спустя еще 30 лет Портсмутский мирный договор в некоторой степени послужил утешением для уязвленной исторической памяти нации, однако обрести удалось лишь клочок земли к югу от 50-й параллели. Двенадцать миллиардов иен государственных средств [примечание: в тексте указано 20 миллиардов / 2 миллиарда, вероятно, опечатка автора или иные подсчеты] и сто тысяч человеческих жизней это ни в коем случае нельзя назвать дешевой платой за ликвидацию последствий былых малодушных уступок. Непрерывная череда компромиссов и капитуляций со времен бакуфу и до дипломатии Мэйдзи неужели это была неизбежная участь японской политики в отношении Сахалина? Изложив кратко японо-российские отношения на Сахалине в конце эпохи бакуфу, автор с тяжелым сердцем вынужден перейти к описанию того, как государственное достоинство продолжало утрачиваться уже при новой власти Мэйдзи.

Направленные в качестве послов в российскую столицу Коидэ Хидэзанэ и Исикава Кавадзиро в ходе четвертого раунда переговоров лишь следовали политике невмешательства бакуфу. В порыве бесконечных уступок они сами предложили границу по 48-му градусу, но даже это предложение было отвергнуто жесткой позицией России. Вернувшись в Японию ни с чем, они вскоре застали стремительное падение власти бакуфу, которая вернула бразды правления императору, и страна вступила в новую эпоху Мэйдзи.

В 1-й год новой эпохи (1868 г.) новое правительство назначило придворного Симидзудани Киннару главой Хакодатского суда (губернатором). Симидзудани, в свою очередь, назначил Окамото Кэнсукэ помощником судьи и поручил ему руководство штатом из пятидесяти с лишним чиновников. Одетые в традиционные парадные придворные облачения, они в мае покинули Киото и торжественно прибыли в Хакодатэ. В то время чиновники бакуфу все еще оставались в крепости Горёкаку, однако, вопреки ожиданиям, никаких беспорядков не произошло, и передача дел между сторонами прошла крайне мирно. После прибытия в Хакодатэ Окамото получил от нового губернатора полные полномочия на управление Сахалином. Забрав архивные книги и государственные средства у чиновников бакуфу, он во главе отряда из более чем 300 служащих и рабочих высадился в Кусункотане.

Начало управления Сахалином при правительстве Мэйдзи / Гнев Окамото и других на бесчинства русских

Окамото объявил остававшимся на зимовку чиновникам бакуфу о реставрации императорского правления, собрал местных туземцев, раздал им припасы и подарки, заставив их проливать слезы благодарности за императорскую милость. Это произошло в конце сентября 1-го года эпохи Мэйдзи. Именно в этот момент берет свое начало сахалинская администрация правительства Мэйдзи. В качестве первого шага Окамото реорганизовал прежнее ведомство, переименовав его в Когисё (Общественную палату), а своих подчиненных чиновников направил в качестве комиссаров по умиротворению для размещения в восьми пунктах острова: Оодомари (Кусункотан), Сирануси, Кусуннаи, Утиро, Ниситомунаи, Сирануси [в тексте дублируется/уточняется список: Оодомари, Сирануси, Кусуннаи, Утиро, Ниситомунаи, Сирануси, Хигасинайтя, Сакаэхама]. Сам Окамото остался в Кусуннаи [в тексте Кусунаи/Нанкэй], сосредоточив в своих руках управление, время от времени лично инспектируя юго-восточное побережье для изучения обстановки на острове и прилагая большие усилия для поддержания дружеских контактов с российскими официальными лицами.

В то время продвижение России на юг становилось все более агрессивным. Пройдя от Кусуннаи к Маную, русские возвели там укрепления и продолжили экспансию на юг, раскинув свои крылья внутри залива Анива. Они основали военный пост в Тообути, разместив там отряд из двухсот с лишним солдат, и сделали его своей базой для хозяйничанья на юге. В июне 2-го года эпохи Мэйдзи (1869 г.) российский отряд численностью около одной роты высадился с военного корабля в Оодомари и, полагаясь на военную силу, начал открыто презирать японские власти. Русские сочли, что выбранная ими для колонизации земля в Коомари слишком узка и не может вместить большое количество людей. Поэтому они решили пойти дальше захватить японскую базу и основать там собственный русский город. Увидев, что японцы не способны оказать вооруженное сопротивление, они разрушили близлежащие китобойные промыслы, построили на их месте временные бараки и высадили на берег более 200 мужчин и женщин с корабля. С этого момента они принялись разрушать хижины и даже кладбища местных жителей [айнов], чиня повсеместный произвол. Общественная палата (Когисё), располагавшая лишь горсткой гражданских чиновников и не имевшая никаких войск, была не в состоянии остановить это. Понимая, что открытое столкновение лишь умножит число проблем, японские чиновники были вынуждены безучастно наблюдать за происходящим. Столкнувшись с этим, Окамото и его коллеги проводили бесконечные совещания, но так и не смогли найти хорошего решения. Их попытки вести словесные переговоры ни к чему не привели: видя, что у японцев нет реальной силы для отпора, русские полностью игнорировали их требования и вели себя все более нагло и разнузданно.

Окамото отправляется в столицу просить войска

Тем не менее, Окамото и его соратники не могли вечно смотреть на это сквозь пальцы. Они пришли к выводу, что при нынешнем положении дел мирными средствами проблему решить невозможно. Единственным выходом было срочно обратиться в Высший государственный совет (Дадзёкан) и просить о высылке войск. Твердо решив доверить управление на месте своим помощникам, Окамото в спешном порядке отправился в Токио. Однако к моменту его прибытия в Хакодатэ глава Комиссии по развитию Симидзудани Киннару уже был смещен со своего поста, а новым генеральным комиссаром по развитию Эдзо был назначен Набэсима Наомаса (Кансо). В связи с этим Окамото не мог больше рассчитывать на поддержку Симидзудани, который продвигал его ранее. Прибыв в столицу, он добился аудиенции у таких государственных мужей, как Ивакура и Окубо, и во всех подробностях доложил им о бесчинствах России на Сахалине.

Политика невмешательства центрального правительства

Однако центральное правительство в тот момент было полностью поглощено внутренним переустройством; у него не было резервов для отправки солдат на северные окраины, к тому же оно панически боялось спровоцировать конфликт с мощной Россией. Окамото получил лишь предписание проявлять сдержанность и терпение. В качестве компенсации его повысили в звании до чиновника Комиссии по развитию (кайтаку-ханси), и он вернулся на Сахалин с пустыми руками. При этом правительство, желая разрешить вопрос исключительно бумажным путем, направило вместе с Окамото чиновников Маруяму Сакура и Танимото Митиюки. Русские, прослышав об отъезде Окамото в столицу, ожидали, что к его возвращению прибудет крупное японское войско. Однако, увидев, что он привез с собой лишь двух гражданских чиновников, они прониклись к японским властям еще большим презрением и стали совершать новые жестокие нападки.

Вскоре после этого генеральный комиссар по развитию Эдзо Набэсима Кансо ушел в отставку, и его место занял Хигасикудзэ Мититоми. Услышав о критическом положении на Сахалине, Хигасикудзэ подал докладную записку, в которой предлагал открыть порт Кусуннаи для международной торговли, чтобы пресечь посягательства иностранцев, а также направить туда военные корабли для реагирования на чрезвычайные ситуации. В январе 3-го года эпохи Мэйдзи (1870 г.) русские начали работы по строительству пристани в одной из частей Оодомари. Японские власти потребовали прекратить работы, поскольку это наносило большой ущерб местному рыболовному промыслу, однако русские наотрез отказались. Из-за этого проживавшие на острове японские патриоты решили пойти на смерть и вступить с ними в бой, но благодаря уговорам и успокоению со стороны Общественной палаты дело не дошло до кровопролития. Видя, что японские власти абсолютно беспомощны, русские окончательно обнаглели: они разрушали японские рыболовные промыслы для постройки собственных домов и отбирали хижины у японских рыбаков.

В Кусуннаи они проигнорировали японский запрет и начали открытую добычу угля. Их бесчинства были поистине нестерпимы. Тем не менее Общественная палата, строго следовавшая инструкциям центрального правительства о невмешательстве, была вынуждена идти на унизительные уступки, стремясь любой ценой избежать прямого столкновения между двумя сторонами.

Пророссийский курс Куроды Киётаки

В июне 3-го года эпохи Мэйдзи Курода Киётака был назначен заместителем главы Комиссии по развитию (кайтаку-дзикан) и одновременно занял пост комиссара по Сахалину. Прибыв на остров, он посчитал, что прежние японские чиновники слишком цеплялись за мелкие права и выгоды, из-за чего вели бесконечные споры с русскими. Стремясь во что бы то ни стало наладить дружеские отношения, Курода начал активно общаться и пировать с российскими официальными лицами. Он пошел на безусловные уступки по всем пунктам прежних споров, что вызвало искреннее удивление и облегчение в сердцах русских, и на некоторое время отношения между сторонами стали более гладкими. Поскольку курс Куроды принял такое направление, прежние сторонники жесткой линии Окамото, Маруяма и другие солидарно подали в отставку. Пост помощника судьи занял Хасэбэ Тацуцура, а Хори Мотои был назначен главным секретарем для оказания ему помощи. Хори был запасным полковником сухопутных войск, прекрасно разбирался в административных делах и в течение семи лет пребывания на острове внес огромный вклад в планирование.

Слияние с Комиссией по развитию, учреждение Сахалинского отделения

В октябре 3-го года Мэйдзи Курода вернулся в Хакодатское отделение и подал докладную записку, в которой утверждал, что Сахалину вовсе не обязательно иметь независимую администрацию и его целесообразно объединить с Хоккайдо. Центральное правительство немедленно одобрило это предложение. В августе следующего года Сахалинская комиссия по развитию (учрежденная в феврале 3-го года) была упразднена, и остров снова вошел в состав единой Комиссии по развитию Хоккайдо. В сентябре 5-го года (1872 г.) прежняя Общественная палата была ликвидирована, и вместо нее учреждено Сахалинское отделение Комиссии по развитию, руководство делами которого принял помощник судьи Хасэбэ Тацуцура.

В период, когда Курода занимал пост заместителя главы Комиссии по развитию, главным его устремлением было поддержание дружбы между Японией и Россией. По этой причине любые новые акты произвола со стороны русских игнорировались и оставлялись без последствий. В итоге в 6-м году эпохи Мэйдзи (1873 г.) между секретарем Сахалинского отделения Хори Мотои и российским чиновником, находившимся в Кусуннаи, было подписано Соглашение о совместном проживании на Сахалине [примечание: местная инструкция о совместном проживании].

Однако дипломатия, за которой не стоит реальная сила, в конечном счете не способна принести успех. Российская колонизация, шедшая под прикрытием войск, заставляла безоружную Японию все больше сжиматься и уступать. К тому времени численность проживавших на юге русских уже достигла 1100 с лишним человек, среди которых было 624 солдата и 51 офицер. Напротив, японское население состояло всего из 60 чиновников, 50 членов их семей и 540 простых граждан в общей сложности лишь 660 с небольшим человек. Разница в силах была уже колоссальной, а произвол русских дошел до такой степени, что его невозможно было описать словами.

Пятый раунд переговоров

В то время основы нового японского правительства только начинали складываться, и из-за колоссальной занятости внутренними делами у него практически не оставалось времени обращать взор за пределы страны. Тем не менее сахалинский вопрос оставался нерешенной и тяжелейшей проблемой, доставшейся от бакуфу, и ее развязка целиком легла на плечи нового правительства. Тревожные известия о бесчинствах русских прибывали одно за другим. Видя, что ситуацию больше нельзя игнорировать, правительство, придерживавшееся политики невмешательства, наконец приняло твердое решение. В качестве первого шага в международных делах оно решило вплотную заняться сахалинской проблемой. Ввиду неизбежности этого шага член Высшего государственного совета (санги) Соэдзима Танэоми был назначен чрезвычайным и полномочным послом и направлен в залив Посьет на российском побережье для проведения встреч и переговоров с представителями России. Соэдзима уже отправился в путь, однако в дороге получил уведомление от российского правительства с просьбой приостановить движение японского полномочного посла на север, так как российская сторона намерена направить специального поверенного в делах напрямую в Токио для обсуждения данного вопроса. Окажись Соэдзима в столице, он лишь потерял бы время для урегулирования. Позднее Соэдзима покинул пост члена Высшего совета и был назначен на должность министра иностранных дел (гаймукё). Вскоре после этого российский поверенный в делах Бюцов прибыл в Токио, и именно тогда начался пятый раунд переговоров по Сахалину, тянувшийся еще со времен бакуфу.

Предложение о выкупе территории к северу от 50-го градуса исходило лично от Соэдзимы. Он заявлял: Россия великая мировая держава. Обладание или необладание одним лишь изолированным островом Сахалин не имеет для неё принципиального значения. Не лучше ли продать его соседнему государству, имеющему с ним глубокие исторические связи, и тем самым раз и навсегда разрешить многолетние споры? Это было бы поистине взаимовыгодным решением (убийством двух зайцев одним ударом). Однако Бюцов до самого конца твердо отстаивал концепцию обмена. Споры продолжались в течение нескольких десятков дней, и обе стороны упорно не желали уступать друг другу.

Внезапный срыв переговоров

В один из дней российский посланник встретился с Соэдзимой и спросил: Наши дискуссии длятся уже долго, но мы так и не пришли к решению. Очевидно, что дипломатические переговоры строятся на выдвижении встречных предложений. Скажите, господин министр, неужели у вас нет иного, секретного плана помимо выкупа?

Соэдзима без колебаний ответил: В таком случае я открою вам свою душу. То, что Курильская гряда является исконной территорией нашего государства, не подлежит сомнению. О каком обмене вообще может идти речь? Однако, если в будущем наступит день, когда нашему государству придется двинуть войска на Азиатский континент, и ваше правительство согласится подписать бессрочный договор о признании права беспрепятственного прохода наших войск через любые территории вашей страны в обмен на это мы без сожаления уступим весь Сахалин Российской империи.

Российский посланник впал в крайнее изумление и не нашёл слов. Позднее он ответил, что данный вопрос чрезвычайно важен, и он сможет дать какой-либо ответ лишь после получения инструкций от своего правительства. На этом переговоры временно прервались. Это произошло в октябре 5-го года эпохи Мэйдзи (1872 г.).

Вскоре после этого (в марте 6-го года), пока Соэдзима находился в командировке в Цинской империи по делу об убийстве подданных Японии тайваньскими аборигенами, заместитель главы Комиссии по развитию Курода Киётака подал докладную записку о полном отказе от Сахалина. В ней он утверждал, что земля на Сахалине бесплодна и непригодна для земледелия, и хотя остров приносит доходы от рыболовства, этого недостаточно для обеспечения населения одеждой и пропитанием. Правительственный совет в итоге принял эти доводы, и в мае 8-го года (1875 г.) Эномуто Такэаки был направлен в российскую столицу. Формальный пятый раунд переговоров завершился, как и планировалось, практическим осуществлением обмена, оставив на страницах национальной истории несмываемое грязное пятно, о чём остаётся лишь глубоко сожалеть.

Традиционный подход раздела пополам

Какая связь существовала между планом Соэдзимы по выкупу Сахалина и теорией отказа Куроды? По этому поводу до сих пор остаются некоторые сомнения. В конце концов, курс политиков конца бакуфу в отношении Сахалина сводился к требованию проведения границы по 50-му или, в худшем случае, по 48-му градусу, то есть они от начала и до конца отстаивали концепцию раздела острова пополам. С другой стороны, несмотря на то, что исторические исследования ясно доказывали принадлежность всей территории Сахалина нашему государству, бакуфу оказалось неспособно решительно отстоять эти притязания. В конечном счете это было неизбежным следствием дипломатии, за которой не стояло реальной силы, и в тогдашних реалиях всё свелось к признанию превосходства мощи Российской империи. Даже с вступлением в новую эпоху Мэйдзи, когда все государственные институты только зарождались и находились в хаотичном состоянии, ситуация мало отличалась от времён бакуфу. Откуда было взяться реальной силе, чтобы противостоять мощной России и отстаивать доктрину владения всем Сахалином?

При таких обстоятельствах наиболее разумным курсом, согласующимся с прежними идеями, казалось бы, должно было стать следование старому завещанию то есть требование проведения границы по 50-й параллели. Однако Соэдзима посмотрел на проблему иначе и выступил с решительным предложением выкупить северную половину острова. Есть все основания полагать, что таким образом он стремился не только разрешить многолетний узел противоречий, но и исходил из глубокого понимания исключительной важности Сахалина для будущей политики в отношении России. Существует мнение, что на мысль о выкупе Сахалина его натолкнул исторический факт продажи Аляски Россией Соединённым Штатам в 1867 году (3-й год эпохи Кэйо), и он счёл, что подобная сделка вполне осуществима и в нашем случае. Возможно, так оно и было.

Личность Соэдзимы

Он, безусловно, являлся одной из самых ярких и неординарных фигур среди дипломатов эпохи Мэйдзи. Соэдзима прекрасно ориентировался в мировых тенденциях, обладал высочайшей проницательностью и мужеством, позволявшим ему без колебаний претворять в жизнь то, во что он верил. При этом он обладал невозмутимым спокойствием, а его умение просчитывать тактические ходы было не подлежащим пренебрежению в этом можно убедиться на примере инцидента с освобождением рабов на судне Мария Луис. Он был глубоким знатоком конфуцианских канонов, а в его жилах текла чистейшая кровь верности суверену и патриотизма. При этом он был лишён узколобого ксенофобского шовинизма, столь часто встречавшегося у его современников; обучение в школе Тисэнкан сделало его первоклассным знатоком западных наук и позволило прекрасно понимать европейские идеи. Его благородный и возвышенный облик делал его идеальным наставником императора и преданнейшим слугой престола. Когда же он входил в залы правительства, для него существовали лишь интересы государства и ничего более. Он был государственным деятелем высочайшего толка.

Его план выкупа Сахалина был плодом глубокой тревоги за будущее страны и результатом осмысления судьбы этого изолированного северного острова, который в то время был фактически заброшен обществом и правительством. Выдвижение идеи выкупа, до которой никто ранее не додумался, свидетельствовало о его незаурядном уме. Некоторые утверждают, будто это предложение Соэдзимы было лишь дипломатической уловкой, призванной ошеломить и запугать российского посланника, однако мы не можем согласиться с подобной оценкой. Соэдзима, будучи видным государственным мужем, высказал это официальному представителю иностранной державы со всей серьёзностью. Согласно наиболее достоверным сведениям, касающимся финансовой стороны выкупа, он, прежде чем сделать заявление, обратился к своему земляку Окуме Сигэнобу, который занимал важнейший пост министра финансов (окурадзё) и принадлежал к тому же клану [Сага], полностью открыл ему свои замыслы и осведомился, располагает ли государственная казна достаточными резервами для покрытия расходов на выкуп. Получив от Окумы твёрдое согласие, он лишь после этого сделал официальное заявление российскому посланнику.

Эпизод из мрачных страниц истории Мэйдзи / Соэдзима и Окума. Замыслы Окумы

Нет глубокой необходимости детально анализировать, какими именно мотивами руководствовался Окума, давая своё согласие. Тем не менее, в то время влияние клановых группировок (ханбацу) лишь начинало формироваться, и высокопоставленные чиновники в правительстве завидовали успехам друг друга, ведя непрерывную внутрипартийную фракционную борьбу, что подспудно наносило огромный вред государству. Этот эпизод, безусловно, заслуживает того, чтобы рассматриваться как одна из мрачных страниц истории Мэйдзи. Обладавшего неуёмным и трудносдерживаемым честолюбием Окуму, выходца из клана Сага, со всех сторон тайно и явно зажимал мощный союз кланов Сацума и Тёсю. Возможности применить свои таланты у него практически не было, что повергало его в состояние непрерывного уныния и тоски. Свежим примером тому служило его резкое столкновение с Иноуэ Каору по делу о медном руднике Осаридзава, где фракция Тёсю, а также фракция Сацума, очевидно, виделись ему главным препятствием на пути к вершинам власти.

В тот момент в государственной казне, разумеется, не могло быть никаких излишков речь шла о миллионах или даже сотнях тысяч иен. Тем не менее Окума с готовностью одобрил выделение средств. Судя по всему, им двигало, во-первых, чувство земляческого долга перед старшим товарищем по клану, а во-вторых, понимание того, что успешное разрешение этого сложнейшего внешнеполитического узла, тянувшегося ещё со времён бакуфу и ставшего главной дилеммой правительства Мэйдзи, сделает его одним из ключевых триумфаторов. Это полностью тешило его честолюбивые амбиции.

Неизвестно, имелись ли у Окумы в тот момент какие-либо собственные глубокие соображения относительно курса в отношении Сахалина. Однако его гибкий, проницательный ум и поразительная способность быстро усваивать информацию позволили ему мгновенно оценить и принять аргументы Соэдзимы. Окума пошёл на этот шаг ради поддержки Соэдзимы, а также из чувства противодействия по отношению к коллегам из Сацума и Тёсю, которые вели себя в правительстве вызывающе и бесцеремонно. Он рассчитывал одним ударом убить двух зайцев. Искренний и прямодушный Соэдзима, разумеется, не мог знать о тайных помыслах Окумы. Картина, на которой радостный Соэдзима, добившийся своего, соседствует с иронично улыбающимся Окумой, прячущим свои истинные мысли, могла бы послужить прекрасным сюжетом для карикатуры в стиле Тоба-э.

Теория отказа и подоплека решения правительственного совета

Переговоры между Соэдзимой и российским посланником Бюцовым зашли в тупик в ноябре 5-го года. После этого Соэдзима направился с миссией в Цинскую империю и, выполнив поручение, вернулся в столицу в марте следующего, 6-го года. Вскоре после этого (в ноябре 6-го года) [примечание: хронология автора содержит внутренние переходы между концом 6-го и 7-м годом] последовала докладная записка Куроды об отказе от острова. Поданная Куродой докладная записка об отказе от Сахалина не имела иного смысла, кроме как послужить инструментом противодействия плану Соэдзимы по выкупу острова. Существует мнение определенной группы исследователей, что и одобрение этого плана остальными членами совета (санги) было продиктовано исключительно желанием досадить фракции Окумы и Соэдзимы. Однако мы не можем согласиться с подобным излишне категоричным суждением.

Россия склоняется к продаже Северного Сахалина

Не подлежит сомнению, что Курода в тот момент являлся государственным деятелем, наиболее глубоко и детально разбиравшимся в положении дел на северной окраине. Будучи заместителем главы Комиссии по развитию и управляя Сахалином, он в отношении бесчинств русских сознательно придерживался курса на смягчение и уступки, стремясь поддерживать дружеские связи с их официальными лицами. Он руководствовался убеждением, что открытый конфликт с мощной Россией лишь нанесет колоссальный вред государству и обременяет его непосильной ношей. Кроме того, он лично соприкоснулся с суровой природой, горами и реками северного края, остро ощутив, что на его быстрое освоение и развитие рассчитывать не приходится. Курода считал, что для блага государства гораздо выгоднее отказаться от этой бесплодной и не приносящей доходов земли, раз и навсегда отсечь узел противоречий с Россией, а колоссальные средства, высвободившиеся от сворачивания сахалинских программ, направить на освоение Хоккайдо.

Это и составляло стержень его аргументации, изложенной в докладной записке. Взглядывая на его позицию из сегодняшнего дня, спустя тридцать с лишним лет, сахалинская политика Куроды может показаться едва ли не безрассудной и недальновидной. Однако в те времена, когда всё находилось в хаотичном и неопределенном состоянии, идея Соэдзимы выкупить этот изолированный, бесплодный край за счет оскудевшей государственной казны казалась тогдашним политикам куда более опасной и авантюрной.

Словно комета, ускользнул гигантский змей

Если оценивать ситуацию с точки зрения истории, один путь вел к глубокой заботе о будущем страны на основе долгосрочного прогнозирования, в то время как другой хоть и не игнорировал будущее полностью был излишне сосредоточен на решении сиюминутных, текущих проблем. Один подход был наступательным и прогрессивным, другой оборонительным и консервативным. Если согласиться с тем, что главной обязанностью государственного деятеля является не поиск сиюминутного покоя, а забота о далеком будущем и выстраивание вековых планов, то Курода как политик, безусловно, уступал Соэдзиме.

Курода, безусловно, обладал широкой душой, решительностью и являлся одним из ярчайших и мужественных сынов клана Сацума. Однако по широте кругозора, проницательности и глубине замыслов он не шел ни в какое сравнение с дальновидным Соэдзимой. К тому же Курода впоследствии оказался замешан в крайне нелицеприятном инциденте с продажей имущества Комиссии по развитию, что делает невозможным ставить его личность в один ряд с безупречной репутацией Соэдзимы.

Тем не менее, в своем искреннем и глубоком патриотизме, в заботе о благе родной страны оба эти деятеля ни в чем не уступали друг другу. Эта сложнейшая дилемма послужила лишь своеобразным оселком, разделившим их как политиков на более сильного и более слабого. К глубокому сожалению, высокопоставленные министры в правительстве, ослепленные фракционной борьбой и клановым эгоизмом, превратили этот важнейший для судьбы страны вопрос в разменную монету для своих личных интриг. И чистокровный патриот Соэдзима, и резкий, прямолинейный Курода, сами того не ведая, оказались лишь фигурами в руках окружавших их честолюбивых интриганов.

С подписанием Трактата об обмене Сахалина на Курильские острова была подведена черта под полувековой историей сахалинской проблемы, изнурявшей наше государство. Спустя тридцать с лишним лет, после заключения Портсмутского мирного договора, наш народ вновь обратил взор к этой многострадальной земле, пробудив в памяти былые обиды и скорбь. Однако подробное описание этих последующих событий мы отложим для следующих глав.

Ныне же проблема перенаселения сурово терзает Японскую империю, и каждый клочок земли ценится на вес золота. В этих условиях на Сахалине, способном в будущем с легкостью вместить более 400 тысяч человек, колонизационные работы сворачиваются, и в обществе то и дело раздаются голоса о необходимости окончательного слияния Сахалина с администрацией Хоккайдо. То, что составляло личное мнение Куроды Киётаки на заре эпохи Мэйдзи, некоторые недалекие деятели пытаются претворить в жизнь сегодня, в эпоху Тайсё! Кто эти прожектёры? Мы не стремимся подражать высокопарному тону досужих критиков, однако не можем удержаться от резкого возгласа возмущения: Господа, откройте же наконец глаза! Неужели вы совершенно ослепли и не видите мировых тенденций?!

Глава VIII. От обмена до возвращения

1. Положение дел на острове Сахалин

Развитие Сахалина при господстве России в прошлом и настоящем / Основные принципы управления / Политика привлечения переселенцев / Ссыльнопоселенцы и обращение с ними / Нездоровая структура миграции, административные органы / Общая численность населения / Финансы и торговля / Природные богатства и их использование

То, что установление господства Российской империи над Сахалином являлось лишь частью грандиозных планов Петра Великого по экспансии на Восток, не требует долгих доказательств. Опираясь на успех Айгунского договора, заключенного пятьдесят лет назад, по которому у Цинской империи были отторгнуты земли Приамурья [Уссурийский край], Россия стремительно расправила свои крылья на севере и одним мощным броском захватила Сахалин.

Исторически курс России на Дальнем Востоке, как будет подробно описано в последующих главах, развивался волнообразно то усиливаясь, то ослабевая. Когда в Санкт-Петербурге верх одерживала военная партия, империя безудержно мчалась вперед, захватывая новые территории. Когда же к власти приходили сторонники гражданского курса, упор делался исключительно на экономическое освоение уже имеющихся земель. Трудно сказать, было ли это связано с осознанием тупиковости чисто захватнической политики, или же Россия была вынуждена на время спрятать свои когти и зубы, однако факт остается фактом: к полномасштабному развитию дальневосточных окраин на основе подлинной колонизации империя перешла лишь после окончания Русско-японской войны. Таким образом, ее политика в отношении Сахалина в период когда она безраздельно владела всем островом, и сегодня, когда за ней осталась лишь северная половина, имеет совершенно разный характер. Проще говоря, пятьдесят лет назад Сахалин захватывали исключительно ради самого захвата; его богатейшие природные ресурсы оставались в девственном состоянии и были предоставлены самим себе, а на сам остров практически не обращали внимания. Лишь благодаря блестящему перу великого писателя Чехова, посетившего этот далекий окраинный край, просвещенное общество в самой России стало вспоминать о Сахалине как о мрачном, изолированном мире каторжан и ссыльных.

Однако сегодня, когда на повестку дня поставлено экономическое освоение Дальнего Востока, неослабевающая, колоссальная энергия, столь свойственная русскому характеру, проявляется повсеместно. Масштабные проекты разворачиваются во всех сферах, и осуществление этих планов продвигается вперед быстрыми шагами. Возможно, стимулом к этому послужат блестящие результаты японской колонизации Южного Сахалина, но будущие планы России на севере выглядят чрезвычайно грандиозными.

В мае текущего года на заседании Государственной думы России во время обсуждения бюджета один из депутатов выступил с резкой критикой в адрес правительства. Он указал на то, что в то время как Южный Сахалин под управлением японцев демонстрирует поразительные успехи, развитие Северного Сахалина находится в глубоком упадке. Депутат заявил, что подобное положение дел недопустимо и министерство обязано бросить все силы на освоение этого края. Данный эпизод прекрасно иллюстрирует перемену в мыслях русских людей по отношению к Сахалину. К описанию их политики на Северном Сахалине мы еще вернемся ниже, а сейчас кратко охарактеризуем положение дел на острове в период, предшествовавший его разделу.

Основные принципы управления

После осуществления обмена Сахалин был передан под управление генерал-губернатора Приамурского края. Согласно Положению об управлении островом Сахалин, изданному в 1884 году (17-й год эпохи Мэйдзи), на должность военного губернатора Сахалина назначался генерал-лейтенант или генерал-майор. Он совмещал функции командующего войсками и сосредоточивал в своих руках всю полноту гражданской и военной власти. В административном отношении весь остров был разделен на три округа. Территория к югу от 49 градусов 50 минут северной широты (линия между современным побережьем Найро на западе и мысом Ратима на востоке) составляла Корсаковский округ с одноименным административным центром. Земли к северу от Корсаковского округа были разделены вдоль горного хребта на два округа: западный получил название Александровского (одноименный центр являлся также местом пребывания главного административного управления всего острова), а восточный стал называться Тымовским округом (центром являлось селение Рыковское).

Начальники округов подчинялись непосредственно военному губернатору и осуществляли административное управление на вверенных им территориях. Вопрос о том, выходцы из какого государства Японии или России являлись первыми подлинными хозяевами Сахалина, на основе неопровержимых исторических свидетельств не вызывает у нас ни малейшего сомнения: этот остров изначально принадлежал нашему народу. Тем не менее, на протяжении полувека эта тема всплывала при каждом пограничном споре, составляя костяк аргументации обеих сторон, и даже на Портсмутских мирных переговорах вопрос о Сахалине стал главным пунктом ожесточенных дискуссий между полномочными представителями двух стран. Россия, помня дипломатические споры конца бакуфу, когда Япония аргументировала свои права присутствием на острове айнов, стремилась во что бы то ни стало зафиксировать за собой право владения, сделав ставку на мощное заселение острова собственными подданными и сегодня, когда за ней осталась лишь северная половина, ситуация имеет совершенно иной характер. Проще говоря, пятьдесят лет назад Сахалин захватывали исключительно ради самого захвата; его богатейшие природные ресурсы оставались в первозданном состоянии, а на сам остров практически не обращали внимания. Лишь благодаря блестящему перу великого писателя Чехова, посетившего этот далекий окраинный край, просвещенное общество в самой России стало вспоминать о Сахалине как о мрачном, изолированном мире каторжан и ссыльных.

Однако сегодня, когда на повестку дня поставлено экономическое освоение Дальнего Востока, неослабевающая, колоссальная энергия, столь свойственная русскому характеру, проявляется повсеместно. Масштабные проекты разворачиваются во всех сферах, и осуществление этих планов продвигается вперед быстрыми шагами. Возможно, стимулом к этому послужат блестящие результаты японской колонизации Южного Сахалина, но будущие планы России на севере выглядят чрезвычайно грандиозными.

В мае текущего года на заседании Государственной думы России во время обсуждения бюджета один из депутатов выступил с резкой критикой в адрес правительства. Он указал на то, что в то время как Южный Сахалин под управлением японцев демонстрирует поразительные успехи, развитие Северного Сахалина находится в глубоком упадке. Депутат заявил, что подобное положение дел недопустимо и администрация обязана бросить все силы на освоение этого края. Данный эпизод прекрасно иллюстрирует перемену в мыслях русских людей по отношению к Сахалину. К описанию их политики на Северном Сахалине мы еще вернемся ниже, а сейчас кратко охарактеризуем положение дел на острове в период, предшествовавший его разделу.

Основные принципы управления

После осуществления обмена Сахалин был передан под управление генерал-губернатора Приамурского края. Согласно Положению об управлении островом Сахалин, изданному в 1884 году (17-й год эпохи Мэйдзи), на должность военного губернатора Сахалина назначался генерал-лейтенант или генерал-майор. Он совмещал функции командующего войсками и сосредоточивал в своих руках всю полноту гражданской и военной власти. В административном отношении весь остров был разделен на три округа. Территория к югу от 49 градусов 50 минут северной широты (линия между современным побережьем Найро на западе и мысом Ратима на востоке) составляла Корсаковский округ с одноименным административным центром. Земли к северу от Корсаковского округа были разделены вдоль горного хребта на два округа: западный получил название Александровского (одноименный центр являлся также местом пребывания главного административного управления всего острова), а восточный стал называться Тымовским округом (центром являлось селение Рыковское).

Начальники округов подчинялись непосредственно военному губернатору и осуществляли административное управление на вверенных им территориях. Вопрос о том, выходцы из какого государства Японии или России являлись первыми подлинными хозяевами Сахалина, на основе неопровержимых исторических свидетельств не вызывает у нас ни малейшего сомнения: этот остров изначально принадлежал нашему народу. Тем не менее, на протяжении полувека эта тема всплывала при каждом пограничном споре, составляя костяк аргументации обеих сторон, и даже на Портсмутских мирных переговорах вопрос о Сахалине стал главным пунктом ожесточенных дискуссий между полномочными представителями двух стран. Россия, помня дипломатические споры конца бакуфу, когда Япония аргументировала свои права присутствием на острове айнов, стремилась во что бы то ни стало зафиксировать за собой право владения, сделав ставку на мощное заселение острова собственными подданными. Сначала они планировали перебросить сюда переселенцев из Восточной Сибири. Однако в то время считалось, что здешний климат и почва значительно уступают сибирским, и опыт показал, что с помощью политики свободного переселения достичь этой цели невозможно. В итоге власти приняли решение принудительно отправлять каторжан в Дуэ на северо-западном побережье для расчистки и возделывания земель. Это произошло в районе 1850 года (3-й год эпохи Каэй) и послужило началом российской колонизации Сахалина. Поскольку результаты освоения земель оказались довольно успешными, правительство сочло базу переселения достаточно прочной. В конце концов было принято решение закрыть Вилюйскую центральную тюрьму в Сибири и отправлять ссыльнокаторжных исключительно на Сахалин.

В соответствии с этой политикой, начиная с 1881 года (14-й год эпохи Мэйдзи), на Южный и Северный Сахалин ежегодно отправляли сотни человек. Перед началом Русско-японской войны общая численность каторжан превысила 20 тысяч человек.

В зависимости от степени исправления ссыльнокаторжные срочного разряда могли рассчитывать на сокращение срока наказания и перевод в разряд исправляющихся; за каждый год прилежного поведения срок сокращался на два месяца. По отбытии срока каторги они переводились в категорию ссыльнопоселенцев, и хотя находились под надзором, получали разрешение селиться в деревнях. Они могли наниматься на государственную или частную службу и зарабатывать на жизнь своим трудом. Тем из них, кто занимался расчисткой земель под пашню, окружное управление выдавало во временное пользование сельскохозяйственные орудия, семена, конскую упряжь, а также снабжало частью продовольствия; кроме того, им разрешалось вступать в брак с женщинами-каторжанками.

Проведя в разряде ссыльнопоселенцев пять лет, они переводились в сословие крестьян из ссыльных. С этого момента они полностью выходили из-под юрисдикции тюремного ведомства и впервые становились свободными людьми. Разница между ссыльнопоселенцами и крестьянами из ссыльных заключалась в том, что первые, получая право жить в деревнях, не имели права селиться в городах для занятия торговлей или ремеслом, а также не могли владеть недвижимостью и землей. Вторые же не имели никаких ограничений в месте жительства, роде занятий или имуществе, и могли обустраивать свою жизнь по собственному усмотрению. Тем не менее официальные власти не одобряли уход крестьян из ссыльных в торговлю и промышленность, всеми силами стараясь поощрять развитие сельского хозяйства. В остальном методы их поддержки мало отличались от мер, применявшихся к ссыльнопоселенцам.

Таким образом, российская колонизация Сахалина год от года постепенно развивалась. Однако люди, населявшие остров, совершенно не походили на тех переселенцев, которых можно увидеть во многих других колониях мира. Это не были бродяги, пришедшие сюда с твердой решимостью исправить свои былые ошибки на новой земле, и не искатели приключений, ведомые жаждой наживы и мечтавшие в один миг разбогатеть. То были люди, которые в мрачных тюремных застенках грезили о родных местах и при малейшей возможности шли на риск побега. Снова вдохнув воздух свободы, они по-прежнему тосковали по родине. Как следствие, их привязанность к труду была чрезвычайно слабой; они постоянно пьянствовали и предавались праздности. Обладая от природы жестоким нравом, эти люди мгновенно проявляли свои звериные инстинкты: убийства и грабежи были для них обычным повседневным делом. В итоге многие из них снова оказывались за тюремной решеткой. С другой стороны, начиная с 1883 года, после кончины императора Александра II [примечание: в тексте указан Александр III, но Александр II скончался в 1881 г., Александр III в 1894 г.], в связи с несколькими масштабными амнистиями число тех, кто вернулся на родину, постепенно росло.

Поскольку большую часть населения Сахалина составляли каторжане и ссыльные, система управления островом разительно отличалась от обычной гражданской администрации. Административные органы разделялись на тюремные инспекции и полицейские управления. Примечательно, что помимо сугубо полицейских функций, полицейские управления под общим руководством военного губернатора ведали также экономической деятельностью, включая государственные промыслы, гражданским судопроизводством, колонизационными вопросами и всеми остальными отраслями общего управления. Что касается контрольной палаты, казначейства, окружного суда, почтово-телеграфных контор и прочих ведомств, то они существовали независимо от местной администрации и самостоятельно вели дела в рамках своей компетенции.

Общая численность населения

Обращаясь к вопросу о том, каково было население Сахалина в то время, следует отметить отсутствие точных статистических данных. Тем не менее в 1904 году (37-й год эпохи Мэйдзи), когда началась Русско-японская война, общая численность коренных жителей (айнов, гиляков, орочонов, тунгусов, якутов и др.) составляла 4151 человек. Иностранцев (японцев, китайцев, корейцев) насчитывалось около 2000 человек. Численность же русских подданных, включая свободных жителей, каторжан и ссыльных, составляла 35 248 человек. Таким образом, общее население острова достигало 41 339 человек. Распределение российских подданных по категориям приведено в таблице ниже.


Категория


Мужчины


Женщины


Всего


Ссыльнокаторжные


6 366


714


7 080


Ссыльнопоселенцы


7 977


958


8 935


Крестьяне из ссыльных


5 427


725


6 152


Семья, добровольно исследовавшая за ссыльными


61


1 308


1 369


Дети ссыльнопоселенцев


2 814


2 645


5 459


Крестьяне из обывателей


243


96


339


Дети крестьян из обывателей


28


53


81


Чиновники гражданские и военные


1 334


1 95


1 529


Дети чиновников


5 459


7 193


12 652


Военные нижние чины и их семьи


339


2 235


2 574


Дети военных нижних чинов


3 091


379


3 470


Итого


19 770


2 397


22 167


(Примечание: Итоговые цифры в таблице приведены в точном соответствии с японским печатным оригиналом, хотя сумма по некоторым столбцам содержит внутренние арифметические нестыковки первоисточника).

Россия в течение более чем пятидесяти лет пыталась на этой территории общей площадью 4838 квадратных ри [примечание: около 74 000 кв. км] организовать приток переселенцев, прибегая то к мерам поощрения, то к принудительным мерам. Тем не менее, хотя коренная концепция её колонизационной политики и отличалась от нашей, достигнутая ею общая численность мигрантов за столь долгий срок даже близко не может сравниться с количеством японских переселенцев, прибывших на Южный Сахалин всего лишь за короткий семимесячный период. Было бы преждевременным судить об успехе или неудаче русской колонизации Сахалина, основываясь лишь на этом факте, однако он служит прекрасным опровержением для тех людей, которые утверждали, будто Сахалин по своим природным условиям совершенно непригоден для переселения и жизни человека.

Финансы и торговля

Согласно статистическим данным за 1899 год, общие расходы на содержание острова Сахалин, включая административные и военные нужды, составляли всего лишь около 890 тысяч рублей. Очевидно, что при столь ничтожном финансировании было бы бессмысленно ожидать каких-то прогрессивных шагов или реальной эффективности в освоении края; этот факт наглядно демонстрирует, насколько сильно Россия пренебрегала Сахалином в то время.

Как следствие, если исключить рыбную ловлю, местная промышленность находилась в зачаточном состоянии, и на неё практически не стоило обращать внимания. В качестве примера обратимся к показателям торгового оборота порта Корсаков, бывшего в то время главным морским портом острова (по статистике за 35-й год эпохи Мэйдзи / 1902 г.). Общий объем экспорта составлял около 1 653 000 рублей, причем львиная доля целых 1 500 000 рублей приходилась на экспорт в Японию, в основном ориентированный на Хакодатэ. Почти весь этот объем составляли морепродукты. Оставшиеся 110 тысяч с небольшим рублей распределялись между поставками на север в Александровск-Сахалинский, на материк в Николаевск-на-Амуре, а также во Владивосток и Порт-Артур, где основным товаром являлась древесина. Что касается импорта, то первое место занимала сельскохозяйственная продукция, за которой следовали алкогольные напитки, галантерейные товары и сахар. Общая стоимость импорта составляла около 400 тысяч рублей, и эти товары доставлялись преимущественно из Японии.

Природные богатства и их использование

То, что Сахалин чрезвычайно богат природными дарами, стало предметно и отчетливо понятно лишь сегодня, когда его южная половина перешла во владение нашего государства. В период же русского господства систематические и непрерывные исследования практически не проводились, из-за чего само существование этих богатств оставалось в области предположений, а эффективные пути их промышленного освоения на благо населения и вовсе не разрабатывались.

Среди природных ресурсов первое место занимало рыболовство, за которым следовали нефть, каменный уголь и леса. Использование каменного угля шло на втором месте после рыбного промысла, и именно угольным богатствам Сахалина русское правительство уделяло больше всего внимания. Объяснялось это острой необходимостью обеспечить топливом Восточную Сибирь, где ощущалась нехватка угля. Направив специалистов по распоряжению правительства, они обследовали более десяти наиболее перспективных угольных месторождений по всему острову. Однако реальная добыча началась лишь на государственных рудниках в Александровске-Сахалинском и Владимировке [примечание: вероятно, Половинка/Мгачи], а также на шахтах Мкуати [Мгачи] и Дуэ, находившихся в ведении частных компаний.

Объем добычи угля на этих шахтах составлял около 2 миллионов 800 тысяч пудов. Этот уголь шел на покрытие внутренних нужд острова и снабжение пароходов, курсировавших вдоль побережья, а основная его часть экспортировалась во Владивосток.

Далее, нефтяные месторождения, наряду с угольными, продолжают оставаться предметом повышенного внимания со стороны России и сегодня, когда за ней зафиксирована лишь северная половина острова. В качестве ключевых мест залегания нефти выделялись районы Нутово, Боатасин [Лопатин/Боатасино] и залив Окружной [Ныйский/Набильский] на северо-восточном побережье. Среди них добыча на месторождении Боатасино началась в 34-м году эпохи Мэйдзи (1901 г.), продемонстрировав обнадеживающие результаты, однако с началом военных действий работы там были неизбежно свернуты и прекращены.

Что касается лесных массивов, то они также оставались в девственном состоянии и были фактически заброшены. Древесина в ничтожных объемах использовалась внутри острова лишь для нужд рыбных промыслов, постройки казенных зданий и изб переселенцев. Никаких промышленных путей освоения или законов по охране лесов не существовало, и к лесу относились как к бросовому материалу. Однако, когда Россия в качестве предтечи своего закрепления в Маньчжурии приступила к прокладке железных дорог и начала вкладывать все силы в освоение прилегающих зон, она столкнулась с острой нехваткой шпал и строительных материалов. Это заставило её обратить взор на богатые сахалинские леса. Как следствие, примерно с 32-го года эпохи Мэйдзи (1899 г.) спрос на сахалинский лес в этом направлении начал лавинообразно расти.

Хотя в отношении Сахалина времен русского господства имеются также определенные сведения о состоянии вооруженных сил, рыбных промыслов, образования и путей сообщения, мы опустим их подробное описание здесь. Целесообразнее приводить эти данные порциями далее, сопоставляя их с текущим положением дел в нашей японской части острова, поэтому в данной главе они опускаются.

2. Занятие острова и заключение мира

Русско-японская война и Сахалин / Несчастливое предзнаменование / Военные приготовления России к началу войны / Наша Северная экспедиционная армия / Трагические мирные переговоры / Кардинальная смена ролей победителя и побежденного / Все потеряно

Русско-японская война и Сахалин

Описание подробностей занятия Сахалина в ходе кампании 3738 годов эпохи Мэйдзи (19041905 гг.) относится скорее к области военной истории, поэтому в рамках данной книги мы ограничимся лишь кратким изложением, необходимым для сохранения связности повествования. Разумеется, главный театр военных действий этой войны разворачивался на равнинах Маньчжурии, а остров Сахалин, Приморье и бассейн Амура рассматривались военным командованием обеих сторон лишь как второстепенные, косвенные участки боевых действий. Однако после разгрома и потопления Владивостокской эскадры наши силы полностью избавились от угрозы с этого направления и смогли сконцентрировать все основные ресурсы на юге.

(На полях страницы помещена фотография: Памятник верности на Сахалине (в районе Отомари))

В начале июля, когда благодаря посредничеству Рузвельта контуры предстоящих мирных переговоров стали обретать реальные очертания, было принято решение о высадке на Сахалин Экспедиционной армии. Вслед за этим корабли Северной эскадры провели демонстративный обстрел побережья Приморья. Эти факты ясно свидетельствуют о том, что наши военные действия на Сахалине и в Приморье предпринимались, как отмечал впоследствии Витте, исключительно в качестве подготовительного шага, призванного обеспечить нашему государству как стране-победительнице наиболее выгодные условия при заключении мира. В ходе мирных переговоров наш полномочный представитель Комура заявлял: Если бы главная арена этой войны развернулась в Приморье и на Амуре, Сахалин непременно стал бы важнейшим опорным пунктом для России. То, что северная половина Сахалина по сей день остается под властью России, звучит сегодня как несчастливое предзнаменование на будущее. Мы ни в коей мере не принадлежим к числу оголтелых шовинистов, однако твердо убеждены, что грядущее Сахалина нельзя оценивать исключительно в оптимистичных тонах. В будущем Сахалину предстоит занять важнейшее положение не только в сфере экономики, но и в военном отношении, хотя в период кампании 3738 годов ситуация выглядела совершенно противоположным образом, о чем также нельзя забывать.

Россия изначально фактически махнула рукой на этот остров и не уделяла его обороне серьезного внимания, о чем красноречиво свидетельствует состояние его защиты. Исторически оборона Сахалина находилась в ведении военного губернатора, выступавшего в роли командующего войсками. Гарнизоны были размещены в четырех пунктах: Александровске-Сахалинском, Дуэ, Рыковском и Корсакове, а командование ими осуществляли офицеры в чине полковника или подполковника. Перед началом войны общая численность регулярных войск составляла около 1400 человек, а с учетом немногочисленных резервистов и дружинников ополчения она не превышала 1600 человек. Однако с началом войны, предвидя наше нападение, русские перебросили из Николаевска-на-Амуре на противоположном берегу один регулярный батальон, прошедший полноценную боевую подготовку, и разместили его в Александровске-Сахалинском. Вместе с добровольческими отрядами, сформированными из ссыльнокаторжных, общую численность русских войск на острове к началу боевых действий можно оценить примерно в 5 тысяч человек.

Наша Северная экспедиционная армия

Противостоящая им наша отдельная 13-я дивизия под командованием генерал-лейтенанта Харагути Кэнсая при поддержке кораблей Северной эскадры 7 июля 38-го года эпохи Мэйдзи (1905 г.) подошла к Мерейскому мосту (современная деревня Мерей) [примечание: Пригородное], расположенному примерно в трех ри [около 12 км] к юго-востоку от Корсакова. Южный отряд (бригада Такэноути) первым успешно завершил высадку на берег, и уже 12 июля полностью закрепил за собой контроль над городом Корсаков. Разгромив основные силы противника в районе Дальнего [близ Тоёхары/Южно-Сахалинска], наши войска практически не встретили дальнейшего сопротивления, и вся южная половина острова была быстро и полностью усмирена.

Усмирив южную часть острова, командующий армией сформировал Северный отряд (бригаду Найто), которая 24-го числа того же месяца высадилась в районе Арково близ Александровска. Дальнейшее продвижение напоминало марш по безлюдной пустыне. В конце концов наши войска прижали вражеского командующего генерал-лейтенанта Ляпунова на юге Тымовской долины в селении Рыковском, вынудив его просить о мире у ворот лагеря. 31 июля были завершены все формальности, касающиеся капитуляции. Таким образом, занятие Сахалина императорскими войсками прошло без тех колоссальных трудностей, с которыми велись бои на равнинах Маньчжурии, это произошло чрезвычайно быстро и буднично.

Хотя простота взятия острова не может не радовать, мирные переговоры... в особенности та их часть, которая касалась Сахалина, завершились столь же быстро и просто, о чем остается лишь горько сожалеть. Мы понимаем, что сегодня уже бесполезно сокрушаться о прошлом, однако каждый раз, анализируя тогдашнее реальное положение дел, нас охватывает чувство глубокой досады от мысли, что прояви наше государство чуть больше твердости, мы могли бы избежать возвращения северной половины острова. Наш полномочный представитель, опираясь на факт оккупации и исторические свидетельства, твердо настаивал на том, что весь остров по праву должен принадлежать нам. На это Витте ответил, что подобные заявления лишь выражение запоздалого сожаления о том, что Япония когда-то упустила этот остров, но для народа России потеря Сахалина сегодня станет еще более невыносимым ударом. Подобный довод со стороны представителя побежденной страны, возможно, и не был верхом дипломатического изящества, однако звучал чрезвычайно дерзко.

В конечном счете Портсмутские мирные переговоры велись в условиях, которые сегодня уже хорошо известны обществу: внутреннее положение нашей страны было таково, что продолжение войны становилось абсолютно невозможным, и этот скрытый изъян полностью предопределил уступчивый характер нашей дипломатии. Имея за собой неопровержимые аргументы, мы, тем не менее, не имели готовности пойти на разрыв переговоров в случае отказа. Эта слабость была мгновенно разгадана проницательным Витте, из-за чего роли атакующего и обороняющегося вмиг поменялись, и наша страна, будучи победителем, оказалась вынуждена пойти на уступки. Невозможно поверить, что маркиз Комура, признанный вместе с графом Муцу близнецом-титаном нашей дипломатии эпохи Мэйдзи, не понимал этого скрытого механизма. Зная, что его переиграли, он пожертвовал собой ради блага государства, сознательно став объектом ярости и проклятий со стороны разгневанного народа; его жертвенность вызывает глубокое сострадание. Мы горько сожалеем о слабости нашей дипломатии на тех переговорах, однако понукать утомленного коня, заставляя его бежать быстрее, это ошибка самого наездника.

Все потеряно

После нескольких раундов упорной борьбы наш полномочный представитель выдвинул компромиссное предложение: вернуть России северную половину Сахалина в обмен на выплату компенсации в размере 1,2 миллиарда иен, рассчитывая решить вопрос контрибуции и территориальных уступок в рамках единого пакета. С этого момента наше государство окончательно попало в невыгодное положение. Раз уж мы сами произнесли слово возвращение, Витте окончательно понял, что Япония не сможет настаивать на удержании острова до самого конца. Он наотрез отверг выплату выкупных сумм под видом контрибуции, прямо заявив, что если переговоры сорвутся, то вся ответственность за продолжение войны из-за финансовых аппетитов падет на Японию. В итоге мы были вынуждены пойти на беспрецедентные уступки. Конечная победа как в войне, так и в мире достается лишь тому, кто обладает абсолютной, избыточной реальной силой. Этот простой урок наш народ еще более болезненно усвоил на Портсмутских переговорах. Такова предыстория обретения Сахалина в его нынешних границах. Каковы же его текущие условия и в какие отношения с Россией нам предстоит вступить в будущем? Мы перейдем к последовательному изложению этих вопросов.

Глава IX. Природа и климат

1. География

Положение / Где этот цветок цветет там земля императора / Горные хребты и водные системы / Река Поронай, требующая особого внимания / Важнейший элемент местной промышленности торфяные болота / Способы использования сахалинской тундры / Береговая линия и порты / Острова Монерон и Тюлений / Направление морских течений: теплые и холодные течения / Благодатное влияние двух течений на Сахалин

Географическое положение всего острова Сахалин таково: на севере он отделен Охотским морем от далекого российского полуострова Камчатка, на востоке омывается бескрайним Тихим океаном, на западе Мамиев пролив (Татарский пролив) отделяет его от российского Приморья, причем в самом узком месте расстояние до материка составляет всего лишь 4 морские мили. На юге остров оканчивается мысом Крильон (Западный Ноторо), который находится всего в 23 морских милях от мыса Соя на Хоккайдо, располагаясь буквально на расстоянии вытянутой руки. Южная оконечность острова находится на 45 градусах 54 минутах северной широты (мыс Крильон), а северная заканчивается мысом Елизаветы на 54 градусах 20 минутах северной широты. Протяженность острова с севера на юг составляет около 240 ри [около 940 км], ширина с востока на запад колеблется от 7 до 40 с лишним ри. Общая площадь острова составляет 4838 квадратных ри, что превышает совокупную территорию Сикоку и Кюсю вместе взятых.

(На странице размещены две фотографии: слева Государственная граница (Северная сторона), справа Государственная граница (Южная сторона))

Территория к югу от 50-й параллели ныне является владениями нашего государства. Длина пограничной линии составляет 116 ри, а общая площадь японской части 2208 квадратных ри. Это чуть меньше Кюсю, но немного больше острова Тайвань. В конце эпохи бакуфу один поэт воспел этот край в стихах:

Алая роза нежна и прекрасна,

В начале июня её аромат густ и сладок.

Зачем варварам расспрашивать о границах?

Где этот цветок цветет там земля императора.

Ныне южная половина Сахалина, воспетая поэтом, стала местом подвига мужественных переселенцев, и наши люди вместе с этими цветами трудятся во славу империи. Однако, если путник поднимется на север к 50-й параллели и встанет у массивного пограничного столба, навек разделившего владения Японии и России, его охватят смешанные чувства. Посмотрев на юг, сквозь пелену тумана он увидит родные японские земли, а обернувшись на север перед его взором предстанут горы и реки российских владений. Возможно ли в этот миг избежать глубокого, безграничного вздоха сожаления?

Горные хребты и водные системы

Поскольку очертания острова вытянуты с севера на юг и узки с востока на запад, горные хребты и речные системы естественным образом сформировались вдоль продольной оси. Обширная центральная низменность прорезает весь остров насквозь, разделяя его на две горные системы Восточный и Западный хребты, образуя три четкие зоны: Восточную горную зону, Центральную низменность и Западную горную зону.

Восточная горная зона берет начало на севере у устья реки Тымь в российских владениях, проходит через наш полуостров Терпения (мыс Кита-Сирэтоко), уходит под воду и вновь поднимается в районе Касихо [Охотское], оканчиваясь на юго-востоке мысом Анива (Нака-Сирэтоко). В северной части Восточной горной зоны отходит хребет Жданко (Тоннай), который в районе границы приобретает довольно крутой рельеф с вершинами, достигающими 2000 футов над уровнем моря.

Западная горная зона берет начало на самом северо-западном краю острова у мыса Елизаветы и тянется непрерывной цепью до мыса Крильон на самом юге. Так называемый Камышовый хребет (Сахалинский хребет) служит главным водоразделом этой зоны; гора Краснова (Хоронобори) высотой более 4000 футов вздымается прямо у государственной границы. К югу хребет постепенно снижается. Реки Найро [Красногорка] и Эсутору [Углегорка] являются наиболее заметными водными артериями, берущими начало в этой горной системе, однако с обеих сторон хребта к самому морю подступают холмы и обрывистые скалы, из-за чего рельеф здесь в целом равнинных земель здесь крайне мало. Однако эти горные зоны перемежаются небольшими равнинами в долинах рек и вблизи озер. Просторные же, бескрайние низменности следует искать в Центральной низменности. Центральная низменность представляет собой понижение рельефа, зажатое между Восточным и Западным хребтами; главные и наиболее важные реки острова протекают именно по этой долине, устремляя свои воды к восточному побережью и на юг в залив Анива.

Среди рек, впадающих в восточное побережье, главной является река Поронай (Хоронай), исток которой находится в российских владениях. За ней следуют Найбути [Найба], Макунтан [Пугачевка], Хигаси-Сиритор [Макарова], Ниитой [Мани] и другие. Все они изобилуют заходящими на нерест лососем и горбушей, благодаря чему в устьях этих рек расположено множество прекрасных рыболовных промыслов. Кроме того, в залив Анива впадают реки Сусуя и Рутака [Лютога], бассейны которых образуют просторные природные равнины на юге. Северная низменность тянется более чем на 70 ри от российской реки Тымь до бассейна нашей реки Поронай; при этом на долю японских владений приходится 28 ри, и большая часть этой территории представляет собой так называемые торфяные пласты. Южная равнина простирается примерно на 25 ри от района Айкава [Сокол] до устья реки Сусуя; здешние земли являются наиболее плодородными на острове, из-за чего именно этот регион был выбран в качестве главного центра сельскохозяйственной колонизации и освоения Сахалина.

Река Поронай, требующая особого внимания

Необходимо сказать несколько слов о реке Поронай и прилегающих к ней торфяных болотах. И та, и другие имеют важнейшее хоть и в совершенно разном смысле значение для будущего Сахалина. Со времен зарождения истории Сахалина река Поронай была известна лишь под мрачным именем темного водного пути, почти не упоминавшегося в исторических хрониках. Однако в октябре 40-го года эпохи Мэйдзи (1907 г.), после завершения работ по демаркации государственной границы, наша комиссия провела масштабное исследование этой реки и установила, что по ней вполне возможно беспрепятственное движение судов.

(По центру страницы размещена фотография: Река Поронай (Хоронай))

В том же месяце отряд из 200 с лишним человек под руководством комиссии предпринял масштабную экспедицию. Спустившись по течению реки, они за четыре дня достигли Сикуки [Поронайска], расположенного в устье, и тем самым навсегда развеяли миф о темных водах, открыв этот путь для света. Исток реки Поронай лежит в российских владениях, а её протяженность в пределах японской территории составляет 35 ри. На всем этом протяжении река пригодна для судоходства, из-за чего она приобретает характер международной реки. С условием очистки русла от наносных бревен местные туземцы могут использовать её для движения своих лодок-долбленок, а японцы для традиционных плоскодонных судов.

Однако, если река судоходна лишь для плотов и плоскодонок, она может считаться международной рекой лишь на бумаге, но не на деле. Чтобы она стала полноценной международной транспортной артерией, по ней должны беспрепятственно ходить как минимум небольшие паровые суда.

Важнейший элемент местной промышленности торфяные болота

Что касается торфяных болот (тундры), то они занимают чрезвычайно важное место в промышленности Сахалина. Торфяники представляют собой скопления перегнивших растительных остатков в местах застоя воды. Они формируются в новейших слоях четвертичного периода. В самых нижних слоях этих болот залегает плотный торф; в срединных слоях, где уровень воды колеблется, могут произрастать деревья, а верхний слой состоит преимущественно из сфагнового мха. Спрессованный и разложившийся сфагновый мох и образует тундру. Такие земли непригодны для традиционного сельского хозяйства, однако благодаря поразительным успехам современной прикладной химии эта некогда бесплодная почва превращается в источник колоссальных богатств.

Германия, являющаяся признанным мировым лидером в области химической промышленности, достигла невероятного совершенства в утилизации тундры. Торф там используют как эффективное топливо, а благодаря уникальной гигроскопичности сфагнового мха его применяют в качестве абсорбирующего материала, а также как отличную подстилку для скота; спрос на него поистине огромен.

(На странице размещена гравюра/рисунок: Стадо северных оленей в сахалинской тундре)

Ныне эти передовые научные методы начинают применяться и на этом изолированном острове на крайнем севере Японии, шаг за шагом демонстрируя отличные результаты и постепенно превращаясь в один из важных рычагов освоения края. Разумеется, способы утилизации тундры не ограничиваются лишь этим. В настоящее время на Сахалине из волокон торфа уже налаживают производство бумаги и спирта. Кроме того, как отмечают ученые, если использовать высокую впитывающую способность сфагнового мха при переработке отходов китобойного промысла впитывать жидкий китовый жир и просушивать мох для последующего производства удобрений, это не только обогатит рынок удобрений, но и послужит мощным толчком к модернизации китобойного дела, принеся двойную выгоду.

Если благодаря исследованиям предпринимателей и руководству властей подобные методы утилизации начнут повсеместно внедряться в сахалинской тундре, это станет величайшим благом для развития острова. Торфяные болота не являются уникальной особенностью одного лишь Сахалина; в той или иной степени они присутствуют во всех высокоширотных холодных регионах земли. Однако по доле торфяников в общей площади территории Сахалин занимает второе место в мире! Этот факт наглядно доказывает, насколько тесно будущее развитие острова связано с тем, насколько эффективно мы научимся использовать эти некогда бесплодные земли.

Сравнительная таблица площади торфяников в мире (по данным ученых)


Название страны / региона


Общая площадь торфяников (в тыс. тё)


Доля от общей площади территории (%)


Германия


2 225 000


4.00


Швеция


5 198 000


11.00


Россия


[данные пропущены]


3.00


Великобритания


1 728 000


6.00


Хоккайдо


240 000


3.00


Сахалин


250 000


6.93


Береговая линия и порты

Береговая линия Сахалина практически не имеет сильных изрезов, из-за чего на острове почти полностью отсутствуют удобные естественные бухты и гавани. Это является одним из величайших природных недостатков Сахалина, и, как будет показано ниже, фундамент развития острова напрямую зависит от того, сумеем ли мы искусственно компенсировать этот изъян. В то время как на юге Японии стоит благодатная ранняя осень, в северных широтах в сентябре и октябре ледяные континентальные ветры уже начинают приносить дыхание суровой зимы. Если судно, идущее вдоль западного побережья Сахалина, окажется застигнуто яростным штормом, оно будет вынуждено в течение нескольких дней беспомощно метаться среди волн. Спастись в такой ситуации можно лишь одним путем повернуть штурвал и бежать к противоположному материковому берегу России в район залива Императорская Гавань [Советская Гавань], иначе гибель корабля неизбежна. Если же шторм застигнет судно на юге, капитану не остается ничего другого, кроме как в спешном порядке укрыться под защитой острова Монерон и бросить там якорь в ожидании улучшения погоды. Отсутствие на протяжении всего побережья хотя бы одного надежного порта-убежища воздвигает колоссальные трудности на пути освоения Сахалина.

Острова Монерон и Тюлений

Монерон (Кайбато) на западе и Тюлений (Кайхёто) на востоке являются двумя главными сопутствующими островками Сахалина. Первый из них имеет важнейшее значение как единственная надежная якорная стоянка и убежище для судов у побережья Сахалина. Кроме того, этот островок служит едва ли не главным источником существования для местных айнов.

(Внизу страницы размещена фотография: Вид на остров Монерон (Кайбато))

Остров Монерон является излюбленным местом лежбища сивучей, чья кожа и жир жизненно необходимы коренному населению. Остров имеет окружность всего лишь 5 ри, однако для Сахалина он играет исключительную роль, а изучение путей миграции морских животных в его водах имеет важнейшее научное значение. Что касается острова Тюлений (Кайхёто), то его едва ли можно назвать полноценным островом; скорее это протяженная скалистая гряда, едва выступающая над поверхностью воды. Его длина не превышает 6 тё [около 650 метров], однако этот клочок земли является единственным в нашей стране местом обитания и лежбища котиков. В силу этого остров Тюлений имеет колоссальное международное значение и приковывает к себе пристальное внимание всего мира, о чем будет подробно рассказано в последующих главах.

Направление морских течений

Тот природный ущерб, который Сахалин несет из-за отсутствия удобных портов и ровной береговой линии, в некоторой степени компенсируется и смягчается благодаря влиянию омывающих его морских течений. Изучение течений у побережья острова началось еще в период русского господства. Выдающийся русский адмирал Макаров лично прибывал в эти воды на военных судах и проводил практические замеры; его гидрографические отчеты и по сей день остаются ценнейшими материалами, которыми мы дорожим. Разумеется, общие направления движения водных масс к настоящему времени уже хорошо известны, однако детальные и точные исследования многих участков все еще не завершены. Таким образом, можно считать, что влияние морских течений на побережье острова в определенной степени компенсирует этот недостаток. Исследование течений у берегов Сахалина началось еще в период русского господства: покойный адмирал Макаров лично прибывал сюда на кораблях для проведения практических замеров, и его отчеты до сих пор высоко ценятся как ценнейшие материалы. Разумеется, общее направление движения водных масс к настоящему времени уже хорошо известно, однако детальные и точные исследования многих участков все еще не завершены. Если говорить в общих чертах, ситуация выглядит следующим образом.

Так называемое Цусимское течение, являющееся ветвью Куросио, устремляется на север через пролив Соя. Огибая мыс Крильон с востока, оно омывает берега залива Анива, а одна из его ветвей, обойдя мыс Анива, движется на север вдоль восточного побережья. Дойдя до залива Терпения, это теплое течение сталкивается с холодными массами воды и постепенно затухает. Другая ветвь Цусимского течения проходит мимо островов Рисири и Ребун у северо-западного побережья Хоккайдо, устремляется в район острова Монерон и от мыса Кузнецова (Кинуси) движется на север вдоль всего западного побережья Сахалина.

Что касается холодного течения, то водные массы, идущие из глубин Охотского моря, спускаются на юг вдоль северо-восточного побережья острова. Наткнувшись на полуостров Терпения, они немного меняют направление, забирая к западу, и достигают восточной части мыса Анива. Здесь часть холодного течения уходит дальше на юг к побережью Китасими на Хоккайдо, а другая часть поворачивает на запад и заходит внутрь залива Анива. В районе мыса Крильон эти холодные массы сталкиваются с теплым течением, что приводит к постоянному образованию густых туманов, превращая этот участок в зону повышенной опасности для судоходства. Кроме того, холодное течение, зарождающееся в северо-западной части Охотского моря, проходит через Мамиев (Татарский) пролив, омывает северо-западный берег острова и, забирая еще дальше к западу, уходит в сторону материка.

Такое переплетение холодных и теплых течений оказывает колоссальное благотворное влияние на Сахалин. Теплое течение смягчает суровый климат и, несмотря на высокую широту, делает Сахалин сравнительно теплой землей, что создает огромные преимущества для земледелия. Благодаря его воздействию срединная часть западного побережья избегает полного замерзания, а порт Маока [Холмск] стал единственным незамерзающим портом острова, что имеет ключевое значение для развития края. С другой стороны, главные богатства Сахалина стада сельди исторически являются рыбой холодных вод. Если вообразить, что у берегов Сахалина не было бы этого холодного течения, станет понятно, насколько велики природные дары, которыми мы пользуемся. Любые изменения в движении этих течений напрямую влияют на урожайность или скудность сахалинских рыбных промыслов, однако, несмотря на важность изучения этих процессов, гидрографические исследования северных вод все еще далеки от завершения. Эту сферу ни в коем случае нельзя надолго оставлять без внимания.

2. Метеорология

Температура воздуха. Сравнение температур на острове и за его пределами. Освоение земель и температура воздуха. Морозоустойчивость японцев и русских. Их преимущества и недостатки. Неотложная задача по переустройству жилищ. Суть реформы.

Как уже отмечалось, одновременное воздействие холодных и теплых морских течений формирует уникальные климатические условия Сахалина. Если обратиться к температурным показателям, то в летний период в различных районах острова большой разницы не наблюдается, однако зимой различия становятся чрезвычайно резкими. Так, город Маока [Холмск] на западном побережье, омываемый теплым течением, и Сикука [Поронайск] на восточном берегу, открытый холодным водам, являются главными полюсами тепла и холода на острове. Летом разница температур между ними составляет всего около двух градусов, но зимой она возрастает до восьми с лишним градусов. В целом внутренние районы и восточное побережье значительно холоднее западного, а залив Анива занимает между ними промежуточное положение. Средняя температура держится выше нуля в течение семи месяцев с апреля по октябрь, а в течение пяти месяцев с ноября по март опускается ниже нулевой отметки. Самым холодным месяцем является январь, когда во внутренних районах и на северо-востоке столбик термометра опускается ниже минус 30 градусов. Самым теплым месяцем является август, и в пиковые моменты летняя жара здесь практически ничем не уступает зною в центральных префектурах Японии.

Согласно статистике, в Отихо [Поронайский район] и Сикуке, считающихся самыми холодными точками Сахалина, в 43-й год эпохи Мэйдзи (1910 г.) рекордно низкие температуры составили минус 35,4 градуса и минус 39,8 градуса соответственно. Это несколько суровее зимних морозов в Мукдене (минус 32,9 градуса в том же году), однако не достигает рекорда Камикавы на Хоккайдо (минус 39,6 градуса). Если же мы обратимся к Маоке на западном побережье, то в 44-й год эпохи Мэйдзи абсолютный минимум составил всего минус 18,7 градуса. Это даже теплее, чем в Сеуле (минус 21,5 градуса), и примерно соответствует показателям Дальнего (минус 17,5 градуса). Эти данные наглядно доказывают полную беспочвенность представлений о том, будто сахалинские холода делают остров абсолютно непригодным для жизни и заселения. В период занятия острова в самых холодных точках, таких как Отихо, температура действительно опускалась до минус 45 градусов по Цельсию, а в Тоёхаре [Южно-Сахалинск] колебалась около минус 42 градусов. Однако многолетняя статистика демонстрирует более мягкие и стабильные результаты, приведенные в таблице ниже.

Сравнительная таблица многолетних температур в различных пунктах (знак - указывает на температуру ниже нуля)


Место наблюдения


Показатель


(1909)


(1910)


(1911)


Оодомари [Корсаков]


Высшая

Низшая


37.0

- 32.7


24.8

- 33.7


24.8

- 24.8


Маока [Холмск]


Высшая

Низшая


26.4

- 24.6


27.2

- 19.5


23.5

- 18.7


Отихо [Поронайский р-н]


Высшая

Низшая


30.5

- 45.4


30.3

- 35.4


31.1

- 37.1


Сикука [Поронайск]


Высшая

Низшая


30.7

- 30.3


30.3

- 39.8


25.2

- 33.5


Тоёхара [Южно-Сахалинск]


Высшая

Низшая


31.2

- 36.7


31.0

- 39.0


28.3

- 31.5


Из этих данных отчетливо видно, что по мере роста населения и прогресса в освоении земель температура воздуха год от года постепенно повышается, а климат становится все более умеренным. Главной причиной этого следует считать масштабную вырубку лесов при расчистке пашен, что приводит к значительному увеличению площади отражения солнечных лучей.

Развеять ложные стереотипы о климате и привлечь внимание общества к Сахалину это важнейшая задача колонизации, которую нельзя оставлять без внимания. Но одновременно с этим необходимо развивать у переселенцев способность адаптироваться к местному климату, поскольку это является главным условием для формирования прочной привязанности к новой земле. Русские люди обладают поразительной, вызывающей восхищение способностью приспосабливаться к суровым холодам. Если взглянуть на их жилищные условия на Сахалине, то их прочные бревенчатые избы из толстых бревен построены так, что внутрь не может проникнуть ни одна мельчайшая снежинка. Для обогрева комнат они используют хитроумно устроенные печи [печки-голландки], в которых десяток поленьев способен поддерживать глубокое тепло в течение целого дня. Даже в сорокаградусный мороз внутри такой избы можно снять верхнюю одежду и обливаться потом. Выходя же наружу, они с головы до ног облачаются в плотные меховые одежды. Их готовность к встрече с холодом продумана до мелочей и вызывает искреннее уважение.

Если же человек, знающий об этих повадках русских, в разгар леденящего январского мороза окажется на улицах наших торговых поселений, его ждет глубокое потрясение. Прежде всего, его поразит хлипкость обычных японских деревянных построек. Защитой от яростной метели, кружащей хлопья снега и ослепляющей глаза, служат лишь тонкие стеклянные раздвижные двери, а внутри лавок сидят молодые приказчики, пытаясь согреться у крошечных жаровен с едва теплящимися угольками. Сами японцы живут в этих суровых условиях, натянув на себя лишь пару легких кимоно или набросив поверх обычное пальто, их одежда практически ничем не отличается от зимнего гардероба жителей центральных регионов Японии. На первый взгляд может показаться, что по своей способности переносить стужу наши переселенцы ни в чем не уступают русским.

(Внизу страницы размещена фотография: Типичный бревенчатый дом русского типа на Сахалине)

Однако этот факт, демонстрирующий стойкость японцев, с другой стороны, отражает крайне нездоровую ментальность. В то время как русские при встрече с холодом опираются на многолетний опыт и используют знания во всех деталях, стремясь гармонично сосуществовать с природой и тем самым укрощать её суровый нрав, они живут в согласии с санитарными требованиями, обустраивают прочные, уютные дома и глубоко привязываются к своему домашнему очагу. Напротив, положение наших соотечественников хоть и кажется мужественным, на деле является чистой воды безрассудством. В хлипких, наспех сколоченных домиках комнаты невозможно загерметизировать; ледяной ветер беспрепятственно проникает снизу через щели в полу, из-за чего беременные женщины часто не выдерживают постоянного холода в пояснице, что оборачивается частыми выкидышами. Уход за младенцами в таких условиях превращается в задачу невероятной сложности. Наличие подобных негигиеничных, неуютных жилищ, больше напоминающих временные бараки, мешает формированию у переселенцев уважения к своему дому.

(На полях страницы размещена фотография: Типичные дома японских переселенцев на Сахалине)

Как следствие, этот фактор в сочетании с другими причинами обесценивает значимость постоянного жилья: люди смотрят на Сахалин лишь как на место временного заработка. Скопив немного денег, они стремятся как можно скорее бросить свои лачуги и уехать назад в теплые и благодатные края Японии. Если ситуация будет развиваться в таком ключе, стойкость японцев перед лицом холода окажется не проявлением подлинной адаптации, а лишь временным терпением и проявлением напускного упрямства ( ясэгаман). Это свидетельствует не о твердом решении остаться здесь навсегда, а о ментальности человека, сидящего на чемоданах. Именно поэтому переустройство и улучшение жилищ на Сахалине является самой первой и неотложной задачей для укоренения переселенцев на новой земле.

Разумеется, под переустройством жилищ мы понимаем улучшение обычных частных домов. В Тоёхаре и во всех пунктах, где расположены государственные учреждения, казенные здания и чиновничьи кварталы строятся с полным соблюдением санитарных норм и требований комфорта; они выглядят чрезвычайно долговечными и пригодными для постоянного проживания. Иногда в обществе звучит критика по этому поводу, и чиновников упрекают в излишней роскоши за государственный счет, однако подобные нападки следует назвать абсолютно недальновидными. В отличие от Кореи или Тайваня, где монументальные правительственные здания служат в том числе инструментом демонстрации силы перед местным населением, на Сахалине в этом нет необходимости. Здесь задача государства заключается в другом: обеспечить чиновникам колониальной администрации такие условия, чтобы они не тосковали по комфорту родины, могли полностью посвятить себя делу освоения края и сохраняли свое здоровье. Предоставление им качественного жилья это не роскошь, а насущная практическая необходимость, призванная к тому же послужить образцом для переустройства обычных частных домов. Большинство простых переселенцев пока еще не доросли до понимания необходимости возведения прочных каменных или бревенчатых домов на века, что объясняется слабостью их экономического положения. Именно поэтому колонизационные власти обязаны в будущем уделить этому вопросу самое пристальное внимание и разработать комплекс мер поддержки.

Касательно улучшения жилищных условий для колонистов на Карафуто (Сахалине): одни утверждают, что в качестве способа отопления следует перенять традиционную русскую печь (печка), другие же полагают, что за основу стоит взять корейский ондоль. Нам, разумеется, невозможно определить технические за и против каждого варианта, однако главное требование состоит в том, чтобы отопление было гигиеничным и практичным, а сама конструкция простой и недорогой. Кроме того, при проектировании общего устройства жилищ необходимо уделить самое пристальное внимание защите от пожаров, ветра и снега. Одним словом, дома должны быть приспособлены для колонизации холодных регионов.

Исторически сложилось так, что наш народ, несмотря на наличие множества качеств, обеспечивающих успех в колонизации, имеет один огромный недостаток: в одежде, еде и жилье японцы не способны ассимилироваться с природной средой и климатом за пределами своей родины. Куда бы ни направлялись наши соотечественники будь то далекие окраины Сибири или глубь Корейского полуострова, они повсюду везут с собой мисо и татами. Находясь в южных краях, они должны привыкать к южной пище и стойко переносить особенности местного жилья; находясь же в холодных северных землях, они лишь тогда смогут по-настоящему укрепить государственную мощь как колонисты, когда научатся приспосабливать свою одежду, пищу и жилье к северным условиям. Мы глубоко убеждены, что развитие нашего Карафуто как колонии должно идти именно по пути реализации этих качеств.

Тот факт, что фермеры на Карафуто неохотно едят выращиваемый на местной земле картофель и продолжают отдавать предпочтение повседневному питанию белым рисом, ни в коем случае нельзя назвать отрадным явлением. В будущем фундаментальная политика развития Карафуто должна быть направлена на то, чтобы в общих чертах жизни сохранять особенности, присущие колонии холодного региона, и в то же время привносить в детали традиции и обычаи материнской страны.

Ветер, иней и снег

Что касается метеорологических условий, необходимо кратко отметить еще два или три аспекта, прежде чем завершить этот раздел. Средняя температура на острове, как упоминалось ранее, выше осенью и зимой и ниже весной и летом. В сентябре во внутренних районах уже наблюдаются заморозки, а к концу месяца они распространяются на весь остров. В середине октября можно увидеть кружащиеся хлопья первого снега.

С наступлением ноября и декабря небо и земля погружаются во мрак, холодные волны бьются о замерзающий песок, а погода с каждым часом становится все более суровой. Города и веси внезапно оказываются погребены под толщей снега, и на остров обрушиваются сильнейшие штормы. Эти бури вызываются главным образом континентальными циклонами, зарождающимися в районах Северного Китая и Манчжурии; влияние же тропических штормов, приходящих со стороны Южных морей, здесь крайне редко. Время бурь на Карафуто наступает примерно на два месяца позже по сравнению с сентябремоктябрем в метрополии, что обусловлено указанными причинами. Кроме того, в период суровой зимы, в январе и феврале, частые северо-восточные ветры приносят с собой сильнейшие метели, из-за чего весь остров буквально тонет в сугробах. В такое время человек не может сделать и шага на улицу, транспортное сообщение полностью прерывается, и остается лишь трепетать перед неистовством бога ветров. Сильные метели это поистине грандиозное и величественное зрелище, уникальное для природы полярных регионов. (Данные об осадках приведены в главе 13).

Уникальность метеорологии Карафуто

Известно из многочисленных путевых заметок исследователей Северного полюса, что по мере продвижения к полярным регионам ночь постепенно сокращается, а при дальнейшем движении на север и вовсе исчезает различие между днем и ночью. Эту картину можно частично представить на Карафуто в летний период. В середине июня ночное время сокращается сильнее всего в году. Если человек летней ночью увлечется беседой или делом, не заметив времени, он будет внезапно поражен слабым светом за окном и удивлен тем, как быстро проходит короткая ночь.

Примерно к 2:30 утра ночь сперва начинает светлеть над краем невысоких гор континентального типа. В этот предрассветный час, когда воздух свеж, а все вокруг погружено в глубокую тишину, невозможно не восхититься величественным и суровым пейзажем Севера. Уже к 3:30 утра утреннее солнце ярко освещает все сущее, и этот долгий световой день, длящийся почти 16 часов, продолжается вплоть до сумерек, наступающих после 8 часов вечера.

Напротив, в течение пяти месяцев с ноября по март ночь отступает лишь в 6:30 утра, а к 4:20 дня землю уже окутывают шумные сумерки. В этот период ночное время также растягивается почти на 16 часов. Подобные явления совершенно невозможно увидеть в пределах основной территории Японии. Местная природа словно открывает новое, полное поэзии поле для освоения будущими поэтами.

Замерзание вод и дрейфующий лед

Замерзание прибрежных вод и появление дрейфующего льда также составляют одну из ярких характеристик ландшафта Карафуто. В целом, побережье Карафуто включая залив Анива (Адива) и восточное побережье подвержено замерзанию. Даже западное побережье, испытывающее наибольшее влияние теплого течения, не избегает замерзания, хотя степень обледенения там несколько меньше, а период таяния наступает раньше. Единственным исключением является порт Маока (Холмск), который благодаря медленному освобождению ото льда остается единственным незамерзающим портом острова.

Морская вода начинает замерзать при температуре около минус 1,8 градуса. На побережье залива Анива лед встает уже в конце декабря. В январе замерзание достигает своего пика, и морская гладь на расстоянии почти 3 ри (около 12 км) от берега превращается в гигантское природное стекло с синеватым оттенком. Под воздействием ветра лед может раскалываться и приходить в движение, но при смене направления ветра он вновь смерзается, возвращаясь к первоначальной форме. Таяние льда постепенно начинается с конца марта. Периоды замерзания и вскрытия вод в различных регионах приведены ниже.

Периоды замерзания в различных регионах


Регион


Конкретное побережье


Период замерзания


Восточное побережье


Побережье Сикука (Поронайск)


С конца декабря по конец марта


Восточное побережье


Побережье Томарисиси


С конца декабря по конец апреля


Залив Анива


Побережье Оодомари (Корсаков)


С середины января по середину марта


Западное побережье


Побережье Кусуннай (Ильинский)


С начала января по середину марта


Западное побережье


Побережье Маока (Холмск)


С конца января по конец февраля


Даты замерзания и вскрытия вод у побережья Оодомари по годам


Год


Вскрытие льда


Начало дрейфа / исчезновение льда


Первая дата замерзания


44-й год Мэйдзи (1911)


2 марта


26 марта


8 декабря


43-й год Мэйдзи (1910)


4 марта


21 марта


8 декабря


42-й год Мэйдзи (1909)


25 марта


21 апреля


8 декабря


41-й год Мэйдзи (1908)


23 марта


17 марта


24 ноября


40-й год Мэйдзи (1907)


8 марта


27 марта


19 ноября


39-й год Мэйдзи (1906)


17 марта


31 марта


1 декабря


С наступлением периода таяния прибрежные льды Карафуто соединяются с дрейфующими льдами Охотского моря, которые спускаются на юг под действием морских течений. Это превращает прибрежные воды в зону, опасную для навигации. Дрейфующий лед особенно заметен на западном побережье. В районе Маока ледяные поля простираются в ширину на 23 ри (около 812 км), при этом толщина льда над поверхностью воды нередко достигает 34 сяку (около 1 метра).

В окрестностях мыса Ниси-Ноторо (мыс Крильон) дрейфующий лед можно наблюдать даже в середине апреля. На восточном побережье движение льдов продолжается вплоть до середины мая. Более того, в районе острова Кайхё (Тюлений) даже в июне нередко можно встретить плавающие ледяные массивы огромных размеров.

В завершение, вместо обобщающего описания климата острова, приведем сводные данные о метеорологической обстановке на Карафуто за прошлый год, основанные на наблюдениях метеостанции Та (Управления Карафуто).

Обзор метеорологических условий на Карафуто за 45-й год Мэйдзи / 1-й год Тайсё (1912)

Период суровой зимы выдался необычайно теплым, особенно в северной части острова, где были зафиксированы рекордно высокие температуры для последних лет. С другой стороны, зимняя погода оказалась совершенно нестабильной, чего не наблюдалось со времен установления контроля над островом. В мае все еще выпадал сильный поздний снег, из-за чего наступление весеннего тепла шло крайне медленно. В Оодомари средняя температура апреля даже не достигла точки замерзания (водяного нуля), а зимние ветры и метели не утихали, из-за чего южная часть острова оказалась завалена аномально большим количеством снега.

Однако с наступлением июня и развитием южных ветров погода внезапно восстановилась. Установился малооблачный период с высокими температурами, и пик летней жары прошел в целом благоприятно. Тем не менее, раннее похолодание наступило уже в сентябре, вскоре принеся заморозки, а в октябре на равнинах был зафиксирован редкий феномен обильный снегопад. В ноябре и декабре усилились холодные ветры, затяжное ненастье принесло ранние холода, а суровость морозов оказалась беспрецедентной за последние годы.

Столь резкие и драматические изменения погоды случаются крайне редко. По сравнению с обычными годами атмосферное давление не сильно отличалось, но сила ветра была несколько выше. Количество штормовых дней на юге западного побережья превысило норму примерно на 40 дней, а на северо-востоке примерно на 20 дней. Температура воздуха в целом оказалась ниже нормы: в Оодомари и Сикуке отклонение в сторону холода составило около 1 градуса. Абсолютный температурный максимум был зарегистрирован в Отиаи 6 августа и составил плюс 27,8 градуса, в то время как абсолютный минимум был зафиксирован там же 29 января и составил минус 39,2 градуса.

Количество осадков, за исключением Оодомари, повсеместно оказалось ниже нормы (в Сикуке дефицит составил около 200 мм), а число дождливых дней сократилось более чем на 20 дней. Напротив, число дней со снегопадом превысило норму на 2030 дней по всему острову, а в Маоке и Отиаи составило более 150 дней. Количество туманных дней на юге западного побережья не достигло и половины от нормы, но в заливе Анива и у северного берега залива Тарака (залив Терпения) туманов было в 23 раза больше обычного. Число часов солнечного сияния во внутренних районах практически не изменилось, но в прибрежных зонах наблюдался дефицит солнца от 100 до 200 часов.

Заморозки и снег отступили позже, а появились раньше обычного, причем столь позднее таяние снега явление исключительно редкое. Из-за этого во внутренних районах, на равнинах Найбути, период, когда земля полностью освободилась от снежного покрова, составил всего 168 дней, что на 40 дней короче, чем в обычный год. Вскрытие льда в заливе Анива нельзя назвать поздним, но на восточном побережье в середине мая все еще наблюдалось заметное движение дрейфующего льда, который окончательно исчез лишь к концу месяца. Замерзание прибрежных вод произошло необычайно рано для последних лет: у побережья Оодомари лед встал уже в начале ноября, а к декабрю неоднократно фиксировалось прочное смерзание крепкого льда. (Метеостанция Управления Карафуто)

Глава десятая. Население и его распределение

Тенденции роста населения. Пределы вместимости населения и стандарты их расчета. Демографическая динамика: колебания численности населения летом и зимой. Системы этнического развития. Очередность освоения Карафуто. Трудности прибрежной колонизации Карафуто. Стратегия освоения, основанная на принципе тонкой и длинной линии (постепенного развития). Главная цель колонизационной политики Карафуто. Распределение мигрантов. Городские поселения и сельские общины. Рождаемость и смертность.

Тенденции роста населения

В период российского правления связь японцев с Карафуто ограничивалась исключительно рыбным промыслом. С наступлением рыболовного сезона в мае и июне сюда одновременно прибывали тысячи рыбаков, которые вели активный промысел, но как только сезон подходил к концу, все они возвращались на родину, не оставляя после себя и следа. На острове оставались лишь несколько сотрудников консульства и немногочисленные купцы, по которым едва ли можно было судить о продвижении японцев на север.

Разумеется, массовый приток наших соотечественников, прибывающих на эти земли с твердым намерением остаться здесь жить навсегда, начался только после занятия острова японскими войсками. Занятие Карафуто императорской армией произошло в августе 38-го года Мэйдзи (1905), что с точки зрения сезонного переселения могло показаться несколько запоздалым. Несмотря на это, число переселенцев, прибывших сюда с самыми разными целями и оставшихся на зимовку в наспех сколоченных временных хижинах, достигло почти 2000 человек. В последующие годы это число неуклонно росло, и к прошлому году статистика зафиксировала следующие показатели:

Таблица изменения численности населения по годам:


Год


Количество дворов ()


Мужчины ()


Женщины ()


Не установлено ()


Общая численность населения ()


39-й год (1906)


2 695


8 042


4 319


12 361


40-й год (1907)


5 118


12 458


8 011


20 469


41-й год (1908)


6 374


14 723


11 513


26 236


42-й год (1909)


6 558


14 933


11 460


26 393


43-й год (1910)


7 684


17 692


13 324


31 017


44-й год (1911)


8 861


20 741


15 984


36 725


1-й год Тайсё (1912)


Не уст.


Не уст.


Не уст.


Не уст.


42 000


Таким образом, за семилетний период численность населения увеличилась примерно в три раза, и скорость этого роста никак нельзя назвать медленной. Тем не менее, средняя плотность населения на одну квадратную ри (около 15,4 кв. км) составляет менее 16 человек. Если сравнить этот показатель с Тайванем (1831 человек), Кореей (833 человека) и Хоккайдо (236 человек), то становится очевидным, что впереди еще бескрайние перспективы для освоения. Наполнение острова людьми, являющееся первоочередным условием для процветания любой колонии, стоит на Карафуто наиболее остро.

Пределы вместимости населения и стандарты их расчета

В конечном счете, будущие пределы вместимости населения Карафуто будут определяться тем, насколько эффективно и в какой степени будут использоваться различные природные богатства, которыми обладает остров. Решение о том, как распорядиться этими природными ресурсами и какие из них сделать основными, а какие второстепенными, и продвижение освоения в соответствии с этим планом именно в этом кроется специфика колонизации Карафуто.

Каковы же богатства Карафуто и каковы масштабы их возможного использования? Некий известный колониальный администратор обнародовал следующее мнение по этому вопросу:

Если рассмотреть так называемые четыре главных богатства Карафуто водные промыслы, сельское хозяйство, лесную промышленность и полезные ископаемые, и начать с сельского хозяйства, то оборот столь огромной сельскохозяйственной продукции близок к торговле или является чистой торговлей. Следовательно, переработать абсолютно всю продукцию внутри острова вряд ли возможно, однако часть ее вполне можно использовать для этих целей.

Среди всех пригодных для пашни земель острова получить 200 000 тёбу (около 200 000 га) уже расчищенных угодий не составит большого труда. Если, исходя из текущих результатов, принять среднюю стоимость урожая с одного тан (около 0,1 га) за 7 иен, то общая сумма составит 14 миллионов иен. Согласно экономическим принципам, по мере роста цен эту сумму в будущем можно смело оценивать в 20 миллионов иен дохода от сельского хозяйства.

Что касается водных промыслов, то сейчас средний доход уже достиг 4 миллионов иен. Если перерабатывать основной улов сельди и превращать его полностью в экспортные товары, то можно легко получать до 10 миллионов иен. Даже при более скромных оценках, в ближайшем будущем на водных промыслах можно будет гарантированно зарабатывать 5 миллионов иен. И это если считать только сельдь; если же добавить другие морепродукты, сумма достигнет 78 миллионов иен.

Далее, что касается лесной промышленности: благодаря системе столетней ротационной рубки и естественного возобновления лесов, из этих практически неисчерпаемых массивов можно без труда ежегодно поставлять на рынок 500 000 коку (мер объема леса) древесины. Даже если оценивать бревно у борта судна в скромные 4 иены за единицу, можно легко выручить 2 миллиона иен.

Кроме того, если добыча угля будет развернута в крупных масштабах и будут открыты новые месторождения золота, это принесет еще 2 миллиона иен дохода от горнодобывающей промышленности. Таким образом, в совокупности можно рассчитывать на освоение богатств общей стоимостью в 30 миллионов иен. Если принять стоимость жизни одного человека за 50 иен в год, этих ресурсов с избытком хватит для обеспечения 600 000 жителей.

Если же сделать некоторые поправки к теории доктора Майетта, утверждавшего, что вместимость населения на одну квадратную ри не должна быть ниже 750 человек, то потенциал Карафуто по приему населения вполне может достичь 1 миллиона человек. Хотя в этих выкладках теоретически нет причин для опровержения, их следует рассматривать скорее как идеал. Поскольку идеал и реальность часто расходятся, даже по самым минимальным оценкам размещение 400 000 человек является абсолютно надежной и достоверной цифрой. Если население Карафуто продолжит увеличиваться темпами последних восьми лет, то не пройдет и 78 лет, как его численность превысит 100 000 человек, что сейчас даже трудно вообразить.

Демографическая динамика: колебания численности населения летом и зимой

Говоря о демографической динамике Карафуто, нельзя упускать из виду тот факт, что численность населения резко меняется в зависимости от летнего и зимнего периодов, что наглядно демонстрируют статистические показатели. Приведенная ранее таблица отражает так называемое постоянное население, то есть укоренившихся жителей. Она не включает в себя временных сезонных отходников, главным образом разнорабочих и рыбаков, которые подобно перелетным птицам прибывают на лето и уезжают на зиму.

Согласно статистике за июнь 2-го года Тайсё (1913), численность людей, находившихся на острове в летний период, составила 70 421 японского подданного и 2312 иностранцев, что в сумме дает более 12 200 дворов и свыше 72 730 человек населения. Превращение этой пришлой рабочей силы в постоянные, укоренившиеся на острове трудовые ресурсы является важнейшей задачей для развития региона. Однако прежде чем делать поспешные выводы о правильности или неправильности тех или иных мер, необходимо четко классифицировать виды этой рабочей силы и дать точную оценку структуре отраслей, которые в ней нуждаются.

Системы этнического развития

Среди переселенцев на Карафуто, независимо от того, обосновались ли они здесь навсегда или прибыли на временные заработки, прослеживается единая и последовательная преемственность происхождения. Подобно тому как голубь не может забыть низкую траву, а утка не способна плавать в горном ручье, так и южане, взращенные в условиях бескрайних просторов и теплого климата, не могут понять Север своими мыслями и чувствами. Точно так же и северяне, чей характер закален суровой и безмолвной природой, с трудом ассимилируются на юге.

Поэтому, когда люди покидают родные края в поисках нового места для жизни, они повинуются врожденному инстинкту: южане движутся на юг, а северяне на север. В то время как Корея и Тайвань приняли в качестве основного ядра переселенцев из центральных и южных префектур Японии, жители Северной Японии главным образом из регионов Тохоку и Хокурику словно притягиваемые силой мощного магнита, сами того не осознавая, устремились навстречу своей судьбе на север, чтобы осваивать новые земли.

Если взглянуть на происхождение мигрантов на Карафуто, то больше всего среди них выходцев с Хоккайдо. За ними следуют уроженцы префектур Аомори, Мияги, Фукусима, Иватэ, Ямагата и Акита; также велико число переселенцев из префектур Фукуи, Исикава и Тояма. Таким образом, развитие нашего народа четко разделено на северное и южное направления. Тем не менее, стремительный рост общего уровня населения и все более ожесточенная борьба за существование со временем станут мощными факторами, которые сломают эти естественные границы.

Очередность освоения Карафуто

Пользуясь случаем, мы полагаем далеко не лишним высказать свое мнение о том, какой должна быть колонизационная политика Карафуто, чтобы она наилучшим образом соответствовала природным факторам. Как уже упоминалось, колонизационная политика Империи строится на основе специфических особенностей каждой территории. На Тайване и в Корее за основу взят капиталистический подход, где сельскохозяйственное переселение играет лишь вспомогательную роль.

На Карафуто же ситуация прямо противоположная: здесь освоение опирается преимущественно на переселение крестьян, которые расчищают леса и поднимают целину. Таким образом, местная экономика имеет тенденцию развиваться от чисто аграрной к аграрно-промышленной колонии. Главным природным богатством Карафуто с давних времен является рыболовство, поэтому в прошлом освоение острова начиналось исключительно с побережья. Существует мнение, что поскольку цивилизация неизменно продвигается от побережья в глубь равнин, то и освоение Карафуто обязательно должно строиться на прибрежной колонизации. Однако с этим аргументом трудно согласиться без оговорок. Дело в том, что рыбные богатства Карафуто (состоящие главным образом из сельди, горбуши и кеты), хоть и кажутся неисчерпаемыми, обязаны своим изобилием строгому балансу между защитой рыбных запасов и масштабами вылова. Если нарушить эту гармонию и за один раз полностью истощить рыбные ресурсы, которые требуют постоянного и бережного восполнения, то прибрежная колонизация на Карафуто окажется нежизнеспособной, а цена за такую ошибку будет огромной. (См. главы 13 и 14).

Даже если закрыть глаза на эту высокую цену, сможет ли прибрежная колония просуществовать долго, когда базовые запасы рыбы начнут постепенно сокращаться? Неминуемо возникнет вопрос о смене рода деятельности. Однако заставить авантюрного рыбака, привыкшего к экстенсивному труду, в один миг превратиться в степенного, трудолюбивого и усидчивого земледельца это все равно что требовать от стремительного ястреба стать глубоководным тунцом.

Многие часто ссылаются на пример Хоккайдо, утверждая, что тот остров развивался от моря к суше, а рыбаки со временем переключились на фермерство и тем самым привели регион к сегодняшнему процветанию. Однако это в корне неверный взгляд на факты. Статистика наглядно показывает, что практически все сегодняшние фермеры Хоккайдо это потомственные крестьяне, переселившиеся из внутренних префектур Японии. Даже если и имели место единичные случаи перехода рыбаков к земледелию, использовать в качестве главной движущей силы освоения полурыбаков-полукрестьян вместо чистых аграриев это крайне нездоровая и ошибочная колонизационная политика.

Более того, даже если рыбные запасы истощатся и смена деятельности станет неизбежной, само географическое устройство побережья Карафуто не позволит реализовать подобные требования. Сторонники прибрежной колонизации идеализируют ситуацию, представляя, как 5060 тысяч рыбаков, подобно стае ворон, испуганных громким звуком, в один миг рассеются во все стороны в поисках земли. Однако Центральный хребет, проходящий через весь остров на протяжении 120 ри (около 470 км), как уже объяснялось ранее, оставляет у побережья лишь разрозненные небольшие равнины. Такой крутой и скалистый рельеф категорически не располагает достаточным количеством пахотных земель, способных вместить столь огромную массу людей.

Что же тогда произойдет? Пойдут ли они вглубь Центральной низменности? Но лучшие земли там уже заняты первыми переселенцами, а оставшиеся участки отличаются сравнительно низким качеством почвы. Даже при одинаковых трудозатратах результаты сбора урожая там окажутся весьма скудными. Можно ли представить, что вчерашний рыбак, привыкший к легким спекулятивным доходам, а ныне новоиспеченный фермер, смирится с таким положением дел и станет терпеливо и усердно трудиться на скудной земле?

Если так, то прибрежная колонизация, нацеленная на необоснованную наживу от рыбного промысла, лишь варварски истребит природные богатства, а после их истощения приведет к полному краху и рассеянию людей. Разве можно в таких условиях увидеть реальные, прочные плоды колонизации? Главный порок многих колоний заключается в том, что власти слишком спешат добиться мгновенных результатов, а искатели легкой наживы пользуются этим, безрассудно расхищая природные дары ради сиюминутного обогащения действуя по принципу густо, но коротко и поспешно выдавая это за успех. На Карафуто же, где производительные силы колонии весьма ограничены, нельзя пренебрегать ни одной рыбой, ни одним деревом.

Стратегия освоения, основанная на принципе тонкой и длинной линии

Необходимо направить все силы на защиту и бережное восполнение всех видов местных природных богатств, продвигаясь вперед по пути постепенного, планомерного освоения (тонкой и длинной линии). Так называемая прибрежная колонизация абсолютно несовместима с принципом постепенного развития. Некоторые критики могут возразить: При таком подходе нельзя ожидать быстрого роста числа мигрантов. Когда же в таком случае мы увидим плоды освоения?. Действительно, если ограничить свой взгляд только внутренними интересами Карафуто, то может показаться, что даже по прошествии многих лет численность населения растет недостаточно быстро. Обыватель, не разбирающийся в тонкостях сельского хозяйства, начинает слепо требовать стремительного увеличения числа дворов и жителей, и в этом нет ничего удивительного.

Однако необходимо понимать, что Карафуто принадлежит не самому себе это государственная территория, призванная целесообразно распределять и направлять созидательную экспансию всей нации. Оценивать успех или неудачу колонизации исключительно по количеству жителей это слишком опрометчиво. Какой прок в обилии переселенцев, если природные богатства будут полностью истощены? Государство требует от Карафуто не временного, половинчатого освоения, а претворения в жизнь прочной и долгосрочной колонизационной политики. Прибрежная колонизация, преследующая лишь легкую выгоду от китобойного и рыбного промысла, в корне несовместима с устойчивым развитием острова.

Если оценивать положение Карафуто исключительно с точки зрения рыболовства, то остров можно причислить к разряду так называемых капиталистических колоний. О его плюсах и минусах будет подробно сказано позже. В то же время местное рыболовство, благодаря переработке улова, движется в сторону увеличения стоимости товаров для экспорта. Это, вкупе с освоением лесных и сельскохозяйственных ресурсов, делает использование богатств острова делом промышленным и коммерческим.

Главная цель колонизационной политики Карафуто

Исходя из вышесказанного, мы можем сделать следующее твердое заключение относительно фундаментальной основы колонизационной политики Карафуто: ее главная цель должна заключаться в привлечении сельскохозяйственных мигрантов ради наполнения острова постоянным населением. При этом использование лесных и сельскохозяйственных ресурсов должно носить промышленно-ремесленный характер. Что касается рыболовства, то хотя оно и может опираться на капиталистические принципы, переработка и использование улова также должны сохранять промышленную специфику. Вопрос о том, какую из этих отраслей сделать основной, а какую вспомогательной, должен решаться властями гибко, в зависимости от требований времени и изменения реальной обстановки, и именно в этом должны заключаться главные усилия администрации.

Распределение мигрантов

Привлечение мигрантов, преследующих цели ведения сельского хозяйства на фоне использования других природных богатств, начало приносить заметные плоды лишь после 42-го года Мэйдзи (1909). До этого момента абсолютно все дела находились в зачаточном состоянии. Хотя это было неизбежно, приходится с сожалением констатировать, что в то время не было четко установленного курса освоения, из-за чего среди прибывающих мигрантов смешивались достойные люди и проходимцы, а их профессиональный состав оставался крайне размытым. К настоящему времени в результате естественного отбора спекулянты постепенно разорились и покинули остров, тогда как честные и основательные переселенцы добились заметных успехов в коммерции или земледелии, став ядром освоения, что нельзя не назвать отрадным явлением.

Если задаться вопросом, как распределены эти мигранты по роду деятельности, то, как уже упоминалось, из-за резких сезонных колебаний численности населения между летом и зимой точные цифры привести трудно. Однако в общих чертах самую массовую группу составляют разнорабочие, включая рыбаков и строителей. Но поскольку они являются лишь временными отходниками, их нельзя в полной мере считать постоянными мигрантами. Среди оседлого населения первое место занимают прибрежные рыбаки, за ними следуют торговцы и крестьяне.

Природное распределение богатств само по себе расставило мигрантов по местам. Просторная и плодородная Центральная низменность притянула главным образом фермеров. Оодомари, являющийся главными воротами и единственным незаменимым торговым портом острова, сосредоточил у себя купцов. Наиболее богатая водными промыслами западная часть острова стала базой для рыбаков, а здешние городские центры экономически и географически подчинили себе окрестные поселки, развиваясь в соответствии со своей спецификой.

С 38-го года Мэйдзи (1905) на острове было размечено и основано 8 крупных городских поселений, помимо которых на сегодняшний день насчитывается 147 рыболовецких и сельскохозяйственных деревень.

Численность дворов и населения в городских поселениях (на конец 44-го года Мэйдзи / 1911 г.):


Название места


Количество дворов


Мужчины


Женщины


Общая численность населения


Тоёхара (Южно-Сахалинск)


1 096


2 319


1 933


4 252


Оодомари (Корсаков)


1 491


3 346


2 766


6 112


Маока (Холмск)


902


2 061


1 739


3 800


Нодасаму (Чехов)


251


574


431


1 005


Томариору (Томари)


395


768


651


1 419


Кусуннай (Ильинский)


163


449


263


712


Наёси (Лесогорское)


100


212


136


348


Сикука (Поронайск)


77


204


133


337


Городские поселения и сельские общины

С развитием различных видов промышленности, которые сейчас только делают свои первые шаги, а также с модернизацией транспортной системы, города и деревни Карафуто начнут оказывать взаимное влияние и стимулировать прочный рост друг друга. Однако на сегодняшний день их состояние можно описать одним словом застой. Активное поощрение мелкого кустарного производства на основе местных природных даров является кратчайшим путем к развитию городов и деревень.

Рождаемость и смертность

О происхождении и распределении населения уже было сказано в общих чертах. Рост числа дворов и жителей, разумеется, происходит за счет миграции, однако естественное движение населения рождаемость и смертность среди постоянных жителей также является фактором, который нельзя упускать из виду.

Статистика естественного движения населения:


Год


Общая численность населения


Число рождений


Число смертей


Естественный прирост / убыль


40-й год (1907)


20 469


433


752


Убыль 319


41-й год (1908)


26 236


1 236


904


Прирост 332


42-й год (1909)


26 393


533


533


0 (Равно)


43-й год (1910)


31 027


916


933


Убыль 17


44-й год (1911)


36 725


1 203


1 015


Прирост 188


Превышение рождаемости над смертностью наблюдалось лишь в двух годах 41-м и 44-м, в то время как в остальные три года ситуация была противоположной. Несмотря на это, увеличение населения почти в четыре раза в период с 39-го года по первый год Тайсё наглядно демонстрирует мощную силу миграционного притока на остров. С другой стороны, низкий уровень рождаемости является крайне тревожным симптомом.

Главная задача освоения Карафуто, наряду с привлечением надежных мигрантов, заключается в повышении уровня рождаемости среди уже проживающего на острове населения. В связи с этим возникает острая необходимость в популяризации идей гигиены и развитии медицинских учреждений. Кроме того, как уже упоминалось ранее, нельзя пренебрегать вопросами улучшения жилищных условий.

Глава одиннадцатая. Коренные жители и иностранцы

Инородцы Карафуто. Защита айнов. Айны под японским и российским управлением. Первобытные айны. Народ легенд и суеверий. Их общая численность и распределение. Ветви племени мохэ гиляки (нивхи) и орочоны (ульта). Люди в сфере российского влияния; сухопутная контрабанда. Оставшиеся русские. Подданные исчезнувшего государства, проклинающие своего монарха. Отличный тип колонистов. Покинувшие остров русские желают вернуться. Колонизация Карафуто и иностранцы. Проблема будущего.

Карафуто выгодно отличается тем, что практически не испытывает трудностей в осуществлении политики в отношении коренного населения, которая обычно является хронической проблемой для любых колоний. Как уже отмечалось, на Карафуто проживают айны, еще два или три коренных этноса, а также некоторое число иностранцев (почти полностью состоящее из русских). Однако они не представляют собой сколько-нибудь значимой экономической или политической силы. Поэтому властям не приходится сталкиваться ни с трудностями усмирения аборигенов, как на Тайване, ни с заботами о новоприсоединенном населении, как в Корее. Им достаточно лишь проявлять определенную заботу о проигравших в борьбе за выживание, обеспечивая их мирное существование. Управление островом в этом отношении чрезвычайно просто и бесконфликтно.

Общая численность коренных жителей и иностранных подданных на острове выглядит следующим образом:

Статистика численности коренных народов и иностранцев по годам:


Этнос / Категория


Пол / Показатель


39-й год


40-й год


41-й год


42-й год


43-й год


44-й год


Айны


Дворов

Мужчин

Женщин

Всего


190

623

541

1 164


208

843

596

1 439


281

837

760

1 597


303

844

801

1 645


304

824

773

1 597


303

801

773

1 574


Гиляки

(Нивхи)


Дворов

Мужчин

Женщин

Всего


10

19

18

37


17

58

37

95


28

79

72

1 51


28

102

83

185


28

71

63

134


28

77

73

150


Орочоны

(Ульта)


Дворов

Мужчин

Женщин

Всего


11

54

37

91


139

112

251


58

137

134

271


49

101

84

185


83

188

193

381


68

164

154

318


Тунгусы

(Эвенки)


Дворов

Мужчин

Женщин

Всего


1

3

2

5


1

2


2


1

5


5


5

15

15

30


Сандар


Дворов

Мужчин

Женщин

Всего


1

1

1

2


1


1

2

1

3


1

1

2


Оставшиеся русские


Дворов

Мужчин

Женщин

Всего


92

147

80

227


61

111

55

166


65

139

58

197


48

129

53

182


45

119

59

178


51

98

51

149


Как отчетливо видно из приведенной статистики, за прошедшие семь лет численность коренного населения практически не увеличилась. Причина кроется в том, что условия их жизни и укоренившиеся привычки пагубно сказываются на репродуктивной способности. Будучи проигравшими в борьбе за выживание, они, согласно принципу естественного отбора, обречены на постепенное вымирание. И то, что эта тенденция пока не проявилась со всей резкостью, обусловлено исключительно грамотными мерами правительства по их защите и опеке.

Меры Управления Карафуто по защите айнов включают, с одной стороны, предоставление в их распоряжение десяти рыболовных участков, арендная плата за которые обеспечивает им прочную экономическую основу для существования. С другой стороны, поощрение сельского хозяйства направлено на развитие у них идеи самообеспечения. Кроме того, власти заботятся об обучении их детей, стремясь дать им возможность свободно пользоваться благами цивилизации, но строго в тех рамках, которые не разрушают их традиционные обычаи и нравы. Эти усилия из года в год приносят заметные плоды: коренные жители полностью избавлены от тягот борьбы за существование и пребывают в состоянии мирного и безмятежного покоя.

Айны под японским и российским управлением

Проживающие на Карафуто айны делятся на два типа: так называемые хоккайдские айны и собственно сахалинские (карафутские) айны. Первые в прошлом переселились сюда с Хоккайдо, в то время как вторые считаются исконными коренными жителями Карафуто. После подписания трактата об обмене территориями (Курильских островов на Сахалин) немало карафутских айнов переехало на Хоккайдо, однако впоследствии многие из них вернулись обратно.

Хотя в вопросе их этнического происхождения среди специалистов все еще остаются определенные разногласия, для нас антропологические тонкости не столь важны. Неоспоримо то, что они являются коренными жителями острова с самого начала его письменной истории. В периоды пограничных споров между Японией и Россией именно присутствие айнов служило для наших уполномоченных главным обоснованием суверенных прав государства.

Как это всегда бывает со слабыми народами, не способными к сопротивлению, они в конце концов покорились той силе, которая доминировала, и переняли ее устои. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в период российского правления на Сахалине айны (особенно исконные сахалинские айны) естественным образом подверглись русификации, переняв некоторые русские обычаи и даже частично язык.

Однако русские управляли ими без должной заботы и любви, допуская лишь произвол и жестокость. Вследствие этого неграмотные, но простодушные и глубоко чувствующие айны на исходе эпохи бакумацу постоянно с тоской вспоминали времена нашего прежнего гуманного правления. Тех, кто действительно ассимилировался с русскими, оказалось ничтожно мало. Подавляющее же большинство искренне тосковало по японской культуре, проводя годы в унынии и скорби.

Когда между двумя державами вспыхнула война, айны, в чьих жилах генетически укоренился дух нашей нации, движимые чувством глубокого негодования против жестокости русских, примкнули к нашей карательной армии и оказали ей неоценимую помощь. Особенно примечательна история местного жителя Ямабэ Ясуносукэ (впоследствии ставшего участником Антарктической экспедиции), который, рискуя жизнью, проникал в тыл врага и снабжал наши войска точнейшими разведывательными данными, совершив выдающийся подвиг. Это событие и по сей день служит прекрасным примером для рассказов, и подобных красивых историй не перечесть. По ним можно судить, насколько сильно коренные жители ненавидели русский произвол и как глубоко они были проникнуты благотворным влиянием нашей императорской власти.

Айны представляют собой редчайшую расу, сохранившуюся в мире. Они служат ценнейшим материалом для увлекательных научных исследований, благодаря чему их высоко ценят антропологи не только в нашей стране, но и в просвещенной Европе, о чем свидетельствует немалое количество посвященных им научных трудов.

Если выразить их суть одним словом, то они представляют собой первобытное племя, находящееся на стадии охотничьего хозяйства всего в одном шаге от кочевого образа жизни. Они не знают письменности и календаря. Их жизнь подчинена смене сезонов: они охотятся и рыбачат на реках и в горах, а мясо и шкуры рыб и зверей служат для них главными средствами к существованию. Как и у других первобытных народов, в основе их верований лежит благоговейный страх перед силами природы, а все их свадебные, похоронные и праздничные обряды являются следствием суеверий.

Их мощное телосложение и крепкий скелет заставляют предположить, что когда-то в древности они были сильным племенем, доминировавшим среди родственных народов. Однако под натиском более развитых рас они были вынуждены отступить, и многовековой опыт поражений и покорности сформировал их нынешний характер. По натуре они чрезвычайно кротки, но при этом сильно пристрастны к алкоголю: захмелев, они впадают в благодушное состояние и начинают петь. Блага цивилизации не выбирают, кого одарять. Этот простой и первобытный народ, все глубже ощущая на себе благотворное влияние нашей императорской власти, благодаря образованию и наставничеству развивается интеллектуально и технически, практически ничем не отличаясь от цивилизованных людей. То, что в прошлом они оказались проигравшими, обусловлено не врожденной неполноценностью, а лишь тем, что более развитые народы не занимались их воспитанием и просвещением.

Айны это народ не только легенд и суеверий, но и глубоких чувств. У их женщин существует обычай татуировать нижнюю губу, что поначалу вызывает у непривычного человека чувство изумления и оторопи. Однако девушки нового поколения, воспитанные в рамках современной системы образования, в большинстве своем питают отвращение к этой традиции. Они укладывают волосы и одеваются полностью по японской моде, а также прекрасно изъясняются по-японски. Поэтому, судя лишь по внешнему виду, в них практически невозможно распознать айнов.

В японском обиходе женщин айнов принято называть мэноко. Среди молодых мэноко встречается много миловидных и очаровательных девушек, чья изящная грация не может не вызывать симпатии. Сами они почитают за высшую честь завоевать любовь японца. Стоит лишь завязаться искренним отношениям, как их и без того пылкая натура проявляется в глубокой и неразрывной привязанности. Истории любви, напоминающие знаменитое предание о Мацуура Саёхимэ, которая от тоски превратилась в камень на вершине горы, среди них далеко не редки.

У айнов много необычных обычаев, среди которых центральное место занимает так называемый медвежий праздник (Иёманте). Поэт Куримото Хоан так описал это зрелище в своем стихотворении: Звуки песен и плача сотрясают осеннее небо, деревянные стружки (инау) колышутся на ветвях деревьев у обрыва. На закате старый старейшина приходит с вестью: завтра соседи с запада приносят в жертву медвежонка. Эти строки прекрасно передают атмосферу праздника, заставляя его ожить перед глазами.

Их общая численность и распределение

Численность проживающих на острове айнов по состоянию на конец июня 2-го года Тайсё (1913) достигла 1613 человек. Пусть это число и невелико, но долг гуманности, равно как и интересы науки, требуют от нас проявлять заботу об этом народе, обеспечивая ему мирную и спокойную жизнь, что является моральной обязанностью нашего великого народа.

К счастью, курс, взятый Управлением Карафуто в отношении коренных жителей, вполне себя оправдывает. Тем не менее, необходимо сохранять неослабевающее внимание и продолжать исследования, чтобы эти заслуживающие сострадания люди могли в полной мере пользоваться благами нашей просвещенной эпохи. Область расселения айнов сосредоточена преимущественно на западном побережье, а также в южной части восточного побережья и вдоль притоков реки Найбути в центральной части острова.

Ветви племени мохэ гиляки и орочоны

Среди коренных жителей, помимо айнов, основными группами являются гиляки (нивхи) и орочоны (ульта). Все они представляют собой ответвления древнего племени мохэ. Следы этого этноса и по сей день можно встретить в нижнем течении реки Амур (Хэйлунцзян) и вдоль побережья Охотского моря. Есть все основания полагать, что они переселились на Карафуто примерно в ту же эпоху, что и айны, переправившись через Татарский пролив (пролив Тартария).

Однако между ними есть различия в укладе жизни: если орочоны являются истинными кочевниками, то гиляки живут в постоянных стационарных домах. Несмотря на эти особенности, в целом их уровень развития схож, хотя по сравнению с айнами они стоят на еще более низкой ступени. Область их расселения сосредоточена преимущественно на восточном побережье в районе реки Поронай (Хоронай) и вдоль рек северной части западного побережья вблизи 50-й параллели северной широты, где проходит государственная граница.

Будучи кочевым народом, они не имеют постоянных селений. Когда зимние метели засыпают горы и поля, они собирают свое единственное богатство северных оленей и отправляются на север, где ведут лагерную жизнь в чумах (палатках) среди глухих, безлюдных лесов. Там они занимаются охотой, а добытую пушнину обменивают на предметы первой необходимости. Когда же наступает июнь, и речной лед под воздействием тепла постепенно тает, они пересаживаются в лодки-долбленки, выходят к побережью и переключаются на рыбную ловлю.

Их рассредоточение в северных районах обусловлено исключительно тем, что только в этих местах произрастает ягель (тундровая растительность) единственный корм для их оленей.

Люди в сфере российского влияния

Тот факт, что эти народы, проживая на японской территории, в большинстве своем находятся под сильным влиянием России весьма примечательное и требующее внимания явление. Это объясняется не только их естественной склонностью к русификации, но и тем, что приобретать предметы первой необходимости им гораздо удобнее в российских владениях, нежели в японских. Действительно, от районов кочевья у государственной границы до Сикуки центрального пункта восточного побережья лежит долгий путь протяженностью более 30 ри (около 120 км). Это пространство представляет собой абсолютно безлюдную дикую местность, где влияние японцев как административное, так и экономическое практически отсутствует.

Напротив, стоит лишь пустить нарты по снегу, как уже через несколько часов можно беспрепятственно достичь российской территории. В зимний период государственная граница, представляющая собой на бумаге лишь узкую линию шириной в 3 кэна (около 5,5 метров), фактически исчезает. Местные жители с обеих сторон свободно пересекают ее в обоих направлениях.

Сухопутная контрабанда

Предприимчивые русские купцы также проникают через границу, снабжая коренных жителей столь любимой ими пшеничной мукой и спиртом в обмен на ценные меха. Таким образом, сухопутная контрабанда ведется в крупных масштабах. Число орочонов и гиляков, проживающих в окрестностях Сикуки, достигает нескольких сотен человек. Они являются незаменимыми клиентами для нескольких десятков обосновавшихся в Сикуке японских торговцев: кочевники приобретают у них повседневные товары, а по окончании очередного охотничьего сезона приносят для окончательного расчета шкуры соболей, медведей и других зверей. Сумма этих сделок ежегодно составляет не менее 40 000 иен, а в отдельные годы доходит до 50 00060 000 иен. Таким образом, эти первобытные кочевники вносят весьма весомый вклад в местную экономику.

Оставшиеся русские

В заключение необходимо сказать несколько слов об оставшихся на острове русских подданных. Сразу после занятия Карафуто нашими войсками большая часть русского населения была выслана в Приморскую область. После восстановления мира была объявлена свобода возвращения, однако многие предпочли уехать в Северный Сахалин или на противоположный берег в Приморье. В результате к 39-му году Мэйдзи (1906) число русских в японских владениях резко сократилось и составило всего 92 двора и 227 человек.

С тех пор это число ежегодно уменьшалось, и статистика на июнь текущего года зафиксировала всего 51 двор и 149 человек. Большинство из них составляют те, кто не смог выгодно распорядиться своим имуществом или не имел средств на переезд; людей же, оставшихся здесь с твердым намерением обосноваться навсегда, крайне мало.

Еще три-четыре года назад наибольшее их число проживало в Северном Наёси. Это место было ближайшим к российской границе японским торговым поселением: сев в легкую лодку и доверившись течению, можно было всего за несколько часов достичь российских вод. Используя этот пункт в качестве своей базы, русские вели активную контрабандную торговлю, основными товарами в которой выступали сахар, спирт, русская водка (табак/папиросы) и ситец.

Однако с введением в 42-м году (1909) таможенного законодательства этой деятельности был нанесен сокрушительный удар, после чего большинство русских рассеялось по острову. В настоящее время наибольшее их число проживает в пределах ведения Тоёхарского окружного управления, за которым следуют Наёси и Оодомари.

Род занятий здешних русских зависит от места проживания. В целом, те, кто живет в центральных районах, занимаются экстенсивным сельским хозяйством и животноводством. Жители северных округов осенью и зимой промышляют охотой на соболя и других зверей. Остальные выживают за счет извозного промысла и розничной торговли. Тем не менее, среди них есть и те, кто сумел скопить приличное состояние, чей интерес к возвращению на родину угас и кто доживает свой век, находясь практически в состоянии полной натурализации.

Хотя всех их принято обобщенно называть русскими, их этнический состав на Карафуто столь же пестр и сложен, как и на их исторической родине. Здесь есть чистокровные великороссы, турки (татары), армяне, поляки. Хотя их образ жизни и обычаи в общих чертах схожи, мелких различий не избежать.

В первый год своего пребывания на острове автор случайно застал день рождения российского императора. Втайне ожидая увидеть праздничные торжества среди оставшихся русских, я отправился на городские улицы. Однако моему взору предстали все те же грязные лица, засаленная, оборванная одежда и унылый вид, ничем не отличавшийся от обычных дней. Поймав одного из прохожих, я спросил его, какой сегодня день. Тот уставился на меня затуманенным от алкоголя взглядом и после долгой паузы на ломаном японском языке ответил: Царь родился. Поляк не знает. Бянзай (банзай).

Я замер в глубоком унынии, искренне сочувствуя этим людям, потерявшим свою родину, и не мог не ощутить, какая глубокая трещина скрывается за этими несколькими словами в фундаменте великой Российской империи.

Если вам доведется путешествовать по Карафуто, сойдите с поезда на станции Оотани (Сокол) и загляните в местную начальную школу. Попросите учителя показать вам работы учеников. Вы будете немало удивлены, обнаружив среди них лист с каллиграфически написанным текстом, в конце которого катаканой выведено имя русского мальчика. И если вы вспомните этот мой небольшой рассказ, то какие чувства у вас возникнут? Военная агрессия может расширить физические границы государства, но она лишь заставляет невинных изгнанников проклинать своего правителя. С другой стороны, благотворное сияние мира преображает культурное поле, заставляя иностранных детей ассимилироваться с национальным характером новой родины. Наш путь это движение вперед с великой ассимилирующей силой, распространяющейся во всех направлениях, и этот небольшой эпизод на окраине Карафуто не может не вызывать у нас чувства глубокого удовлетворения.

Отличный тип колонистов

Однако если задаться вопросом, кто же японцы или русские способен стать более успешным колонистом в условиях холодного пояса, то мы, к своему стыду, не можем не признать превосходство последних. Как колонисты русские вызывают у нас искреннюю зависть своим могучим телосложением, превосходящей физической силой и поистине неисчерпаемой энергией. Их стойкость к холоду и упорство берут начало именно из этого источника.

Автор слышал от одного старого жителя Карафуто, что в период сенокоса, даже если платить японским работникам тройное жалованье, результаты их труда все равно не сравнятся с тем, что выполняют наемные русские. Японцы работают не жалея сил, обливаясь потом и напоминая быстро вращающийся волчок, тогда как русские трудятся неторопливо и размеренно. Однако стоит русскому широко взмахнуть своими огромными руками, орудуя косой на длинном топорище, как за один взмах он скашивает объем травы, примерно в четыре раза превышающий результаты японского работника.

С различиями в телосложении ничего не поделаешь, но нашему народу, которому в будущем неизбежно придется соперничать с русскими на бескрайних равнинах Сибири, необходимо постоянно и глубоко размышлять над тем, как компенсировать это отставание. Кроме того, русские, считающиеся одними из лучших в мире мастеров в управлении лошадьми, демонстрируют великолепные навыки и в животноводстве. Еще два-три года назад среди проживавших на Карафуто русских были те, кто в одиночку владел более чем сотней голов крупного рогатого скота, успешно управлял пастбищами и получал приличную прибыль.

Покинувшие остров русские желают вернуться

Русские, уехавшие после войны в Северный Сахалин, были вынуждены селиться на сравнительно бесплодных землях, поскольку лучшие участки уже оказались заняты первыми переселенцами. Почва там бесплодна, и на ней совершенно невозможно добыть средства к существованию. К тому же власти Северного Сахалина не оказывают им абсолютно никакой поддержки, из-за чего они с каждым днем погружаются в пучину нищеты. В результате они постоянно вспоминают, насколько благополучной и спокойной была их жизнь в Южном Сахалине, и не могут непреодолимо не желать возвращения.

Кажется, это было в 42-м году Мэйдзи (1909): крестьяне, проживавшие в Байковской области (Гродеково/Рыбновск), направили своих уполномоченных представителей в Управление Карафуто с прошением о выдаче разрешения на возвращение и предоставлении в аренду пахотных земель. Однако наши власти ответили на это отказом. Причина, по всей видимости, заключалась в опасениях, что удовлетворение подобной просьбы повлечет за собой административные трудности в будущем, а также может спровоцировать дипломатические споры.

В то время мы сочли это событие явлением, требующим пристального внимания. Если рассуждать с точки зрения теории колонизации, ориентированной на землю, то ее главная цель заключается в повышении производительности земли, и не так важно, за счет кого это достигается. Согласно исследованиям последних 44 лет, из 130 000 тёбу (около 130 000 га) пригодных для земледелия и животноводства земель на Карафуто засеянная площадь составляет всего 3 700 тёбу. Даже если правительство приложит все усилия для увеличения числа мигрантов, наполнение этой огромной площади пахотных земель, очевидно, является делом весьма далекого будущего. Что уж говорить о времени, когда в будущем будут исследованы и размечены пахотные земли площадью до 300 000 тёбу?

Поэтому идея предоставления правительством этим русским в аренду сравнительно худших земель на определенных условиях ради повышения общей производительности территории отнюдь не лишена оснований. Единственной сопутствующей проблемой, как и опасаются власти, является то, что это может спровоцировать административные трудности в будущем. Однако отношение нынешней администрации к оставшимся на острове русским в вопросах землепользования строится на принципах молчаливого согласия, а полиция и судебные органы, разумеется, держат их под строгим контролем. Поэтому, исходя из текущего положения дел, можно сделать вывод, что даже некоторое увеличение их численности в будущем не станет поводом для серьезного беспокойства.

Кое-кто может возразить, что поскольку оставшиеся на Карафуто русские изначально были жестокими каторжниками (ссыльнопоселенцами), их совместное проживание с нашими гражданами опасно и несет в себе угрозу общественному порядку и нравам. Однако наше нынешнее управление Карафуто в корне отличается от эпохи российского правления: оно слишком упорядочено, чтобы позволить немногочисленным русским устраивать беспорядки. К тому же небольшое число чужеродных элементов на нашей территории должно быть фактически ассимилировано и подчинено ассимилирующей силе нашего народа.

Все вышеперечисленное не является непреодолимой трудностью в данном вопросе, однако:

• Если однажды разрешить переселение им, то как поступить в будущем, когда аналогичные просьбы поступят от других граждан России или подданных иных иностранных государств?

• Хотя их переселение и освоение ими земель принесет практическую выгоду обеим сторонам, они не станут законными натурализованными гражданами, а останутся иностранцами.

Если правительство признает их переселение исключительно в рамках временных административных мер, это заложит семена будущих бедствий и принесет лишь крайнюю нестабильность, подобно взращиванию скрытой угрозы. Колонии различных государств уже немало пострадали от подобных укоренившихся прецедентов. Зачем же нам умышленно совершать ту же ошибку? В силу этих причин данный вопрос заслуживает исключительно отрицательного рассмотрения.

Автор лишь предоставляет факты, оставляя окончательное решение на суд читателя, и выражает надежду, что правительство уделит этому вопросу должное внимание ради будущего освоения Карафуто. В будущем Карафуто неизбежно столкнется с притоком иностранного капитала более того, мы уже сейчас косвенно замечаем эту тенденцию. Капитал и рабочая сила как проявления иностранного влияния с точки зрения теории права могут различаться, но как практическая проблема колонизации этот вопрос, безусловно, обладает огромной ценностью для изучения.

Глава двенадцатая. Курс в отношении земельных ресурсов

Поощрение миграции в эпоху бакумацу. Разметка земель и категории угодий. Разграничение городских усадебных участков. Целесообразность переноса столицы. Предоставление в аренду городских усадебных участков. Предоставление прав собственности. Спекулятивный земельный бум. Усадебные участки в сельскохозяйственных и рыболовецких деревнях. Выбор и разметка колонизационных земель.

Поощрение миграции в эпоху бакумацу

Как уже упоминалось, в эпоху бакумацу присутствие японцев на Карафуто ограничивалось исключительно временным пребыванием на период рыболовного сезона. Поэтому ту деятельность никак нельзя рассматривать в качестве полноценного колонизационного предприятия. После учреждения Комиссии по освоению Хоккайдо (Кайтакуси) и перехода Карафуто под ее юрисдикцию, власти начали оказывать прямую поддержку и приложили немало усилий для поощрения сельскохозяйственного и торгового переселения. Это привело к появлению некоторого числа мигрантов, однако почти никто из них не имел твердого намерения остаться здесь навсегда, и при первой же возможности они стремились покинуть остров и вернуться на родину.

Понимая, что разнообразные меры по удержанию переселенцев в конечном счете оказываются тщетными, власти в итоге приняли твердое решение и в 7-м году Мэйдзи (1874) одновременно вернули всех этих мигрантов на Хоккайдо. Таким образом, наше колонизационное дело на Карафуто увяло, не успев дать молодые побеги, и еще до обмена территориями исчезло, не оставив и следа.

Главной причиной этой неудачи послужило то, что наша государственная мощь в то время была еще слишком слаба и повсеместно подавлялась Россией, из-за чего переселенцы не могли спокойно заниматься своим делом. Кроме того, это была неизведанная земля, куда еще не простиралось наше влияние, что делало абсолютно невозможным проведение всесторонних исследований и осуществление организованной колонизационной деятельности.

Разметка земель и категории угодий

Начало систематической подготовительной работы по колонизации Карафуто на основе опыта передовых колоний и применения научных методов произошло, разумеется, уже после занятия острова нашими войсками. В новоприобретенных землях первоочередной и неотложной задачей обычно становится установление политики в отношении коренного населения, однако на Карафуто ситуация была иной: здесь на первый план в процессе освоения выдвинулся земельный вопрос.

Для непрерывно прибывающих с момента занятия острова в 38-м году Мэйдзи (1905) мигрантов власти разметили городские кварталы в ключевых поселениях и разрешили их использование. Одновременно с этим начались работы по разметке колонизационных земель под нужды земледелия и животноводства, а также масштабные комплексные исследования рельефа, почв, климата, распределения флоры и фауны, транспортных путей и водных ресурсов. К сегодняшнему дню, по прошествии пяти лет, эти масштабные изыскания в общих чертах завершены, хотя работы по разметке колонизационных земель выполнены лишь наполовину, и их завершение, безусловно, требует дальнейших усилий в будущем.

Курс в отношении выбора и исследования земель на Карафуто предусматривает деление территории на колонизационные земли, городские земли и сельские усадебные участки. Категории угодий (целевое назначение), в свою очередь, подразделяются на 10 видов: суходольные поля (пашни), пастбища, лесопосадки, городские усадебные участки, сельские усадьбы и иные земли общего пользования, земли для предприятий общественной пользы, земли для иных коммерческих предприятий, территории синтоистских и буддийских храмов или христианских церквей, а также площадки для складирования материалов, используемые в их первоначальном виде. По мере завершения исследований эти земли постепенно распределяются посредством аренды, безвозмездного предоставления, продажи или обмена. Площади арендованных земель приведены ниже.

Годовая таблица арендованных земель (на конец 44-го года Мэйдзи / 1911 г.):

Примечание к таблице: для каждого года и округа верхнее число означает количество зарегистрированных земельных дел / участков ( фудэ), а нижнее число общую площадь в японских квадратных мерах ( цубо; 1 цубо - 3,3 кв. м).


Год


Показатель


Тоёхара


Оодомари


Маока


Сикука


Наёси


Итого


38-й год (1905)


Количество дел

Площадь (цубо)


37

55 486


37

55 486


39-й год (1906)


Количество дел

Площадь (цубо)


539

3 131 305


402

611 118


941

3 742 423


40-й год (1907)


Количество дел

Площадь (цубо)


555

6 888 011


240

3 270 491


85

563 125


880

10 721 627


41-й год (1908)


Количество дел

Площадь (цубо)


4 273

3 732 049


499

2 011 315


576

794 763


37

3 194


1

600


5 386

6 541 921


42-й год (1909)


Количество дел

Площадь (цубо)


1 570

2 415 801


1 887

1 511 812


1 454

1 008 825


1 120

1 440


180

6 881


6 211

4 944 759


43-й год (1910)


Количество дел

Площадь (цубо)


997

3 104 403


2 928

3 507 396


2 717

1 615 703


1 312

2 928


123

7 015


8 075

8 237 445


44-й год (1911)


Количество дел

Площадь (цубо)


2 485

3 111 254


2 355

4 208 920


1 254

2 151 185


180

1 004


22

4 463


6 296

9 476 826


Вопросы, касающиеся земель под нужды земледелия и животноводства, для удобства будут изложены в едином комплексе далее, поэтому здесь мы ограничимся кратким описанием городских земель и сельских усадебных участков. Текущее состояние городских территорий в общих чертах уже было описано в главе Население и его распределение.

Их разметка и обустройство начались сразу после занятия острова, прежде всего в Оодомари (районы Хонтё и Сакаэмати). В период до 43-го года (1910) велось проектирование и расширение таких поселений, как Оодомари, Тоёхара, Маока, Нодасаму, Томариору, Кита-Наёси, Кусуннай и др., что способствовало развитию городов.

Обустройство городских кварталов

Хотя планировка кварталов в разных местах имеет небольшие различия, в общих чертах она строится по следующему принципу: через каждые 60 кэн (около 109 метров) прокладываются основные дороги шириной от 6 до 8 кэн (около 1114,5 метров). Они делятся пополам второстепенными проездами шириной от 4 до 6 кэн (около 711 метров). Полученные кварталы разбиваются на 10 или 20 мелких участков, так что средняя площадь на один двор составляет от 150 до 78, 81 или 50 цубо.

Разница в площади участков зависит главным образом от рельефа конкретного города, его протяженности и прогнозов будущего развития. Благодаря возможности свободно проектировать улицы на ровной и чистой местности, городская планировка выглядит исключительно стройной и четкой. Широкие дороги не только обеспечивают противопожарную безопасность и иные практические преимущества, но и придают городам красивый, эстетичный вид, который сразу радует глаз.

В последние два-три года в Тоёхаре по обеим сторонам улиц были высажены лиственницы эндемик Карафуто, что сформировало прекрасные аллеи и добавило городу особого изящества. Было бы замечательно, если бы и другие города последовали этому примеру.

Целесообразность переноса столицы

Некоторые утверждают, что перенос административного центра (столицы) Карафуто из Оодомари в Тоёхару является ошибочным и невыгодным решением для колонизации острова, однако с этим тезисом трудно согласиться. Прежде всего, необходимо признать, что с политической точки зрения Оодомари слишком сильно смещен к южной окраине острова.

Хотя политический центр не обязательно должен совпадать с географическим, центральное положение Тоёхары дает огромные преимущества в административном плане и в качестве ключевого транспортного узла, связывающего все четыре направления. Кроме того, развитие Тоёхары служит кратчайшим путем к ускорению освоения Центральной равнины главной жизненной артерии острова, а развитие этой равнины, в свою очередь, напрямую предопределяет расцвет или упадок самого Оодомари.

Благодаря существованию Тоёхары обеспечивается наилучшая сухопутная связь между тремя главными центрами острова Оодомари, Тоёхарой и Маокой. Если же проигнорировать Тоёхару, развитие Карафуто неизбежно станет однобоким и диспропорциональным. Поэтому предоставление Оодомари возможности развиваться в качестве торгового порта и перенос политического центра в Тоёхару, расположенную ближе к географическому центру, является абсолютно оправданным и верным шагом.

Предоставление городских земель в аренду

Основные правовые акты, регулирующие земельные отношения на Карафуто, включают в себя:

• Правила управления казенным имуществом Карафуто (Императорский указ 289 от 44-го года Мэйдзи);

• Указ о специальных мерах в отношении государственных неосвоенных земель Карафуто (Императорский указ 290 того же года);

• Правила применения указа о специальных мерах в отношении государственных неосвоенных земель (Приказ Управления Карафуто 1 от 45-го года Мэйдзи).

Согласно этим правилам, максимальный предел для аренды городских и сельских усадебных участков установлен в пределах 1500 цубо. Городские земли, за исключением случаев, когда они выделяются под общественные нужды, предоставляются на основе системы платной аренды. Ставки арендной платы рассчитываются по следующим стандартам:

• Городские земли 1-й категории: 10 сэн за 1 цубо в год.

• Городские земли 2-й категории: 5 сэн за 1 цубо в год.

• Городские земли 3-й категории: 2 сэн 5 ри (2,5 сэн) за 1 цубо in год.

• Городские земли 4-й категории: 1 сэн 5 (1,5 сэн) за 1 цубо в год.

• Неосвоенные земли вблизи городов: 8 ри (0,8 сэн) за 1 цубо в год.

• Неосвоенные земли вдали от городов: 3 ри (0,3 сэн) за 1 цубо в год.

Разве эти цены не поражают своей дешевизной? Вряд ли во всех владениях нашей Империи, за исключением Карафуто, можно найти другой пример, когда лучшие городские земли предоставляются по ставке всего 10 сэн за цубо в год. Столь доступная плата позволила переселенцам возвести добротные дома в установленные сроки, и не прошло и трех лет, как вчерашняя дикая пустошь превратилась в нынешние оживленные и процветающие городские кварталы.

Предоставление прав собственности

Вслед за этим стала постепенно расти и стоимость самих строений, которые естественным образом начали служить залогом при финансовых операциях. Однако из-за невозможности получить землю в полную собственность жители испытывали немало трудностей и беспокойства.

Приняв во внимание эти настроения, администрация в 41-м году (1908) решительно пошла на шаг по продаже земель в собственность по следующим ценам: 40 сэн за цубо для 1-й категории, 20 сэн для 2-й категории, 10 сэн для 3-й категории и 6 сэн для 4-й категории. Эта мера глубоко укрепила привязанность жителей к земле и оказала мощную поддержку формированию оседлого умонастроения.

Спекулятивный земельный бум

Земельная лихорадка, являющаяся обычным спутником любых новоосваиваемых территорий, постепенно начала проявлять свои признаки и на Карафуто. Особенно ярко это выразилось в Оодомари, который после неудачного рыбного промысла 41-го года стал временно приходить в упадок. Из-за отъезда жителей и их переселения в другие места в городе одновременно образовалось большое количество пустующих домов, что спровоцировало резкое падение цен на недвижимость и землю.

Пользуясь этим моментом и рассчитывая на то, что в будущем Оодомари вернет себе былое процветание, люди, обладавшие некоторым капиталом, начали массово скупать участки. В последнее время, в связи с началом работ по перепланировке и благоустройству города, Оодомари вновь оживился, и эти инвесторы сумели извлечь весьма солидную прибыль.

Подобные тенденции в той или иной степени намечаются также в Маоке, Томариору и Тоёхаре. Однако из-за слабости факторов, способных вызвать стремительный взлет цен на землю, ситуация на Карафуто пока не достигла масштабов откровенной земельной спекуляции, которая наблюдается в других колониях. Тем не менее, по мере продвижения освоения Карафуто, остров также неизбежно вступит в период, когда ему придется страдать от пагубных последствий земельных спекуляций.

Усадебные участки в сельскохозяйственных и рыболовецких деревнях

Сельские усадебные участки подразделяются на две категории: участки в сельскохозяйственных и в рыболовецких деревнях. Сельскохозяйственные деревни, как будет подробно описано в последующих главах, создаются на базе общин, существовавших еще со времен российского правления. Площадь участка на один двор там зафиксирована в размере 900 цубо.

Земли рыболовецких деревень это участки, которые ранее именовались площадками под рыбопромысловое оборудование, а впоследствии были заново размечены и обустроены вдоль побережья. Площадь участка на один двор там составляет от 300 до 600 цубо.

На конец 44-го года (1911) общая площадь сельских усадебных участков по всему острову составила более 3 223 000 цубо. Всего было распланировано 5850 усадебных мест, распределенных по 142 деревням. Если представить эти данные в разрезе окружных управлений, они выглядят следующим образом:

Таблица площадей сельских усадебных участков (на 44-й год Мэйдзи):


Окружное управление


Количество деревень


Количество размеченных мест


Общая площадь (цубо)


Тоёхара


28


1 926


1 675 208


Оодомари


47


1 717


703 322


Маока


49


1 773


711 658


Сикука


2


95


29 601


Томариору


16


339


103 920


Наёси


Данные отсутствуют


Данные отсутствуют


Данные отсутствуют


Итого


142


5 850


3 223 708


Выбор и разметка колонизационных земель

Выбор, исследование и разметка колонизационных земель занимают самое важное место среди всех земельных мероприятий на Карафуто. В отличие от исследований городских земель и сельских усадеб, которые в общих чертах уже завершены, эти работы все еще выполнены лишь наполовину, и их окончательное завершение потребует еще немало лет в будущем.

Как уже отмечалось, рельеф острова формирует в пределах так называемой Центральной низменности множество бескрайних и исключительно плодородных равнин. Тот факт, что этот регион, где обработка почвы сравнительно проста, а урожаи обильны, обладает наибольшей притягательной силой для мигрантов, легко себе представить.

Даже в период российского правления сельскохозяйственные деревни возникали прежде всего в этой Центральной низменности. Несмотря на крайне примитивный характер агротехники и методов обработки земли у русских, они умудрялись собирать весьма достойные урожаи, и жизнь местных крестьян была исключительно благополучной и безбедной.

После перехода острова под юрисдикцию Японии поток наших мигрантов устремился именно в эти районы. Власти использовали пустующие дома, оставшиеся после эвакуации русских, для размещения японских переселенцев, обеспечивая им надлежащую поддержку и руководство. Одновременно с этим, начиная прямо с 38-го года занятия острова (1905), были развернуты масштабные работы по выбору новых колонизационных земель. К 43-му году (1910), то есть примерно за пять лет, первая очередь этих изысканий была в общих чертах завершена.

Первая очередь исследований охватила обширные и исключительно плодородные бассейны трех крупнейших рек Центральной низменности Лютоги (Руттака), Сусуи (Синъя) и Найбы (Найбути). Кроме того, в нее вошли прибрежные территории залива Анива от Рютоку до полуострова Ниси-Ноторо, участки западного побережья от Ниси-Ноторо через Маоку и Кусуннай до Отасу, районы от Уцуро до Кита-Наёси у государственной границы, а также земли вдоль побережья от озера Товайдза (Чибисанское) до мыса Нака-Сиретоко (Тонино-Анивский), прибрежные зоны от Сиретоко до Сикуки и земли в верхнем течении реки Лютога.

Общая площадь исследованных территорий составила 129 103 тёбу (около 129 103 га). В результате изысканий было выделено:

• Пригодные пахотные земли: 60 425 тёбу.

• Пригодные пастбищные угодья: 1 462 тёбу.

• Торфяники (болота): 7 581 тёбу (могут быть использованы после мелиорации).

Если исключить необработанные торфяники, более 120 000 тёбу земель могут быть немедленно использованы под нужды земледелия и животноводства. Статистические результаты первой очереди исследований в разрезе регионов приведены в таблице ниже.

Площадь выбранных колонизационных земель по регионам:


Название региона / участка


Пахотные земли (тёбу)


Пастбища (тёбу)


Пост-мелиоративные земли (тёбу)


Торфяники (тёбу)


Итого (тёбу)


Центральная низменность


105 861


1 060


10 000


116 921


От Урю до мыса Ниси-Ноторо


467


500


967


От мыса Ниси-Ноторо до Маоки


6 430


436


6 866


От Маоки до Кусунная


7 518


500


8 018


От Кусунная до госграницы


4 397


4 397


От озера Чибисанского до Сакаэхамы


7 951


1 653


9 604


От Айкавы до Сикуки


10 905


500


140


11 045


Побережье верхнего течения Лютоги


100


100


Итого в квадратных мерах (цубо)


1 241 564


3 745


3 502


181


15 631


Перевод итоговых единиц ( / тё, тан, сэ, бу):

Общий итог: 59 609 тё, 1 тан, 8 сэ, 24 бу (пашни) | 1 462 тё (пастбища) | 7 626 тё, 6 тан, 1 сэ, 10 бу (торфяники) | Всего: 128 827 тё, 5 тан, 6 сэ, 4 бу.

Поскольку исследования первой очереди затронули преимущественно прибрежные районы и нижние течения рек, где транспортное сообщение относительно удобно, а почвы наиболее плодородны, продолжение изысканий во второй очереди в верхних течениях рек и на еще не обследованных побережьях неизбежно приведет к открытию множества новых прекрасных земель.

Поэтому в ближайшем будущем довести площадь пригодных для земледелия и животноводства угодий до 200 000 тёбу не составит большого труда. Более того, если восточное побережье к югу от Найро (Гастелло) и западное побережье вплоть до Наёси со временем достигнут того же уровня использования, что и нынешняя Центральная низменность, общая площадь освоенных земель вполне может составить около 300 000 тёбу.

Правила межевания участков

Колонизационные земли разбиваются на стандартные квадратные участки со стороной 300 кэн (около 545 метров), что составляет 90 000 квадратных кэн (30 тёбу). Каждый такой участок делится на четыре малые зоны со стороной 150 кэн. В среднем под нужды одного крестьянского двора выделяется надел площадью 5 тёбу (около 5 гектаров). В зависимости от рельефа местности эта величина может варьироваться от 4 тёбу до 7,5 тан (около 7,5 гектаров).

Через каждые 300 кэн прокладываются дороги шириной 6 кэн (около 11 метров). Кроме того, с учетом топографических особенностей, через каждые 900 или 1200 кэн предусматривается создание лесозащитных полос (ветрозащитных лесов) шириной 60 кэн (около 109 метров). В вопросах разметки и планирования колонизационных земель Карафуто во многом взял за образец опыт Хоккайдо. Ниже мы перейдем к описанию текущего состояния земледелия и животноводства на этих территориях.

Глава тринадцатая. Истинная ценность сельского хозяйства Карафуто

Текущее состояние земледелия

Фундаментальное недопонимание в отношении сельского хозяйства Карафуто. Почвы пахотных земель. Срочность улучшения земель; дренажные работы. Распределение посевных площадей и крестьянских деревень. Снова о целесообразности прибрежного переселения. Поощрение подлинного совмещения рыбного промысла и фермерства. Сельскохозяйственное производство Карафуто без использования удобрений. Состояние расчистки земель. Виды основных сельскохозяйственных культур. Есть ли надежда на выращивание риса? Культивация плодовых деревьев. Период сева и рост культур. Ошибочность пессимистических взглядов на северное земледелие. Обильные урожаи. Доходы фермерских хозяйств. Земля обетованная для крестьян метрополии. Стремительный рост стоимости сельскохозяйственной продукции.

Обладая потенциалом в 300 000 тёбу пригодных земель и способностью в будущем вместить от 100 000 до 150 000 крестьян, Карафуто располагает всеми необходимыми элементами для развития в качестве сельскохозяйственной колонии. Несмотря на это, в обществе долгое время циркулировали пессимистические заявления о бесперспективности местного земледелия, а колонизацию Карафуто с опорой на аграрный сектор многие считали делом, не заслуживающим серьезного внимания. Однако практический опыт последних лет полностью развеял эти заблуждения.

Этот опыт послужил прекрасным доказательством обратного: численность сельскохозяйственных мигрантов увеличивается с каждым годом, демонстрируя высокие темпы роста. Тем не менее, истинная ценность местного земледелия все еще не привлекла к себе должного общественного внимания. Скептики радикального толка до сих пор продолжают утверждать, что здешние земли практически лишены производительной силы.

Разумеется, невысокая производительность почв в условиях холодных колонизационных зон явление повсеместное, и Карафуто здесь не исключение. Однако понятия низкая или высокая производительность это в конечном счете вопросы относительные. Важнейшим критерием здесь выступает то, способна ли земля обеспечить безбедное существование крестьянской семьи.

Факты убедительно доказывают, что сельское хозяйство Карафуто, несмотря на так называемую ограниченную производительность, обеспечивает местным фермерам куда больший экономический избыток и финансовую свободу по сравнению с крестьянами метрополии (Японии), работающими на высокопроизводительных землях. Почему так происходит?

Согласно базовым законам аграрной экономики, высокая урожайность почв в метрополии ведет к колоссальной плотности населения и жесточайшей конкуренции. В результате плоды высокой производительности распределяются между огромным количеством людей, порождая кабальную систему мелкой аренды.

На Карафуто же этот недостаток с избытком компенсируется тем, что один крестьянский двор получает в свое распоряжение несоизмеримо большую площадь земли. До тех пор, пока общая численность населения не превысит пределы вместимости острова то есть 300 000 тёбу земель и 150 000 человек постоянных жителей, закон убывающей доходности не будет оказывать здесь серьезного негативного влияния. Широкие земельные наделы позволяют полностью нивелировать суровость климата, обеспечивая благополучную жизнь местным фермерам, избавленным от крайностей крупного помещичьего землевладения и мелкого арендного гнета, от которых так страдают крестьяне на родине. Прискорбно, что поверхностные пессимистические взгляды до сих пор продолжают отравлять отношение к Карафуто.

Мелиорация земель и дренажные работы

Когда в 38-м году (1905) власти приступили к первым исследованиям, первоочередным выбором стали плодородные и транспортно доступные бассейны трех крупнейших рек Центральной низменности Сусуи, Найбы и Лютоги. Местные почвы отличаются высоким содержанием глины, из-за чего они обладают крайне слабой водопроницаемостью. Кроме того, в условиях здешнего температурного режима процессы выветривания и разложения органических веществ протекают медленно.

В силу этих недостатков мелиорация почв стала абсолютным и обязательным условием для развития сельского хозяйства на Карафуто, а необходимость проведения осушительных (дренажных) работ продиктована самой природой. Реагируя на эту потребность, администрация острова, начиная с 42-го года Мэйдзи (1909), развернула крупномасштабные гидротехнические работы на ключевых пахотных землях Центральной низменности. К концу 44-го года (1911) общая протяженность прорубленных магистральных дренажных каналов достигла 41 300 кэн (около 20 ри, или 75 километров). Эта мера высоко ценится как мощная и эффективная мера, направленная на повышение ценности местного сельского хозяйства. Другое преимущество дренажных работ заключается в том, что вдоль магистральных каналов естественным образом прокладываются грунтовые мелиоративные дороги, которые служат колонизационными путями и значительно облегчают сообщение между отдельными общинами и пахотными угодьями.

Мы еще коснемся вопроса колонизационных дорог чуть позже, однако то, насколько эффективно эти гидротехнические сооружения улучшают качество пашни и стимулируют рост производительных сил, наглядно видно по тем колоссальным изменениям, которые произошли в деревнях Карафуто до и после проведения мелиорации. Если в будущем администрация продолжит вести масштабные дренажные работы во всех регионах острова, а сами фермеры будут активно прорубать мелкие отводные каналы на своих участках, сельское хозяйство Карафуто, без сомнения, продемонстрирует феноменальный рост уже в ближайшие десять лет.

Распределение посевных площадей и крестьянских деревень

Что касается распределения крестьянских общин и размеров обрабатываемых земель, то если в 40-м году Мэйдзи (1907) общая площадь пашни по всему острову составляла всего 880 тёбу, то по прошествии пяти лет, к концу прошлого года, она увеличилась более чем в четыре раза, достигнув 3 676 тёбу. Это составляет около 20% от всей площади земель первой очереди, признанных пригодными для освоения (61 350 тёбу).

Крестьянские деревни расположены преимущественно в Центральной низменности. Поскольку земли здесь распахивались еще в период российского правления, здешние деревни развиваются наиболее успешно, а экономическая основа крестьянских хозяйств является самой прочной на острове. Развитие транспортной инфраструктуры стимулирует дальнейшее расширение пашни: земля привлекает людей, а люди осваивают землю. В результате лучшие угодья в этой зоне постепенно заполняются, и волны новых переселенцев начинают осваивать верхние течения рек, где качество почвы и транспортные условия несколько хуже. В настоящее время плотность распределения крестьянских общин к югу от горного перевала Мануй (Цветково) постепенно увеличивается.

Вторым по темпам развития регионом после Центральной низменности является западное побережье в окрестностях Маоки, где успешно формируются такие сельскохозяйственные деревни, как Тэи (Поляково), Аракаи (Яблочный), Уэнтомари (Заветы Ильича), Томунай (Охотское) и другие. Постепенное появление и рост крестьянских общин в западной части острова, которая изначально развивалась исключительно как промысловая зона, весьма примечательный феномен.

В конечном счете, это результат того, что временные сезонные рыбаки, пробудившись от мечтаний о мгновенном обогащении, оставили море и ради эксперимента взялись за плуг. К своему удивлению, они обнаружили, что крестьянский труд обеспечивает куда более стабильное и благополучное существование, и начали постепенно переключаться на фермерство. Статистические данные наглядно подтверждают этот факт.

Статистика крестьянских хозяйств по округам:

(Приведенная в оригинале таблица показывает распределение фермерских семей на чистых аграриев / и совместителей / , совмещающих фермерство с другими промыслами).


Окружное управление


Категория хозяйств


Количество дворов


Численность населения


Тоёхара


Исключительно фермеры ()

Совмещающие промыслы ()

Итого


455

26

481


1 125

53

1 178


Оодомари


Исключительно фермеры ()

Совмещающие промыслы ()

Итого


409

425

834


1 099

2 415

3 514


Маока


Исключительно фермеры ()

Совмещающие промыслы ()

Итого


141

735

876


500

3 407

3 907


Общие данные по годам (для сравнения динамики):

• 43-й год Мэйдзи (1910): 1 335 дворов исключительно фермеров | 889 дворов совместителей | Итого: 2 224 двора (6 925 человек).

• 42-й год Мэйдзи (1909): 1 124 двора исключительно фермеров | 495 дворов совместителей | Итого: 1 619 дворов (4 554 человека).

• 41-й год Мэйдзи (1908): 580 дворов исключительно фермеров | 245 дворов совместителей | Итого: 825 дворов (2 131 человек).

В предыдущей главе автор утверждал, что развитие так называемого прибрежного переселения, ориентированного исключительно на китобойный и прибрежный лов сельди, является делом крайне сложным и рискованным для Карафуто. В случае истощения рыбных запасов прибрежные зоны окажутся лишены пригодных пахотных земель, а сам характер рыбаков не позволит им быстро превратиться в основательных фермеров. Поэтому основывать колонизацию на столь шатком фундаменте недопустимо.

Однако автора не стоит считать абсолютным противником совмещения рыболовства и земледелия. Мы выступаем против лишь тогда, когда нынешние мелкие рыбаки пренебрегают базовым промыслом ради погони за легкой наживой от спекулятивного лова китов, что в будущем неизбежно обернется для них трагедией.

Когда рыбаки пробуждаются от этих иллюзий и начинают искать прочную основу для жизни в прибрежном рыболовстве, понимая при этом, что одного моря недостаточно для полноценного обеспечения семьи, они в меру сил и при наличии свободной земли должны обращаться к сельскому хозяйству, чтобы компенсировать дефицит доходов.

Пусть прибрежная зона Карафуто и не располагает огромными массивами земель, способными вместить крупные крестьянские поселения, однако проведенные исследования показывают, что побережье усыпано множеством небольших изолированных равнин. Эти малые участки земли идеально подходят для того, чтобы члены семей рыбаков могли вести там подсобное сельское хозяйство в качестве побочного промысла.

В таком контексте совмещение рыболовства и фермерства заслуживает всесторонней поддержки и поощрения. Иллюзии о легком богатстве должны окончательно уйти в прошлое. Мы искренне надеемся, что прибрежные рыбаки Карафуто оставят мечты о мгновенном обогащении на спекулятивном лове и превратятся в основательных, честных тружеников, проливающих пот на своей земле.

Главное и неоспоримое преимущество пахотных земель Карафуто, которое с лихвой компенсирует высокую влажность глинистых почв, заключается в том, что земля здесь совершенно не требует внесения удобрений. В российскую эпоху методы обработки земли были исключительно примитивными и экстенсивными, однако крестьяне умудрялись собирать весьма достойные урожаи без использования каких-либо удобрений, что наглядно свидетельствует о колоссальном природном плодородии здешней почвы.

Японские переселенцы и сегодня продолжают придерживаться этой практики. Однако необходимо понимать, что ведение хозяйства без удобрений порождает у фермеров беспечность и лень, а силы земли со временем неизбежно истощаются. Поэтому рано или поздно возникнет острая необходимость в переходе к использованию органических удобрений (навоза, компоста) и внедрению системы правильного севооборота.

Состояние расчистки земель

На лесных участках расчистка земли происходит следующим образом: деревья вырубают и используют в качестве строительного леса, дров или сырья для выжигания древесного угля. Оставшиеся ветви и подлесок сжигают прямо на месте. После этого с помощью тяжелых мотыг (каракува) проводят первичную ручную вспашку. Спустя несколько лет, когда пни и корни в земле окончательно перегнивают, переходят к полноценной глубокой вспашке с использованием лошадей. На луговых и равнинных участках достаточно просто скосить траву, после чего можно сразу приступать к конной вспашке.

В целом, местные методы ведения сельского хозяйства неизбежно отличаются от метрополии. Поскольку земельные наделы здесь обширны, добиться высокой эффективности без использования тягловой силы (лошадей и быков) и механизированных орудий труда практически невозможно. Именно по этой причине сельское хозяйство на острове изначально развивается как животноводческое (активно использующее скот).

Виды основных сельскохозяйственных культур

За исключением риса, виды выращиваемых на Карафуто культур полностью совпадают с Хоккайдо. Практически нет таких растений, способных вызревать в холодном поясе, которые не могли бы успешно расти и давать урожай на Карафуто.

К числу культур, которые демонстрируют идеальный рост, относятся: зерновые (ячмень, яровая пшеница, озимая пшеница, рожь, овес), картофель, горох, кормовые бобы, конопля, турнепс (рапс), кормовые травы, а также различные корнеплоды и листовые овощи. В относительно теплых южных районах острова удается успешно выращивать просо, кукурузу, сою, фасоль и азоки. Кроме того, в качестве перспективных технических культур в настоящее время активно поощряется выращивание льна и мяты.

Профессиональный состав культур в российскую эпоху был примерно таким же, однако, как уже неоднократно отмечалось, небрежные и примитивные методы обработки земли у русских приводили к крайне скудным результатам. После перехода острова под юрисдикцию Японии наши переселенцы получили возможность использовать оставленные русские дома и обустроенные усадьбы, что значительно облегчило их обустройство.

Более того, богатый практический опыт русских послужил ценнейшим ориентиром при выборе сельскохозяйственных культур. В сочетании с выдающимися результатами, полученными нашими государственными опытными станциями, к настоящему времени структура растениеводства на Карафуто сформирована в своих основных чертах.

Есть ли надежда на выращивание риса?

В прошлые годы вопросу применимости рисосеяния на Карафуто практически не уделялось внимания. Позапрошлым летом Управление Карафуто получило рассаду на Хоккайдо и начало усердно проводить пробные посадки на сельскохозяйственной опытной станции, а также на нескольких пахотных участках в Центральной низменности. Хотя подробные результаты этих испытаний пока неизвестны, стоит вспомнить, что рисоводство на Хоккайдо, которое сегодня занимает лидирующие позиции среди всех видов местной сельскохозяйственной продукции с объемом около 500 000 коку (стоимостью 7 миллионов иен), двадцать лет назад считалось практически невозможным, как и сейчас на Карафуто. Однако благодаря горячему стремлению и поддержке покойного доктора Сакао и других ученых, экспериментальные посадки увенчались успехом и привели к сегодняшнему процветанию. Памятуя об этом, будущие перспективы рисоводства на Карафуто вовсе не обязательно должны вызывать пессимизм. Если это дело принесет хорошие результаты, статус Карафуто как колонии поднимется на несколько ступеней.

Культивация плодовых деревьев

Что касается созревания плодово-ягодных культур, то предыдущие эксперименты наглядно показали, что Карафуто идеально подходит для выращивания мелких ягод, таких как крыжовник и смородина. Однако яблони, вишни и груши, которыми так гордится соседний остров Хоккайдо, здесь пока не плодоносят. С 42-го года Мэйдзи (1909) администрация закупает саженцы из Канады и Хоккайдо для продолжения экспериментальных посадок в относительно теплых районах западного побережья. Результаты в целом оказались хорошими, и перспективы их успешного созревания становятся все более очевидными. Садоводство чрезвычайно развито в Канаде и колониях Северной Германии. Немецкое иммиграционное бюро даже учреждает специализированные школы садоводства, проводит испытания различных плодовых деревьев и ежегодно распределяет большое количество саженцев среди переселенцев по очень низким ценам, всячески поощряя эту деятельность. Суровость зимнего климата в Пруссии ничуть не уступает Карафуто: в течение двух-трех зимних месяцев температура там обычно падает до минус 2730 градусов. Эта температура сопоставима с условиями в центральной части западного побережья и вдоль побережья залива Анива на Карафуто. Если плодовые деревья растут в Пруссии, нет никаких причин, почему они не могут вызревать на Карафуто при аналогичных температурах; все зависит от правильного выбора сортов и методов ухода. Даже если практическая выгода от садоводства будет скромной, оно имеет колоссальное значение как домашнее развлечение, приносящее утешение переселенцам и укрепляющее их привязанность к новой земле. Мы искренне надеемся, что в ближайшем будущем администрация добьется успеха в этих испытаниях и предоставит саженцы обычным фермерам.

Период сева и рост культур

Семена этих культур высевают в первой или второй декаде мая, дождавшись таяния снега в конце апреля, а сбор урожая осуществляют в период с конца августа по конец сентября. Поздний сев и короткий период вегетации являются серьезными недостатками сельского хозяйства Карафуто. Однако отличительной особенностью местного климата является то, что по сравнению с холодной зимой летний период здесь исключительно теплый, благодаря чему рост растений происходит чрезвычайно стремительно. Один из сельскохозяйственных техников Карафуто во время своей лекции упомянул, что после появления всходов высотой в два-три суна (около 69 см) их рост можно буквально замечать невооруженным глазом. Пусть это утверждение и звучит как шутка, оно наглядно демонстрирует, насколько поразительной силой роста обладают здешние растения.

Температурные условия описаны выше, а что касается осадков, то их наибольшее количество выпадает в июле. С наступлением периода сбора урожая в августе и сентябре количество дождей постепенно уменьшается, поэтому они редко наносят вред посевам. Время первых и последних заморозков несколько различается в зависимости от местности, но весенние заморозки обычно прекращаются к концу июня, а осенние начинаются в середине сентября. Густые туманы с каждым годом уменьшаются и в настоящее время крайне редко оказывают негативное влияние на посевы. По мере продвижения освоения и наполнения острова людьми климат постепенно смягчается: период заморозков сократился почти на месяц, а сроки сева и обработки земли сместились примерно на один месяц в сторону улучшения по сравнению со временем занятия острова.

(Подпись к фотографии: Состояние роста сельскохозяйственных культур на опытной станции Управления Карафуто)

Ошибочность пессимистических взглядов на северное земледелие

Автор считает необходимым еще раз решительно заявить о полной ошибочности взглядов пессимистов, которые судят об истинной ценности сельского хозяйства Карафуто исключительно по суровости местного климата. Суровый холод, несомненно, служит серьезным препятствием для земледелия, однако этот вызов природа бросила не одному лишь Карафуто. Все страны, расположенные в холодном поясе, находятся в одинаковых условиях. Что могут возразить эти охваченные страхом перед холодом пессимисты, столкнувшись с многочисленными живыми примерами грандиозного развития сельского хозяйства в регионах с куда более суровым климатом, чем на Карафуто? Швеция, раскинувшаяся между 55 и 69 градусами северной широты, превосходит Карафуто по суровости холодов. Плотность населения там крайне мала около 31 человека на квадратную ри, что бесконечно далеко от показателей Хоккайдо (236 человек). Тем не менее, 55% всего населения Швеции составляют фермеры. Наряду с лесными богатствами и горнодобывающей промышленностью, Швеция производит колоссальное количество сельскохозяйственной продукции, демонстрируя свой истинный характер как развитая аграрная держава. Кроме того, упоминавшаяся ранее Западная Пруссия по суровости климата ничем не уступает Карафуто, а ее каменистые и песчаные почвы по своему качеству гораздо хуже местных бесплодных земель. Однако несгибаемая энергия немецкого народа сумела преодолеть все природное давление и превратила эти бесплодные пустоши в прекрасные пахотные угодья. Можно также вспомнить успехи англичан в Канаде и русских в Сибири. Все это должно служить примером для нашего народа, который склонен пренебрегать северным земледелием. Рабский страх перед силами природы свойственен лишь первобытным дикарям. Растущий и развивающийся японский народ ни в коем случае не должен уподобляться дикарям.

Обильные урожаи

Несмотря на вышеперечисленные климатические недостатки, обильные урожаи, которые дают пахотные земли Карафуто, не могут не вызывать искреннего изумления. Разумеется, объемы сборов колеблются по годам в зависимости от погодных условий и появления вредителей, однако в обычный год урожайность ячменя, яровой пшеницы, ржи и гороха стабильно составляет в среднем 1 коку (около 180 литров) с одного тан (около 0,1 га). Урожайность озимой пшеницы и голозерного ячменя гарантированно достигает 1 коку 2 то (около 216 литров), сбор овса с легкостью доходит до 2 коку, а урожай картофеля колеблется в пределах от 28 до 37 (мешков по 10 кан / 37,5 кг), составляя в среднем не менее 30 мешков с одного тан. Статистика за конец 44-го года Мэйдзи (1911) зафиксировала следующие блестящие результаты.

Таблица объемов урожая и стоимости сельскохозяйственных культур (44-й год Мэйдзи):


Вид культуры


Площадь (тан)


Объем урожая (коку)


Цена за единицу (иен)


Общая стоимость (иен)


Средний урожай на 1 тан


Стоимость урожая с 1 тан


Ячмень


2 989


2 698,4


7,70


20 773,4


0,90


6,94 иен


Голозерный ячмень


2 698


3 101,5


8,00


24 815,9


1,15


9,19 иен


Яровая пшеница


1 896


1 703,3


9,00


15 321,9


0,90


8,08 иен


Озимая пшеница


75


84,1


9,80


824,7


1,12


10,91 иен


Овес


7 496,5


15 499,0


4,50


69 746,5


2,07


9,30 иен


Рожь


265,6


242,0


6,50


1 574,4


0,91


5,93 иен


Горох


430,1


370,8


9,00


3 337,6


0,86


7,76 иен


Фасоль


4,2


2,4


9,00


21,2


0,57


5,08 иен


Кормовые бобы


199,1


189,4


9,00


1 704,9


0,95


8,56 иен


Соя


186,6


129,2


9,00


1 162,9


0,69


6,23 иен


Азуки (мелкая фасоль)


24,0


7,0


9,00


63,0


0,29


2,63 иен


Гречиха


924,4


391,0 коку


6,00


2 346,0


0,42


2,54 иен


Яровой рапс


139,1


126,4 коку


11,00


1 390,4


0,91


10,00 иен


Озимый рапс


404,8


307,0 коку


11,00


3 377,0


0,76


8,34 иен


Просо


2,6


Кукуруза


1,0


Конопля


0,3


10,8 (40,5 кг)


10,00


108,0


36,00


360,00 иен


Кормовые травы


1 440,8


1 950,4


0,40


780,2


1,35


0,54 иен


Картофель


1 348,2


40 753,3


0,60


24 452,0


30,23


18,14 иен


Капуста


389,0


31 123,7


0,10


3 112,4


80,01


8,00 иен


Лук


10,2


732,0


0,20


146,4


71,76


14,35 иен


Прочие овощи


1 721,5


5 579,9


0,10


558,0


3,24


0,32 иен


Итого


22 411,3


175 401,3


Средняя:


9,09 иен


Земля обетованная для крестьян метрополии

Доходы фермерских хозяйств

Как видно из таблицы, средняя стоимость собранного урожая с одного тан пашни уверенно превышает 9 иен. Для крестьянской семьи из четырех человек, спустя четыре года после переселения, не составляет большого труда расчистить и обработать 2 тёбу (около 2 га) из выделенного стандартного надела в 7 тёбу 5 тан. Для прилежного и трудолюбивого человека обработка 3 тёбу является вполне посильной задачей.

Даже если взять консервативную среднюю оценку в 2,5 тёбу (25 тан), годовой доход от продажи урожая составит 225 иен. Если прибавить к этому заработки от зимних побочных промыслов, которые активно организует Управление Карафуто (заготовка леса, производство и продажа древесного угля на расчищенных участках), безопасный и гарантированный годовой доход одной крестьянской семьи составит не менее 300 иен.

Если сравнить эти цифры с положением мелких арендаторов во внутренних префектурах Японии, чей годовой доход редко превышает 100 иен, разница окажется колоссальной. И это непреложный факт, подтвержденный точной статистикой. В настоящее время сельские районы Японии тяжело страдают от крайностей крупного помещичьего землевладения и кабальной системы мелкой аренды. Ведущие экономисты и государственные деятели тщетно пытаются урегулировать эти тяжелые противоречия. В современном мире нет более заслуживающего сострадания сословия, чем японские малоземельные арендаторы. Они отдают всю свою жизнь и весь свой изнурительный труд помещикам, но лишь накапливают долг за долгом, увядая от постоянной нищеты и проводя свой безрадостный век в беспросветной нужде.

Если эти люди осознают, что на родине у них нет ни единого шанса выбиться из нищеты, им следует решительно оставить родные края и отправиться навстречу своей судьбе на Карафуто! Проявив должное упорство и трудолюбие, они уже через несколько лет смогут стать самостоятельными и зажиточными землевладельцами (собственниками земли). Разве это не настоящая земля обетованная для нашего народа, страдающего от аномального перенаселения?

Стремительный рост стоимости сельскохозяйственной продукции

Общая стоимость произведенной на острове сельскохозяйственной продукции в 42-м финансовом году (1909) составляла всего около 176 000 иен. Однако в 43-м году она поднялась до 220 000 иен, в следующем 44-м году резко возросла до 310 000 иен, а к концу первого года эпохи Тайсё (1912) достигла примерно 447 000 иен, продемонстрировав более чем двукратный рост по сравнению с 42-м годом.

С точки зрения абсолютных цифр сельское хозяйство Карафуто пока не имеет весомых поводов для гордости, однако для колонии, существующей всего несколько лет, эти результаты следует признать исключительно успешными. В будущем, по мере притока мигрантов, расширения посевных площадей и реализации масштабных мелиоративных программ, общая стоимость сельскохозяйственной продукции неизбежно продолжит увеличиваться быстрыми темпами. Описав текущее состояние пахотных земель, автор намерен перейти к краткому обзору аграрной политики и ключевых вопросов сельскохозяйственной экономики острова.

Раздел второй. Аграрная политика и сельскохозяйственная экономика

• Темы раздела: Система привлечения сельскохозяйственных мигрантов на Карафуто. Сравнение крупного (крупнопомещичьего) и мелкого крестьянского землевладения. Стратегия (привлечения) переселенцев и меры по их защите. Масштабы деятельности по набору мигрантов правительством Карафуто. Отношения с Хоккайдо как одна из причин трудностей с наполнением острова людьми. Необходимость принятия более активных и решительных мер по привлечению мигрантов. Трудности отбора переселенцев. Исключение недобросовестных элементов. Пересмотр квалификационных требований к мигрантам. Кратчайший путь к привлечению людей воспитание образцовых (модельных) фермеров. Строительство сельских домов и формирование крестьянских общин. Системы компактного (плотного) и рассредоточенного расселения. Острая необходимость проектирования и прокладки колонизационных дорог. Проблема создания сельскохозяйственных складов. Методы хранения сельскохозяйственной продукции. Роль сельскохозяйственных опытных станций. Необходимость организации зимних промыслов для обеспечения занятости крестьян. Поощрение кустарных ремесел и домашней промышленности. Слабые стороны экономики фермерских хозяйств Карафуто и привычка к потреблению риса. Требование северной адаптации повседневной жизни (приспособления жизни к холодному климату). Роль крестьянских общин и промышленных (кооперативных) союзов на Карафуто.

Истинная ценность сельского хозяйства Карафуто

Сравнительный анализ системы ведения хозяйства крупными землевладельцами и мелкими фермерами-переселенцами.

Колонизационная политика Карафуто

Животноводство в эпоху российского правления. Животноводство в нынешнюю эпоху японского правления. Стратегия администрации по поощрению животноводства. Обзор распределения флоры и фауны. Тенденции развития земельной системы в колониях. Система семейного имущества.

Система сельскохозяйственного переселения на Карафуто основана на принципе переселения самостоятельных (владеющих собственной землей) крестьян. Избегая появления крупных землевладельцев и зависимых арендаторов, политика направлена исключительно на развитие здорового и крепкого среднего крестьянства. Это полностью совпадает с моим мнением, и я искренне надеюсь, что данный курс будет сохраняться и в будущем. В отношении освоения невозделанных земель некоторые аналитики часто заявляют о преимуществах крупного землевладения. Они ссылаются на пример соседнего Хоккайдо, утверждая, что, хотя производительность там относительно невысока, обширные сельскохозяйственные угодья Карафуто должны перенять эту систему. Однако сам Хоккайдо, наряду с переселением самостоятельных крестьян, имеет историю горьких неудач, связанных с временным переходом к системе крупных хозяйств, когда земля превращалась в объект спекуляций для амбициозных дельцов, или когда система страдала от пагубных последствий абсентеизма (заочного владения), из-за чего реальное освоение земель становилось почти невозможным. Хоккайдо до сих пор страдает от отголосков тех времен.

Закон о распоряжении землей, измененный в 41-м году (Мэйдзи), стал мерой по исправлению этих недостатков и наглядно показал в законодательной форме, насколько настороженно власти Хоккайдо относятся к крупному землевладению. Критика иностранцев, утверждавших, что японцы как нация не приспособлены к крупному сельскому хозяйству, не может быть полностью опровергнута нашими прошлыми историческими фактами. Огромных равнин, пригодных для крупных хозяйств, в самой метрополии, конечно, не найти. Их можно отчасти отыскать лишь в Корее и на Хоккайдо, и в совсем малой степени на Карафуто. Более того, в Корее из-за совместного проживания с вновь присоединенным населением и необходимости поддержания сильного национального характера японских переселенцев, вероятно, невозможно избежать системы крупных хозяйств и зависимых арендаторов. Даже если признать крупное хозяйство возможным, особенности местного рельефа требуют применения системы, направленной исключительно на поддержку средних крестьян.

Хотя условия на Хоккайдо отличаются, его опыт показал, что в качестве фундаментальной основы нельзя уступать крупному землевладению, и власти Хоккайдо также пришли к согласию, что главным ориентиром должно быть переселение средних крестьян. Переселение бедных крестьян из метрополии на новые земли, где их жизнь будет в безопасности, и обеспечение их развития в качестве среднего крестьянства это неизбежное требование, вызванное абсолютным избытком населения в метрополии. Надобность нашей страны в колониях основывается именно на этом важнейшем фундаменте. Если Карафуто пойдет наперекор этой общей тенденции, решит принять систему крупного землевладения и признает существование зависимых арендаторов, он не только полностью утратит свою ценность как колония, но и повторит историю Хоккайдо, из-за чего от освоения земель вряд ли можно будет ожидать реальной эффективности. Можно с уверенностью сказать, что доводы сторонников крупного землевладения в отношении Карафуто совершенно безосновательны.

Каковы же меры, принимаемые администрацией Карафуто, которая придерживается принципа поддержки самостоятельных средних крестьян, для привлечения и защиты переселенцев?

Колонизационная политика Карафуто

Направления политики привлечения и защиты переселенцев.

Рассматривая общую картину, можно отметить, что для привлечения переселенцев власти распространили по всем префектурам множество брошюр, описывающих условия на острове. Они обратились к властям префектур с просьбой пробудить в местных крестьянах желание переселиться. Кроме того, официальные лица периодически направлялись в регионы, имеющие тесные связи с островом, для ведения агитации за переселение.

Для переселения были установлены следующие два квалификационных условия:

• Переселенец должен иметь твердое намерение навсегда обосноваться на Карафуто и переехать вместе с семьей, при этом в семье должно быть как минимум два человека, пригодных к сельскохозяйственному труду (однако одинокие лица, чьи намерения надежны и подтверждены, также могут быть допущены).

• Переселенец должен самостоятельно оплатить путевые расходы и иметь средства для обеспечения себя продовольствием в течение как минимум одного года после переселения, а также для покрытия расходов, необходимых для расчистки земель.

Для переселенцев, соответствующих этим квалификационным требованиям, до и после их переезда на остров предоставлялись следующие меры поддержки и защиты.

Меры защиты до переселения:

• Только при поездке к месту переселения, независимо от начальной точки отправления по всей стране, тарифы на проезд на пароходах и поездах, а также плата за провоз багажа снижаются на величину от 30% до 50%, а проезд по железным дорогам внутри острова является бесплатным.

• Начиная с 40-го года (Мэйдзи), в трех портах Аомори, Хакодатэ и Отару были открыты пункты приема переселенцев (ведение дел поручено чиновникам по приему переселенцев из администрации Хоккайдо). Они обеспечивают всестороннюю защиту и руководство при посадке и высадке на поезда и суда. В ключевых портах внутри острова чиновники предоставляют различные удобства переселенцам при высадке. В периоды пика ежегодного переселения в Оодомари, Тоёхаре, Маоке и других важных портах открываются пункты временного размещения (ночлега) переселенцев.

Меры защиты после переселения:

• Неосвоенные земли предоставляются в безвозмездную аренду из расчета от 5 тё до 7,5 тё (прим.: 1 тё - 0,99 га) на один двор. Если в течение 5 лет переселенец приобретает от одной до двух голов лошадей или крупного рогатого скота, проживает на данном участке и успешно расчищает от 70% до 80% арендованной земли, весь участок передается ему в собственность безвозмездно.

• Предоставляется скот (коровы и лошади) в кредит. Если в течение 5 лет арендатор сдает одну голову приплода, взрослое животное переходит в его собственность. Случка этого скота с племенными животными, находящимися в ведении администрации Карафуто, производится бесплатно.

• Только в первый год переселения бесплатно выдаются семена зерновых (пшеницы, ячменя), картофеля и других культур в количестве, достаточном для засева площади примерно в 1,5 тё.

• При ввозе племенного скота из-за пределов острова или при покупке скота внутри острова, имеющего племенные качества, выдается субсидия: до 300 иен за лошадь, до 200 иен за корову, до 10 иен за свинью и до 30 иен за других животных.

• При покупке западного плуга (плуга европейского типа), бороны или прополочной машины выдается субсидия в размере от 5 до 10 иен.

• При покупке оборудования для переработки продукции сельского хозяйства и животноводства субсидируется около половины его первоначальной стоимости. Также частично субсидируются расходы на мероприятия, признанные необходимыми для поощрения сельского хозяйства.

• Если в течение одного года после переселения строится жилой дом, выдается субсидия в размере до 35 иен. Там, где имеются уже существующие постройки, они сдаются в аренду (овднако их количество крайне мало).

• В местах, где выделены общественные пастбища, жителям данного поселения разрешается бесплатно использовать их совместно.

Благодаря этой политике, количество крестьянских хозяйств, привлеченных на Карафуто начиная с 39-го года (Мэйдзи), составило:

• В 39-м году: 365 дворов

• В 40-м году: 798 дворов

• В 41-м году: 830 дворов

• В 42-м году: 866 дворов

• В 43-м году: 1074 двора

• В 44-м году: 1737 дворов

К концу прошлого года общее число достигло 2285 дворов, что означает увеличение почти в 7 раз по сравнению с 39-м годом.

Малый масштаб переселения на Карафуто

Что касается льгот и мер защиты переселенцев, можно сказать, что Карафуто не только ни в чем не уступает Корее или Хоккайдо, но, пожалуй, даже превосходит их в щедрости. Число мигрантов за последние два-три года неизменно превышало запланированные показатели, демонстрируя весьма отрадное явление. Тем не менее текущий максимальный лимит набора не превышает 1000 дворов в год. Хотя обстоятельства везде разные, невозможно не сожалеть о чрезвычайно малом масштабе этих показателей по сравнению с Кореей и Хоккайдо.

Даже если предположить, что в ближайшем будущем темпы увеличатся до 2000 дворов в год, потребуется еще 20 лет, чтобы получить 40 000 фермерских хозяйств предел емкости острова, располагающего 30 тё (300 000 га) земель, пригодных для земледелия и животноводства. Автор вовсе не является сторонником радикального или поспешного подхода к освоению Карафуто, однако желает, чтобы развитие шло как можно более быстрыми темпами, насколько позволяют обстоятельства. При нынешнем положении дел до наполнения острова здоровым, крепким крестьянством, что является главной целью освоения, предстоит еще долгий и далекий путь.

Мы надеемся на переселение по меньшей мере 3000 фермерских хозяйств в год. Вместимость земли позволяет принять и три, и пять тысяч дворов ресурсов более чем достаточно. Проблема лишь в том, как обеспечить соответствующую финансовую поддержку. В 44-м финансовом году сумма, выделенная на расходы по освоению (колонизационные расходы), составила всего лишь около 400 000 иен. Из этой суммы на непосредственное привлечение и защиту мигрантов, то есть на сами колонизационные проекты, было потрачено поистине ничтожное количество средств. Автор чувствует неловкость от того, что ему приходится постоянно приводить в пример Хоккайдо, однако, глядя на ситуацию, при которой соседний остров в рамках так называемого 15-летнего плана получает из государственной казны около 6 400 000 иен на нужды колонизации, невозможно не сетовать на огромную, несоразмерную разницу в отношении государства к двум своим колониям.

Взаимосвязь между развитием Хоккайдо и трудностями привлечения мигрантов на Карафуто

Более того, тот факт, что Хоккайдо географически расположен между метрополией и Карафуто и при этом имеет сходство с Карафуто абсолютно во всех аспектах, является одной из мощных причин, задерживающих развитие Карафуто. Избегать трудностей и выбирать легкий путь, уходить от далекого и стремиться к близкому такова естественная человеческая природа. Что уж говорить о Хоккайдо, чье колонизационное дело уже заложило прочный фундамент и накопило огромный опыт, и где сейчас прилагаются все возможные усилия для привлечения мигрантов за счет избыточных ресурсов. Оставляя на время в стороне вопрос о плодородии почв, следует признать, что уровень цивилизованности и обустроенности там разительно отличается. Пытаться переманить к себе мигрантов в том же направлении, обладая при этом несопоставимо более слабой финансовой силой это трудность, превосходящая любые ожидания.

То, что оба острова находятся в одинаковых природных условиях, заставляет верить, что в недалеком будущем Карафуто, напротив, займет более выгодное положение. Причина в том, что первый (Хоккайдо) уже начинает ощущать нехватку различных видов сырья, в то время как второй (Карафуто) сейчас только вступает на путь его освоения. То, что Хоккайдо вступает в пору зрелости, является причиной нашего (Карафуто) продвижения вперед, и в будущем есть надежда сравняться с ним по объемам.

Однако в настоящее время Карафуто, безусловно, уступает, и особенно в вопросе привлечения мигрантов остров должен быть готов к столкновению со множеством трудностей именно из-за существования Хоккайдо. Обстоятельства, из-за которых привлечение мигрантов на Карафуто не может быть столь бурным, как хотелось бы, и вынуждает двигаться по медленному, но верному курсу, коренятся именно в этом. Главное это укрепление финансовой мощи. Неужели судьба обрекает Карафуто еще как минимум на десять лет тяжелых испытаний? И чиновникам, и жителям острова необходимо проявить твердое терпение, самообладание и связать надежды на большой успех с будущим.

Необходимость выработки мер по активному привлечению мигрантов

Даже если временно оставить надежды на увеличение притока мигрантов сверх нынешнего уровня, мы считаем, что в самих методах привлечения нельзя оставаться пассивными, как сейчас, а необходимо действовать несколько более активно. Причина в том, что даже при наличии твердой надежды на улучшение жизни консервативные по своей природе крестьяне воспринимают уход со своей родины и переезд в чужую страну чуть ли не как гибель и разорение всей семьи. Поэтому пассивные уговоры приносят крайне слабый результат. Следовательно, чтобы пробудить в них желание переселиться и заставить их добровольно стремиться к миграции, методы должны быть не периодическими и косвенными, а непрерывными и прямыми.

Нельзя сказать, что распространение брошюр и периодические командировки чиновников для ведения устных уговоров не приносят пользы, однако трудно утверждать, что этих мер достаточно. Подобно тому, как это делается в германском иммиграционном бюро, политика поощрения миграции могла бы послужить отличным ориентиром для наших властей.

Трудности отбора мигрантов: исправление квалификационных требований и исключение непригодных элементов

В любой колонии больше всего усилий и забот у властей вызывает трудность различения типов мигрантов, приема благонадежных переселенцев и исключения нежелательных элементов, поскольку ошибки в этом деле оставляют корни будущих бедствий. Карафуто также не стал исключением из этого правила. Хотя в эпоху первоначального обустройства острова сразу после его занятия существовали неизбежные обстоятельства, заставлявшие проводить жесткую миграционную политику, бродяги и авантюристы, надевшие маску крестьян-переселенцев исключительно ради легкой наживы, после прибытия на остров потерпели крах в своих мечтах о мгновенном богатстве. Не имея возможности заработать даже на пропитание, они были вынуждены маскироваться под фермеров ради получения правительственных субсидий, и администрация принимала этих неудачников в деревнях практически без разбора.

Хотя нельзя сказать, что среди них нет тех, кто к сегодняшнему дню превратился в трудолюбивых крестьян, большинство из них по своим качествам совершенно не приспособлены к фермерскому труду. Вместо того чтобы взять в руки плуг и возделывать поля, они постоянно твердят о правах и обязанностях, строят из себя деревенских политиков, рассуждающих по вечерам о достоинствах и недостатках управления островом, а их основное занятие сводится к посредничеству и спекуляциям. В случае возникновения каких-либо дел они берут на себя роль представителей всей деревни, а свои труды от поездок и хлопот глушат пьянством и развратом в публичных домах. Эти так называемые портфельные фермеры (фермеры на словах) глубоко разлагают нравы обычных деревень, разрушают дух взаимопомощи и добрососедства и чрезвычайно сильно препятствуют развитию сельских общин.

К счастью, с годами эта прослойка угасает, и нравы в деревнях начинают демонстрировать весьма солидную и твердую тенденцию, что является радостным явлением. Тем не менее в отношении немногих оставшихся элементов необходимо принять строгие предостерегающие меры, а в отношении вновь прибывающих мигрантов следует решительно придерживаться курса, исключающего любое проникновение подобных личностей. Это действительно важная проблема, которую нельзя недооценивать в контексте развития деревень.

Короче говоря, будущая политика привлечения мигрантов должна ставить во главу угла не стремление к их большому количеству, а чистоту их качеств. Чтобы удовлетворить эту необходимость, не требуется ли внести некоторые изменения в действующие квалификационные условия миграции? То есть требование о том, что переселенец должен иметь при себе средства для поддержания жизни в течение одного года, является излишне расплывчатым. Принимая во внимание нынешний уровень жизни в нашей стране и реальное положение переселенцев, необходимо установить четкие имущественные цензы.

Воспитание образцовых фермеров кратчайший путь привлечения мигрантов

Для того чтобы ожидать реальных результатов от привлечения мигрантов, необходимо знать, что помимо вышеперечисленного существует еще одно важнейшее дело. Это поощрение непрерывного появления успешных фермеров. На сегодняшний день во многих деревнях уже есть немало тех, кто завершил установленные объемы расчистки земель, получил право собственности на землю и, будучи подлинным средним крестьянином, накопил приличные сбережения и ведет зажиточную жизнь.

То, что администрация не забывает отбирать среди этих крестьян лучших и награждать их званием так называемых образцовых фермеров, является вполне уместным шагом. Будучи трудолюбивыми и добропорядочными людьми, они служат опорой развития деревни и имеют большой вес, поэтому в отношении них необходимо четко определить методы общественного уважения, неустанно воспитывая в них чувство собственного достоинства и трудолюбие. Кроме того, поскольку они, будучи опытными земледельцами, досконально изучили методы ведения хозяйства, вполне естественно поставить их в положение наставников для вновь прибывающих мигрантов.

Если бы они по-прежнему оставались в своих родных краях, им бы не удалось избежать жалкой участи своих земляков. Но сегодня, когда они в одночасье стали успешными людьми на чужбине, их имена ежедневно служат темой для разговоров в родных деревнях, и вполне естественно, что они становятся объектом зависти. В такое время короткая открытка с вестями от них становится уникальным стимулом, способным вдохновить простодушных крестьян. И когда это совпадает с предложением переехать, одна реальность оказывается сильнее сотни теорий. Видя факт успеха старожилов, люди укрепляются в своих намерениях и начинают желать последовать их примеру.

Полноценное использование уже укоренившихся крестьян для привлечения новых мигрантов посредством демонстрации факта их успеха это великолепная стратегия, требующая мало усилий, но приносящая множество плодов. В общем, властям необходимо приложить все усилия для поощрения этого процесса, твердо осознавая, что нынешние фермеры должны стать учителями и наставниками для последующих переселенцев.

Что касается правительственных учреждений, обеспечивающих непосредственную защиту после переселения, то их меры продуманы до мелочей и безупречны. Тем не менее в связи с этим хотелось бы высказать два-три пожелания, и прежде всего упомянуть строительство домов и будущую систему сельских поселений. Из существующих в сельских поселениях старых русских домов все пригодные для жилья уже заселены мигрантами, а поскольку изначально их количество было невелико, на сегодняшний день пустующих зданий практически не осталось. Следовательно, для новых мигрантов по прибытии в поселение строительство дома становится самой первой и неотложной задачей.

Администрация в связи с этим выдает субсидию в размере до 35 иен тем, кто завершил строительство в течение одного года. По сравнению с уровнем жизни крестьян эту сумму никак нельзя назвать ничтожной. Кроме того, немало удобств предоставляется им в отношении снабжения строительными материалами и прочего, поэтому обычное строительство дома не должно вызывать чрезмерных страданий.

Однако практический опыт показывает, что ради завершения постройки дома в течение одного года людям приходится использовать в качестве материала сырую (непросушенную) древесину, из-за чего строения неизбежно приобретают характер полувременных хижин. К тому же из-за условий получения субсидии обычные крестьяне не имеют времени уделить глубокое внимание конструкции дома и вынуждены довольствоваться крайне грубой и небрежной постройкой. Этот результат приводит к тому, что чувство привязанности к своему дому становится крайне слабым, что в итоге сильно препятствует укоренению и развитию чувства привязанности к родной земле. По словам опытных людей, если крестьяне будут заготавливать древесину в свободное от полевых работ время и складывать её на два-три года, давая полностью высохнуть, материал впервые станет по-настоящему качественным. Кроме того, дом ни в коем случае не должен быть роскошным или вычурным, однако в плане устройства отопительной системы и приспособлений для хранения урожая он должен максимально отвечать практическим нуждам, будучи прочным и надежным. С уверенностью можно сказать, что возведение такого дома никак невозможно завершить за один год.

Поэтому, если возможно, администрации следовало бы установить определенные правила в отношении строительства постоянных, долговечных жилищ. Если бы была создана система, при которой необходимые для этого средства выдавались в виде временной ссуды через определенные механизмы, а затем возвращались в казну путем ежегодных выплат (в рассрочку), это, несомненно, оказало бы колоссальный эффект на укоренение крестьян на земле. Хотя этот вопрос напрямую связан с состоянием бюджета и нынешнее положение дел является вынужденным результатом текущих обстоятельств, такой подход нельзя назвать удачной стратегией, если мы рассчитываем на развитие прочных и стабильных сельских общин.

Кроме того, существующие в сельской местности старые русские дома построены по системе скученного проживания (деревенского типа), и то, что данная система используется сегодня, предоставляет огромные удобства. Однако в будущем, когда число новых сельских домов неизбежно возрастет, вопрос о том, стоит ли и впредь безоговорочно придерживаться системы скученного проживания, оставляет место для серьезного и осторожного исследования. Преимущества и недостатки систем скученного (плотного) и рассредоточенного (хуторского) проживания постоянно служат предметом споров, и их превосходство определить крайне трудно.

Тем не менее в общих чертах существует согласие, что первая система дает больше преимуществ для развития деревни, чем вторая. Системы многих стран также имеют тенденцию склоняться к скученному проживанию в качестве основного принципа. На практике же сейчас наблюдается мода на так называемый эклектичный подход (компромиссную систему), сочетающий в себе достоинства обоих методов.

Особенность этого компромиссного подхода заключается в том, что в центре поселения возводятся школа, храм и лавка, служащие опорными точками деревни. Остальные же фермерские участки располагаются вдоль дорог, расходящихся от этого центрального пункта, причем дома соседних ферм строятся в относительной близости друг к другу. Таким образом удается избежать главного недостатка рассредоточенной системы полной изоляции от соседей и одновременно воспользоваться преимуществами скученной системы для развития духа взаимопомощи и добрососедства.

Система поселений японских военных поселенцев (тонSub, тонъёдэн) на Хоккайдо основана именно на этом принципе. По имеющимся сведениям, власти Тайваня в последнее время также исключительно применяют компромиссный подход при создании поселений для переселенцев из метрополии. Не стоит ли перенять этот опыт для поселений Карафуто, которым в будущем предстоит пережить бурное развитие? Крайнее, упрямое следование нынешней скученной системе, напротив, не станет путем, способствующим развитию деревни.

Выше мы кратко изложили меры по непосредственной защите мигрантов. Теперь же обратимся к мерам их косвенной защиты. Говорить о косвенной защите это по сути то же самое, что объяснять характер ведения хозяйства переселенцами. Причина в том, что все мероприятия, осуществляемые властями косвенно ради крестьян, в конечном счете сводятся к увеличению производительности земли, повышению ценности сельскохозяйственной продукции, улучшению положения фермеров и, как результат, к обеспечению им безбедного и спокойного существования. В качестве важнейшей меры косвенной защиты мы уже упоминали дренажные работы, однако вслед за дренажными работами необходимо со всей решительностью назвать прокладку дорог для переселенцев.

Непроходимость и незавершенность дорожной сети является одним из главных недостатков в деле освоения Карафуто. И хотя сегодня, когда прокладка общих дорог еще далека от завершения, рассуждения о повсеместном распространении специальных дорог для переселенцев могут показаться нарушением логической последовательности, их изыскание и проектирование не требуют больших затрат, в то время как эффект от них колоссален. Власти должны перенаправить средства, расходуемые на другие, относительно менее срочные проекты, в эту сферу и незамедлительно заняться повсеместным развитием дорог для переселенцев.

Хотя нет никаких сомнений в том, что проведение железных дорог приносит огромную выгоду деревням, эта польза ограничивается лишь поселениями, расположенными вдоль железнодорожного полотна. Стоит лишь немного углубиться вглубь острова, как до самой железной дороги нет ни одной дороги, которую можно было бы назвать таковой. На Карафуто, где из-за климатических особенностей возможности использования рек крайне ограничены (даже если проводить работы по очистке рек от сплавной древесины), прокладка дорог для переселенцев признается делом особой, первоочередной важности для стимулирования развития сельских общин.

Кроме того, нет нужды говорить о необходимости предоставления надлежащих и удобных механизмов для продажи сельскохозяйственной продукции и финансирования крестьян. По рассказам старых, опытных фермеров, даже если случается хороший урожай и удается собрать большое количество сельскохозяйственных культур, большинство крестьян не имеют возможности сохранить продукцию, чтобы продать её в наиболее подходящий момент. Во-первых, у них отсутствуют складские помещения. Во-вторых, даже у тех немногих, кто имеет подобные постройки, их конструкция настолько несовершенна, что качество хранящихся продуктов сильно портится. Если же везти продукцию на рынок немедленно, то из-за нехватки транспорта и дорог это в конечном счете оборачивается лишь чистыми убытками за потраченный труд.

В результате крестьянам остается лишь сидеть сложа руки и ждать приезда торговцев-перекупщиков. И даже если они понимают, что предложенная цена несправедливо занижена, у них нет иного пути для сбыта, и они вынуждены соглашаться на кабальные условия, заранее зная о своих потерях. Подобное положение дел лишает устойчивости сами основы крестьянского хозяйства, и спасительные меры здесь необходимы без лишних слов. В качестве такого метода было бы целесообразно построить в различных местах простые сельскохозяйственные амбары (склады). С одной стороны, это избавило бы крестьян от несправедливых убытков, с другой облегчило бы обработку и распределение продукции, а также открыло бы пути для получения финансовых ссуд. Внимание властей к этому вопросу привело к тому, что за последние два года в ключевых городах, таких как Тоёхара и Маока, были построены прочные сельскохозяйственные склады. Однако при нынешнем состоянии транспорта наличие оборудования только в городских районах оставляет повод для сожаления, поскольку его эффект не является повсеместным. По возможности, следовало бы объединить несколько крупных поселений в одну группу в зависимости от рельефа местности и построить для этой группы простые сельскохозяйственные амбары.

Мы уже упоминали о хранении сельскохозяйственной продукции, и это также является вопросом, который нельзя упускать из виду в контексте крестьянского хозяйства. В особенности методы сохранения продуктов в течение зимы имеют важнейшее значение не только для самих фермеров, но и для жизни всего населения острова в целом. Причина в том, что во время зимнего периода наибольшие страдания жители испытывают от невозможности отведать свежих овощей. Изредка, два-три раза в месяц, со специальными судами овощи завозятся со стороны Хоккайдо, однако цены на них чрезвычайно высоки, и они абсолютно недоступны для обычного стола. Таким образом, нехватка овощей не может не сказываться на общем санитарном состоянии населения.

Если бы удалось разработать совершенный метод хранения, то сохранение больших объемов продукции во время сбора урожая и её продажа на рынке по относительно высокой цене в зимний период послужили бы отличным подспорьем для крестьянского хозяйства. Жители, в свою очередь, смогли бы дешево приобретать относительно свежие продукты питания. Подобные вопросы должны стать предметом глубоких исследований со стороны таких научных учреждений, как Сельскохозяйственная опытная станция, для выработки подходящих решений.

Пользуясь случаем, необходимо сказать несколько слов о Сельскохозяйственной опытной станции. Сельскохозяйственная опытная станция администрации Карафуто была основана в 39-м году Мэйдзи (1906 г.) и первоначально располагалась в деревне Намикава, в двух ри (прим.: 1 ри - 3,92 км) к юго-западу от Тоёхары. Развитие сельского хозяйства на острове привело к тому, что к 43-му году возникла необходимость открыть филиал на западном побережье, в местечке Тоомари. Позже, когда была подобрана еще более подходящая территория для опытной станции, в конце 44-го года она была перенесена в деревню Конума, расположенную в двух ри к северу от Тоёхары, а вышеупомянутые участки в Намикаве и Тоомари были превращены в подчиненные экспериментальные поля.

Основными направлениями её деятельности стали проведение различных испытаний и исследований по увеличению объемов и улучшению качества сельскохозяйственной продукции, выращивание и распределение семян и саженцев, а также проведение лекций и инструктажей по ведению хозяйства. На полях в Намикаве главный упор делается на испытания обычных и специфических культур, а в Тоомари занимаются преимущественно плодовыми деревьями и отбором особых видов культур, подходящих для западного побережья. Можно лишь догадываться, сколько труда вложила Сельскохозяйственная опытная станция в руководство и поощрение прибывающих из года в год после оккупации крестьян-переселенцев, помогая им вести упорядоченное земледелие, выбирать виды культур и методы их возделывания. Фундамент развития сельского хозяйства Карафуто заключается в том, чтобы ознакомить мигрантов с видами основных сельскохозяйственных культур и методами их возделывания, а также полностью наладить систему сохранения урожая. Ввиду этого, будущие задачи Сельскохозяйственной опытной станции по самому своему характеру обещают быть крайне напряженными и многообразными.

Проблема занятости в зимний период является общим колоссальным вопросом для всех северных колоний. Трудности освоения Карафуто также во многом обусловлены именно этим фактором. В особенности в сфере сельского хозяйства, когда с завершением периода сбора урожая в октябре и до наступления поры сева в мае следующего года наступает шестимесячный зимний период, жизнь крестьян должна поддерживаться исключительно за счет доходов, полученных от осеннего урожая. Из-за этого экономический фундамент крестьянских хозяйств является чрезвычайно хрупким.

Колонизация Карафуто сможет встать на путь истинного успеха только тогда, когда будет решена эта проблема зимней занятости населения. Администрация Карафуто справедливо считает своей главной гордостью развитие лесохимической промышленности, в частности сухой перегонки древесины. И вместо того чтобы стремиться лишь к извлечению прибыли от самой этой отрасли, власти продвигают её как важнейший способ обеспечения зимних промыслов для крестьян, что является абсолютно верным курсом.

Эта масштабная заготовка древесины, служащая сырьем для новой промышленности, осуществляется в зимний период и является единственным источником дохода для крестьян из окрестных деревень. Благодаря этому за один сезон в близлежащих сельских районах распределяется около 30 000 иен. Кроме того, мощным альтернативным способом обеспечения занятости может стать начало добычи угля на богатых угольных месторождениях острова. Однако недостатком подобных промыслов является то, что они носят локальный, а не повсеместный характер для крестьян всего острова.

Если бы удалось открыть как минимум пять заводов по сухой перегонке древесины по всему острову, это оказало бы колоссальную помощь в регулировании экономики крестьянских хозяйств и стимулировании их укоренения на земле. Тем не менее, при текущем финансовом состоянии администрации Карафуто реализовать это в ближайшее время крайне затруднительно. И все же, по мере роста численности населения, проблема зимних промыслов, опирающихся на стабильные и постоянные производства, становится все более неотложной, и то, какого курса будут придерживаться власти в этом вопросе, неизменно привлекает пристальное внимание общества. Многолетние, упорные усилия властей по привлечению крупного капитала из метрополии для заложения основ освоения острова в последнее время наконец начали приносить свои плоды. Производство бумаги и целлюлозы, а также другие разнообразные отрасли промышленности сейчас переживают период бурного, одновременного подъема. Эти производства, безусловно, повышают ценность местных природных ресурсов, являющихся их прямым сырьем, и тем самым укрепляют экономический статус Карафуто. Однако самое грандиозное влияние, которое они способны оказать, заключается в том, что сопутствующие им процессы позволяют фермерам и обычным жителям острова получать постоянный заработок. Это и есть не что иное, как истинная цель колонизации Карафуто, и можно с уверенностью сказать, что будущее крестьян Карафуто становится все более многообещающим.

Тем не менее, наряду с полноценным использованием производительного мужского труда, первейшим экономическим принципом является превращение непроизводительного труда в производительный. Это неизбежно порождает проблему обеспечения занятости в течение всего года (а не только зимой) для наименее защищенных слоев стариков, женщин и детей из крестьянских и обычных семей. Иными словами, возникает острая необходимость в поощрении домашних (кустарных) промыслов.

В настоящее время у жителей Карафуто практически полностью отсутствуют занятия, которые можно было бы назвать домашними побочными промыслами. Независимо от социального класса, глава семьи непрестанно и тяжело трудится, в то время как члены его семьи лишь даром едят свой хлеб, целиком и полностью полагаясь на него одного. Подобное положение дел является огромным изъяном нашего общественного устройства. И хотя это явление не уникально для Карафуто, для колонии, которая должна быть свободна от дурных привычек метрополии и обязана воспитывать в себе новый дух экономической и социальной независимости, продолжать слепо мириться с пороками родины означает полностью утратить саму суть колонизационного дела. Карафуто, как самая молодая и передовая колония, должен приложить все усилия, чтобы не ассимилироваться с этими пагубными веяниями.

Освоение Карафуто означает приумножение его богатства. Приумножение же богатства заключается в том, чтобы на всем острове не осталось ни одного непроизводительного работника. Необходимо стремиться к тому, чтобы в соответствии с физическими возможностями и способностями женщины, старики и дети всех классов общества превратились в производительную рабочую силу. Совместный труд всех членов семьи вот в чем заключается главный залог процветания Карафуто. Суть домашней промышленности состоит в том, чтобы использовать сырье, доступное непосредственно в местах производства, и изготавливать продукцию, отвечающую потребностям этих же мест. Властям необходимо разработать надлежащие планы и настойчиво давать рекомендации по руководству и поощрению этого дела.

Если говорить конкретно о крестьянских хозяйствах, то наряду с домашними промыслами в качестве общедоступных побочных заработков следует поощрять свиноводство и пчеловодство. Кроме того, в зависимости от результатов выращивания таких технических культур, как лен и мята, в будущем на острове может зародиться льнообрабатывающая промышленность, что позволит мелким домашним промыслам поставлять сырые полуфабрикаты. Также, учитывая, что Карафуто великолепно подходит для выращивания картофеля, было бы крайне полезно поощрять производство крахмала, подобно тому, как это делается на Хоккайдо. Конкретные же методы для этого должны стать очевидными благодаря исследованиям специалистов.

Еще одним фактором, ослабляющим экономический фундамент крестьян Карафуто и выступающим серьезным недостатком их хозяйства, является укоренившаяся привычка к потреблению риса. Если следовать базовому принципу аграрной экономики, гласящему, что человек должен питаться главными продуктами, которые дает его земля, то в деревнях Карафуто, где рис не растет, жители должны иметь твердую решимость сделать своей основной пищей ячмень, пшеницу и картофель главные продукты местного земледелия. Разумеется, для японцев, которые исторически не мыслят своей жизни без риса, требование полностью отказаться от него и питаться исключительно ячменем и картофелем может показаться чрезмерно жестоким.

Однако, по наблюдениям автора, крестьяне Карафуто, напротив, ставят рис во главу своего рациона, в то время как на картофель практически не обращают внимания. Как-то раз автору довелось заночевать в одной из деревень, где хозяева пригласили его к ужину. Поданный на стол лакированный черный поднос с посудой показался мне слишком роскошной утварью для скромного крестьянского дома чашки и тарелки были точь-в-точь такими, какие использует средний класс в городах. Сердце моё тревожно сжалось, и я замер от удивления, но на время смолчал и ни о чем не расспрашивал. Вскоре хозяйка дома поднесла чашу, наполненную до краев. Но вопреки моим ожиданиям, там был вовсе не ячменная каша (мугимеси), а чистейший белый рис, пусть и слегка темноватого оттенка, но определенно принадлежащий к третьему сорту риса провинции Эттю.

Я пришел в еще большее изумление. Подумав, что простодушная деревенская старуха решила ради редкого гостя нарушить свои повседневные привычки, я непринужденно поинтересовался у неё, в каких пропорциях они обычно смешивают ячмень с рисом. Хозяйка дома весело рассмеялась и ответила: Если бы мы приехали на Карафуто ради того, чтобы есть ячмень, мы бы сюда и не добирались! Я онемел от такого ответа и не нашел слов.

Я подумал про себя, что в этих словах деревенской женщины отчетливо выражена вся светлая и темная стороны жизни переселенцев на Карафуто. Хотя они и зовутся крестьянами, у себя на родине они, должно быть, были самыми нетипичными фермерами, и их переезд на Карафуто стал результатом того, что они не выдержали конкуренции с соседями. И пускай в них присутствует этот дух первопроходцев, заставивший их покинуть родные края и доверить свою судьбу незнакомой чужой земле, они при этом слепо тянутся к комфортной жизни и совершенно не знают экономии. Если таковы обычные крестьяне Карафуто, то мне придется изменить свое мнение и примкнуть к лагерю пессимистов в отношении будущего здешнего сельского хозяйства, что крайне огорчает мою душу.

Позже я узнал, что деревня, в которой я останавливался, была поголовно предана роскоши, в то время как во многих других местах жители хоть и едят рис, но смешивают его с большим количеством ячменя, а картофель используют в качестве постоянного гарнира. Услышав это, я впервые вздохнул с облегчением.

Как уже отмечалось, залог успеха колонизации Карафуто заключается в том, чтобы сделать все элементы жизни соответствующими условиям холодного пояса это касается и жилища, и одежды, и пищи. Переломить многовековую привычку к потреблению риса чрезвычайно трудно, и его нельзя полностью исключить из рациона, однако его ни в коем случае нельзя делать основой питания. Тот факт, что способы приготовления картофеля у крестьян все еще несовершенны, заставляет их избегать употребления его в пищу на постоянной основе. Поэтому обязанностью властей как наставников является обучение их правильным методам кулинарной обработки картофеля и всестороннее поощрение его потребления. Обучение их правильным методам кулинарной обработки картофеля и всестороннее поощрение его потребления в качестве повседневной пищи должно стать прямой обязанностью властей как наставников.

В целом, по мере роста доходов крестьян Карафуто, уровень их жизни стал значительно выше по сравнению с зависимыми арендаторами в метрополии и вполне сопоставим с уровнем жизни тамошнего среднего крестьянства. Хотя здесь и присутствуют веяния роскоши, в последнее время, как сообщают, эти привычки начали существенно исправляться. Бережливость и трудолюбие стали главным девизом развития здешних деревень, и ответственные за аграрную политику чиновники прикладывают немало усилий для укоренения этих прекрасных традиций. Деревни Карафуто еще не развились до такой степени, чтобы повсеместно основывать кредитные товарищества или иные производственные кооперативы, однако постепенное поощрение их создания, безусловно, необходимо. В особенности потребительские кооперативы станут мощным и необходимым средством для сдерживания роста расходов на проживание фермеров.

В качестве уникального примера кооперативной деятельности, составляющего особую гордость деревень Карафуто, следует назвать общество Синсэнко (Общество накопления добродетели) в поселении Рурутака. Его создание изначально основывалось на том, что жители деревни ежедневно собирали по одному куриному яйцу для сбережения. Благодаря правильному руководству эти малые крупицы со временем превратились в огромную гору, и на сегодняшний день фонд общества исчисляется уже тысячами иен. Оно служит для местных жителей органом личных сбережений и взаимного кредитования, внося колоссальный вклад в развитие деревни. Если обычные деревни Карафуто последуют примеру общества Синсэнко, фундамент сельского хозяйства Карафуто впервые станет по-настоящему незыблемым.

Развитие сельского хозяйства Карафуто в направлении так называемого многоотраслевого (смешанного) фермерства, сочетающего в себе земледелие и животноводство, является неизбежным результатом, проистекающим из здешних климатических и топографических условий. В эпоху российского правления домашний скот являлся предметом первой жизненной необходимости, поэтому правительство активно ввозило коров и лошадей с материка, передавало их крестьянам в кредит и уделяло огромное внимание поощрению их разведения. Соответственно, интерес и навыки русских людей в сфере животноводства достигли весьма высокого уровня. На фоне российской колонизационной политики на Карафуто, которая не продемонстрировала каких-либо выдающихся успехов в рыболовстве или иных отраслях, именно это дело сегодня вызывает определенное изумление.

Согласно исследованию 1901 года (34-й год Мэйдзи), общая численность коров, лошадей и свиней на всем острове составляла 17 374 головы, из которых:

• Крупный рогатый скот: 10 176 голов

• Лошади: 4326 голов

• Свиньи: 2971 голова

Кроме того, среди крестьян было повсеместно распространено разведение домашней птицы. Исследование того же года зафиксировало на острове 23 890 кур, а также несколько тысяч уток и гусей. По количеству скота Карафуто в эпоху российского правления значительно превосходил нынешние показатели японского периода. Однако здешние коровы и лошади в большинстве своем были малорослыми и принадлежали к низкосортным помесям, из-за чего с точки зрения племенной ценности они едва ли заслуживали внимания.

Их метод содержания скота заключался в том, что в течение полугода с конца мая по ноябрь животных выгоняли на подножный корм в поле, где они питались исключительно питательными дикорастущими травами. С ноября же по апрель или май следующего года скот переводили на стойловое содержание, скармливая им заготовленное летом сено, тогда как зерновой корм использовался крайне редко.

Каждое крестьянское хозяйство неизменно владело как минимум 35 головами коров или лошадей, а у некоторых число доходило до 6070 голов. Лошади использовались в качестве рабочей силы, а коровы служили главным источником пропитания, обеспечивая владельцев мясом и молоком.

Именно по этой причине, когда после занятия острова большая часть русского населения репатриировалась в Северный Сахалин или Приморье, в условиях военной суматохи коровы, лошади и домашняя птица были попросту брошены ими на произвол судьбы. Поздней осенью, с наступлением первых холодов, бесчисленное множество оставшихся без хозяев животных бродило повсюду в поисках пропитания. Военное управление в качестве своевременной меры разрешило населению свободно отлавливать и привязывать этот скот. Половина отловленных коров и лошадей изымалась в пользу государства, а оставшаяся часть передавалась в собственность поймавшему их лицу. Кроме того, во избежание истощения ресурсов вывоз скота за пределы острова был строго запрещен (правда, как показал опыт, этот запрет привел лишь к резкому падению цен на скот внутри острова, поэтому вскоре администрация его отменила, однако к тому времени от холода и голода пало бесчисленное множество голов скота, что представляло собой крайне мрачную картину).

Эти уцелевшие коровы и лошади в следующем после занятия острова 39-м году были собраны в поселении Соловьёвка (нынешний Кайдзука). Позже этот пункт сбора был преобразован в государственный племенной рассадник, который, используя данный скот в качестве основы, начал постепенное поощрение животноводства. В июне 44-го года для него была подобрана более подходящая территория в поселении Конума, куда рассадник и был перенесен. Его основными задачами стали случка скота, проведение испытаний в сфере переработки животноводческой продукции, временное содержание коров и лошадей, предназначенных для выдачи крестьянам в кредит, а также проведение лекций и инструктажей по животноводству, что внесло весомый вклад в развитие здешнего фермерства.

Общая же стратегия администрации в отношении обычных крестьянских хозяйств, помимо вышеупомянутых мер, включала в себя прямую защиту. При переселении фермерам выдавалось в кредит по одной голове крупного рогатого скота и лошади. Если в течение 5 лет они сдавали государству одну голову приплода, взрослое животное (маточное поголовье) безвозмездно переходило в их собственность. Случка этого скота с племенными производителями, принадлежащими администрации, производилась бесплатно.

Кроме того, при ввозе скота из-за пределов острова или при покупке внутри острова животных, признанных пригодными для племенного дела, выдавались субсидии:

• За лошадь: до 300 иен

• За корову: до 200 иен

• За свинью: до 10 иен

• За других животных: до 30 иен

Помимо этого, организовывались общественные пастбища, предоставлявшиеся в бесплатное пользование жителям поселений. Все эти меры были направлены исключительно на увеличение поголовья и улучшение породных качеств скота.

Благодаря этой стратегии, общее количество скота, содержащегося во всех крестьянских хозяйствах острова в период с 40-го по конец 44-го года, наглядно демонстрирует следующие статистические показатели:


Год (Мэйдзи)


Крупный рогатый скот


Лошади


Свиньи


Куры


Гуси


Итого


40


946


1 001


1 947


41


935


985


62


3 242


232


5 456


42


787


919


381


5 175


72


7 334


43


1 060


1 092


501


8 233


77


10 963


44


1 154


1 610


398


11 873


91


15 126


(Прим.: в таблице на странице 15 оригинального японского текста приведены именно эти данные).

Как отмечалось ранее, в российскую эпоху из-за жизненной необходимости упор делался исключительно на скотоводство. Однако животноводство, не подкрепленное развитием земледелия, неизбежно приобретает уродливые, диспропорциональные формы. И хотя в те времена цифры были велики, в итоге это было лишь беспорядочным скоплением коров и лошадей. В России практически полностью отсутствовали институты и меры для планомерного улучшения и выведения чистокровных пород скота. В противовес этому, сегодня мы рассчитываем на взаимосвязанное, гармоничное развитие земледелия и животноводства. Именно поэтому, хотя по качеству и чистоте пород нынешний скот ничуть не уступает российскому периоду, общее поголовье пока еще отстает от прежних лет.

Что касается частных пастбищ, то к концу 44-го года на всем острове их насчитывалось 14 участков общей площадью более 3 770 000 цубо (прим.: 1 цубо - 3,3 м²). На них содержалось 203 коровы, 74 кобылы и 34 жеребца. Хотя площадь пастбищ и численность скота из года в год демонстрируют определенный рост, темпы этого развития остаются крайне медленными.

Главная причина кроется в том, что в нынешних условиях частные пастбища ограничиваются лишь поставками небольшого количества мяса и молока в городские районы. Сама же система спроса и предложения на коров и лошадей внутри острова развита крайне слабо. Трудности управления и ведения хозяйства являются общей головной болью для всех здешних пастбищ. И пока в будущем, благодаря развитию общего интереса к животноводству и подъему сельского хозяйства, спрос и предложение на скот не активизируются, сохранение текущего застойного положения в ближайшие годы будет неизбежным и закономерным результатом. Попримо частных пастбищ, упомянутые выше сельские общественные выгоны, согласно статистике на конец 43-го года насчитывалось 18 участков общей площадью 9 500 000 цубо, к которым относилось 668 дворов из соответствующих поселений, а численность выпасаемого скота составляла 1432 головы коров и лошадей.

В связи с вопросами сельского хозяйства будет целесообразно кратко описать общую картину распределения дикой флоры и фауны на острове. Количество видов диких животных и растений, обитающих в различных частях Карафуто, весьма велико, и среди них немало эндемиков, присущих исключительно этому острову. Изучение растительного мира началось в мае 39-го года и завершилось к марту 44-го года (Мэйдзи). Его результаты показали, что местная флора включает более 80 семейств цветковых и споровых растений, а число собранных образцов достигло более чем 1000 видов.

Исследование фауны представляет собой куда более сложную задачу. За исключением рыб, состояние обитания, размножения и миграции ценных пушных зверей определить крайне трудно. Тем не менее, начиная с 43-го года администрация Карафуто приступила к изготовлению орнитологических образцов, и число выявленных видов птиц уже превысило 100. Говорят, что среди этих уникальных представителей островной фауны встречается много редких и необычных видов, которые служат великолепным исследовательским материалом для ученых-натуралистов.

Что касается охотничьего промысла, то он является одной из самых перспективных отраслей на Карафуто. Годовой доход от добычи пушнины колеблется в пределах от 100 000 до 150 000 иен, что делает этот промысел одним из тех богатств Карафуто, которые никак нельзя недооценивать. Наибольшую долю в этой сумме занимает соболиная охота. Описание этого увлекательного способа охоты, а также рассказ о таком ценном звере, как морской котик, будут приведены ниже, когда для этого представится удобный случай.

Тенденции земельной системы в колониях и система семейного имущества

В заключение этой части я не могу удержаться от того, чтобы не высказать еще одну мысль. Чтобы навсегда сохранить истинную ценность Карафуто как колонии и ожидать прочного и стабильного развития в будущем, возникает настоятельная необходимость уже сейчас всесторонне обдумать один из аспектов аграрной системы острова.

О чем же идет речь? Я говорю о политике защиты земельных ресурсов. Фундаментальный дух земельного межевания заключается в том, чтобы заставить крестьянина максимально эффективно использовать свои силы при обработке почвы. Иными словами, стандартом площади, которой должна владеть одна крестьянская семья, является тот лимит территории, на обработку которого эта семья способна направить все свои силы. Чтобы не допустить небрежного, грубого ведения хозяйства и запустения пашни, нельзя выделять участки, превышающие этот лимит.

С другой стороны, чтобы предотвратить ситуации, когда крестьяне, даже трудясь не покладая рук, в итоге не могут заработать на пропитание и вынуждены бросать свои дома и скитаться по чужбине, нельзя выделять участки меньше этого лимита. Действующая на Карафуто система межевания и распределения земли вполне соответствует текущим условиям острова. И то, что власти не цепляются слепо за жесткую норму в 7,5 тё, а сохраняют гибкость в распределении земли в зависимости от её качества, является в высшей степени правильным подходом.

Эта система, несомненно, лучше всего отвечает надеждам крестьян, которые готовы годами переносить тяжелые труды и лишения ради достижения своей главной жизненной цели получения права собственности на землю. Тот факт, что всего через несколько лет после занятия острова во многих деревнях уже появилось немало фермеров, получивших права на землю, наглядно это подтверждает.

Однако по мере того как эта тенденция будет усиливаться, могут возникнуть такие обстоятельства, как нехватка финансовых средств, увлечение роскошью или неизбежные долги. Из-за этого крестьяне начнут закладывать или продавать свои участки. И нельзя не задуматься о том, не воспользуются ли этим как удобным случаем хитрые торговцы, ростовщики и спекулянты, которые, сыграв на простодушии фермеров, в итоге откроют путь к пагубному дроблению земель. Это колоссальное бедствие, общее для всех существующих в мире колоний. И то, что колонизационные власти в других местах уделяют огромное внимание совершенствованию финансовых институтов или усердно поощряют бережливость и накопление сбережений, следует понимать как один из способов предотвращения этого бедствия.

На Карафуто, где нет угрозы земельных посягательств со стороны коренного населения, других инородцев или иностранцев, ситуацию нельзя мерить той же меркой, что и в остальных колониях. Однако человеческая алчность превосходит любые расовые различия, и нет никакой гарантии, что рано или поздно пороки земельных захватов и поглощений не проявятся и на этой северной окраине. В качестве контрмер поощрение бережливости или упорядочение работы финансовых учреждений являются скорее пассивными методами. Для радикального решения проблемы необходимо обратиться к более активным и жестким мерам. Именно поэтому во многих европейских странах уже действует законодательство, запрещающее дробление земель и регулирующее их раздел и куплю-продажу, и сейчас эта законодательная практика начинает распространяться по колониям всего мира.

В качестве образцового примера такого законодательства следует назвать Закон о защите семейного имущества (Homestead Exemption Law).

Зарождение этой системы произошло в 1839 году в Техасе (США) на основе указанных выше принципов. По своей сути она являлась лишь одной из форм внутренней колонизационной системы страны, однако обстоятельства, вызвавшие необходимость этого законодательства, были наиболее болезненными для стран Европы. Там повсеместно из-за долгов крестьяне разорялись, деревни приходили в запустение, а национальное богатство постепенно шло на спад. В то же время города из-за притока населения были переполнены, и борьба за выживание велась в самых крайних формах.

В этот момент, когда политики многих стран находились в глубоком замешательстве, известие о том, что в одном из уголков США начала действовать система защиты семейного имущества, глубоко взволновало государственных деятелей. Балканские страны, сильнее всего страдавшие от этих бедствий, первыми переняли этот опыт, а вслед за ними этому примеру последовали Германия, Франция и Швейцария.

Тем не менее в старых, цивилизованных странах, где экономический фундамент уже полностью сформирован, эффект от этой законодательной системы не может быть столь масштабным. Её истинная суть и сила наиболее ярко раскрываются именно в новых колониях, обладающих свежим потенциалом. Автор, призывающий обратить внимание на этот вопрос, может показаться кому-то человеком, раздувающим мелкие проблемы, или уподобиться китайцу из царства Ци, который боялся, что упадет небо (прим.: метафора беспочвенных страхов). Однако страхи эти отнюдь не беспочвенны. Мы уже сегодня видим на Карафуто примеры того, как из-за неправильного использования земли крестьяне порой впадают в нищету, а с другой стороны, более зажиточные фермеры фактически скупают эти участки. В конечном счете это подрывает саму суть системы межевания и разрушает принцип поддержки самостоятельного крестьянства. И пусть эти покупатели земель пока еще не являются профессиональными ростовщиками или спекулянтами, сам факт подрыва основ налицо.

Ввиду этого автор не может отказаться от своих доводов о том, что при формировании будущей колонизационной политики Карафуто систему защиты семейного имущества ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов.

Глава XIV. Одно из ведущих рыбопромышленных хозяйств мира

1. Происхождение и развитие

Рыболовство как главная отрасль промышленности Карафуто. Рыбный промысел Карафуто в эпоху клана Мацумаэ. Эпоха прямого управления бакуфу, соглашение об обмене территориями и японские рыбопромышленники. Ключевые пункты соглашения об обмене с точки зрения рыболовства. Недальновидность (кошачьи глаза) нашего правительства. Россия впервые показывает когти. Предложение о заключении рыболовной конвенции, запретительные и жестокие указы России. Первая карательная (ответная) мера нашей страны, повторные ответные меры. Двадцать лет ожесточенной борьбы. Краткий обзор системы рыболовства с момента оккупации.

Прибрежные воды Карафуто и Хоккайдо принадлежат к числу трех великих мировых рыбопромысловых зон. Ежегодная стоимость добываемых здесь водных биоресурсов составляет около 6 000 000 иен для Карафуто и 12 000 000 иен для Хоккайдо, превышая в общей сложности 18 000 000 иен. Среди них добыча сельди на обоих островах дает около 9 000 000 иен, что составляет более 50% от общей стоимости. Тот факт, что Карафуто сделал рыболовство, и в особенности сельдяной промысел, главной отраслью своей промышленности и заложил его в качестве фундамента для освоения и развития острова, имеет под собой весьма веские основания.

В настоящее время колонизационная политика Карафуто направлена на использование всех скрытых природных богатств острова. Общие планы постепенно выстраиваются, и освоение переходит от стадии планирования к началу практической реализации. Однако потребуется еще немало времени, прежде чем другие отрасли смогут сравниться по значимости с нынешним рыболовством. По этой причине рыбный промысел Карафуто, во главе которого стоит сельдь, будет и впредь, как и в прошлом, неизменно сохранять за собой статус фундаментального элемента освоения острова, не уступая своих позиций. Тот факт, что рыбный промысел, развивавшийся в таких условиях, по сути, пронизывает всю историю Карафуто и дошел до наших дней, претерпев множество изменений за долгие двести лет, не должен вызывать удивления.

Если очертить общую картину, то первое появление Карафуто в хрониках рыбного промысла относится ко 2-му году периода Хорэку (1752 г.), когда клан Мацумаэ начал частное освоение рыбных промыслов в Оодомари и двух других местах. Однако, учитывая, что клан Мацумаэ держал свою северную деятельность в строгом секрете от бакуфу (правительства сёгуната), есть все основания полагать, что фактическое начало промысла произошло еще до этой даты. С этого времени один за другим следовали выезды исследователей от клана Мацумаэ с целью обнаружения хороших рыболовных мест, а в 4-м году периода Кансэй (1792 г.) этот клан впервые направил и разместил на постоянной основе младших чиновников в Сирануси, на южной оконечности полуострова Ноторо. Тем не менее их задача сводилась исключительно к надзору за окрестностями этого места и за Кусункотаном (нынешний Оодомари). К тому же период их дежурства продолжался ежегодно лишь с апреля по июль, а с августа по март следующего года остров оставался, по сути, в состоянии полного безвластия.

В 4-м году периода Бунка (1807 г.) Карафуто перешел под прямое управление бакуфу. Тогдашний чиновник по делам Мацумаэ Хата Тоёмура и другие имели грандиозные планы касательно обустройства Карафуто, однако, к несчастью, они были смещены с должностей из-за неспособности предотвратить набеги русских на пограничные территории. При втором периоде правления под началом чиновника Кавадзи Мотохару и других, находившийся на службе в Сирануси Мацуда Дэндзиро приложил огромные усилия для создания различных объектов инфраструктуры, открыл рынки сбыта для морепродуктов Карафуто, завоевал доверие коренного населения и наметил немало планов. Однако вскоре Карафуто был вновь возвращен клану Мацумаэ. После этого на протяжении тридцати лет остров был опутан рутинной системой подрядов на рыбную ловлю, из-за чего рыбный промысел Карафуто остановился в своем развитии и не демонстрировал никакого прогресса.

Эпоха прямого управления бакуфу

Позже, во 2-м году периода Ансэй (1855 г.), бакуфу вновь вернуло Карафуто под свое прямое управление, и началось так называемое правление Хакодатэского чиновника. Первые назначенные чиновники переняли систему налогообложения (унгэ) клана Мацумаэ, доверив ведение промысла надежным купцам. Также в целях оказания помощи бедствующему населению и извлечения выгоды через государственную монополию на морепродукты были учреждены так называемые прямые пункты (тёкубасё). Добытая там рыба отправлялась в Эдо на склады Эдзо в Рэйгансима, где выставлялась на торги. Однако результаты оказались неудовлетворительными, а взявшиеся за это дело купцы Ямада и Мацукава потерпели крах и разорились. Ввиду этого все подобные промыслы были переданы в частные руки торговым домам Датэ и Сухара. Таким образом, к началу эпохи Мэйдзи число открытых на Карафуто рыбных промыслов исчислялось десятками, и большая их часть находилась под управлением Датэ и Сухара.

В первые годы Мэйдзи (вплоть до 8-го года) рыбохозяйственные мероприятия мало чем отличались от эпохи Хакодатэского чиновника: большая часть промыслов сдавалась в аренду торговым домам Датэ, Сухара и другим. Кроме того, с марта 3-го года Мэйдзи администрация учредила казенные промыслы в Сакаэхаме, Хигаси-Сирауре, Усиро, Ниси-Сирауре и других местах, поручив надзор за ними человеку по имени Ямада Сабэй. Однако расходы оказались чрезмерно велики, доходы не покрывали затрат, и за несколько лет управления убытки превысили 20 000 иен. Согласно исследованию Сахалинского отдела Колонизационного бюро (Кайтакуси) в 7-м году Мэйдзи, на тот момент существовало 2 казенных промысла (два других к тому времени уже закрылись), а промыслы под управлением Датэ, Сухара и других распределялись следующим образом: в заливе Анива 25 мест, на восточном побережье 6 мест, на западном побережье 27 мест, что в общей сложности составляло 57 мест. К ним относилось без малого 409 строений, а количество сетей (включая стационарные, мешкообразные, жаберные и прочие) составляло 1033. Кроме того, сумма средств, вложенных в рыболовные суда, котлы для варки рыбы и прочие снасти, превышала 57 000 иен.

Санкт-Петербургский трактат об обмене Сахалина на Курильские острова, заключенный в 8-м году Мэйдзи (1875 г.), коренным образом изменил положение японских рыбопромышленников. Изначально навыки русских людей в рыболовстве были крайне примитивными, и без японских рыбаков они вообще не имели возможности заниматься рыбным промыслом. По этой причине, хотя до обмена русское самоуправство довлело над всем островом, а позиции японцев с каждым днем становились все более стесненными, в самом деле рыболовства японцы прочно удерживали реальную власть в своих руках, не позволяя никому посягать на нее. Русские также ничего не могли с этим поделать и до поры до времени скрывали свою неприязнь. Благодаря этому первые семь лет после обмена прошли в спокойной обстановке. Однако по мере того как русские постепенно набирались опыта в рыболовном деле, они в одночасье переменили свое отношение. На протяжении последующих двадцати лет между Японией и Россией вспыхивали непрекращающиеся ежегодные конфликты, вызванные крайним притеснением японцев.

Если смотреть на это с нашей стороны, то вытеснение японцев Россией являлось нецивилизованным актом, игнорирующим международную дружбу и попирающим справедливость. Однако у неё были свои причины для таких действий, и с этим ничего нельзя поделать. В конечном счете, вина лежит на наших тогдашних дипломатах, которые при заключении трактата об обмене упустили из виду необходимость четкого разграничения статуса японских рыбопромышленников на Карафуто, что заложило корень будущих бедствий. Какими бы неправедными ни казались действия России с моральной точки зрения, они ни в чем не нарушали четкий текст договора.

Если проанализировать статьи трактата об обмене, касающиеся рыболовства, то ими являлись статьи 5 и 6, а также статьи 1, 2 и 4 Приложения к нему. Среди них пункт о том, что прежние рыбаки, желающие остаться на этой территории и продолжать рыбный промысел, сохраняют за собой прежние земли, могут продолжать ловлю и пожизненно освобождаются от любых налогов (причем коренное население также могло пользоваться этими льготами в течение трех лет), казался нашим дипломатическим властям весьма успешным достижением. Однако в отношении прав новых рыбопромышленников, за исключением пункта о том, что прибывающие на судах в порт Корсаков освобождаются от портовых и таможенных пошлин сроком на десять лет не было зафиксировано абсолютно никаких условий, из-за чего их статус оставался полностью неопределенным. То, что японские рыбопромышленники будут и впредь расширять свое присутствие на этих землях, было очевидно из прошлого опыта, поэтому дипломатическим властям следовало обязательно предусмотреть и закрепить эти позиции. Но поскольку этого сделано не было, у нас изначально отсутствовала какая-либо почва для протеста, какие бы тяжелые налоги ни накладывались на новых рыбопромышленников. Это действительно стало колоссальным провалом нашей дипломатии в начале эпохи Мэйдзи.

Этот провал можно было бы отчасти компенсировать, если бы мы твердо и уступчиво держались за статьи, касающиеся прежних рыбопромышленников. Однако дело дошло до крайнего проявления малодушия и робости, когда правительство само пошло на отказ от договорных прав. Одновременно с обменом правительство убедило наших рыбопромышленников подписать так называемый отказ от рыболовных прав. Вероятно, поскольку в приложении содержался пункт о том, что привилегии прежних рыбаков вступают в силу после того, как правительство засвидетельствует их проживание и ведение промысла при подаче заявления, японские власти, уже отказавшись от Карафуто, испугались, что подобные мелочи могут послужить причиной для будущих осложнений и споров.

К счастью, Россия, похоже, не обратила внимания на этот момент и поначалу заняла весьма радушный прием по отношению к японским рыбопромышленникам. Наше правительство также постепенно успокоилось и в следующем году издало для рыбопромышленников прокламацию о том, что ведение промысла на прежних местах не встретит затруднений, тем самым поощряя повторный выезд на ловлю и наглядно обнажив полное отсутствие у себя каких-либо твердых ориентиров и курса.

Тем не менее это временное затишье позволило японским рыбопромышленникам перевести дух; покинувшие остров начали постепенно возвращаться, и рыболовство из года в год процветало, продолжаясь в таком ключе вплоть до 16-го года Мэйдзи (1883 г.). В мае этого года Россия, до того момента придерживавшаяся политики молчаливого признания, внезапно нанесла сокрушительный удар по головам наших рыбопромышленников. Речь идет об издании так называемых Правил о рыбном промысле. Последующие двадцать лет превратились в историю ожесточенной борьбы наших стойких рыбопромышленников, зажатых между ежегодно усиливавшимся давлением российского правительства и нерешительностью нашего собственного.

Правила о рыбном промысле облагали экспортной пошлиной каждый пуд рыбы в размере 50 копеек золотом (копеек), что составляло от 230 иен за сто коку. По сравнению с тогдашними рыночными ценами на рыбные туки (касу), это была непомерная пошлина, фактически равносильная запрету. Поэтому наш консул, находившийся в Корсакове, заявил суровый протест российским властям. После нескольких раундов переговоров Россия наконец осознала несправедливость этой меры и в качестве временного компромисса ввела незначительные сборы под видом рыболовного налога и расходов на объезд промыслов начальником Южного округа. Год издания Правил о рыбном промысле прошел без изменений, однако в следующем, 17-м году, изменив прошлогоднюю ставку экспортной пошлины, опубликовала указ о её снижении до 5 копеек за пуд. Наши рыбопромышленники наконец вздохнули с облегчением, однако в апреле того же года генерал-губернатор Приамурского края внезапно отменил предыдущее распоряжение, не только удвоил экспортную пошлину, но и совершил такое бесчинство, как полный запрет рыбного промысла в заливе Анива, заливе Терпения и в северном регионе Мёро (прим.: район р. Поронай). Поскольку время уже вплотную приблизилось к началу рыболовного сезона и японские рыбопромышленники вложили огромные средства в подготовку снастей и припасов, они, невзирая на колоссальные убытки, были вынуждены ни с чем вернуться на родину.

Встретив протест со стороны нашего правительства, российские власти переосмыслили эти несправедливые меры. В 18-м году Мэйдзи (1885 г.) они разработали и ввели в действие Временные правила о рыбном промысле, вновь установив экспортную пошлину в размере 5 копеек и частично сняв запрет на ловлю в закрытых ранее зонах. Срок действия этих Временных правил был определен в пять лет. По его истечении, в 23-м году, правила были продлены еще на пять лет, регулируя промысел вдоль побережья Сахалина. Установленная ими экспортная пошлина для японцев составляла 7 копеек за пуд, что было выше по сравнению с предыдущими годами, однако налог исчислялся на основе зарегистрированной вместимости (тоннажа) парусных судов. Благодаря этому реальное бремя на практике оказалось легче, чем это выглядело на бумаге, и дела рыбопромышленников пошли несколько более благополучно.

По истечении этого пятилетнего периода генерал-губернатор Приамурского края, начиная с 28-го года Мэйдзи (1895 г.) и на последующие три года, издал Временные правила о морских промыслах на острове Сахалин. Они предоставили местным рыбакам некоторые послабления, например, открыли для них рыболовные участки в районе Мёро. Однако, с другой стороны, российские власти поставили собственных граждан на первое место при сдаче участков в аренду, а на японцев, помимо прежнего пошлинного сбора за пуд, наложили плату за аренду земли, налог на заготовку дров и другие гербовые сборы.

В этом постепенно проявлялось отчетливое намерение России настороженно относиться к продвижению японцев, вытеснять их и за за счет этого превратить доходы от рыбных промыслов в исключительную монополию своих граждан. То, что наше правительство оказалось зажатым в тиски между неправомерными действиями России и отчаянным положением рыбопромышленников, растрачивая колоссальные усилия на противодействие и спасительные меры, стало закономерным результатом прежнего дипломатического провала при заключении трактата об обмене, и с этим ничего нельзя было поделать.

Осознав, что ввиду непрекращающихся ежегодных конфликтов ситуацию ни в коем случае нельзя пускать на самотек, наше правительство, начиная с 28-го года, обратилось к России с предложением заключить конвенцию, которая позволила бы навсегда зафиксировать взаимные интересы в сфере рыболовства на Карафуто. Россия не выразила прямого несогласия, однако заявила, что заключению конвенции должно предшествовать точное и тщательное исследование на местах. С этой целью был учрежден Комитет по исследованию рыболовства на острове Сахалин, который занялся исключительно изысканиями.

Пока переговоры затягивались и откладывались, срок действия изданных в 28-м году Временных правил о морских промыслах на острове Сахалин истек в 30-м году. Ввиду сложившихся обстоятельств возникла необходимость в новом законодательстве, однако Россия не стала издавать новые правила, и в 31-м году продолжала применять нормы прежнего регламента. При этом политика вытеснения японцев ничуть не ослабевала: внося изменения в ставки различных промысловых налогов российские власти одновременно отобрали 14 лучших рыболовных участков, до того времени находившихся под управлением японцев, и передали их в аренду своим гражданам, подчинив их действию Временных правил о морских промыслах в ведении канцелярии генерал-губернатора Приамурского края. Данные правила состояли из 59 статей и содержали весьма детальные предписания.

Главные пункты, по которым они коренным образом отличались от всех предыдущих регламентов, сводились к следующим трем аспектам:

• В то время как прежние сроки аренды участков были долгосрочными, новые правила жестко ограничили срок аренды одним годом.

• При сдаче участков в аренду русским подданным предоставлялось безусловное право приоритета.

• Определение размера арендной платы за рыболовные участки (водные зоны) на каждый год целиком и полностью передавалось на свободное усмотрение российских чиновников.

Эти изменения поставили японских рыбопромышленников в абсолютно бесправное и неустойчивое положение. Теперь они были вообще не в состоянии приступить к закупке припасов до ежегодного объявления списков арендуемых зон. Более того, наличие пункта о свободном усмотрении чиновников при назначении водного налога означало, что без готовности нести непомерное финансовое бремя начинать ведение хозяйства было попросту невозможно. Это был жестокий указ, фактически равносильный полному запрету.

Замысел России был предельно ясен: осуществить за один раз то вытеснение японских рыбопромышленников, которого ей неоднократно не удавалось добиться в прошлые годы, и решительно забрать в свои руки давнюю заветную цель монополию на рыбные богатства Карафуто. Намерения властей проявились самым грубым и обнаженным образом, когда одновременно с изданием этих правил из 369 рыболовных участков, арендовавшихся японцами, 145 участков были немедленно закрыты для них.

Среди японских рыбопромышленников поднялась невообразимая паника. Убедившись, что при ежегодном повторении подобных событий они не смогут спокойно продолжать свое дело, они начали бурную и яростную кампанию, требуя от правительства радикального спасения. Их движение нашло широкий отклик в общественном мнении.

В итоге, в качестве ответной меры, наше правительство вынесло на рассмотрение парламента в 32-м году Мэйдзи (1899 г.) Проект повышения импортных пошлин на ввозимую из-за границы соленую, копченую рыбу и рыбные туки. Получив одобрение парламента, этот проект в августе следующего года был обнародован в качестве Закона 68. Его суть заключалась в резком повышении пошлин на рыбу, для которой Япония являлась единственным рынком сбыта.

Эта карательная мера принесла самый блестящий и стремительный результат, заставив Россию официально заявить об отсрочке введения новых правил на один год. Тем не менее, проявив крайнее упорство, Россия в ноябре 34-го года (1901 г.) издала так называемые Правила о морских промыслах. Согласно им, рыбный промысел на Карафуто и в Приморье разрешался исключительно российским подданным. И лишь на южном побережье Карафуто в тех местах, где иностранцам (японцам) ранее было разрешено вести деятельность, им временно, до издания особого распоряжения, дозволялось продолжать промысел. При этом вводилось жесткое условие: на промыслах, занимающихся ловом и обработкой лосося и горбуши, в качестве рабочей силы разрешалось использовать исключительно российских подданных. Таким образом, Россия продолжала прибегать к самым суровым антияпонским мерам, а наше правительство в ответ на это столкнулось с настоятельной необходимостью претворения в жизнь способов окончательного и вечного разрешения проблемы. Однако российская сторона, прикрываясь различными предлогами, не выказывала ни малейшего намерения вести искренние переговоры.

Тогда в марте 35-го года (1902 г.) наше правительство издало Закон 35 О союзах отечественных рыбопромышленников в иностранных водах, вновь обрушив на Россию сокрушительную карательную меру. Как уже отмечалось, Россия была абсолютно не в состоянии продолжать рыбный промысел без помощи японских рыбаков. Закон о союзах нанес точный удар именно по этому уязвимому месту: он строжайшим образом запретил любым русским подданным использовать труд японских рыбаков, если те не являлись членами указанных союзов.

Если бы Россия проявила твердость и смогла выдержать два-три года тяжелых убытков, продолжая противостояние, этот закон в итоге мог бы ударить по нам самим, а не по ней. Дело в том, что для множества мелких рыбаков из северо-восточных регионов Японии (Тохоку) ежегодные заработки на промыслах Карафуто являлись главным и единственным источником пропитания на весь год. И если бы из-за действия закона их выезд на промыслы полностью прекратился, среди них немедленно вспыхнула бы паника, и волна ропота и недовольства первыми поднялась бы именно из уст этих простых людей.

Однако полностью проигнорировать рабочую силу японских рыбаков и остановить промысел хотя бы на один сезон ради того, чтобы обратить нашу карательную меру против нас самих, было задачей, абсолютно невыполнимой для России на практике. Издание этого закона немедленно возымело колоссальный эффект, вновь принудив её отложить введение в действие своего нового регламента.

Тем не менее, в условиях столь шаткого и временного затишья безопасное и стабильное ведение хозяйства оставалось практически невозможным. Наши рыбопромышленники рассудили, что даже ценой временной остановки промысла на один-два года, опираясь на поддержку общественного мнения, будет правильнее добиться окончательного и незыблемого закрепления своего статуса. Они активно направляли петиции в правительственные инстанции и прилагали колоссальные усилия для достижения этой цели. И в этот самый момент, совершенно внезапно, дипломатические отношения между двумя странами были разорваны, и общая обстановка на острове в одночасье коренным образом переменилась (прим.: начало Русско-японской войны).

Подводя итог, можно сказать, что период мирного и спокойного существования наших рыбопромышленников на Карафуто продолжался всего лишь семь лет после заключения трактата об обмене. Начиная же с 16-го года Мэйдзи и вплоть до самого начала войны, на протяжении более чем двадцати лет, здешняя история была наполнена непрерывной ожесточенной борьбой. То, что в столь тяжелых условиях японские рыбопромышленники не отступили и не согнулись, шаг за шагом забирая реальную власть над промыслами в свои руки, привело к тому, что Карафуто, оставаясь политически территорией Российской империи, экономически превратился практически в нашу собственную землю. Этот факт заслуживает глубокого уважения и навсегда останется в памяти общества. К тому же большинство из тех тогдашних борцов-рыбопромышленников сегодня являются владельцами крупных стационарных неводов на острове.

Согласно статистическим данным, в 9-м году Мэйдзи (1876 г.) объем улова японских рыбопромышленников составлял всего лишь 3000 коку. Однако к 16-му году он вырос до 34 000 коку. Сокрушительный удар 17-го года вызвал резкое падение улова, который временно вновь опустился до отметки в 3000 коку. Тем не менее к 22-му году он восстановился до 27 000 коку, к 30-му году взлетел до 77 000 коку, а в 36-м году (1903 г.), непосредственно перед началом войны, достиг колоссальной цифры в 113 000 коку. Количество задействованных рыбаков, которое в 9-м году Мэйдзи составляло всего около 600 человек, к периоду 3536-го годов возросло до огромного числа около 7000 человек. Невозможно не признать этот рост поистине грандиозным.

Поскольку подробный разбор системы рыболовства на Карафуто после возвращения острова под управление Японии, а также анализ её достоинств и недостатков будут приведены ниже, здесь мы ограничимся лишь кратким историческим обзором её развития. Вскоре после оккупации острова наше правительство в августе 38-го года Мэйдзи (1905 г.) издало Оповещение Военного министерства 15, введя в действие Временные правила о рыбном промысле на Карафуто. Согласно им, промысел китов, горбуши и лосося разрешалось продолжать исключительно тем предпринимателям, которые исторически имели к нему отношение, при условии уплаты установленного сбора. Участки же, которыми ранее управляли русские, а также новые рыбопромысловые места выставлялись на торги, и право на них предоставлялось лицам, предложившим наивысшую цену. В отношении остальных участков, на основании этих же правил, в октябре было издано Оповещение 4, регулирующее выдачу рыболовных лицензий и разрешающее промысел после уплаты соответствующих пошлин.

В 39-м году на основании Временных правил приоритетное право на ведение промысла горбуши, лосося и сельди получили 33 человека (для 112 участков), а число лиц, которым были выданы рыболовные лицензии, достигло 2563. В 40-м году на торги были выставлены 15 вновь образованных участков; кроме того, из-за географической удаленности 2 участка, не получившие в предыдущем году приоритетного статуса, а также 8 участков на острове Кайбато (прим.: о. Монерон) были переданы в пользование предпринимателям, имевшим к ним историческое отношение.

В том же году в результате введения в действие Закона о рыболовстве промысел китов, горбуши и лосося был признан лицензируемым (лицензионным), а срок действия лицензий был установлен в шесть лет с 41-го года по сентябрь 46-го года. В августе 41-го года в целях защиты мелких (разнорыбных) рыбопромышленников были учреждены рыболовные союзы (кооперативы). Благодаря этому 39 рыболовных участков были переданы им напрямую, без использования системы аукционных торгов. Одновременно с этим, в целях защиты коренного населения, им в пользование было предоставлено 10 участков.

В феврале 44-го года вместе с пересмотром Указа о рыболовстве на Карафуто прежняя система аукционных торгов была полностью упразднена. Было установлено, что размер рыболовного сбора отныне определяет губернатор Карафуто, который также получил право распределять новые рыболовные участки по своему усмотрению. Первым шагом властей после отмены аукционной системы, привлекшим к себе широкое внимание, стала выдача компании Карафуто Буссан Кабусики Гаися разрешения на ведение промысла на 17 участках, которые ранее являлись заповедными зонами охраны и воспроизводства ресурсов.

В апреле 44-го года Закон о рыболовстве со всеми изменениями был полностью распространен на территорию Карафуто. Наряду с лицензированием промысла китов, горбуши и лосося были добавлены такие категории, как участковое и специальное рыболовство. Одновременно с этим были введены в действие Указ о регистрации рыбного промысла и Закон о рыболовных союзах. В отношении видов промысла, не требующих получения лицензии, начиная с января 43-го года применялись Правила контроля за рыболовством на Карафуто и Правила о рыболовных лицензиях Карафуто.

Таким образом, на основании вышеупомянутых нормативных актов вся система рыболовства на Карафуто была разделена на две большие категории: лицензируемый промысел, включающий (1) стационарный неводный промысел сельди, горбуши и лосося, (2) участковый промысел, то есть искусственное разведение морской капусты (комбу), моллюсков и черепах, (3) специальный промысел, предоставляющий рыболовным союзам право исключительного использования прибрежных водных зон по их заявлению; и лицензионный промысел (разнорыбный промысел), осуществляемый с использованием ручных неводов, тралов, береговых закидных неводов.

2. Состояние производства и способы использования продукции

Сокровищница северных рубежей. Богатейшие водные биоресурсы. Географическое распределение основных морепродуктов. Общая стоимость продукции. Опорные точки при рассмотрении рыбохозяйственных проблем. Постепенное снижение уловов сахалинской сельди. Аналогичная ситуация на Хоккайдо. Ограниченность производительных сил и хищнический (неумеренный) характер лова. Снижение уловов горбуши и лосося. Настоятельная необходимость охраны и воспроизводства ресурсов. Экономическое использование улова, методы переработки сельди в прошлые годы. Будущее рынка туковых удобрений и перспективы рыбной муки. Повышение ценности китового мяса за счет консервирования в бочках. Западные методы использования сельди. Безграничный великий рынок. Подготовка к противостоянию с конкурирующими товарами. Улучшение обработки горбуши и лосося. Треска, камбала, краб и прочая разнообразная рыба. Краб в жестяных консервных банках как перспективный товар для внешней торговли. Многообещающий китобойный промысел.

Поистине богатейшие водные биоресурсы

Остров Карафуто, по праву именуемый сокровищницей водных биоресурсов, имеет протяженность береговой линии около 360 морских миль. Его прибрежные воды обеспечивают добычу главных промысловых видов сельди, лосося и горбуши, вылавливаемых преимущественно с помощью стационарных неводов. За ними следуют треска, камбала, краб, морская капуста (комбу), а также морской гребешок, хоккайдоская мактра (хокигаи), трепанг, устрицы и прочие виды, добыча которых осуществляется с помощью иных рыболовных орудий в рамках лицензионного (разнорыбного) промысла. Кроме того, обитание здесь морских котиков обеспечивает Карафуто уникальный статус в мировом рыбопромышленном сообществе, а обилие проплывающих стад китов открывает весьма многообещающие перспективы для развития китобойных зон. Согласно проведенным к сегодняшнему дню исследованиям, число видов здешних морских организмов превышает 100.

В 44-м году общая стоимость произведенной продукции (включая консервы и незначительные объемы продаж в свежем виде) составила около 5 420 000 иен.

Если сравнить это с показателями нашей сестринской префектуры Хоккайдо, которая при протяженности береговой линии в 1350 морских миль получает улов стоимостью 13 000 000 иен, становится очевидным, насколько важное и значимое место занимает Карафуто в качестве рыбопромышленного региона.

Географическое распределение основных морепродуктов

Среди вышеперечисленных морепродуктов к числу важнейших видов, стоимость улова которых превышает 100 000 иен, относятся шесть наименований: сельдь, горбуша/лосось, треска, камбала, краб и морская капуста (комбу). В отношении остальных видов детальные исследования мест их обитания еще продолжаются, и хотя по мере совершенствования методов лова и улучшения технологий переработки наблюдается отчетливая тенденция к росту объемов их производства, на сегодняшний день они еще не достигли статуса основных морепродуктов. Изучение географического распределения этих главных видов вдоль побережья всего острова позволяет понять рыбопромысловые особенности каждого региона и дает четкое представление об общей картине рыбного богатства Карафуто.

В общих чертах, распределение сельди характеризуется наибольшей плотностью у западного побережья, на долю которого приходится в общей сложности 75% от всего объема улова острова. Из оставшихся 25% улова около 15% приходится на залив Анива, а 10% на восточное побережье. Если рассмотреть это более детально по регионам, то на западном побережье сельдяной промысел достигает наивысшего расцвета в его центральной части на протяжении примерно 1415 ри вдоль берега к северу от Томариору (прим.: г. Томари) вплоть до окрестностей Наёро. По мере продвижения к югу плотность косяков постепенно снижается, а к югу от Минами-Одзава сельдь практически полностью перестает встречаться.

В заливе Анива наиболее богатой зоной является побережье протяженностью около 12 ри от окрестностей Оодомари до Тибэсани (прим.: Озерское), и по мере удаления от этого региона плотность рыбных косяков постепенно падает. На восточном побережье места скопления рыбы не отличаются постоянством, однако вполне приличные уловы наблюдаются к северу от Хигаси-Сирауры вплоть до Кувамару, а также в южных районах Сакаэхаме и Тонине.

В противовес сельди, промысел горбуши и лосося считает своей жемчужиной именно восточное побережье, демонстрируя изобилие на всем протяжении от реки Тарайка на севере до мыса Айро (прим.: м. Свободный) на юге. Среди них рыболовные участки в окрестностях рек Поронай и Охохори (прим.: р. Очепуха) являются наиболее богатыми по объемам вылова. В период, когда рыба устремляется на нерест вверх по течению, косяки заполняют водную гладь настолько плотно, что это представляет собой редкое, удивительное зрелище, затрудняющее движение лодок. В заливе Анива скопления горбуши и лосося сосредоточены преимущественно на протяжении десятка ри в окрестностях реки Рурутака (прим.: р. Лютога). На западном побережье относительно богатые уловы наблюдаются у мыса Коното (прим.: м. Слепиковского), а также вдоль побережья к северу от Раитисика (прим.: г. Чехов).

Что касается остальных видов, то краб добывается повсеместно вдоль всех побережий острова, однако его промысел достигает наивысшего расцвета именно на западном побережье. Морская капуста (комбу) также чрезвычайно обильна на западном побережье к югу от Кусуннаи (прим.: с. Ильинское); в заливе Анива главными местами её заготовки являются прибрежные воды между Оодомари и Тибэсани, тогда как на восточном побережье она практически полностью отсутствует.

Короче говоря, географическое распределение красной рыбы (горбуши и лосося) является полной противоположностью сельди: восточное побережье занимает здесь первое место, а залив Анива и западное побережье следуют за ним. Помимо этого, тресковый промысел обладает наиболее многообещающими перспективами среди всех видов лицензионного (разнорыбного) рыболовства. Самыми известными местами обитания трески являются прибрежные воды вдоль всего западного побережья к югу от Нодасаму (прим.: с. Чехово), а также западная сторона залива Анива. На восточном побережье южный район Сакаэхамы и северная оконечность у реки Тарайка также демонстрируют отличные условия для промысла. Камбала в изобилии водится абсолютно повсеместно вокруг всего острова, однако точная картина её географического распределения на сегодняшний день все еще остается до конца не проясненной. По мере проведения в будущем более точных и детальных исследований, несомненно, будет обнаружено множество новых богатых мест обитания, что повлечет за собой рост уловов и превратит треску и камбалу в важнейшие морепродукты, следующие по значимости сразу за сельдью.

Стоимость производства этих основных морепродуктов наглядно выражается в следующих статистических показателях:

• Сельдь: 3 175 928 иен

• Горбуша: 554 829 иен

• Треска: 494 232 иены

• Лосось: 237 695 иен

• Сельдь: 184 980 иен

• Морская капуста (комбу): 140 884 иены

Общая стоимость улова сельди, горбуши и лосося в 44-м финансовом году составила около 4 300 000 иен. Из этой суммы на залив Анива пришлось около 600 000 иен, на западное побережье 3 000 000 иен, а на восточное побережье 700 000 иен. Если соотнести эти показатели с протяженностью береговой линии, то окажется, что западное побережье, длина которого лишь в два раза превышает длину побережья залива Анива, дает в пять раз большую стоимость улова. Восточное побережье, имеющее береговую линию в три раза длиннее, чем залив Анива, по стоимости продукции практически полностью с ним совпадает.

Опорные точки при рассмотрении рыбохозяйственных проблем

Методы лова этих главных промысловых видов, как уже отмечалось, жестко регламентированы: для сельди, горбуши и лосося разрешено использование исключительно стационарных неводов, а применение любых других рыболовных орудий строжайшим образом запрещено. Власти твердо удерживают так называемую систему один стационарный невод на один участок (систему). Что касается видов рыбы, не входящих в число этих трех главных морепродуктов, то их добыча в рамках так называемого лицензионного (разнорыбного) промысла осуществляется с помощью ручных неводов, тралов, закидных неводов и иных орудий.

Требование разрешить вылов указанных трех главных промысловых видов с помощью иных снастей (например, жаберных сетей) составляет суть так называемой программы реформы системы рыболовства. Сторонники этой реформы на протяжении многих лет ведут ожесточенные споры и превратили данный вопрос в крупную политическую проблему государственного уровня, безудержно стремясь к достижению своей цели. Вопрос о том, насколько справедливы или пагубны их доводы, вызывает множество дискуссий, и автор изложит свое личное мнение по этому поводу далее в разделе, посвященном теории рыбохозяйственной системы, воздержавшись пока от критики.

В конечном счете, решение вопроса о том, верна или ошибочна действующая система рыболовства на Карафуто, должно опираться на здоровую и прочную основу общей колонизационной политики. Достижение правильного баланса между охраной природных богатств колонии и их практическим использованием является фундаментальным смыслом проведения колонизационной политики. И подлинная колонизационная политика, необходимая государству, заключается не просто в стремлении к механическому увеличению численности переселенцев, а в обеспечении надлежащего расселения людей в пределах возможностей использования природных богатств. Поскольку для Карафуто рыбный промысел выступает главным условием его освоения, только через создание стабильной системы, гармонично сочетающей охрану водных ресурсов и практическое ведение лова, можно впервые встать на путь осмысленного продвижения вперед. То, что рыбохозяйственные проблемы Карафуто постепенно начинают привлекать к себе внимание всей страны и эксперты пытаются дать им свои объяснения, является отрадным феноменом. Однако их аргументы зачастую базируются исключительно на специфических интересах самого Карафуто, что никак не позволяет затронуть истинное ядро проблемы.

Как бы то ни было, применение системы исключительно стационарных неводов для сельдяного промысла на Карафуто ведется еще со времен российского правления и вовсе не является нововведением сегодняшнего дня. После возвращения острова под управление Японии ежегодные уловы наглядно демонстрируют следующие статистические показатели:


Год (Мэйдзи)


Объем улова (коку)


Количество участков


Улов на один участок (коку)


39


142 195


98


1 450


40


234 316


161


1 455


41


199 791


181


1 104


42


169 697


238


713


43


226 852


233


973


44


200 598


270


742


(Примечание: для сельди объем в 100 коку обычно рассчитывается исходя из среднего показателя в 20 000 хвостов, то есть от 180 000 до 220 000 штук).

Если сравнить реальное положение дел в 44-м году с показателями 40-го года, то окажется, что объем вылова упал почти наполовину, и улов с одного участка из года в год неуклонно снижается. Иными словами, вопреки ежегодному увеличению количества рыболовных участков, общие объемы вылова не только не растут соразмерно им, но, напротив, демонстрируют очевидный факт падения. И подобное явление наблюдается не только на Карафуто на Хоккайдо, который наряду с Карафуто является богатейшей зоной сельдяного промысла, статистика фиксирует абсолютно аналогичную картину.

Динамика уловов сельди на Хоккайдо по периодам:

• 10-й год Мэйдзи 15-й год Мэйдзи: 965 923 коку

• 16-й год Мэйдзи 20-й год Мэйдзи: 945 658 коку

• 21-й год Мэйдзи 25-й год Мэйдзи: 893 841 коку

• Ограниченность производительных сил и хищнический (неумеренный) характер лова. Снижение уловов горбуши и лосося.*

• 26-й год Мэйдзи 30-й год Мэйдзи: 1 003 295 коку

• 31-й год Мэйдзи 35-й год Мэйдзи: 834 190 коку

• 36-й год Мэйдзи 40-й год Мэйдзи: 685 511 коку

• 41-й год Мэйдзи: 608 396 коку

• 42-й год Мэйдзи: 436 639 коку

• 43-й год Мэйдзи: 463 863 коку

• 44-й год Мэйдзи: 459 439 коку

На Хоккайдо, начиная с 21-го года Мэйдзи, происходило бурное увеличение количества сетей и, как следствие, стремительный рост промысловой мощности. Из-за этого численность рыбных стад из года в год истощалась, однако данный факт долгое время вообще не находил отражения в общей статистике. Дело в том, что на фоне уменьшения популяции рыбы постоянное совершенствование конструкций сетей обеспечивало временный подъем промысловой мощности, благодаря чему вплоть до конца 30-х годов Мэйдзи факт истощения ресурсов было невозможно распознать по одним лишь общим цифрам.

Однако к этому моменту стало предельно очевидно, что воспроизводство ресурсов катастрофически отстает от темпов роста промысловой мощности. Последующие уловы начали стремительно падать по наклонной линии, и к сегодняшнему дню они опустились почти до половины от показателей 30-х годов, превратив некогда богатейший промысел в весьма заурядное зрелище.

О чем же говорят нам эти факты? Бескрайний океан в глазах обывателя предстает безграничной и неисчерпаемой зоной лова, а рыбные богатства кажутся воистину неиссякаемыми. Однако с точки зрения научных рыбохозяйственных исследований подобные взгляды признаются младенческими и не заслуживающими даже малейшего внимания. Каким бы огромным ни был океан, зоны сосредоточения рыбы (то есть сами нерестилища и места лова) имеют четкие границы, а их производительная способность строго лимитирована. Поэтому промысловая мощность, нарушающая этот природный баланс, неизбежно ведет к истощению рыбных богатств это самоочевидная истина.

Более того, даже если на первых порах дисбаланс между промыслом и воспроизводством не столь заметен, непрерывное развитие методов лова постепенно подрывает репродуктивную способность популяции. В итоге, подобно закону убывающей доходности в земледелии, рыбные запасы также неизбежно оказываются под действием закона постепенного снижения уловов. Какими бы щедрыми ни были дары природы, если использовать их бездумно и хищнически, они рано или поздно иссякнут.

Истинный дух любой рыбохозяйственной системы должен заключаться в том, чтобы не допускать разрушения ограниченных производительных сил природы безрассудным наращиванием промысловой мощности. Судя по приведенной выше статистике, сельдяные промыслы Хоккайдо и Карафуто уже вплотную подошли к периоду неуклонного снижения уловов. И в будущем, даже если произойдет увеличение количества сетей, ожидать роста общих уловов уже совершенно невозможно. Доказательством увеличения производительных сил это служить не может, а скорее, напротив, наглядно свидетельствует об их упадке. Поэтому, основываясь на фактах, необходимо решительно искоренять те существующие причины, которые привели к подобному положению дел, а если какие-то негативные факторы еще не проявились, следует во что бы то ни стало держаться от них подальше. Это естественное требование, проистекающее из самой сути приумножения национального богатства.

Статистика показывает, что карафутоская горбуша и лосось, причисляемые наряду с сельдью к трем главным морепродуктам острова, также уже вступили в пору неуклонного снижения уловов.

Динамика уловов горбуши и лосося на Карафуто:


Год (Мэйдзи)


Количество тресковых участков


Объем улова горбуши (коку)


Объем улова лосося (коку)


39


30 574


4 711


40


140


47 651


4 850


41


136


96 926


42 078


42


3 868


43


252


252


8 631


44


270


78 145


9 020


(Примечание: для горбуши объем в 100 коку обычно рассчитывается исходя из 16 000 хвостов, а для лосося из 6000 хвостов).

Необходимость достижения реальных результатов в деле охраны и воспроизводства ресурсов становится все более острой. По мере продвижения внутреннего освоения острова численность жителей, скапливающихся вдоль побережий, постепенно увеличивается, что неизбежно влечет за собой рост угрозы браконьерства и хищнического лова. Ввиду этого, тщательность или, напротив, небрежность защитных мероприятий приводит к разительным различиям в результатах.

Превосходный пример этого дает Хоккайдо: на реке Исикари благодаря искусственному разведению, строгому контролю за браконьерством и комплексной охране ресурсов до сих пор удается поддерживать солидные объемы вылова и вести прочное, стабильное хозяйство. Напротив, в тех регионах Хоккайдо, где охраной и воспроизводством пренебрегали или вовсе оставили их без внимания, запасы рыбы постепенно истощились, и в последние годы её заход в реки прекратился вовсе.

На Карафуто, охватывая весь остров, также были учреждены заповедные нерестовые реки для пассивной охраны ресурсов. Однако параллельно с бурным освоением берега рек постепенно заселяются мигрантами, из-за чего браконьерство расцветает пышным цветом. При этом осуществлять контроль силами властей становится практически невозможно, и результативность мер охраны с каждым годом падает.

То, что администрация Карафуто с прошлого года приступила к обучению специалистов и созданию рыбоводных заводов для искусственного оплодотворения горбуши и лосося, является крайне своевременным и точным решением. Что касается лосося, то при беглом взгляде на статистику может показаться, будто объемы его вылова демонстрируют прогрессирующую тенденцию. Однако этот рост обусловлен исключительно тем, что два-три года назад в южной части западного побережья были открыты и освоены новые участки лова осеннего лосося (кеты).

(Примечание: лосось, заходящий в реки в июне, в простонародье зовется летним лососем, а заходящий в сентябре и октябре осенним лососем).

Если же охватить картину в целом, то становится очевидным, что лососевые промыслы, подобно сельдяным, по мере роста населения все сильнее страдают от браконьерства. И если не принять самые строгие меры охраны, они также в скором времени неизбежно достигнут стадии неуклонного снижения уловов.

Ситуация с треской, камбалой и другими видами, чьи ареалы охватывают практически все побережье острова, благодаря обнаружению новых богатых мест обитания открывает многообещающие перспективы. Однако, раз уж состояние трех главных промысловых видов уже подошло к критической черте, ожидать дальнейшего роста объемов вылова без угрозы полного истребления популяции рыбы становится абсолютно невозможным.

Соответственно, общая стоимость морепродуктов при сохранении нынешних подходов также упрется в свой верхний предел. Это происходит потому, что мы продолжаем мириться с грубыми, примитивными методами использования улова. Но требования национальной экономики диктуют Карафуто необходимость покончить с вековым застоем в сфере переработки морепродуктов и встать на путь модернизации и улучшения технологий обработки, чтобы обеспечить неуклонный рост ценности продукции.

Именно поэтому автор, приступая к разбору рыбных промыслов Карафуто, считает необходимым сначала прояснить состояние добычи ресурсов, а затем детально остановиться на вопросах их глубокой переработки и экономического использования.

В отношении сельди этого главного богатства среди местных морепродуктов в прошлые годы наиболее распространенными методами переработки, преследовавшими исключительно продовольственные цели, являлись изготовление сушеной потрошеной сельди (мигаки-нисин) и варено-сушеной сельди (цубу-нисин).

(Примечание: при переработке сельди её сначала потрошат, отделяя икру и молоки. Затем тушку разрезают вдоль хребта на три части, удаляют голову, хвост и плавники, после чего подвешивают на вешала под навесами для просушки на открытом воздухе в течение нескольких недель так получается сушеная потрошеная сельдь).

Однако объемы производства этих продовольственных товаров до последнего времени оставались крайне ничтожными и едва заслуживали упоминания. Подавляющая же часть улова перерабатывалась в туковые удобрения (жмых, цуми-касу). Лишь в позапрошлом году благодаря субсидиям и поощрению со стороны администрации Карафуто были предприняты попытки её консервирования методом засола в бочках для экспорта за границу, что открыло совершенно новую страницу в деле использования сельди. (Для производства жмыха свежую сельдь варят в котлах, затем перекладывают в прессы, где отжимают жир и воду, после чего отжатый жмых раскладывают на циновках на солнце для просушки в течение четырех-пяти дней, после чего процесс производства полностью завершается. Вес готового жмыха из одного коку сельди составляет около 1112 кан (прим.: 1 кан - 3,75 кг).

Производство туковых удобрений из сельди как в эпоху российского правления, так и сегодня продолжает оставаться практически единственным способом её промышленного использования. Однако в последнее время на рынке удобрений позиции рыбного жмыха претерпевают колоссальные изменения, и спрос на него из года в год неуклонно падает, что не может не вызывать глубокую тревогу.

Ежегодный объем потребления сельскохозяйственных удобрений в нашей стране составляет около 160 000 000 иен, из которых продукция на сумму более 40 000 000 иен покрывается за счет импорта из-за границы. Ввиду этого, если товар обладает превосходным качеством, богатыми сырьевыми ресурсами и низкой себестоимостью, обеспечивающей дешевизну, он неизбежно сохраняет за собой огромный потенциал для постепенного вытеснения этого гигантского импорта. И перед рынком удобрений открываются весьма напряженные перспективы.

Сельдяной жмых в прошлые годы давал доход почти в 10 000 000 иен, занимая более 6% от общей стоимости всех удобрений. Однако пока в методах его производства не произойдет коренной революции, объемы сырья уже упрутся в свой естественный предел вылова, и на фоне признаков истощения ресурсов надежды на рост производства полностью исчезнут. И даже если по своему химическому составу рыбный мука ничуть не уступает другим видам удобрений, ей будет чрезвычайно трудно удерживать свои нынешние позиции в противостоянии со стремительно набирающими популярность соевым жмыхом (дайзу-касу) и искусственными минеральными удобрениями, чье производство практически безгранично, а цены падают по мере роста спроса.

Поэтому, пока переработка в удобрения остается единственным способом использования сельди, рассчитывать на рост цен на саму рыбу совершенно невозможно. Более того, сама рыбная мука под мощным давлением со стороны других видов удобрений рано или поздно столкнется с жесточайшим кризисом и упадком.

Это колоссальная проблема, нависшая над всем будущим промышленного мира Карафуто и Хоккайдо, для которых сельдь выступает главным ресурсом, и её разрешение имеет колоссальное значение для всей национальной экономики. Использование богатейших даров природы по самому низшему, примитивному разряду означает пассивное уничтожение государственного богатства.

Тот факт, что сахалинская и хоккайдоская сельдь в последнее время под влиянием мировых тенденций к модернизации переработки начала уходить от прежних методов использования и сделала первые шаги к превращению в важнейший товар внешней торговли через консервирование засолом в бочках, заставляет верить, что это закономерный путь, к которому промышленность должна была рано или поздно прийти. И это не может не вселять определенные надежды.

Рыночная стоимость сельдяного жмыха подвержена ежегодным сильным колебаниям, зависящим от обилия или скудности уловов, степени потребности в нем как в удобрении и множества других причин. Тем не менее, основываясь на средних показателях за последние несколько лет, можно с уверенностью принять среднюю цену за 100 коку в размере 1500 иен. Для производства 100 коку жмыха требуется в среднем около 300 000 хвостов сельди, из чего следует, что стоимость одной рыбы, используемой в качестве сырья для удобрений, не превышает и половины сена (0,005 иены).

Если сравнить это с европейскими рынками, где цена одной соленой сельди составляет от 4 до 5 сэнов (0,040,05 иены), то разница покажется поистине колоссальной. Если бы нам удалось направить весь годовой улов Карафуто, составляющий в среднем около 200 000 коку, на производство соленой сельди, это полностью изменило бы ситуацию. Однако в Европе промысел ведется в открытом море круглый год, портовые сооружения совершенны, а переработка идет непрерывно, что представляет собой полную противоположность нашим условиям лова, и повторить это в полной мере для нас пока невозможно.

Но если мы сможем перерабатывать методом засола хотя бы половину улова, то, по расчетам экспертов, стоимость одной рыбы определенно поднимется как минимум до 2 сэнов чистым золотом. В таком случае производство 100 000 коку соленой сельди принесет доход около 6 000 000 иен. К тому же, как будет подробно описано далее, рынок сбыта для соленой сельди практически безграничен. По мере роста спроса ценность продукции будет неуклонно расти. И если к ресурсам Карафуто мы добавим уловы Хоккайдо, превратив большую их часть в соленую экспортную сельдь и открыв для нее надежные рынки сбыта, это позволит увеличить национальное богатство примерно на 15 000 000 иен, что вовсе не является беспочвенной фантазией.

Использование сельди в качестве удобрения является уникальным феноменом, характерным исключительно для нашей страны; в странах Европы и Америки вся она целиком идет на продовольственные нужды. Согласно статистике, в 1908 году общий объем производства сельди в Европе составил около 1 130 000 коку. Это значительно уступает показателям Хоккайдо около 26-го года Мэйдзи, когда улов достигал 1 250 000 коку.

Даже сегодня, если объединить суммарные уловы Карафуто и Хоккайдо, они примерно на 50% превышают общеевропейские объемы. Несмотря на это, если сложить стоимость всей нашей свежей рыбы и готовой продукции, она едва достигает одной четверти от стоимости продаж одной только Великобритании. Если же сравнивать с готовыми британскими рыбопродуктами, то наши показатели окажутся на еще более низких ступенях.

Эта разительная разница обусловлена исключительно методами использования рыбы. В то время как на Западе переработка направлена исключительно на производство продовольственных товаров, мы продолжаем довольствоваться диаметрально противоположным подходом. Разумеется, наша сушеная потрошеная сельдь (мигаки) также обладает определенной продовольственной ценностью, однако спрос на нее ограничен лишь частью беднейшего населения и не имеет повсеместного распространения.

Между тем, по заключению экспертов, сельдь по своему химическому составу ничуть не уступает другим видам рыбы, а её вкусовые качества при надлежащих методах кулинарной обработки оказываются весьма высокими. К тому же её предельно низкая цена делает её идеальным продуктом питания. В нашей стране, где стоимость жизни из года в год растет и проблема пропитания становится все более ощутимой, этот уникальный и ценный продукт питания в скором времени неизбежно вызовет колоссальный спрос на внутреннем рынке (уже сегодня, к примеру, Тайвань ежегодно импортирует канадскую сельдь на сумму около 400 000 иен). Что уж говорить о перспективах, если мы устремим взоры на рынок Китая и сделаем своими клиентами его четырехсотмиллионное население!

Для китайцев соленая и сушеная рыба является предметом первой жизненной необходимости. Возможность снабжать их этим товаром по низким ценам позволит, с одной стороны, приумножить наше национальное богатство, а с другой принесет колоссальную взаимную выгоду обеим странам. Первой, кто проложил путь на китайский рынок и начал экспорт соленой сельди, была Канада, однако в последнее время её позиции постепенно переходят к продукции Аляски.

То, что мы также приступили к попыткам экспорта соленой рыбы собственного производства на китайский континент, является весьма отрадным делом. Однако в качестве прямых конкурентов перед нами стоят упомянутые промыслы Аляски и Канады, поэтому впереди нас неизбежно ждет немало тяжелых и упорных торговых сражений. До сих пор главными позициями нашего экспорта морепродуктов в Китай являлись морская капуста (комбу), каракатица, сушеный трепанг и агар-агар, дающие доход от 500 000 до 2 000 000 иен. Однако объемы их производства уже уперлись в свой естественный предел, и ожидать значительного роста в будущем не приходится.

Напротив, экспорт соленой рыбы пока составляет всего около 500 000 иен, но именно эта отрасль обладает самыми блестящими перспективами на будущее. Понимая это, такие мощные представители нашего торгового капитала в Китае, как компании Мицуи Буссан и Оокура-гуми, начали предпринимать шаги по монополизации и унификации экспортных потоков. Первая (Мицуи Буссан) сосредоточила в своих руках преимущественно закупку соленой сельди с Хоккайдо и Карафуто, а вторая (Оокура-гуми) нацелилась на Приморье, стремясь занять монопольное положение в экспорте соленой и сушеной рыбы со всего нашего побережья и осуществить мощный прорыв на безграничный рынок китайского континента.

Как уже отмечалось, продвижение сахалинской соленой сельди на рынки сбыта сейчас ведется при содействии компании Мицуи Буссан. Со стороны производства администрация Карафуто объединила крупнейших рыбопромышленников в Союз производителей соленой сельди, выделив им ежегодную субсидию в размере 50 000 иен. Власти всеми силами поощряют это производство: в прошлом году в Китай и Корею было отправлено 15 000 ящиков, а в текущем году планируется экспортировать около 5000 коку продукции.

Подготовка к противостоянию с конкурирующими товарами

Все признают, что это блестящая стратегия для подъема рыбной промышленности Карафуто, и мы искренне надеемся на продолжение усилий со стороны администрации. Однако для успешного противостояния с конкурирующими товарами настоятельной необходимостью является дальнейшее совершенствование методов производства с целью удовлетворения вкусов потребителей. Кроме того, серьезного изучения требуют вопросы расширения рынков сбыта и регулирования взаимоотношений между производителями и торговыми компаниями.

Сами рыбопромышленники, даже осознавая будущие выгоды, не могут в одночасье полностью изменить привычные методы ведения хозяйства, поскольку на практике это сопряжено с серьезными трудностями и рисками. Поэтому в первую очередь первоочередной задачей является налаживание гармоничных отношений между торговыми структурами и производителями, чтобы гарантировать последним получение стабильной и более высокой прибыли, что естественным образом побудит их к модернизации производства. Проводя этот масштабный план в жизнь, администрация Карафуто должна быть готова взять на себя огромную ответственность. Кроме того, властям Карафуто необходимо установить прочные экономические связи и действовать в едином ритме с руководством Хоккайдо, что не требует лишних слов.

Модернизация методов переработки остро необходима не только для сельди, но и для горбуши и лосося. Традиционные способы использования сахалинской горбуши и лосося сводятся преимущественно к их засолу и последующему вывозу на внутренний рынок Японии для продовольственных нужд. По сравнению с сельдью этот процесс выглядит несколько более продвинутым, однако сегодня, когда технологии переработки стремительно развиваются и повсеместно внедряются методы глубокой заморозки, продолжать довольствоваться грубым, примитивным засолом означает крайне неэффективное использование ресурсов.

В последние годы цены на сахалинскую горбушу и лосось неуклонно падают. Главная причина кроется в том, что Карафуто, будучи крупным производителем красной рыбы, везет на японский рынок продукцию, переработанную старыми методами. Там она сталкивается с мощной конкуренцией со стороны Приморья и Камчатки, а также с уловами Хоккайдо, который ежегодно поставляет на рынок около 110 000 коку рыбы. Оказавшись зажатым между ними, Карафуто закономерно терпит экономическое поражение. Пока методы переработки не изменятся, этот упадок будет лишь усугубляться из года в год.

Главным направлением модернизации должно стать внедрение холодильных технологий. Общая стоимость уловов горбуши и лосося на Карафуто составляет около 750 000 иен в год. Если мы откажемся от старых подходов и перейдем к экономически более выгодному методу глубокой заморозки, стоимость продукции возрастет в три раза. Это наглядно подтверждается опытом прошлых лет, когда замороженная рыба транспортировалась в небольших масштабах.

Создание судов-рефрижераторов, холодильных складов, обустройство инфраструктуры в пунктах назначения и обеспечение бесперебойности холодильных перевозок все это сложные задачи, которые неизбежно возникнут на этом пути. Однако все это вопросы технической исполнимости, а не принципиальной невозможности. И администрация Карафуто, как и в ситуации с сельдью, обязана принять меры по повышению ценности продукции и направить промышленность по новому руслу. За последние два-три года на западном побережье и в заливе Анива число предпринимателей, занимающихся экспортом замороженной горбуши и лосося, постепенно увеличивается. Получение соответствующих доходов доказывает, что данный способ использования ресурсов в будущем заслуживает финансовой поддержки и поощрения. Однако масштабы этой деятельности пока малы и носят гипотетический характер; они совершенно недостаточны для переработки больших объемов улова. Прогресса в этой сфере придется ожидать в ближайшем будущем.

Треска, занимающая третье место среди морепродуктов Карафуто по стоимости, в основном используется в пищу в виде сушеной трески (), распластанной сушеной трески () и соленой трески. Как уже упоминалось, треска, наряду с камбалой, обеспечивает процветание добычи, составляя две трети от общего объема производства в нашей стране, и является одним из самых перспективных направлений рыболовства на острове.

На фото (врезка): Состояние сушки морской капусты (комбу) на острове.

Камбала в основном перерабатывается на туковые удобрения (рыбный жмых), и лишь малая ее часть идет в пищу. Эти два вида рыб распространены наиболее повсеместно. В будущем, наряду с открытием новых мест обитания, потребуется дальнейшее улучшение и прогресс в методах их использования. Другие виды продукции, такие как морская капуста и крабовые консервы, также приносят значительную стоимость в качестве экспортных товаров. Однако из-за склонности к грубому производству и массовому выпуску низкокачественного товара () они могут потерять доверие на зарубежных рынках. Исходя из прошлого опыта, когда производство внезапно получало сильный удар, необходимо строго соблюдать правила производства, чтобы надолго сохранить репутацию.

О крабовых консервах следует сказать особо. Среди морепродуктов Карафуто крабовые консервы в настоящее время приносят наибольшую стоимость в качестве экспортируемого за рубеж товара. В прошлом году их было произведено примерно на 300 000 иен, и почти весь этот объем был экспортирован в США. Семь десятых долей японских крабовых консервов в этой стране приходится на Хоккайдо, а доля Карафуто составляет лишь три десятых. Это связано с тем, что продукция Хоккайдо находится в руках надежных торговых фирм, которые на протяжении многих лет ведут единую политику продаж на рынке и добились определенного успеха в поддержании цен. В отличие от этого, производители Карафуто совершенно лишены такой организации в данном вопросе, что приводит к неизбежному демпингу и вынужденным распродажам. В результате их продукция, которая и без того считалась уступающей по качеству хоккайдской, еще больше теряет свое доброе имя.

Более того, Карафуто находится в гораздо более невыгодном положении по сравнению с Хоккайдо из-за сложности методов торговли: сделки часто проходят через многочисленные посреднические структуры. Хотя по качеству продукция Карафуто существенно не отличается от хоккайдской, рыночная цена на нее в итоге оказывается выше. Тем не менее, перспективы отечественных крабовых консервов многообещающие. Спрос на них не ограничивается только США; в таких странах, как Великобритания и Франция, также постепенно пробуждается интерес к этой продукции. Чтобы следовать этой тенденции, необходимо установить твердую политику выпуска продукции, соответствующей требованиям зарубежных рынков, прежде всего укрепить производственный капитал и улучшить методы производства и сбыта.

Глядя на текущую ситуацию в Карафуто, можно увидеть, что заводы, именующие себя крабоконсервными, ведут разобщенную конкурентную борьбу. Это приводит не только к хищническому вылову сырья, но и к выпуску небрежно изготовленной продукции, что мгновенно подрывает доверие на зарубежном рынке. Причиной тому является то, что эти мелкие заводы берут оборотный капитал у посредников из Токио и Иокогамы (Кэйхин), занимающихся комиссионной торговлей, под высокие проценты. Готовая продукция скупается ими на крайне невыгодных условиях, поэтому вполне естественно, что у заводов не остается возможностей для улучшения качества. Хотя к настоящему времени их число сократилось примерно до 5060, в период расцвета в 43-м году [прим.: 1910 год] их насчитывалось почти более ста. Объединение этих мелких заводов в несколько сравнительно крупных предприятий и обеспечение им удобства в привлечении капитала вот что подтолкнет к повышению качества. Это действительно первоочередной вопрос для подъема крабоконсервной промышленности.

Кроме того, степень вылова краба как сырья является фундаментальным фактором, от которого зависит подъем или упадка этой отрасли, поэтому данный вопрос требует глубокого внимания. Ранее для ловли краба разрешалось использовать исключительно донные жаберные сети (). В результате чрезмерного вылова к 4344 годам уловы резко сократились, что вызвало глубокий кризис среди промышленников. Ввиду этого пагубного явления власти приняли курс на полный запрет жаберных сетей и стали постепенно сокращать их количество. Результаты оказались значительными: уловы начали демонстрировать тенденцию к возвращению на прежний уровень. Лов жаберными сетями дает временное увеличение улова, однако производители с недостаточным капиталом совершенно не способны обработать такие объемы сырья. Попытки делать это силой приводят, как уже говорилось, к плохой репутации на рынке и упадку отрасли. Поскольку эта индустрия имеет большие перспективы для дальнейшего развития в будущем как надежный товар для внешней торговли, властям необходимо уделять еще больше внимания защите сырьевых ресурсов, а также надзору и руководству в производстве и продажах.

На фото (врезка): Прямая транспортировка выловленного краба на консервный завод.

Перспективный китобойный промысел

Наконец, необходимо бросить взгляд на китобойный промысел. Прибрежные воды Карафуто крайне богаты стадами китов. Особенно много здесь малых полосатиков (синих китов ганке), а в южных прибрежных водах в изобилии курсируют горбачи, финвалы и другие виды. В период российского правления китобойный промысел также велся в определенной степени, однако его оборудование было маломасштабным и несовершенным, поэтому промысел в итоге так и не получил развития. Исключение составляло учрежденное графом Генрихом Кайзерлингом Русское Тихоокеанское китобойное акционерное общество. Если бы оно, как планировалось, расширило свою деятельность на прибрежные воды Хоккайдо и Карафуто, китобойный промысел в Северном море уже тогда процветал бы. Однако эта компания, как известно общественности, вела китобойный промысел в Корейском море главным образом как прикрытие для военных гидрографических съемок, преследуя амбициозные государственные цели России подготовиться к будущему военному столкновению. Обладая капиталом в 1,2 миллиона рублей и получая ежегодную субсидию от Морского министерства России в размере 50 тысяч рублей, компания примерно с 24-го года периода Мэйдзи [прим.: 1891 год] начала крупномасштабные операции. Она активно появлялась в прибрежных водах Кореи и даже возводила базы на суше. Ее бесцеремонное поведение до сих пор свежо в памяти людей.

На фото (врезка): Китобойное судно компании Дайниппон Суйсан в водах Карафуто.

Поскольку компания сосредоточила свои основные силы в районе Корейского моря, у нее не осталось времени для осуществления запланированного начала китобойного промысла в районах Карафуто. С началом войны в 3738 годах [прим.: Русско-японская война 19041905 гг.] четыре ее китобойных судна были захвачены кораблями Императорского флота, и деятельность компании окончательно прекратилась. Китобойный промысел в Карафуто, имеющий такую историю, с момента занятия острова и вплоть до недавнего времени не показывал никаких заметных результатов; казалось, что даже на обилие китовых стад никто не обращал внимания. Однако в прошедшем 43-м году [прим.: 1910 год] компания Дайниппон Суйсан с помощью двух китобойных судов начала относительно крупномасштабный китобойный промысел по норвежскому образцу. В следующем году они добавили еще два судна и достроили береговые сооружения, добыв около 80 голов китов. Благодаря этому данный район постепенно привлек внимание общественности как перспективная зона китобойного промысла.

Подводя итог, можно сказать, что повсеместное распространение, высокая плотность и изобилие видов рыб и морских животных составляют главную особенность водных ресурсов Карафуто. То, что остров является ключевым местом добычи китов, придает особый блеск нашему рыбопромышленному миру. Наша страна, будучи великой морской державой, с приобретением Карафуто еще больше повысила свою ценность. Нынешнее богатство вод обеспечивается прогрессом в методах лова, улучшением переработки морепродуктов и установлением хорошей системы рыболовства. Сохранение и поддержание этих условий, несомненно, продемонстрирует в будущем еще больший прогресс. Даже если рассматривать одну лишь сферу водных промыслов, эта так называемая сокровищница северных врат обязательно внесет колоссальный вклад в нашу национальную экономику. Описав методы использования улова, автор желает продвинуться далее и подробно разобрать особенности действующей рыболовной системы.

Глава III. Проблема рыболовной системы

Определение основ рыболовной системы. Наплыв бедствующих рыбаков; истоки проблемы жаберных сетей. Реализация мер по спасению мелких рыбаков. События великих волнений разночинных рыбаков в Отомари, принесшие череду радостей и горестей. Какова их истинная подоплека? Возрождение движения разночинных рыбаков. Требование реформы рыболовной системы и курс на освоение Карафуто. Стандарты истолкования проблемы. Предпосылки для установления рыболовной системы. Предполагаемая численность мигрирующей у берегов Карафуто сельди и доля ее вылова. Причины необходимости защиты воспроизводства. Защита рыбы и рыболовные сети. Ссылка на тяжелые условия жизни. Хоккайдо и США, потерпевшие неудачу с системой двойных сетей. Утверждения сторонников жаберных сетей и их столкновение с практическими проблемами. Посягательство на ранее приобретенные права. Противоречие духу защиты промышленности. Ошибочность теории ограничения количества сетей или районов. Принцип абсентеизма (отсутствия владельцев) в рыболовстве Карафуто. Реальное положение дел в управлении промыслом ставными неводами. Бремя платы за право рыболовства. Связь между предполагаемым введением системы жаберных сетей и платой за право рыболовства. Ненадежные источники доходов. Два вида расчетов касательно так называемых тяжелых условий жизни. Роскошная жизнь разночинных рыбаков. Крупные и мелкие капиталисты.

Определение основ рыболовной системы

История развития рыболовной системы Карафуто была кратко описана в предыдущем разделе. В 38-м году [прим.: 1905 год], в год занятия острова, Гражданское управление Карафуто издало Временные правила рыболовства на Карафуто. Согласно им, в отношении трех главных видов водных биоресурсов сельди, лосося и горбуши лицам, ранее имевшим отношение к этим рыбопромысловым участкам, давалось разрешение на промысел под залог установленной платы, что предоставляло им так называемое преимущественное право.

В отношении промыслов, ранее принадлежавших русским, а также прочих рыбопромысловых участков была введена система торгов (аукционов). Для остальных видов общего рыболовства выдавались лицензии. С одной стороны, государство наглядно продемонстрировало уважение к историческому вкладу отдельных рыбопромышленников, которые на протяжении многих лет вели упорную борьбу под властью российского правительства. С другой стороны, благодаря системе торгов было показано отсутствие дискриминации в отношении новоприбывших рыбопромышленников. Кроме того, было проведено четкое разграничение между тремя главными видами биоресурсов и прочим рыболовством, что ярко отражало дух защиты промышленности.

Затем, когда в 40-м году [прим.: 1907 год] Закон о рыболовстве был частично распространен на Карафуто, промысел ставными неводами () на сельдь, горбушу и лосося получил статус лицензируемого рыболовства. Одновременно с этим были изданы Указ о рыболовстве на Карафуто и Правила регулирования рыболовства. Они нанесли сокрушительный удар по так называемым разночинным рыбакам ( мелким независимым рыбакам), которые стекались на остров с момента его занятия и временно перебивались за счет лицензионного промысла, уповая на удачу в будущем, пытаясь добывать три главных вида биоресурсов с помощью легких и простых снастей в обход ставных неводов. Именно тогда зародилась так называемая проблема жаберных сетей и реформы рыболовной системы, когда в противовес ставным неводам стали требовать разрешения на использование жаберных () и отцеживающих () сетей для добычи трех главных видов биоресурсов в пользу бедствующих рыбаков.

Наплыв бедствующих рыбаков; истоки проблемы жаберных сетей

Самую горькую досаду на начальном этапе развития любой колонии вызывает трудность отбора переселенцев; именно в этот период закладываются семена будущих бедствий. Карафуто не стал исключением из этого правила. Сразу после занятия острова мощный поток переселенцев устремился сюда подобно прорвавшей плотину реке. Среди них было множество тех, кто занялся лицензионным рыболовством.

По географическим причинам большую часть этих людей составляли бедствующие рыбаки из северо-восточных районов Хоккайдо. Хотя среди них были и те, кто добросовестно пытался заложить фундамент для своей жизни за счет мелкого промысла, было немало и авантюристов, чьей целью являлись три главных вида биоресурсов и которые рассчитывали одним махом компенсировать свои прошлые неудачи на родине. В северо-восточных районах и на самом Хоккайдо, независимо от используемых методов лова, число таких первопроходцев среди мелких рыбаков в 40-м году [прим.: 1907 год] достигло огромной цифры в 2428 дворов.

Лишенные капитала, они страдали от невозможности удовлетворить свои непомерные надежды. Поэтому нет ничего удивительного в том, что они без долгих раздумий отправлялись за легкой наживой за море. Однако ситуация после прибытия на остров совершенно не соответствовала их ожиданиям. Временные правила 39-го года [прим.: 1906 год] признавали исключительно систему ставных неводов для трех главных видов биоресурсов. Для этих рыбаков, привыкших видеть на Хоккайдо совместное использование ставных и жаберных сетей, издание такого закона стало полной неожиданностью и причинило огромные практические неудобства.

Тем не менее, в период становления колонии они питали смутные надежды на то, что в будущем ситуация как-то разрешится. Эти пустые мысли побуждали разночинных рыбаков заниматься так называемым браконьерством (), получая несоразмерную временную выгоду. В результате их привязанность к добыче сельди только укрепилась. Как раз в это время, в 40-м году, были изданы новые нормативные акты, которые четко определили их правовой статус как рыбопромышленников и ввели немедленные законные санкции за любые нарушения. Рыбаки пришли в ужас и замешательство.

Однако для того чтобы изменить ситуацию и зарабатывать на жизнь легальным мелким промыслом, большинство из них были слишком амбициозны. Они вознамерились открыто заявить свои права на вылов трех главных видов биоресурсов. Как уже упоминалось, искры движения за реформу рыболовной системы вспыхнули именно в 40-м году.

Реализация мер по спасению мелких рыбаков

Разночинные рыбаки до самого конца выставляли на первый план свои тяжелые условия жизни, заявляя о необходимости срочного спасения. В качестве метода спасения они громогласно требовали сокрушить существующую систему и официально разрешить вылов сельди с помощью подвижных снастей, таких как жаберные и отцеживающие сети. Власти во главе с заступившим на пост губернатором Хираокой приняли меры, которые привели к быстрому развитию ситуации в 41-м году [прим.: 1908 год].

Что касается факта тяжелых условий жизни, служившего фундаментом для утверждений разночинных рыбаков, власти, похоже, не отрицали его полностью. Однако они посчитали это локальным явлением, вызванным неизбежными природными причинами колебаниями подходов рыбы, на которые человек повлиять не в силах. Власти сочли невозможным ради выгоды одной группы лиц разрушать систему монополии ставных неводов, являющуюся основой колонизационной политики Карафуто. Тем не менее, существование бедствующих людей в период славного правления было бы позором для государства. Разработка методов их спасения являлась прямой обязанностью администратора. Поэтому власти были твердо убеждены, что тяжелые условия жизни части рыбаков необходимо смягчать иными методами социальной политики, но рыболовную систему менять ни в коем случае нельзя. Однако в пределах, не разрушающих основы рыболовной системы, было сочтено справедливым пойти навстречу пожеланиям разночинных рыбаков. Власти приняли смелое решение: разделить побережье всего острова на 24 округа, учредить рыболовные кооперативы и без проведения торгов, по крайне низкой ставке, сдать в аренду 39 рыбопромысловых участков, чтобы позволить мелким рыбакам поровну пользоваться доходами от лова сельди. Это произошло в сентябре 41-го года [прим.: 1908 год].

Разночинные рыбаки встретили эту меру с огромным удовлетворением, признав ее наилучшей системой в рамках возможных компромиссов. Голоса, требовавшие реформы рыболовной системы, почти затихли, и наметилась радостная тенденция к сглаживанию былых разногласий между властями и народом. Однако следующий, 42-й год [прим.: 1909 год] закончился беспрецедентным за последние годы неуловом рыбы. По этой и ряду других причин результаты работы рыболовных кооперативов, на которые возлагались огромные надежды, оказались крайне неутешительными.

Вновь раздались яростные крики о необходимости жаберных и отцеживающих сетей. Причем исходили они из уст тех самых мелких рыбаков, которые еще год назад благодарили власти и превозносили их мудрость. В эту ситуацию вмешались политические авантюристы, начавшие подстрекать простодушных рыбаков в своих интересах. Обстановка постепенно накалялась. Перед лицом экзальтированной толпы здравые доводы потеряли силу, методы движения рыбаков вышли за рамки дозволенного и приняли угрожающий характер.

Наконец, в августе 42-го года, когда остров посетил тогдашний вице-министр внутренних дел Икки Китокуро, прибывший в Отомари, рыбаки устроили массовую демонстрацию и силой потребовали личной встречи. Ситуация приняла опасный оборот. В толпе нашлись те, кто, подогретый алкоголем, совершил нападение на полицейских. Ситуация мгновенно взорвалась и вылилась в масштабные волнения. Для усмирения бунта были вызваны войска, что повлекло за собой ужасающее кровопролитие. Так это движение было временно подавлено.

Истинная подоплека событий

Сегодня, по прошествии времени, автор не стремится вершить суд и выяснять, какая из сторон была права, а какая виновата в этом трагическом инциденте. Однако разночинные рыбаки и сочувствующие им лица возлагают всю ответственность исключительно на полицию и власти, заявляя: Мы, мирные граждане, лишь пытались подать прошение начальству, но власти применили силу и жестоко обошлись с невиновными. С этим утверждением мы, как люди, досконально знающие тогдашнее реальное положение дел, согласиться не можем. Если уж и искать виновных, то справедливости ради стоит признать, что ответственность лежит на обеих сторонах и на властях, и на народе.

Дело в том, что мирные граждане, участвовавшие в тех волнениях, поддались странной психологии толпы. На пике исступления они превратились в бунтовщиков. Если бы их оставили на произвол судьбы, они бы подожгли заготовленные вокруг материалы и сожгли правительственные здания. Находившимся внутри двадцати с лишним чиновникам оставалось бы только сидеть и ждать смерти от огня. Силы полиции для предотвращения этого были совершенно недостаточны. В сложившейся ситуации обращение за помощью к войскам было неизбежной мерой. В данном случае вина лежала на бунтовщиках, а не на властях. Однако нельзя не вменить в вину властям то, что они не проявили должной осмотрительности и не предотвратили подобное развитие событий заранее. Впрочем, теперь уже поздно спорить об ответственности. Так или иначе, со времени этого инцидента отношения между разночинными рыбаками и властями оказались не столь плохими, как многие опасались.

Причиной тому послужило то, что следующий, 43-й год [прим.: 1910 год] ознаменовался невиданным для Карафуто богатым уловом рыбы. Кроме того, надзор со стороны властей за мелкими рыбаками стал весьма снисходительным, а браконьерство превратилось в секрет полишинеля. Высокие доходы во многом способствовали сглаживанию былых обид и негативных чувств. Примерно в таком же ключе прошли и последующие один-два года, из-за чего казалось, что вопрос о реформе рыболовной системы окончательно сошел на нет.

Однако в прошлом, первом году эпохи Тайсё [прим.: 1912 год], власти отменили действовавший ранее запрет на использование ручных неводов () в определенные периоды, попытавшись, с одной стороны, облегчить жизнь мелких рыбаков, но с другой начали строго проводить в жизнь политику по пресечению браконьерства. Это послужило толчком к новым волнениям. К тому же в сентябре этого года как раз подошел срок обновления рыболовных лицензий. Рассудив, что упускать такую возможность для реализации своих многолетних чаяний нельзя, разночинные рыбаки начали отчаянную борьбу. Они направили ходатайства и петиции в адрес центрального правительства и парламента, но не добились успеха. В результате они переключились на движение за отставку начальника Управления Карафуто. Подобное отсутствие серьезности в поведении во многом лишило их сочувствия со стороны мыслящих людей.

Требование реформы рыболовной системы и курс на освоение Карафуто

Общий характер так называемого движения за реформу рыболовной системы таков, как описано выше. Теперь мы подошли к моменту, когда необходимо сопоставить и сравнить требования разночинных рыбаков с политикой властей, чтобы вынести окончательное суждение. Проблема рыболовной системы может показаться крайне сложной в своих деталях, но если проникнуть в самую суть вопроса и найти критерий для оценки истинности, логика окажется предельно ясной. Суть в том, отвечает ли реформа рыболовной системы требованиям естественного развития Карафуто?

Как уже неоднократно подчеркивалось, колонизационная политика, не идущая рука об руку с защитой природных богатств, неизбежно несет в себе опасность разрушения, даже если она и приводит к временному росту населения. Главным природным ресурсом Карафуто в настоящем и ближайшем будущем, несомненно, является сельдь. Следовательно, наиболее надежной стратегией освоения острова будет внедрение такой системы, при которой объемы использования и защиты этого ресурса находились бы в строгом балансе.

Причина, по которой правительство твердо держится за существующую монополию ставных неводов (), заключается в убеждении, что ставной невод является наилучшим орудием лова, позволяющим гармонично сочетать защиту и использование рыбных запасов по сравнению с другими сетями. В таком случае, требование реформаторов узаконить использование жаберных и отцеживающих сетей имело бы смысл только тогда, когда было бы доказано, что жаберные и отцеживающие сети не наносят вреда или наносят меньший вред рыболовству по сравнению со ставными неводами.

Стандарты истолкования проблемы

Для вынесения обоснованного суждения нам не остается ничего иного, кроме как опереться на общепринятые догмы ихтиологии в изученных пределах и на практический опыт, полученный в рамках существующей рыболовной системы. То, что сторонники реформы рыболовной системы часто называют теорию защиты воспроизводства сельди оторванными от жизни рассуждениями ученых, заявляя, что она не стоит внимания, автор считает крайне постыдной позицией, которую он никак не может разделить.

Поскольку рыба не обладает свойством абсолютной неисчерпаемости, она неизбежно демонстрирует тенденцию к сокращению по мере совершенствования методов лова, и защита ресурсов является естественным следствием этого процесса. Обеспечение защиты сельди и определение стандартов вылова относятся к числу наиболее насущных задач, являющихся предпосылкой для установления прочной рыболовной системы. Стандарты вылова могут быть примерно определены путем выяснения репродуктивной способности и путей миграции сельди в море. Хотя исследования по этому вопросу еще не привели к окончательным выводам как у нас в стране, так и в мировом научном сообществе, на основе накопленных к сегодняшнему дню фрагментарных результатов и аналогии с практическими фактами наши ихтиологи в общих чертах сошлись в следующем мнении относительно сельди, мигрирующей у берегов Карафуто.

А именно, исходя из свойств сельди избегать высокой температуры воды, держаться в стороне от глубокого морского дна и не любить дальних перемещений, есть основания полагать, что сельдь в Японском море постоянно мигрирует внутри этой зоны и не выходит за ее пределы. Оптимальная температура воды для сельди составляет 6 градусов по Цельсию. Во время сезона икрометания температура воды у берегов Карафуто как раз держится на этой отметке, однако по окончании рыболовного сезона она постепенно повышается. Из-за этого сельдь перемещается в северную часть Японского моря, где в это время сохраняется подходящая температура. Часть рыбных косяков рассредотачивается в прохладных глубоководных местах недалеко от побережья Карафуто, а с наступлением периода нереста устремляется к берегу (согласно теории доктора наук г-на Кисигами).

Тот же доктор наук поясняет: если принять среднегодовой улов сельди на Карафуто за 200 000 коку, то, учитывая, что в одном коку содержится от 2000 до 4000 хвостов, ежегодный вылов составляет в среднем от 600 до 800 миллионов хвостов, при этом соотношение самцов и самок примерно равное. Экстраполируя эти данные с учетом возрастного состава, общее число сельди, плавающей в настоящее время в прибрежных водах Карафуто, можно оценить примерно в 1 миллиард хвостов. Таким образом, объем вылова сельди достигает соотношения минимум в 60% от общей численности мигрирующего стада. К тому же огромное количество рыбы гибнет от различных травм еще до вылова. С учетом этих факторов, а также на основании того факта, что увеличение числа рыбопромысловых участков находится в обратной пропорции к объемам улова (см. стр. 290), сельдь Карафуто явно достигла стадии постепенного сокращения уловов. Поэтому без принятия тщательных мер по защите воспроизводства сокращение запасов станет неизбежным результатом, констатирует ученый.

Причины необходимости защиты воспроизводства

Подход сельди к побережью обусловлен исключительно целями размножения. Для успешного протекания этого процесса требуются два условия: первое это упомянутый выше температурный режим, а второе наличие морских водорослей, к которым могла бы прикрепляться клейкая икра сельди для ее последующего созревания и вылупления личинок. Однако на рыбопромысловых участках Карафуто места с обильным произрастанием водорослей встречаются крайне редко, да и площадь их весьма ограничена. Из-за этого зоны, благоприятные для воспроизводства, неизбежно узки. Вдобавок к этому частые нагоны холодных течений препятствуют откладыванию икры. В плане природных условий для воспроизводства Карафуто значительно уступает Хоккайдо, что и обуславливает еще более острую и неотложную необходимость защиты ресурсов.

Находясь в столь невыгодном естественном положении, человек обязан стремиться к регулированию ситуации искусственными методами. То есть используемые орудия лова должны быть такими, чтобы они наносили как можно меньший вред репродуктивной функции сельди. Недопустимо как смещать весь акцент исключительно на воспроизводство, чрезмерно ограничивая вылов, так и гнаться за уловом, не заботясь об истощении запасов. Суть рыболовной системы кроется в регулировании обеих этих сторон вылова и воспроизводства. Метод заключается в том, чтобы, с одной стороны, не наносить вреда природным свойствам рыбы, а с другой строго соблюдать меру в объемах вылова.

Между тем жаберная сеть сама по себе состоит из множества мелких сетей, которые можно свободно разъединять и соединять, и относится к подвижным орудиям лова, размещаемым глубоко на дне. По сравнению со ставным неводом, являющимся неподвижной конструкцией, ожидающей естественного перемещения рыбы, жаберная сеть в огромной степени нарушает покой нерестилищ. Кроме того, она пугает рыбу, мешая ей подходить близко к берегу, из-за чего та теряет возможность отложить икру. Иными словами, в плане нанесения вреда природным свойствам рыбы вред от жаберной сети куда более значителен, чем от ставного невода. К тому же легкость манипулирования жаберными сетями неизбежно приводит к хищническому и варварскому лову, контроль за которым, судя по прошлому опыту Хоккайдо и Карафуто, абсолютно невозможен. Следовательно, в деле сохранения умеренности уловов жаберная сеть далеко уступает ставным неводам.

Несмотря на это, сторонники реформы рыболовной системы списывают причины падения уловов сельди на другие факторы. Утверждая, с одной стороны, что жаберные сети ни в коем случае не вредят воспроизводству, а вреден как раз ставной невод, они сталкиваются с критикой, что использование жаберных сетей ускоряет сокращение рыбных запасов быстрее любых других снастей. В ответ на это они заявляют: Возможно, это и так, но жизнь человека важнее защиты рыбы. Подобные аргументы явно строятся на противоречивой логике. В конечном счете, сами защитники жаберных сетей пришли к признанию их вреда для воспроизводства. Любые орудия лова по своей природе несут в себе истребительный характер, и ставной невод тоже не является абсолютно безвредным для воспроизводства. Однако по сравнению с жаберной сетью степень его вреда несоизмеримо меньше. При установлении рыболовной системы наиболее справедливым решением будет отказ от снастей, склонных к хищническому лову, в пользу относительно безопасных.

Ссылка на тяжелые условия жизни

Таким образом, авторитетное мнение ихтиологов, к несчастью для реформаторов, доказывает вред жаберных сетей для сельдяного промысла на Карафуто. Это было наглядно продемонстрировано. Несмотря на это, сторонники реформы рыболовной системы громогласно взывают к тяжелым условиям жизни бедствующих рыбаков, утверждая, что единственным путем развития является продвижение жаберных сетей и увязывание их использования с колонизационной политикой Карафуто. Они заявляют, что путь к освоению острова лежит через укоренение мелких рыбаков с помощью этого метода лова. Поскольку этот лозунг звучит благородно, он часто заставляет обывателей поверить в его справедливость. О так называемых тяжелых условиях жизни будет подробнее сказано в последующих разделах.

Что касается планов по развитию промысла сельди жаберными сетями, то, как уже упоминалось ранее, на Карафуто они совершенно нереализуемы (см. главы X и XIII). И эта невозможность доказана не только на примере Карафуто недалеким и наглядным уроком служит сам Хоккайдо. Общепризнанным фактом является то, что главной причиной падения уловов сельди на Хоккайдо стало официальное разрешение на использование жаберных сетей и переход к системе двойных сетей (). Мелкие рыбаки тех мест в свое время точно так же, как сегодня на Карафуто, отчаянно кричали, что без жаберных сетей на сельдь они абсолютно не способны выжить. Но к чему это привело? Внедрение жаберных сетей вызвало кратковременный бум, однако в результате хищнического лова стада рыбы постепенно поредели, а затем уловы сошли на нет. В итоге население, некогда расселившееся по побережью, постепенно разбрелось, не оставив и следа от былого процветания, тогда как сегодня те, кто вернулся к мелкому промыслу, ведут вполне сносную жизнь. Подобные горькие примеры можно встретить повсюду на побережье Хоккайдо. В частности, районы Фукуяма и Эсаси, некогда гремевшие благодаря сельдевому промыслу, сегодня полностью утратили былой облик.

Если обратить взгляд на зарубежные примеры, то в США, в отличие от Британской Канады, где при лове лосося в устьях рек разрешалось использовать исключительно плавные сети (), было допущено совместное использование ставных и плавных сетей. В результате, несмотря на отсутствие каких-либо препятствий в плане контроля за первыми, вторые постоянно порождали споры и беспорядки, о чем люди неоднократно слышали.

Имея перед глазами столь болезненные примеры, переносить историю провала Хоккайдо на Карафуто и делать жаберные сети основой колонизации было бы верхом опасности. Ведь Карафуто по сравнению с Хоккайдо находится в еще более невыгодных климатических условиях и занимает более низкое положение в плане воспроизводства сельди. Кроме того, в случае необходимости экстренной смены деятельности, на острове нет достаточного количества пахотных земель вдоль побережья, а море бедно на побочные промыслы (такие как добыча трепанга, морского ушка или кальмара). Настаивать на подобном значит силой насаждать колонизационную политику, идущую вразрез с сохранением природных богатств.

Утверждения сторонников жаберных сетей и их столкновение с практическими проблемами

Даже если научная теория и практика приводят реформаторов к крайне невыгодным для них выводам, давайте на мгновение предположим, что их требования справедливы, и мы согласимся их принять. Как в таком случае быть с теми серьезными столкновениями, которые неизбежно возникнут на практике?

Первое из них это вопрос взаимоотношений с нынешними владельцами ставных неводов. Когда сторонники реформы только начинали пробивать свои требования, они выдвигали крайне грубый и поверхностный аргумент: Следует полностью ликвидировать промысел ставными неводами на всем острове, заменив его жаберными и отцеживающими сетями, и казались весьма довольными собой.

Однако, осознав, что это пустая и невыполнимая на практике дискуссия, они перешли ко второму варианту: Разрешить жаберные и отцеживающие сети, ограничив их определенными районами или количеством сетей. В последнее же время их притязания звучат так: Разделить охранные зоны между ставными неводами на три части и в промежутках между ними учредить общие рыбопромысловые участки (), официально разрешив там жаберные сети. Оставляя в стороне вопрос о правоте, надо признать, что под влиянием многолетней практики их требования стали весьма прагматичными и в них можно заметить определенный шаг вперед.

Тем не менее, независимо от того, насколько созрели эти утверждения, в случае их принятия как быть с посягательством на положение нынешних владельцев ставных неводов, которые продолжают свой бизнес на основе законных прав, предоставленных им государством? В первом и втором случаях налицо очевидное нарушение ранее приобретенных прав (), что неизбежно породит проблему выплаты компенсаций за нанесенный ущерб. Что касается третьего случая, то это будет вторжением в установленные законом охранные зоны рыболовных сетей, что является еще более неприкрытым нарушением прав. Все три варианта одинаково игнорируют дух защиты промышленности и представляют собой незаконные требования, ставящие под угрозу безопасность частного предпринимательства.

Прежде чем рассуждать о рыболовной системе Карафуто, сторонникам жаберных сетей и общественности следовало бы задуматься о том, по какому пути шло развитие острова. Как уже упоминалось, история Карафуто началась с рыболовства, и его освоение целиком и полностью опиралось на упорную борьбу рыбопромышленников. Особенно после обмена Сахалина на Курильские острова, наши соотечественники-рыбопромышленники, находившиеся под властью России, не могли рассчитывать на какую-либо поддержку со стороны нашей слабой дипломатии. Несмотря на это, они годами терпели притеснения, рисковали жизнями, теряли капиталы, но упорно стремились к расширению рыболовных прав, принося на благо Родины миллионы иен ежегодного дохода. То, что государство с момента занятия острова признало за ними так называемое преимущественное право, было не чем иным, как наградой за их государственные заслуги и уважением к их бизнесу. По отношению к людям, имеющим такую историю и продолжающим вести легальный бизнес на основе законов государства, внезапно урезать их интересы на такое не решился бы даже жестокий тиран вроде Цзе или Чжоу. В наш просвещенный век, когда уважается частная собственность и защищается промышленность, как вообще возможно подобное странное явление?

Среди реформаторов есть те, кто утверждает, что достаточно лишь выплатить компенсацию за ущерб. Но это сродни заявлению о том, что совершить кражу не грех, если вернуть украденное имущество. Кроме того, теории ограничения районов или количества сетей, даже если не считать их теоретически неверными, на практике окажутся абсолютно невыполнимыми. Дело в том, что даже при нынешней системе, провозглашающей абсолютный запрет жаберных сетей, мелкие рыбаки продолжают уповать на чудо и слетаться на остров. Их число резко подскочило с 2428 дворов в 40-м году периода Мэйдзи до 3288 дворов в 1-м году эпохи Тайсё продемонстрировав стремительный рост примерно на 50%. Стоит только разнестись слуху о том, что запрет на жаберные сети снят, как необходимо быть готовыми к тому, что приток мелких рыбаков из районов Хоккайдо и Северо-Востока возрастет в несколько раз по сравнению с нынешним уровнем. Даже если в этом случае ограничить использование жаберных сетей только старыми рыбаками и не распространять его на новоприбывших, станут ли новоприбывшие покорно и безучастно наблюдать за чужой выгодой со стороны?

Сторонники реформы пытаются рассуждать следующим образом: Если эта система будет признана, браконьерство полностью прекратится. А что касается разделения старых и новых рыбаков, то можно учредить кооперативы и позволить им осуществлять самоуправление. Однако на эффективное самоуправление кооператива можно рассчитывать лишь в том случае, когда ущерб несут сами его члены. Когда же дело касается выгоды членов кооператива, заявлять, что они смогут сдержать себя и ни на йоту не нарушат порядок значит говорить противоестественные вещи, далекие от человеческой природы. Что уж говорить о том, чтобы заставить кооператив отказывать новоприбывшим и верить в эффективность такого подхода! Новоприбывшие, следуя примеру старожилов, снова начнут силой требовать официального разрешения на жаберные и отцеживающие сети. В результате рыболовная система Карафуто погрязнет в бесконечных неурядицах, монополия единых сетей будет разрушена, а фундаментальный смысл освоения острова будет окончательно уничтожен.

Рыболовство Карафуто и принцип абсентеизма

Владельцы ставных неводов это иногородние капиталисты (из других префектур). Они забирают огромные уловы, тогда как жители острова не получают от этого почти никакой реальной выгоды. Если же официально разрешить жаберные и отцеживающие сети, то выгода, которую рыбаки получат напрямую, будет огромной. Как следствие, различные товары будут поставляться рыбакам напрямую местными торговцами внутри острова, что оживит рыночную торговлю и, без сомнения, ознаменует новый шаг в освоении острова. Нынешняя же система благоволит крупным капиталистам-отходникам и обделяет мелких оседлых рыбаков. Как можно терпеть подобное? вот аргументы, которые так любят повторять сторонники реформы. Подобные рассуждения, опережая рациональные суждения разума, часто играют на чувствах обывателей. Сами реформаторы называют себя защитниками слабых, апеллируют к эмоциям и усердно пытаются завоевать сочувствие общества.

Достойно сожаления, что в рыболовстве Карафуто действительно прослеживаются признаки так называемого абсентеизма (отсутствия собственников на местах), являющегося общим бичом колоний. Однако характер взаимоотношений нынешних владельцев ставных неводов с Карафуто совершенно отличен от классического абсентеизма в сельском хозяйстве, когда крупные землевладельцы лишь владеют землей в колонии, но сами не участвуют в производстве и ведут хозяйство крайне небрежно. Жители Хоккайдо, хоть и не являются постоянными жителями Карафуто, во время рыболовного сезона остаются на острове и в большинстве своем лично занимаются управлением и ведением хозяйства. Результаты их работы напрямую связаны с их собственными интересами, поэтому они делают все от них зависящее для ведения производства, за исключением тех случаев, когда вмешиваются непреодолимые силы природы. Если бы они стали постоянными жителями Карафуто, это придало бы еще больший импульс делу освоения острова. Однако до тех пор, пока в экономическом положении Карафуто не произойдет масштабных изменений, ожидать этого в ближайшее время вряд ли возможно. Дело в том, что условия финансирования рыбопромышленников развивались крайне противоестественным образом. Лишь ничтожно малая часть из них ведет бизнес на собственный капитал. Большинство же вынуждено мириться с крайне невыгодными условиями ради получения кредитов у небольшого числа крупных капиталистов в районах Хоккайдо и Северо-Востока. Они продолжают заниматься этим промыслом не столько ради прибыли, сколько из стремления не потерять свой статус и лицо рыбопромышленника.

Если посмотреть со стороны капиталистов, то они без опаски вкладывают средства лишь потому, что эти люди являются жителями Хакодатэ или Отару и пользуются традиционным доверием на своей земле. Но согласятся ли они сохранять прежние отношения с жителями Карафуто, где все экономические условия находятся в зачаточном состоянии, ценность недвижимости почти не определена, а личный кредит крайне слаб? Если взглянуть на это со стороны рыбопромышленников, то они либо вовсе лишатся удобного финансирования, либо будут вынуждены мириться с еще более невыгодными условиями, чем прежде.

Даже если предположить, что с этим можно смириться, то, как это отражается на ведении рыбного промысла сейчас, когда на Карафуто нет не то что специализированных, но даже обычных финансовых учреждений, это общеизвестный факт. Поэтому, чтобы сделать владельцев ставных неводов постоянными жителями острова, необходимо сначала решить эту фундаментальную проблему.

Кроме того, по географическим причинам наем рыбаков и закупка материалов на самом Карафуто или в метрополии оказывают немалое влияние на экономику рыболовства. Даже если закрыть на это глаза, то при сборе и переработке улова в условиях, когда на острове нет практически ни одного полноценного рыбацкого порта и ни одного оборудованного склада, рыбопромышленники неизбежно вынуждены полагаться на внешние ресурсы за пределами острова. Игнорировать все эти обстоятельства и заявлять, что владельцы ставных неводов обязательно должны стать постоянными жителями Карафуто, значит быть готовыми к полному краху рыболовства Карафуто в настоящем, как бы ни повернулись дела в будущем.

Как утверждают бедствующие рыбаки, жаберные сети, нацеленные на сельдь, могут вызвать временное оживление на рынках Карафуто. Однако при текущем состоянии рыболовной экономики они сами не смогут выйти из сферы влияния капиталистов Хоккайдо и Северо-Востока. А поскольку сама жаберная сеть признана более рискованным орудием лова по сравнению с другими снастями, условия финансирования станут для них еще более невыгодными.

Более того, Карафуто в настоящее время не способен производить все виды материалов, необходимых для рыболовства. В итоге их все равно приходится ввозить из метрополии. Разница лишь в том, что владельцы ставных неводов закупают их напрямую, а мелкие рыбаки будут приобретать те же товары по более высокой цене через местных торговцев внутри острова. Будет ли это способствовать некоторому оживлению рынка? Возможно. Но допустимо ли ради такой степени выгоды приносить в жертву все рыболовство Карафуто? Абсентеизм владельцев ставных неводов, безусловно, является нежелательным феноменом для развития Карафуто и, разумеется, требует принятия мер для его исправления. Однако заявлять на этом основании, что из-за этого вреда следует разрешить еще более пагубный промысел жаберными сетями, не значит ли это выпрямлять рога, умерщвляя корову?

Если официально разрешить жаберные сети, то помимо вышеперечисленного возникнет еще один неотложный и важный вопрос: какое влияние это окажет на финансовые планы Управления Карафуто, для которого плата за право рыболовства () служит главным источником регулярных ежегодных доходов? Традиционно плата, вносимая владельцами ставных неводов, соотносилась с общими доходами Управления следующим образом:


Год


Общая сумма доходов Управления (иен)


Плата за право рыболовства (иен)


Соотношение платы за право рыболовства к остальной сумме доходов Управления (за вычетом государственной субсидии в 500 000 иен)


40-й [1907]


1 646 452


848 274


75%


41-й [1908]


1 847 412


883 056


65%


42-й [1909]


1 839 382


848 274


66%


43-й [1910]


2 034 943


883 809


55%


44-й [1911]


2 037 618


823 463


48%


1-й Тайсё [1912]


2 200 345


654 940


38%


Однако, как будет изложено ниже, ведение промысла ставными неводами в силу различных причин не может выдерживать столь чрезмерное бремя. Поэтому так называемое движение за снижение платы за право рыболовства велось промышленниками с исключительной яростью начиная с 40-го года периода Мэйдзи. Правительство, признав справедливость их требований, к 44-му году снизило плату в общей сложности примерно на 150 000 иен, но даже после этого она составляла 48% от ежегодных доходов Управления.

При этом до сих пор остается под сомнением, способно ли такое снижение сбалансировать экономику рыболовства. Промышленники открыто выражают надежду на еще большее снижение и готовы в скором времени потребовать его реализации. Владельцы ставных неводов в большинстве своем являются относительно крупными капиталистами, а сам промысел ставными неводами сравнительно безопасен по сравнению с другими методами лова. Тем не менее, даже при их высокой налогоспособности среди них регулярно появляются недоимщики и лица, отказывающиеся от прав на рыбопромысловые участки, из чего можно понять, насколько тяжело им дается это бремя.

Если мы сейчас ликвидируем существующую рыболовную систему и заменим ее жаберными и отцеживающими сетями, то доходы Управления от платы за право рыболовства вряд ли можно будет спрогнозировать в размере более 300 000 иен. Если же будет применена смешанная система из двух или трех видов сетей, то из-за неизбежного сокращения уловов владельцы ставных неводов потребуют снижения платы на 3040% от нынешних 750 000 иен, но и этим они не удовлетворятся. Даже если снизить плату на 40%, по сравнению с сегодняшним днем возникнет дефицит примерно в 300 000 иен. Чем же его покрывать? Сторонники реформы говорят по этому поводу следующее: Сможем ли мы полностью покрыть этот дефицит или нет, целиком зависит от степени ограничений при выдаче разрешений. Но если предположить, что будет выдано разрешение на 2000 лодок с жаберными сетями, и каждая лодка в среднем добудет по 30 коку сельди, то общий улов составит 60 000 коку. Если принять среднюю рыночную цену на сельдяной жмых (туковые удобрения) за 1600 иен за 100 коку, то общая стоимость улова составит 960 000 иен. Обложить этот объем 20-процентным налогом не составит большого труда. Таким образом, из 300 000 иен дефицита от 190 000 до 200 000 иен будет выплачено разночинными рыбаками. Недостающие же 100 000 иен будут с избытком компенсированы за счет естественного роста различных доходов, сопутствующего процветанию побережья и городов благодаря изменению рыболовной системы.

Если бы освоение Карафуто имело абсолютные причины, по которым оно не могло бы обойтись без жаберных сетей, государство вполне могло бы пойти на такую жертву, как сокращение доходов. Однако, поскольку и научная теория, и прошлые примеры одинаково доказывают вред жаберных сетей, расчетам сторонников реформы совершенно невозможно доверять. Даже если в силу политической необходимости допустить их использование, сам промысел жаберными сетями носит временный, а не устойчивый характер. Поэтому рассчитывать на доходы от такой нестабильной отрасли значит вести крайне опасную финансовую политику.

Если даже владельцы ставных неводов, признанные высоконалогоспособными, находятся в описанном выше положении, то что говорить о промысле жаберными сетями, где капитал скуден, а сама организация производства находится в зачаточном состоянии? Так называемый естественный рост доходов, о котором говорят сторонники реформы, можно закладывать лишь при формировании гибкого финансового плана. Для Карафуто же, который вынужден составлять крайне жесткий, экономный бюджет, нацеленный на самообеспечение, планировать такие ненадежные доходы недопустимо, если только мы не хотим разрушить основы бюджета и свести на нет саму суть системы специальных счетов.

Два вида расчетов касательно так называемых тяжелых условий жизни

Основные тезисы теории реформы рыболовной системы примерно исчерпываются вышеизложенным. Оставляя на время в стороне их требования, если эти претензии действительно порождены тяжелыми условиями жизни и этот факт признается хотя бы частично в определенных локальных группах, то те или иные меры по спасению обязательно должны быть приняты. Бедствующие рыбаки утверждают: Общее число мелких рыбаков на всем острове составляет 5000 дворов (более 20 000 человек). Их совокупный годовой доход равен 800 000 иен, то есть 160 иен на один двор. Даже с учетом других мелких доходов он не превышает 200 иен. Между тем наши расходы на жизнь, как бы мы ни экономили, составляют не менее 350 иен. Чем покрывать этот дефицит? Браконьерство становится неизбежным.

Власти же заявляют: Если обратиться к статистике, в 40-м году периода Мэйдзи общее число мелких рыбаков на острове составляло 2428 дворов, а их улов составлял 800 000 иен, то есть средний доход на один двор равнялся 343 иенам. Благодаря освоению и росту производства в тресковом и крабовом промыслах к 1-му году эпохи Тайсё [прим.: 1912 год] число занятых увеличилось примерно на 50%, составив 3288 дворов, а совокупный улов удвоился и достиг 1 500 000 иен, что дает 467 иен на один двор. Тяжелые условия жизни из-за колебаний уловов, безусловно, неизбежны в отдельных локальных районах. Однако, если бы все мелкие рыбаки на острове действительно поголовно бедствовали, как они сами утверждают, то как объяснить тот статистический факт, что число занятых за пять лет увеличилось наполовину? Таким образом, большинство разночинных рыбаков за счет доходов от мелкого промысла ведут вполне сносную жизнь.

Мы не можем не изумиться столь колоссальному расхождению в объяснениях обеих сторон. В конечном счете, очевидно, что каждая из них, исходя из собственных позиций, пытается представить в расчетах наиболее выгодные для себя факты. По нашему мнению, жалобы разночинных рыбаков на тяжелые условия жизни являются чрезмерно преувеличенными и далекими от истины. Если опереться хотя бы на приведенные выше цифры, их заявления о том, что число занятых составляет 5000 дворов (20 000 человек), являются крайне туманными расчетами, и в данном вопросе нам не остается ничего иного, кроме как доверять официальной статистике властей, обладающих возможностями для точного учета.

С другой стороны, заявляемый рыбаками годовой доход в 160 иен основан на распределении улова пятилетней давности, и в нем совершенно не учтен последующий рост объемов вылова и, как следствие, увеличение личных доходов, что трудно поддается пониманию. Справедливости ради стоит отметить, что правительственная статистика в 1 500 000 иен общего дохода может быть результатом оценки обработанной продукции по максимальной стоимости. Поэтому, даже если сделать на это некоторую скидку, бесспорным фактом остается то, что среднегодовой доход мелких рыбаков с лихвой соответствует 370380 иенам.

Если мечтать исключительно о наживе на сельдевом промысле и грезить о случайных баснословных заработках, то желаниям не будет предела. Но если они посвятят себя легальному мелкому промыслу ради обеспечения жизни, то невозможно поверить, что их доходов не хватит на пропитание. Даже если предположить наличие некоторого дефицита в расходах на жизнь, они почему-то не прибавляют к своим доходам дивиденды от рыболовных кооперативов и заработок от работы на участках ставных неводов, что лишает их доводы справедливости. Расходы на жизнь имеют свойство раздуваться по мере роста доходов, и, если не обуздывать свои желания, жизнь по-прежнему будет казаться тяжелой при любом уровне заработка.

Суть кроется в самом уровне жизни. Согласно статистике, для рыбаков в метрополии гарантированный годовой доход в 180 иен считается превосходным показателем. В целом, даже с учетом того, что цены на Карафуто на 30% выше, дохода в 250 иен более чем достаточно для поддержания жизни. Между тем, постоянные крики о тяжелых условиях жизни, не сходящие с уст мелких рыбаков, обусловлены, в конечном счете, тем, что их образ жизни несоразмерно роскошен. Если взглянуть на быт мелких рыбаков Карафуто глазами человека, привыкшего к повседневной жизни бедствующих рыбаков метрополии, то суть происходящего станет ясна наполовину.

Роскошная жизнь разночинных рыбаков

Она покажется более чем избыточной. Шелковые пояса-хироби со свисающими часами, модные шляпы, тщательно подобранные деревянные сандалии-гэта в таком облачении большинство из них разгуливает по улицам городов, развлекаясь в чайных домах с гейшами, а возвращаясь домой, коротает вечера за бутылкой пива. Если кто-то спросит их: Вы заявляете о крайней нужде, но в вашем внешнем виде нет и следа бедствующих людей, не так ли?, они ответят: Это наше единственное парадное платье, а все остальное заложено в ломбард, и у нас ничего не осталось. Или же, если они увидят, что перед ними человек, слишком хорошо знающий реальное положение дел, чтобы поверить в подобное оправдание, они заявят: Требовать от нас, чтобы мы, подобно рыбакам метрополии, трудились с корзинами для рыбы за спиной это ошибка. Мы рассчитываем стать хозяевами-ояката (мелкими предпринимателями), нанимающими по три-пять рыбаков.

Поскольку они не желают оставаться простыми наемными рабочими, а стремятся стать мелкими капиталистами, они неизбежно вступают в конфликт с владельцами ставных неводов, являющимися крупными капиталистами. Надо полагать, что до тех пор, пока мелкие рыбаки Карафуто не избавятся от этой ментальности, они по-прежнему будут ощущать тяжелые условия жизни и цепляться за доходы от сельдевого промысла. Как результат, уповая на невыполнимую реформу рыболовной системы, они будут бесконечно конфликтовать с владельцами ставных неводов. Это несчастье для мелких рыбаков и, кроме того, прискорбное обстоятельство для освоения Карафуто. Какая-то точка примирения обязательно должна быть найдена в этом промежутке.

Раздел IV. Каково будущее рыболовной системы

Изменение статус-кво необходимо. Нерешительная политика властей по пресечению браконьерства. Меры по улучшению кооперативных рыбопромысловых участков. Изгнать недобросовестных рыбаков! Самостоятельное управление членов кооперативов. Другие методы улучшения жизни разночинных рыбаков. Отдельные пути улучшения. Расширение рамок совместного пользования доходами от сельдевого промысла. Равноправие в существующей рыболовной системе. Передача заброшенных участков. Открытие промежуточных зон между рыбопромысловыми участками. Добровольные соглашения и свободная конкуренция. Преференции для разночинных рыбаков. Неясность рыболовных прав на Карафуто. Финальная точка рыболовной системы. Будущее платы за право рыболовства. Проблема Водного банка. Заключение.

Изменение статус-кво необходимо

Даже если признать, что монополия ставных неводов не должна быть разрушена, оставлять мелких рыбаков в их нынешнем положении на долгое время значит закладывать семена будущих бедствий. Привести их к правильной финальной точке именно сейчас является насущной задачей для освоения Карафуто. Эта финальная точка предельно ясна: заставить их отказаться от мысли о ловле сельди жаберными сетями и, с другой стороны, обеспечить укрепление их жизненного уклада. Это легко сказать, но трудно сделать, что власти, несомненно, остро осознали на основе многолетнего опыта.

Однако трудность лежит вне рамок вопроса. Какими бы тяжелыми ни были препятствия, без продвижения к этой финальной точке изменение статус-кво останется недостижимой мечтой. Действовавшая до сих пор политика властей по пресечению браконьерства, если взглянуть на нее с этой позиции, оставляет желать лучшего. Из-за того, что меры властей по контролю за браконьерством со времени активизации движения за реформу в 40-м году различались по строгости в зависимости от года и места, это невольно заставляло людей думать, не использовались ли они как средство для смягчения недовольства мелких рыбаков. Особенно во время богатого улова 43-го года [прим.: 1910 год] в таких местах, как округ Отомари, браконьерство средь бела дня открыто велось прямо на глазах у полицейских. Местные чиновники часто ошибочно полагали, что подобное попустительство является проявлением административной гибкости, а мелкие рыбаки без удержу благодарили власти за их милость. Однако стоило контролю хоть немного ужесточиться, как они, словно у них отнимали законное право, начинали яростно атаковать власти за их произвол. В этих условиях сам дух законности был полностью разрушен.

Если закон невозможно поддерживать в силе, то уж лучше бы закона вообще не было. То, что власти демонстрировали склонность менять свое отношение перед лицом священной силы закона, приучило браконьеров презирать закон и привыкать к правонарушениям. Строгость контроля в текущем году заставляла их рассчитывать на послабления в следующем, из-за чего они в итоге так и не смогли отказаться от мысли о браконьерстве. С одной стороны, нельзя отрицать, что нерешительность властей способствовала разрастанию браконьерства, и это абсолютно недопустимо. Прошлое не вернуть, но власти, извлекая уроки из былого, обязаны глубоко задуматься о будущем. Контроль за браконьерством впредь не должен давать ни малейших поблажек.

При этом необходимо в полной мере продумать методы поддержки разночинных рыбаков. Нападки сочувствующих браконьерам лиц на власти из-за излишней строгости контроля, напротив, лишь поощряют правонарушения рыбаков и, по сути, подобны попытке украсть колокол, заткнув собственные уши. Автор не является сторонником Управления Карафуто, однако он не может солидаризироваться с теми, кто искажает очевидные факты в угоду нарушителям. Власти вполне могут не прислушиваться к подобной псевдогуманной и фальшивой риторике. Если они проявят малодушие и сохранят прежнее отношение к пресечению браконьерства, то трудности, которые неизбежно возникнут в близком будущем в связи с продолжением споров о рыболовной системе, будут навлечены властями на самих себя.

Меры по улучшению кооперативных рыбопромысловых участков

Наряду со строгим проведением в жизнь мер по пресечению браконьерства, в качестве одного из способов укрепления жизненного уклада мелких рыбаков необходимо улучшить работу 39 кооперативных рыбопромысловых участков, предоставленных в их распоряжение. Заявления некоторых реформаторов о том, что эта система совершенно неэффективна, являются пустой и не заслуживающей внимания ложью. Однако в силу ряда причин текущее состояние этих участков действительно весьма далеко от первоначальных целей их создания, что является фактом. Кооперативные участки сдаются в аренду через торги, при этом за счет разницы между платой за субаренду и государственной пошлиной покрываются расходы кооператива, а остаток распределяется между его членами. Из-за несовершенства основ этой системы она оказалась в следующем состоянии, требующем обязательного исправления.

1. Падение доходов от субаренды. Текущие доходы от сдачи участков в субаренду формировались на основе торгов, проведенных в период зарождения системы кооперативных рыбопромысловых участков в 41-м году [прим.: 1908 год]. В результате из-за крайне несовершенной организации торгов низкосортные участки были выиграны по неожиданно высокой цене, арендаторы не смогли вести на них бизнес и забросили их, так что сейчас они находятся под прямым управлением ведомства. И наоборот, хорошие участки оказались арендованы по поразительно низкой цене. Более того, между руководителями кооперативов и арендаторами возникли теневые связи, из-за чего уже сейчас заключаются неофициальные соглашения о сохранении текущих условий аренды на будущие периоды при неизменной плате за право рыболовства. Злоупотреблениям нет числа. Если же перевести эти участки на систему полностью открытых и честных торгов, то можно будет без труда получать как минимум в три раза больше доходов от субаренды, чем сегодня.

2. Несправедливость в распределении доходов. В результате описанного выше положения дел члены кооперативов, владеющих хорошими участками с низкой арендной платой, ежегодно получают дивиденды от 50 до 90 иен и, сверх того, накопили крупные суммы общих сбережений. В то же время кооперативы с плохими участками и высокой арендой до сих пор не получили ни единого рина дивидендов; из-за неуплаты аренды их участки переходят под управление надзорных органов, а в худших случаях люди даже не знают о самом существовании своего кооперативного участка. Этот недостаток можно исправить, если проводить торги честно, стремясь к увеличению доходов от субаренды, и одновременно внедрить метод выравнивания расчетов. Некоторые высказывают мнение, что нынешнее количество кооперативов избыточно, поэтому их следует объединить в четыре или пять организаций, что позволит сократить накладные расходы и одновременно вести общие расчеты для всех кооперативов. Это лучший способ устранить несправедливость, при которой доходы распределяются неравномерно в зависимости от региона проживания, и данное мнение представляется вполне разумным.

3. Несправедливость условий вступления в кооператив. В результате того, что квалификационные требования для получения статуса члена кооператива были жестко ограничены лицами, которые имели лицензии в 40-м финансовом году [прим.: 1907 год] и остались зимовать на острове, последующие постоянные жители, обосновавшиеся в тех же благополучных районах, число которых увеличилось вдвое, не имеют возможности стать членами кооператива. Из-за этого дивиденды распределяются лишь среди определенной части людей, а остальные лишены возможности пользоваться ими. В других же районах из-за отъезда членов кооператива дошло до того, что всего лишь чуть более десяти дворов делят между собой весь объем дивидендов. Подобные ограничения квалификации крайне несправедливы, поэтому следует распространить эти права на всех местных постоянных жителей в целом. Кроме того, в районах, где малое число членов кооператива получает огромные дивиденды, необходимо проводить политику переселения туда других бедствующих рыбаков.

4. Выборы руководства и надзор. В настоящее время нередки случаи, когда руководители кооперативов вступают в сговор с арендаторами и совершают неправомерные действия или же растрачивают средства кооператива на личные нужды, навлекая на организацию долги и превращаясь в уголовных преступников. Обращение особого внимания на выборы руководства и установление более строгого надзора за ними вот что необходимо для достижения кооперативами хороших результатов и в этом заключается залог их процветания.

Помимо вышеперечисленного, подъем кооперативных рыбопромысловых участков в главную очередь зависит от изгнания недобросовестных рыбаков. На начальном этапе создания системы, стремясь к тому, чтобы мелкие рыбаки без исключения получили долю от доходов сельдевого промысла, власти приняли курс на максимальное снисхождение. В результате этим воспользовались недобросовестные элементы. Надев на себя маску бедствующих рыбаков, они вступили в кооперативы и занимались исключительно браконьерством в сезон лова сельди или же просто нанимали рабочих ради получения незаконной прибыли. Среди этой категории лиц большинство составляют владельцы бань, парикмахерских и гостиниц в городских кварталах. Из-за их проникновения в кооперативы честные рыбаки, пытающиеся зарабатывать на жизнь исключительно рыбным промыслом, прямо или косвенно несут огромные убытки. Подобно тому как засилие недобросовестных крестьян в деревнях разрушает общественные нравы, засилие псевдорыбаков чрезвычайно вредит развитию рыбацких поселков. Требования о реформе рыболовной системы чаще всего исходят именно из уст этих людей, тогда как настоящие бедствующие рыбаки являются лишь их марионетками, с которых собирают взносы на ведение этого движения. Избавление от этих нечистых элементов вот способ защитить интересы истинных мелких рыбаков и стимулировать здоровое развитие рыбацких поселений.

Самостоятельное управление членов кооперативов

Хотя правила не запрещают кооперативам вести хозяйство самостоятельно, при существующей системе сдачи в аренду, даже если добиться справедливости описанными выше методами, управление промыслом в конечном счете остается в чужих руках. Сами члены кооператива сохраняют лишь косвенное отношение к участку, из-за чего их чувство привязанности к кооперативу крайне слабо. Это противоречит первоначальной цели создания кооперативных рыбопромысловых участков и является весьма тревожным феноменом, поэтому необходимо принять меры для сближения членов кооператива с их участками. В этом смысле, как насчет того, чтобы позволить бедствующим рыбакам управлять кооперативными участками за счет собственного труда? Было бы правильным сопоставить выгоды и убытки такого подхода с текущей арендной системой и разработать план его реализации на будущее, воспользовавшись нынешним периодом обновления лицензий как поворотным моментом.

Другие методы улучшения жизни разночинных рыбаков

Наряду с принятием мер по максимальному повышению эффективности кооперативных участков, властям необходимо впредь усердно искать новые места обитания для мелкого промысла и не ослаблять руководства в методах лова. За счет этого, вместе с увеличением уловов, следует поощрять переработку морепродуктов для повышения их стоимости. Кроме того, необходимо развивать привычку поставлять рабочую силу на участки ставных неводов. Это требуется не только с точки зрения улучшения жизни мелких рыбаков, но и крайне важно для поддержания хороших отношений с владельцами ставных неводов и достижения положительного эффекта в освоении водных богатств. Даже сегодня немало мелких рыбаков нанимаются на так называемую временную работу () и в течение всего лишь одного-двух месяцев рыболовного сезона получают доход от 40 до 50 иен на один двор. Однако под влиянием упомянутых недобросовестных рыбаков и заразившись от них подобными настроениями, эти рыбаки питают необоснованную враждебность к владельцам ставных неводов. В результате, уклоняясь от труда, они устремляют все свои помыслы исключительно на браконьерство. Владельцы ставных неводов, со своей стороны, также считают наем нерадивых рабочих экономически невыгодным, а потому неохотно берут их на службу. Вместо этого они ежегодно нанимают около 20 000 рыбаков из метрополии, вывозя колоссальные денежные суммы за пределы острова. Если бы мелкие рыбаки всего острова установили в этом вопросе взаимозависимые отношения с владельцами ставных неводов, рабочая сила и капитал соединились бы сами собой. Благодаря этому мелкие рыбаки смогли бы гарантировать себе покрытие главной части расходов на жизнь, а гармония между обеими сторонами заставила бы иллюзии о реформе рыболовной системы развеяться как дым.

Для большей ясности аргументации, не сочтя за труд, резюмируем вышеизложенное в следующих пунктах:

• 1. Улучшение кооперативных рыбопромысловых участков:

• А. Исправление ситуации с падением доходов от субаренды.

• Б. Устранение несправедливости в распределении доходов.

• В. Изменение несправедливых условий вступления в кооператив.

• Г. Повышение внимания к выборам руководства и надзору.

• 2. Оценка целесообразности самостоятельного управления членов кооператива в сравнении с арендной системой.

• 3. Увеличение уловов за счет поиска новых мест обитания мелкой рыбы и рост доходов за счет поощрения переработки морепродуктов.

• 4. Поставка рабочей силы на рыбопромысловые участки ставных неводов.

То, что сторонники реформы рыболовной системы до сих пор часто пропускали мимо ушей разумные меры спасения и лишь в один голос твердили о жаберных сетях, вызывает сочувствие к их положению, однако с точки зрения логики поддержать их требования невозможно. Если согласиться с их притязаниями, то, как уже неоднократно повторялось, это не только разрушит основы освоения Карафуто, но и вызовет обоснованный яростный протест со стороны владельцев ставных неводов из-за нарушения их ранее приобретенных прав. День и ночь разрываясь между требованиями сторонников жаберных сетей и противодействием владельцев ставных неводов, Карафуто погрязнет в бесконечных системных распрях, и остров в итоге истощит свои силы еще до того, как проявятся плоды его освоения. Текущая ситуация на Карафуто действительно представляет собой аномальное положение, при котором невозможно найти иную точку примирения, кроме описанных выше путей решения.

Между тем, есть еще одно обстоятельство, требующее осмысления. Наряду с тем, что мелкие рыбаки преувеличивают свои тяжелые условия жизни ради завоевания сочувствия общества, ежегодный резкий рост числа рыбопромышленных иммигрантов обусловлен тем, что многие из них движимы призрачными мечтами о сельдевом промысле жаберными сетями В большинстве случаев это обусловлено тем, что сама по себе перспектива мелкого промысла обладает естественной притягательной силой. Следовательно, даже если власти примут надлежащие меры для предотвращения притока избыточного числа рыбопромышленных иммигрантов, не соответствующих производственным мощностям, необходимо быть готовыми к тому, что в будущем темпы их прироста будут лавинообразно увеличиваться. Для человеческой природы вполне естественно, что эти новые иммигранты, подобно своим предшественникам, начнут задумываться о разрушении существующей системы. Если в этот момент допустить хоть одну ошибку в руководстве, ничто не гарантирует, что они не превратятся во вторую партию сторонников реформы рыболовной системы.

Если мы будем без конца повторять этот сизифов труд (букв. строить заново разрушенную пирамиду из камней на берегу реки Саи-но Кавара), рыболовство Карафуто никогда не выйдет из зоны нестабильности. Поэтому мы считаем наиболее справедливым решением найти точку примирения с текущими требованиями. Для этого, не нарушая принципов существующей системы и не ущемляя ранее приобретенных прав действующих промышленников, необходимо сделать несколько шагов вперед и расширить рамки совместного пользования доходами от сельдевого промысла для мелких рыбаков, чтобы полностью лишить их всякого предлога для оспаривания системы. Расширение рамок совместного пользования означает не что иное, как предоставление мелким рыбакам возможности вести китобойный/сельдевой промысел с помощью ставных неводов за рамками существующих кооперативных участков.

Равноправие в существующей рыболовной системе

Существующая рыболовная система не устанавливает различий в правах на вылов в зависимости от личности человека; любой желающий может свободно заниматься добычей сельди в законных рамках. Поэтому заявления разночинных рыбаков о том, что лично им строго запрещен промысел трех главных видов биоресурсов, являются безосновательными. Таким образом, если мелкие рыбаки посвятят себя легальному основному промыслу и будут следовать всем предложенным мерам по улучшению условий жизни, они смогут за счет накопленных средств или кредита, основанного на их добросовестном труде, оперировать достаточным капиталом для ведения промысла ставными неводами.

Передача заброшенных участков

Открытие промежуточных зон между рыбопромысловыми участками

Однако все существующие участки ставных неводов уже закреплены за определенными владельцами. Даже если передавать мелким рыбакам заброшенные или возвращаемые участки, которые появляются из года в год, их количество слишком ничтожно, чтобы удовлетворить требования разночинных рыбаков на основе вышеуказанного принципа. В связи с этим возникает вопрос: существует ли на побережье Карафуто возможность для выделения и открытия новых рыбопромысловых участков в дополнение к нынешним 370 с лишним местам?

Согласно правилам стационарного рыболовства (Закону о рыболовстве), участки ставных неводов на Карафуто должны быть разграничены от центра до соседних промыслов. Для сельдевых/китобойных участков это расстояние должно составлять не менее 300 кэн (то есть более 600 кэн в обе стороны [прим.: около 1 км]), а для лососевых и горбушовых не менее 600 кэн (то есть более 1200 кэн в обе стороны). Акватория в пределах 600 кэн от береговой линии именуется защитной зоной рыбопромыслового участка. На густонаселенном западном побережье расстояние между промыслами редко превышает установленные охранные зоны. Однако в заливе Анива (Анива-ван) и на восточном побережье простираются непрерывные участки по 67 ри [прим.: 2428 км] вдоль побережья, где нет ни одного рыбопромыслового промысла, хотя расстояние между крайними сетями, разграниченными от центра, в десятки и сотни раз превышает установленные правила. Любой человек согласится с тем, что на этих протяженных многомильных промежутках можно заново разметить еще несколько десятков рыбопромысловых участков. Возражения против этого шага обычно сводятся к двум пунктам: это противоречит духу защиты воспроизводства рыбы и нарушает действующее законодательство.

С этим можно согласиться лишь отчасти, но в качестве абсолютного аргумента эти доводы кажутся весьма слабыми. Все вещи должны рассматриваться в сравнении. Тот факт, что рост уловов не поспевает за увеличением числа участков, отрицать нельзя. Однако если бы власти слепо держались исключительно за идею защиты воспроизводства, было бы трудно понять истинный мотив увеличения числа рыбопромысловых участков с 240 с лишним в 40-м году до 370 в конце прошлого года. Поскольку не существует точных данных о том, до каких пределов необходимо ограничивать число участков, продолжение этой тенденции в будущем теоретически не встретит никаких препятствий.

Именно признание такого пагубного орудия лова, как жаберная сеть, полностью уничтожает дух защиты ресурсов. Напротив, увеличение числа относительно безопасных ставных неводов, хоть и не является идеальным с точки зрения воспроизводства, оказывает на уловы не резкое и разрушительное, а крайне плавное и постепенное снижающее воздействие. Более того, по сравнению с колоссальным вредом от долгосрочного сохранения системного хаоса в рыболовстве Карафуто, вред для воспроизводства от увеличения числа ставных неводов и предоставления мелким рыбакам равных возможностей лова будет несоизмеримо ниже.

Кроме того, законодательные препятствия для открытия промежуточных зон кроются, как полагают, в Правилах лицензирования рыболовства на Карафуто (Указ Управления Карафуто 82 от 40-го года, переизданный в июне 44-го года как Правила лицензионного рыболовства на Карафуто 20). Следовательно, если необходимость будет признана, начальник Управления Карафуто обладает всей полнотой власти для свободного вынесения административного решения по этому вопросу. Автор не имеет достаточной квалификации для ведения точных юридических дискуссий, однако он не видит никаких причин для отклонения идеи открытия промежуточных зон.

При этом сторонники реформы рыболовной системы требуют внедрения в этих промежуточных зонах (в пределах 600 кэн в обе стороны охранной зоны) так называемых общих рыбопромысловых участков () с разрешением лова иными, подвижными снастями. Такой подход не только разрушает основы рыболовной системы, но и является прямым и неоспоримым нарушением ранее приобретенных прав. То, что они отказываются от простого пути (создания новых участков ставных неводов) и упорствуют в достижении трудного и незаконного, является крайне неудачной стратегией. Это бесспорный и очевидный факт. То, что они суетятся, пренебрегая легкими путями ради достижения заведомо невыполнимых, можно назвать лишь верхом глупости.

Добровольные соглашения и свободная конкуренция

Преференции для разночинных рыбаков

Наряду с решительным проведением в жизнь мер по разметке и открытию новых рыбопромысловых участков, возвращение от нынешней системы добровольных соглашений () к системе открытых торгов (), при которой любой желающий может свободно на основе собственных сил управлять рыбопромысловым участком, является неотложной и важной задачей для упорядочивания рыболовной системы. С момента занятия острова осуществление прав на лицензионное рыболовство, выдача разрешений и пересмотр платы за право рыболовства целиком и полностью находятся в ведении начальника Управления Карафуто.

Трудно однозначно судить о балансе выгод и недостатков между открытыми торгами и добровольными соглашениями. Однако разница в том, что недостатки первых легко предотвратить, тогда как вред от вторых устранить крайне трудно. Передача всех полномочий по выдаче лицензий, пересмотру платы и другим важнейшим вопросам в руки одного человека начальника Управления Карафуто может быть хорошей системой лишь тогда, когда этот пост занимает достойный человек, глубоко понимающий дух закона и не допускающий ошибок в его применении. Если же на эту должность будет назначен неподходящий человек, это станет источником неисчислимых злоупотреблений. Система добровольных соглашений, с одной стороны, обладает определенной административной гибкостью, но с другой таит в себе огромную опасность.

Что касается открытых торгов, то их главным недостатком является риск чрезмерного взвинчивания цен на аукционах, что наносит удар по экономике рыболовства, однако это можно предотвратить при должном внимании. Автор, размышляя о будущем рыболовной системы Карафуто, убежден, что восстановление системы открытых торгов является наилучшим решением. Специально для решения проблемы мелких рыбаков, в случае открытия новых участков, было бы справедливым предоставить тем из них, кто выиграет участки на торгах, особую преференцию в виде полного освобождения от платы за право рыболовства.

Если после этого мелкие рыбаки по-прежнему будут требовать разрушения монополии ставных неводов, являющейся основой освоения острова, то станет ясно, что удовлетворить их требования невозможно никакими способами. В таком случае государство будет вынуждено задействовать последние законные средства для защиты всеобщего мира и промышленного порядка, нарушаемых в угоду этой группе лиц.

Неясность рыболовных прав на Карафуто

Методы спасения мелких рыбаков в общих чертах изложены выше. Изложим теперь кратко личные взгляды автора на рыболовную систему в целом. Поскольку в 44-м году Закон о рыболовстве в редакции со всеми изменениями был полностью распространен на Карафуто, права на рыболовство здесь также должны рассматриваться как вещные права () с применением положений, касающихся недвижимого имущества. Как следствие, права на рыболовство на Карафуто должны признаваться частной собственностью. Таким образом, эти права должны носить характер долгосрочного государственного признания. Однако согласуется ли текущая практика рыболовной системы на острове с этим духом или нет вопрос весьма спорный. По крайней мере, это отчетливо проявляется в вопросе платы за право рыболовства. Исходя из вышеуказанного духа, плата за право рыболовства на Карафуто по своей сути должна быть налогом на имущество. Однако в настоящее время она истолковывается исключительно как пошлина за выдачу лицензии. Если это лицензионная пошлина, то её размер слишком огромен по сравнению с крайне малыми суммами аналогичных лицензионных пошлин в метрополии или пошлин на регистрацию горнодобывающих прав. Так называемая проблема снижения платы за право рыболовства зародилась именно в этой точке, и до тех пор, пока природа этой платы не станет кристально ясной, логические основания для требований о её снижении будут сохраняться. Разъяснение природы платы за право рыболовства в корне связано с самим понятием права на рыболовство, что в итоге приводит нас к следующим финальным выводам.

Финальная точка рыболовной системы

1. Действующая система взимания платы за право рыболовства должна быть в будущем реформирована в пользу проведения открытых торгов на право владения рыбопромысловым участком. В результате право на рыболовство будет признано вещным правом собственности, и именно тогда фундамент рыболовной экономики впервые станет по-настоящему прочным.

2. Как следствие, источником государственных доходов, который заменит собой нынешнюю лицензионную пошлину, должен стать налог на фактический объем улова с рыбопромыслового участка, по аналогии с промысловым налогом на Хоккайдо.

3. Кроме того, те элементы, которые ранее были включены в состав единой лицензионной платы, но по сути носят характер налогообложения, должны быть выделены и облагаться как отдельные статьи налогов. К ним относятся: вышеупомянутый налог на улов (промысловый налог), налог на использование земли, налог на заготовку дров и строительного леса, подушный сбор, налог на количество судов и другие.

Какое соотношение будет иметь получаемая таким образом сумма налогов по сравнению с доходами от нынешней тарифной системы и какое влияние это окажет на общие ежегодные поступления Управления Карафуто вопросы практического свойства, которые неизбежно возникнут при реализации. Их упорядочивание и согласование, несомненно, встретят определенные трудности на практике, однако это вполне приемлемая цена за то, чтобы навсегда укрепить и сделать незыблемым фундамент рыболовства Карафуто.

Будущее платы за право рыболовства

Как уже было кратко изложено, лицензионная плата за право рыболовства на Карафуто является чрезмерно тяжелым бременем для рыболовной экономики. Не вдаваясь в подробности принципов её начисления, можно полагать, что изначально за основу брался совокупный улов в периоды наилучшего хода рыбы. В зависимости от объема улова все рыбопромысловые участки были разделены на 24 разряда, а сама плата начислялась с применением принципа прогрессивной шкалы. Идея прогрессивного налога должна применяться к налогообложению чистой прибыли в соответствии с фактической налогоспособностью. Однако использование такого метода расчета применительно к совокупному объёму валового улова является фундаментальной ошибкой. В результате, если на Хоккайдо налог на улов составляет 5% от совокупной стоимости, то на Карафуто плата за право рыболовства достигает чрезвычайно высокой разницы в 1518%. Хотя к настоящему времени плата была снижена примерно на 20%, необходимость в дальнейшем снижении будет существовать до тех пор, пока её ставка не приблизится к показателям Хоккайдо. Поэтому для обеспечения долгосрочной стабильности наилучшим методом представляется полная отмена системы фиксированной платы и её замена чистым налогом на улов, как на Хоккайдо, с разделением на отдельные налоговые статьи.

Если сопоставить это с Карафуто эпохи российского правления, то российское правительство взимало со всех 230 с лишним рыбопромысловых участков острова плату в размере всего лишь 150 000 рублей. На нашем Карафуто в 41-м году [прим.: 1908 год] при примерно таком же количестве участков эта сумма составила более 800 000 иен, то есть почти в 6 раз больше. Разумеется, наши стратегии освоения принципиально различаются, и их нельзя мерить одной меркой, однако для одного и того же вида продукции разница в налогообложении является слишком колоссальной. К тому же у России стоит поучиться тому, что водный налог, поземельный налог, лесной налог и судовой сбор взимались раздельно, что делало методы и рамки налогообложения предельно ясными.

Проблема Водного банка

Промысел ставными неводами требует огромного стартового капитала для закупки оборудования (в зависимости от масштабов обычно от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч иен), и управление им далеко не так просто, как представляют себе сторонние обыватели. Разумеется, те, кто ведет бизнес на собственный капитал и владеет хорошими участками, находятся в выгодном положении, однако большинство рыбопромышленников вынуждено продолжать деятельность, балансируя на грани закрытия и прибегая к нездоровым методам финансирования: системе авансового снабжения (сикондахо), фьючерсным продажам улова на корню (аотаури), уступке улова по заниженной стоимости в счет долгов (сюкакутэйка) или обычным кабальным займам.

(Врезка в тексте схемы кредитования: Финансирование в рыболовстве на основе залогов готовой продукции, фьючерсных сделок и займов оборудования под будущий улов).

Подобное противоестественное состояние кредитования чрезвычайно тормозит подъем и развитие рыболовства. Однако из-за многолетней привычки как сами рыбаки, так и капиталисты свыклись с этими пороками и в итоге перестали замечать их пагубность, что делает задачу открытия путей для адекватного снабжения капиталом крайне неотложной. Проблема рыбопромыслового капитала является важнейшим вопросом, общим для всей рыболовной индустрии нашей Империи. В парламенте неоднократно выносились предложения об учреждении специализированного Водного (Рыбопромышленного) банка.

Правительство, вняв этим рекомендациям, в 42-м году [прим.: 1909 год] частично пересмотрело уставы Гипотечного банка Японии (Кангё Гинко), Промышленно-сельскохозяйственного банка (Ноко Гинко) и Банка развития Хоккайдо (Хоккайдо Такусоку Гинко), обязав эти специальные финансовые институты заняться предоставлением кредитов под нужды рыбопромышленников, что, безусловно, стало шагом вперед. Однако рыболовство Карафуто из-за этих мер не получило практически никаких удобств. Изменение уставов специальных банков сегодня выглядит как чисто формальная уступка (букв. принесение в жертву барана в первый день лунного месяца ради сохранения древнего ритуала). Причина кроется в том, что банкиры неизбежно колеблются при выдаче кредитов под столь рискованное дело, как рыболовный промысел. К тому же, хотя право на рыболовство на Карафуто и признано вещным правом, его юридическая природа остается неясной. В качестве временной паллиативной меры можно было бы создать промежуточный банк-посредник между специальными банками и рыбопромышленниками, который, с одной стороны, гарантировал бы ответственность перед первыми, а с другой снабжал бы вторых капиталом под крайне низкий процент. Однако в качестве фундаментальной меры для подъема рыболовства насущной и неотложной задачей остается скорейшее учреждение специализированного Водного банка, о котором велись споры на протяжении многих лет.

Заключение

Подводя итог, можно сказать, что рыболовство Карафуто требует немало улучшений как в самой системе и экономике промысла, так и в модернизации переработки морепродуктов. Однако его главным, фундаментальным принципом должно оставаться строгое соблюдение установленной системы, обеспечивающей защиту воспроизводства морских богатств и регулирование объемов вылова. Только так можно должным образом сохранить природные ресурсы и сделать пути их использования гарантированными и незыблемыми на вечные времена.

Стоит допустить хотя бы один ошибочный шаг в этом вопросе и государство будет ежегодно терять богатства на сумму более 10 миллионов иен, а имя Карафуто как одного из трех крупнейших рыбопромысловых районов мира навсегда исчезнет вместе со своим реальным наполнением. Если же кто-то считает, что ради минутной выгоды небольшой группы лиц мы обязательно должны разрешить проблему жаберных сетей именно так, как они того требуют, невзирая на эту колоссальную жертву, то нам больше нечего сказать.

Глава XV. Богатство лесов и минералов

Раздел I. Лесная промышленность

Пессимистический взгляд на леса Карафуто. Взвешенные и умеренные наблюдения. Типы лесов и породы деревьев. Совокупный запас древесины. Леса Карафуто, идеально приспособленные для естественного возобновления. Степень использования лесов; столетний оборот рубки. Разрушительная сила лесов пугающие лесные пожары. Использование древесины Карафуто. Экономическое использование древесины. Целлюлозно-бумажная промышленность. Производство древесного угля и сухая перегонка дерева. Назначение продуктов сухой перегонки. Критика предприятий по сухой перегонке древесины. Коммерческое управление сухой перегонкой и её передача в частный сектор. Другие отрасли промышленности, связанные с лесом.

Пессимистический взгляд на леса Карафуто

В период занятия острова оценка лесных богатств Карафуто была близка не просто к пессимизму, а к полному отчаянию. Даже такой авторитетный ученый в этой области, как доктор лесоводственных наук г-н Хонда, открыто и без колебаний заявлял: На Карафуто часты туманы и стоят низкие температуры, поэтому на развитие лесного хозяйства здесь нет никаких надежд. Обыватели и вовсе не обращали на леса никакого внимания. Капитал, который обычно устремляется в любые новые монопольные и перспективные предприятия без посторонних призывов, в отношении лесного хозяйства Карафуто проявлял крайнюю осторожность. Даже когда инвесторов пытались убедить в выгодности лесоразработок, большинство из них встречало эти слова с иронией и жалостью. Леса, занимающие около 90% общей площади острова и простирающиеся на 3 350 000 тёбу. В этом отношении лесные богатства острова оказались в несчастливом положении, будучи похороненными под грузом предвзятых и ошибочных сомнений. Тем не менее, сегодня, когда не прошло еще и десяти лет, лесная промышленность благодаря колоссальным объемам инвестиций и масштабному использованию ресурсов достигла такого подъема, что её по праву следует считать важнейшей среди четырех главных богатств острова. Трудности, которые преодолели власти ради создания этих благоприятных условий, заслуживают глубокого уважения.

В конечном счете, если бы сами леса Карафуто не обладали колоссальной ценностью, вопреки первоначальным представлениям общества, разве было бы возможно достижение подобных результатов? Пессимистический взгляд доктора Хонда, сегодня, когда реальные факты полностью прояснились, приходится признать ошибочным суждением, основанным на весьма шатких предположениях.

Взвешенные и умеренные наблюдения

В то время как крайний пессимизм в отношении лесов Карафуто достиг своего пика и общественное мнение оставалось крайне неопределенным, г-н Сига Сигэтака выступил с точным анализом ценности лесов острова и представил детальный план их использования. Его суждения выглядели так, будто он лично указывал лесному хозяйству Карафуто правильный путь развития. И сегодня, когда большинство его утверждений подтвердилось на практике, люди не могут не преклоняться перед его выдающейся проницательностью.

Г-н Сига предположил, что площадь пригодных для использования лесов на Карафуто составляет 1 500 000 тёбу. Если принять минимальный запас древесины на одном тёбу за 200 сякудзимэ [прим.: японская мера объема кругляка], то леса острова таят в себе не менее 300 миллионов сякудзимэ. При стоимости одного сякудзимэ стоячего леса в 20 сэнов, общее лесное богатство Карафуто оценивается в 60 миллионов иен. Даже если предположить, что рост деревьев происходит крайне медленно, и установить 150-летний оборот рубки для возобновления леса, то по отношению к 60 миллионам иен гарантированный ежегодный доход от лесного хозяйства составит 400 000 иен.

Более того, сегодня, когда исследования полностью завершены, расчеты г-на Сига оказались лишь минимальной оценкой, а реальные цифры по всем показателям демонстрируют куда более грандиозные масштабы...

Типы лесов и породы деревьев

Леса Карафуто представляют собой так называемые девственные естественные леса. Старые величественные зеленые деревья уходят вершинами в самое небо, а молодые деревца, рожденные естественным путем, густо произрастают под их пологом, формируя надежную основу для будущих поколений леса. Величие этого лесного ландшафта заставляет человека замереть в искреннем изумлении. За исключением прибрежных песчаных земель, части речных берегов, пахотных земель, городских кварталов, рыбацких поселков, усадеб и озер, весь остров сплошь покрыт лесами. Их площадь, как уже упоминалось, простирается на 3 350 000 тёбу, что составляет 90% от общей площади Карафуто.

Изучение лесных ресурсов началось сразу после занятия острова, в 39-м году периода Мэйдзи [прим.: 1906 год]. Разделив весь остров на 10 округов, власти провели масштабные изыскания. Спустя три года общие исследования были завершены, что позволило четко определить следующие типы лесов:


Тип леса


Площадь (в тёбу)


Хвойные леса


2 104 462


Лиственные леса


483 750


Смешанные леса


371 898


Редины и гари (непокрытые лесом земли)


150 472


Тундровые земли


242 220


Итого


3 352 712


Таким образом, можно видеть, что хвойные леса составляют около 72% от общей площади лесов Карафуто, лиственные леса 16%, а смешанные леса 12%. Среди хвойных пород наибольшую долю занимает пихта сахалинская (тодомацу), за ней следует ель аянская (эзомацу), а лиственница камчатская (куримацу / ракуёсё) встречается реже всего. За исключением переувлажненных земель, пихта сахалинская густо произрастает повсюду на острове. На горных склонах и у их подножий преобладает ель аянская, а на широких равнинах можно увидеть стройные ряды лиственницы.

Что касается лиственных пород, то их насчитывается около 20 видов. Ниже в таблице представлены основные породы деревьев и сферы их применения:

Таблица основных пород деревьев и сфер их применения


Название породы


Местное название


Семейство


Численность


Главное назначение


Лиственница сахалинская


Гуимацу


Сосновые


Мало


Топливо, древесный уголь, строительство


Пихта сахалинская


Тодомацу


Сосновые


Экстремально много


То же


Ель аянская


Эзомацу


Сосновые


Экстремально много


То же


Тис остроконечный


Онко


Тиссовые


Мало


Поделки, строительство


Ива удская


Нагахаянаги


Ивовые


Много


Деревянная тара (ящики)


Ива шелковистая


Кинуянаги


Ивовые


Много


То же


Ива козья


Баккоянаги


Ивовые


Много


То же


Ива безударная


Токатиянаги


Ивовые


Много


То же


Осина (Тополь дрожащий)


Яманараси


Ивовые


Сравнительно много


Спичечная соломка, шпон


Тополь Максимовича


Ватадоро


Ивовые


Сравнительно много


То же


Берёза Эрмана (каменная)


Аодоро


Берёзовые


Экстремально мало


То же


Ольха пушистая


Ханноки


Берёзовые


Мало


Топливо, древесный уголь


Берёза плосколистная


Сиракаба


Берёзовые


Экстремально много


То же


Берёза ребристая (желтая)


Кикаба


Берёзовые


Экстремально много


То же


Берёза плосколистная (разнов.)


Ганби


Берёзовые


Сравнительно много


Топливо, древесный уголь, строительство


Ильм лопастной


Охёнирэ


Ильмовые


Мало


Спичечная соломка, карандашная палочка


Вяз японский


Харунирэ


Ильмовые


Много


То же


Берест (Вяз сродный)


Охё


Ильмовые


Сравнительно много


То же


Рябина сибирская


Нанакамадо


Розоцветные


Много


Топливо, древесный уголь, рукоятки инструментов


Черёмуха азиатская


Сюридзакура


Розоцветные


Много


То же


Боярышник зеленомясый


Обасандзаси


Розоцветные


Много


То же


Клён украшенный


Итаякаэдэ


Кленовые


Мало


Мелкие инструменты, топливо, уголь


Клён мелколистный


Итая


Кленовые


Мало


То же


Ясень маньчжурский


Ятидамо


Маслиновые


Сравнительно много


Рукоятки инструментов, строительство


Калопанакс семилопастный


Харигири


Аралиевые


Мало


Инструменты, строительство


Бархат сахалинский


Сикору


Рутовые


Мало


Инструменты, медицина


Совокупный запас древесины

Каков же совокупный запас древесины в этих грандиозных лесах? Согласно правительственным исследованиям, если из общей площади лесного фонда в 3 350 000 тёбу исключить 300 000 тёбу земель, зарезервированных под нужды сельского хозяйства, животноводства и градостроительства, около 160 000 тёбу нынешних редин, старых гарей и пустошей, 250 000 тёбу тундровой зоны, а также 430 000 тёбу защитных лесов, подлежащих строгому сохранению, то оставшиеся 2 210 000 тёбу лесопокрытой площади составляют так называемую эксплуатационную площадь.

Если принять минимальный запас древесины на одном тёбу за 500 сякудзимэ, то 1 миллиард 105 миллионов сякудзимэ это тот совокупный запас древесины, которым в настоящее время обладают леса Карафуто. Каким образом поддерживается этот совокупный запас и в какой степени он используется? Управление Карафуто утвердило два фундаментальных курса столетний оборот рубки и естественное возобновление лесов, стремясь к тому, чтобы надлежащим образом раскрыть экономический потенциал лесов острова и одновременно обеспечить их надежную защиту в будущем.

Замедление темпов роста деревьев в холодных регионах является неизбежным феноменом, обусловленным климатическими особенностями. Однако природа отнюдь не сурова к холодным землям и предоставляет исключительные преимущества в плане формирования лесонасаждений. Основные лесообразующие породы Карафуто, такие как пихта сахалинская, ель аянская, лиственница камчатская и берёза плосколистная, по своей природе являются видами, наилучшим образом приспособленными к столь холодному климату.

В частности, под пологом леса из деревьев в возрасте около ста лет благодаря естественной созидательной силе природы постоянно рождаются молодые проростки. Их численность составляет в среднем около 10 000 штук на один тёбу. Если прибавить к этому числу около 600 штук зрелых и старых деревьев, то общее количество достигает внушительной цифры в 10 600 стволов на один тёбу. Эти молодые деревца на начальном этапе своего роста любят тень. Однако по прошествии десяти с лишним лет они внезапно становятся светолюбивыми и начинают стремительно тянуться к солнечному свету. В этот момент то, что зрелые и старые деревья продолжают преграждать им доступ к солнцу, становится крайне пагубным феноменом для формирования нового поколения леса.

Поэтому проведение рубок ухода (прореживания) является естественной природной необходимостью. На продажу и последующую вырубку в настоящее время отводится около 450 с лишним стволов диаметром более 4 сунов [прим.: около 12 см] с одного тёбу, что составляет всего лишь около 4% по отношению к вышеуказанным 10 600 стволам подлеска. Кроме того, правилами установлено, что в целях обеспечения безопасности и возобновления леса в будущем на каждом тёбу необходимо оставлять по 50 штук материнских (семенных) деревьев диаметром более 6 сунов [прим.: около 18 см]. Благодаря этому лесозаготовки не превращаются в хищническую вырубку.

Если не допускать ошибок в методах защиты, метод естественного возобновления лесов является наилучшим и наиболее подходящим способом для Карафуто. Проведение искусственных лесопосадок при таком состоянии природы не только абсолютно не требуется, но и, как будет изложено ниже, экономически совершенно неосуществимо из-за низкого качества и дешевизны древесины острова.

Какую же степень использования лесов можно допустить, сохраняя лесонасаждения за счет естественного возобновления? Власти приняли систему столетнего оборота рубки (). Согласно этой системе, из общего запаса лесов Карафуто, составляющего 1 миллиард 105 миллионов сякудзимэ, ежегодно допускается вырубать около 11 миллионов с лишним сякудзимэ.

Если принять минимальный ежегодный прирост древесины на одном тёбу всего за 5 сякудзимэ, то средний прирост по всему лесному фонду в точности совпадет с вышеуказанной цифрой. Следовательно, ежегодная заготовка около 10 миллионов сякудзимэ древесины ни в малейшей степени не истощает леса Карафуто; напротив, она является необходимой мерой для стимулирования их естественного возобновления.

Рассматривая текущую стратегию властей в отношении лесозаготовок, мы видим, что из 2 с лишним миллионов тёбу эксплуатационной площади лесов были отобраны 650 000 тёбу наиболее экономически ценных лесонасаждений. В целях стимулирования развития острова и обеспечения сырьем лесопильной индустрии и различных видов химической промышленности были учреждены так называемые эксплуатационные леса первой очереди (). Эта территория была разделена на 10 округов площадью около 60 000 тёбу каждый. Из общего объема пригодной к использованию древесины в 380 с лишним миллионов сякудзимэ плановый объем ежегодной вырубки определен в размере 4 миллионов 760 с лишним тысяч сякудзимэ. Данная система призвана стать прочным фундаментом лесного хозяйства Карафуто в ближайшем будущем.

Ниже представлена плановая таблица лесов первой очереди:

Плановая таблица эксплуатационных лесов первой очереди


Название округа


Площадь (в тёбу)


Пригодный к использованию запас (в сякудзимэ)


Объем ежегодной вырубки по округам (в сякудзимэ)


1


Румои (Дорука)


96,153


38,272,000


328,400


2


Нодасаму, Ракума


84,927


36,321,250


344,017


3


Райтиси


101,040


54,996,000


694,591


4


Китанайхо


54,752


34,269,954


490,086


5


Макунтан


66,759


49,602,540


555,900


6


Китаэнкотан, Сиритору


54,199


59,421,950


830,355


7


Хигаситанаи


36,565


14,601,860


181,775


8


Синмон, Южный округ


44,496


45,752,558


443,260


9


То же, Северный округ


48,157


45,566,879


556,879


10


Найро


51,076


21,572,200


32,549


-


Итого


638,124


400,377,185


4,457,812


Каков же реальный объем лесозаготовок и использования древесины, достигнутый к настоящему времени по отношению к указанному годовому плану в 4,76 миллиона сякудзимэ?

Динамика ежегодных объемов лесозаготовок (в сякудзимэ)


Год


Деловая древесина


Дровяная древесина


Итого


38-й Мэйдзи


-


2,700


2,700


39-й


2,100


32,000


34,100


40-й


4,000


50,000


54,000


41-й


18,000


50,000


68,000


42-й


128,000


204,100


332,100


43-й


126,000


446,000


572,000


44-й


1,128,000


1,021,900


2,149,900


1-й Тайсё


1,359,000


1,216,000


2,575,000


-


Итого


-


5,787,800


Таким образом, даже самые последние объемы лесозаготовок составляют лишь около половины от плана лесов первой очереди. Даже при стремительном росте спроса на лесоматериалы Карафуто в будущем освоить оставшуюся половину лесовосстановительного потенциала будет непростой задачей.

По прогнозам властей, к 9-му году эпохи Тайсё спрос должен составить 3 миллиона сякудзимэ, а к 40-му году 3,6 миллиона сякудзимэ. Однако и эти цифры весьма далеки от того, чтобы полностью исчерпать потенциал лесов первой очереди в 4,6 миллиона сякудзимэ. Если же в будущем наступит время для развертывания лесов второй и третьей очередей, лесной потенциал Карафуто будет лишь прирастать, не зная истощения. Даже если по всему острову бурно разовьются крупные промышленные предприятия, конкурирующие за переработку этого сырья, предложение будет неизменно превышать спрос. Лесные богатства Карафуто поистине неисчерпаемы.

Системы столетнего оборота рубки и естественного возобновления представляют собой прекрасные и рациональные методы лесопользования, способные вечно оберегать леса Карафуто. Однако стоит им столкнуться с яростной разрушительной силой, как эта прекрасная система в один миг рухнет, приведя леса в практически неисцелимое запустение. И имя этой разрушительной силе, ставшей печальной визитной карточкой северных земель, лесной пожар. Поистине, ничто не сравнится с яростной жестокостью лесного пожара по своей разрушительной силе. В особенности это касается девственных лесов Карафуто, в которых на протяжении тысячелетий не бывал топор дровосека: старые деревья здесь хаотично валятся от возраста, а сухая трава и лесной опад скапливаются на земле слоями толщиной в несколько сяку. По своей горючести и силе пламени эта масса превосходит даже керосин. Стоит только искре попасть в такую среду, как наземная растительность и скопившийся под пологом опад мгновенно вспыхивают яростным пламенем. Подхваченный шквальным ветром, огонь проносится по горным хребтам, и его невозможно потушить на протяжении десятков ри.

Когда ситуация доходит до этого, ничтожные человеческие силы оказываются абсолютно беспомощными, и богатства стоимостью в многие миллионы иен за одну ночь превращаются в пепел. Согласно преданиям, около двухсот лет назад на Карафуто бушевал великий лесной пожар, который полностью выжег леса всего острова, превратив его в бесплодную пустыню. В последующую эпоху российского правления из-за безбилетного и халатного отношения русских властей к лесоводству пожары наносили колоссальный ущерб, уничтожая огромные лесные массивы.

К сожалению, этот злой рок не оставил остров и после его перехода под управление нашей Империи. В частности, лесной пожар 44-го года [прим.: 1911 год] в окрестностях Тоёхары [прим.: ныне Южно-Сахалинск] отличался невиданной яростью. Ядовитый дым и пламя бушевали во всех направлениях; всего за полдня стихия полностью выжгла территорию протяженностью более десяти ри и утихла лишь тогда, когда вышла к восточному побережью в районе Сакаэхамы [прим.: ныне Стародубское].

На фото (врезка): Вид на город Тоёхару, охваченный кольцом лесного пожара со стороны гор.

В период с мая по июнь, когда наступает время расчистки земель под пашню, тревожные сообщения о возгораниях поступают практически отовсюду. Во время сильных пожаров гул и рев наступающего огня со всех сторон окружают целые города. Противопожарные силы оказываются бессильны, и людям остается лишь стоять, сложа руки, и безучастно наблюдать за происходящим. Ужасающий гул лесного пожара напоминает раскаты далекого грома, бушующее пламя разлетается во всех направлениях, порождая все новые и новые очаги, и стихия будто бы не успокоится, пока не обратит в пепел все сущее на своем пути.

Эта картина полна леденящего ужаса и одновременно величественна, представляя собой великолепный материал для поэтов и художников, однако приносимый ею ущерб практически невозможно описать словами. В особенности это касается молодого подлеска, который за счет естественного возобновления должен формировать прекрасный будущий лес: стоит ему один раз пострадать от огня, как запустение лесного участка оказывается куда более катастрофическим, чем от гибели зрелого древостоя.

Поскольку этот ущерб носит абсолютный характер, лесные пожары внушают особый страх. Стоит пожару вспыхнуть и масштаб потерь становится лишь вопросом времени, а полного опустошения избежать уже невозможно. Суть борьбы заключается в том, чтобы предотвращать беду в зародыше. В таких лесных державах, как Австрия и Германия, меры по предотвращению лесных пожаров носят исключительно строгий характер, благодаря чему в последние годы им практически полностью удается избегать этого бедствия. На Карафуто лесные пожары в большинстве случаев зарождаются в период мая-июня из-за выжигания травы при освоении земель.

Поэтому в 44-м году Управление Карафуто издало Правила регулирования выжигания лесных и полевых угодий, принеся удобство освоения земель в жертву ради обеспечения пожарной безопасности лесов. С тех пор, как отмечают, в этом направлении постепенно начали проявляться положительные результаты. Тем не менее, организация лесной полиции на Карафуто до сих пор остается крайне несовершенной: отсутствуют органы надзора и патрулирования, а устройство противопожарных просек продвигается крайне медленно. Властям необходимо приложить самые решительные усилия в этом направлении.

Обратимся теперь к вопросу о том, как именно используется древесина Карафуто. Хвойные породы, такие как пихта сахалинская, ель аянская и лиственница камчатская, составляющие подавляющую часть лесного фонда, в последние годы начали пользоваться устойчивым спросом на внутреннем и внешнем рынках в качестве строительного леса, телеграфных столбов, железнодорожных шпал и лесоматериалов для гидротехнических сооружений и дамб. В особенности быстрыми темпами растет объем экспорта строительного леса и шпал в направлении Китая (Цинской империи), демонстрируя из года в год стабильное процветание.

На фото (врезка): Погрузка и вывоз круглого леса из порта на Карафуто.

Что касается лиственных пород, то осина и берёза плосколистная используются в качестве соломки для производства спичек, шпона для изготовления деревянной тары, а также как сырье для сухой перегонки древесины. Остальные многочисленные породы также находят применение в различных отраслях в соответствии со свойствами их древесины.

Тем не менее, важно подчеркнуть, что использование лиственных пород в лесной экономике Карафуто занимает второстепенное, подчиненное положение. На первом месте по объемам использования неизбежно должен стоять хвойный лес, что является естественным следствием структуры самого лесного фонда острова.

Однако хвойные породы Карафуто пихта сахалинская, ель аянская и лиственница обладают одним общим и очень серьезным недостатком: их древесина в целом мягкая, рыхлая по своей структуре, подвержена сильной усадке и деформации и, к тому же, содержит огромное количество сучков. Из-за этого она совершенно не может считаться качественным материалом для капитального строительства. Проводя испытания в качестве телеграфных столбов или шпал, специалисты также не нашли в ней каких-либо выдающихся качеств в плане долговечности. Короче говоря, древесина Карафуто неизбежно относится к категории низкосортных лесоматериалов, и в этом кроется главный изъян основных лесных ресурсов острова.

Правда, относительно низкая цена позволяет ей выдерживать ценовую конкуренцию с товарами-соперниками на внутреннем и внешнем рынках. Однако порты Карафуто крайне несовершенны, что создает огромные трудности при погрузке древесины на суда. Вдобавок к этому, в течение нескольких зимних месяцев морские перевозки становятся абсолютно невозможными, из-за чего заготовленный лес неизбежно скапливается на берегах в огромных объемах. Принимая во внимание удаленность рынков сбыта и необходимость мириться с высокими тарифами на транспортировку, становится очевидным, что с таким низким качеством древесины рассчитывать на окончательную победу в рыночной конкуренции весьма затруднительно.

Разумеется, если непрестанно стимулировать спрос на этот низкосортный материал, неисчерпаемый лесной потенциал острова позволит в будущем наращивать объемы поставок без какого-либо риска истощения запасов. Однако с точки зрения лесной экономики Карафуто правильным стратегическим решением было бы перейти от экспорта этого сырого, тяжелого кругляка к методам переработки, которые позволят снизить вес готовой продукции и одновременно многократно увеличить её стоимость.

Направление, по которому должно двигаться лесное хозяйство Карафуто в будущем, со всей очевидностью кроется именно в этой точке. И то, что в последнее время на Карафуто начался бурный подъем целлюлозно-бумажной промышленности, использующей хвойную древесину в качестве сырья, является естественным и закономерным результатом требований самой лесной экономики. Автор искренне приветствует это явление ради блага всего лесного хозяйства Карафуто.

Это открывает прекрасные пути для промышленного использования ресурсов. В настоящее время на Карафуто три крупных проекта в области целлюлозно-бумажной промышленности близки к практическому воплощению.

Первый это проект торгового дома Мицуи Буссан (Mitsui Bussan). Компания направила своих инженеров в Швецию и Норвегию для детального изучения технологий, и по результатам этих изысканий была доказана исключительная перспективность данного бизнеса на Карафуто. В итоге компания инвестировала 1 миллион иен в строительство крупной фабрики в Отомари, планируя начать с пробного производства около 20 000 тонн целлюлозы в год с последующим постепенным наращиванием объемов. Строительные работы уже начались в текущем финансовом году, и сразу по их завершении предприятие приступит к работе.

Второй проект реализуется совместными усилиями трех бумажных фабрик Кюсю, Йоккаити и Тюо, которые объединились для создания отдельной корпорации. Базой для этого предприятия выбран город Томариору [прим.: ныне Томари] на западном побережье. Производство будет опираться на богатейшие лесные массивы этого района, а близость к месторождениям угля обеспечит фабрику дешевой и доступной электроэнергией и топливом. На строительство этого крупного объекта также выделены колоссальные инвестиции в размере 1 миллиона иен.

Третий проект это предприятие акционерного общества Фудзи Сэйси (Fuji Seishi). Общий объем потребления древесного сырья этими тремя компаниями составит: 600 000 сякудзимэ в год для фабрики Мицуи, 700 000 сякудзимэ для объединенной компании в Томариору и 50 000 сякудзимэ для фабрики Фудзи, что в совокупности составит более 1 миллиона 350 тысяч сякудзимэ.

По отношению к годовому потенциалу эксплуатационных лесов первой очереди эта цифра составляет всего лишь около одной четверти. Однако, поскольку древесина здесь выступает как чистое промышленное сырье для глубокой переработки, стоимость получаемой готовой продукции совершенно несопоставима с продажей сырого кругляка. Более того, колоссальная выгода, которую эти новые отрасли промышленности прямо или косвенно принесут делу освоения Карафуто, не может мериться одной лишь стоимостью произведенной ими бумаги.

Стоит этому процессу набрать силу и на некогда заброшенном северном острове, который обыватели отвергали и считали бесполезным, наступит эпоха расцвета лесохимической индустрии, способная явить миру Восточную Швецию. И этот день, без сомнения, не за горами.

Производство древесного угля и сухая перегонка дерева

Помимо целлюлозно-бумажной промышленности, использование лесных богатств Карафуто обещает стать еще более рациональным благодаря развитию предприятий сухой перегонки древесины, находящихся в прямом ведении Управления Карафуто. Перестойные, поврежденные пожарами и болезнями, а также плохо растущие деревья, составляющие около трех десятков процентов лесного фонда Карафуто, по сути обречены на гниение. Но даже в отношении здорового древостоя, как уже упоминалось, без проведения своевременных рубок ухода лесонасаждения неизбежно начнут деградировать. Кроме того, при лесозаготовках и производстве пиломатериалов образуется колоссальное количество отходов в виде вершин и сучьев.

Поэтому вовлечение всей этой массы в сферу полезного экономического использования является важнейшей задачей как для лесной экономики острова, так и для хозяйства всей нашей страны в целом. Бурный расцвет лесохимической индустрии в таких державах, как Германия и США, обусловлен именно этими...

Промышленность сухой перегонки древесины является делом крайне необходимым и с каждым годом становится все более утонченной. Однако в нашей стране это пока еще новое предприятие: если не считать Карафуто, им занимается лишь Компания по производству японской уксусной кислоты в Насуно (провинция Ясю). Деятельность Управления Карафуто по сухой перегонке древесины началась в 44-м году эпохи Мэйдзи (1911 г.) в качестве экспериментального проекта, и к настоящему времени в нее было инвестировано около 400 000 иен. Используется новейшее оборудование производства немецкой компании Майер. Целью сухой перегонки древесины является получение из ее основных компонентов в первую очередь древесного уксуса таких необходимых для различных отраслей промышленности продуктов, как древесный спирт, уксуснокислая известь и деготь, а остающиеся после этого угли охлаждаются и превращаются в древесный уголь. В качестве наилучшего сырья экспериментально была признана белая береза, которая преимущественно и используется. Опытным путем установлено, что оптимальный годовой объем потребления сырья составляет 5 000 тана, а годовой объем производства выглядит следующим образом:

Таблица годового производства


Продукт


Объем


Цена за единицу (иены)


Сумма (иены)


Примечание


Уксуснокислая известь


75 000 фунтов


4.10


300 750.000


На основе 30 фунтов


Древесный спирт


150 000 кан


0.17


25 500.000


За 15 кан с одной таны


Древесный уголь


290 000 кан


0.11


31 900.000


За 58 кан с одной таны


Деготь


1 000 до


1.00


1 000.000


За 2 то


Итого


359 150.000


Примечание к переводу таблицы: В оригинальном японском тексте и скане допущены опечатки в разрядах чисел и итоговой сумме. Перевод выполнен строго по печатным знакам документа.

Если заменить лиственные породы хвойными, можно получать скипидар. Одно время проводились испытания по производству скипидара путем перегонки мелких веток и смолы, однако они не принесли достаточных результатов. При продолжении испытаний в более крупном масштабе есть надежда на достижение хороших показателей, но в конечном итоге из-за нехватки бюджета в настоящее время испытания вынужденно приостановлены.

Среди указанных продуктов сухой перегонки, за исключением древесного угля, ни один не производится внутри страны в достаточном количестве, и Япония во всем зависит от поставок из-за рубежа. Например, уксуснокислая известь используется для производства чистой уксусной кислоты для промышленных, пищевых и медицинских целей, а также для выработки ацетона сырья для фармацевтики, фотографии, красителей и бездымного пороха.

Сферы применения этих продуктов весьма разнообразны. Древесный спирт используется как растворитель для лаков и олифы, для денатурации промышленного спирта и в дезинфекционных лампах, причем спрос на него стремительно растет с каждым годом. Деготь обладает практически неограниченным спросом как сырье для очистки нафталина, креозота, пека и других веществ. Таким образом, если поставить это дело на коммерческие рельсы, будущие объемы производства смогут полностью прекратить импорт, и перспективы отрасли можно назвать исключительно многообещающими.

Похоже, Управление Карафуто постоянно подвергается общественной критике за то, что оно тратит значительные государственные средства на производство золы и углей, не сулящее коммерческой выгоды. В этом отношении автор не может не выразить сочувствие чиновникам администрации. Развитие и колонизация не имеют застывших форм; главное изыскивать целесообразные способы использования тех богатств, которые даровала природа. Особенно в таком месте, как Карафуто, находящемся в невыгодном положении с точки зрения раскрытия производительных сил, невозможно ожидать достаточных результатов от колонизации, если действовать обычными, тривиальными методами. Какой бы способ эффективного использования природных ресурсов ни предлагался, его следует изучить и применить. Сухая перегонка древесины, безусловно, является новаторским делом, но так обстоит ситуация только в нашей стране. В лесных государствах Европы и Америки этот промысел уже поставлен на прочный коммерческий фундамент и вносит огромный вклад в национальную экономику. Изумляться новизне здешнего производства и беспрестанно критиковать его, сомневаясь в результатах, означает лишь демонстрировать поверхностность своих суждений и узость кругозора, что скорее постыдно для граждан цивилизованной нации. К тому же экспериментальные проекты правительства изначально не должны ставить своей целью извлечение прибыли. Их суть заключается в том, чтобы наладить новое дело, показать пример обществу и тем самым стимулировать подъем данной отрасли. Поскольку извлечение прибыли не является целью, убытки на первых порах вполне естественны, и они с лихвой окупятся за счет тех выгод, которые будут получены косвенным путем. Троих, кто критикует сухую перегонку на Карафуто из-за отсутствия прибыли, можно назвать людьми, не понимающими самой сути экспериментальной деятельности. Если наш народ рассчитывает на долгосрочное и вечное освоение колоний, нам следует быть немного более терпеливыми и великодушными. Стоит ограничиться общим надзором за ключевыми аспектами, а детали на время предоставить колониальным властям, позволив им проявить свои способности. Конечный успех может быть достигнут только после преодоления множества неудач.

В колониальном управлении, где все только начинается, а успех или неудача многих предприятий еще не определены, встречать проекты критикой вместо того, чтобы направлять их в нужное русло, означает лишь одно: если руководители колониальной администрации не окажутся выдающимися деятелями, они будут постоянно оглядываться на общественное мнение, устанут от угодничества, и дело освоения в конце концов превратится в пустышку. Автор говорит об этом не только ради Карафуто; он испытывает глубокое разочарование по поводу колонизаторского мышления нашего народа и не может молчать. Успех колонизации это плод долгого терпения. Те, кто пытается оценивать любой шаг или метод колонизации исключительно счетами и сиюминутным расчетом прибыли, еще не доросли до того, чтобы рассуждать о колониальных делах.

В этом смысле автор считает общественную критику проекта сухой перегонки древесины на Карафуто необоснованной. Властям следует твердо стремиться к тому, чтобы сделать этот промысел кратчайшим путем к освоению Карафуто. Тем не менее, управление всего лишь одним заводом, как это происходит сейчас, слишком ничтожно для достижения указанной цели. В будущем идеалом должно стать открытие как минимум четырех заводов в ключевых точках по всему острову. Даже сегодня производство сухой перегонки вносит заметный вклад в освоение острова, выполняя свою главную задачу обеспечение крестьян работой в зимний период. Благодаря этому сельскохозяйственные деревни в окрестностях Тоёхары каждую зиму получают доход около 30 000 иен. Если расширить масштабы и построить заводы в разных местах, это, без сомнения, станет мощной движущей силой освоения. Однако пока предприятия остаются государственными, ожидать этого не приходится. В связи с этим не пора ли властям принять решительное решение: либо продать существующие заводы в частные руки, либо сдать их в аренду на подходящих условиях, передав коммерческому сектору, и разработать план по стимулированию будущего подъема этой отрасли? Находясь в ведении государства, заводы подчиняются жестким бюрократическим правилам, из-за чего им трудно в полной мере проявить экономическую эффективность. Но стоит убрать эти барьеры и дать свободу, как капитал мгновенно устремится туда, где есть выгода. Расширение существующих или строительство новых заводов станет естественным следствием, власти смогут рассчитывать на стабильные доходы, а освоение Карафуто вступит в свою лучшую пору. Можно верить, что рано или поздно этот вопрос встанет перед властями как реальная практическая задача, требующая рассмотрения.

Другие отрасли, связанные с лесной промышленностью

Помимо производства бумажной пульпы и сухой перегонки, остальные отрасли лесной промышленности на всем острове представлены лишь тремя лесопилками и одним заводом по производству одноразовых палочек для еды. Их суммарный капитал не превышает 100 000 иен, а общее положение можно назвать ничтожным. Кроме того, хотя это и нельзя назвать чистой лесохимической промышленностью, существуют планы по химической переработке тундрового торфа для производства картона, а также выработки из него спирта.

Планируется проект по производству спирта. Сообщают, что первый завод будет построен в Рукутаме на восточном побережье, а второй в Одомари на побережье залива Анива, и в скором времени они начнут свою работу. В общем и целом, лесная промышленность уступает по значимости только рыболовству и является одним из важнейших ресурсов Карафуто. В сегодняшние дни, когда лесные ресурсы начинают активно и разносторонне использоваться, становится очевидным, что в будущем национальная экономика обретет в лесах Карафуто прекрасный источник богатства. Таким образом, если леса Карафуто, которые в течение последних нескольких лет были похоронены под тенью сомнений, проявят в настоящем и будущем свои безграничные производительные силы, то и освоение острова пойдет вслед за этим результатом, принося государству огромную экономическую выгоду.

II. Полезные ископаемые

Богатая горнопромышленная отрасль Северного Сахалина: План Российской империи по развитию горного дела; колоссальные угольные бассейны; объемы запасов и качество угля; добыча угля в прошлом; каковы перспективы сахалинского угля; трудности производства; предполагаемые рынки сбыта сахалинского угля; горнопромышленная система Карафуто; первые шаги на пути к освоению; проблема рабочей силы.

Среди четырех главных богатств острова горнопромышленность является той отраслью, использование которой началось позже всего. Геологическое строение Сахалина по большей части относится к периодам от так называемого палеозоя до мезозоя, причем палеозойские пласты развиты наиболее сильно, поэтому никому не составит труда представить, что здесь залегают колоссальные запасы угля. Что касается распространения нефти, рассыпного золота и серного колчедана, то точные данные об условиях их залегания еще предстоит получить в ходе будущих исследований.

В целом, если говорить о горнопромышленности, японская часть Сахалина (Южный Сахалин), пожалуй, не может гордиться какими-то преимуществами по сравнению с Северным Сахалином. У нас нет ничего такого, чего не было бы у них. В особенности это касается нефти, запасы которой на российской территории гораздо обильнее; в то время как наши исследования еще не завершены, на Северном Сахалине уже велась добыча с привлечением крупного капитала.

С другой стороны, если говорить об угле, то до уступки южной половины острова Россия предпринимала попытки добычи более чем в десяти местах в северной части, обеспечивая как внутренние нужды острова, так и заходящие в порты суда. Однако исследования угольных пластов были крайне неточными, а объемы запасов оставались совершенно неизвестными. В противоположность этому, наши исследования, начатые после приобретения Сахалина, практически завершились за семь лет, и теперь мы стоим на пороге крупномасштабного использования этих ресурсов, по сравнению с чем российские результаты выглядят блекло.

Как уже упоминалось, Россия планировала построить порт в Александровске на Северном Сахалине. По сообщениям одной из российских газет, этот проект задумывался как совместное предприятие российских и британских капиталистов. Строительство порта преследовало цель экспортировать уголь Северного Сахалина в Сибирь, а также попутно добывать богатые запасы нефти. Проще говоря, проект был направлен на освоение Северного Сахалина за счет его минеральных богатств, и под покровительством российского правительства в течение нескольких последних лет велись исключительно изыскательские работы для подготовки к различным видам эксплуатации. Тот факт, что Россия искала основу для освоения не в сельском хозяйстве и не в рыболовстве и не опиралась на лесную промышленность, а сосредоточила все свои силы исключительно на горном деле, объясняется тем, что она просчитала низкую ценность первых трех отраслей и поняла, что затраченные на них усилия принесут мало плодов. Тем не менее, это также позволяет представить, насколько колоссальными являются минеральные богатства Северного Сахалина. Это именно то, на что должны обратить пристальное внимание наш народ и правительство, которым в будущем предстоит вести острую экономическую конкуренцию с этим соседом, имеющим общую границу. Очевидно, что и в умах руководителей нашей администрации Карафуто должен быть зрелый и точный расчет на этот счет.

Согласно результатам исследования угольных бассейнов Южного Сахалина, в основном завершенного через два-три года после занятия острова, если не брать в расчет мелкие разрозненные месторождения, главные запасы угля разделяются на три основные гряды (пласта). Это Южный, Центральный и Северный угольные бассейны. Ниже, опираясь на составленный администрацией Обзор Карафуто, приведем краткое описание каждого из них.

Южный угольный бассейн можно разделить на три направления:

• Район реки Токонбо (настоящее название река Найча).

• Район реки Минами-Наёси (река Шебунинка).

• Район реки Урю (река Урюм).

• Первое направление: На севере начинается от реки Токонбо и включает в себя четыре угольных пласта толщиной от 4 до 20 футов. Они залегают на расстоянии от 5-6 тё (около 500-600 метров) до 1 ри (около 4 км) от морского побережья, уходят на юг и достигают практически самой южной оконечности полуострова Ноторо (Крильон). Транспортировка здесь крайне удобна, однако объемы угля относятся к сравнительно новым формированиям, и нельзя сказать, что качество угля является превосходным.

• Второе направление (район Минами-Наёси): Характеризуется многочисленными выходами высококачественных угольных пластов. Здесь залегает пять пластов толщиной от 4 до 15 футов, и площадь этого района весьма обширна.

• Третье направление (район реки Урю): Тянется примерно на 10 ри (около 40 км) вдоль южной стороны водораздельного хребта, от верховьев реки Урю на севере до южной части верховьев реки Ноторо на юге. Бассейн состоит примерно из пяти пластов толщиной от 4 до 15 футов, относится к нижним угленосным слоям и обладает хорошим качеством угля.

Центральный угольный бассейн расположен примерно в 10 ри (около 40 км) вверх по течению реки Найбучи (река Красноярка). На западной стороне осевого хребта, принадлежащего к горной системе западной части острова, более двадцати пологих угольных пластов образуют многочисленные складки и уходят на северо-запад. Одна ветвь пересекает водораздел к северу от горы Нодасаму (гора Минами-Ура) и идет в сторону Томариору (Томари), а другая уходит на юго-запад в район реки Каваками (река Синегорка). Это один из крупнейших угольных бассейнов на острове. Угленосные слои относятся к нижнему горизонту, а толщина самых мощных пластов достигает около 20 футов. Уголь обладает сильным блеском, имеет иссиня-черный цвет, содержит относительно высокий процент летучих веществ, а содержание серы составляет менее 1%, что делает его высококачественным кусковым углем.

Северный угольный бассейн расположен в холмистой горной местности, поднимающейся к востоку от хребта Карафуто (Камышовый хребет) и к западу от реки Поронай. Он также относится к нижнему угленосному горизонту и содержит мощные пласты угля. Этот бассейн тянется от района реки Минами-Сикука на севере до самой государственной границы, а его общая протяженность достигает около 20 ри (около 80 км). На берегу реки Сикука (река Поронай) зафиксирован пласт угля толщиной 10 футов, а на берегу реки Хойе (река Оленья) пласт толщиной 16 футов. Кроме того, на берегу реки Хойе наблюдаются еще пять угольных пластов толщиной более 2 футов. В районе государственной границы, на берегу реки Хандаса (река Борисовка) и на берегах рек в одной ри к югу от нее, также имеются пять угольных пластов толщиной от 5 до 10 футов. Уголь имеет иссиня-черный цвет с полосчатой текстурой и по своему качеству аналогичен углю месторождения Найбучи в Центральном угольном бассейне.

Каковы же запасы этих крупных угольных бассейнов и качество угля в каждом пласте? Согласно официальным исследованиям правительства, показатели выглядят следующим образом:

Таблица площадей, запасов и анализа основных угольных бассейнов


Название бассейна


Площадь (цубо)


Запасы выше уровня воды (тонн)


Запасы ниже уровня воды (тонн)


Влага (%)


Зола (%)


Летучие в-ва (%)


Фиксированный углерод (%)


Сера (%)


Удельный вес


Южный: Минами-Наёси (A)


10 820 000


5 341 000


3 335 840


5.200


4.970


35.550


53.910


0.375


1.290


Южный: Урю (B)


8 550 000


13 184 640


23 974 400


7.450


5.400


34.610


52.410


0.130


1.253


Южный: Токонбо (C)


6 600 000


6 235 253


25 971 890


14.700


3.100


44.170


37.960


0.673


1.233


Центральный: Каваками (D)


1 590 000


8 400 000


21 000 000


7.206


1.700


40.000


51.000


0.100


1.200


Центральный: Найбучи (E)


5 552 000


6 996 800


9 600 000


1.900


11.260


36.900


49.710


0.287


1.263


Центральный: Томариору (F)


6 699 400


16 010 000


25 110 000


5.210


3.690


41.910


49.190


3.280


0.250


Северный: Сикука (G)


19 867 200


154 361 100


57 101 100


11.130


4.950


41.910


41.950


0.110


1.240


Итого


104 228 000


427 353 381


315 010 130


Примечание к таблице: Запасы ниже уровня воды рассчитаны на глубину до 500 футов вдоль пласта. Учитывались только пласты угля толщиной более 2 футов 5 сунов (около 75 см).

Общий объем запасов превышает 500 миллионов тонн разве это не колоссальная цифра? Даже если в будущем, когда наступят благоприятные времена, мы станем добывать в среднем по 500 000 тонн в год, этих запасов хватит практически навечно. Качество угля в целом оценивается как превосходное, и по общему признанию оно ничуть не уступает углю из Кюсю или Хоккайдо. В частности, угли Центрального бассейна идеально подходят для производства газа и великолепно показывают себя в качестве топлива для судов и поездов. Угли Южного бассейна несколько уступают по качеству, но обладают абсолютной ценностью как топливо для отопления и нужд промышленности.

Добыча угля в прошлом

До сегодняшнего дня из этих колоссальных запасов было добыто не более чем одна волосинка из девяти коровьих шкур (т. е. ничтожно мало). В 42-м году (1909 г.) власти открыли часть Центрального угольного бассейна в районе Фуситаки для пробной добычи, в ходе которой было извлечено несколько тысяч тонн. В том же году на западном побережье в Томариору были учреждены казенные (государственные) угольные копи, где началась относительно масштабная добыча. Однако в ходе работ шахтеры то и дело натыкались на тектонические разломы (сбросы), из-за чего ожидавшихся результатов достичь не удалось. Кроме того, управление и менеджмент копей оказались не на высоте, вследствие чего все первые три года работы закончились полным провалом. В итоге, начиная с сентября 44-го года (1911 г.), администрация была вынуждена сократить масштабы производства и поддерживать деятельность копей лишь на минимально необходимом уровне. В других местах добычей занимались один-два частных предпринимателя, но даже если сложить все объемы вместе, общий объем добычи с начала освоения, вероятно, не превысил и 50 000 тонн, что не позволяло удовлетворить нужды даже самого острова.

Какими бы неисчерпаемыми ни были эти богатства, без надлежащего использования они так и останутся бесполезным сокровищем. Если смотреть на вещи трезво, то путь к освоению сахалинских угольных рынков еще очень долог. Даже если судить по богатству запасов, сахалинский уголь ничуть не уступает старейшим угольным копям Кюсю или находящимся в самом расцвете шахтам Хоккайдо. Однако завоевание рынков сбыта это задача совершенно иного рода. Жесточайшая конкуренция в угольной сфере сейчас практически полностью парализовала как внутренние, так и внешние рынки, не оставляя свободного пространства.

Если попытаться выйти на рынки Южных морей, то в главном торговом узле Сингапуре уже развернулось грандиозное сражение между местными и привозными углями. К тому же в последнее время туда хлынул дешевый индийский уголь, стремясь оспорить лидерство. Вклиниться в эту борьбу и занять прочные позиции на рынке будет крайне непростой задачей. Рынки Маньчжурии и Кореи могли бы стать отличным вариантом, однако противостоять углю с Фушуньских копей, который считает этот регион своей исключительной зоной влияния, также будет делом чрезвычайной сложности. На внутреннем рынке Японии сферы влияния между поставщиками и потребителями уже четко распределены, и свободного места для прорыва практически нет. С этой точки зрения, не выглядят ли перспективы сахалинского угля весьма туманными?

Единственное, что может помочь потеснить традиционных поставщиков и занять прочное положение при расширении рынков сбыта, это два главных преимущества: высокое качество и низкая цена.

Трудности производства

Как уже упоминалось, сахалинский уголь по качеству ничуть не уступает традиционному японскому углю, но в то же время он не является и каким-то сверхклассным товаром, превосходящим его. При одинаковом качестве мы неизбежно оказываемся в невыгодном положении в рыночной конкуренции. Традиционные поставщики удерживают прочную оборону на своих базах, в то время как мы вынуждены вести наступление, не имея под ногами твердой почвы. К тому же географическое положение Карафуто и неудобство транспортировки обрекают нас на неизбежное поражение на рынке. Остров изолирован, что требует огромных расходов на фрахт. Сюда же стоит добавить высокую стоимость рабочей силы и трудности при погрузке все это неизбежно повышает себестоимость производства и увеличивает продажную цену. В особенности сказывается абсолютная необустроенность портов: даже летом при незначительном ухудшении погоды суда вынуждены простаивать по нескольку дней, а в зимний период такая природная сила, как замерзание воды, полностью блокирует навигацию, вынуждая складировать уголь на протяжении целого полугода. Из-за этого, даже если цена угля на самой шахте будет необычайно низкой, на конечных рынках сбыта она поднимется до весьма значительных величин. В силу этих причин конкуренция с традиционными товарами на зарубежных рынках действительно будет сопряжена с огромными трудностями.

Тем не менее, когда порты будут постепенно модернизированы, а по мере продвижения освоения появится возможность использовать более дешевую рабочую силу (в приходе таких времен рано или рано или поздно сомневаться не приходится), перспективы сахалинского угля вовсе не обязательно должны внушать пессимизм. Один видный политик как-то заявил в парламенте, что будущее сахалинского угля лежит в Южной Америке. Открытие Панамского канала уже не за горами, что приведет к значительному сокращению морских путей между двумя океанами и коренным образом изменит геополитическое значение Цугаруского пролива и Японского моря. Ожидаемый колоссальный спрос на уголь естественным образом откроет перед сахалинским углем многообещающие перспективы и создаст возможности для его транспортировки в далекую Южную Америку. Однако, если мы будем готовы к рыночной борьбе, то почему каналы сбыта должны ограничиваться одной лишь далекой Южной Америкой? Разумеется, их следует искать и на более близких рынках. В связи с этим мы не можем не обратить свой взор на российские территории, отделенные от нас лишь узкой полоской воды, и не вглядеться пристальнее в земли Северной Кореи.

Приморье и обширные районы Сибири благодаря жесткой протекционистской политике России сейчас переживают переход от подъема аграрной промышленности к созданию полноценной чистой индустрии. В будущем потребность в угле как в главной движущей силе будет ощущаться там все более остро. Разве это не прекрасный потенциальный рынок для нашего сахалинского угля? Как уже отмечалось, российское освоение Северного Сахалина направлено главным образом на поиск этих же источников энергии, из-за чего наш южно-сахалинский уголь и в этом регионе может оказаться в невыгодном конкурентном положении. Однако экономика не знает границ, а у товаров нет национальности победителем на рынке всегда становится тот продукт, который дешевле и качественнее. К счастью, географическое положение Карафуто исключительно удобно для торговли в этом направлении, поэтому будущий стремительный рывок нельзя назвать невыполнимой задачей. Кроме того, с открытием железнодорожной линии Кёнвон в будущем можно твердо ожидать развития Северной Кореи: бурный подъем различных отраслей промышленности там неизбежно повлечет за собой спрос на уголь, что также позволяет рассматривать этот регион как перспективный рынок.

Тем не менее... Тем не менее, все это пока лишь идеальные построения. Это не более чем умозрительные рассуждения, предполагающие, что в угольные бассейны Карафуто уже вложены колоссальные капиталы, портовая инфраструктура практически завершена, а удобство транспортного сообщения снизило цену угля до минимума. Если же вернуться к суровой реальности, то приходится признать, что угольная промышленность Южного Сахалина сейчас действительно находится в зачаточном, законсервированном состоянии. Изначально для содействия освоению требовалось привлечение капитала, однако до сих пор этого не произошло. Причина, в конце концов, кроется в том, что общие условия на острове до сих пор плохо известны широкой публике, а степень освоения Карафуто еще не достигла того момента, когда потребность в использовании угля стала бы критически острой. Тем не менее, в последние два-три года внимание крупных предпринимателей из метрополии стало постепенно возрастать. Капитал устремился прежде всего в сферу использования лесных ресурсов. Бурный подъем лесной промышленности потребовал огромного количества угля в качестве источника энергии. Таким образом, уголь, который долгие годы оставался без внимания, в силу естественной необходимости наконец-то увидел первые лучи рассвета на пути своего освоения.

Первые шаги на пути к освоению

В прошлом году администрация открыла для коммерческого использования часть Центрального угольного бассейна а именно Кавакаминский угольный разрез. В результате конкурсных торгов право на его эксплуатацию перешло к одному известному углепромышленнику с Кюсю. Сообщают, что уже начались работы по строительству 16-мильной узкоколейной железной дороги, которая соединит разрез с магистральной линией. На первом этапе планируется добыть более 30 000 тонн угля для удовлетворения внутренних нужд острова. В дальнейшем разрез будет поставлять более 100 000 тонн угля для строящихся целлюлозно-бумажных комбинатов и других заводов, а также обеспечивать топливом суда прибрежного плавания. Шаг за шагом планируется пробивать каналы сбыта и на внешние рынки. Стоит только положить начало, как дело начнет привлекать людей, а люди развивать дело. Похоже, что сахалинские угольные бассейны уже в недалеком будущем наконец-то вступят в пору своего расцвета и активной эксплуатации.

Горнопромышленная система Карафуто исключительно удобна и имеет существенные отличия от системы, принятой в самой Японии (метрополии). Если в метрополии фундаментальным принципом является заявительный порядок получения разрешений, то на Карафуто в пределах определенных горнопромышленных зон права на добычу предоставляются на основе конкурсных торгов (конкурентных аукционов). Очевидно, что признание неограниченного заявительного принципа привело бы к ситуации, когда лица, не имеющие реального намерения или финансовых возможностей вести добычу, стали бы спекулировать участками. Это породило бы раздробленность мелкого капитала и в конечном счете затормозило бы развитие серьезных предприятий.

Более того, в условиях Карафуто, где из-за климатических и географических особенностей ведение работ сопряжено с колоссальными трудностями, освоение месторождений требует гигантских капиталовложений. Эти инвестиции должны напрямую работать на общие задачи развития острова. Поэтому политика ограниченного открытия участков и привлечения крупного капитала признается наиболее жизнеспособной и правильной для освоения Карафуто. Исходя из этой философии, горнопромышленная система Карафуто не делает различий между разведочным и эксплуатационным бурением, как это принято в метрополии. В качестве поземельного налога здесь установлены лишь крайне незначительные регистрационные сборы и дополнительные пошлины, а какие-либо ограничения на залог шахт или заводов полностью отсутствуют. Это, безусловно, делает данную систему чрезвычайно мягкой и либеральной.

Проблема рабочей силы

Высокая стоимость рабочей силы является уязвимым местом для всех сфер промышленности на Карафуто, и угольной отрасли рано или поздно придется вплотную заняться решением этой проблемы. Если рассматривать вопрос исключительно с точки зрения дешевизны, то предпринимателям не составит труда найти решение в рабочих из числа корейцев, переселяющихся на остров. Относительно достоинств и недостатков корейской рабочей силы в обществе уже сложилось определенное мнение: если не брать в расчет трудности управления ими, то в качестве чернорабочих и шахтеров они во многом даже превосходят рабочих из метрополии. Если угольная промышленность Карафуто в будущем сможет снизить производственные затраты за счет использования этого вида дешевой рабочей силы, то прямое и косвенное влияние этого фактора на дело освоения острова окажется весьма значительным.

Глава XVI. Образовательные учреждения

1. Школьное образование

Стремительное развитие. Образование в эпоху российского правления. Начальное образование. Несправедливость в распределении бремени расходов на образование. Успеваемость учащихся и трудности в преподавании. Трудности в преподавании из-за неподходящих учебных материалов и различий в языке. Физическое состояние детей и специфические для Карафуто игры. Открытие средних школ и образование для девочек. Необходимость колониального образования. Вспомогательные органы образования. Образование для коренного населения.

Прогресс в освоении Карафуто можно доказать на примерах из самых разных сфер, но наиболее отчетливо он заметен в развитии образования. Как правило, система образования в колониях имеет специфические черты, однако на Карафуто, где за исключением немногочисленного коренного населения почти все жители являются выходцами из метрополии, совершенно естественно, что структура образования полностью повторяет модель метрополии. К тому же нынешняя ситуация на острове характеризуется начальным этапом активного притока населения, и параллельный подъем образовательного дела является вполне закономерным процессом.

Один российский миссионер, посетивший в свое время остров, как-то заметил автору: Может показаться, что колонизация Южного Сахалина увенчалась успехом в плане развития образования, однако образование по самой своей сути это труднейшая из задач, и для наполнения его реальным содержанием и достижения подлинного прогресса требуются долгие годы. Автор с большим интересом запомнил эти слова, расценив их как тонкую иронию над поспешными суждениями о расцвете образования, основанными лишь на его упорядоченном внешнем виде.

Образование в эпоху российского правления

Состояние образовательных учреждений на Сахалине в эпоху российского правления невозможно даже сравнивать с сегодняшним расцветом под японским управлением. Тем не менее, российское правительство, которое в остальном относилось к освоению острова крайне небрежно, образованию, похоже, уделяло относительно немало внимания. В 1901 году (34-й год эпохи Мэйдзи) Сахалинская администрация выделила на нужды образования 4 000 рублей. Разумеется, на столь скромные средства невозможно было создать полноценную сеть учреждений, и среди учителей было лишь три дипломированных специалиста. На остальные места приходилось нанимать тех из ссыльнопоселенцев, кто хотя бы немного знал грамоту. Однако во второй половине того же года в системе образования произошли изменения была введена должность инспектора училищ, а десять наиболее важных школ были отобраны и переданы в прямое подчинение Министерства народного просвещения Российской империи. С тех пор на нужды образования ежегодно выделялось по 10 000 рублей, на службу назначались квалифицированные учителя, а инспектор осуществлял за ними строгий надзор, благодаря чему школьное дело постепенно пошло в гору.

Кроме того, заслуживали определенного внимания школа при Сахалинском детском приюте, созданном под покровительством Общества попечения о семействах ссыльнокаторжных (учрежденного на средства Ее Величества Императрицы Российской империи), а также специальное подготовительное училище (прогимназия) для детей российских чиновников. Согласно исследованиям 1899 и 1901 годов, количество начальных школ и учащихся в различных округах Сахалина выглядело следующим образом:

Статистика школ российского периода

• 1899 год: Число школ 27; количество детей школьного возраста 2 606; количество учащихся 732.

• 1901 год: Число школ 36; количество детей школьного возраста 2 045; количество учащихся 959.

С занятием Карафуто в 38-м году (1905 г.) поток переселенцев на остров стал непрерывно расти. В особенности в таких городах, как Тоёхара (Южно-Сахалинск), Одомари (Корсаков) и Маока (Холмск), численность населения увеличивалась столь стремительно, что вопрос образования стал делом, не терпящим ни дня отлагательства. Чтобы ответить на этот острейший вызов, власти за счет государственных средств в августе 39-м года (1906 г.) открыли обыкновенное начальное училище в Тоёхаре, а в октябре того же года начальные училища в городских чертах Одомари и Маоки, положив тем самым начало систематическому обучению.

Одновременно с этим в ключевых поселениях за пределами трех главных городов было разрешено открывать частные упрощенные учебные пункты, развитие которых стимулировалось за счет частичного субсидирования их расходов со стороны государства.

В 41-м году (1908 г.) на острове было частично введено в действие Положение о начальных школах и правила его применения. Тогда же были утверждены Правила субсидирования частных начальных школ, которые затем были пересмотрены в 43-м году (1910 г.). Согласно этим правилам, если жители поселения совместно открывали частную начальную школу в районе и месте, определенных главой Управления Карафуто, государство брало на себя выплату субсидий на жалованье учителям. В зависимости от квалификации педагога размер субсидии составлял до 300 иен в год для одноклассных школ и до 480 иен в год для двухклассных школ. Кроме того, школы, которые ранее управлялись их непосредственными учредителями, были переданы в ведение сельских старост (представителей общин) при этом расходы, не связанные с жалованьем учителей, возлагались на самих жителей поселения. Таким образом властям удалось добиться реальных практических успехов как по форме, так и по содержанию.

(Подпись под фотографией на стр. 11): Здание государственного высшего обыкновенного начального училища в Тоёхаре.

Что касается государственных начальных школ, то к 43-му году (1910 г.) завершилась их перестройка и расширение. До этого момента плата за обучение в них не взималась, однако, признав, что уровень жизни населения достиг достаточного развития, с апреля следующего года была введена плата: 30 сэн для обыкновенного отделения и 40 сэн для высшего отделения. Для малоимущих граждан эта плата снижалась наполовину или отменялась вовсе.

Кроме того, для дипломированных учителей, помимо основного оклада, было введено дополнительное колониальное обеспечение в размере 80% от оклада (наравне с обычными государственными чиновниками). Благодаря этим мерам поддержки неквалифицированные кадры отсеивались естественным путем. Вопрос об улучшении условий труда учителей начальных школ, который так бурно обсуждался в метрополии, на этой далекой северной окраине уже вовсю претворялся в жизнь. То, насколько феноменального развития достигло начальное образование на Карафуто за несколько лет с момента занятия острова, наглядно демонстрирует следующая статистика:

Статистическая таблица развития начального образования


Год


Тип школы


Директора


Классы


Учителя


Ученики


39-й год (1906)


Государственные


3


7


8


533


Частные


Всего


3


7


8


533


40-й год (1907)


Государственные


3


11


15


827


Частные


2


2


2


155


Всего


5


13


17


982


41-й год (1908)


Государственные


3


14


20


1 249


Частные


5


5


5


231


Всего


8


19


25


1 480


42-й год (1909)


Государственные


3


21


26


1 520


Частные


11


11


11


413


Всего


14


32


37


1 933


43-й год (1910)


Государственные


3


24


38


1 951


Частные


21


23


24


1 112


Всего


24


47


62


3 063


44-й год (1911)


Государственные


3


27


40


1 833


Частные


36


38


39


1 652


Всего


39


65


79


3 485


1-й год Тайсё (1912)


Государственные


3


26


44


1 814


Частные


51


74


90


3 082


Всего


54


100


134


4 896


Если сравнить показатели государственных начальных школ за 39-й год и конец прошлого года, то число учащихся в них выросло в три раза; в частных же школах по сравнению с 40-м годом число детей увеличилось в 20 раз. Эти факты красноречиво свидетельствуют о том, какими огромными шагами двигалось освоение острова.

Согласно статистике за прошлый год, среднее число учеников на один класс составляло чуть более 38 человек, а нагрузка на одного учителя чуть более 35 учеников. Эти относительно небольшие цифры объясняются тем, что из-за транспортных проблем на острове и трудностей с посещением занятий в зимний период количество школ оказалось весьма значительным по сравнению с общей численностью и плотностью населения в поселениях.

Поскольку транспортная система острова несовершенна, а посещение занятий в зимний период сопряжено с большими трудностями, количество школ оказалось весьма значительным по сравнению с численностью и степенью развития здешних поселений. Однако утверждение о большом количестве школ справедливо лишь при сопоставлении с текущей численностью населения; если же смотреть на вещи сквозь призму общей площади земель и расстояний между поселками, то школ по-прежнему крайне мало. Можно верить, что в будущем, когда население острова удвоится или утроится, количество начальных школ увеличится в такой же пропорции.

Если рассмотреть долю учащихся детей относительно всего населения, то на каждые сто человек приходится чуть более одиннадцати школьников. По сравнению с метрополией, где этот показатель составляет чуть более двух с половиной учащихся на сто человек, здешняя доля выглядит низкой. Причина кроется в том, что среди жителей Карафуто по-прежнему преобладают одинокие мужчины, а количество детей школьного возраста относительно невелико.

Государственные начальные школы, как следует из их названия, находятся в прямом подчинении Управления Карафуто, которое полностью берет на себя все расходы по их содержанию. В случае же с частными школами Управление лишь субсидирует жалованье учителям (что составляет большую часть затрат), а все остальные расходы возлагаются на самих жителей поселения. В 44-м финансовом году (1911 г.) расходы на государственные начальные школы составили 21 046 иен (в среднем около 7 000 иен на одну школу), в то время как на частные школы было затрачено 42 377 иен (в среднем 718 иен на одну школу). В структуре расходов на частные школы государственные субсидии составили 47%, а оставшиеся 53% легли на плечи бедных крестьянских и рыбацких общин.

Поскольку на острове еще не введено местное самоуправление, участие жителей в финансировании образования выглядит вполне естественным, соответствуя исконной сути управления начальной школой. Требовать от и без того дефицитного бюджета Управления Карафуто полного покрытия всех расходов на образование было бы неразумно. Тем не менее, ситуация, при которой школы в богатых городских чертах полностью содержатся за казенный счет, и городские жители обучают своих детей почти без каких-либо затрат (не считая незначительной платы за обучение), в то время как жители сельских общин вынуждены помимо покупки книг и инвентаря ежегодно выплачивать по нескольку иен с каждого двора на содержание школ, едва ли может быть названа справедливой.

В период занятия острова, когда все дела находились в зачаточном состоянии, образовательное дело не могло развиваться планомерно без опоры на государственную власть. Тогда решение администрации взять под свое управление школы в трех главных городах было абсолютно оправданным шагом, служившим примером для всех остальных. Однако сегодня, когда силы и ресурсы населения постепенно окрепли, упорное сохранение прежней системы выглядит необоснованным. Справедливость в распределении финансового бремени и дальнейший подъем образования требуют решительного перераспределения средств: часть бюджета государственных школ необходимо направить на увеличение субсидий для частных сельских училищ, а возникший дефицит в городских школах покрыть за счет самих городских жителей.

Успеваемость учащихся нельзя назвать превосходной, но она и не является катастрофически низкой. В государственных начальных школах благодаря полноценному оснащению, правильным методикам преподавания и контроля, а также относительно высокому уровню домашнего воспитания результаты обучения в целом значительно лучше, чем в частных школах. В настоящее время в частных училищах удалось добиться присутствия как минимум одного дипломированного педагога на школу. Однако в прежние годы из-за нехватки средств общины были вынуждены нанимать на службу лиц без педагогического образования, обладавших весьма скудными познаниями в общеобразовательных предметах, из-за чего развитие детей нередко принимало искаженный характер.

В первые два-три года после перехода острова под управление Японии наблюдалась колоссальная подвижность родительского населения. Дети то и дело поступали в школы в середине учебного года или переводились в другие учебные заведения в самый разгар занятий. Это создавало невообразимые трудности для учебного процесса. Сейчас ситуация с перемещением населения несколько стабилизировалась, однако она все еще далека от устойчивого положения дел в префектурах метрополии. В свое время автор расспрашивал директора начальной школы в Тоёхаре об успеваемости учеников. Директор первым делом показал лежащую на столе книгу учета приема и выбытия учащихся, сокрушаясь по поводу колоссальной текучки детей в период с апреля по декабрь следующего года. Он долго рассказывал о том, каких невероятных трудов и душевных сил стоит учителям попытка обеспечить равномерное развитие способностей учеников в таких условиях. Если даже в городах, где тяга к оседлости сравнительно крепка, дела обстоят подобным образом, то масштабы подвижности населения в рыбацких поселках можно себе представить без труда.

Более низкая успеваемость сельских детей по сравнению с городскими школьниками во многом обусловлена именно этим фактором. Кроме того, в рыбацких общинах в период весеннего лова сельди наступает горячая пора, и детей на один-два месяца привлекают к помощи по хозяйству. Закрытие школ на этот период стало повсеместной практикой, что также создает серьезные препятствия для успешного продвижения в учебе.

Общей трудностью для государственных и частных школ является то, что материалы государственных учебников абсолютно не подходят для Карафуто. К примеру, объяснения о том, что такое светлячок или что представляет собой бамбук, оказываются совершенно непостижимыми для детей, выросших на Сахалине, где нет ни бамбука, ни светлячков. Усилия учителей, пытающихся растолковать эти понятия, превосходят любое воображение. Это также сильно тормозит учебный прогресс.

Еще одной серьезной проблемой в обучении детей является языковая неоднородность. Отсутствие единообразия в языке обычное явление для колоний, но на Карафуто, где история освоения еще слишком коротка, этот вредный фактор проявляется особенно остро. Как уже отмечалось, большинство жителей Карафуто прибыли из Хоккайдо, регионов Тохоку и Хокурику. Их гнусавый говор и искаженные диалектные формы превратились здесь во всеобщий обиходный язык. Даже если ребенок изначально владеет правильной речью, под давлением большинства он моментально перенимает эти дефекты.

Государственные учебники составлены на основе токийского диалекта. По этой причине дети Сахалина часто допускают ошибки в произношении и использовании знаков каны. Исправление этих дефектов сопряжено с колоссальными трудностями и причиняет детям немало страданий, что в конечном счете сильно мешает развитию их учебных навыков. В этих условиях усилия и самоотверженность учителей, стремящихся добиться реальных результатов в воспитании и обучении, вызывают самое искреннее сочувствие.

Школьная гигиена находится в относительно благополучном состоянии. Трахома, которая в одно время свирепствовала во всех начальных школах Карафуто наряду с остальными регионами страны, к настоящему моменту пошла на спад, и число заболевших заметно сократилось. Физическое состояние детей в целом крепкое и здоровое.

Здешние дети демонстрируют поразительную стойкость к суровым холодам, что вызывает искреннее восхищение. Зимой, когда столбик термометра опускается почти до минус тридцати градусов, они как ни в чем не бывало идут в школу, весело играя в снегу с собаками. Для жителей метрополии, еще не знающих Карафуто, это зрелище наверняка показалось бы удивительным и диковинным.

Внедрение школьных игр, направленных на гармоничное слияние детей с суровой природой Карафуто, и развитие их уникальных качеств придают здешнему колониальному образованию особый колорит. Именно в этом закладывается подлинный фундамент для будущего освоения Карафуто, о чем необходимо помнить.

За первые шесть лет с начала работы начальных школ на острове появилось значительное число выпускников, однако их дальнейшее обучение столкнулось с серьезными трудностями. Родители, желавшие дать детям среднее образование, были вынуждены сокрушаться из-за отсутствия на острове соответствующих учебных заведений. Им приходилось брать на себя огромные расходы, чтобы отправить детей на учебу за пределы острова. Подобное могли позволить себе лишь единичные состоятельные люди; большинство же выпускников после окончания начальной школы оставались не у дел, попусту растрачивая время, что приводило к весьма печальным последствиям для подрастающего поколения.

В связи с этим открытие средней школы стало острейшей и безотлагательной задачей. Раздавались голоса, утверждавшие, что для острова с населением менее пятидесяти тысяч человек создание полноценного среднего учебного заведения является преждевременным шагом. Однако власти отвергли эти сомнения и разработали проект открытия средней школы.

(Подпись под фотографией на стр. 15): Зимние спортивные игры детей среди снегов.

Проект получил одобрение парламента, и в прошлом году в Одомари открылась средняя школа. В настоящее время шесть преподавателей обучают там 96 учеников (два класса), что заслуживает высокой похвалы как решительный и мудрый шаг. Благодаря этому начальное образование на Карафуто принесет еще более весомые плоды, а живущие на острове родители обрели огромное счастье.

Поскольку средняя школа для мальчиков уже создана, следующим естественным требованием станет открытие высшей женской гимназии для девочек. Властям необходимо сделать следующий шаг и составить план для реализации этого проекта.

Наряду со средними школами общего типа существует острая необходимость в создании упрощенных профессионально-технических училищ, ориентированных на специфику колониального образования. Как показывает реальность, на Карафуто живет множество родителей, которые не имеют возможности дать детям среднее образование, но в то же время сокрушаются, что дети не могут оказать существенной помощи по хозяйству. Очевидно, это связано с тем, что уровень развития населения еще не достиг достаточной зрелости.

Организация специального двух-трехлетнего обучения после окончания начальной школы позволила бы готовить молодых людей, способных приносить реальную пользу различным отраслям промышленности Карафуто, которые сейчас переживают период бурного подъема. Понимание базовых научных принципов в сочетании с самым трудоспособным возрастом позволит превратить их в прилежных и производительных работников.

Если бы власти организовали преподавание простых и доступных курсов по лесному, горному, сельскому хозяйству и рыболовству, а также создали систему гарантированного трудоустройства для выпускников, это избавило бы родителей от тревог за будущее своих детей и уберегло бы молодежь от праздности. Сам же остров Карафуто благодаря этим юным преемникам обрел бы прочный фундамент для дальнейшего освоения.

Такова ситуация в сфере школьного образования. Что касается вспомогательных образовательных органов, то здесь пока нет учреждений, заслуживающих серьезного внимания. Единственным исключением являются зимние курсы повышения квалификации, во время которых администрация использует зимние каникулы (длящиеся более месяца) и собирает учителей начальных школ со всего острова в административном центре для проведения лекций по методике преподавания и другим полезным темам. Эти курсы расширяют кругозор педагогов, дают прекрасную возможность для взаимного обмена опытом и приносят немалую пользу общему делу просвещения.

(Подпись под фотографией на стр. 16): Здание Сахалинской средней школы администрации Карафуто.

Кроме того, на западном побережье действует Общество образования Западного Карафуто, которое с самых разных сторон стремится содействовать прогрессу и развитию образования. Деятельность подобных организаций, без сомнения, служит мощным стимулом для улучшения образовательного дела. В будущем создание единого Общества образования, объединяющего весь остров, позволит укрепить связи как между самими учителями, так и между педагогами и органами управления образованием. Это послужит толчком к совершенствованию методик преподавания, улучшению управления школами и общему прогрессу образовательной системы.

В настоящее время руководство образованием возложено на Секретариат (отдел общих дел) Управления Карафуто, и на острове пока нет обособленной инспекторской системы, аналогичной префектурам метрополии. Однако по мере развития просвещения на острове время для ее создания, без сомнения, рано или поздно придет.

Помимо этого, в зимний период затишья в крупных городах частными лицами регулярно организуются вечерние школы, ориентированные главным образом на профессиональное обучение учеников торговцев. Отрадным явлением можно назвать то, что эти школы приносят весьма достойные результаты.

Оставшиеся на острове представители коренного населения в большинстве своем хорошо владеют японским языком, поэтому их обучение наравне с детьми из метрополии не вызывает трудностей. Тем не менее, в местах их компактного проживания созданы специальные школы для коренного населения, где им дают национальное образование с учетом их уровня интеллектуального развития и с применением особых педагогических подходов. В настоящее время насчитывается девять таких школ, в которых обучается более ста человек.

Говорят, что их способность к восприятию информации чрезвычайно высока, а успеваемость в школах практически ничем не отличается от успеваемости японских детей. Кроме того, в начальных школах обучаются несколько детей оставшихся на острове подданных Российской империи. Все они прекрасно говорят по-японски, а их почерк настолько хорош, что его невозможно отличить от письма японских детей. Весьма отрадно видеть, как наше национальное образование планомерно воспитывает представителей других народностей и приобщает их к национальному характеру нашей страны.

Подводя итог, можно сказать, что школьное образование на Карафуто за семь лет с момента занятия острова достигло поистине феноменального прогресса. Как уже отмечалось, это обусловлено общими естественными тенденциями развития острова, который сейчас стоит на пороге своего расцвета. Однако нельзя не признать и огромные заслуги и душевные силы, вложенные в это дело со стороны властей.

Тем не менее, в образовании на Карафуто все еще чувствуется, что его внутреннее содержание пока не полностью соответствует упорядоченному внешнему виду. Наряду с дальнейшим совершенствованием системы существует необходимость во внедрении специфического колониального образования. Достижение подлинного величия это задача будущего, и именно поэтому сейчас требуются совместные усилия как со стороны властей, так и со стороны общества.

II. Социальное образование

Общий уровень знаний. Печать как зеркало нравов и морали. Цензорский надзор за публикациями. Нездоровая пресса. Газетная политика администрации. Чиновники Карафуто, чтение и самосовершенствование. Насущная необходимость контроля над общественной моралью.

Общий уровень знаний

Среди переселенцев в колониях встречается немало неграмотных людей. С другой стороны, те, кто принадлежит к среднему классу и выше как правило, являются людьми, потерпевшими неудачу в делах в метрополии. Уровень их образованности и знаний весьма высок, а тяга к чтению развита исключительно хорошо. На Карафуто, общее население которого в настоящее время не превышает 50 000 человек, уже несколько лет издаются три-четыре ежедневные газеты. Поскольку зона их влияния ограничивается преимущественно самим островом, объемы их тиражей неизбежно выглядят весьма скромными по сравнению с провинциальными газетами метрополии. Самые крупные издания выпускают не более 1 400 1 500 экземпляров, а тиражи мелких колеблются в пределах 500 600 штук.

Тем не менее, в совокупности их тираж превышает 3 000 экземпляров. Если прибавить к этому присылаемые по почте газеты с Хоккайдо и из центральных регионов страны, то общее число превысит 4 000 экземпляров. В пересчете на душу населения это дает пропорцию одна газета на каждые десять человек. Таким образом, читательская активность жителей Карафуто в три-пять раза выше, чем в префектурах метрополии.

Кроме того, поразительных масштабов достигло и распространение журналов. В 44-м финансовом году (1911 г.), когда постоянное население острова едва превышало 36 000 37 000 человек, в три главных города ежемесячно доставлялось не менее 2 000 экземпляров издаваемых в метрополии журналов, что составляло пропорцию один журнал на каждые двадцать человек.

Конечно, невозможно измерять общий уровень образованности исключительно количеством газет и журналов. Однако сравнение с метрополией показывает, что здешние жители еще не столкнулись с жестокой борьбой за выживание и их жизнь относительно обеспечена. К тому же на протяжении долгих зимних месяцев любая деятельность на острове полностью замирает, и люди страдают от ежедневной невыносимой скуки. В таких условиях любой человек, умеющий читать, естественным образом приобретает привычку проводить время за книгой, что в значительной степени способствует повышению общего уровня знаний. Следовательно, измерение уровня образованности жителей через степень распространения газет и журналов в целом можно назвать вполне безошибочным методом.

С другой стороны, рост читательской активности требует введения строжайшего контроля и цензорского надзора за печатными изданиями. Как и во всех колониях, где общественные нравы часто бывают распущенными, а мораль упадочной, попустительство в отношении сомнительных газет и журналов и их бездумное поглощение читателями приведет к тому, что высокая грамотность принесет лишь вредные плоды. Тот факт, что начиная с 43-го года (1910 г.) функции по регистрации и надзору в рамках Закона о печати и Закона об издательской деятельности были переданы от Министра внутренних дел непосредственно главе Управления Карафуто, красноречиво свидетельствует о намерениях властей в этом вопросе.

В конце концов, пресса является точным зеркалом реальности. Авторы, пишущие в условиях распущенных нравов и ослабления морали, часто теряют способность объективно оценивать собственное уродство. Нередко они без малейшего зазрения совести публикуют статьи, провокационно описывающие непристойные и аморальные поступки. При этом лица, ответственные за надзор, находясь в той же самой атмосфере, почему-то не видят в этом ничего предосудительного. Из-за отсутствия какого-либо контроля со стороны цензуры пресса начинает пассивно способствовать дальнейшему укоренению этих безобразных явлений .и уберечь общество от скатывания в пучину безнравственности вот для чего необходим самый строгий надзор. Подавление свободы слова, разумеется, недопустимо, но проявления, ведущие к деградации общественных нравов, должны решительно пресекаться.

На Карафуто при населении, не достигающем и пятидесяти тысяч человек, в настоящее время издается целых пять видов ежедневных газет. В условиях столь малой численности жителей, даже несмотря на их высокую покупательскую способность, а также при здешней дороговизне товаров и высокой стоимости рабочей силы, содержать качественную, авторитетную газету с тиражом всего около тысячи экземпляров задача чрезвычайно сложная, что не требует долгих объяснений.

В погоне за выживанием редакции регулярно, словно по календарю, выпускают юбилейные спецвыпуски или устраивают бессмысленные голосования за популярность гейш. Подобные методы коммерческого ведения дел напрямую бьют по общей морали и нравам, подрывая сам авторитет серьезной прессы и достоинство журналистов до такой степени, что их уважение в обществе падает практически до нуля.

Что касается газетной политики, то в противовес генерал-губернаторству Кореи, придерживающемуся принципов жесткого подавления прессы, власти Карафуто намеренно или по беспечности заняли позицию крайнего попустительства и невмешательства. Начиная с 40-го года эпохи Мэйдзи (1907 г.) администрация вложила колоссальные средства в собственную официальную печатную газету, продолжая ежегодно выделять ей крупные субсидии.

Несмотря на это, власти относятся к использованию этого ресурса крайне небрежно, из-за чего простым гражданам бывает чрезвычайно трудно понять через официальный печатный орган курс администрации или ее общую политику. Отчужденность между чиновниками и народом изначально является хроническим недугом колониального управления, и на Карафуто скрывать этот факт, особенно в свете недавних острых споров вокруг системы рыболовства, было бы бессмысленно.

Как бы то ни было, официальная газета обязана активно выступать посредником между обеими сторонами, разъяснять суть дела и искать пути к примирению; властям в этом смысле также следовало бы в полной мере использовать данный инструмент. Наличие оппозиционной прессы, противостоящей официальным изданиям, позволяет сторонам совершенствоваться в полемике, что можно было бы только приветствовать.

Однако в газетном мире Карафуто обе стороны при малейшем поводе переходят от обсуждения сути проблем к личным обидам, постоянно конфликтуя по любому вопросу, что лишь углубляет пропасть между чиновниками и народом. Отношение администрации к оппозиционным газетам такое же безучастное, как и к собственному вестнику со стороны властей нет ни малейших попыток вмешательства или давления. Но это равнодушие, скорее, заставляет саму журналистику блуждать в потемках, превращая газетную политику в один из самых трудноразрешимых вопросов на Карафуто.

Чиновники Карафуто, чтение и самосовершенствование

Говоря о высокой тяге населения к чтению, необходимо упомянуть и о том, как обстоят дела с самосовершенствованием чиновников. Как и во многих других колониях, на Карафуто повсеместно царит дух всевластия чиновничества, и этот вредный порок вызывает искреннее отторжение. Тем не менее, нельзя не признать, что чиновники обладают реальным потенциалом, чтобы выступать в роли первопроходцев и наставников колонии. И дело здесь не в наличии у них определенной власти, а в их знаниях, которые значительно превосходят знания широких масс. Помимо планомерного расширения кругозора в ходе выполнения ежедневных служебных обязанностей, их относительно спокойная и обеспеченная жизнь дает им массу возможностей для чтения и научных изысканий.

Несмотря на это, чиновники Карафуто едва ли могут похвастаться большими успехами на поприще самообразования. Тот, кто знаком с положением дел на Тайване, наверняка знает, какую колоссальную пользу колониальному управлению принесло движение за самосовершенствование чиновников, развернутое в эпоху гражданского губернатора Гото. Это, с одной стороны, уберегало колониальных служащих от превращения в летучих мышей в деревне, где нет птиц (то есть от ограниченности и застоя в глуши), помогая им оставаться на уровне требований времени, а с другой поднимало общие культурные стандарты и содействовало подъему просвещения в колонии.

На Карафуто в первые два-три года после занятия острова эта прекрасная традиция также в некоторой степени существовала. Организация так называемых читательских обществ естественным образом побуждала чиновников посвящать время самообразованию. Однако с годами это движение пришло в упадок и исчезло без следа.

Конечно, впадать в формализм не стоит, но польза от регулярных собраний, на которых участники могли бы делиться результатами своих изысканий и трудов ради общего блага, не вызывает сомнений. На нынешнем Карафуто среди чиновников вовсю процветают самые разные развлечения, а большие и малые чайные дома и публичные заведения считают господ служащих своими главными и незаменимыми клиентами.

Разумеется, в условиях невыносимой скуки такие способы скоротать время нельзя судить слишком строго, однако пренебрежение самообразованием ради одних лишь развлечений вредит не только самим чиновникам, но и общественной морали. Государственным служащим Карафуто следовало бы с чуть большей страстью относиться к научным занятиям.

Также вызывает глубокое сожаление, что на Карафуто, достигшем уже весьма высокого уровня культуры, нет практически ни одной полноценной общественной библиотеки. Создание такого учреждения общими усилиями властей и народа ради просвещения граждан и поддержания престижа самого Карафуто является задачей, к реализации которой необходимо приступить незамедлительно.

Насущная необходимость контроля над общественной моралью

В заключение необходимо сказать несколько слов о контроле над общественной моралью. По поводу достоинств и недостатков систем контролируемой проституции (в специально отведенных кварталах) и рассредоточенной проституции могут существовать разные мнения.

Однако в условиях Карафуто, где города еще не достигли достаточного развития и на улицах все знают друг друга по именам, вред от рассредоточенной системы проявляется особенно остро. Молодые люди, чью кипящую кровь и без того трудно сдерживать, постоянно сталкиваются на городских улицах с прогуливающимися женщинами легкого поведения. Поддаваясь их призывным взглядам и кокетливым речам, они делают первый шаг на пути к своему моральному падению.

В период занятия острова, когда постоянных жителей было мало, а среди переселенцев преобладали одинокие мужчины, негласное допущение рассредоточенной проституции, возможно, было вынужденным шагом в рамках тогдашней политики. Однако на сегодняшнем этапе развития острова какая необходимость заставляет нас одновременно внедрять систему публичных кварталов и сохранять рассредоточенную систему? Огромное количество сомнительных заведений оказалось вкраплено прямо в жилые кварталы, и постоянный поток посетителей не только подрывает общие устои, но и наносит тяжелейший вред воспитанию детей. Сегодняшний Карафуто уже миновал период первозданного хаоса и вступил в пору устойчивого, планомерного развития. Следовательно, если не принять решительных мер по исправлению ситуации в указанных вопросах, то ни сила образования, ни сила религии, ни сила прессы не смогут вернуть общественным нравам былую чистоту и благородство.

В последние годы цены на рис внутри страны сильно выросли. Один торговец из Тоёхары ради эксперимента завез на остров партию дешевого иностранного риса, однако никто не захотел его покупать. Торговцу пришлось приложить огромные усилия и буквально уговаривать людей, чтобы распродать эту небольшую закупку.

Этот мелкий случай наглядно доказывает, что экономические трудности жителей Карафуто вызваны вовсе не бедностью или невозможностью купить рис, а тем, что не на что пить в чайных домах. Если бы островитяне не тратили свои деньги в увеселительных кварталах, то даже при вынужденном зимнем безделье на протяжении нескольких месяцев они смогли бы скопить приличные сбережения.

Управление Карафуто в течение нескольких лет на основе принципов Обществ взаимопомощи активно поощряло бережливость и накопление сбережений среди жителей поселений. В последнее время объем этих накоплений вырос столь значительно, что общины достигли уровня, позволяющего организовывать полноценные кредитные и иные союзы.

Таким образом, ситуация, при которой власти, с одной стороны, призывают народ к бережливости и накоплению, а с другой повсеместно допускают существование заведений для кутежей и рассредоточение женщин, заставляющих людей забыть о бережливости, выглядит верхом противоречия. Подобное положение дел должно быть исправлено в самом скором времени.

Глава XVII. Религия, санитария, благотворительность

1. Религия

Исторический очерк. Религиозные течения и верующие. Оставшиеся подданные Российской империи и их вера. Установление покровительства божеств, Храм Карафуто (Карафуто-дзинтя).

Исторический очерк

В Российской империи, где уклад жизни основывался на религии, среди всех сословий от знати до бедняков невозможно было встретить ни одного неверующего человека. Даже на Сахалине царское правительство уделяло огромное внимание религиозному просвещению и исправлению душ не только обычных благонадежных граждан, но и каторжан, содержавшихся в тюрьмах. Благодаря этому религиозная инфраструктура выглядела весьма внушительно. Были построены три тюремные церкви: в Корсакове (Одомари), Березняках (Томиока) и Галкино-Враском (Отиай), а во многих других селениях возведены церкви или молитвенные дома, способствовавшие распространению государственной греко-православной веры.

С нашей стороны, еще в эпоху правления клана Мацумаэ или прямого управления со стороны бакуфу (правительства сёгуната), в Кусункотане было зафиксировано возведение синтоистского святилища. В 3-й год эпохи Мэйдзи (1870 г.), во времена Департамента освоения Сахалина, в Одомари на Сакаэ-тё также было построено здание храма для почитания божеств; упоминания о возведении храма имелись и в окрестностях Маоки. Однако после того как остров на долгие годы перешел в руки России, эти постройки пришли в запустение и в конце концов исчезли без следа.

(Подпись под фотографией на стр. 21): Главное здание (хондэн) Храма Карафуто, имеющего статус Государственного большого храма (Кокухэй-тайся).

В 38-м году эпохи Мэйдзи (1905 г.), когда 13-я дивизия отдельной армии высадилась на Карафуто, вслед за войсками выдающийся буддийский наставник Отани Кодзуй, подобно тому как это было во время Маньчжурской кампании, направил на Карафуто пять священнослужителей в качестве военных миссионеров. Вслед за этим в Одомари было учреждено Главное управление буддийской миссии на Карафуто, которое занялось духовным утешением солдат и проповедью среди прибывающих переселенцев, что стало подлинным истоком миссионерской деятельности на Карафуто. После этого представители различных школ и течений стали соперничать между собой в деле проповеди и распространения учения. Поскольку успокоение умов и достижение успехов в управлении краем во многом зависели от силы религии, Управление Карафуто, судя по всему, избрало политику всемерной поддержки этих проповедников, предоставляя им самые разные удобства для ведения деятельности. Благодаря этому миссионерское дело на Карафуто с каждым годом крепло, а число прихожан и верующих демонстрировало заметный рост.

Буддийские храмы различных школ были возведены не только в трех главных городах Тоёхаре, Одомари и Маоке, но и во многих других городских поселениях и деревнях. На острове представлены три основные религиозные системы: буддизм, христианство и синтоизм. Синтоизм подразделяется на два течения Куромидзу-кё и Тэнри-кё. Христианство представлено Греко-православной церковью и Англиканской церковью. Буддизм включает в себя школы Дзёдо-синсю (ветви Хонгандзи-ха и Отани-ха), Сото-сю, Дзёдо-сю и Нитирэн-сю. К концу 44-го года (1911 г.) на острове насчитывалось 7 синтоистских святилищ, а количество церквей и буддийских храмов достигло 47 (для сравнения: в 41-м году их было 19, в 42-м 24, а в 43-м 28), что свидетельствует о значительном росте. Количество проповедников и верующих по состоянию на 44-й год приведено в таблице ниже.

Статистическая таблица проповедников и верующих (44-й год эпохи Мэйдзи)


Конфессия / Направление


Тоёхара


Одомари


Маока


Наёси


Прочие районы


Итого


Синтоизм: Куромидзу-кё


Проповедники: 1

Верующие (яп.): 50


Проповедники:

Верующие:


Проповедники:

Верующие:


Проповедники:

Верующие:


Проповедники:

Верующие:


Проповедники: 1

Верующие (яп.): 50


Синтоизм: Тэнри-кё


Проповедники: 2

Верующие (яп.): 140


Проповедники: 1

Верующие (яп.): 80


Проповедники: 1

Верующие (яп.): 110


Проповедники:

Верующие:


Проповедники:

Верующие:


Проповедники: 4

Верующие (яп.): 330


Буддизм: Дзёдо-сю


Проповедники: 1

Верующие (яп.): 150


Проповедники: 1

Верующие (яп.): 210


Проповедники: 1

Верующие (яп.): 120


Проповедники:

Верующие:


Проповедники:

Верующие:


Проповедники: 3

Верующие (яп.): 480


(Примечание к переводу таблицы: из-за сильного смещения строк в оригинальном печатном оттиске и повреждения текста внизу страницы, точные поколоночные цифры для остальных буддийских школ приведены частично на следующей странице).

• Школа Сото-сю: Проповедников 11, верующих из числа японцев 4 500, верующих из коренного населения 11, иностранных подданных 400.

• Школа Дзёдо-синсю (Хонгандзи-ха): Проповедников 12, верующих из числа японцев 9 050.

• Школа Дзёдо-синсю (Отани-ха): Проповедников 9, верующих из числа японцев 6 230.

• Школа Нитирэн-сю: Проповедников 5, верующих из числа японцев 2 245.

• Школа Сингон-сю: Проповедников 1, верующих из числа японцев 120.

• Христианство (Православие): Проповедников 2, верующих из числа иностранных подданных (русских) 211.

• Итого по всем конфессиям: Проповедников 47, верующих из числа японцев 23 131, из коренного населения 87, иностранных подданных 611. Общее число верующих 23 829 человек.

Из числа указанных конфессий Греко-православная церковь с началом занятия острова оказалась в ситуации, когда российские священнослужители покинули Сахалин. Из-за этого оставшиеся на острове подданные Российской империи лишились духовного руководства и находились в весьма плачевном положении. Покойный архиепископ Николай (Японский) глубоко сокрушался по этому поводу и в 44-м году направил на остров нынешнего епископа Сергия.

В результате переговоров с местными властями и благодаря их благожелательному отношению было получено согласие на возвращение здания, служившего ранее российской церковью. Туда были назначены два миссионера для духовного окормления, что вызвало невообразимую радость у оставшихся русских жителей. В воскресные дни отдыха они в своих лучших нарядах собираются в молитвенном доме, обретая удовлетворение в вере и ведя счастливую жизнь.

Деятельность проповедников различных религиозных школ, без сомнения, вносит огромный вклад в духовное воспитание местных жителей. С момента перехода острова под управление Японии прошло уже несколько лет, дело освоения постепенно вошло в правильное русло, и у жителей укрепилось стремление навсегда обосноваться на этой земле.

Тем не менее, тот факт, что обитатели острова до сих пор не имели своего верховного божества-покровителя, оставался предметом глубокого сожаления для всех сахалинцев, и оставлять без внимания эту важную духовную потребность населения на протяжении долгого времени было недопустимо. К тому же укрепление в сердцах жителей благоговения перед богами является делом чрезвычайной важности для успеха колонизации.

В связи с этим в 43-м году (1910 г.) было принято решение установить престол божества покровителя всего острова в Тоёхаре. В том же году незамедлительно началось строительство храмовых зданий, а в августе следующего года состоялась грандиозная церемония освящения и вступления божества во храм. В качестве императорского посланника на церемонию был направлен придворный церемониймейстер Соноикэ Санэясу, который по высочайшей воле преподнес храму священный меч тати.

Так на острове появился Храм Карафуто (Карафуто-дзинтя), возведенный в ранг Государственного большого храма (Кокухэй-тайся). Его божествами-покровителями стали Окунитама-но-микото, Оонамути-но-ками и Сукунабикона-но-ками, призванные стать вечными хранителями этой земли. Храмовая земля расположена на склоне холма Асахигаока к востоку от Тоёхары. Величественные постройки окружены густой зеленью деревьев и отсюда открывается панорамный вид на всю Сусунайскую долину, что делает ландшафт храмовой территории исключительно живописным. Когда жители острова ежедневно созерцают величие богов и ощущают на себе их всепроникающее покровительство, это дарует им душевный покой и телесное здравие, превращая их в благочестивых граждан и истинно оседлое население.

Люди, покинувшие обжитые родные края ради того, чтобы связать свою судьбу с далекими неосвоенными землями, неизбежно подвержены ожесточению нравов. Смягчение таких человеческих сердец является первоочередной и насущной задачей колонизации, и воспитание религиозного чувства это то, чем в колониях нельзя пренебрегать ни на один день.

Отрадно видеть, что с установлением престола божества-покровителя умы жителей Карафуто постепенно обрели покой и умиротворение. Как уже упоминалось, вслед за созданием Храма Карафуто в различных районах один за другим стали строиться другие храмы, общее число которых к настоящему моменту достигло семи.

2. Санитария и благотворительность

Санитарное состояние: общий обзор. Является ли этот край здоровым или болезнетворным? Санитарные условия в поселениях. Антисанитарные жилища. Медицинские учреждения. Задачи на будущее. Водопровод. Строгое проведение медицинских осмотров. Благотворительная деятельность.

Те, кто рассуждает о Карафуто, первым делом обычно указывают на его суровый, леденящий климат и сетуют на необустроенность санитарной сферы, утверждая, будто именно это сильно тормозит освоение острова. В начальный период, когда все дела находились в полном беспорядке, санитарные учреждения и общие условия гигиены действительно были несовершенными, и опасения общества возникли не на пустом месте. Однако продолжать смотреть на санитарное состояние Карафуто сквозь призму прежних страхов сегодня было бы в корне неверно.

Нельзя сказать, что нынешнее положение дел безупречно, однако для столь короткого срока всего восемь лет с момента занятия острова достигнутые результаты следует признать весьма достойными. Впрочем, эти успехи заметны преимущественно в городах, где уже созданы медицинские учреждения и развиты базовые санитарные представления.

Что же касается обычных рыбацких и крестьянских деревень, а также мест проживания коренного населения, то там ситуация по-прежнему остается крайне неудовлетворительной, и главные усилия по обустройству санитарии в будущем должны быть сосредоточены именно в этих районах.

Нередко люди, не знающие Карафуто, спешат объявить его краем с нездоровым климатом. Однако это совершенно беспочвенные суждения. Для человека со слабым здоровьем и полным отсутствием гигиенических представлений любое, даже самое благодатное место покажется болезнетворным. Если же человек обладает нормальным телосложением и соблюдает элементарные санитарные правила, то Карафуто не только не является опасным местом, но и, в определенном смысле, может быть назван краем, укрепляющим здоровье.

Уникальной особенностью Карафуто является полное отсутствие эндемических (местных) заболеваний, за исключением разве что некоторого подобия геморроя, называемого на местном диалекте гаттяки. Что касается обморожений недуга, которого люди боятся больше всего из-за суровых холодов, то опыт здешних жителей показывает: при обычном внимании и соблюдении осторожности нет никаких причин для беспокойства.

Если говорить о восьми основных инфекционных заболеваниях, то с 38-го года (1905 г.) здесь ежегодно фиксируется лишь небольшое число случаев брюшного тифа и дифтерии. В 40-м году (1907 г.) в окрестностях Тоёхары возникла угроза вспышки дизентерии, однако благодаря своевременным профилактическим мерам болезнь удалось быстро ликвидировать, и с тех пор она практически не давала о себе знать. Случаи оспы, скарлатины, холеры или чумы на острове отсутствуют вовсе, а показатели по дизентерии и брюшному тифу снижаются с каждым годом, что служит ярким доказательством прогресса в санитарной сфере.

Статистика инфекционных заболеваний по годам

• 40-й год эпохи Мэйдзи (1907)

• Брюшной тиф: заболело 42, умерло 4, вылечено 38.

• Дифтерия: заболело 24, умерло 10, вылечено 14.

• Дизентерия: заболело 5, умерло 1, вылечено 4.

• Всего случаев: 71 (заболело), 15 (умерло), 56 (вылечено).

• 41-й год эпохи Мэйдзи (1908)

• Брюшной тиф: заболело 64, умерло 15, вылечено 49.

• Дифтерия: заболело 2, умерло 1, вылечено 1.

• Дизентерия: заболело 1, умерло 1, вылечено .

• Всего случаев: 67 (заболело), 17 (умерло), 50 (вылечено).

• 42-й год эпохи Мэйдзи (1909)

• Брюшной тиф: заболело 60, умерло 6, вылечено 54.

• Дифтерия: заболело 4, умерло , вылечено 4.

• Всего случаев: 64 (заболело), 6 (умерло), 58 (вылечено).

• 43-й год эпохи Мэйдзи (1910)

• Брюшной тиф: заболело 84, умерло 17, вылечено 67.

• Дифтерия: заболело 1, умерло , вылечено 1.

• Дизентерия: заболело 1, умерло 1, вылечено .

• Всего случаев: 86 (заболело), 18 (умерло), 68 (вылечено).

• 44-й год эпохи Мэйдзи (1911)

• Брюшной тиф: заболело 74, умерло 17, вылечено 57.

• Дифтерия: заболело 5, умерло , вылечено 5.

• Дизентерия: заболело 18, умерло 1, вылечено 17.

• Всего случаев: 97 (заболело), 18 (умерло), 79 (вылечено).

Как уже упоминалось, общая санитарная обстановка выглядит вполне благополучной в городах, но остается крайне неблагоприятной в рыбацких и крестьянских деревнях. Условия жизни рыбаков и крестьян не позволяют им уделять должное внимание гигиене, вынуждая мириться со многими вредными факторами. Из-за этого среди них свирепствует бери-бери (авитаминоз), а при возникновении других болезней они лишены возможности получить своевременную медицинскую помощь из-за нехватки врачей в сельской местности. Жителям приходится полагаться на самолечение травами и кореньями либо уповать на покупные патентованные лекарства; в большинстве же случаев недуги просто пускают на самотек. Опасные скрытые инфекции таятся повсюду, и, по имеющимся сведениям, в тайне от всех распространяются венерические заболевания, отравляя сельскую молодежь.

Что касается санитарного состояния коренного населения, то оно находится на еще более низком уровне. Оспа, которая в эпоху российского правления свирепствовала здесь со страшной силой, в 42-м году (1909 г.) унесла жизни нескольких непривитых аборигенов на восточном побережье близ границы, однако к сегодняшнему дню она практически полностью исчезла. Тем не менее, коренные жители имеют еще меньше возможностей для получения лечения, чем обычные сельчане. К тому же в их характере укоренился суеверный страх перед цивилизованной медициной. Заболев, они уповают исключительно на шаманские камлания, молитвы и заклинания. В результате опасные вирусы почти не имеют шансов на искоренение, постоянно сохраняясь в скрытом виде и подтачивая здоровье коренного населения.

Антисанитарные жилища

Не только в деревнях, но и в самих городах невозможно гарантировать санитарную безопасность жителей без коренного улучшения и перестройки жилищ (см. Главу IX). Как уже отмечалось, среди обычных жилых построек на Карафуто крайне мало домов, возведенных по российскому типу из круглых брёвен и имеющих соответствующее санитарным нормам (морозостойкое) внутреннее оснащение. Большинство домов представляют собой грубо сбитые каркасные конструкции, обшитые снаружи тонкими досками толщиной от 4 до 6 бу. Из-за этого, сколько ни наклеивай внутри обоев, защитить жилье от проникновения холода абсолютно невозможно. Чтобы добиться хоть какого-то тепла, жильцы вынуждены раскалять печи до предела. В результате лицо буквально горит от жара, тогда как ноги и живот остаются в холоде. Стоит человеку в таком состоянии выйти на улицу, как резкий перепад температур моментально вызывает сбой в организме. Именно в этом кроется главная причина того, что заболевания органов дыхания занимают лидирующее место в приводимой таблице. Распространение же болезней органов пищеварения и нервной системы вызвано главным образом тем, что в зимний период люди подолгу заперты в четырех стенах и испытывают острый недостаток физической активности. Одним словом, несовершенство жилищ сильно мешает закреплению переселенцев на земле и влечет за собой тяжелые последствия для здоровья, игнорировать которые недопустимо. Ниже приведена статистика заболеваемости по категориям за 44-й финансовый год.

Статистическая таблица больных по категориям и населенным пунктам (44-й год)


Категория болезней


Тоёхара


Одомари


Маока


Сикука


Наёси


Итого


Инфекционные заболевания


334


693


1 011


225


67


2 330


Болезни развития и питания


124


146


168


30


6


474


Болезни кожи и мышц


1 124


1 174


1 402


422


130


4 252


Болезни костей и суставов


146


133


179


56


19


533


Болезни системы кровообращения


187


38


211


10


6


452


Болезни нервной системы и органов чувств


1 400


1 412


1 804


385


68


5 069


Болезни органов дыхания


1 426


2 362


2 601


1 081


141


7 611


в том числе туберкулёз легких


(223)


(191)


(192)


(111)


(12)


(729)


Болезни органов пищеварения


1 174


2 119


3 825


1 508


422


9 048


Болезни мочеполовой системы


493


424


1 508


563


54


3 042


Травмы и насильственная смерть


310


191


563


194


108


1 366


Отравления


6


16


16


5


10


53


Другие заболевания


12


6


30


115


19


192


Неизвестные причины


1


1


17


15


1


35


Итого


6 737


8 715


14 355


4 611


1 051


35 469


Примечание к переводу таблицы: В оригинальном печатном столбце итоговых сумм "Итого" допущены мелкие арифметические опечатки. Перевод выполнен строго в соответствии со знаками исторического документа.

Медицинские учреждения на острове ведут свою историю с момента его занятия, когда они были немедленно открыты Управлением гражданской администрации. В дальнейшем, с образованием Управления Карафуто, они сменили названия и представляют собой центральную Больницу Управления Карафуто (в Тоёхаре) и два её филиала (в Одомари и Маоке). Помимо этих трёх больниц, Управление Карафуто начиная с 40-го года (1907 г.) стало назначать доверенных (контрактных) врачей в таких пунктах, как Сикука, Отиай, Рурутока, Кусуннай и Кита-Наёси.

Более того, в июне 41-го года (1908 г.) были утверждены Правила содействия врачебной деятельности и Правила для филиалов больниц. Согласно им, медикам, открывающим частную практику в определенных государством местах, выплачивается фиксированная субсидия, а также предоставляются в бесплатное пользование медицинские инструменты и оборудование. Таких специалистов называют общественными врачами (ко-и). В их обязанности входит школьная гигиена, проведение медицинских осмотров населения, противоэпидемические мероприятия, судебно-медицинское освидетельствование, бесплатная помощь бедным и общая амбулаторная практика. В настоящее время по всему острову насчитывается 19 общественных врачей, на субсидирование которых администрация выделяет около 7 000 иен. Помимо них, на острове практикуют 16 частных врачей, 6 стоматологов, 15 акушерок и 13 мастеров иглоукалывания и прижигания. Такова общая структура медицинских сил Карафуто.

(Подпись под фотографией на стр. 27): Здание Больницы Управления Карафуто в Тоёхаре.

Назначение общественных врачей, безусловно, стало важным шагом вперед в деле здравоохранения, однако на всю территорию острова площадью 2 300 квадратных ри девятнадцати специалистов решительно недостаточно для достижения полностью удовлетворительных результатов. Как уже отмечалось, сельские жители и коренное население находятся в крайне опасном санитарном положении, поэтому нет нужды доказывать, что в будущем властям необходимо увеличить размеры субсидий и расширить штат квалифицированных врачей.

В нынешних условиях Карафуто вынужденное сохранение принципа частной практики в строго ограниченных районах, пожалуй, неизбежно. Однако среди практикующих медиков есть немало лиц сомнительной квалификации, которые не имеют при себе даже самого необходимого медицинского оборудования и инструментов. Вся их деятельность сводится к сугубо формальной выдаче лекарств, поэтому доверять им свое здоровье и жизнь абсолютно невозможно.

Кроме того, одной из острейших проблем для местных жителей долгое время оставалась нехватка квалифицированных акушерок для помощи роженицам. К счастью, с текущего года власти организовали специальные курсы для подготовки и обучения опытных акушерок. Это решение можно назвать настоящим праздником для санитарного дела острова, поскольку оно призвано восполнить этот серьезный пробел.

Водопровод

Посетители Карафуто могут заметить, что на улицах Тоёхары, Одомари, Маоки и других главных городов повсюду установлены небольшие, крытые навесами резервуары для воды. Это водоразборные будки, из которых жители получают питьевую воду. Кого-то может удивить сам факт наличия водопровода на этой далекой северной окраине, однако, увидев своими глазами, насколько просто устроена эта система, человек удивится еще сильнее.

Все водопроводы на Карафуто представляют собой простейшие конструкции из деревянных бочек и труб. Накопительные резервуары и фильтрационные сооружения выполнены чрезвычайно примитивно, и вся система служит лишь одной цели бесперебойно снабжать горожан питьевой водой. Если же подойти к этому вопросу с научно-технической точки зрения и проверить, отвечает ли такая вода санитарным нормам, то необходимость модернизации станет вполне очевидным результатом.

В конце концов, в начальный период освоения все строилось в спешке из-за насущной необходимости, а в последующие годы развитие зависело от состояния бюджета, из-за чего властям приходилось мириться с существующим положением дел. Тем не менее, ради обеспечения полной санитарной безопасности модернизация водопровода это то, чем нельзя пренебрегать ни в коем случае.

(Подпись под фотографией): Водохранилище городского водопровода в Тоёхаре.

Что касается обязательных медицинских осмотров для гейш, проституток и служащих питейных заведений, то власти с самого начала занятия острова заняли жесткую позицию и неукоснительно придерживаются этого курса по сей день. Раздаются критические голоса, утверждающие, будто проведение принудительных осмотров для лиц, не являющихся официальными зарегистрированными проститутками, мера крайне нецивилизованная. Однако подобные рассуждения не имеют веса, поскольку их авторы совершенно не знают реального положения дел на Карафуто.

В действительности здешние гейши и служащие заведений, и это характерно не только для Карафуто, на оборотной стороне своей деятельности ничем не отличаются от обычных проституток. Они выступают в роли опаснейших разносчиков венерических болезней. Если не принимать жестких мер по предотвращению этой угрозы, то в условиях колонии, где традиционно процветает разгульный образ жизни, общее здоровье населения окажется в абсолютной опасности. Существующий курс является наиболее правильным и обоснованным, и его необходимо строго придерживаться и в будущем.

Подводя итог, можно сказать, что утверждения, будто Карафуто это край с нездоровым климатом, являются лишь тенью беспочвенных страхов. Сравнение с другими колониями показывает, что нет никаких реальных фактов, позволяющих назвать этот остров болезнетворным. В плане санитарного обустройства Сахалин пока еще сильно уступает Тайваню или Корее, находясь в зачаточном состоянии. Но если в будущем мы утроим наши усилия и доведем медицинское оснащение до совершенства, Карафуто превратится в удобную и безопасную для жизни землю, что станет мощным стимулом для массового переселения сюда жителей из метрополии.

Благотворительная деятельность

Единственным благотворительным учреждением на Карафуто является Приют милосердия Карафуто (Карафуто-дзиэин) в Тоёхаре, созданный по инициативе властей на пожертвования частных лиц. Он был основан в 44-м году (1911 г.) и ставит своей целью оказание помощи больным, пострадавшим от стихийных бедствий, малоимущим гражданам и сиротам. В 45-м году (1912 г.) число его подопечных составляло всего несколько человек, так что его основное развитие еще впереди.

Поскольку на острове пока нет органов местного самоуправления, забота о бродячих больных, захоронение безродных умерших и другие подобные вопросы по закону возложены на Управление Карафуто, которое ежегодно выделяет на эти нужды около 2 500 иен.

Создание Приюта милосердия ценно тем, что помимо государственных мер оно пробуждает в сердцах простых жителей дух человеколюбия и сострадания. Сегодня, когда в метрополии вовсю развертывается деятельность Общества Сайсэйкай, весьма примечательно, что на этой далекой окраине аналогичный благотворительный проект уже успешно реализуется благодаря тесному сотрудничеству властей и народа.

(Подпись под фотографией на стр. 29): Здание Приюта милосердия Карафуто.

Глава XVIII. Дороги, железные дороги, связь

Дорожные сооружения в эпоху российского правления. Дороги, построенные после занятия острова. Главный недостаток освоения из пустого рукава ничего не вытряхнешь. Магистральные дороги внутри острова. Дорожная сеть. Линии, прокладка которых требует наибольшей срочности. Линия, пересекающая остров с востока на запад: между Мануэ и Кусуннаем. Линия между Токонбо и Рурутокой. Почтовые станции и паромы. Использование рек. Транспортные средства: конные сани. Грузовые обозы, собачьи упряжки для развлечения и ездовые олени. Движение по Тоёхарско-Маокинской дороге. Военно-полевая железная дорога, не гарантировавшая безопасность жизни. Массажный поезд. Соединение магистральной линии. Истинная суть колониальной железной дороги. Железнодорожная экономика в цифрах. Перспективная сеть железных дорог. Почтовая система. Условия доставки. Телеграф. Телефон. Важные замечания касательно системы связи. Снижение тарифов на телеграммы. Японско-российское телеграфное сообщение.

Дорожные сооружения в эпоху российского правления

Дорожное строительство в эпоху российского правления отличалось крайней примитивностью. В случае необходимости в лесу просто прорубалась просека, обеспечивавшая минимальную возможность для проезда. Единственной дорогой, которую с некоторой натяжкой можно было назвать обустроенной, являлась магистраль, бравшая начало в Одомари, проходившая через Тоёхару и тянувшаяся на север вдоль восточного побережья до Найро. Далее она шла вдоль реки Поронай и через Онор (ныне территория Северного Сахалина) выходила к административному центру Александровску.

Кроме того, существовали небольшие тропы, связывавшие Тоёхару с Рурутокой, а также Мануэ с Кусуннаем. Однако их качество было настолько скверным, что после любого дождя они моментально превращались в сплошное болото, по которому не могли пройти ни люди, ни лошади. Мосты регулярно разрушались, и их ремонтом никто не занимался, из-за чего проложенные тропы...

Именно в таком запущенном состоянии перешла к нашей стране южная половина острова. Принимая во внимание полное разрушение магистралей, пришедших в негодность, нашему государству в деле дорожного строительства пришлось пережить все трудности создания сети путей практически с чистого листа.

Дороги, построенные после занятия острова

Главный недостаток освоения

За семь лет, прошедших с момента занятия острова, силами Управления Карафуто были полностью построены и сданы в эксплуатацию следующие дороги:

• Линия Тоёхара Одомари (протяженностью 10 ри 26 тё / около 42 км).

• Линия Тоёхара Маока (протяженностью 19 ри / около 75 км).

• Участок Одомари Киминай (8 ри / около 31 км) на линии Одомари Тонинай.

Помимо этих трёх линий, дорожное строительство ограничивалось прокладкой городских улиц и обустройством простейших переселенческих дорог. Что касается ремонта дорог российского периода, то хотя эти работы и проводились время от времени, они носили временный (характер), и без коренной реконструкции эти пути по-прежнему совершенно непригодны для использования.

(Подпись под фотографией): Дорога из бревенчатого настила (лежневка) на Карафуто.

Прибывающие на Карафуто исследователи в один голос сокрушаются по поводу плачевного состояния дорог, называя это главным недостатком освоения Сахалина и критикуя руководство обращая свои упреки к властям, что вызывает глубокое сожаление у жителей острова. Однако факты упрямы: дорожное строительство на Карафуто в настоящее время, без сомнения, находится в крайне неудовлетворительном состоянии. Хотя в бюджете по статье чрезвычайных расходов на дорожные нужды ежегодно закладывается около 600 000 иен, большая часть этой скромной суммы поглощается расходами на строительство колониальной железной дороги. В результате даже те проекты, по которым уже завершены геодезические изыскания и намечены сроки начала работ, из года в год переносятся, оставаясь в замороженном состоянии.

Ситуация, когда средства на дорожное строительство приносятся в жертву другим, более неотложным проектам, не является уникальной для одного лишь Карафуто. Однако в регионах с уже развитой сетью путей с этим еще можно какое-то время мириться. В условиях же Карафуто, где транспортное сообщение находится на первобытном уровне, дорожное обустройство напрямую определяет успех или неудачу всего освоения, из-за чего вред от подобного положения дел ощущается здесь особенно остро. Тем не менее, приходится признать очевидное: из пустого рукава ничего не вытряхнешь. Из бюджета строительных и инженерных работ, не достигающего и 600 000 иен, администрации Карафуто приходится выкраивать средства на возведение зданий, земляные работы и даже на прокладку железных дорог. Ожидать появления новых источников финансирования для столь капиталоемкого дела, как дорожное строительство, в рамках нынешнего дефицитного бюджета не приходится. В сложившихся обстоятельствах властям остается лишь тщательно взвешивать срочность тех или иных проектов, стараться выделять на дороги максимально возможные доли средств, избегать паллиативных мер вроде постоянных переносов и твердо придерживаться долгосрочного курса на создание полноценной сети путей.

Среди уже построенных дорог линия Тоёхара Маока проектировалась и создавалась с особым размахом с самого начала занятия острова. На протяжении всей этой трассы длиной 19 ри (около 75 км) лишь на участке в две ри от Тоёхары до Икусавы (река Сусуя) еще в эпоху российского правления могли проезжать повозки. Путь же к северу от Икусавы в сторону Маоки пролегал через крутые и неприступные горы в верховьях реки Рурутока. Строителям пришлось пробиваться сквозь глухие ущелья и вековую тайгу; трудности этих работ не поддаются описанию. Сооружение дороги заняло около трех лет, и в сентябре 42-го года (1909 г.) по ней наконец-то открылось сквозное движение для колесного транспорта.

Прокладка этой артерии позволила связать Тоёхару, Центральную равнину, побережье залива Анива и восточную часть острова с западным побережьем. В особенности это важно в зимний период: дорога обеспечивает надежное сообщение с Маокой единственным незамерзающим портом Карафуто, гарантируя связь с внешним миром и внося колоссальный вклад в освоение края.

Линия Одомари Сакаэхама является важнейшей дорогой, связывающей побережье залива и восточную часть острова. Как уже отмечалось, она составляла часть главной магистрали и в российскую эпоху. С занятием острова японскими войсками этот путь подвергся коренной перестройке. Сегодня линия Тоёхара Сакаэхама протяженностью 22 ри (около 86 км) полностью преобразилась, сбросив прежний запущенный облик и обеспечив высочайшее удобство для передвижения.

Исходя из топографии Карафуто и общих тенденций развития края, идеальная дорожная сеть острова в будущем должна включать в себя, помимо двух вышеупомянутых артерий, масштабную реконструкцию пути между Сакаэхамой и Сикукой для ускорения освоения восточного побережья. Также необходимо в кратчайшие сроки завершить создание надежного сообщения в центральной части острова между Мануэ и Кусуннаем. В дальнейшем, по мере необходимости, обязательно должна быть завершена прокладка прибрежного тракта протяженностью 134 ри (около 526 км), тянущегося от Кусунная до самых северных и южных оконечностей острова.

Параллельно с северной поперечной дорогой Мануэ Кусуннай, прокладка южной трассы, которая свяжет Токонбо с Рурутокой, имеет критическое значение для развития юго-западной части острова. Кроме того, необходимо соединить Одомари с Западным Ноторо, ускорить завершение работ на линии Одомари Томиока (большая часть которой на полуострове Сиретоко уже проложена) и обеспечить надежное сообщение между Одомари и Минами-Маокой. Когда все ключевые узлы острова будут связаны между собой, удобство путей сообщения вступит во взаимную гармонию с развитием края, и колонизация Карафуто наконец-то принесет весомые плоды. Разумеется, это потребует колоссальных затрат и не может быть реализовано в короткие сроки. Однако если власти будут целеустремленно и неустанно трудиться в рамках бюджетных возможностей, создание этой сети будет полностью завершено в течение тридцати лет.

Линии, прокладка которых требует наибольшей срочности

Линия, пересекающая остров с востока на запад: между Мануэ и Кусуннаем

Если оставить в стороне финансовый фактор, то очередность ремонта и прокладки дорог напрямую диктуется скоростью развития тех или иных районов. Помимо уже готовых дорог, администрация наметила к прокладке в рамках второго этапа следующие линии:

• Межпоселенческий тракт Омуро Тоннай.

• Тракт Киминай Тонинай.

• Тракт Томариору Кусуннай.

• Тракт Кусуннай Мануэ.

• Тракт Хигаси-Сираура Макумутан.

• Тракт Маока Ракума.

В целом этот план выглядит вполне обоснованным. В особенности это касается участка между Мануэ и Кусуннаем, о насущной необходимости прокладки которого заявлялось уже неоднократно, однако дело до сих пор так и не сдвинулось с мертвой точки. Эти два пункта расположены в районе 48-го градуса северной широты. В конце эпохи Токугава они послужили предметом острых дипломатических споров между Японией и Россией касательно демаркации границы. Когда в последние годы правления бакуфу российская экспансия на юг стала усиливаться, русские обратили пристальное внимание на этот район как на ключевой выход к восточному побережью. Они построили между этими пунктами свои посты и приложили огромные усилия для освоения края. Созданные ими тогда сооружения к сегодняшнему дню практически полностью разрушились, а тропа находится в столь плачевном состоянии, что передвижение людей и лошадей по ней сопряжено с огромными трудностями; необходимость прокладки новой дороги здесь видна отчетливо.

Восточное побережье Карафуто традиционно страдает от крайней неразвитости морского и сухопутного сообщения. Тем не менее, в последние годы сюда стал активно подходить китовый промысел, а в окрестностях Сикуки начался бурный подъем тундровой (торфяной) промышленности. В результате население, составлявшее около 40-го года (1907 г.) всего тысячу человек, к сегодняшнему дню увеличилось почти в десять раз. Если прокладка поперечной дороги обеспечит надежную связь с западным побережьем и позволит через отремонтированный тракт Мануэ Сакаэхама связать этот край со всеми районами Центральной равнины, будущее развитие восточного побережья будет поистине поразительным.

Кроме того, прокладка поперечной дороги, которая соединит южный пункт Токонбо с Рурутокой, является насущным вопросом для освоения южной части западного побережья и Центральной равнины. Рурутока расположена в верховьях одноименной реки. Окружающие её земли по праву считаются жемчужиной среди всех сельскохозяйственных районов Карафуто. Здесь раскинулись обширные равнины, идеально подходящие для земледелия, и уже сейчас тут проживает множество крестьян-переселенцев. Этот район является ключевым узлом аграрного Карафуто. В будущем, когда завершится обустройство гавани в заливе Мотодомари (Муравьёво), а линии железных дорог свяжут между собой Ноторо, Тоёхару и Одомари, Рурутока в силу своего географического положения станет главным перекрестком этих путей. Нет никаких сомнений, что в один прекрасный день она превратится в цветущий и процветающий край, к которому уже сейчас приковано всеобщее внимание.

С другой стороны, пункт Токонбо на западном побережье имеет к северу от себя город Хонто центр трескового промысла. Токонбо обладает огромным потенциалом, чтобы стать ключевым транспортным узлом на юге западного побережья. Связь между этими двумя пунктами не только подстегнет освоение земель вдоль самой дороги, но и позволит всему полуострову Ноторо наконец-то включиться в общие процессы развития края.

На начальном этапе колонизации Карафуто плотность населения по отношению к площади острова остается чрезвычайно низкой. Нередко на протяжении нескольких ри невозможно встретить ни одного человеческого жилища. Хотя в этих промежутках и разбросаны редкие поселки, для удобства путешественников была учреждена система почтовых станций (экидэн), создание которых всячески поощрялось властями.

В июле 38-го года (1905 г.) первая такая станция была официально разрешена на тракте Одомари Тоёхара. В последующие годы эта сеть постепенно охватила все районы острова, и к настоящему моменту число станций превысило восемьдесят. Обязанностью почтовых станций в рамках определенных предписаний и условий является обеспечение ночлега для путешественников, а также предоставление людей и лошадей для смены. В обычных поселках мест, пригодных для отдыха и постоя путников, крайне мало, что является огромным недостатком для транспортной системы. Поэтому администрация выплачивает содержателям станций определенные государственные субсидии в зависимости от местных условий. Также им предоставляются в пользование сохранившиеся казенные дома российского типа, а в случае возведения новых зданий за собственный счет владельцам оказывается финансовая помощь.

Наряду с почтовыми станциями, важнейшим вспомогательным элементом дорожной сети служат паромы. Как уже отмечалось, на большей части острова дороги еще не проложены, а там, где они есть, возведение мостов через крупные реки сопряжено с огромными затратами. В этих условиях паромы остаются единственным средством, обеспечивающим непрерывность путей сообщения. Согласно статистике за 44-й финансовый год (1911 г.), по всему числу острова насчитывалось 53 паромные переправы, на содержание которых Управление Карафуто ежегодно выделяло более 4 000 иен субсидий.

Использование рек

Трудности в использовании речного транспорта являются еще одним серьезным недостатком для путей сообщения Карафуто. Хотя реки протекают по всей территории острова, они брошены в своем первозданном, диком состоянии. Русла забиты упавшими деревьями и наносами плавняка, а здешнее лето крайне короткое, и уже в начале зимы реки полностью замерзают, что делает их использование чрезвычайно сложным. Если бы власти очистили русла от завалов плавняка, открыв путь для лодок и судов в летний период, а также разработали методы движения по замерзшим рекам, это принесло бы огромную пользу развитию прилегающих районов.

В качестве обычного транспортного средства в летнее время повсеместно используются конные повозки. Однако из-за того, что дорожное покрытие повсюду изобилует глубокими выбоинами и ухабами, летнее передвижение сопряжено с большими трудностями. Можно с уверенностью сказать, что подлинный расцвет и золотая пора для транспорта Карафуто наступают именно зимой. В начале декабря выпадает обильный снег, который уже не тает, образуя так называемый коренной снег. Хотя здешний снег сухой и рассыпчатый, словно пудра, на городских улицах с оживленным движением он уплотняется и промерзает, превращаясь в гладкое, как зеркало, полотно. С этого момента колесные экипажи повсеместно сменяются санями, а главной тягловой силой по-прежнему остаются лошади.

Картина того, как в морозную зимнюю ночь при свете луны конные сани стремительно мчатся во всех направлениях, представляет собой уникальное зрелище северного края и дарует ни с чем не сравнимое ощущение скорости и удали. Зимой на конных санях можно с легкостью преодолевать расстояния не только в городах, но и в тех отдаленных районах, транспортное сообщение с которыми летом было практически невозможным. Благодаря этому перевозка пассажиров и грузов становится чрезвычайно экономичной.

Грузовые обозы, собачьи упряжки для развлечения и ездовые олени

Если путешественник из метрополии решит совершить зимнюю поездку на север от Тоёхары, то первым делом его наверняка поразит вид собачьих нарт. Формой они напоминают небольшую лодку и являются абсолютной диковинкой для жителей центральной Японии. Второе, что испытает путник, это легкое чувство страха, когда увидит, как десяток свирепых на вид айнуских лаек по команде дружно собираются у нарт.

Затем каюр из числа коренных жителей, облаченный в своеобразную меховую одежду, подставив свой заиндевевший иссиня-черный ус леденящему ветру, неспешно садится на передок нарт. Стоит ему издать короткий гортанный клич, как свора собак мгновенно выстраивается в струну и по следующей команде срывается в стремительный бег. Нарты несутся быстро, словно ветер. Способность каюра управлять собачьей стаей поражает воображение: собаки слушаются малейшего звука его голоса, останавливаясь и ускоряясь по первому требованию, как если бы они были продолжением его собственных рук и ног.

Продвигаясь таким образом на север, путешественник достигает Сикуки (Поронайск), и если он пожелает ехать еще дальше, к самой государственной границе, то местные гиляки (нивхи) и ороки предложат ему воспользоваться оленьими упряжками. Оказавшись в компании этих первобытных племен, доверив свою жизнь столь необычному транспортному средству и прорываясь сквозь бескрайнюю снежную пелену великих равнин, путник на мгновение почувствует себя героем далеких древних сказаний.

(Подпись под рисунком): Езда на собачьих нартах на Карафуто.

Собачьи нарты и оленьи упряжки являются исключительно мощными и надежными зимними транспортными средствами на севере Карафуто. В особенности это касается первых: собачья упряжка способна без особого труда везти груз весом до 40 кан (около 150 кг) и преодолевать за один день расстояние до 17 ри (около 67 км), что делает её чрезвычайно удобным средством сообщения. Кроме того, военное ведомство в ходе многолетних испытаний наглядно доказало, что собачьи упряжки обладают огромной ценностью в качестве транспортного средства для нужд армии.

Тоёхарско-Маокинская дорога, являющаяся главной транспортной артерией острова, представляет собой, как уже отмечалось, единственный путь, обеспечивающий зимнее сообщение между внутренними районами острова и внешним миром. В зимнее время перевозка грузов, пассажиров и почты осуществляется здесь на конных санях. Летом же, когда морское сообщение становится свободным и путешествие в комфортабельной судовой каюте выглядит гораздо привлекательнее тряски в конном экипаже, движение по этой дороге обычно замирало.

Однако в прошлом году Тоёхарско-Маокинская транспортная компания, получающая субсидии от Управления Карафуто, ввела в эксплуатацию новые современные автомобили. Благодаря этому путь между Тоёхарой и Маокой протяженностью 19 ри теперь можно преодолеть всего за три часа, что обеспечило колоссальное удобство для общего сообщения.

Вслед за обычными дорогами обратим взор на железные дороги. В настоящее время Карафуто располагает лишь одной линией Одомари Сакаэхама протяженностью 57 миль 60 цепей (около 93 км), однако её вклад в дело освоения острова невозможно переоценить.

Изначально участок этой линии между Одомари и Тоёхарой длиной 22 мили был спешно заложен в сентябре 39-го года (1906 г.) в эпоху Гражданской администрации Карафуто для нужд военно-полевого снабжения. Вся ветка была проложена всего за 60 дней. Поскольку главной целью была скорость строительства, инженерам волею-неволей пришлось избегать любых сложных земляных и мостовых работ. Например, на участке между Одомари и Санносавой (Третья Падь), чтобы обойти опасные места, где морские волны то и дело размывали берег, линию проложили по крутым горным склонам. Из-за этого скорость движения поездов была черепашьей: преодоление 22 миль между Одомари и Тоёхарой занимало целых шесть часов!

В то время дорога использовалась исключительно для военных нужд, и лишь при наличии свободных мест на поезда допускались обычные пассажиры и гражданские грузы. Разумеется, ни о каком комфорте в пассажирских вагонах не было и речи. Путники, получив на руки билеты с пугающей припиской на обороте: Администрация не гарантирует безопасность жизни пассажиров, были вынуждены в тридцатиградусный мороз ютиться в открытых товарных вагонах, прикрытых лишь брезентовым тентом. Это были поистине мучительные поездки, после которых люди выходили полуживыми.

В апреле 40-го года (1907 г.), с упразднением военного положения, железная дорога перешла в ведение Управления Карафуто. С августа того же года началось регулярное коммерческое движение поездов с частотой два рейса в день. Одновременно велись непрерывные работы по модернизации путей. В 42-м году (1909 г.) горный обходной участок между Одомари и Санносавой был окончательно ликвидирован, а рельсы переложили по береговой линии, что существенно изменило облик дороги. Тем не менее, скорость движения поездов оставалась низкой, а вагоны швыряло из стороны в сторону столь безжалостно, что выдающийся буддийский наставник Отани Кодзуй, совершавший поездку по этой узкоколейке во время своего визита на Карафуто, в шутку прозвал её массажным поездом (Massage Train). Под этим именем она и вошла в историю.

Подпись под фотографией Участок Тоёхарско-Маокинской дороги в районе Такиносавы.

Однако по мере того как освоение Карафуто продвигалось вперед, стало очевидно, что военно-полевая узкоколейка не может служить надежной опорой для дальнейшего развития края. Управление Карафуто приняло решительное решение о проведении коренной реконструкции путей. Работы начались в июне 43-го года (1910 г.), и уже к октябрю участок Одомари Тоёхара был перешит на обычную колею шириной 3 фута 6 дюймов.

Одновременно с этим началось строительство новой линии от Тоёхары до Сакаэхамы протяженностью 33 мили. С вводом её в эксплуатацию в 44-м году (1911 г.) вся магистраль была полностью открыта для движения. Создание этой главной транспортной артерии острова общей длиной более 57 миль при суммарных затратах в 1 280 000 иен (всего около 21 000 иен на одну милю!) стало грандиозным успехом, заслуживающим глубочайшего уважения.

При прокладке этой дороги в целях жесткой экономии бюджета власти выкупили старые рельсы, оставшиеся после реконструкции Сеульско-Пусанской железной дороги в Корее, с условием их поэтапной амортизации. Этот факт наглядно показывает, на какие огромные ухищрения и труды приходилось идти руководству ради сбережения средств.

Открытие сквозного сообщения по магистрали впервые обеспечило надежную связь между заливом Анива и восточным побережьем острова. Несмотря на то, что с момента завершения строительства прошло совсем мало времени, влияние железной дороги на освоение прилегающих земель оказалось колоссальным. Вдоль всей линии начался стремительный приток переселенцев, особенно в плодородных долинах главного русла и притоков реки Найбучи, а конечный пункт магистрали Сакаэхама продемонстрировал взрывной рост и бурное развитие. Все эти успехи, без сомнения, стали прямым следствием появления железной дороги.

С другой стороны, раздаются критические голоса, утверждающие, будто прокладка дорогостоящей железной дороги в условиях, когда обычные грунтовые пути еще не обустроены, является верхом нелепости и переворачиванием политики с ног на голову (нарушением логического порядка действий). Однако авторы подобных упреков, похоже, совершенно забывают об истинной сути колониальной железной дороги.

Если позволяют финансовые возможности, государство в освоении новых земель обязано действовать на опережение: сначала прокладывать железные дороги в диких краях, и уже с их помощью стимулировать и ускорять приток населения. Стратегия, при которой железные дороги строятся лишь там, где край уже освоен и экономика процветает, применима для метрополии. Однако такой подход в корне противоречит опыту европейских и американских государств в их колониальной железнодорожной политике и совершенно непригоден в качестве метода для открытия доступа к нетронутым природным богатствам.

(Подпись под фотографией): Железнодорожные пути в районе Большой Тоёхарской долины.

Следовательно, колониальная железная дорога по самой своей природе не может создаваться как коммерческое, прибыльное предприятие. По крайней мере, на начальном этапе освоения убытки, приносимые железной дорогой, должны рассматриваться как неизбежная плата за общий прогресс и развитие колонии и администрации острова необходимо быть готовой к этому. Ситуация с железной дорогой для освоения Карафуто (Сахалина) обстоит именно таким образом. Рассуждения о ее необходимости или ненужности лишь на основании того, что доходы не покрывают расходы, скорее демонстрируют лишь недальновидность спорящих. Кроме того, хотя некоторые и утверждают, что если бы средства, потраченные на уже построенную железную дорогу, были направлены на прокладку обычных дорог, результаты освоения земель были бы еще более значительными, вряд ли кто-то поверит, что без единой железной дороги, которая связывала бы Оодомари (главные ворота Карафуто с момента занятия острова) с его центральной частью, удалось бы достичь сегодняшних масштабов освоения. Полагаем, что для того, чтобы железная дорога для освоения Карафуто могла проявить свои возможности вдвойне, в течение некоторого времени в будущем неизбежно придется игнорировать вопросы извлечения коммерческой прибыли.

Таблица 1: Общие показатели управления колонизационной железной дорогой Карафуто


Год


Эксплуатационные расходы (иены)


Эксплуатационные доходы (иены)


Прибыль / Убыток (иены)


40-й год Мэйдзи


86 474


51 283


Убыток: 35 191


41-й год Мэйдзи


101 993


58 063


Убыток: 43 930


42-й год Мэйдзи


89 923


51 961


Убыток: 37 962


43-й год Мэйдзи


107 174


51 282


Убыток: 55 919


44-й год Мэйдзи


122 415


65 815


Убыток: 56 600


1-й год Тайсё


131 950


90 289


Убыток: 41 661


(Примечание: На полях размещена фотография с подписью: Станция Тоёхара).

Таблица 2: Результаты перевозок по колонизационной железной дороге Карафуто


Категория / Год


Средний доход за один год


1-й год Тайсё


44-й год Мэйдзи


43-й год Мэйдзи


42-й год Мэйдзи


41-й год Мэйдзи


40-й год Мэйдзи


Пассажирские доходы (иены)


35 571


51 282


44 443


35 367


31 690


25 715


24 859


Грузовые доходы (иены)


26 212


39 007


21 371


15 914


20 271


32 348


10 424


Всего доходов (иены)


61 783


90 289


65 815


51 282


51 961


58 063


35 283


Пассажиропоток (чел.)


75 933


111 040


90 289


75 933


66 903


55 715


55 715


Объем грузов (тонны)


17 969


45 557


18 084


15 583


17 969


17 969


3 000


Количество рейсов поездов


2 234


3 339


2 234


1 120


2 110


2 110


2 110


Дороги, железные дороги и связь


Категория / Год


Средний доход за один год


1-й год Тайсё


44-й год Мэйдзи


43-й год Мэйдзи


42-й год Мэйдзи


41-й год Мэйдзи


40-й год Мэйдзи


Пробег поездов (мили)


45 886


54 446


45 886


34 070


45 886


45 886


45 886


Пассажиры на 1 поездную милю (иены)


0.45


0.92


0.39


0.39


0.39


0.53


0.50


Грузы на 1 поездную милю (иены)


0.33


0.31


0.18


0.14


0.20


0.38


0.12


Средний доход на 1 рейс поезда


Пассажиры (иены)


10.45


15.35


11.23


31.57


15.01


12.18


Грузы (иены)


9.36


11.68


9.56


14.21


9.61


15.33


Всего (иены)


21.03


27.03


21.03


45.78


24.62


27.51


Железные дороги будущего

С прокладкой в текущем году 16-мильной узкоколейной ветки до угольной шахты Конума для разработки Центрального угольного бассейна, первый этап плана строительства железных дорог на Карафуто был завершен. Однако, глядя на перспективы освоения Карафуто, не приходится и говорить о том, что нельзя довольствоваться лишь этим уровнем строительства. Если в будущем продлить дорогу от нынешней конечной станции Сакаэхама на север до Мануй, соединить Оодомари с Ноторо, а также связать восточное и западное побережья в южной и центральной частях острова, то будет заложена общая транспортная сеть. Это не только ускорит развитие полуострова Ноторо, который имеет лесные массивы, богатые минеральные ресурсы и не обделен равнинами, но и, как будет упомянуто в последующих главах, позволит улучшить транспортное сообщение с метрополией. На южной оконечности полуострова находится залив Моржи (Ловецкий), обладающий характеристиками лучшей естественной гавани Карафуто. Сокращение пути и связи с Хоккайдо через этот залив целиком зависит от строительства данной железной дороги.

Почтовая система

Развитие или упадок средств связи является отражением культуры страны. По мере продвижения освоения земель, почтово-телеграфные учреждения Карафуто с каждым годом совершенствовались, и инфраструктура связи крепла. Рассматривая почту, её истоки лежат в организации полевой почты, прикомандированной к экспедиционным войскам во время покорения Карафуто. С сентября 38-го года Мэйдзи в четырех основных пунктах острова было положено начало работе гражданской почты, обязанности которой временно исполняли полевые почтовые отделения. В августе следующего, 39-го года, эта сеть распространилась по всему острову. В апреле 40-го года, с упразднением военного управления, структура изменилась: все дела связи перешли под управление Почтового управления губернаторства Карафуто. Главное отделение было открыто в Оодомари в квартале Нанкэй тё, а в десяти ключевых пунктах острова были учреждены филиалы. В мае 42-го года, в результате очередной реформы государственного аппарата, общее руководство делами связи осталось за Почтовым управлением губернаторства Карафуто, однако прежняя система филиалов была реформирована. Помимо обычных отделений, по аналогии с почтовыми отделениями 3-го класса в самой Японии, была введена система специальных отделений, где начальниками назначались заслуживающие доверия местные жители, а их жалование и расходы отделения выплачивались ежемесячно в виде фиксированной суммы, сдавая почтовые услуги на подряд.

(Примечание: На полях размещена фотография с подписью: Почтовое отделение Тоёхара).

Состояние доставки

Почтовое сообщение внутри острова осуществляется по воде и по обычным дорогам. В районах вдоль железнодорожных линий и в местах захода прибрежных пароходов доставка происходит сравнительно быстро. Однако на сухопутных маршрутах из-за обилия труднопроходимых мест часто случаются задержки. Что касается прибрежных деревень, то в летний период, когда пароходы курсируют регулярно, доставка идет оживленно, но с наступлением зимы и замерзанием побережий сообщение неизбежно переходит на сухопутные пути. В это время используются собачьи и оленьи упряжки, и хотя эти средства передвижения доступны, задержки в доставке всё же трудно предотвратить. Ненадёжность зимней доставки почты как внутри, так и за пределы острова, безусловно, является неизбежным следствием природных явлений, однако это остается главным недостатком местной связи.

В летний сезон доставка почты между островом и материком осуществляется регулярными судами по государственному заказу и частными коммерческими судами примерно 15 раз в месяц по маршрутам Отару Оодомари Маука. Однако даже летом, если погода внезапно портится, корабли не могут следовать расписанию. Случается и так, что несколько судов выходят одновременно, после чего на несколько дней морское сообщение полностью прерывается, из-за чего доставка становится крайне нерегулярной. Особенно в течение трех зимних месяцев с января по март Карафуто полностью скован льдом и снегом, приходящие пароходы практически исчезают, и мир северных морей погружается в глубокое безмолвие. В это время лишь ледоколы, пробивая толстый лед, прорываются к Маука или Оодомари, принося редкие вести с родины. В настоящее время в навигации задействовано два ледокола, которые приносят жителям острова огромное утешение и пользу. Состояние доставки почты постепенно улучшается, и стремительный рост объема почтовых отправлений отчетливо виден из представленной ниже таблицы.

Сравнительная таблица почтовых отправлений


Год / Категория


Обычная почта: Отправлено


Обычная почта: Доставлено


Посылки: Отправлено


Посылки: Доставлено


40-й год Мэйдзи


1 483 931


1 757 054


8 470


27 686


41-й год Мэйдзи


1 418 036


1 670 698


10 154


33 370


42-й год Мэйдзи


1 433 773


1 875 595


16 095


49 585


43-й год Мэйдзи


2 144 887


2 553 584


27 686


56 195


44-й год Мэйдзи


3 225 842


3 654 921


18 081


59 195


Телеграф

Далее, развитие телеграфа шло по тому же пути, что и почта. В результате нескольких реформ государственного аппарата его облик постепенно менялся. В настоящее время телеграфные услуги предоставляются в 3 обычных почтовых отделениях и в 16 специальных почтовых отделениях. Количество отправленных и полученных телеграмм увеличивается из года в год, что наглядно свидетельствует о колоссальном прогрессе, которого достиг остров.

Сравнительная таблица отправленных и полученных телеграмм


Год / Категория


Отправленные (ед.)


Полученные (ед.)


Транзитные (ед.)


Всего (ед.)


40-й год Мэйдзи


124 151


140 572


142 239


406 923


41-й год Мэйдзи


138 740


123 729


116 078


378 547


42-й год Мэйдзи


146 857


134 152


136 276


417 285


43-й год Мэйдзи


181 910


163 395


193 435


538 740


44-й год Мэйдзи


238 787


220 622


319 767


779 176


Ранее телеграфная связь за пределы острова поддерживалась одной-единственной подводной линией между Вакканай (Хоккайдо) и Оодомари. С ежегодным ростом числа отправляемых и получаемых сообщений задержки из-за перегрузки линии стали неизбежными. В случае аварии связь прерывалась на несколько дней, а иногда и на срок более десяти дней, что вызывало крайние неудобства. Чтобы восполнить этот недостаток, Министерство связи в октябре 40-го года проложило вторую подводную линию между Вакканай и Маука. В настоящее время связь с префектурами Японии осуществляется по этим двум линиям через Вакканай с ретрансляцией в Саппоро или Отару. Первая линия, идущая через Тоёхару, Оодомари и Вакканай в Саппоро, называется Саппоро-Карафутской линией; вторая линия, идущая от Маука через остров Кайбато (Монерон) и Вакканай в Отару, называется Линией Отару Маука. Что касается общей протяженности телеграфных линий острова, то, исключая 372 мили подводных кабелей, находящихся в ведении Министерства связи, сухопутные линии с 41-го года увеличились следующим образом:

Таблица протяженности сухопутных линий


Год


Количество цепей


Линейный путь (мили)


Протяженность проводов (мили)


41-й год Мэйдзи


6


164.00


251.00


42-й год Мэйдзи


10


177.00


208.00


43-й год Мэйдзи


11


252.00


244.00


44-й год Мэйдзи


12


299.00


265.00


Телефон

Что касается телефона, то сразу после занятия острова военные телефонные линии были проложены в различных районах, таких как Корсаков (Оодомари), Владимировка (Тоёхара), Маука (Холмск), Галкино-Врасское (Оха) и Ноторо (Крильон), связывая пункты связи и основные правительственные учреждения. Однако их использование не было доступно для широкой публики. В августе 40-го года в Корсакове впервые начали предоставляться услуги публичного телефона, а затем телефонные станции общего пользования были открыты в Тоёхаре и Маука. В настоящее время общее число абонентов в городских районах не достигает и 500 человек, но количество подключений растет из года в год. Власти, по-видимому, придерживаются политики расширения сети в пределах, допускаемых бюджетом. Пассажиры из Японии, которые отправлялись сюда с мыслью, что Карафуто, судя по названию, является безлюдным островом, останавливаясь в Тоёхаре, бывают поражены тем, как скорость освоения Карафуто превосходит все их ожидания, когда они, сидя под электрическим светом в гостинице, пишут письма или решают свои дела прямо из комнаты по внутреннему телефону.

Сравнительная таблица количества телефонных разговоров


Год / Категория


Количество абонентов


Внутригородские звонки: Между абонентами


Внутригородские звонки: Через переговорные пункты


Междугородние звонки


Всего


40-й год Мэйдзи


155


288 740


14 410


18 153


321 303


41-й год Мэйдзи


230


477 677


28 503


89 540


595 720


42-й год Мэйдзи


195


758 947


28 750


37 780


825 477


43-й год Мэйдзи


337


1 259 975


30 194


40 530


1 330 699


44-й год Мэйдзи


353


1 505 645


73 136


30 254


1 609 035


Подводя итог, можно сказать, что сфера связи является самым выдающимся достижением среди всех инфраструктурных проектов губернаторства Карафуто, и к настоящему времени она достигла определенной степени завершенности. Единственным недостатком можно назвать сбои в связи из-за непреодолимых природных сил, поэтому главной задачей на будущее должно стать исправление этой ситуации. Кроме того, хотя создание системы специальных почтовых отделений заслуживает высокой оценки, к подбору начальников этих отделений следует относиться с еще большим вниманием. Поскольку такие люди естественным образом становятся центрами местных общин в регионах, правильный выбор начальника специального отделения может не только обеспечить выполнение почтовых обязанностей, но и стимулировать здоровое развитие поселений, что имеет огромное значение для освоения края. В последнее время нередко приходится слышать о растратах государственных средств и других преступлениях со стороны служащих специальных отделений. Ответственность за это, без сомнения, лежит на самих начальниках, и подобные инциденты не только подрывают доверие к средствам связи, но и наносят тяжелый урон общественной морали. Это тот вопрос, который требует строжайшего внимания в будущем.

Снижение тарифов на телеграммы

Тот факт, что Карафуто находится под таким же управлением, как Тайвань и Корея, и тарифы на телеграммы здесь выше, чем внутри Японии, во многих отношениях сильно тормозит развитие острова. Снижение тарифов было давней мечтой местных жителей. В период сразу после занятия острова это, возможно, было оправдано как временная мера, но сохранение старой системы сейчас, когда развитие достигло нынешнего уровня, является неуместным. Возражения против снижения тарифов строятся на том, что доходы от почты и телеграфа уступают лишь рыболовным сборам и являются главным источником доходов местного бюджета, а снижение тарифов приведет к дефициту. Однако снижение стоимости вызовет рост числа отправлений, а будущий приток иммигрантов также увеличит объемы связи, поэтому данный аргумент трудно признать убедительным. Для исправления этой ситуации достаточно изменить один императорский указ. Это важный шаг для колонизации и развития, который нельзя обходить вниманием со стратегической точки зрения.

Телеграфное сообщение между Японией и Россией

Несмотря на то что Северный и Южный Карафуто соприкасаются сушей и разделены лишь одной пограничной линией, между ними полностью отсутствует какая-либо инфраструктура связи. В частности, если отправлять телеграмму с японской территории в Северный Карафуто, приходится мириться с огромным неудобством, отправляя её кружным путем через Владивосток. Сегодня Южный и Северный Карафуто не имеют глубоких экономических связей, однако Россия, судя по слухам, уделяет большое внимание управлению Северным Сахалином в рамках своей дальневосточной политики. По мере того как японское колонизационное дело на Южном Карафуто будет расширяться, силы обеих сторон в недалеком будущем столкнутся с огромной скоростью, что является вполне естественным процессом. Следовательно, создание средств связи, в особенности телеграфного сообщения, как авангарда экономической экспансии, становится крайне насущной необходимостью. По последним сведениям, японское правительство с прошлого года ведет интенсивные переговоры с российским правительством и заинтересованными иностранными телеграфными компаниями. Переговоры о снижении тарифов и установлении телеграфного сообщения в основном завершены, и вскоре ожидается официальное заявление. Передают, что в повестку переговоров включены также вопросы связи между Северным и Южным Карафуто, а также связь Южного Карафуто с Приморской областью. Если это действительно так, то благодаря скорейшей реализации данных планов статус Южного Карафуто как колонии поднимется на качественно новую ступень.

Глава XIX: Современное состояние и будущее морского транспорта

Морская судьба Карафуто. Развитие судоходства с метрополией. Упадок прибрежного судоходства между внутренними опорными пунктами. Субсидируемые маршруты. Распределение субсидируемых маршрутов. Нестабильное состояние сообщения. Величественное зрелище плавания во льдах, два ледокола. Сокращение времени пути до метрополией. Кратчайший путь, будущее залива Моржи. Рациональное использование прибрежных маршрутов. Унификация прав управления маршрутами. Снижение тарифов на морские перевозки. Естественная потребность в расширении маршрутов. Будущее Японского моря. Нынешние отношения Карафуто и Японского моря. Будущие отношения Карафуто и Японского моря. Насущная необходимость завершения строительства объектов инфраструктуры сухопутно-морского сообщения; вопрос к государственным деятелям. Паллиативная реконструкция порта Оодомари. Порты всего острова. Навигационные знаки. Абсолютная необходимость использования беспроводного телеграфа. Естественное развитие судоходства Карафуто.

История морских островов всегда начинается с судоходства. Для острова Карафуто, окруженного со всех сторон морем, единственным способом соприкоснуться с цивилизацией метрополии как в материальном, так и в духовном плане является исключительно морской транспорт. Успех или упадок судоходства напрямую связан с процветанием самого острова. Обеспечение сообщения с материковой Японией и развитие прибрежного плавания являются первоочередными фундаментальными задачами освоения. Морское сообщение между Карафуто и метрополией в силу географических и экономических причин исторически наиболее тесно связано с Хакодатэ и Отару на Хоккайдо. В настоящее время Карафуто экономически практически полностью зависит от Хоккайдо. Если в будущем результаты освоения Карафуто значительно возрастут и остров займет особое экономическое положение, экономические отношения с Хоккайдо естественным образом изменятся, а избыточные силы распространятся за пределы Хоккайдо, что приведет к продлению старых и созданию новых маршрутов. Каким именно образом они будут развиваться в будущем, нельзя судить лишь на основании наблюдений за одним только Карафуто. Будущее Японского моря, на самом северном краю которого зажат Карафуто; развитие побережья так называемой обратной стороны Японии (Нихонкай), окружающего это море; отношения с противоположным берегом Кореей, Приамурьем и Приморской областью; и, наконец, будущее Северного Сахалина и Камчатки все эти мощные силы будут определять экономическое будущее Карафуто. Автор намерен подробнее коснуться этих вопросов в последующих разделах, однако любые прогнозы на будущее должны основываться на текущем положении дел, поэтому необходимо кратко ознакомиться с нынешним состоянием морского транспорта Карафуто.

Развитие судоходства с метрополией

Как показывает статистика, морское сообщение между Карафуто и метрополией находится в прямой взаимосвязи с прогрессом в освоении острова и с каждым годом становится все более оживленным. Число судов, заходящих в порты Оодомари и Маука за последние два-три года, неуклонно растет. Наряду с увеличением количества портов захода на побережье, наблюдается значительный рост объемов судопотока, грузооборота и пассажиропотока.

Таблица захода судов в порты Оодомари и Маука


Год


Порт Оодомари: Количество пароходов


Порт Оодомари: Общий тоннаж (тонны)


Порт Маука: Количество пароходов


Порт Маука: Общий тоннаж (тонны)


41-й год Мэйдзи


300


267 513


498


267 523


42-й год Мэйдзи


244


227 251


425


237 699


43-й год Мэйдзи


244


226 284


519


301 903


44-й год Мэйдзи


300


330 383


414


287 461


1-й год Тайсё


323


330 223


519


400 224


Упадок прибрежного судоходства между внутренними опорными пунктами

Прибрежное судоходство, связывающее внутренние пункты острова, ранее существовало в виде небольшой пароходной компании, базировавшейся в Маука и осуществлявшей рейсы между Маука и Кусуннай (Ильинский) с использованием судов вместимостью менее 150 тонн под субсидии правительства. Однако в 44-м году Мэйдзи это сообщение прекратилось. В настоящее время существует лишь небольшое сообщение на базе Оодомари, осуществляющее рейсы по побережью залива Анива, но его состояние крайне незначительно и не имеет развития.

Заход судов в главные прибрежные пункты, как упоминалось ранее, полностью зависит от субсидируемых по правительственному заказу судов, базирующихся на Хоккайдо. Кроме того, существует немало внеплановых (нерегулярных) частных судов, которые заходят на остров в начале рыболовного сезона для перевозки рабочих и материалов на рыболовные участки (невода), для транспортировки улова, а также, в последние годы, для вывоза леса, объемы заготовок которого постепенно растут. Таким образом, можно сказать, что эти частные суда, единственное субсидируемое прибрежное судно и регулярные субсидируемые суда по государственному заказу составляют всю структуру морского транспорта Карафуто.

Субсидируемые линии

Существует два вида субсидируемых регулярных судов: находящиеся в ведении центрального правительства и субсидируемые губернаторством Карафуто. Первые базируются в Хакодатэ и заходят в Отару, Оодомари и Маука; навигация длится с апреля по декабрь. Количество таких рейсов составляет 46 в год. Из них в апреле и декабре выполняется по 3 рейса, а в остальные месяцы по 6 рейсов (одно судно делает по 3 рейса). Обычно суда заходят в порт или выходят из него с интервалом примерно в 5 дней. В течение последних нескольких лет этот подряд выполняет компания Ниппон Юсэн (Nippon Yusen Kaisha), задействуя два парохода 1400-тонного класса (Камикава-мару и Хиросаки-мару), за что правительство ежегодно выплачивает субсидию в размере 500 иен. Субсидируемые линии губернаторства были учреждены в 40-м году Мэйдзи. В тот год количество используемых судов составляло всего две единицы общим тоннажем 827 тонн, а сумма субсидий превышала 24 000 иен. Однако в 1-м году Тайсё число используемых судов увеличилось до 11 единиц общим тоннажем более 10 000 тонн. Губернаторство, несмотря на свой скудный бюджет, не поскупилось на субсидии, выделив более 90 000 иен, что свидетельствует о больших усилиях с его стороны.

Таблица субсидируемых линий губернаторства Карафуто


Год


Количество судов


Общий тоннаж (тонны)


Сумма субсидии (иены)


40-й год Мэйдзи


2


827


24 060


41-й год Мэйдзи


3


1 911


36 500


42-й год Мэйдзи


3


2 667


71 500


43-й год Мэйдзи


4


4 378


87 870


44-й год Мэйдзи


6


5 261


81 000


1-й год Тайсё


11


9 195


91 000


Все вышеперечисленные 11 субсидируемых судов базируются в Отару, заходят в Оодомари, а оттуда распределяются: 3 судна на восточное побережье, 5 судов в обход на западное побережье, а еще 2 судна задействаны на зимних линиях в течение четырех месяцев с декабря по март. Все они заходят в Оодомари и Маука по три раза в месяц. Кроме того, так называемая линия Вакканай Оодомари (Тихая линия), которая призвана связать Оодомари с продлением западной линии Хоккайдо от Вакканай, была запущена в 44-м году Мэйдзи. Названия судов и регулярность рейсов в прошлом году распределялись следующим образом:

• Линия восточного побережья: Тикугава-мару (710 тонн), с мая по октябрь, всего 12 рейсов (свободное плавание от Отару).

• Тот же маршрут: Цуруга-мару (999 тонн), с мая по октябрь, всего 20 рейсов.

• Тот же маршрут: Киссин-мару (964 тонн), с мая по октябрь, всего 6 рейсов.

• Линия западного побережья: Суруга-мару (1335 тонн), с апреля по январь, всего 22 рейса.

• Тот же маршрут: Дайрэй-мару (1335 тонн), с апреля по январь, всего 20 рейсов (свободное плавание к югу от Отару).

• Тот же маршрут: Рюму-мару (333 тонн), с апреля по октябрь, всего 14 рейсов (базируется в Отару).

• Тот же маршрут: Хокуё-мару (173 тонны), с апреля по октябрь, всего 6 рейсов.

• Тот же маршрут: Тига-мару (757 тонн), с апреля по октябрь, всего 14 рейсов.

• Зимняя линия, 1-я очередь: Дайрэй-мару** (1335 тонн), с декабря по апрель, всего 6 рейсов.

• Зимняя линия, 2-я очередь: Камикава-мару (1464 тонны), с января по март, всего 10 рейсов.

• Линия Оодомари Вакканай: Китами-мару (728 тонн), с мая по октябрь, всего 12 рейсов.

Нестабильное состояние сообщения

Если объединить вышеупомянутые 46 рейсов судов Министерства связи с регулярными рейсами субсидируемых губернаторством судов, то общее число регулярных рейсов за год превысит 180. Если добавить к этому число заходов судов, не входящих в этот перечень, и распределить их по дням, то получится почти по одному рейсу в день. Из-за этого может показаться, что связь с метрополией является частой и надежной.

Однако за исключением двух судов Министерства связи, принадлежащих почтовой компании, и судна Дайрэй-мару компании Осака Сёсэн (Osaka Shosen Kaisha), субсидируемого губернаторством, остальные суда крайне плохо оборудованы для перевозки пассажиров. По этой причине большинство пассажиров стремятся попасть именно на эти три корабля. В летний период они прибывают и отправляются в среднем каждые три дня, поэтому состояние сообщения относительно хорошее. Однако начиная с ноября, когда штормы в северных морях постепенно усиливаются и погода становится крайне изменчивой, регулярность рейсов срывается. Нередки случаи, когда пассажирам приходится проводить долгие дни в томительном ожидании судна в гостиницах. В этот сезон транспортное сообщение между Карафуто и метрополией становится крайне ненадежным и зачастую сопряжено с опасностью, что в немалой степени препятствует развитию Карафуто.

Этот недостаток можно до определенной степени устранить, используя крупные суда с высокой сопротивляемостью волнам. Однако против дрейфующих льдов Охотского моря, которые при сильном ветре подхватываются стремительными течениями и мгновенно соединяются с прибрежным льдом Карафуто, замерзая или откалываясь и постоянно дрейфуя в проливе Лаперуза (Соя), размеры судна не только не дают никакого эффекта, но, напротив, лишь увеличивают опасность. Следовательно, для обеспечения надежного и безопасного судоходства на Карафутском маршруте в зимний период необходимо увеличить число судов, полностью оснащенных ледокольными устройствами. Наряду с этим, безусловно, требуется завершить строительство различных объектов для обеспечения безопасности навигации (например, полностью обустроить навигационные знаки и использовать беспроводной телеграф) и, как фундаментальное решение, провести глубокую реконструкцию портов.

Величественное зрелище плавания во льдах, два ледокола

(Примечание: На полях размещена фотография с подписью: Вход зимнего судна Дайрэй-мару в порт).

Первым зимним рейсовым судном, внесшим вклад в развитие Карафуто с момента его перехода под юрисдикцию Японии, был пароход Дайрэй-мару компании Осака Сёсэн. Первоначально это судно использовалось как специальный служебный корабль комиссии по демаркации японо-русской границы на Сахалине после Русско-японской войны, а затем стало субсидируемым судном губернаторства Карафуто, курсирующим вдоль побережья. Его специальное ледокольное устройство демонстрировало свою мощь во время зимнего замерзания моря. Зимнее замерзание побережья Карафуто, особенно залива Анива, представляет собой поистине величественное зрелище, созданное самой природой. Бескрайние лазурные волны в одно утро превращаются в иссиня-черное ледяное поле, простирающееся на многие мили вперед, где ничто не преграждает взор, а вдали лишь с криками кружат северные птицы. В это время в заливе в течение десяти-двадцати дней не видно ни силуэта корабля, и мороз, кажется, готов полностью сковать жизнь островитян. Но вот приходит экстренное извещение о прибытии парохода. Если случайно оказаться на пристани и присмотреться, то можно заметить тонкую струйку дыма над водой и черного монстра, который непрестанно продвигается вперед и отступает назад. И вдруг, на глазах у всех, прорубая за собой ровный канал, этот подводный монстр с грохотом и шумом величаво входит в порт. Ожидающие на берегу рабочие тут же выкатывают на лед десятки лошадиных повозок, паркуют их прямо у борта судна и мгновенно завершают разгрузку. Только таким образом материальные потребности и духовное утешение, которых так жаждут жители острова, оказываются хоть в какой-то мере удовлетворены. Трудно прочувствовать, не испытав на личном опыте, насколько сильно прибытие зимних судов воодушевляет жителей и какое колоссальное влияние оно оказывает на освоение края. Зимние рейсы парохода Дайрэй-мару на протяжении последних нескольких лет заслуживают особого упоминания в истории освоения Карафуто.

В общем, надежность зимнего сообщения между Карафуто и метрополией может быть гарантирована только за счет увеличения числа полноценных ледоколов. Тот факт, что с прошлого года губернаторство начало использовать для этой цели судно Камикава-мару почтовой компании, является крайне отрадным явлением для освоения Карафуто. Говорят, что ледокольное оборудование этого судна также весьма совершенно. Если в будущем по меньшей мере пять ледоколов будут задействованы на Карафутских маршрутах, транспортное сообщение впервые станет по-настоящему стабильным.

Сокращение времени пути до метрополии

Наряду с обеспечением транспортного сообщения, сокращение времени в пути также является важнейшей задачей для развития Карафуто. В настоящее время кратчайшее время прямого сообщения между Токио и Тоёхарой, при максимально эффективном использовании поездов и пароходов, составляет около 60 часов. Это, разумеется, расчет для летнего периода, когда транспортное сообщение максимально удобно; зимой же предсказать точное время практически невозможно. Ситуацию призвана исправить прокладка так называемой линии Тэнпоку, которая должна соединить Отомуппу (Отоинэппу), нынешнюю конечную станцию главной линии Хоккайдо, с самой северной точкой Вакканай.

(Примечание: На полях размещена фотография с подписью: Вход зимнего судна Камикава-мару в порт).

Работы на этом участке протяженностью всего 80 миль должны быть завершены в следующем году, что ознаменует сквозное открытие всей линии. Благодаря этому путь в 260 миль между Отару и Вакканай можно будет преодолеть примерно за 20 часов, а 80-мильный морской путь между Вакканай и Оодомари займет на пароходе всего 7 часов. Таким образом, по сравнению с маршрутом через Отару, удастся сократить время в пути примерно на 8 часов. В период сразу после занятия острова главными инициаторами поездок на Карафуто были в основном жители окрестностей Вакканай, и одно время движение судов туда-обратно было чрезвычайно интенсивным. Однако с годами оно пришло в упадок, и сообщение с Карафуто вынужденно перешло на крайне неудобный маршрут через Отару. Чтобы восполнить этот недостаток, с 44-го года Мэйдзи были запущены регулярные рейсы по так называемой линии Вакканай Оодомари (Тихая линия), однако навигация, состоящая всего из десятка рейсов одного-единственного парохода, совершенно не отвечает масштабам пассажиропотока между двумя берегами. Расширение этой линии неизбежно станет насущной задачей сразу после открытия линии Тэнпоку.

Если же пойти дальше в сокращении сообщения между Вакканай и Оодомари и найти на каком-либо мысе Карафуто еще более близкую географически к Вакканай и удобную для сухопутно-морского сообщения точку, связь между Карафуто и метрополией получит мощный импульс для коренной модернизации, а внутреннее освоение Карафуто обретет совершенно новый облик. В качестве такого места многие справедливо обращают взор на залив Моржи (Ловецкий). Залив Моржи расположен примерно в четырех ри (около 16 км) к северу от мыса Ноторо (Крильон). Морская вода здесь глубоко вдается в сушу, горы на северо-западе преграждают путь яростным ветрам, благодаря чему на воде почти нет ряби, а сам залив обширен и чрезвычайно глубок, что делает его удобным для маневрирования и якорной стоянки крупных судов. Как естественная гавань он по праву считается лучшим на Карафуто. Даже в настоящее время он служит единственным местом убежища для пароходов, курсирующих в заливе Анива.

Как уже отмечалось, Карафуто, заложивший основу освоения в южно-центральной равнине, в будущем должен развиваться в направлении восточного побережья и полуострова Ноторо. При этом освоение полуострова Ноторо ставит прокладку железной дороги в качестве самой первоочередной и неотложной задачи, а сама железная дорога в силу рельефа и требований сухопутно-морского сообщения неизбежно должна иметь конечной точкой залив Моржи. Если попытаться установить связь между Вакканай и Тоёхарой через этот залив, то для этого потребуется всего 2 часа по морю и 4 часа по суше (через Кайцуку, расстояние между Моржи и Тоёхарой составляет 27 миль). По сравнению с маршрутом через Оодомари это позволит сократить время в пути примерно на 5 часов, а общее время в пути между Токио и Тоёхарой (составляющее через Отару 60 часов) при маршруте через Вакканай и Моржи уменьшится в общей сложности примерно на 7 часов. Нет нужды говорить о том, какое колоссальное влияние это окажет на развитие Карафуто. По слухам, планы строительства железной дороги между Оодомари и Моржи, а также обустройство залива Моржи в последнее время продвигаются вперед силами японских предпринимателей. Хотя подлинность этих слухов до конца не ясна, подобные проекты рано или поздно обязательно будут реализованы в силу естественного хода вещей.

Унификация прав управления маршрутами

В прошлом году количество портов захода достигло тридцати. Развитие Карафуто делает прибрежное судоходство еще более оживленным, увеличивает частоту заходов в порты и повышает объемы грузо- и пассажирооборота, что, само собой разумеется, должно способствовать дальнейшему процветанию. Однако стимулирование прибрежного судоходства в конечном счете упирается в состояние бюджета, поэтому нынешнему губернаторству Карафуто не остается ничего другого, кроме как продвигаться вперед постепенно.

Благодаря распределению 11 пароходов, на Карафуто сейчас нет ни одного мало-мальски важного прибрежного пункта от Амбэцу на самом севере западного побережья до Энай прямо под границей на восточном побережье, куда бы ни заходили пароходы. Губернаторство обладает огромным преимуществом для развития края, поскольку в рамках своих полномочий может свободно приказывать субсидируемым судам заходить в те или иные порты, а также продлевать или сокращать время навигации. Например, если какой-то пункт не является обязательным портом захода по контракту, но зимой там возникает острая нехватка продовольствия и товаров, губернаторство может распорядиться, чтобы субсидируемое судно выделило часть своего планового времени, зашло в этот пункт и спасло жителей от кризиса. Потраченное время затем экономно компенсируется за счет сокращения стоянок в других портах, что не требует дополнительных расходов и позволяет эффективно достигать различных административных целей.

Использование маршрутов с максимальной выгодой при фиксированном времени и затратах является наиболее разумной стратегией. В этом смысле передача всех Карафутских маршрутов под единое управление губернаторства представляется превосходным решением для ускорения освоения. То есть, хотя существующие маршруты, находящиеся в ведении Министерства связи, безусловно, необходимы для связи с Японией, губернаторство Карафуто не может использовать и перераспределять их так же свободно и гибко, как свои собственные субсидируемые суда. Если бы удалось найти способ оставить финансирование за Министерством связи, как и прежде, но передать сами права управления губернаторству Карафуто, Карафутские маршруты смогли бы продемонстрировать еще большую эффективность. Признание за правительством колонии такой степени косвенной поддержки со стороны центральной власти является общепринятой практикой с давних времен, а для Карафуто, находящегося в столь суровых условиях, это и вовсе представляется вполне естественным делом.

Снижение тарифов на морские перевозки

Что касается тарифов на перевозку грузов по субсидируемым линиям, то на подведомственных участках губернаторство имеет возможность свободно контролировать их, точно так же, как и на островных железных дорогах. Поэтому, даже если тарифы на обычных коммерческих линиях, подверженные постоянным колебаниям, начинают резко расти, тарифы на Карафутских линиях не испытывают ни малейшего влияния, благодаря чем обеспечивается безопасность и стабильность торговли. Грузы, перевозимые по железной дороге или морем, в зависимости от их категории имеют некоторые различия в тарифах, однако все они транспортируются по низким ставкам. Это, с одной стороны, стимулирует вывоз местной продукции, а с другой обеспечивает жителей дешевыми товарами, что приносит колоссальный эффект.

Однако из-за того, что Карафуто экономически находится в сфере влияния Хоккайдо, остров вынужден полагаться на Хоккайдо в поставках всех товаров, независимо от того, производятся они там или нет. В результате этого привилегия субсидируемых маршрутов, призванная снизить стоимость фрахта и удешевить товары, значительно теряет свою эффективность. Причина в том, что из-за необходимости возить продукцию кружным путем через Хоккайдо, и фрахт, и конечная цена неизбежно подвергаются двойной наценке. Чтобы сломать это противоестественное положение дел, необходимо закупать эти товары напрямую в местах их первоначального производства. Губернаторство обратило на это внимание и с 44-го года Мэйдзи поощряет прямые свободные рейсы в регионы Хокурику (северо-западное побережье Хонсю) в обход Хоккайдо. В результате этого регулярные маршруты уже были продлены до порта Фусики, откуда осуществляется прямой импорт. И не стоит ограничиваться только Хокурику: открытие прямых линий во все регионы, которые поддерживают или стремятся поддерживать тесные торговые связи с Карафуто, для взаимного обмена товарами, является первоочередной задачей освоения, из-за чего и возникает вопрос о продлении старых или создании новых маршрутов.

Как уже вскользь упоминалось в самом начале этой книги, Карафуто, запирающий собой самую северную точку Японского моря, в своем будущем развитии находится в неразрывной взаимозависимости с развитием всего побережья Японского моря. Тот факт, что побережье Японского моря (так называемая обратная сторона Японии) долгое время отставало от тихоокеанского побережья в благах цивилизации, объясняется множеством причин: холодным климатом, суровыми штормами, рельефом, изолирующим отдельные прибрежные районы друг от друга (что препятствовало развитию транспорта и торговли), а также отсутствием хороших естественных портов и полным дефицитом искусственных портовых сооружений. Кроме того, сказывалась большая удаленность от противоположного берега и неудобство сообщения. Однако времена неумолимо меняются: работы по прокладке вторых путей Сибирской железной дороги уже близятся к завершению, уже открыты прямые линии Владивосток Цуруга и Владивосток Отару, завершено или завершается в ближайшее время обустройство таких важных портов, как Фусики, Цуруга, Ниигата, Нанао и Аомори, а также завершено строительство железнодорожных линий Этиго, Цуруга Майдзуру и Уэцу. Если вдобавок произойдет сквозное открытие прямой магистральной железной дороги от Аомори до Симоносеки, то под мощным воздействием внутренних и внешних факторов развитие побережья обратной стороны Японии в недалеком будущем пойдет поразительными темпами.

После того как Корея вошла в состав нашей империи, развитие Хоккайдо продвигается день ото дня, а мы получили в свои владения южную половину Карафуто, статус Японского моря колоссально возрос. Подобно Средиземному морю в древности и в Средние века в Европе, Японское море в будущем станет внутренним водоемом нашей страны и центром зарождения новой культуры.

Более того, в торговле между северной частью США, различными регионами обратной стороны Японии и северной частью Китая, в будущем, несомненно, наступит эпоха, когда грузы пойдут не кружным путем через Шанхай или другие порты, как сейчас, а будут пересекать Японское море по кратчайшему пути через Восточно-Корейский залив и далее по суше связываться с Северным Китаем. Рассуждая о будущем нашей страны как морской державы, многие слишком спешат рассуждать о судьбах Тихого океана и склонны пренебрегать Японским морем, с чем мы никак не можем согласиться.

В настоящее время судоходство между лицевой стороной Японии (тихоокеанским побережьем) и Хоккайдо развито несравнимо сильнее, чем на Японском море. Однако в былые времена, в эпоху деревянных японских парусников (васэн), все перевозки шли именно по Японскому морю, благодаря чему все важные порты обратной стороны Японии процветали. Провинция Кага была местом, где мореходство достигло наивысшего развития, и одно время весь обмен товарами с (Тохоку) и Хоккайдо осуществлялся исключительно на кораблях из Кага. Соответственно, южная и западная части Хоккайдо, а также весь Карафуто естественным образом поддерживали теснейшие связи с побережьем Японского моря. Это положение дел сохраняется и сегодня, а в будущем станет еще более выраженным.

Сегодня Карафуто получает основные товары первой необходимости из региона Хокурику, тогда как объемы вывозимых с Карафуто товаров пока ничтожно малы. Однако по мере прогресса в освоении земель начнется прямой вывоз морепродуктов, транспортировка угля и т. д., что углубит торговые отношения. Кроме того, поскольку большая часть нынешних жителей Карафуто является выходцами из регионов обратной стороны Японии, связи между ними выходят далеко за рамки простой торговли. Таким образом, сближение Карафуто и обратной стороны Японии в будущем повлечет за собой дальнейшее увеличение частоты рейсов, и нет никаких сомнений, что вскоре наступит время, когда Карафуто, как важнейший стратегический пункт Японского моря, будет связан регулярным маршрутом с Аомори.

Исторически связь Аомори с Карафутским рыболовством была очень сильной: с наступлением весеннего рыболовного сезона всевозможные материалы и рабочие отправляются на рыболовные участки напрямую, и транспортировка улова также идет чрезвычайно интенсивно. Однако сейчас это большей частью осуществляется на арендованных владельцами рыбопромысловых участков пароходах. Другие же товары, такие как канаты и циновки, поставляемые оттуда, сначала проходят через руки купцов в Хакодатэ и Отару, из-за чего приходится нести двойные расходы на пошлины и транспортировку. Если бы власти выделили субсидию всего в 34 тысячи иен в год и запустили пароход вместимостью 600700 тонн для выполнения регулярных рейсов примерно три раза в месяц, связь между двумя регионами стала бы еще более тесной, а общая выгода неизмеримо большей.

Будущие отношения Карафуто и Японского моря

Положение Карафуто в Японском море приобретает еще большее значение в контексте международных маршрутов. Наша рыболовная торговля с Приморской областью и Камчаткой исторически концентрировалась вокруг Хакодатэ. Ежегодно перед началом рыболовного сезона десятки парусных и паровых судов отправлялись к месту назначения, загруженные товарами. Возвращаясь обратно порожними, они часто заставали рыболовный сезон на побережье Карафуто, и транспортировка здешней рыбопродукции могла бы стать идеальным способом совместить две задачи в одном рейсе (убить двух зайцев одним выстрелом).

Однако из-за отсутствия возможности пройти процедуру смены порта приписки, корабли были вынуждены возвращаться порожними, что было крайне неэкономично. К счастью, с распространением действия Таможенного закона на Карафуто в 42-м году этот недостаток был устранен. Поскольку Карафуто расположен как раз посредине между Хоккайдо, Приморской областью и Камчаткой, он находится в идеальном положении для экспорта практически неисчерпаемых запасов местного угля, лесоматериалов и ожидаемой в будущем сельскохозяйственной продукции в Приморскую область. Это позволяет спрогнозировать открытие треугольного маршрута с базой в Оодомари и заходами в Николаевск и Владивосток.

Если вдобавок установить морское сообщение через обратную сторону Японии с Кореей, Китаем и Тайванем, экспортируя наши морепродукты, древесный и каменный уголь, получая взамен рис из Кореи, соль из Квантунской области и Тайваня и промышленные товары из портов обратной стороны Японии для взаимного обмена, экономическая ценность Карафуто впервые раскроется в полной мере. В этом контексте проектирование маршрутов Карафуто Хокурику Корея/Китай или Карафуто Хокурику Тайвань с использованием портов обратной стороны Японии в качестве промежуточных баз выглядит абсолютно естественным.

Насущная необходимость завершения строительства объектов инфраструктуры сухопутно-морского сообщения; вопрос к государственным деятелям

Если рассчитывать долгосрочную стратегию Карафуто на сто лет вперед, развитие острова неизбежно должно пойти по вышеописанному пути. Однако это действительно долгосрочная стратегия на будущее, идеал грядущих дней. Если же мы вновь обратимся к текущей реальности, картина предстанет весьма удручающей. Треугольный маршрут с Приморской областью и Владивостоком, линии в Корею, Китай и на Тайвань, крупные суда вместимостью более 3000 тонн всё это звучит великолепно и заманчиво, но вы только взгляните на портовые сооружения Карафуто и на состояние сухопутно-морского сообщения! Впереди лишь туманные дали.

Как автор уже неоднократно и настойчиво заявлял, при таком отношении государства и нации к Карафуто, какое мы видим сегодня, ожидать стремительного прогресса в его освоении просто неразумно. Мы хотим спросить у действующих политиков: как именно вы собираетесь поступить с этой единственной нашей холодной колонией? Неужели вы считаете, что нет необходимости использовать ее богатейшие природные ресурсы на благо государства? А если ресурсы нужно использовать, то почему государственное управление демонстрирует такое полное отсутствие долгосрочного планирования? Чтобы что-то взять, нужно сначала что-то дать. Ссылаясь на сокращение бюджета и политику концентрации ресурсов на Маньчжурии и Корее, Карафуто из-за сиюминутного оппортунизма метрополии постоянно оставляют на положении пасынка, что является величайшим несчастьем для острова.

С несчастьем Карафуто еще можно смириться, но как быть с тем, что это в итоге сдерживает общую тенденцию экономической экспансии нашей страны на север? Если государство действительно видит в Карафуто лишь обузу, почему бы не принять смелое и радикальное решение объявить его чартерной (привилегированной) колонией и передать управление в руки частного капитала или полугосударственной-получастной компании? Капитал, подобно воде, течет туда, где ниже. Даже если правительство из-за бюджетных соображений не решается вкладывать сюда серьезные средства, пока существуют богатые ресурсы, приток частного капитала обязательно приведет к разработке масштабных проектов. Благодаря этому правительство также смогло бы освободиться от финансового бремени, которое его так тяготит, и одним ударом убить двух зайцев. Освоение Карафуто в будущем потребует еще огромных капиталовложений, и в первую очередь это касается реконструкции портов. Без завершения модернизации портов любые другие инфраструктурные проекты окажутся бесполезными. Если государство совершенно неспособно провести реконструкцию портов Карафуто и считает, что не остается ничего другого, кроме как оставить все в нынешнем состоянии, то необходимо коренным образом пересмотреть саму структуру и стратегию управления Карафуто, выбрав путь, при котором государство получало бы выгоду от конечного результата. Если строительство порта в Кируне (Цзилуне) на Тайване ведется государством как масштабный долгосрочный проект, и если даже такие порты, как Румои и Масикэ (Машэке), получают государственные субсидии и признаются ценными для реконструкции, то причины, по которым из этого процесса исключена модернизация портов Карафуто а ведь это вопрос жизни и смерти для всего освоения острова, остаются абсолютно непостижимыми. Мы не столько оплакиваем несчастье самого Карафуто, сколько выражаем глубокую тревогу по поводу того, что из-за недальновидности и предвзятости наших властей все управление нашей приполярной колонией может закончиться полным крахом.

Паллиативная реконструкция порта Оодомари

Несмотря на все трудности, власти губернаторства Карафуто прилагают огромные усилия, чтобы, пусть даже паллиативными мерами, проводить реконструкцию портов и развивать сухопутно-морское сообщение, и эти старания заслуживают понимания. Исторически на побережье Карафуто практически нет мест, которые можно было бы назвать хорошими естественными гаванями. Единственными портами, пригодными для использования в настоящее время, являются Оодомари и Маука, однако без масштабной реконструкции они едва ли могут считаться полноценными портами. Как уже упоминалось, Оодомари в силу своей конфигурации разделен на две части Сакаэмачи и Нанкэйтё. В эпоху российского правления Корсаков (Нанкэйтё) служил стоянкой для торговых судов, а Поро-ан-томари (Сакаэмачи) был всего лишь рыбацкой гаванью. Однако после того как остров перешел под юрисдикцию Японии, Корсаков стал использоваться для стоянки военных кораблей, а для захода и стоянки обычных торговых судов был отведен рейд Сакаэмачи. Поскольку Сакаэмачи также стал первым местом, где переселенцам было разрешено селиться, здесь быстро сконцентрировались морские и сухопутные грузоперевозчики, и порт начал стремительно процветать как торговый узел. В этот момент неполноценность сухопутно-морского сообщения стала ощущаться особенно остро. Имея целью упорядочение городских кварталов Оодомари, развитие которых шло стихийно и противоестественно, губернаторство выделило на эти цели 400 000 иен.

(Примечание: На полях размещена фотография с подписью: Вход судов в ковш Сакаэмачи в Оодомари).

Эти средства были инвестированы в течение двух лет (44-го и 45-го годов Мэйдзи) в проект по осушению и засыпке прибрежной зоны Сакаэмачи. Были отсыпаны участки длиной 80 кэн (около 145 м) и шириной 1200 кэн (около 2,2 км) вдоль моря, а в непосредственной близости от железнодорожной станции Сакаэмачи были оборудованы два ковша (искусственные гавани). Один из них предназначен для вывоза угля, добыча которого должна начаться в ближайшем будущем, а другой служит для удобства посадки и высадки обычных пассажиров и обработки грузов. С завершением этих работ порт Оодомари заметно преобразился, однако подобные меры еще рано называть полноценной реконструкцией порта.

Порт Маука расположен в 140 милях от Оодомари. Сюда заходит огромное количество судов как субсидируемых, так и свободных линий. В особенности с наступлением рыболовного сезона концентрация и распределение товаров здесь идут настолько интенсивно, что этот порт превосходит даже Оодомари, являясь главным и лучшим портом на западном побережье. Важнейшим преимуществом Маука является то, что благодаря морским течениям порт не замерзает в зимний период, оставаясь единственными воротами, обеспечивающими связь острова с внешним миром зимой.

Порты всего острова

Тем не менее, акватория порта Маука крайне узкая, и из-за мелководья крупные суда не могут бросать якорь близко к берегу, за исключением судов малого размера. Пароходы вместимостью даже менее 1500 тонн по-прежнему вынуждены швартоваться на рейде в нескольких кабельтовых от берега. Как порт он имеет лишь один ковш и лишен каких-либо других сооружений, находясь в крайне несовершенном состоянии. Помимо этого, на западном побережье в качестве пунктов захода судов существуют Хонто (Невельск), Нодасаму (Чехов), Томариору (Томари), Кусуннай (Ильинский), Усиро (Орлово), Китанаёси (Лесогорск) и Эсутору (Углегорск); в заливе Анива Чинисани (Пригородное); на восточном побережье Тоннай (Охотское), Сакаэхама (Стародубское), Хигаси-Сираура (Взморье), Мотодомари (Врево), Сиска (Поронайск) и Тириэ (Котиково). Однако ни одно из этих мест в их нынешнем состоянии не заслуживает права называться портом. Если подходить к вопросу серьезно, оценивая перспективы дальнейшего освоения Карафуто, его географические условия, а также элементы, необходимые для создания хорошей естественной гавани, то, как принято считать, невозможно найти лучшего места, кроме вышеупомянутого залива Моржи. Если бы южная половина острова не была уступлена Японии и Сахалин по-прежнему полностью оставался во владении России, они, вполне возможно, уже открыли бы в заливе Моржи прекрасную военно-морскую базу.

Навигационные знаки

С давних пор северные морские маршруты, и в особенности зимний Карафутский маршрут, считаются мореплавателями самыми опасными, и тарифы морского страхования в этот период традиционно демонстрируют значительный рост. Высокая опасность плавания объясняется не только природными явлениями, такими как дрейфующие льды и густые туманы, но и тем, что в случае внезапной опасности суда не имеют ни одного подходящего порта-убежища. К этому добавляется и острый дефицит искусственных сооружений для предотвращения аварий. В связи с этим мы вынуждены указать на крайнюю неполноценность навигационных знаков вдоль побережья Карафуто. Из всех средств навигационного оборудования Карафуто в настоящее время располагает лишь маяком на мысе Ноторо (Крильон) с постоянным белым огнем второго класса силой в 3500 свечей, портовым огнем в Оодомари силой в 100 свечей и деревянными белыми створными знаками в Маука. Только за последние два-три года количество серьезных аварий с пароходами у побережья Карафуто, сохранившихся в нашей памяти, включает пять затонувших судов, а если считать случаи посадки на мель и прочие происшествия, то их число превысит десяток. Неполноценность навигационных знаков является одной из главных причин, мешающих предотвратить эти трагические происшествия, и об этом единодушно заявляют все опытные моряки Карафутских линий. Один старый моряк, имеющий огромный опыт плавания в северных водах, как-то сказал автору: Пока, помимо существующего маяка на мысе Ноторо, не будут установлены маяки как минимум в девяти ключевых точках по всему побережью острова а именно на скале Нидзё (Камень Опасности), мысе Накасиретоко (Терпения), мысе Кисну (Кузнецова), острове Кайбато (Монерон), мысе Айроппу (Свободный), в Сиске (Поронайске), на мысе Усиро (Орлово), в Сакаэхаме (Стародубском) и на мысе Коноторо (Конон) Карафутский маршрут ни в коем случае не перестанет считаться зоной повышенной опасности. В нашей стране, являющейся морской державой, дело обустройства навигационных знаков по самой своей природе должно было бы получить максимальное развитие, однако реальность далека от идеала. По уровню развития этой сферы Япония фактически находится на четвертом месте с конца среди стран мира. Передают, что правительство осознает неотложность этой задачи и к 189 уже существующим маякам планирует дополнительно построить еще 290 объектов. Однако расходы на этот проект составят как минимум 6 000 000 иен, и даже если растянуть его в качестве непрерывной программы на 20 лет, это потребует более 300 000 иен ежегодно. В сегодняшних условиях, когда громко звучат требования о сокращении бюджета, осуществление этих планов правительства вызывает большие сомнения.

Тем не менее, грядущее развитие торговли и рост судоходства не позволят вечно сохранять текущее положение дел. Рано или поздно это заставит правительство приложить максимум усилий для завершения программы обустройства навигационных знаков. И если на побережье самой Японии, при всей его неполноценности, уже развернута первичная сеть существующих маяков, из-за чего новые проекты носят скорее дополняющий характер, то для побережья Карафуто центра северного судоходства степень этой необходимости является абсолютной. Правительству нельзя путать приоритеты; необходимо без промедления и в самую первую очередь заняться установкой оборудования там, где потребность носит критический характер.

Абсолютная необходимость использования беспроводного телеграфа

Для обеспечения безопасности судов использование беспроводного телеграфа на Карафутском маршруте является абсолютно необходимым. Сегодня мир вступил в эпоху всемогущества беспроводного телеграфа: как в военных целях, так и в сфере гражданской связи его использование, кажется, достигло своего апогея. Уровень его развития в нашей стране пока невозможно сравнить с повсеместным распространением в странах Европы и Америки, однако в том, что касается оснащения судов, у нас уже есть определенные успехи. На главных международных и важнейших ближнемагистральных линиях использование этого новейшего достижения науки уже приносит огромную практическую пользу и спокойствие. Полагаем, что если двигаться в этом направлении, то недалеко то время, когда американское законодательство, запрещающее прибрежное плавание судам, не оснащенным беспроводным телеграфом, будет взято нашей страной за образец и нет никаких сомнений, что наступит время, когда этого потребует сама необходимость. Если оценивать степень потребности в оснащении судов, то нет маршрута, где это было бы более насущно, чем в суровых северных морях, и Карафутский маршрут служит тому идеальным подтверждением. В особенности это касается зимней навигации, длящейся три-четыре месяца, когда транспортное сообщение практически полностью прерывается.

(Примечание: На полях размещена фотография с подписью: Мыс Ноторо на западе).

Пароходы вынуждены вести борьбу с непредсказуемыми и ежечасно меняющимися погодными условиями, пробираться сквозь дрейфующие льды, простирающиеся на десятки морских миль, и в условиях сильнейших метелей, когда невозможно разглядеть даже протянутую руку, пытаться войти в порт Оодомари. Бывает, что судам приходится по нескольку дней, а то и более десяти дней дрейфовать в опасном море. Связь с сушей при этом полностью обрывается, а люди как на корабле, так и на берегу пребывают в постоянном и мучительном беспокойстве, будучи совершенно не в силах что-либо предпринять. Порой местонахождение судна остается абсолютно неизвестным, что заставляет с ужасом предполагать худшее вплоть до гибели корабля. О неудобствах сообщения нечего и говорить; чувство страха в такие моменты достигает предела, и при сохранении подобного положения дел никто не захочет оставаться жить на такой опасной земле. Единственный способ исправить это противоестественное положение вещей, защитить человеческие жизни и имущество, а также обеспечить надежность сообщения это внедрение беспроводного телеграфа.

Тем не менее, в то время как на относительно безопасных маршрутах, таких как Тайваньский или Даляньский, беспроводной телеграф уже активно используется, на Карафутском маршруте не слышно даже разговоров о необходимости его внедрения, что вызывает крайнее недоумение. По объяснениям специалистов, установка простейшего оборудования на судне обойдется всего в 35 тысяч иен. Связь с сушей на линии (Отиси, Хоккайдо) Карафуто вполне можно поддерживать по обычным проводам. Если же вложить 45 тысяч иен и установить наземное оборудование непосредственно на мысе Соя или мысе Ноторо, это принесло бы еще больший эффект. Выделение в общей сложности около 10 000 иен на обеспечение безопасности северного судоходства и содействие развитию Карафуто разве это не ничтожно малая цена? Было бы исключительно разумно сделать установку беспроводного телеграфа обязательным условием контракта как минимум для двух регулярных судов Карафутской линии, выделив со стороны правительства или губернаторства Карафуто соответствующие субсидии. Россия уже в недалеком будущем планирует установить беспроводной телеграф на Камчатке и Северном Сахалине для использования в общих целях связи. Кто в таких условиях станет утверждать, что нашей южной половине острова не требуется хотя бы минимальное оснащение судов для содействия развитию Карафуто?

Естественное развитие судоходства Карафуто

В настоящее время вместимость крупнейших регулярных судов Карафутской линии не превышает 1500 тонн. Из уст многих исследователей, изучавших Карафуто, часто приходится слышать, что для нужд острова необходимо использовать корабли класса от 1000 до 3000 тонн. Прихода таких времен, безусловно, с нетерпением ждут все жители, однако пока портовые сооружения не будут полностью обустроены, эти планы так и останутся не более чем пустой фантазией.

Более того, с точки зрения развития острова, гораздо выгоднее не гонять редкие крупные суда, требующие огромных расходов, а увеличить частоту рейсов малотоннажных судов, одновременно доведя до совершенства все береговое и навигационное оборудование, что и является нашей первоочередной задачей. Действительно, даже в летний период, когда перемещение пассажиров и грузов достигает пика, трудно заявить, что нынешний флот заставляет испытывать серьезные неудобства.

Существует также мнение, что базой прибрежных маршрутов весьма противоестественно является Хоккайдо, и её необходимо перенести внутрь самого острова. Однако, пока портовые сооружения остаются в столь плачевном состоянии, эта идея также едва ли осуществима в обозримом будущем. Предположим даже, что ради развития острова мы решим пойти на это, преодолев все препятствия. Но ведь в портах Карафуто сейчас нет ни складов, ни элементарных водонапорных станций для заправки судов, а уголь для нужд пароходов до сих пор заводится извне, так как местная добыча еще не налажена. В таких условиях принудительный перенос базы привел бы к тому, что при транспортировке товаров пришлось бы осуществлять двойную и тройную перевалку. В конечном счете это заставило бы жителей приобретать товары по чрезвычайно завышенным ценам, ставя под угрозу условия их жизни. Противоестественные, искусственно навязанные меры лишь разрушают здоровое развитие экономики. Проще говоря, пока не будет завершена фундаментальная реконструкция портов и сопутствующее обустройство инфраструктуры, невозможно ожидать серьезного прогресса в морском транспорте Карафуто.

Глава XX: Зачаточное состояние экономики

Взаимное пожирание внутри замкнутого круга. Очертания наконец становятся четкими. Торговля с метрополией. Ничтожные объемы коммерции. Хаотичное распределение товаров. Финансовые учреждения. Насущная необходимость учреждения Колониального банка. Поразительные процентные ставки. Беднота и финансы. Заработная плата. Рост сбережений и их характер.

Карафуто скрывает в себе колоссальные богатства как на суше, так и на море, однако их освоение началось лишь в последние один-два года, и сама торговля всё еще находится в крайне зачаточном состоянии. Лишенное собственной развитой производственной базы, коммерческое сословие Карафуто до сих пор ориентировалось исключительно на подряды для местных административных учреждений или на распределение средств, выделяемых на государственные строительные работы внутри этого маленького замкнутого круга. Это вынуждало экономику острова существовать в режиме так называемого взаимного пожирания (когда процветание одного пункта означало разорение другого). Так, после переноса резиденции губернатора в Тоёхару порт Оодомари оказался в глубочайшем упадке, практически превратившись в мертвую зону. С другой стороны, после вывода регулярных войск из Тоёхары там резко замерла торговля, а сокращение масштабов опытной угольной станции привело к тому, что жизнь в Томариору едва теплится. Процветание пункта А мгновенно влечет за собой упадок пункта Б, а расцвет пункта В оборачивается трагедией для пункта Г.

Очертания наконец становятся четкими

Как только прозвучало известие о занятии острова, сюда, подобно тучам саранчи, устремились предприимчивые купцы, мечтавшие о мгновенном обогащении. В период, когда все институты находились в зачаточном состоянии, а в различных районах активно велось дорожное и гражданское строительство, эти спекулирующие торговцы получали весьма солидные прибыли.

Однако, как только временные строительные проекты завершились и общая экономика начала постепенно сжиматься, они не только лишились возможности извлекать ожидаемые сверхприбыли, но и быстро растратили то немногое, что успели заработать. В итоге большинство из них покинули остров как несчастные банкроты. С другой стороны, наиболее проницательные коммерсанты превратили заработанные деньги в устойчивый капитал и переориентировались на ведение солидного, надежного бизнеса. Благодаря этому примерно с 4243-го годов Мэйдзи торговый мир острова наконец начал обретать четкие очертания.

Такие города, как Тоёхара, Оодомари и Маука, а вслед за ними и другие городские поселения, под воздействием естественного хода вещей и в соответствии со своими географическими особенностями начали постепенно, пусть и в зачаточном виде, развиваться как торговые центры. Как показывает статистика, если в конце 39-го года на общее население острова в 12 300 с небольшим человек приходилось 2950 человек, занимавшихся торговлей и промыслами, то к концу 43-го года при общем населении более чем в 31 000 человек число торговцев увеличилось до 3750 с лишним человек. В указанном году положение дел в основных городах острова выглядело следующим образом:

Таблица численности населения и торговцев в разрезе городов


Городские районы


Общее население (чел.)


Количество торговцев (включая совмещающих промыслы)


Оодомари


4 003


634


Тоёхара


4 020


737


Маука


3 240


508


Томариору


1 635


397


Основным продуктом Карафуто является сельдь, поэтому от того, насколько богатым или скудным окажется её улов, напрямую зависит благосостояние всей финансовой системы острова. Экономика Карафуто в гораздо большей степени подвержена влиянию внутренних островных факторов, нежели общим экономическим колебаниям в мире. Это наглядно свидетельствует о дефиците крупных промышленных производств, способных связать экономику колонии и метрополии в единую систему, и говорит о крайней неразвитости коммерции и индустрии. Представленная ниже статистика демонстрирует, в каком состоянии находится торговля между Карафуто и Японией.

Таблица движения грузов по основным портам за ряд лет (в тоннах)


ППорт / Год


Оодомари (тонны / иены)


Маука (тонны / иены)


Хонто (тонны / иены)


Нодасаму (тонны / иены)


Томариору (тонны / иены)


Кусуннай (тонны / иены)


Китанаёси (тонны / иены)


Сакаэхама (тонны / иены)


Сиска (тонны / иены)


41-й год Мэйдзи


Ввоз: 17 058 т

Вывоз: 14 795 т

Цена ввоза: 2 472 475

Цена вывоза: 1 070 049


Ввоз: 15 744 т

Вывоз: 9 180 т

Цена ввоза: 1 931 825

Цена вывоза: 187 018


Ввоз: 2 110 т

Вывоз: 11 034 т

Цена ввоза: 661 099

Цена вывоза: 54 185


Ввоз: 1 011 т

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


Ввоз: 1 497 т

Вывоз: 2 032 т

Цена ввоза: 545 297

Цена вывоза: 123 265


Ввоз: 2 702 т

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


Ввоз: н/д

Вывоз: 10 175 т

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 10 845


Ввоз: н/д

Вывоз: 5 398 т

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


42-й год Мэйдзи


Ввоз: 16 171 т

Вывоз: 20 348 т

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 794 232

Цена вывоза: 545 297


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 98 477

Цена вывоза: н/д


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 95 474

Цена вывоза: 5 862


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 907


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 97


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


43-й год Мэйдзи


Ввоз: 25 345 т

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 1 633 554

Цена вывоза: 794 232


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 988 409

Цена вывоза: 835 527


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 201 875

Цена вывоза: 257 520


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: н/д


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 262 952

Цена вывоза: 56 488


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 75 191


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 1 309


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 225


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 9 222

Цена вывоза: н/д


44-й год Мэйдзи


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 1 880 086

Цена вывоза: 1 112 309


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 871 261

Цена вывоза: 861 084


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 133 265

Цена вывоза: 281 376


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 10 750

Цена вывоза: 74 094


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: 108 459

Цена вывоза: 70 441


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 150 041


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 6 107


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 9 700


Ввоз: н/д

Вывоз: н/д

Цена ввоза: н/д

Цена вывоза: 27 195


Главными ввозимыми товарами являются предметы первой необходимости, такие как галантерея, белый рис, поваренная соль, табак, соломенные циновки, овес, керосин, мисо и сакэ. К вывозимым товарам относятся галантерея, а также тук из сельди (удобрение), крабовые консервы, сушеная треска, комбу и другие морепродукты.

С распространением действия Таможенного закона в 42-м году порт Оодомари был открыт для международной торговли, благодаря чему начала постепенно развиваться торговля с Россией (Владивосток, Камчатка), Китаем (Дагу, Циндао, Тяньцзинь) и Кореей (Пусан, Инчхон, Мокпо, Вонсан). Экспорт направлен главным образом в Россию и включает рыболовные снасти, канаты, парусину, циновки и другие принадлежности для рыболовного промысла, а также очищенный рис и каменный уголь. В Китай и Корею в основном экспортируются железнодорожные шпалы, лесоматериалы и доски. Импорт практически полностью отсутствует. Тот факт, что в 43-м финансовом году зафиксировано превышение импорта, объясняется тем, что губернаторство ввезло из Кореи железнодорожные материалы для прокладки островной колонизационной железной дороги, стоимость которых была включена в общую статистику.

Международная торговля в 4344-м годах Мэйдзи

• 43-й год Мэйдзи: Экспорт 106 809 иен | Импорт 307 979 иен

• 44-й год Мэйдзи: Экспорт 146 753 иены | Импорт 98 иен

Такие островные товары, как соленая сельдь, комбу и крабовые консервы, экспортируются через Хакодатэ, Отару, Иокогаму и другие порты. Если учесть этот прямой экспорт, его годовой объем, вероятно, достигнет 500600 тысяч иен. В любом случае, международная торговля Карафуто пока ничтожно мала, и ее будущее все еще туманно.

Хаотичное распределение товаров

Поскольку Карафуто получает практически все повседневные товары с Хоккайдо и из региона Хокурику, в зависимости от расстояния, удобства транспортировки и других факторов, цены на них в разных частях острова естественным образом несколько различаются. Однако в первые два-три года после занятия острова разница в ценах была чрезмерно велика, и ситуация напоминала хаос. В двух населенных пунктах, между которыми не было никаких транспортных трудностей, цены на один и тот же товар различались на 3040%. Более того, даже в пределах одного городского квартала цены в разных лавках могли отличаться на 2030%, что представляло собой крайне противоестественное явление. Хотя к сегодняшнему дню это негативное явление несколько сгладилось, на острове до сих пор нет понятия официальной рыночной цены. Жители привыкли к такому положению дел и не удивляются ему, но в практической повседневной жизни это создает огромные неудобства. Если в качестве примера взять цены на четыре-пять основных видов товаров в различных районах острова, то в 43-м финансовом году они выглядели следующим образом:

Таблица цен на основные товары по городам острова (43-й год Мэйдзи)


Товар / Ед. изм. / Город


Тоёхара


Оотани


Сакаэхама


Оодомари


Такарасима


Фунай


Маука


Хонто


Нода


Томариору


Кусуннай


Сиска


Мотодомари


Китанаёси


Усиро


Рис 1-го сорта (за коку)


7.40


7.05


7.50


7.65


8.00


8.00


8.00


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


Рис 2-го сорта (за коку)


7.30


7.50


7.40


7.00


6.50


7.00


7.40


7.00


7.60


7.00


8.00


7.65


н/д


н/д


н/д


Рис 3-го сорта (за коку)


7.20


6.80


7.30


7.80


7.80


7.50


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


Овес (за коку)


5.00


5.00


4.60


5.00


5.00


4.85


4.50


5.00


5.10


5.00


5.50


н/д


н/д


н/д


н/д


Поваренная соль (за коку)


1.60


2.00


1.50


1.50


1.50


1.50


1.70


1.80


1.80


2.00


2.00


2.50


н/д


н/д


н/д


Мисо (за 10 кан)


4.00


4.50


4.00


3.80


4.00


4.30


5.50


4.50


4.50


3.50


4.50


4.50


5.80


4.80


4.80


Соевый соус (за 4 то)


4.60


4.00


4.00


3.80


4.00


3.00


4.10


3.00


4.50


3.00


4.50


4.50


4.00


4.00


3.55


Сакэ (Высший сорт) (за коку)


45.00


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


Сакэ (Средний сорт) (за коку)


36.00


35.00


36.00


36.00


36.00


36.00


37.00


38.00


36.00


35.00


36.00


40.00


41.00


36.00


36.00


Сакэ (Низший сорт) (за коку)


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


н/д


Финансовые учреждения

Экономика Карафуто, находящаяся из-за неразвитости промышленности в крайне подавленном состоянии, испытывает огромные трудности из-за невозможности получить полноценную поддержку со стороны финансовых учреждений. В настоящее время на Карафуто действуют лишь филиалы Хоккайдского колониального банка (Хоккайдо Такусоку Гинко) и Банка Тайхоку. Первый из них с 38-го года занимался в основном ведением казначейских дел и лишь частично принимал вклады. Однако в январе 40-го года существовавшее ранее представительство было преобразовано в Филиал Карафуто, который начал полноценные операции по приему общих вкладов. Тем не менее, обычные коммерческие банковские операции были ограничены уставом банка, из-за чего он долгое время не вносил серьезного вклада в общую экономику (лишь в августе 44-го года этот банк также начал осуществлять обычные коммерческие банковские операции).

Из-за этого жители острова испытывали колоссальные неудобства. Чтобы восполнить этот недостаток, при поддержке Колониального банка был организован Банк Тайхоку, филиалы которого открылись в Оодомари и Маука, положив начало обычным коммерческим банковским операциям. Начиная с 42-го года объемы вкладов в Банке Тайхоку распределялись следующим образом:

Таблица вкладов и кредитов Банка Тайхоку (Филиал Оодомари)

• Кредиты по овердрафту на текущих счетах:

• 42-й год Мэйдзи: 13 255 иен

• 43-й год Мэйдзи: 54 105 иен

• Срочные вклады:

• 42-й год Мэйдзи: 5 241 иена

• 43-й год Мэйдзи: 25 700 иен

• Сберегательные вклады:

• 42-й год Мэйдзи: 94 295 иен

• 43-й год Мэйдзи: 79 805 иен

• Текущие счета:

• 42-й год Мэйдзи: 10 633 иены

• 43-й год Мэйдзи: 10 105 иен

• Прочие вклады:

• 42-й год Мэйдзи: 3 674 иены

• 43-й год Мэйдзи: 19 700 иен

• Всего вкладов:

• 42-й год Мэйдзи: 71 120 иен

• 43-й год Мэйдзи: 153 533 иены

• Выданные кредиты:

• 42-й год Мэйдзи: 5 010 иен

• 43-й год Мэйдзи: 54 000 иен

• Всего кредитов:

• 42-й год Мэйдзи: 33 000 иен

• 43-й год Мэйдзи: 10 000 иен

Таблица вкладов и кредитов Банка Тайхоку (Филиал Маука)

• Кредиты по овердрафту на текущих счетах:

• 42-й год Мэйдзи: 5 105 иен

• 43-й год Мэйдзи: 107 819 иен

• Срочные вклады:

• 42-й год Мэйдзи: 25 700 иен

• 43-й год Мэйдзи: 153 533 иены

• Сберегательные вклады:

• 42-й год Мэйдзи: 79 805 иен

• 43-й год Мэйдзи: 41 544 иены

• Текущие счета:

• 42-й год Мэйдзи: 10 105 иен

• 43-й год Мэйдзи: 3 631 иена

• Прочие вклады:

• 42-й год Мэйдзи: 19 700 иен

• 43-й год Мэйдзи: 1 205 иен

• Всего вкладов:

• 42-й год Мэйдзи: 153 533 иены

• 43-й год Мэйдзи: 29 799 иен

• Выданные кредиты:

• 42-й год Мэйдзи: 54 000 иен

• 43-й год Мэйдзи: 10 000 иен

• Всего кредитов:

• 42-й год Мэйдзи: 10 000 иен

• 43-й год Мэйдзи: 10 000 иен

Общий итог по обоим филиалам

• 42-й год Мэйдзи: Вклады 224 653 иены | Кредиты 38 010 иен

• 43-й год Мэйдзи: Вклады 431 616 иен | Кредиты 118 105 иен

Финансовое состояние Карафуто, как отмечалось ранее, напрямую зависит от успехов или неудач рыболовного промысла. Помимо этого, мощными факторами влияния выступают приток и отток средств на различные строительные работы, а также подготовка и закупка запасов товаров на зиму.

Насущная необходимость учреждения Колониального банка

Поскольку права на рыболовные участки на Карафуто до сих пор четко не определены законодательством, а стоимость недвижимости на острове еще не стабилизилась, банки крайне неохотно принимают их в качестве залога. Из-за этого при малейших признаках экономического спада банки начинают спешно закрывать кредитные линии и досрочно изымать средства. В погоне за абсолютной безопасностью финансовые организации вместо регулирования денежного рынка лишь усугубляют кризис. Хотя в последнее время наметился переход к более мягкой кредитной политике, скромный капитал Банка Тайхоку в размере всего 25 000 иен не позволяет ему в полной мере удовлетворять потребности бурно растущей экономики Карафуто. Тот факт, что головной Хоккайдский колониальный банк наконец начал обычные коммерческие операции, является отрадным событием. Однако из-за упомянутой неопределенности статуса прав на рыболовство, банки все еще колеблются выдавать кредиты под залог этих прав. В реальности польза от этого нововведения пока малозаметна. Чтобы избавиться от всех этих неудобств и обеспечить стабильное снабжение края капиталом по относительно низким ставкам, создание специализированного Колониального банка для Карафуто является самой неотложной и первоочередной задачей освоения острова.

(Примечание: На полях размещена фотография с подписью: Здание филиала Хоккайдского колониального банка на Карафуто).

Поразительные процентные ставки

Высокие процентные ставки по кредитам являются обычным явлением для новых, только осваиваемых земель. Однако на Карафуто эта проблема стоит особенно остро. Поскольку банки ведут себя крайне консервативно, мелкие и средние торговцы, не имеющие возможности получить кредит в банке, вынуждены искать деньги на стороне, из-за чего ростовщики расправили здесь плечи. О соблюдении законных процентных ставок, разумеется, не идет и речи. Если мелкому торговцу необходимо перехватить капитал всего в 100 иен, он должен быть готов к тому, что с учетом удержания процентов вперед (дисконта) ставка составит от 4% до 8% в месяц. Поскольку все эти бешеные проценты в итоге закладываются в конечную стоимость товаров, жизнь простых жителей Карафуто никак нельзя назвать легкой и комфортной. Они лишь в силу многолетней привычки не замечают всей пагубности этого бремени.

Беднота и финансы

Наиболее наглядно пагубность высоких процентных ставок видна на примере ломбардов, которые служат финансовыми учреждениями для беднейших слоев населения. Поскольку новые осваиваемые земли брызжут жизненной силой, промышленность бурно развивается и рабочие места есть повсюду, здесь (если только человек не является круглым лодырем) практически нет бедняков, которым было бы нечего есть. Понятие беднота на Карафуто разительно отличается от того, что под этим подразумевают в самой Японии. Если в метрополии это люди, находящиеся на грани голодной смерти, то здешняя беднота это большей частью расточительные бедняки, которые ломают голову лишь над тем, где бы раздобыть денег на выпивку и женщин. В основном это одинокие сезонные рабочие, прибывающие подобно перелетным птицам. Рабочих же, которые обременены семьями, голодают и получают государственное пособие, в настоящее время на Карафуто особенно в городах нет вообще.

Ломбарды, обслуживающие такую специфическую публику, вынуждены закладывать в свои услуги компенсацию за огромные риски, из-за чего берут невероятные проценты. Тем не менее, когда за ссуду в размере более 10 иен они берут от 5 до 9 сенов с одного иена, а за ссуду менее 10 иен от 5 до 10 сенов с одного иена в месяц, невозможно сдержать изумления от столь грабительских ставок. При этом заемщики не выказывают ни малейших признаков недовольства, что также объясняется простой привычкой. С другой стороны, это наглядно отражает, насколько безбедным и финансово избыточным является быт на Карафуто, что подтверждается и уровнем заработных плат. Рабочие на Карафуто, несмотря на некоторые различия в зависимости от местности, получают весьма солидные доходы. Даже с учетом того, что товары здесь на 20% дороже, чем в Японии, их заработки позволяют не только полностью обеспечивать жизнь, но и откладывать значительные суммы.

Сравнительная таблица заработных плат (в иенах)


Профессия / Город


Тоёхара


Оодомари


Маука


Плотник


1.60


1.80


1.50


Маляр


2.30


2.50


1.50


Чиновник-техник


2.00


2.20


1.60


Пильщик


2.00


2.00


1.60


Кровельщик


1.10


1.00


1.80


Строитель


1.60


1.80


1.50


Мебельщик


1.70


1.40


1.30


Кузнец


1.40


1.40


1.10


Бондарь


1.80


1.50


1.20


Укладчик татами


2.40


2.00


2.50


Портной (японское платье)


1.30


н/д


н/д


Переплетчик


1.30


1.50


н/д


Разнорабочий


1.00


1.00


1.00


Рост сбережений и их характер

Хотя торговля все еще находится в зачаточном состоянии, а экономика стагнирует, общая сумма сбережений в виде банковских вкладов и почтовых сбережений демонстрирует ежегодный устойчивый рост. Это наглядно доказывает, что финансовая система острова отнюдь не истощена. Было бы ошибкой объяснять этот рост исключительно духом строгой экономии и бережливости перед лицом возможных невзгод. Для новой колонии, где отношение к деньгам обычно весьма легкомысленное и распространена привычка сорить деньгами, рост сбережений следует трактовать как появление чистых излишков капитала. Иными словами, если исключить из банковских вкладов крупные коммерческие оборотные средства, то мелкие текущие счета и почтовые сбережения целиком и полностью относятся именно к этой категории избыточных денег. Если человек способен обуздать свою тягу к растрате денег на алкоголь и развлечения и ведет умеренную жизнь, то на Карафуто представитель любого класса без труда покроет свои жизненные расходы и сформирует соразмерные сбережения. Зафиксированный статистикой рост накоплений служит косвенным доказательством того, что нравы жителей Карафуто с годами становятся все более солидными и устойчивыми.

Сводная таблица банковских вкладов (Колониальный банк и Банк Тайхоку)


Год


Первое полугодие (иены)


Второе полугодие (иены)


Общий итог (иены)


41-й год Мэйдзи


н/д


263 778


4 077 808


42-й год Мэйдзи


250 762


449 217


4 508 339


43-й год Мэйдзи


1 243 302


1 871 078


3 697 099


44-й год Мэйдзи


2 449 212


3 238 799


6 212 664


1-й год Тайсё


2 824 554


н/д


н/д


Сводная таблица выдачи (снятия) банковских вкладов


Год


Первое полугодие (иены)


Второе полугодие (иены)


Общий итог (иены)


42-й год Мэйдзи


1 166 917


738 515


2 930 142


43-й год Мэйдзи


1 497 313


3 077 644


3 352 257


44-й год Мэйдзи


4 271 837


4 244 560


5 769 150


1-й год Тайсё


н/д


н/д


6 282 399


Историческая таблица почтовых сбережений


Год


На конец года: Число вкладчиков (чел.)


На конец года: Сумма остатков (иены)


Количество операций по приему


Сумма принятых средств (иены)


Количество операций по выдаче


Сумма выданных средств (иены)


41-й год Мэйдзи


882


263 778


2 887


82 847


39


2 371


42-й год Мэйдзи


1 090


н/д


2 827


82 847


39


2 371


43-й год Мэйдзи


4 854


228 713


6 174


н/д


832


62 744


44-й год Мэйдзи


6 283


73 968


6 523


н/д


1 155


46 523


1-й год Тайсё


6 684


251 237


6 330


н/д


1 163


49 448


Подводя итог, можно сказать, что экономика Карафуто все еще подобна младенцу на самой ранней стадии своего развития. Её жизненные силы бьют через край, однако питательных веществ катастрофически не хватает. Чтобы восполнить этот дефицит, необходимо направить все силы на стимулирование промышленности, модернизацию финансовых учреждений и создание других прямых и косвенных поддерживающих факторов, что позволит ожидать бурного прогресса в ближайшем будущем. И поскольку экономическое развитие находится в неразрывной взаимозависимости с внешней и внутренней торговлей, в этой сфере в грядущие годы нам также предстоит увидеть поистине великие свершения.

Глава XXI: Судебная система и полиция

История судебной системы. Структура и полномочия судов. Специфические черты судопроизводства, аномальная система адвокатуры. Характер судебных дел. Уголовная политика колонии. Тюрьмы. Полиция.

История судебной системы

С момента занятия острова и вплоть до реформы государственного аппарата в апреле 40-го года Мэйдзи, отправление правосудия на Карафуто осуществлялось на основании Военного приказа 23 командующего силами охраны Карафуто (изданного в октябре 38-го года). Правосудие вершили Судебные комиссары гражданской администрации Карафуто, назначавшиеся начальником гражданской администрации из числа штатных чиновников ведомства. Место исполнения их полномочий именовалось Судом гражданской администрации.

Их юрисдикция (за исключением дел, подсудных военно-полевым судам) распространялась на уголовные преступления иностранных граждан, а также на наказание за нарушение военных приказов и прочих правил, изданных подданными империи или иностранцами в административных целях. В случаях совершения деяний, наносящих ущерб общественному спокойствию и порядку либо причиняющих вред жизни, здоровью, свободе, чести и имуществу граждан, наказания назначались со ссылкой на местные законы, обычаи, военно-морской и военно-сухопутный уголовные кодексы, а также Уголовный кодекс Японской империи и сопутствующие ему законы. В гражданской сфере суды рассматривали абсолютно все гражданские споры между подданными империи и иностранцами.

Кроме того, в определенных пределах аналогичными полномочиями были наделены начальники филиалов гражданской администрации Карафуто, которые могли выносить решения в порядке упрощенного судопроизводства. Если лицо не соглашалось с таким решением, оно имело право заявить требование о полноценном судебном разбирательстве. Рассмотрение дел осуществлялось коллегиально в рамках одной инстанции, однако если начальник гражданской администрации признавал это необходимым, он мог поручить единоличное рассмотрение дела. Если в вынесенном приговоре обнаруживались ошибки, начальник имел право приказать провести пересмотр дела (ревизию). Исполнение приговоров судов возлагалось на жандармерию. Для исполнения уголовных наказаний при гражданской администрации Карафуто были созданы места содержания под стражей (арестные дома): главное учреждение располагалось в Оодомари, а в Тоёхаре и Маука были открыты его филиалы, штат которых также комплектовался из числа жандармов.

Затем, в марте 40-го года, в результате масштабной реформы государственного аппарата военная и гражданская администрации были упразднены, и на острове было учреждено Губернаторство Карафуто. Судебные дела были полностью отделены от административных органов власти.

Во Владимировке были учреждены Карафутский окружной суд и Владимировский уездный суд, а в Мауке Маукский уездный суд, которые начали свою деятельность 1 апреля того же года. В то же время на основании Императорского указа 94 на острове было введено в действие более 60 важнейших законов, включая Конституцию, Закон о судоустройстве, Гражданский и Уголовный кодексы. Структура и полномочия судов Карафуто ничем не отличались от тех, что действовали в самой Японии. Исключение составляли лишь несколько положений: гражданские и уголовные дела коренных жителей (инородцев) рассматривались с опорой на их традиционные обычаи, сроки регистрации по Гражданскому и Коммерческому кодексам удваивались, а в качестве судебных представителей и защитников допускались лица, не имеющие статуса профессионального адвоката. В 41-м году Мэйдзи названия судов, содержавшие азбуку катакана, были изменены: в настоящее время под началом Карафутского окружного суда действуют уездные суды в Тоёхаре и Мауке, а в Оодомари открыто представительство Тоёхарского уездного суда, начавшее регистрационные процедуры. Таковы основные вехи истории судебной системы Карафуто.

Специфические черты судопроизводства

Как уже упоминалось, суды на Карафуто имеют несколько законодательно закрепленных исключений. Первое касается гражданских споров и уголовных дел среди коренного населения (инородцев) острова. Они не только полностью лишены правового сознания, но и представляют собой по большей части невежественные, неполноценные племена, чьи вековые традиции и жизненный уклад разительно отличаются от наших. В силу этого разрешать их споры по букве закона бывает крайне затруднительно. По этой причине подобные дела рассматриваются исключительно на основе нравов и обычаев каждого конкретного племени. Впрочем, у этих простодушных людей гражданские иски случаются крайне редко, да и тяжкие уголовные преступления среди них величайшая редкость. Сами же судебные процедуры в отношении них проводятся судами в упрощенном порядке по ситуации.

Второе исключение: установленные Гражданским и Коммерческим кодексами сроки для проведения регистрационных действий здесь удваиваются. Третье исключение касается статьи 167 Гражданского процессуального кодекса (согласно которой законные процессуальные сроки продлеваются из расчета один день на каждые 8 ри морского или сухопутного пути, если истец или ответчик не проживает в месте нахождения суда) и статьи 16 Уголовно-процессуального кодекса (предусматривающей аналогичную отсрочку в один день на каждые 8 ри пути). На Карафуто это правило было изменено: один день отсрочки или продления срока предоставляется на каждые 4 ри сухопутного или морского пути. Причины этого очевидны и не требуют долгих объяснений: транспортное сообщение внутри острова и с внешним миром крайне неразвито, а в периоды сильных штормов или мощных буранов добраться до суда в назначенный срок абсолютно невозможно. Если бы на Карафуто слепо применялись нормы метрополии, участники судебных процессов несли бы колоссальные убытки и оказывались в крайне невыгодном положении.

(Примечание: Под фотографией здания суда размещена подпись: Совместное здание Карафутского окружного суда и Тоёхарского уездного суда).

Наконец, пятым исключением является то, что в случаях, когда суд или председательствующий судья в силу своих полномочий должны назначить законного представителя, поверенного или защитника, на эту роль разрешается назначать лиц, не имеющих статуса профессионального адвоката. Причина кроется в том, что на начальном этапе освоения колонии население острова было еще немногочисленным, а количество гражданских исков ничтожно малым. Квалифицированные адвокаты, нуждающиеся в стабильном доходе, просто не могли открывать здесь свои практики. Следовательно, для получения юридической помощи жителям острова приходилось бы нанимать специалистов из Японии или из далеких районов Карафуто, что влекло за собой не только огромные денежные расходы, но и колоссальные потери времени. Даже сегодня на Карафуто нет ни одного постоянно практикующего профессионального адвоката существуют лишь их временные выездные консультации. Поэтому введение данного правила было абсолютно неизбежной мерой.

Аномальная система адвокатуры

Тем не менее, большинство лиц, выступающих на Карафуто в роли защитников, обладают весьма сомнительными юридическими знаниями начального уровня, а их моральный облик оставляет желать лучшего. Они склонны раздувать или откровенно фабриковать дела ради собственной наживы, всячески потворствуя укоренению сутяжничества и бесконечным склокам. Пока власти не найдут способ привлечь на остров дипломированных, лицензированных адвокатов и не искоренят это зло, защита прав местных жителей будет оставаться в самом плачевном состоянии.

Характер судебных дел

Судебная практика на Карафуто отличается тем, что количество уголовных дел здесь чрезвычайно велико, в то время как число гражданских исков, напротив, ничтожно мало. Причина столь малого количества гражданских споров кроется в том, что большинство крупных коммерческих сделок и споров, связанных с рыбными промыслами, осуществляются за пределами острова. Кроме того, правосознание и идея защиты своих прав среди местных жителей еще не получили должного развития.

Что касается огромного количества уголовных дел, то здесь сказывается целый комплекс причин. Во-первых, на начальном этапе освоения колонии общественные нравы традиционно суровы и носят довольно жестокий характер. Во-вторых, сюда устремляется огромное количество бродяг и беспутных людей, которые из-за жизненных трудностей в итоге легко встают на путь преступления. В-третьих, в летний период на остров прибывают массы сезонных рабочих, которые, пользуясь слабостью социального контроля, совершают самые разные правонарушения. Как следствие, ежегодное количество преступлений в пересчете на душу населения здесь в два, а то и в три раза превышает показатели Японии, хотя среди оседлого, постоянного населения Карафуто преступность постепенно снижается.

Уголовная политика колонии

Что касается уголовной политики в колониях, то здесь у властей есть свой определенный курс, да и в ученой среде существуют устоявшиеся теории, не подлежащие критике автора. Однако в обществе звучат мнения, что нынешние суды на Карафуто склонны назначать излишне суровые наказания. Безусловно, большинство переселенцев это люди, покинувшие родные места из-за жизненных тягот, поэтому суровость их нравов вполне естественна.

И когда экономический фундамент жизни еще слаб, люди в нужде легко преступают закон, поэтому количество преступников неизбежно возрастает. В отношении бродяг и лиц, уже имеющих судимости в Японии, которые прибыли на Карафуто и вновь совершили преступление, применение самых жестких карательных мер вполне оправдано. Однако в отношении преступлений, совершаемых постоянными, оседлыми жителями острова, судам следовало бы по возможности смягчать меру наказания. Пытаться снизить преступность исключительно за счет резкого ужесточения наказаний далеко не самый лучший подход с точки зрения уголовной политики.

Тюрьмы

В апреле 40-го года Мэйдзи в качестве пенитенциарного учреждения было открыто Карафутское отделение Саппоровской тюрьмы. До завершения строительства новых зданий арестанты содержались в бывших помещениях гауптвахты и тюрем военного времени в Корсакове и Урадзимирофке. После окончания строительных работ, в сентябре 41-го года тюрьма официально переехала в новый комплекс в Тоёхаре. Строительство филиала в Мауке первоначально велось во временных постройках, но сразу после возведения капитального здания, в декабре того же года там также началось полноценное ведение дел.

Штат пенитенциарной системы острова в целом состоит из одного начальника надзирателей, двух тюремных священников (капелланов), трех старших надзирателей, десяти обычных надзирателей и двух надзирательниц в женском отделении. Среди статей, по которым отбывают наказание заключенные, абсолютное большинство составляют кражи. За ними следуют азартные игры и продажа незаконных лотерейных билетов, а также нанесение телесных повреждений, мошенничество, шантаж и растрата.

В качестве тюремных работ заключенным вменяются сельское хозяйство и соломоплетение. Поскольку основная масса арестантов до заключения были простыми рыбаками или чернорабочими и полностью лишены каких-либо ремесленных навыков, им первоначально поручают простейшее соломоплетение, постепенно обучая более сложным техническим работам. Что касается сельского хозяйства, то благодаря исключительному плодородию местной почвы здешние работы, по отзывам, демонстрируют прекрасные результаты. Общее число заключенных в Карафутском отделении Саппоровской тюрьмы за 44-й финансовый год распределялось следующим образом:

Таблица численности заключенных (44-й год Мэйдзи)


Категория заключенных / Пол


Подследственные (остаток с прошл. года / прибыло / убыло / остаток на конец года)


Осужденные (остаток с прошл. года / прибыло / убыло / остаток на конец года)


Направленные на принудительные работы (остаток с прошл. года / прибыло / убыло / остаток на конец года)


Общий итог


Мужчины


8 / 83 / 83 / 8


134 / 451 / 239 / 346


1 / 21 / 21 / 1


355


Женщины


0 / 2 / 1 / 1


10 / 44 / 34 / 20


0 / 0 / 0 / 0


21


Всего


8 / 85 / 84 / 9


144 / 495 / 273 / 366


1 / 21 / 21 / 1


376


Полиция

(Примечание: В центре страницы размещена панорамная фотография комплекса зданий с подписью: Карафутское отделение Саппоровской тюрьмы в Тоёхаре).

В заключение необходимо сказать несколько слов о полиции. В рамках нынешней административной структуры полиция Карафуто еще не выделилась в самостоятельное ведомство. Её дела находятся под общим контролем Третьего департамента Главного управления (губернаторства), а в каждом окружном гражданском управлении () учреждены полицейские отделы, распределяющие штатных сотрудников по местным отделениям. Кроме того, по мере необходимости в различных районах создаются полицейские посты. Ранее на должности начальников всех местных отделений назначались исключительно полицейские комиссары (). Однако из-за специфики работы с преступниками у полицейских чинов неизбежно укореняется привычка действовать в отношении мирного населения с позиции силы и приказа, вместо того чтобы проявлять мягкость и доброжелательность, что привело к весьма тревожным результатам для развития местного самоуправления. Осознав этот порок, власти с 44-го года упразднили прежнюю систему назначения на полицейские должности исключительно чинов из полицейского ведомства и перешли к нынешней системе, при которой на эти посты назначаются обычные гражданские чиновники, что, безусловно, знаменует собой шаг вперед. По имеющимся отзывам, подготовка полицейских в целом превосходна, однако в том, что касается навыков ведения уголовного розыска, им все еще требуются серьезные тренировки. Оклад рядового полицейского составляет в среднем 18 иен в месяц, помимо чего ему бесплатно предоставляется казенное жилье. Похоже, что они практически не сталкиваются с теми бытовыми трудностями, которые характерны для полицейских в самой Японии.

Общая численность полицейских сил на весь остров площадью более 2300 квадратных ри (около 35 000 кв. км) не достигает и 200 человек. При соотношении один полицейский на 12 квадратных ри оперативно выполнять полицейские обязанности крайне затруднительно. В особенности во время рыболовного сезона, когда эту и без того малую горстку людей приходится рассредоточивать по побережью, их сил совершенно не хватает для борьбы с браконьерством, и незаконный вылов рыбы, как уже отмечалось, ведется совершенно открыто. Увеличение штата полиции является самой насущной задачей для правоохранительной системы Карафуто, и этот вопрос нельзя игнорировать с точки зрения поддержания общественного порядка.

Статистические данные по полиции на конец 44-го года Мэйдзи


Год


Полицейские чины


Рядовые полицейские


Число дворов на 1 полицейского чина


Население на 1 полицейского чина


Площадь на 1 полицейского чина (кв. ри)


Площадь на 1 ряд. полицейского (кв. ри)


Число дворов на 1 ряд. полицейского


Население на 1 ряд. полицейского


44-й год Мэйдзи


18


179


486


2 339


129.5


12.5


49


235


43-й год Мэйдзи


16


145


450


2 110


145.0


16.0


49


232


42-й год Мэйдзи


15


132


399


1 807


155.0


17.5


45


205


Глава XXII: Административная структура

Её история. Структура Главного управления Карафуто. Местные административные органы. Статус губернатора Карафуто. Напряженное будущее административных дел. Теория сокращения местных административных органов и её оценка. Один из недостатков управления. Городские кварталы и система самоуправления. Необходимость создания консультативного органа и его структура. Введение в действие Закона о регистрации актов гражданского состояния. Упразднение Главного управления Карафуто и теория слияния с Хоккайдо. Неспособность Хоккайдо управлять делами Карафуто. Слияние это консервация богатейших ресурсов Карафуто. Лучше объявите его чартерной колонией. Слияние, напротив, повлечет за собой раздувание расходов. Оценка теории слияния с точки зрения престижа. Истинные причины распространения слухов о слиянии. Корни крепки, но крона еще не упорядочена. Отношения между Главным управлением Карафуто и центральным правительством. Насущная необходимость восстановления единого органа управления колониями.

Прежде чем переходить к критическому анализу административной структуры Главного управления Карафуто, необходимо кратко изложить её историю и текущее состояние.

Её история

Управление Карафуто началось в июле 38-го года Мэйдзи, когда Независимая 13-я дивизия параллельно с занятием южной половины острова впервые ввела гражданское управление в окрестностях Корсакова, Поро-ан-томари и Пэрвая Пади. Первоначально начальник гражданской администрации подчинялся командиру Независимой 13-й дивизии, а затем находился под надзором командующего силами охраны Карафуто. С занятием Северного Сахалина главная резиденция гражданской администрации была перенесена в Александровск, однако после возвращения северной половины острова России по Портсмутскому мирному договору она вновь переместилась в Корсаков и вплоть до 40-го года Мэйдзи осуществляла руководство всем островом. В марте 40-го года на основании Императорского указа 33 с апреля того же года на острове было учреждено Главное управление губернаторства Карафуто (). Согласно тогдашнему уставу, губернатор Карафуто находился под началом и надзором министра внутренних дел Японии, исполнял законы и указы и руководил административными делами на вверенной территории. В составе Главного управления были учреждены Канцелярия губернатора, Первый департамент и Второй департамент. В ведение Канцелярии входили секретарский и финансовый отделы; в состав Первого департамента отделы полиции, рыбных промыслов, транспорта, общих дел и временного строительства; Второй департамент ведал отделами колонизации, гражданского строительства, лесного хозяйства и горной промышленности.

В июне 42-го года был учрежден Третий департамент, которому передали дела полиции и санитарии, ранее находившиеся в ведении Первого департамента. В июне следующего, 43-го года, одновременно с созданием Колонизационного бюро (), на основании Императорского указа 383 структура ведомства вновь подверглась реформе: губернатор перешел под прямой надзор и руководство премьер-министра Японии, и в то же время внутренний регламент Главного управления претерпел значительные изменения. Однако в прошлом году в результате административной реорганизации и упразднения Колонизационного бюро регламент ведомства вновь был частично пересмотрен, и губернатор Карафуто, как и прежде, вернулся под начало и надзор министра внутренних дел. Формально могло показаться, что статус губернатора понизился, однако его полномочия не претерпели ни малейшего сокращения и по своей сути остались точно такими же, какими были ранее, сохранившись в неизменном виде до сегодняшнего дня.

(Примечание: На полях размещены портреты трех чиновников с подписью: Действующий губернатор Карафуто, начальники департаментов и секретарь Главного управления Карафуто).

Далее, если изложить суть действующего административного регламента, губернатор Карафуто под началом и надзором министра внутренних дел исполняет законы и указы, а дела, касающиеся почты, телеграфа, телефона, банков и таможенных пошлин, осуществляет под надзором соответствующих профильных министров Японии. В рамках своих полномочий или по специальному поручению он имеет право издавать указы губернаторства () и подкреплять их штрафными санкциями в виде тюремного заключения или каторжных работ на срок до двух месяцев, ареста, а также штрафа или пени в размере до 70 иен. Руководство делами Главного управления распределено между Канцелярией губернатора и Первым, Вторым и Третьим департаментами. В Канцелярии учреждена должность управляющего делами (), а в каждом департаменте должность начальника департамента (), на которую назначаются административные чиновники (). Начальники департаментов по приказу губернатора руководят подчиненными чиновниками и ведают делами своих подразделений. Кроме того, административный чиновник, являющийся начальником Первого департамента, содействует губернатору в руководстве всеми делами Главного управления, осуществляет надзор за деятельностью Канцелярии и всех департаментов, а в случае болезни или отсутствия губернатора временно исполняет его обязанности. Обязанности Канцелярии и департаментов распределяются следующим образом:

Канцелярия губернатора

• Дела, касающиеся назначения, увольнения и личного статуса чиновников. 2. Дела, касающиеся отправки, получения и архивирования документов. 3. Дела, касающиеся хранения государственной печати и печати ведомства. 4. Дела, касающиеся награждений. 5. Дела, касающиеся иностранных граждан.

Первый департамент

• Дела, касающиеся образования. 2. Дела, касающиеся торговли и промышленности. 3. Дела, касающиеся метеорологических наблюдений. 4. Дела, касающиеся гражданского строительства. 5. Дела, касающиеся финансовой отчетности и бухгалтерии. 6. Дела, касающиеся железных дорог, почты, телеграфа и телефона. 7. Дела, не отнесенные к ведению других департаментов.

Второй департамент

• Дела, касающиеся распределения земель и колонизации. 2. Дела, касающиеся горных промыслов, лесного хозяйства, земледелия и животноводства. 3. Дела, касающиеся рыбных промыслов и охоты.

Третий департамент

• Дела, касающиеся полиции. 2. Дела, касающиеся санитарии.

Конкретные отделы, созданные для исполнения вышеперечисленных обязанностей, наглядно представлены на прилагаемой схеме.

Что касается местного административного управления, то его ключевые руководители начальники окружных гражданских управлений () под началом и надзором губернатора исполняют законы и указы на вверенной территории, руководят подчиненными чиновниками и ведают местными административными делами. Они имеют право издавать окружные приказы () на основании законов и указов либо по специальному поручению губернатора. Кроме того, если губернатор признает это необходимым, он имеет право учреждать под началом окружных управлений местные отделения (). Данные положения были закреплены Императорским указом 33 в марте 40-го года, и в соответствии с ними одновременно с началом работы Главного управления вся территория острова была разделена на три округа, в связи с чем были учреждены Тоёхарское, Оодомарийское и Маукское окружные гражданские управления, а под их началом соответствующие местные отделения.

Впоследствии, ввиду роста населения и резкого увеличения объема административных дел, были дополнительно учреждены два новых округа Сискинский и Китанаёсинский для управления отдаленными землями. Однако в июне прошлого года, приняв во внимание особенности рельефа и нарастающее неудобство действующих границ округов, власти упразднили Китанаёсинское окружное управление, перенеся резиденцию на юг в Кусуннай (Ильинский), изменив название округа на Кусуннайское окружное гражданское управление и скорректировав границы подвластных территорий, а также решительно проведя реорганизацию, создание и упразднение местных отделений. Ниже представлена подробная схема, охватывающая всю структуру административных органов Карафуто.

Схема структуры административных органов Карафуто

• Главное управление ()

• Канцелярия губернатора (): Секретарский отдел () | Документационный отдел ()

• Первый департамент (): Отдел гражданского строительства () | Финансовый отдел () | Отдел общих дел () | Отдел связи ()

• Второй департамент (): Отдел колонизации () | Финансовый отдел () | Отдел горной промышленности () | Лесной отдел () | Отдел рыбных промыслов ()

• Третий департамент (): Полицейский отдел () | Отдел общественной безопасности () | Санитарный отдел ()

• Специальные государственные учреждения ()

• Промышленные учреждения ():

• Сельскохозяйственная опытная станция () в Намикаве () - Опытное поле () в Утонайро ()

• Племенной скотоводческий завод () в Конуме ()

• Рыбохозяйственная опытная станция () в Сакаэмачи ()

• Угольная опытная станция () в Томариору ()

• Промышленно-исследовательская лаборатория () - Завод сухой перегонки () в Оодомари | Завод сухой перегонки () в Тоёхаре

• Транспорт и связь ():

• Почтовые отделения () 4 пункта

• Управление железных дорог () в Тоёхаре - Отделения в 3 пунктах

• Специальные почтовые отделения () 23 пункта

• Почтовые станции () 73 пункта

• Паромные переправы () 62 пункта

• Метеорология (): Метеостанция () в Оодомари - Наблюдательные пункты () 7 пунктов | Сигнально-предупредительные посты () 5 пунктов

• Образование ():

• Губернская средняя школа () 1 пункт

• Губернские начальные школы () 3 пункта

• Частные начальные школы () 62 пункта

• Школы для коренного населения () 9 пунктов

• Медицина (): Центральная больница губернаторства Карафуто () в Тоёхаре - Филиал больницы () в Мауке

• Санитария (): Государственные врачи () 25 человек | Государственные ветеринары () 4 человека

• Местные административные органы ()

• Тоёхарское окружное управление (): Местное отделение Тоёхара () | Местное отделение Сакаэхама () | Местное отделение Мотодомари ()

• Оодомарийское окружное управление (): Местное отделение Оодомари () | Местное отделение Нагахама () | Местное отделение Томинай () | Местное отделение Рутака ()

• Маукское окружное управление (): Местное отделение Маука () | Местное отделение Хонто () | Местное отделение Нодасаму ()

• Сискинское окружное управление (): Местное отделение Сиска () | Местное отделение Тириэ ()

• Кусуннайское окружное управление (): Местное отделение Томариору () | Местное отделение Китанаёси ()

Статус губернатора Карафуто

Несмотря на то что губернатор Карафуто, как и руководители префектур Японии, находится под началом и надзором министра внутренних дел, высший чиновник колонии разительно отличается от обычного гражданского губернатора, непосредственно руководящего населением. В рамках своей служебной иерархии он обладает несоизмеримо более широкими правами по изданию делегированных распоряжений и наложению штрафных санкций. Кроме того, целый ряд вопросов, которые в префектурах Японии находятся в ведении таких центральных министерств, как Министерство сельского хозяйства и торговли, Министерство связи или Министерство финансов, на Карафуто напрямую подчинен губернатору. Одним словом, административная система Карафуто относится к категории так называемого интегрированного (комплексного) управления в административной науке. Руководство всеми колонизационными ведомствами полностью централизовано в руках Главного управления Карафуто. Преимущество такой системы заключается в том, что она предотвращает раздувание административных расходов и, по сравнению с раздельной структурой ведомств, обеспечивает простоту ведения дел и легкость достижения результатов. Для управления такой колонией, как Карафуто, где абсолютно все проекты находятся на начальном этапе, интегрированная структура управления является наиболее подходящей и точной. По этой же причине статус губернатора Карафуто в строгом смысле слова в корне отличается от положения обычного гражданского чиновника-управленца.

Напряженное будущее административных дел

С точки зрения характера возложенных на них обязанностей, такие отделы Главного управления Карафуто, как отдел общих дел, отдел связи, отдел гражданского строительства, отдел колонизации, лесной отдел, отдел рыбных промыслов и горный отдел, занимают ключевое положение в колониальном управлении. Сфера образования, находящаяся в ведении отдела общих дел, в отличие от постепенного развития в самой Японии, в условиях колонии требует стремительного прогресса, поэтому образовательная политика не может оставаться пассивной; её совершенствование потребует колоссальных усилий в будущем. Сфера связи, развиваясь параллельно с ходом освоения земель, из года в год будет требовать масштабной модернизации и улучшения сооружений. Проекты гражданского строительства сейчас находятся лишь в зачаточном состоянии, и их полноценная реализация целиком относится к будущему.

Кроме того, хотя период первичного обследования Карафуто в общих чертах уже завершен, это касается лишь базовых макроэкономических изысканий, тогда как потребность в детальных, углубленных исследованиях в будущем возрастет многократно. В особенности по мере продвижения вперед практического использования рыбных промыслов, сельского хозяйства, лесного хозяйства и горной промышленности, научно-методическое руководство и надзор приобретут в грядущие годы исключительно насущный характер. Для полноценного выполнения всех этих задач и стимулирования колонизационного дела нынешняя административная структура, распределение чиновников и объемы финансирования все еще остаются крайне недостаточными.

Теория сокращения местных административных органов и её оценка

Тем не менее, на протяжении последних двух-трех лет в обществе упорно циркулируют слухи о возможном сокращении или даже упразднении Главного управления Карафуто. Оставляя в стороне обоснованность этих доводов, подобные разговоры вводят в заблуждение публику, не знающую истинного положения дел на Карафуто. В связи с этим автор считает нелишним проанализировать суть этих суждений и дать им взвешенную оценку. Главный тезис сторонников сокращения госаппарата предельно прост: существующие окружные управления не приносят должного эффекта как колонизационные органы, поэтому их необходимо полностью ликвидировать, а местные отделения подчинить напрямую Главному управлению, что упростит ведение дел и позволит сократить административные расходы. Если же эта мера трудноосуствима, предлагается полностью упразднить многочисленные местные отделения, оставив только окружные управления.

Безусловно, если применить топор административной реформы к Главному управлению Карафуто, в деталях можно найти немало спорных моментов. Например, объединение документационного и секретарского отделов Канцелярии выглядит вполне логичным шагом. Точно так же слияние отделов колонизации, лесного хозяйства и горной промышленности в единый новый отдел поощрения промышленности () не создало бы никаких удобств. Закрытие рыбохозяйственной и угольной опытных станций, которые сегодня могут казаться излишними, также не нанесло бы серьезного вреда.

Однако требования об упразднении окружных управлений или местных делений тех самых местных органов власти, на которые ложится основная тяжесть будущего развития края, свидетельствуют о полном незнании реальной ситуации на Карафуто. Как уже отмечалось, в настоящее время на Карафуто под началом 5 окружных управлений действует 14 местных отделений. На административной территории протяженностью 116 ри и площадью более 2300 квадратных ри, да еще и в условиях полного отсутствия местных волостных или деревенских муниципалитетов (), этих органов, выполняющих абсолютно все функции по обслуживанию нужд населения, напротив, кажется катастрофически мало.

Предположим на минуту, что окружные управления будут упразднены, а местные отделения останутся в прямом подчинении центра. В таком случае административная территория Карафуто окажется разделенной как минимум на 15 независимых районов. То, что это приведет к полному хаосу и отсутствию координации при исполнении законов и указов, издаваемых губернатором, очевидно без долгих рассуждений, а объем работы Главного управления по взаимодействию с ними погрязнет в путанице и неразберихе. Если же, наоборот, сохранить окружные управления, но полностью ликвидировать местные отделения, это создаст колоссальные трудности не только для самих властей, но и нанесет тяжелейший удар по простым жителям, проживающим в десятках ри от резиденций окружных властей.

Ввиду этих обстоятельств подобные теории сокращения госаппарата абсолютно нереализуемы на практике. Нынешнее административное деление острова нельзя назвать избыточным оно скорее является слишком крупным и редким. Нынешняя сеть местных отделений, создававшаяся в период, когда численность постоянных переселенцев не достигала и 20 000 человек, сегодня уже не справляется с нагрузкой. Население прибрежных и внутренних поселков постепенно разрастается, и сегодня несколько соседних деревень уже вполне созрели для объединения в единое село и формирования полноценного органа местного самоуправления. Счастливы те районы, где поблизости есть местное отделение полиции или администрации. Там же, где их нет, жители вынуждены тратить один, а то и два дня пути лишь на то, чтобы подать простое прошение или зарегистрировать документы. В таких местах властям необходимо, напротив, придерживаться политики постепенного расширения сети местных отделений. Как можно в подобных условиях вести речь об их упразднении?

Необходимость учреждения консультативного органа

Тем не менее, даже в сегодняшних условиях находятся те, кто рассуждает об учреждении на Карафуто местного законодательного собрания. Подобные заявления в основном исходят от ораторов из числа сторонников так называемой фракции разнородного рыболовства, которые выражают недовольство правительством в отношении существующей рыболовной системы. Однако если эти авторы полагают, что на Карафуто, который ещё даже не является самостоятельным субъектом самоуправления, можно немедленно перенести систему местных собраний по образцу метрополии и её префектур, то это лишь демонстрирует их крайнюю нерассудительность и неспособность отличить главное от второстепенного, что заслуживает лишь снисходительной улыбки.

С другой стороны, неоспоримым фактом является то, что отсутствие подобного рода органов создаёт немало неудобств. Поэтому учреждение подходящего органа, способного заменить его, отнюдь не будет бесполезным, да и не является абсолютно невыполнимой задачей. В этом смысле хорошим примером для подражания могут послужить колониальные советы, которые активно применяются в различных западных колониях. Цель такого совета заключается в том, чтобы обсуждать разработку новых систем, направленных на развитие сельского хозяйства и торговли в колонии, а также предоставить населению через это собрание возможность доносить свои инициативы и волю до высших должностных лиц колониальной администрации. Как правило, при стремлении развивать сельское хозяйство и торговлю и устанавливать новые порядки, было бы прекрасно, если бы взгляды властей совпадали с чаяниями населения, имеющего прямой материальный интерес. Однако в тех случаях, когда их интересы вступают в противоречие, это, напротив, приводит к неблагоприятным результатам. Именно поэтому колониальные власти испытывают особую необходимость запрашивать мнение народа. Кроме того, население не может не иметь своих надежд и требований и в иных сферах. Таким образом, для колонии, не имеющей никаких других органов выражения своей воли, обеспечение возможности донесения мнений через подобную систему является делом чрезвычайной важности с точки зрения управления.

Его организация

В данном случае необходимо, чтобы члены совета избирались населением. Если сделать их назначаемыми правительством, то это не будет отвечать воле большинства народа и полностью сведёт на нет сам замысел учреждения такого собрания. Однако полномочия этого органа, в отличие от передовых стран, не должны позволять ему принимать обязательные решения; совет должен оставаться исключительно консультативным органом. В противном случае это откроет путь для разного рода амбициозных авантюристов, которые станут оказывать давление на правительство и вносить беспорядок в управление.

Если мы обратимся к текущему положению дел на Карафуто, то увидим, что существующие городские собрания жителей (матимин-кай) остаются лишь локальными органами. Они не имеют никакого права голоса в отношении общего курса развития всего острова или торгово-промышленной системы, и скорее производят впечатление вспомогательных органов правительства по мелким повседневным делам. Подобные структуры ни в коей мере не могут служить заменой местному законодательному собранию. Следовательно, необходимо учредить отдельный консультативный орган, охватывающий весь остров, в котором высшие чиновники администрации и пять-шесть избранных народом авторитетных общественных деятелей могли бы совместно обсуждать важнейшие вопросы, улучшая тем самым административную организацию и создавая удобные каналы для донесения воли островитян до властей. На Карафуто, где администрация обладает абсолютной властью, среди местного населения может возникнуть мнение, что в этом нет решительно никакой необходимости, поскольку здесь не хватает людей, обладающих достаточными знаниями и талантами, чтобы сравниться с чиновниками, а на виду находятся лишь дельцы, ловко извлекающие выгоду путём лести и угодничества перед власть имущими. Однако если мы будем безучастно взирать на это повсеместное пагубное поветрие, то когда же мы сможем ожидать плодов колонизационного просвещения? Оздоровление обстановки абсолютно необходимо, и средства для этого найдутся сами собой в других сферах. Отрицать саму систему донесения народной воли лишь по этой причине было бы поспешным решением. Таким образом, положительные результаты можно будет ожидать постепенно, а в качестве непосредственной выгоды мы получим немало пользы в виде налаживания взаимопонимания между властями и народом и смягчения их отношений. Относиться к населению колонии в течение долгого времени как к политически недееспособным субъектам это ни в коем случае не является дальновидной политикой. Мы уповаем на то, что вышеозначенные меры будут претворены в жизнь рано или поздно.

Применение закона о регистрации населения

В связи с системой самоуправления необходимо также сказать несколько слов касательно закона о регистрации населения (косэки-хо). Из-за того, что данный закон ещё не применяется на Карафуто, все переселившиеся на остров жители до сих пор числятся по месту регистрации в других префектурах. Это не только создаёт огромные неудобства в случаях рождения, смерти, заключения брака и иных обстоятельствах, но и мешает укреплению мысли о постоянном укоренении на этой земле. Из-за этого многие жители вынуждены покидать остров при малейших изменениях в личных обстоятельствах. Разумеется, следует войти в положение властей и признать, что введение данного закона сопряжено с такими трудностями, как взаимоотношения с оставшимися русскими жителями и необходимость учреждения регистрационных контор (косэки-якуба). Тем не менее, реализация этой меры является общим чаянием всех проживающих на острове граждан.

Упразднение администрации Карафуто и её слияние с администрацией Хоккайдо

Я полагаю, что на этом вопросы необоснованности теории сокращения штатов администрации Карафуто, а также различные сопутствующие проблемы были в общих чертах исчерпаны. Теперь нам надлежит дополнительно рассмотреть так называемую теорию полного упразднения, согласно которой администрацию Карафуто следует ликвидировать, а сам остров присоединить к губернаторству Хоккайдо. Логически очевидно, что если даже простое сокращение масштабов управления неприемлемо, то полное упразднение принесёт ещё больший вред. Однако изначально эта проблема поднималась главным образом хоккайдскими политиками и публицистами, а при возникновении удобного случая активно разносилась ими по всей стране. Доходило даже до слухов, будто при проведении административной реформы кабинетом Ямамото этот вопрос действительно стоял на повестке дня заседаний правительства. Как бы то ни было, нет сомнений в том, что в качестве проблемы эта тема на какое-то время привлекла к себе пристальное внимание как правительства, так и общества. И у нас есть все основания полагать, что голоса сторонников упразднения не затихнут ещё в течение некоторого времени. По этой причине мы считаем далеко не бесполезным делом вынести здесь суждение о правоте или неправоте данного вопроса ради блага нашей колонии, обладающей богатейшей историей и внутренним содержанием.

Сторонники упразднения утверждают, что Карафуто крайне беден природными дарами, а число переселенцев туда ничтожно мало. В качестве административного органа для такой территории текущая система управления представляется чрезмерно раздутой. Поэтому её ликвидация и передача острова в подчинение Хоккайдо, с которым имеются тесные географические и экономические связи, вполне допустимы таков один из главных аргументов сторонников слияния.

Закрытие источников богатства из-за слияния

Однако утверждение о скудности природных ресурсов является, в конечном счёте, вопросом относительным. Если сравнивать Карафуто с колониями в умеренном поясе или с нашими сёстрами Хоккайдо и Тайванем, то он, без сомнения, покажется бедным. И тем не менее, исходя из текущего положения дел, можно с уверенностью предполагать, что в недалёком будущем этот регион сможет приносить богатство на сумму как минимум 15 миллионов иен. С точки зрения государственной экономики источник доходов, способный дать вклад в 15 миллионов иен, отнюдь нельзя назвать ничтожным. Если бы государство относилось к Карафуто с такой же заботой, как к Тайваню и Хоккайдо, и если бы на освоение Карафуто было отведено то долгое время, которое прошли эти две территории, то Карафуто, возможно, достиг бы развития, ничуть им не уступающего. Скудность природных даров означает не их отсутствие, а лишь то, что власти скупились на предоставление удобств для их использования, из-за чего результаты и не выглядят впечатляющими. Разве выдвигать подобные претензии не является чрезмерным требованием?

Что касается ничтожно малого числа переселенцев, то это, в конце концов, лишь естественное следствие вышеозначенных причин. Любой, кто изучал раннюю историю освоения Хоккайдо, не станет отрицать, что для результатов первых семи лет после занятия территории сегодняшний Карафуто, напротив, демонстрирует изрядный прогресс.

Хоккайдо не имеет возможностей для управления Карафуто

Даже если гипотетически признать правоту аргументов в пользу слияния, нельзя не задаться вопросом: обладает ли сам Хоккайдо достаточными силами, чтобы взять на себя управление Карафуто? Если оставить в стороне далёкое прошлое, то со времён учреждения Управления по освоению Хоккайдо (Кайтакуси) за сорок с лишним лет упорного труда дело освоения этой территории завершено едва ли на одну треть. Наполнение края населением и освоение источников богатств великое завершение всего этого ещё только предстоит увидеть в будущем. Каким же избытком сил должен обладать Хоккайдо, чтобы тратить их на другие регионы?

Хоккайдо и Карафуто чрезвычайно близки по всем своим природным факторам. При этом последний уступает в плане географических удобств. Даже в случае их объединения естественный ход вещей заставит сначала осваивать то, что легче (Хоккайдо), оставляя трудное (Карафуто) на потом. Значит ли это, что мы должны дожидаться полного завершения освоения самого Хоккайдо, прежде чем черёд дойдёт до Карафуто? Какая непостижимая медлительность! На мой взгляд, идея слияния это рассуждение, которое невозможно проводить, если только мы не готовы навсегда запечатать источники богатств Карафуто и смириться с прекращением его освоения. Может ли наша страна, остро ощущающая необходимость приумножения экономических сил и разгрузки избыточного населения, обречь на забвение территорию, способную в будущем гарантированно производить богатства более чем на 15 миллионов иен и без труда вместить от 300 до 400 тысяч человек населения? Государственные деятели должны подходить к теории слияния прежде всего с этой главной точки зрения. Если подобные ложные теории будут допущены, мы ради блага государства и ради блага самого Карафуто станем настаивать на том, чтобы весь остров был превращён в особую привилегированную колонию и сделать его привилегированной колонией. Мне приходится повторять ранее высказанные доводы. Система привилегированных колоний (патентованных компаний) хоть и не является высшим достижением современной колониальной политики, но она в миллионы раз лучше отсталой политики закрытых дверей и пассивного застоя. Тем более что при должном руководстве она может стать кратчайшим путем к освоению богатств колонии.

Теория видимого превосходства и надуманность слияния

Если в теории слияния и есть что-то, что кажется разумным, так это единственный пункт сокращение расходов. Однако стоит лишь немного поразмыслить, как обнаружится, что и этот аргумент совершенно лишен оснований. Как уже упоминалось, административный аппарат Карафуто отличается своим комплексным характером. Если бы Хоккайдо поглотил Карафуто и при этом попытался продолжить освоение острова хотя бы в текущих масштабах, то вне зависимости от формы управления эти колониальные административные органы неизбежно пришлось бы задействовать на практике. То есть, если транспортные, налоговые и прочие дела полностью перейдут в раздельное прямое ведение центрального правительства, а муниципальные дела городов и поселений будут переданы Хоккайдо, то в результате расходы не только не сократятся, но, напротив, возрастут. Более того, станет очевидной неизбежность бюрократической волокиты и усложнения делопроизводства.

Кроме того, помимо вышеперечисленных пунктов, к теории слияния необходимо подойти и с точки зрения престижа нашего государства. Всякий раз, когда я вижу людей, которые сегодня смотрят на обладание Карафуто нашей страной как на обузу, я не могу сдержать горькой усмешки. Думается, именно эти люди восемь лет назад пребывали в скорбном негодовании, утверждая, что мы обязаны принять твердое решение и во что бы то ни стало занять Карафуто. К чему же такое непостоянство, и откуда столь резкие перепады от тепла к холоду? В глазах тогдашних сторонников аннексии Карафуто этот остров, вероятно, казался лишь одиноким клочком земли с суровым климатом. И тем не менее, престиж государства абсолютно требовал вернуть эту землю и смыть тридцатилетний позор. Какова бы ни была её экономическая ценность, этот вопрос тогда даже не ставился.

Однако после возвращения острова постепенно стало очевидно, что его экономическое значение оказалось настолько огромным, что превзошло все ожидания общества. И после этого охлаждение и равнодушие? Неужели престиж государства можно сохранить подобным образом? Если уж взяли землю отступать нельзя. Раз стало ясно, что её можно использовать с огромной пользой, государство обязано открыть здесь новые экономические горизонты и сделать этот край трамплином для продвижения японцев на север. Только тогда можно будет сказать, что престиж нашей страны имеет и твердое начало, и достойное завершение.

В то время как государство напрямую вкладывает в Карафуто лишь около 500 тысяч иен ежегодно, а всё остальное покрывается за счет независимого самоуправления, и когда планомерное освоение только начинает приносить плоды, вдруг раздаются голоса о необходимости сократить его масштабы и вернуть край к старому состоянию первых лет эпохи Мэйдзи. Беспринципность и бесчестие дошли здесь до своего предела. В этот самый момент мощная держава на противоположном берегу реки выжидает, не торопясь, и в рамках возрождения своей дальневосточной политики намеревается вложить еще многие десятки миллионов иен огромных средств в развитие Северного Сахалина, составляющего с нашим островом единый маленький мир. В своей административной системе они стремятся отделить его от Приморской области и предоставить ему независимый статус, и этот грандиозный план уже начинает воплощаться в жизнь. И в это же время на нашей южной половине территории мы слышим рассуждения о сокращении масштабов управления. Какое бесчестие! Наша страна, добившись определенного успеха в управлении Тайванем, внезапно стала гордо именовать себя колониальной державой. Однако если мы окажемся неспособны справиться даже с такой прекрасной колонией, как Карафуто, это лишь докажет нашу полную несостоятельность в отношении колонизации холодных регионов, и тогда нам еще рано будет с легкостью хвастаться статусом великой колониальной державы.

Истинные причины распространения теории слияния

Такая пагубная идея, как теория слияния, не должна иметь права на существование. Как же случилось, что она уже неоднократно и широко разносилась в обществе? Мы проанализировали это и выделили примерно четыре основные причины.

• Во-первых, это неудачливые переселенцы, которые со времен занятия острова потерпели крах в погоне за легкой наживой; теперь они изо всех сил распространяют пессимистические взгляды на Карафуто и заявляют об отсутствии необходимости в независимом управлении.

• Во-вторых, это разного рода высокопоставленные бродяги и спекулянты, которые привыкли наживаться на ресурсах и землях Хоккайдо при существующих там порядках; их болезнь уже зашла слишком далеко, и теперь они руководствуются амбициозным расчетом провернуть аналогичные дела на Карафуто, если там будет введена та же административная система, что и на Хоккайдо.

• В-третьих, в то время как для добычи основных видов рыб на Карафуто действует строгая система фиксированных сетей (татеами), среди сторонников реформы рыболовного законодательства находятся ораторы, которые активно продвигают идею слияния с Хоккайдо, рассчитывая благодаря этому получить разрешения на использование плавных сетей (сасиами).

• В-четвертых, ради того чтобы потрафить местным настроениям, мелкие хоккайдские политики и публицисты упорно и методично ведут пропаганду этой идеи.

Из искры возгорается пламя, а постоянный шум множества голосов способен ввести в заблуждение общественность. Достойный сожаления Карафуто из-за шумихи, поднятой этой публикой, постоянно терпит огромные неудобства. И если с неудобствами Карафуто еще можно смириться, то глубокое сожаление вызывает то, что из-за этого наш народ, сам того не замечая, рискует оказаться в рядах проигравших в деле колонизации.

Из всего вышесказанного становится вполне очевидно, что рассуждения о сокращении штатов или упразднении администрации Карафуто это ошибочные теории, идущие вразрез с поступательным развитием государственной мощи нашей страны. Если наше государство желает сделать Карафуто замком и ключом у северных ворот империи, сохранить свой исторический авторитет и одновременно внести вклад в приумножение национального богатства, то нужно не уменьшать, а, напротив, расширять масштабы его управления. Трудности колонизации холодных земель не требуют доказательств. Однако раз уж мы однажды взялись за освоение, бросать его на полпути из-за трудностей постыдно для государства. Освоение Карафуто заключается в том, чтобы заставить административный аппарат в полной мере проявить свои способности в качестве руководящего органа. Как говорится, когда крепок корень благополучен и результат. Если руководящий орган будет полностью укомплектован, то дело пойдет вперед и принесет пользу народу. Текущая структура администрации Карафуто, как уже отмечалось, имеет немало второстепенных изъянов, требующих обсуждения. Однако в целом для административного органа, управляющего огромной территорией, которая в шесть-семь раз превышает размеры любой префектуры в метрополии, эта структура скорее страдает излишней миниатюрностью, нежели чрезмерным масштабом.

Отношения между Карафуто и центральным правительством

В заключение необходимо рассмотреть вопрос о том, какими должны быть отношения Карафуто с центральным правительством. Исторически отношения между колониями и правительствами метрополий даже в европейских колониальных державах прошли через сложную эволюцию. В зависимости от национальной специфики и положения дел в самих колониях бывали эпохи, когда управление ими передавалось в ведение Военно-морского министерства, Министерства иностранных дел или Военного министерства. Однако сегодня все страны склоняются к принципу централизации и, как правило, учреждают отдельное независимое министерство, которому поручают общее руководство колониями.

В нашей стране в 29-м году Мэйдзи при кабинете Мацуката было создано Министерство колоний (Такумусё), однако вскоре оно было упразднено. Спустя еще десять с лишним лет, когда империя обзавелась новыми колониями и арендованными территориями, необходимость объединения колониального управления побудила второй кабинет Кацура в 44-м году учредить Колониальное бюро (Такумукёку). Структура и полномочия Колониального бюро не раз подвергались критике. Оно не обладало реальным статусом высшего органа, определяющего генеральный курс нашей колониальной политики, а его задачи фактически сводились к простой пересылке документов из различных колониальных администраций. Кроме того, глава Колониального бюро, каков бы ни был его официальный ранг, на деле являлся чистым чиновником-исполнителем и не входил в состав кабинета министров. По этой причине среди экспертов часто звучали мнения, что от данной системы трудно ожидать больших результатов.

Тем не менее, централизация колониального управления диктовалась требованиями времени. Наличие даже такого несовершенного органа, как Колониальное бюро, несомненно, было лучше его полного отсутствия. Ожидалось, что со временем, в ходе реформы государственного аппарата, его статус будет повышен, и оно превратится в отдельное министерство, ставшее истоком нашей колониальной политики. Однако бюро безжалостно попало под топор административной реформы. Став жертвой экономии каких-то ста с лишним тысяч иен, оно разделило несчастливую судьбу закрытия. Было ли это решение созвучно требованиям эпохи? Утром признать централизацию колониального управления на уровне государственной системы, а вечером выбросить её как поношенную обувь и забыть разве подобные шаги не говорят о полной неопытности наших политиков в колониальной политике? Вся эта критика звучала в обществе в связи с упразднением Колониального бюро. Обсуждение её справедливости не входит в задачи данной главы, поэтому мы воздержимся от комментариев.

Однако из-за этих калейдоскопических перемен отношения Карафуто с центральными ведомствами постоянно менялись. В период военного управления после занятия острова он подчинялся Военному министерству, затем был передан Министерству внутренних дел, после этого перешел в прямое подчинение Кабинету министров, а в результате третьей перестановки вернулся обратно в Министерство внутренних дел. В настоящее время он находится под руководством и надзором министра внутренних дел, как уже упоминалось ранее. Невозможно даже представить, чтобы колониальная политика и колониальные административные дела нашей империи, обладающей Кореей, Тайванем, Карафуто и арендованным Квантунским полуостровом, могли должным образом направляться силами одного лишь крошечного отдела Министерства внутренних дел. Требования времени рано или поздно сокрушат эти временные паллиативные меры и заставят учредить прочную и непоколебимую систему единого колониального управления. Руководство на основе долгосрочного и твердого курса является наиболее насущной и острой необходимостью для такой молодой колонии, как Карафуто. И ожидать этого невозможно без законодательного закрепления высшего органа, объединяющего колониальное управление.

Глава XXIII. Финансы

Структура финансов. Общая сумма расходов на управление Карафуто. Главные источники доходов, виды налогов. Поступления, помимо налогов. Субсидии из государственной казны. Расходы. Перераспределение чрезвычайных расходов. Большая экономика общего хозяйства метрополии и колонии. Финансовые отношения между метрополией и колонией. Финансовая помощь метрополии другим колониям, помимо Карафуто. Пропорция сокращения субсидий из государственной казны. Притеснение слабых. Централизм в колониальных финансах. Специальные финансы и специальные счета. Карафуто и промышленные государственные займы. Система надбавок к жалованью колониальных чиновников.

Общая сумма расходов на управление Карафуто

В период учреждения Гражданского управления Карафуто в августе 38-го года [Мэйдзи] его расходы покрывались за счет специального счета чрезвычайных военных расходов. Кроме того, на операционные нужды направлялись различные доходы, поступавшие в рамках военного положения. Специальный счет военных расходов был закрыт в 39-м финансовом году, а с 40-го года, после упразднения Гражданского управления и начала работы Администрации Карафуто (Карафуто-тё), был сформирован новый специальный счет, доходы и расходы по которому перешли в ведение Министерства внутренних дел.

Согласно структуре этого специального счета, обыкновенные (текущие) расходы покрывались за счет собственных доходов острова, а чрезвычайные расходы оплачивались из субсидий государственной казны, доходов от продажи государственного имущества и т. д. В июне 43-го года, вместе с пересмотром структуры государственного аппарата, этот счет был передан из ведения Министерства внутренних дел в ведение Министерства финансов. Ниже приведены первоначальные бюджеты и отчеты об исполнении бюджетов с 38-го года по настоящее время, составленные для того, чтобы наглядно показать общие расходы, потребовавшиеся на освоение Карафуто.

Расходы Гражданского управления Карафуто (Таблица 125)


Бюджетный период


Чрезвычайные военные расходы (иен)


Местные сборы (иен)


Итого (иен)


38-й финансовый год


791 206,000


295 581,850


1 086 787,850


39-й финансовый год


791 206,000


295 581,850


1 086 787,850


Итого


1 582 412,000


591 163,700


2 173 575,700


(Примечание: В оригинальной печатной таблице на странице 537 допущены опечатки в итоговых суммах по вертикали и горизонтали, однако иероглифический текст и структура приведены без изменений).

Доходы и расходы Администрации Карафуто


Бюджетный период


Раздел


Обыкновенная часть (иен)


Чрезвычайная часть (иен)


Итого (иен)


40-й финансовый год (Отчет)


Доходы


1 037 061


632 876


1 669 937


Расходы


539 120


1 125 416


1 664 536


41-й финансовый год (Отчет)


Доходы


1 038 831


763 542


1 802 373


Расходы


588 941


1 217 416


1 806 357


42-й финансовый год (Отчет)


Доходы


1 208 131


819 412


2 027 543


Расходы


581 123


1 315 219


1 896 342


43-й financial год (Отчет)


Доходы


1 315 216


719 725


2 034 941


Расходы


547 887


1 520 818


2 068 705


44-й финансовый год (Отчет)


Доходы


1 450 722


908 021


2 358 743


Расходы


588 949


1 419 213


2 008 162


45-й финансовый год (Текущий)


Доходы


1 666 452


539 110


2 205 562


Расходы


759 445


1 256 955


2 016 400


Линейный год (Бюджет)


Доходы


1 960 117


374 976


2 335 093


Расходы


885 049


1 450 044


2 335 093


Таким образом, расходы за период Гражданского управления составили более 1,69 миллиона иен, а общие расходы за шесть лет работы Администрации Карафуто (с 40-го финансового года по первый год Тайсё) составили более 10,31 миллиона иен. Сумма двух этих показателей дает более 12,27 миллиона иен. Если разделить это значение на восемь лет, прошедших с момента занятия острова, то средние расходы на один год составят более 1,534 миллиона иен.

Более того, вышеупомянутые 12 с лишним миллионов иен не легли полностью на плечи налогоплательщиков империи. Большая их часть была покрыта за счет доходов от государственных предприятий и государственного имущества, а также доходов от продажи государственного имущества. Что касается субсидий из государственной казны, то их общая сумма за весь период, начиная с Гражданского управления, составляет лишь около 4,3 миллиона иен.

При этом, как показано в таблице, ежегодные доходы администрации увеличились с 1,3 миллиона иен в 40-м году до более чем 2,3 миллиона иен всего за шесть лет, продемонстрировав тенденцию к двукратному росту. С одной стороны, это наглядно свидетельствует о том, какими быстрыми темпами продвигается освоение Карафуто. С другой стороны, достижение столь весомых результатов при столь незначительных затратах, несомненно, следует назвать огромным успехом.

Подробный отчет о доходах Администрации Карафуто


Раздел


Статья


1-й год Тайсё (Бюджет) (иен)


44-й фин. год (иен)


43-й фин. год (иен)


42-й фин. год (иен)


41-й фин. год (иен)


40-й фин. год (иен)


Обыкновенные доходы


Налоги


680 000


231 552


211 111


211 111


185 000


Доходы от гос. предприятий и гос. имущества


385 101


780 456


1 038 831


1 038 831


570 456


262 764


Лицензионные и патентные сборы


1 450


2 000


1 500


1 500


5 714


358 516


Поступления от гербового сбора


77 070


9 166


3 918


3 918


8 296


3 963


Прочие доходы


22 331


9 687


10 758


10 758


1 520


47 114


Итого


1 315 216


1 450 722


1 208 131


1 038 831


763 542


672 357


Чрезвычайные доходы


Поступления от продажи гос. земель


150 000


134 000


134 000


134 000


90 000


225 000


Поступления от продажи гос. имущества


215 552


196 000


196 000


196 000


9 000


90 557


Субсидии


210 000


591 819


500 000


500 000


500 000


632 876


Остаток средств прошлого года


35 900


36 200


35 900


35 900


22 134


Раздел


Статья


1-й год Тайсё (Бюджет) (иен)


44-й фин. год (иен)


43-й фин. год (иен)


42-й фин. год (иен)


41-й фин. год (иен)


40-й фин. год (иен)


Чрезвычайные доходы


Прочие поступления


1 000


1 000


1 106


Итого


1 019 877


1 419 213


1 125 416


1 125 416


763 542


1 125 416


Всего доходов


2 335 093


2 068 705


2 034 941


1 897 465


1 526 955


1 669 937


(Примечание: Иероглифические пометки на полях указывают на Главные источники доходов и Виды налогов).

Подробный отчет о расходах Администрации Карафуто


Раздел


Статья


1-й год Тайсё (Бюджет) (иен)


44-й фин. год (иен)


43-й фин. год (иен)


42-й фин. год (иен)


41-й фин. год (иен)


40-й фин. год (иен)


Обыкновенные расходы


Расходы на храм Карафуто


1 000


1 000


1 000


1 000


Жалованье чиновникам


221 540


192 515


151 191


142 797


129 797


156 797


Административные расходы


53 102


41 511


45 831


25 557


25 557


20 401


Ремонтные работы


6 010


4 811


5 401


5 309


4 213


3 349


Командировочные расходы


11 020


11 000


11 000


9 717


9 717


14 900


Прочее жалованье и канцелярия


211 010


192 105


185 010


172 175


172 175


100 631


Эксплуатационные расходы


370 361


131 011


131 011


215 557


235 557


231 110


Секретные расходы


1 000


1 000


1 000


1 000


1 000


1 000


Резервный фонд


10 000


14 000


12 443


11 110


10 931


10 932


Итого


885 049


588 949


547 887


581 123


588 941


539 120


Чрезвычайные расходы


Строительство и дорожные работы


419 412


925 910


533 327


485 089


547 887


539 120


Расходы на колонизацию


913 720


13 875


189 213


547 887


588 949


539 120


Развитие путей сообщения


111 000


37 976


352 898


Празднества в храме Карафуто


5 912


1 450


2 346


Предотвращение эпидемий


32 679


32 329


7 191


Расходы на ликвидацию бедствий


9 082


Итого


1 450 044


1 479 785


1 487 012


1 315 219


1 217 416


1 125 416


Всего расходов


2 335 093


2 068 705


2 034 941


1 896 342


1 806 357


1 664 536


Основными источниками доходов Администрации Карафуто являются плата за выдачу рыболовных лицензий, субсидии из государственной казны и т. д., в то время как налоги составляют лишь одну тридцатую часть от общей суммы расходов. Налоговое бремя на одного человека составляет всего около 1 иены 50 сенов, и столь легкого налогообложения невозможно встретить ни в одной другой колонии нашей империи. Это сделано исключительно для того, чтобы развить в островитянах самосознание гражданской обязанности по уплате налогов, не причиняя им при этом никаких страданий.

Хотя некоторые утверждают, что из-за чрезмерной легкости этого бремени у острова остается огромный неиспользованный потенциал для налогообложения, текущая налоговая политика, направленная на обеспечение стабильного развития в будущем и сохранение налоговых источников без применения жестких поборов, представляется нам вполне обоснованной и правильной. Ее налоговая система проста и разделяется на три вида: промысловый налог, смешанный налог и подомовой сбор. Все они являются единичными налогами, и сверх них не накладывается никаких дополнительных сборов. На момент введения эти налоги, за исключением нескольких статей, ограничивались лишь тремя городскими центрами распределения товаров Тоёхарой, Отомари и Маокой. Однако, признав, что экономические силы населения постепенно стали способны выдерживать это бремя, с 44-го финансового года их начали взимать на территории всего острова.

Сбор налогов и поступления, помимо налогов

Промысловый налог по своей сути является прямым налогом, аналогичным государственному налогу, и носит характер налога на доход, который в большинстве случаев невозможно переложить на третьих лиц. Исключением является лишь налог на производство алкоголя и соевого соуса, который близок к косвенному налогу. Однако из-за освобождения от высокой ставки налога на объем производства (дзосэкидзэй) это бремя также является незначительным и не препятствует развитию промышленности, а потребители получают снабжение по крайне низким ценам.

К смешанному налогу относятся налоги на горнодобывающую промышленность, добычу россыпного золота, охоту и т. д. Остальные же статьи представляют собой общественные сборы, связанные с полицейским регулированием, и по своему содержанию аналогичны префектурным налогам метрополии.

Подомовой сбор соответствует тому, что взимается в префектурах внутри страны, однако метод его исчисления отличается. Он рассчитывается главным образом на основе доходов налогоплательщика, разделяется на классы и облагается по единой ставке, имея характер подоходного налога. Однако ставки этого сбора далеко не так высоки, как у подоходного налога.

Поступления, помимо налогов

Если сделать общий обзор неналоговых поступлений, то, за исключением штрафов и конфискаций, относящихся к доходам судебных органов, а также доходов тюрем, все остальные средства поступают в доход администрации острова. Даже такие доходы, как прибыль от табачной монополии, включаются в состав субсидий государственной казны и становятся доходами Администрации Карафуто.

Хотя это довольно нерегулярный финансовый источник, предоставление центральным правительством подобных льгот выглядит вполне естественным, если учесть, что оно принуждает осваивать край при ничтожно малых субсидиях. Эти неналоговые поступления фактически составляют основу независимого бюджета острова, и их главные статьи можно разделить на четыре категории:

• Доходы от государственных предприятий: больницы, почта, телеграф, железные дороги, рыбохозяйственные опытные станции.

• Доходы от государственного имущества: сборы за пользование жилыми землями в городах и поселениях, сборы за разработанные земли, плата за продажу зданий, доходы от лесного хозяйства и т. д.

• Плата за рыболовные лицензии.

• Доходы от продажи государственного имущества: продажа земельных участков, продажа угля государственной добычи, продажа основных продуктов лесохимической промышленности и т. д.

Среди них главное место в структуре доходов занимает плата за рыболовные лицензии. Однако, как уже отмечалось, этот источник в будущем столкнется с необходимостью снижения ставок, поэтому возникающие потери должны будут покрываться за счет естественного прироста других доходов или регулироваться какими-либо иными методами.

Доходы от почты и телеграфа являются наиболее надежными и занимают важное место в бюджете; нет сомнений, что они будут неуклонно расти по мере продвижения освоения края. Что касается железных дорог, то по сравнению с периодом узкоколеек их доходность возросла почти в несколько раз, хотя они и не застрахованы от дефицита, как упоминалось ранее. В целом, за исключением фиксированного характера платы за рыболовные лицензии, эти источники доходов имеют тенденцию к росту во взаимной зависимости с успехами освоения края, и их можно назвать весьма надежными статьями бюджета.

Субсидии из государственной казны

Собственных доходов Администрации Карафуто вполне достаточно для покрытия обыкновенных административных расходов, относящихся к текущей части бюджета. Однако их не хватает на такие статьи, как расходы на колонизацию, капитальное строительство и ремонт. Если бы администрация довольствовалась временными паллиативными мерами или пребывала в бездействии, то можно было бы продолжать управление и без обращения за помощью к государственной казне. Однако на начальном этапе освоения существует огромное множество объектов, требующих устройства и управления в сферах транспорта, логистики, приема переселенцев и колонизации.

По этой причине, начиная с 40-го года Мэйдзи, остров стал ежегодно получать помощь из государственной казны в размере более 600 тысяч иен. С 42-го финансового года государственная субсидия была урезана до 500 тысяч иен, однако с 43-го года к ней начали прибавлять прибыль от табачной монополии, и в 45-м финансовом году общая сумма государственной поддержки достигла более 590 тысяч иен.

Несмотря на это, во 2-м году Тайсё, в результате проведения всеобщей административно-финансовой реформы, субсидии для Карафуто были урезаны на 210 тысяч иен, что нанесло немалый ущерб делу управления краем. К вопросу о субсидиях из государственной казны мы еще вернемся в последующих разделах.

Расходы

Обращаясь далее к расходам, мы видим, что из 1 с лишним миллиона иен обыкновенной части бюджета большую часть составляют жалованье чиновникам и канцелярские расходы. Эксплуатационные расходы требуют около 400 тысяч иен.

Что касается чрезвычайных расходов, то под административными расходами в настоящее время понимаются затраты на химическое производство, развернутое на базе Временной промышленной опытной станции. Из средств, выделявшихся до сих пор на капитальное строительство и ремонт, львиная доля уходила на железные дороги и работы по намыву территорий, тогда как расходы на прокладку автомобильных дорог были крайне малы. Расходы на устройство испытательных угольных шахт и заводов сухой перегонки древесины достигли почти 400 тысяч иен. Если суммировать эти показатели, то окажется, что строительные и ремонтные фонды за последние несколько лет были полностью поглощены этими проектами, и финансирование других отраслей было практически невозможным.

Фонды колонизации ежегодно закладываются в размере от 400 до 500 тысяч иен, однако их большая часть расходуется на субсидирование морских маршрутов, школ, врачей и поддержку ключевых производств. На такие важнейшие задачи, как регулирование русел рек, осушение земель или привлечение переселенцев, выделяются крайне незначительные средства.

Кроме того, хотя единственным источником чрезвычайных доходов, помимо государственных субсидий, является продажа государственного имущества, поступления от продажи земельных участков и резервного риса ничтожно малы, а основной статьей остается продажа материалов и продукции. Доходы чрезвычайных промышленных предприятий еще не достигли достаточных показателей из-за незавершенности проектов, поэтому реальные поступления не всегда соответствуют бюджетным ожиданиям. Как следствие, при подведении итогов исполнения бюджета реальные суммы часто демонстрируют значительное падение по сравнению с крупными бюджетными назначениями. Если учесть, что во 2-м году Тайсё субсидии из государственной казны были урезаны на 210 тысяч иен и составили лишь 400 тысяч иен, а поступления от продажи продукции удерживаются на уровне 350 тысяч иен, то этих средств едва хватает на покрытие административных и прочих обязательных расходов. Если из скромных 400 тысяч иен чрезвычайных расходов вычесть около 170180 тысяч иен различных субсидий и дотаций, то на какие масштабные проекты может хватить оставшихся 200 с небольшим тысяч иен в сферах дорожного строительства, регулирования рек, осушения земель или колонизации? И это без учета ежегодных выплат в рассрочку за закупку железнодорожных рельсов.

Перераспределение чрезвычайных расходов

Говоря откровенно, нигде чрезвычайные расходы не перераспределяются с такими ухищрениями, как в Администрации Карафуто. Бывают нередкие случаи, когда администрация вынуждена сначала поручать подрядчикам возведение объектов или прокладку путей в долг, а затем выкупать их за счет бюджета нового финансового года, либо вынужденно откладывать неотложные работы и перенаправлять средства на другие нужды. С одной стороны, подобные методы требуют огромной осторожности, однако невозможно не войти в положение местных властей, ведущих отчаянную и мучительную борьбу за каждую иену.

Ведь чрезвычайные расходы Администрации Карафуто в целом ничтожно малы, тогда как задачи, требующие управления и освоения, неисчерпаемы. При этом проекты не всегда возникают в одинаковой форме: некоторые требуют одномоментных колоссальных капиталовложений, другие рассчитаны на непрерывное финансирование в течение нескольких лет. В таких условиях нынешний объем чрезвычайных расходов Администрации Карафуто просто не позволяет осуществить ничего серьезного.

На этом мы завершаем обзор текущего финансового положения Администрации Карафуто. Ниже я хотел бы изложить некоторые собственные соображения относительно финансово-экономического статуса Карафуто среди других колоний.

Большая экономика общего хозяйства метрополии и колонии

Среди ученых-колониведов признано непреложным правилом, что целью управления колонией является организация большой экономики общего хозяйства метрополии и колонии, направленной на приумножение интересов и прогресс всей экономической сферы в целом. Если следовать логике этого определения, то главной задачей освоения колонии является вовсе не переселение как можно большего числа жителей метрополии, а принесение выгоды всей экономической системе.

Однако общество часто не понимает этой истины и судит о ценности колонии исключительно по числу переселенцев, забывая о существовании других, более масштабных целей. Сторонники пессимистического взгляда на Карафуто также лишь подсчитывают по головам текущее население острова, не достигающее и 50 тысяч человек, и совершенно не замечают бурного и мощного подъема местной промышленности. На основе этих ошибочных наблюдений многие в обществе пренебрежительно относятся к Карафуто и заявляют, что в управлении им можно обойтись временными полумерами. Прискорбно, что даже люди, причастные к высшим механизмам законодательной и исполнительной власти, зачастую не могут избежать этого предвзятого мнения.

Однако факты говорят сами за себя. Если сравнить и сопоставить то, как центральное правительство относилось к Карафуто в финансовом плане со времен его возвращения, и то, как оно поддерживало другие колонии, ответ станет очевиден более чем наполовину.

То, что конечная цель колониальных финансов заключается в их самостоятельности и независимости, и то, что метрополия не должна заниматься исключительно выкачиванием ресурсов из колонии, является общепринятым принципом современной колониальной системы. Главное это совместное пользование благами на основе взаимопомощи между метрополией и колонией, о чем уже говорилось ранее. Колониальные политики и ученые единодушно признают, что для достижения колонией такого состояния ей до определенной степени необходима помощь со стороны метрополии. Как говорится, пока крылья не окрепли птица летать не может. Какой бы богатой природными дарами и удобной для освоения ни была колония, если не дать средств для её открытия, она в итоге так и останется бесплодной пустыней.

Поэтому до тех пор, пока колония не накопит реальных сил для самостоятельного ведения хозяйства, её обращение за помощью к метрополии является вполне естественным. И пусть со стороны метрополии это порой кажется обременительным, здесь действует железное правило: если хочешь что-то взять, сначала должен дать. Вопрос о том, в каком объеме оказывать помощь и в какой момент переходить к самостоятельному балансу, составляет главную практическую трудность и заботу колониальной политики. Безграничная помощь истощает силы метрополии и одновременно развращает саму колонию, однако колониальная политика, которая подстегивает к быстрому бегу слабого младенца, также в корне неверна. Как говорится, что посеешь, то и пожнешь. Тем, кто заявляет об отсутствии надежд на освоение Карафуто, необходимо сначала задуматься над тем, сколько именно семян государство посеяло на этой земле.

Финансовая помощь другим колониям, помимо Карафуто

Давайте обратимся к примеру Хоккайдо. Этот регион, который сегодня вмещает в себя 1,5 миллиона человек населения, в течение последних сорока с лишним лет не раз оказывался точно в таком же положении, как и сегодняшний Карафуто. Многие из нынешних государственных и общественных деятелей, которые сегодня наперебой восхваляют колоссальные богатства Хоккайдо, в прошлом выступали с совершенно иными оценками и критикой в его адрес. Стоило прибрежным уловам немного сократиться, как они тут же объявляли Хоккайдо безнадежным краем; стоило урожаям оказаться неудовлетворительными, как они заявляли, что на сельское хозяйство Хоккайдо вообще не стоит возлагать надежд, и были готовы бросить этот регион, но не находили в себе сил окончательно уйти. Сколько раз они порывались полностью отказаться от него!

Тем не менее, государство терпеливо продолжало оказывать помощь и поддержку, и сумма государственных средств, затраченных за это время по прямым и косвенным каналам, достигла поистине колоссальных размеров. В итоге нынешние успехи это не что иное, как созревание тех самых посеянных семян. И даже при этом финансы Хоккайдо до сих пор не могут обойтись без поддержки: с принятием в 43-м году так называемого 15-летнего плана государство выделило в качестве непрерывных ассигнований около 22,6 миллиона иен субсидий и ежегодно претворяет этот план в жизнь. Очевидно, что забота государства здесь была доведена до совершенства.

Пропорция сокращения субсидий

С другой стороны, специальный счет Тайваня с 37-го финансового года объявил о своей финансовой независимости и в настоящее время ежегодно приносит определенный профицит. Однако до того, как Тайвань достиг этого состояния, объем субсидий из государственной казны составил более 30 миллионов иен, а общая сумма размещенных промышленных государственных займов достигла более 20 миллионов иен. Если же сопоставить субсидии, выделявшиеся Квантунской области или, начиная с 43-го года, Корее, с финансированием Карафуто, то мы увидим следующую картину:

Накопленная сумма субсидий из государственной казны по различным колониям (Таблица)


Колония


Период


Сумма (иен)


Тайвань


С 29-го по 37-й финансовый год


30 488 691


Корея


С 43-го по 45-й финансовый год


27 585 000


Квантунская область


С 40-го по 45-й финансовый год


19 081 006


Карафуто


С 40-го по 45-й финансовый год


3 466 002


Итого


80 620 699


Таким образом, по сравнению с 34,8 миллиона иен Тайваня субсидии Карафуто составляют лишь одну девятую часть, а по сравнению с Квантунской областью не дотягивают и до одной пятой. Если распределить общую сумму субсидий в 80,62 миллиона иен, то доля Карафуто не достигнет даже одной двадцать третьей части. Далее, если мы взглянем на бюджетные назначения субсидий на первый год Тайсё, то увидим следующее:

• Корея: 12 350 000 иен

• Квантунская область: 3 478 000 иен

• Карафуто: 591 819 иен

Разумеется, Карафуто и Корею невозможно ставить в один ряд, однако их пропорция составляет один к двадцати, а по сравнению с Квантунской областью доля Карафуто составляет лишь немногим более одной шестой части. И даже с этим еще можно было бы смириться. Если бы краю позволили энергично заниматься освоением в рамках предоставленных лимитов, его успехи со временем стали бы очевидными и постепенно принесли бы плоды. Однако самое прискорбное обстоятельство в управлении Карафуто возникло в результате проведения всеобщей административно-финансовой реформы. Одновременно с сокращением субсидий для Кореи и Квантунской области под этот удар попал и Карафуто: его скромная субсидия, не превышавшая 600 тысяч иен, была урезана сразу на 210 тысяч иен. Если сравнить первоначальные и исполненные бюджеты по различным специальным счетам, представленные на 2-й год Тайсё, то мы увидим следующие данные:

Бюджет генерал-губернаторства Кореи

• Первоначальный бюджет: 57 989 000 иен

• Исполненный бюджет: 54 426 000 иен

Притеснение слабых

Бюджетные показатели и промышленные займы по ведомствам


Ведомство


Статья


Первоначальный бюджет (иен)


Исполненный бюджет (иен)


Генерал-губернаторство Кореи


Промышленные займы


12 627 000


12 627 000


Генерал-губернаторство Тайваня


Промышленные займы


4 405 500


4 305 500


Квантунское губернаторство


Промышленные займы


1 141 400


Администрация Карафуто


Промышленные займы


Генерал-губернаторство Кореи


Доходы


57 390 000


54 426 000


Расходы


50 390 000


40 462 000


Квантунское губернаторство


Доходы


4 997 000


4 997 000


Расходы


5 697 000


2 560 000


Администрация Карафуто


Доходы


2 350 000


2 350 000


Расходы


110 000


Кроме того, генерал-губернаторство Кореи располагает непрерывными ассигнованиями на оборонные и строительные нужды, источником финансирования которых служат государственные займы или кредиты, на сумму более 1,21 миллиона иен, а строительные расходы генерал-губернаторства Тайваня составляют 1 миллион иен.

Если сопоставить первоначальные бюджетные назначения с суммами сокращений, то окажется, что Корея потеряла лишь 1/24 часть своего бюджета, Квантунская область 1/8 часть, в то время как Карафуто был урезан сразу на 1/12 часть от общего объема. Наиболее мягким это сокращение оказалось для Кореи, а наиболее жестким для Квантунской области, при этом Карафуто занял среди них промежуточное положение. Однако это соотношение справедливо лишь при оценке общих бюджетов. Если же рассчитать пропорцию сокращения применительно исключительно к чистым субсидиям из государственной казны, то окажется, что для Кореи и Квантунской области урезание составило лишь около 1/5 части, тогда как у Администрации Карафуто было отнято более одной трети от всей суммы субсидии.

Это не что иное, как самое настоящее притеснение слабых. Тем более если учесть, что субсидии первых двух территорий превосходят субсидию Карафуто в двадцать или шесть раз. Почему же к ним проявлена столь поразительная мягкость, а к нам такая крайняя суровость? Пусть проведение финансовой реформы на специальных счетах было неизбежной и повсеместной мерой, но даже простое механическое сокращение бюджетов без учета масштабов территорий является несправедливым. Когда же под предлогом реформы проявляют жесткость к малым и мягкость к крупным, автору становится крайне трудно понять истинные намерения центрального правительства в отношении колониальной политики.

Конечно, кто-то может возразить, что подобные сравнения голых цифр без детального вхождения в суть дела это лишь оторванные от жизни кабинетные рассуждения ученого, не заслуживающие внимания. Однако если мы последуем логике этих оппонентов и проведем подробнейшее исследование каждого финансового плана в отдельности, мы обнаружим еще более вопиющую несправедливость. Автор берется за перо вовсе не для того, чтобы просто выступать ходатаем в пользу Администрации Карафуто. Будучи одним из тех, кто горячо желает процветания и развития любой колонии или арендованной территории нашей империи, я не могу не сознавать, что подобные действия в отношении столь неокрепшей финансовой структуры, как у Администрации Карафуто, станут колоссальным препятствием для её дальнейшего освоения.

Понятие специальные финансы и специальный счет

Находятся те, кто пытается утверждать, будто сокращение государственной субсидии с 600 до 400 тысяч иен и курс на её ежегодное урезание призваны послужить стимулом для Администрации Карафуто, чтобы подтолкнуть её к скорейшему достижению главной цели колониальных финансов независимого баланса, и что это делается скорее из лучших побуждений по отношению к будущему Карафуто. Однако подобные заявления представляют собой крайнюю софистику, с которой мы ни в коей мере не можем согласиться.

Специалисты по колониальным финансам разделяют финансовые системы колоний на четыре категории: независимые финансы, централизованные финансы, специальные финансы и автономные финансы; финансовая система любой колонии в мире относится к одной из них. Если следовать этой классификации, то колониальные финансы нашей страны со всей очевидностью строятся на принципах централизма.

Здесь необходимо обратить внимание на то, что понятия специальные финансы (токубэцу дзайсэй) и специальный счет (токубэцу кайкэй), несмотря на сильное сходство в названиях, полностью различаются по своему содержанию. Применяемый нашей страной в отношении колоний специальный счет не является обособленной от центрального правительства финансовой системой, как это имеет место при специальных финансах. Бюджеты и отчеты по нему точно так же требуют обязательного утверждения и согласия Имперского парламента, как и бюджеты общей части.

Колониальные финансы и централизм

Подобный порядок напрямую вытекает из принципа централизма, и он создает немало неудобств при управлении колониями. Карафуто еще не достиг финансовой независимости. Если согласиться с общими надеждами общества на то, что остров должен как можно скорее прийти к ней, то сама по себе эта задача не является невыполмой. Однако довольствоваться временными паллиативными мерами, полностью упуская из виду перспективы будущего развития, и полагать, будто простое сокращение государственных субсидий и есть успех колониального управления, это величайшая близорукость.

Поскольку финансовая независимость еще не достигнута, потребуется немало лет, прежде чем наступит время для перехода ко второй ступени системе автономных финансов. Если обе эти системы сейчас невозможно применить немедленно, то на какой же принцип было бы наиболее выгодно опереться? Оставляя в стороне практические обстоятельства и рассуждая исключительно с теоретической точки зрения, наиболее предпочтительной следовало бы признать систему специальных финансов.

Разница между специальными финансами и специальным счетом была изложена выше. Главное достоинство первых заключается в том, что их бюджеты и отчеты не требуют одобрения парламента: достаточно лишь санкции контролирующего ведомства. Это оставляет генерал-губернатору колонии максимальную свободу для того, чтобы в полной мере проявить свои управленческие таланты. В Великобритании, Германии и Франции, в зависимости от положения дел в колониях, также встречаются элементы централизма, однако опыт этих стран отчетливо доказывает, что в вопросах освоения и управления они опираются преимущественно на этот принцип специальных финансов. Тем не менее, любая система это лишь мертвая буква; оживляют её именно люди. Если бы большинство парламентариев досконально знали положение дел в колониях и не допускали ошибок при принятии решений, то существующий централизм вполне можно было бы признать приемлемым с точки зрения контроля над колониальными финансами. Однако сегодня, когда многие смотрят на такую многообещающую колонию, как Карафуто, как на обузу, и видят свою главную заслугу лишь в том, чтобы максимально урезать расходы и облегчить нагрузку на государственную казну, это неизбежно нанесет ущерб развитию не только Карафуто, но и всех наших колоний в целом. Вопрос о том, на каких принципах должна строиться колониальная финансовая система в будущем, является одной из тем, требующих самого пристального внимания со стороны государственных деятелей.

Карафуто и промышленные государственные займы

Освоение Карафуто в будущем потребует, напротив, увеличения государственных субсидий. Однако сейчас, когда планомерное освоение только начинает приносить плоды, финансирование урезается так, что об увеличении субсидий не приходится даже мечтать. Между тем, консервация Карафуто в таком полузамороженном состоянии ни в коей мере не позволит добиться весомых результатов. Если государство готово обречь этот край на забвение, то пусть будет так. Если же нет, то необходимо какими-то методами обеспечить полноту операционных фондов и в срочном порядке форсировать завершение таких объектов, как реконструкция портов и прокладка автомобильных дорог.

Когда империя занималась (взращиванием) Тайваня, она, как уже было показано, не только в течение многих лет выделяла колоссальные субсидии, но и разрешила выпуск промышленных государственных займов, а в крайних случаях, не колеблясь, позволяла даже проведение лотерей. Корея с момета аннексии также не только ежегодно получает более 10 миллионов иен из государственной казны, но и пользуется правом выпуска промышленных займов, а также имеет льготы по краткосрочным займам.

Что же касается Карафуто, то он не имеет ни одной из этих льгот и находится в отчаянном положении, будучи вынужденным изыскивать мучительные способы перераспределения средств в рамках урезанного до предела бюджета. Совершенно непонятно, почему государственные и общественные деятели проявляют такое равнодушие к освоению Карафуто, и автору крайне трудно найти этому объяснение. Безусловно, необходимо предоставить Карафуто такие удобные инструменты, как право на выпуск промышленных займов.

Система надбавок к жалованью колониальных чиновников

В заключение необходимо добавить несколько слов относительно системы надбавок к жалованью колониальных чиновников. В настоящее время, согласно правилам денежного довольствия Администрации Карафуто, чиновникам сословия сонин (назначаемым по представлению) полагается надбавка в пределах 50% от основного оклада, а чиновникам сословия ханнин (младшим чиновникам) в пределах 80%. Вокруг целесообразности этой системы нередко вспыхивают дискуссии.

Если бы её удалось полностью упразднить, бюджет Администрации Карафуто получил бы около 200 тысяч иен свободных средств, которые можно было бы напрямую направить в другие производственные отрасли. Однако немедленная отмена этой системы ни в коем случае не будет хорошим шагом, и для её сохранения существуют веские причины.

Цены на повседневные товары на Карафуто выше, чем во внутренних префектурах метрополии, на величину от 10% до 40%. Хотя некоторые товары здесь стоят дешевле, в среднем этот показатель держится на уровне около 20%. Следовательно, если бы необходимость надбавок обосновывалась исключительно дороговизной жизни, то планку в 80% следовало бы снизить до уровня в пределах 30%, либо зафиксировать её на отметке в 50%, как на Тайване. Однако эта система создавалась далеко не по столь упрощенным причинам.

Чиновники, несущие службу в глухой и отдаленной колонии, оказываются полностью отрезанными от культуры метрополии. Вдали от её стимулов они неизбежно начинают отставать в получении новых знаний, а их стремление к самосовершенствованию постепенно угасает, что является глубоко прискорбным личным обстоятельством. И хотя они пользуются такими привилегиями, как сокращение срока службы для получения пенсий и сравнительно быстрое продвижение по служебной лестнице, остается большим вопросом, будут ли их реальные силы и статус, заработанные на Карафуто, признаны в равной мере и оценены по достоинству в чиновничьей среде метрополии.

Кроме того, если не брать в расчет служебные командировки, то при поездках в далекую метрополию по случаю личных или семейных свадеб и похорон чиновники просто не способны покрыть эти расходы за счет обычного жалованья: подобные непредвиденные траты достигают колоссальных размеров.

По этой причине может показаться, что если чиновник на Карафуто будет обеспечивать свои повседневные нужды только за счет основного оклада, то сумму надбавки он сможет полностью откладывать в сбережения. Однако на практике ситуация выглядит совершенно иначе, и тех, кому удается накопить хоть какие-то излишки, ничтожно мало. И такое положение дел наблюдается сегодня, при существовании этой системы надбавок. Если же её урезать, чиновники просто потеряют возможность со спокойной душой и полным прилежанием исполнять свои обязанности. В результате лучшие кадры полностью покинут остров, останутся лишь наименее способные люди, и колониальный административный аппарат продемонстрирует полную неэффективность в своей работе.

Многие в обществе склонны критиковать колониальных чиновников, и в особенности чиновников Администрации Карафуто, из-за якобы чрезмерно щедрого содержания. Однако, как было показано, в материальном плане их выгода весьма условна, в то время как в духовном отношении им приходится мириться со множеством неудобств и ограничений. Поэтому нынешнюю систему надбавок следует называть не льготами, а скорее естественной и справедливой компенсацией. Автор не видит абсолютно никаких причин для её отмены или сокращения.

Глава XXIV. Международные проблемы и прочее

Карафуто как колония приобретает особую специфику благодаря наличию целого ряда проблем, носящих международный характер. Кроме того, наряду с другими колониями, он имеет множество важнейших общих вопросов, касающихся взаимного развития с метрополией. Среди них особого внимания общества требуют следующие проблемы:

• Проблема морских котиков на острове Тюлений (Кайхиото), регулируемая Международной конвенцией по охране морских котиков.

• Сухопутная торговля между Японией и Россией.

• Охрана государственной границы.

• Экономическая координация между колониями

Проблема морских котиков на острове Тюлений

Международный статус острова Тюлений. История острова Тюлений, остров в период российского владения. Браконьерство за браконьерством, защита и воспроизводство со стороны нашего правительства. Разительные особенности обитания. Борьба сил. Полигамия масштабная драма. Гарем. Холостяки. Морской промысел и береговой промысел. Парижский арбитражный суд. Появление котиков у наших берегов. Четырехсторонняя конвенция по охране морских млекопитающих, исполнение договорных обязательств. Государственное или частное управление.

Международный статус острова Тюлений

Остров Тюлений (Кайхиото) расположен в Охотском море, примерно в 80 морских милях к юго-востоку от Поронайска (Сикука) на восточном побережье Карафуто. Он находится в непосредственной близости, всего в 10 милях, от мыса Терпения (Кита-Сиретоко). Остров вытянут с северо-востока на юго-запад, имеет длину около 300 кэнов (около 545 метров), ширину 60 кэнов (около 110 метров) и возвышается над водой на 50 футов. Этот крошечный уединенный клочок суши правильнее назвать даже не островом, а выступающим рифом. Его побережье, имеющее ширину от 5 до 20 кэнов, сплошь покрыто крупнозернистым песком.

Тем не менее, как место обитания морских котиков, этот одинокий остров наряду с американскими Прибыловыми островами в Беринговом море и российскими Командорскими островами входит в тройку крупнейших лежбищ в мире. Поскольку промысел котиков на протяжении последних десятилетий непрерывно порождал международные споры, статус острова Тюлений сам по себе приобрел всемирное значение.

Особенно важную роль остров Тюлений играет сейчас, когда два-три лежбища на Курильской гряде, некогда бывшие весьма перспективными, начиная с 14-го года Мэйдзи неоднократно подвергались хищническому разграблению со стороны российских судов и к тридцатым годам пришли в полное запустение. В силу этого остров Тюлений в настоящее время является единственным ценным лежбищем морских млекопитающих, которым обладает наша страна.

История острова Тюлений в период российского владения

В эпоху российского владения этот остров назывался Тюленьим (в японском тексте Роппэн-то, транслитерация немецкого/голландского варианта Robben прим. переводчика). Происхождение названия связано с тем, что десятки тысяч чаек постоянно кружат над островом, а их помет, скапливаясь на скалах, образует толстые слои. Точная дата открытия острова неизвестна, однако, согласно общепринятой версии, он был обнаружен в 1852 году (5-й год Каэй) китобойным судном неизвестной государственной принадлежности, зашедшим в эти воды на промысел.

В то время численность морских котиков на острове достигала десятков тысяч голов, однако из-за безрассудных действий искателей приключений они одно время находились на грани полного истребления. Впоследствии, в результате постепенного воспроизводства популяции, когда в 1869 году (2-й год Мэйдзи) капитан одного из судов Российско-американской компании проводил обследование острова, всё побережье представляло собой сплошные горы из тел морских котиков, так что высадиться на берег было практически невозможно. Капитан не мог сдержать восхищения, однако у него не было никаких приготовлений для промысла, а сопровождавшие его туземцы с острова Уруп (Уруппу) испугались котиков и наотрез отказались сходить на берег. Не имея возможности что-либо предпринять, капитан с глубоким сожалением покинул остров ни с чем, о чем сохранились записи в документах той эпохи.

Вскоре после этого российское правительство передало исключительное право на добычу котиков на Командорских островах и острове Тюленьем российской компании Хатчинсон, Коль, Филиппеус и Ко (1871 год), затем в 1891 году выдало монопольную лицензию Российскому котиковому обществу, а в 1901 году (34-й год Мэйдзи) продлило эти права, выдав концессию Камчатскому торгово-промышленному обществу. Однако в результате Русско-японской войны права России на остров Тюлений естественным образом прекратили свое существование. Россия сохранила за собой право промысла лишь на Командорских островах, но и оно должно было истечь примерно к 43-му году Мэйдзи.

Браконьерство за браконьерством, защита и воспроизводство со стороны нашего правительства

Таким образом, с момента своего открытия остров Тюлений постоянно подвергался масштабному браконьерству. Стоило популяции достигнуть определенных размеров, как животные немедленно подвергались массовому истреблению. В эпоху концессионных компаний для охраны лежбища поначалу привлекались несколько туземцев-алеутов. Однако налетчики быстро подкупали их, браконьерство процветало открыто, да и сами компании, не колеблясь, забивали зверя сверх установленных лимитов.

Чтобы положить этому конец, российское правительство в 1885 году (18-й год Мэйдзи) разместило на острове гарнизон для охраны, ежегодно оставляя там под командованием одного офицера 16 матросов. К изумлению, массовое истребление котиков зачастую осуществлялось силами самих этих охранников, а после их эвакуации в октябре лежбище вплоть до весны оставалось полностью на растерзание налетчикам. В силу этого к моменту перехода острова под наш контроль в 38-му году численность котиков катастрофически сократилась и составляла всего около 2 тысяч голов.

Наше правительство немедленно ввело полный запрет на охоту. Начиная с 39-го года, оно стало ежегодно на период с мая по октябрь размещать на острове кордон из примерно 10 смотрителей, строго проводя в жизнь меры по защите и воспроизводству популяции. Благодаря этому к 40-му году численность увеличилась до 4 тысяч, к 41-му до 5 тысяч голов. К настоящему времени популяция превысила отметку в 6500 голов, которая по Международной конвенции является условием для начала берегового промысла, и лежбище насчитывает уже около 10 тысяч особей. Время от времени вблизи острова замечали подозрительные силуэты судов, однако, к счастью, масштабных набегов браконьеров не происходило, и лежбище благополучно сохранило прекрасную динамику воспроизводства вплоть до сегодняшнего дня.

Разительные особенности обитания и борьба сил

Чрезвычайно разительными и полными интереса являются особенности обитания морских котиков. Зимой они совершают миграции в южные и северные районы океана на расстояния до двух тысяч миль. На стыке февраля и марта, с первыми признаками потепления, они начинают постепенно продвигаться на север вдоль тихоокеанского побережья или через Японское море, и к маю практически полностью выходят на берег на своих лежбищах на уединенных северных островах.

Особенно торопятся сильные и зрелые самцы. Они прибывают первыми, захватывают наиболее удобные участки суши и замирают там почти без движения. Они полностью прекращают принимать пищу, лишь предаются сну и целеустремленно ждут прибытия самок. Их состояние в этот период напоминает своего рода эротическое неистовство. При появлении более слабых сородичей они стойко удерживают занятые позиции и немедленно изгоняют пришельцев. Однако если появляется более мощный соперник, превосходящий их силой, им приходится уступать место и искать себе другой участок. Борьба сил является для них непреложным законом, и при этом на лежбище поддерживается поразительно четкий и упорядоченный уклад.

Многоженство и масштабная драма

Эти сторонники культа силы одновременно являются приверженцами крайнего многоженства. Когда раздел территории между самцами постепенно завершается и начиная с июня на остров постепенно прибывают самки, между самцами за право обладания ими разворачивается масштабная драма. Наиболее сильные самцы имеют возраст от шести лет и старше, длину тела около 6 футов (около 1,8 метра) и вес более 30 кан (около 112 кг).

Кроме того, ежедневно прибывают десятки молодых самцов в возрасте от двух до четырех лет, которые также полны сил. Желая завладеть прибывающими самками, они в исступлении мечутся вправо и влево. Если при этом сталкиваются два самца, равных по силе, между ними вспыхивает яростное и жестокое побоище, в котором порой гибнут оба соперника. Нередки случаи, когда в пылу борьбы за одну самку самцы просто разрывают её надвое.

В результате этой жесткой борьбы сильные особи узурпируют от 4050 до 8090 самок, формируя семейную группу, именуемую гаремом. Из-за непрерывного круглосуточного контакта со множеством самок вышедшие на берег самцы постепенно истощают свои силы. К моменту выхода на сушу в области шеи у них имеется огромный жировой нарост, и они выглядят невероятно тучными и массивными, однако к концу сезона они сильно худеют, и к концу октября началу ноября гаремы распадаются сами собой, и животные начинают движение на юг. Самки по своей природе чрезвычайно кротки, полностью вверяют себя воле самцов, и их участь на лежбище выглядит весьма жалкой.

Слабые самцы вынуждены влачить существование в роли так называемых холостяков (бачэро bachelor). Томясь от неразделенной страсти, они лишь изредка спариваются с поздно прибывшими самками, формируя крошечные гаремы из 45 особей. Однако спустя два-три года, окрепнув и превратившись в мощных секачей, они также становятся полновластными хозяевами гаремов из десятков жен. Самки после выхода на берег обязательно производят на свет одного детеныша, а спустя всего несколько дней после родов немедленно снова спариваются, неизменно беременеют и следующим летом опять приносят потомство, благодаря чему их репродуктивная способность чрезвычайно высока. И самцы, и самки проявляют горячую любовь к детенышам. Особенно это заметно у матерей: возвращаясь из моря после добычи пропитания, самка безошибочно находит своего детеныша среди огромной кричащей массы малышей, а чужих детенышей, пытающихся припасть к её молоку, она решительно и грубо прогоняет.

Морской промысел и береговой промысел

Добыча этих животных на путях их южной и северной миграции в открытом море называется морским промыслом (пеладжический промысел). Вместе с береговым промыслом он составляет две основные формы добычи морских котиков. При береговом промысле, устанавливая строгие ограничения на забой самок, самцов и т. д., гораздо легче обеспечивать защиту и воспроизводство популяции. Тем не менее, и здесь история знает примеры хищнического истребления: так, на Прибыловых островах в 1862 году было хладнокровно уничтожено 240 тысяч голов, да и в последующие годы там ежегодно забивали по 90 тысяч котиков. Аналогичная ситуация наблюдалась и на Командорских островах наблюдалась и на Командорских островах. Если даже на берегу дело доходило до подобного, то можно себе представить, к какому хищническому и безрассудному истреблению вел морской промысел, не знавший вообще никаких ограничений. Этот варварский промысел зародился примерно в 1866 году в Британской Канаде, и менее чем за тридцать лет флотилия выросла до более чем 120 промысловых судов. Все они постоянно курсировали по Берингову морю, вторгались на американские Прибыловы и российские Командорские острова, ведя там активную добычу, и этому пагубному явлению не было видно конца.

В ответ на это американские военные корабли начали проводить курс на систематический арест и выдворение этих судов, что немедленно спровоцировало острый спор между Великобританией и США. В 1893 году (26-й год Мэйдзи) это дело было передано на рассмотрение Парижского арбитражного суда, что положило начало превращению котикового промысла в объект международных юридических споров.

Парижский арбитражный суд и появление браконьеров у наших берегов

Парижский арбитражный суд признал обязательство США выплатить Великобритании компенсацию за нанесенный ущерб, однако одновременно с этим установил вокруг лежбищ 60-мильную зону, запретную для промысла котиков. Кроме того, в Беринговом море было запрещено использование огнестрельного оружия, а к востоку от 180-го меридиана и к северу от 35-й градуса северной широты промысел был полностью запрещен в период с 1 мая по 31 июля.

Поскольку суд официально признал доводы США о вреде морского промысла для воспроизводства популяции, это нанесло сокрушительный удар по предпринимателям этой сферы. Вследствие этих жестких международных ограничений они потеряли возможность вести добычу в прежних районах. Поэтому флотилии браконьеров были вынуждены резко повернуть из Берингова моря в сторону Охотского моря и Тихого океана, начав массово появляться вблизи наших берегов.

Они стали активно разорять наши прибрежные воды со стороны восточного побережья Токай и района Санрику. Именно к этому периоду относится окончательное запустение вышеупомянутых островов Тюленьего и Курильской гряды. Наглое и бесцеремонное поведение иностранных браконьеров вызвало глубокое возмущение как в правительстве, так и в обществе нашей страны. Наш выдающийся общественный деятель рыбохозяйственной отрасли г-н Мурата Окина громогласно призывал со стен Парламента к немедленному выдворению иностранных промысловых судов.

Это привело к тому, что в тридцать первом году Мэйдзи был издан Закон о поощрении дальнего рыболовства. После этого число наших судов, выходящих на промысел, стало ежегодно расти и к сорок четвертому году увеличилось до более чем 50 единиц. Мы не только успешно вытеснили иностранные суда, но и сами начали вплотную подходить к российским и американским лежбищам, что стало причиной ежегодных международных инцидентов, которые до сих пор свежи в памяти общества.

Четырехсторонняя конвенция по охране морских млекопитающих

Хотя в последующие годы вовлеченные государства (Россия, США, Великобритания и др.) значительно ужесточили контроль над промыслом как на суше, так и на море, им так и не удалось в полной мере обеспечить защиту и воспроизводство популяции. Ценнейшие мировые животные с каждым годом продолжали разделять печальную судьбу неуклонного сокращения численности.

По этой причине после Парижского арбитражного суда между странами неоднократно предпринимались попытки заключить соглашение для строгого соблюдения ограничений на промысел. Нашу страну также настойчиво призывали к этому, однако мы долгое время не давали своего согласия. Тем не менее, в 1911 году (44-й год Мэйдзи), уступив совместной инициативе России и США, наша страна была вынуждена подписать в Вашингтоне так называемую Конвенцию об охране морских котиков совместно с Россией, США, Великобританией и Японией.

Согласно этой конвенции, вся морская акватория к северу от 30-го градуса северной широты стала полностью закрытой зоной для промысла. Это нанесло сильнейший удар по нашему дальнему рыболовству, однако к настоящему времени ситуация урегулирована благодаря выплате компенсаций предпринимателям, пострадавшим от этого запрета. Вопрос же о правильности вступления нашей страны в эту конвенцию до сих пор вызывает разногласия среди экспертов.

Как бы то ни было, согласно этой конвенции, наш береговой промысел на острове Тюленьем разрешалось начать сразу после того, как численность популяции достигнет 6500 голов. Поскольку репродуктивные показатели острова уже превысили это число, Администрация Карафуто в позапрошлом году официально приступила к государственному береговому промыслу.

Сообщается, что в июле прошлого года прибывшему на остров уполномоченному комиссару по приему пушнины от российского правительства в соответствии с требованиями статьи 13 конвенции была выплачена стоимость доли, составляющей 10 процентов от общего числа добытых шкур.

Государственное или частное управление лежбищем

Разумеется, по своей численности популяция острова Тюленьего ни в коей мере не может сравниться с колоссальными лежбищами России и США. Даже если в будущем наступит время, когда мы сможем ежегодно забивать по одной тысяче голов, за вычетом долей, причитающихся другим государствам, общая стоимость пушнины составит всего около 4050 тысяч иен. Поэтому в качестве самостоятельной отрасли этот промысел не имеет критически важного значения для экономики.

Тем не менее, мы обязаны обеспечить надежную и вечную защиту этого уникального зверя, имеющего мировое значение, и сохранить единственную в своем роде природную ценность нашей страны. Что касается методов добычи, то существуют мнения против государственного управления. Некоторые сторонники концепции частного предпринимательства утверждают, что раз промысел превратился в стабильную отрасль, его выгоды должны быть открыты для широких кругов населения, и, как сообщают, в администрацию уже подано немало соответствующих прошений.

Сторонники частного управления предлагают взять за образец опыт патентных концессионных компаний, получавших от российского правительства права на промысел на Командорских островах, и вести дело на коммерческой основе с уплатой налога на пушнину. Нам думается, что если защита и воспроизводство популяции будут полностью обеспечены, то нет никакой необходимости проводить жесткие различия между государственным и частным управлением.

Однако не следует забывать, что защита и воспроизводство требуют постоянного размещения смотрителей, содержания судов охраны и наличия другого соответствующего оборудования. Подобные мероприятия требуют колоссальных расходов, и остается большим вопросом, сможет ли этот промысел оставаться рентабельным для частного бизнеса при столь незначительном количестве добываемых голов.

Более того, человеку крайне трудно обуздать свою жажду наживы, поэтому в случае передачи промысла в частные руки неизбежно возникнет огромный риск тайного браконьерства и хищнического истребления зверя, в зависимости от личных качеств предпринимателя. С точки зрения исключения этих рисков и тревог, государственное управление выглядит значительно более предпочтительным, нежели частное. Именно по этой причине мы убеждены, что время для выдачи частных разрешений на добычу ценного зверя на острове Тюленьем наступит еще очень не скоро.

II. Сухопутная контрабанда и охрана государственной границы

Текущая ситуация на границе. Практические трудности борьбы с контрабандой. Изгнание туземцев ради контроля. Ошибочность этой меры. Охрана границы. Гарнизон Карафуто, принесенный в жертву финансовой реформе.

Текущая ситуация на границе

Граница между Японией и Россией на Карафуто пролегает по 50-му градусу северной широты и пересекает остров с востока на запад на протяжении около 40 ри (около 157 километров). Как уже отмечалось, с российской стороны вдоль границы на расстоянии двух-трех ри друг от друга разбросаны редкие пограничные деревни. На нашей же территории население присутствует лишь в виде крошечных очагов на самых окраинах восточного побережья. Вся остальная приграничная полоса представляет собой сплошные дремучие леса, где бродят лишь одинокие медведи, и контроль над этой территорией фактически пущен на самотек.

На восточном участке границы в прошлом, во времена российского владения, проходила главная грунтовая дорога, однако к сегодняшнему дню она почти полностью заброшена, и продвигаться по ней невозможно. Исключением является лишь крайняя восточная оконечность, где рельеф местности становится более открытым, транспортное сообщение облегчается, а бескрайняя тундра способствует концентрации и совместному проживанию таких коренных народов, как ороки (орочо) и гиляки.

Именно в этом районе, как уже упоминалось ранее, происходит непосредственное соприкосновение сфер влияния Японии и России. Передвижение людей между двумя сторонами осуществляется главным образом силами местных туземцев и русских и служит целям контрабандной торговли мехами, пшеничной мукой, спиртом и другими товарами повседневного спроса. Сообщается, что часть этих товаров затем опосредованно переходит в руки японских купцов.

Хотя официальной статистики, на которую можно было бы опереться, не существует, общий объем этой контрабанды оценивается примерно в 30 тысяч иен ежегодно. После введения в действие таможенного законодательства правительство начало проводить курс на жесткое пресечение морской контрабанды, центром которой стал залив Кита-Мэйко (Северный Макио). В силу этого властям неизбежно придется изыскивать методы для пресечения и сухопутной контрабанды, для чего может возникнуть необходимость постоянного размещения таможенных чиновников в ключевых приграничных пунктах.

Практические трудности борьбы с контрабандой

Тем не менее, осуществление этой меры на практике сопряжено с колоссальными трудностями. Если экономические обстоятельства делают эту контрабанду жизненно необходимой для местных жителей, они всегда найдут способ беспрепятственно пересечь границу в любой точке. Раз уж решение о борьбе с контрабандой принято, власти обязаны добиваться безупречных результатов.

Однако остается большим вопросом, возможно ли добиться идеального контроля на протяжении всей 40-риарной безлюдной приграничной полосы, и стоит ли идти на любые жертвы ради достижения этой цели. Оставлять границу полностью открытой для свободного нарушения, разумеется, недопустимо. Однако если главной причиной пограничных переходов является то, что кочующие первобытные племена, не имеющие четкого национального самосознания, просто пытаются добыть себе необходимые для повседневной жизни товары, то полное пресечение этой торговли приведет к тяжелейшим последствиям для их выживания.

В результате они, скорее всего, снимутся с мест и массово уйдут на постоянное жительство на российскую территорию. Некоторые могут заявить, что в этом нет ничего страшного, однако мы с этим категорически не согласны, и для этого есть три простые причины. Во-первых, крайне постыдно для нашего государства допускать ситуацию, когда подданные нашей территории вынуждены бежать в другую страну из-за невозможности прокормить себя. Во-вторых, развитие восточного побережья рано или поздно неминуемо достигнет приграничных районов, и нет никаких сомнений в том, что эти коренные жители смогут оказать значительную помощь делу освоения края во многих отношениях. В-третьих, эти племена, являясь ответвлением маньчжурских народов, имеют многочисленных сородичей в бассейне реки Амур. Если мы сможем превратить их в преданных подданных императорского просвещения, то они благодаря своим качествам станут идеальным ресурсом для задействования на противоположном материковом берегу, когда в будущем возникнет необходимость в реализации определенных целей.

По этим причинам мы крайне не желаем терять их из-за вопросов выживания. В сложившейся ситуации сухопутную контрабанду, по всей видимости, с точки зрения политики придется на какое-то время оставить в ее текущем состоянии. В будущем, по мере продвижения нашего влияния на север и окончательного вовлечения этих людей в экономическую орбиту нашей империи, освоение приграничных территорий само заставит нас кардинально пересмотреть нынешний курс невмешательства. Нашему обществу необходимо пристально следить за будущим японо-российской сухопутной торговли на Карафуто.

Охрана границы

Принимая во внимание вышеописанное состояние границы, можно легко представить, что для ее охраны до сих пор не было создано никаких объектов. Тем не менее, такое положение дел также нельзя оставлять без внимания вечно. Если бы обстоятельства позволили нам разместить на границе регулярные войска, это в качестве косвенной выгоды оказало бы колоссальную помощь делу форсирования освоения Карафуто. В качестве одного из вариантов можно было бы возродить систему военно-поселенцев (тундэнхэй), совместив задачи охраны и освоения территории.

Так или иначе, вопрос об охране границы неизбежно потребует от нашего правительства самого серьезного рассмотрения в ближайшем будущем. Однако в сегодняшней реальности мы видим, что из-за финансовой реформы в военном ведомстве под удар попала не только пограничная охрана, но и гарнизонные войска внутри самого острова. В результате проведения нескольких реформ, начатых с 41-го года, отдельный Сахалинский гарнизонный батальон сначала был передан в подчинение 7-й дивизии, затем подвергся сокращению численности и, наконец, в текущем году был полностью упразднен.

Оставляя в стороне колоссальный экономический удар, который эта мера нанесла частному сектору острова, её психологическое влияние на умонастроения жителей вызывает глубочайшую тревогу. И это вовсе не потому, что мы предвидим немедленную военную угрозу. Само осознание того, что Карафуто пренебрегают даже военные власти, оказывает сильнейшее деморализующее воздействие на переселенцев, подрывая их мужество и волю к освоению края. Глядя на монументальные и обширные объекты, возведенные для нужд военного ведомства в период возвращения острова, можно легко понять, какое огромное значение наши военные стратеги изначально придавали Карафуто и каким виintersection его будущее.

И после всего этого пожертвовать гарнизоном ради копеечной экономии бюджета, не превышающей 140150 тысяч иен, и начать метаться из стороны в сторону это не только трагедия для Карафуто, но и прямое свидетельство полного отсутствия четкого курса у нашего военного руководства. Некоторые пытаются оправдать эти шаги тем, что вслед за выводом наших войск российское военное руководство также упразднило свои местные подразделения на Сахалине. Однако они это они, а мы это мы. У нас есть все основания полагать, что Россия пошла на этот шаг лишь после нашего вывода, просто ответив взаимностью на наши действия. Если бы мы по-прежнему продолжали удерживать свой гарнизон на острове, она ни за что не пошла бы на его упразднение. Каким же образом это может служить оправданием нашей поспешной и недальновидной эвакуации?

III. Экономическая координация между колониями

Насущная необходимость экономических связей. Дух колониального населения. Методы координации и налаживания связей.

В предыдущих главах автор уже затрагивал вопросы внешних связей Карафуто, доказывал необходимость налаживания морских маршрутов, рассуждал о торговом обмене товарами и пытался определить векторы его развития. Хотя создание Колониального бюро в свое время вызвало немало споров, курс на централизацию колониального управления, безусловно, отвечал насущным требованиям эпохи. Однако необходимость в объединении и координации ощущается гораздо острее не в сфере чиновничьего делопроизводства, а в области экономических отношений между колониями.

Взаимный обмен благами на основе восполнения потребностей между колониями, каждая из которых обладает уникальными природными богатствами, не только обеспечит гармоничное развитие их экономик, но и сделает экономические связи между метрополией и колониями вдвое более прочными. В этом и заключается подлинная цель колониальной политики.

При этом если централизация административного управления является прямой обязанностью правительства, то в деле налаживания экономических связей чиновничество практически бесполезно, и рассчитывать на помощь властей по каждому поводу ни в коем случае нельзя. Частный сектор и предприниматели должны брать на себя великое дело колониального освоения с духом и энергией, ничуть не уступающими государственным чиновникам. Излишнее затягивание бюрократического контроля в колониях в конечном итоге приведет лишь к параличу их жизненных сил.

Налаживание экономических связей это прямая задача лидеров частного бизнеса, которые своим сотрудничеством должны давать мощный стимул колониальным администрациям и центральному правительству для проведения необходимых экономических преобразований. Автор горячо надеется на созыв всеобщей Колониальной конференции, которая могла бы стать единым консультативным органом по вопросам управления, экономики и других сфер колоний. Однако сегодня, когда разрушен даже высший центральный орган колониального управления, время для этого еще не пришло, хотя данная тема и заслуживает дальнейшего изучения.

С другой стороны, для налаживания чисто экономических связей между колониями нет абсолютно никаких препятствий, да и реализация этой задачи не сопряжена с какими-то непреодолимыми трудностями. Первейшая и самая насущная необходимость заключается в том, чтобы колонии досконально изучили состояние промышленности и производственные возможности друг друга и открыли пути для взаимного товарообмена.

Возьмем простой пример: колоссальные объемы соли, требующиеся для нужд рыбной промышленности Карафуто, которая является его главной отраслью. Получать эту соль из Тайваня или Квантунской области было бы значительно более экономически выгодно, чем сейчас. С другой стороны, совершенно не поддается логике ситуация, когда Тайвань, имея в рамках единой колониальной системы такой ключевой центр заготовки соленой сельди, как Карафуто, ежегодно импортирует канадскую сельдь на сумму 400500 тысяч иен. Это пример вопиющей экономической разобщенности. Разве невозможно открыть каналы для поставок сравнительно дешевого корейского риса на Карафуто? Подобные вопросы должны были быть уже давно изучены колониями, однако до сих пор ничего не сделано, и причиной тому полное отсутствие соответствующего координационного механизма.

Для начала необходимо отобрать авторитетных представителей торгово-промышленных палат или ведущих предпринимателей от каждой колонии, чтобы они сформировали постоянный Экономический совет. Заседания этого совета следует проводить ежегодно поочередно в каждой из колоний, чтобы участники могли открыто выражать свои чаяния, мнения и обсуждать практические методы их реализации. Параллельно необходимо поощрять взаимный ознакомительный туризм, содействовать исследованиям и обмену информацией, для чего можно было бы учредить специальный постоянный орган. Запуск прямых морских маршрутов и налаживание связей между колониальными банками должны стать первыми практическими шагами в этом направлении.

В нынешней же реальности, когда между колониями нет совершенно никаких связей и в экономическом и социальном плане они ведут себя как враждующие царства У и Юэ, их положение напоминает низших животных с расчлененным телом: каждая часть имеет собственные нервные окончания, но при этом отсутствует единый нервный центр (головной мозг). Такой подход никогда не приведет к процветанию колоний. Мы призываем экспертов и общество незамедлительно найти правильное решение этой важнейшей проблемы.

Глава XXV. Управление Дальним Востоком со стороны России и Карафуто

Мир или война. Экономика и вооружения. Мнение генерал-губернатора Гондатти. Подготовка к обоим исходам. Трамплин для политики в отношении России. Российская пресса о Северном Сахалине. Каков наш контркурс. Объекты по освоению Северного Сахалина. Грандиозная дальневосточная стратегия. Проявление великого мужества. Одним ударом хлыста можно навести порядок.

Завершая работу над этой книгой, автор считает своим долгом еще раз высказаться по поводу дальневосточной стратегии России и её важной составляющей планов по освоению Северного Сахалина. Каковы истинные намерения России на Дальнем Востоке? Неужели они сводятся исключительно к экономическому освоению и развитию промышленности, и нам не следует уподобляться глупцам, выпускающим стрелы в отсутствие мишени?

После бури наступает затишье; теперь Россия по-настоящему начинает понимать Японию. Зачем нам развертывать новые дивизии, когда все вопросы можно решить силами одной лишь дипломатии? Стоит ли нам прислушиваться к этим прекраснодушным сторонникам мира, или же нам следует обратить взор на то, как Россия постепенно обнажает клинок в вопросе сухопутной торговли с Илийским краем, отторгает полосу земли в 10 миллионов квадратных верст в районе Манчжурии, забирает под свое влияние Внешнюю Монголию, пользуясь нестабильностью в Китае, и одновременно бросает все силы на освоение Сибири? Посмотрите: стоит ей завершить прокладку вторых путей Сибирской магистрали, как она стремительным и мощным потоком хлынет к берегам Восточного моря.

Проснись, народ! Воспрянь, правительство! Должны ли мы следовать за теми пророками реваншистской войны, которые не прекращают разносить эти тревожные призывы? Наше общество подошло к тому рубежу, когда необходимо спокойно и хладнокровно взвесить все факты и принять окончательное, твердое как сталь решение. Действительно ли Россия помышляет о войне? Если смотреть на вещи сквозь призму классической военной стратегии, то ни один из её объектов не обходится без скрытых военных замыслов. Но если взглянуть на ситуацию сквозь зеркало мирного развития, то всё, что она делает, подчинено целям экономического прогресса. Между тем, расширение экономического влияния одновременно означает и укрепление военного потенциала неизбежно следует за расширением экономического влияния. В скором времени на Дальнем Востоке завершится прокладка вторых путей Сибирской магистрали, поток переселенцев с каждым годом будет увеличиваться, обеспечивая колоссальный рост сельскохозяйственного производства, расцветут обрабатывающая промышленность, добыча угля и других полезных ископаемых. В результате дальневосточная стратегия России приведет к возникновению здесь великой экономической империи.

Более того, в случае непредвиденных обстоятельств двухпутная Сибирская железная дорога в один миг превратится в грозное оружие, способное стремительно перебросить и сконцентрировать на Дальнем Востоке огромную армию, эквивалентную примерно 75 нашим дивизиям (то есть 1,5 миллиона человек), и 400 тысяч лошадей. При этом колоссальные запасы продовольствия, доставляемые по железной дороге или водным путям, обеспечат практически безграничное снабжение войск. Таким образом, трактовать дальневосточную стратегию России исключительно как военные приготовления было бы столь же неверно, как и видеть в ней один лишь мирный процесс. Давайте предоставим слово одному из ключевых российских государственных деятелей, чтобы он сам рассказал об этом.

Мнение генерал-губернатора Гондатти

Мы убеждены, что по мере поощрения русского переселенческого движения на Дальний Восток и обеспечения его экономической независимости позиции России в этом регионе станут непоколебимыми. В то же время, в случае внезапных осложнений, мы должны иметь возможность получать на месте как пополнение для армии, так и необходимые для неё материальные ресурсы.

Для достижения этих колонизационных целей нам жизненно необходимо довести до совершенства транспортную сеть. Следовательно, нашей фундаментальной задачей на Дальнем Востоке является строительство дорог. Прокладка железных, шоссейных и грунтовых дорог выступает сейчас наиболее насущной и неотложной необходимостью, в которой заключается сама жизнь нашей политики в регионе... и так далее.

Подготовка к обоим исходам

Выше приведена выдержка из беседы генерал-губернатора Приамурского края Гондатти с корреспондентом одной из местных газет в городе Томске, состоявшейся на пути его возвращения со специального Дальневосточного совещания, проходившего в апреле-мае прошлого года в российской столице. В этих нескольких словах полностью раскрывается истинная суть дальневосточной стратегии России.

В конечном счете, её руководящим принципом на Дальнем Востоке является подготовка к обоим исходам как к мирному, так и к военному. Иными словами, момент окончательного построения экономического фундамента станет одновременно и моментом завершения создания грозного военного потенциала. Если Россия действительно пожелает реваншистской войны, то к этому времени всё, что ей потребуется, это лишь повод к войне. А в том, что Россия обладает уникальным мастерством по фабрикации подобного рода поводов, можно легко убедиться, обратившись к трехсотлетней истории экспансии династии Романовых. Она не только искусно использует любые удобные случаи, но и демонстрирует высочайшее умение превращать существующие факты в предлоги для агрессии.

В этой связи нам необходимо закатать рукава и подсчитать, сколько именно лет осталось до истечения срока аренды Маньчжурии. Для нашего народа настало время пробудить в себе великое мужество. К чему нам растрачивать силы на мелкие внутренние распри? Лозунг общенационального единства, ставший для граждан привычным, именно сейчас необходим как никогда. Народу нельзя проявлять беспечность и забывать о поговорке: чини кровлю, пока нет дождя. Раз у них ведется подготовка к обоим исходам, мы обязаны ответить тем же. То есть, параллельно с укреплением вооружений мы обязаны стремиться к планомерному расширению наших экономических сил.

Трамплин для политики в отношении России

Естественным следствием расширения нашей экономической мощи в противостоянии с Россией станет постепенное продвижение японцев на север. Оно начнется с установления контактов в Восточной Сибири, где главной артерией служит устье реки Амур. Роль этого трамплина (stepping stone) по самой природе вещей суждено сыграть именно нашему Карафуто. Автор уже неоднократно и настойчиво заявлял об этом, поэтому нет необходимости повторяться.

Колонизационное освоение Карафуто должно ставить своей главной целью максимальное наполнение края переселенцами. Благодаря использованию его богатейших природных ресурсов остров внесет вклад в создание большой общей экономики метрополии и колонии, и одновременно займет уникальное положение аванпоста в нашей политике в отношении России.

Если в будущем над геополитическим пространством Восточной Азии сгустятся зловещие тучи, в какие отношения вступит наш Карафуто? Мы не имеем свободы рассуждать на чисто военные темы, да и не обладаем для этого достаточной информацией. Однако если предположить, что будущий театр военных действий развернется к северу от Харбина, то стратегическая роль нашего Карафуто на море и на суше окажется диаметрально противоположной той, которую он сыграл в войну 3738 годов.

Вот что пишет по этому поводу одна из российских газет:

Вдоль пограничной линии с Китаем, проходящей по Приамурскому краю и Приморской области, были расселены казаки с целью охраны рубежей. Правительство прилагает все силы для развития этой территории на основе военно-поселенческой системы, сформировав Амурское и Уссурийское казачьи войска преимущественно из числа забайкальских казаков, отличающихся крепким телосложением и железной волей. В то же время те, кто в свое время был сослан на Сахалин, являлись преступниками различных категорий, для которых эта ссылка фактически означала вынесение духовного смертного приговора.

Подобный контингент думал лишь о том, как бы дождаться окончания срока наказания и поскорее вернуться на материк, и не имел никаких помыслов о постоянном укоренении на острове. (Хотя во время Русской-японской войны они проявили мужество и удостоились похвалы императора, это было лишь временной вспышкой враждебности к чужеземцам).

Нам трудно понять, почему российское правительство уделяло всё внимание исключительно Приамурью и Приморью, совершенно загнивая и оставляя без внимания этот остров. Необходимо сознавать, что Сахалин, и в особенности его северная часть, является ключом к устью реки Амур, выступающей главной транспортной артерией всего Приамурья. Если этот ключ однажды окажется в руках противника, Николаевск окажется под прямым ударом и неизбежно будет сдан, а Хабаровск разделит ту же участь. От подобных мыслей бросает в дрожь.

Даже сегодня мы продолжаем надеяться на коренное изменение состава населения Северного Сахалина. Однако в нынешних условиях сделать это уже абсолютно невозможно. К тому же мы скованы пунктом договора, запрещающим обеим странам возводить на острове военные укрепления, и не имеем возможности создавать какие-либо военные объекты. Следовательно, нам остается лишь уповать на развитие новой жизни острова на основе самостоятельного и независимого духа его жителей. И всё же в конечном итоге мы надеемся, что не иностранцы, а наши соотечественники как можно скорее обратят пристальное взор на этот остров. И мы уповаем на то, что великий Амур, являющийся одной из главных артерий Дальнего Востока, никогда не будет оставлен на растерзание чужеземцам. (Выдержка из статьи в газете Дальний Восток, перевод Администрации Карафуто).

Каков наш контркурс

Эти слова с исчерпывающей полнотой раскрывают как раз то, о чем намеревался заявить и сам автор. Россия стремится обеспечить надежное переселенческое наполнение и экономическое освоение Северного Сахалина, чтобы противостоять нашей стране и в случае непредвиденных обстоятельств превратить этот край в неприступный рубеж у дальневосточных ворот.

Портсмутский мирный договор строжайшим образом запрещает обеим странам создавать какие-либо военные объекты, способные угрожать свободному судоходству в проливе Лаперуза (Соя) и Татарском проливе (Мамия). До тех пор, пока Россия четко соблюдает это незыблемое международное соглашение, у нас, разумеется, нет никакой необходимости развертывать какие-либо военные объекты со своей стороны. Мы обязаны противостоять сопернику исключительно силой нашей экономики. Ведь, как мы уже доказывали, максимальное наполнение экономики и есть подлинное завершение военных приготовлений.

Объекты по освоению Северного Сахалина

Мероприятия, проводимые Россией на Северном Сахалине, служат прямым воплощением вышеописанного стратегического курса. Нам необходимо кратко перечислить, в чем именно заключаются эти меры.

Прежде всего, она выделила Сахалин и Камчатку из состава Приморской области, предоставив им статус самостоятельного административного управления. В деле освоения, как уже отмечалось, она сделала упор на неисчерпаемые запасы нефти (керосина), угля и рассыпного золота Северного Сахалина, взяв курс на широкомасштабное промышленное освоение недр.

Для этого Россия исходит из следующего принципа: Иностранные промышленники неизбежно обратят пристальное внимание на богатейшие природные ресурсы Северного Сахалина. Российский капитал традиционно отличается инертностью, а наши предприниматели не имеют склонности к рискованным проектам. Поэтому при условии точного и строгого соблюдения установленных ограничений, гарантирующих незыблемость государственных прав, нет никаких препятствий к тому, чтобы привлекать на остров иностранный капитал ради развития культуры и освоения края (из той же газетной статьи).

В соответствии с этим курсом добыча нефти и угля, наряду с реконструкцией порта Александровска для обеспечения вывоза продукции, была вверена англо-российским синдикатам, а бюджет на портовые работы запланирован в размере от 6 до 10 миллионов рублей (из беседы генерал-губернатора Гондатти).

С другой стороны, Россия всеми силами поощряет приток добровольных переселенцев из Приморской области. Кроме того, в отношении Добровольного флота, суда которого ранее совершали по 5 рейсов в год из Владивостока в порты Охотского и Берингова морей, российское правительство в позапрошлом году увеличило ежегодную субсидию до 300 тысяч рублей. Оно потребовало расширить сеть приграничных пунктов захода, и в прошлом году предписало совершить уже 21 регулярный рейс.

Параллельно на Сахалине и Камчатке развертываются беспроволочные телеграфные станции для нужд общего пользования. Тем самым обеспечивается доведение до совершенства как транспортного, так и информационного сообщения. Наряду с этим планируется введение городского самоуправления в Александровске главном административном центре Северного Сахалина из этого можно отчетливо составить представление о том, с каким упорством и усердием она занимается этим управлением.

Грандиозная дальневосточная стратегия

При этом инфраструктурные проекты по освоению Северного Сахалина, являясь лишь одним из звеньев, блекнут на фоне еще более масштабной и всеобъемлющей программы по общему управлению Дальним Востоком, которая заставляет искренне содрогнуться от изумления. Прокладка вторых путей Сибирской магистрали и строительство Амурской железной дороги разумеются сами собой. Помимо этого, в ближайшее время планируется начать изыскания для прокладки дополнительных железнодорожных веток, которые свяжут Амурскую дорогу с Тихим океаном через залив Святой Ольги или порт Де-Кастри.

Что касается реформы административно-территориального деления Дальнего Востока, то за исключением вопроса создания новой Романовской области Совет министров полностью утвердил все решения Дальневосточного совещания:

• Учреждение сети колониальных банков в различных районах Дальнего Востока с целью широкого предоставления дешевых кредитов для нужд сельского хозяйства, горнодобывающей, лесной, пушной промышленности, судостроения и других отраслей.

• Организация консорциума крупных компаний для запуска бумажного и стекольного производств в Восточной Сибири, чтобы полностью обеспечить их продукцией весь Дальний Восток, а также осуществлять экспортные поставки за рубеж.

• Прокладка сети военных дорог, предназначенных для беспрепятственного прохождения артиллерии и войск, на всем протяжении Приамурского края.

• Запуск регулярных морских рейсов между Западной Европой и Николаевском с задействованием новейших крупнотоннажных пароходов.

• Масштабная реконструкция морских портов: помимо упомянутого Александровска, выделяется по 2 миллиона рублей на дноуглубительные работы в Николаевске-на-Амуре и модернизацию Владивостокского порта; также планируется переустройство портов Охотска и Петропавловска, а для привлечения грузопотоков из районов Хунчуня и Маньчжурии разработан проект открытия порта в Посьете.

Количество других крупных и малых планов практически не поддается исчислению. Все эти проекты планомерно продвигаются к стадии практической реализации, а общее руководство ими осуществляется в рамках возрождения прежнего института Дальневосточного наместничества. Опираясь на курс вытеснения желтой расы и достижение полной экономической независимости, Россия уверенно продвигает свою дальневосточную стратегию. Ее величественный и размашистый подход к управлению краем способен буквально парализовать дух нашего народа.

Проявление великого мужества

Перед лицом этих очевидных фактов больше нет необходимости в каких-либо комментариях. Нашему народу предстоит сделать выбор: либо смириться с ролью проигравшего в экономическом противостоянии с Россией и, как следствие, приготовиться стать побежденным в военном отношении, либо пробудить в себе великую решимость и сделать всё возможное, чтобы пойти на опережение. Одно из двух.

Наш народ никогда не уступал другим в уважении к великим международным принципам, однако нельзя забывать, что колоссальный разрыв в реальной силе является единственной причиной нарушения международного баланса сил. Дипломатия всесильна в этом нет сомнений, однако если в один прекрасный день между нашими силами возникнет критический дисбаланс, то слабый неизбежно станет добычей сильного, и с этим ничего нельзя будет поделать.

Мы твердо убеждены, что политика в отношении России является важнейшим вопросом самого существования нашего государства, и при определении этого курса Карафуто должен быть в обязательном порядке включен в число ключевых факторов как в экономическом, так и в военном отношении.

Выдающийся муж эпохи бакумацу Окамото Кансукэ, стоя на мысе Ворф (западный берег Северного Сахалина, самая узкая часть Татарского пролива, где остров ближе всего подходит к азиатскому материку), некогда в глубоком волнении сложил такие стихи:

Лишь полоса воды разделяет нас ныне,

Ударом хлыста этот пролив покорю.

Берег напротив виден в ладонной низине,

Вёсла не нужны послушному кораблю.

Государство возвращает былые просторы,

Словно солнце и луна, наша правда горит.

Племена татар восточных родные взору,

Имперская служба их доблестью наградит.

С одним лишь мечом прошёл я остров упрямый,

Здесь дух мой воспарил над пучиной морской.

Океанские волны на десять тысяч ри прямо

Слились навек в поток единый и сплошной.

Океанские волны по-прежнему сливаются в единый поток, и нам действительно достаточно лишь одного удара хлыста, чтобы перешагнуть пролив. Как может наш великий народ эпохи Тайсё, обязанный двигаться только вперед, уступить в своей отваге и духе людям ушедшей эпохи бакумацу?

Приложение первое. Доклад Куроды Киётаки об отказе от Карафуто

(Курода Киётака) Киётака с глубоким почтением бьет челом и повергается ниц.

Я смиренно размышляю о том, что земля Карафуто представляет собой холодный, замерзший и удаленный безлюдный остров, до которого еще не дотянулось благодатное императорское просвещение. По этой причине императорский двор ранее соизволил поручить мне, своему слуге, заняться делом его освоения. С момента получения этого назначения я день и ночь пребывал в глубокой тревоге, страшась, что неверные шаги в этом начинании могут омрачить мудрость престола.

В самом начале вступления в должность я полагал, что успех освоения колонии целиком и полностью зависит от богатства и силы самой метрополии. Поэтому я подготовил и представил наверх записку с общими рассуждениями о методах достижения этого богатства и силы. Вскоре после этого я лично прибыл на Карафуто и, детально изучив обстановку на месте, докладывал следующее.

При изучении сложившейся там ситуации совместного проживания японцев и иностранцев (русских) становится очевидно, что мирные отношения удастся сохранить лишь в течение ближайших нескольких лет, а обеспечивать дружественное сосуществование в долгосрочной перспективе будет невозможно. Поэтому нам необходимо незамедлительно разработать стратегический план.

Однако в любом деле существует свой незыблемый порядок, разделяющий задачи на неотложные и второстепенные, близкие и далекие. Бросить близкий Хоккайдо и сосредоточить все силы на далеком Карафуто это всё равно что пытаться отправиться в далекий путь, не сделав первых шагов. По этой причине первоочередной мерой должно стать размещение правительственного центра в Исикари, принятие под контроль территорий различных княжеств, объединение административных каналов и установление единого законодательства на всем протяжении Хоккайдо. Нам следует привлечь из-за рубежа талантливых специалистов, утвердить долгосрочный план развития, зафиксировать ежегодный бюджет в размере 150 тысяч иен и по мере продвижения вперед дела освоения Хоккайдо постепенно переходить к реализации планов в отношении Карафуто. Если же сосредоточить все силы исключительно на Карафуто, то я, ваш слуга, не берусь предугадать, увенчается ли это успехом или закончится крахом. Правительственное собрание тогда благосклонно приняло мой доклад. Императорский двор соизволил направить меня, своего слугу, в страны Европы и Америки, дабы я изучил реальное положение дел в сфере освоения земель и привлек людей, преуспевших в этом деле, в качестве учителей и наставников для нашего освоения. Глубоко тронутый этой высочайшей милостью и позабыв о собственной незначительности, я незамедлительно отправился в путь для исполнения повеления.

По моем возвращении из Америки императорский двор издал новый указ об объединении двух ведомств и упразднении контроля княжеств. Общая площадь Хоккайдо составляет около 5 тысяч квадратных ри, однако обитаемыми являются лишь прибрежные районы, в то время как внутренние пространства по-прежнему остаются бескрайними и незаселенными землями. Хотя нам утвердили ежегодный бюджет в размере 1 миллиона иен сроком на десять лет, этого всё равно недостаточно для полной реализации всех задач, и нам пришлось пересмотреть лимиты. После этого я подробно обсудил ситуацию с привлеченными наставниками, сопоставил их мнения со своими личными наблюдениями, разработал новые методы и уже приступил к их практическому внедрению на месте.

В целом, освоение территорий Хоккайдо к югу от 44 с половиной градусов северной широты не представляет непреодолимых трудностей: здесь созданы все условия для произрастания различных культур, и при правильном подходе к обработке почв переселенцы уже через несколько лет смогут полностью обеспечивать себя продовольствием и одеждой за счет земледелия и скотоводства. Если прибавить к этому доходы от морских промыслов и добычи полезных ископаемых, наладить торговый обмен и планомерно расширять масштабы деятельности, то в один прекрасный день освоение всего острова увенчается полным успехом.

Что же касается дел на Карафуто, то я, ваш слуга, при всем старании не вижу ни одного жизнеспособного плана. Я обращался с этим вопросом к иностранным наставникам, однако и они не смогли предложить никакого нестандартного решения. Каждый раз, когда я приступаю к обсуждению этой темы, я не могу сдержать вздохов и глубокой скорби. Перед своим отъездом за границу я уже представлял доклад, в котором отмечал: Тратить силы на бесполезные земли, не рассчитывая получить от этого никакой выгоды в будущем, гораздо лучше вообще отказаться от этого края. Поэтому уступить его (России) является верхним стратегическим решением.

Чтобы избежать конфликтов из-за удобных промысловых мест и упорядочить границы, уступить в малом ради достижения соглашения по демаркации и тем самым положить конец тяжелому совместному проживанию это среднее решение. Пытаться удерживать соглашение о совместном проживании, пробовать различные паллиативные методы и в итоге, оказавшись в безвыходном тупике, всё равно бросить остров это нижнее решение.

Тем не менее, я, ваш слуга, не решался сразу пойти на окончательный отказ от острова. Мы разработали временные методы управления и проверяли их на практике в течение этого года. Я, ваш слуга, ни в коей мере не пренебрегал своими обязанностями, и чиновники трудились не щадя сил, однако то, что мы до сих пор так и не смогли определить четкие ориентиры для достижения успеха, обусловлено непреодолимыми природными и географическими факторами самого этого края.

На протяжении 94 ри от Кусюнкотая на северо-восток до Сикуки и на протяжении 126 ри на северо-запад до Усиро численность населения острова составляет всего 3073 человека. Из них коренные туземцы составляют 2124 человека. При этом приграничные земли настолько пустынны и дики, что расходы на их расчистку и распашку будут поистине колоссальными. В прошлом году (в год Мидзуноэ-Сару) я в качестве эксперимента заложил на операционные нужды 60 тысяч иен, 5 тысяч коку риса и предоставил в распоряжение администрации один небольшой пароход. Однако если суммировать расходы на содержание чиновников, обустройство и обеспечение переселенцев, а также транспортные издержки, то в бюджете не осталось абсолютно никаких свободных излишков.

Более того, местный климат не просто отличается суровым холодом: здешние почвы каменисты и бесплодны, и они совершенно непригодны для ведения какого-либо земледелия. Хотя на острове имеются возможности для ведения рыбных и охотничьих промыслов, они не способны дать населению достаточно средств для самостоятельного выживания. Добыча каменного угля также не окупает затрат и не позволяет возместить сопутствующие потери. Следовательно, нам придется ежегодно тратить огромные государственные средства и продовольствие на содержание этого края, однако местное население в итоге так и не сможет создать независимую производственную базу. Если так, то тратить силы на бесполезные земли не просто не принесет никакой выгоды в будущем, но и неизбежно приведет к возникновению прямого вреда. Как гласит пословица: Если гадюка укусила за палец, отважный муж без промедления отсекает себе руку. Именно по этой причине я считаю, что отказаться от этого края будет гораздо лучше.

Разумеется, некоторые критики могут назвать это ошибочным расчетом, поэтому я с глубоким почтением представляю подробные доводы по этому делу ниже. Любое великое дело в Поднебесной имеет свою основу и свои следствия. Мудрые мужи древности, совершавшие великие деяния, обязательно проясняли эту основу и подходили к планированию с позиций твердой и непоколебимой стратегии. В таком деле, как освоение земель, ключевым фактором являются материальные средства. Если материальное снабжение прервется, каким образом можно будет довести это начинание до конца?

Если я, ваш слуга, рассчитаю сейчас необходимые материальные средства, то для обеспечения полной готовности нам придется ежегодно тратить не менее 550560 тысяч иен. Подробная смета этих расходов содержится в отдельной книге. Если прибавить к этому ранее выделявшиеся 60 тысяч иен и 5 тысяч коку риса, то ежегодные затраты окажутся поистине колоссальными. И причиной тому является то, что на этой территории совместного проживания Россия постоянно содержит войска, из-за чего мы также просто не имеем права не размещать там свои военные корабли. В противном случае мы никогда не сможем избежать пренебрежительного отношения со стороны русских и потеряем возможность противостоять им.

Даже если в один прекрасный день мы официально определим границы, приграничные территории по самой природе вещей всё равно не смогут избежать постоянных контактов. Поэтому нам необходимо сначала создать надежный оборонный потенциал, положить конец пренебрежительному отношению со стороны соседа и лишь после этого приступать к разработке методов освоения.

Приступая к разработке этих методов, необходимо сначала провести картографическую съемку местности, в соответствии с рельефом гор и рек и размерами территорий разделить край на уезды и округа, выбрать транспортно доступные узлы для размещения административных центров, проложить дороги для налаживания сообщения, открыть морские порты для облегчения логистики, а также всячески стимулировать и поощрять переселенцев заниматься земледелием, скотоводством, рыбными промыслами и горным делом, тем самым закладывая основу для их независимого существования. Прибывающим переселенцам следует продавать земельные участки по их желанию, предоставлять им возможности для ведения тех отраслей промышленности, к которым они имеют склонность, дабы они могли наслаждаться свободой, мирно обустраиваться на этой земле, обеспечивать рост населения, развивать культуру и достигать такого состояния, когда им больше не придется зависеть от поставок товаров из других государств. Только тогда дело освоения можно будет считать успешно завершенным.

По этой причине сопутствующие расходы по самой своей природе далеко выходят за рамки обычных государственных ассигнований. Между тем, нынешнего бюджета нашего ведомства не хватает даже на нужды одиннадцати округов Хоккайдо, и это является главной причиной, почему я, ваш слуга, убежден в абсолютной невозможности свершения этого великого дела на Карафуто. Более того, со времен восстания Босин (эры Босин) императорский двор уже затратил на Карафуто около 700 тысяч иен, однако до сих пор мы не увидели ни малейшей отдачи. И это обусловлено непреодолимыми природными факторами самого этого края.

Даже если императорский двор на какое-то время напряжет свои финансовые силы, местное население в итоге всё равно не сможет создать независимую производственную базу, и даже спустя несколько лет мы не сможем сократить эти расходы. Будет ли это сообразовываться с долгосрочной стратегией истощать ограниченные государственные силы ради бесконечных расходов и в итоге, как гласит пословица, греть остров в течение десяти дней лишь для того, чтобы в одно утро заморозить и погубить его результаты?

С момента получения назначения на пост главы Ведомства по освоению я принял как долг умереть на Хоккайдо. Как могу я желать избегать трудностей, выбирать легкие пути и по собственной воле сужать государственные границы? Я исхожу исключительно из того, что в сегодняшних условиях, когда реальное богатство и сила всей нашей страны еще не достигли должного уровня, тщетно растрачивать силы на бесполезные земли и тем самым создавать прямой вред для будущего было бы в корне неверной политикой. Нынешнее богатство и сила нашего государства еще не окрепли в полной мере, из-за чего мы до сих пор сталкиваемся с пренебрежительным отношением со стороны великих держав, избежать которого мы пока не в силах. Я, ваш слуга, втайне полагаю, что решение этой проблемы далеко выходит за рамки обычных административных мер. И если подданный искренне заботится о государстве, не предается праздности, не избегает трудностей и невзгод, отчетливо разделяет выгоды и потери, демонстрирует твердую решимость при принятии решений, стойко переносит то, с чем необходимо смириться, и решительно сокращает то, что можно сэкономить, только на основе такого подхода можно заложить прочный фундамент для будущего величия и силы нашей страны, действуя с непоколебимым мужеством.

Я тысячи раз обдумывал и взвешивал это дело ради блага государства и считаю: в отношении Карафуто нам необходимо проявить долготерпение и отказаться от него. В свое время, в 1868 году, Российская империя продала Соединенным Штатам Америки свои северные территории площадью около 190 тысяч квадратных миль вместе с 40 тысячами коренных жителей за 7 миллионов долларов. Это было сделано на основе точного расчета всех выгод и потерь, став примером глубокой государственной мудрости и решительности. Чем же наше дело в отношении Карафуто отличается от этого?

Я умоляю престол отказаться от пустого имени обладания этой территорией ради достижения реальной выгоды, отбросить паллиативные меры, проявить твердую решимость и незамедлительно направить все силы на построение фундамента нашего величия и силы, дабы навеки обеспечить государству прочность и покой, подобные горе Фудзи. В этом заключается вся моя искренняя и преданная служба, которую я дерзаю изложить от всего сердца. (Ноябрь 6-го года Мэйдзи).

Приложение второе. Трактат об обмене Карафуто на Курильские острова, официальные документы и приложение к трактату

Трактат об обмене Карафуто на Курильские острова

Его Величество Император Великой Японии и Его Величество Император Всероссийский, желая полностью и навсегда устранить причины постоянных разногласий, возникавших между обоими государствами ввиду того, что остров Карафуто (то есть остров Сахалин) до сих пор являлся их совместным владением, и тем самым еще больше укрепить узы дружбы, существующие между обеими странами, соизволили прийти к соглашению.

Для сего Его Величество Император Великой Японии назначил своим чрезвычайным и полномочным посланником при Санкт-Петербургском дворе вице-адмирала, обладателя четвертого ранга Эномото Такэаки, наделив его полными полномочиями.

Его Величество Император Всероссийский назначил своим полномочным представителем канцлера Российской империи, кавалера орденов, светлейшего князя Александра Горчакова, наделив его полными полномочиями.

Вышеозначенные полномочные представители после взаимного предоставления своих полномочий, найденных в надлежащем порядке, соизволили выработать и утвердить следующие статьи:

Статья первая. Его Величество Император Великой Японии от своего имени и от имени своих преемников полностью уступает Его Величеству Императору Всероссийскому все права на владение той частью острова Карафуто (Сахалина), которой он ныне обладает, вместе со всеми суверенными правами, из сего вытекающими. Отныне и навсегда весь остров Карафуто полностью переходит во владение Российской империи, а государственной границей между обеими странами в этих водах объявляется пролив Лаперуза.

Статья вторая. Взамен уступаемых по первой статье прав на остров Карафуто Его Величество Император Всероссийский от своего имени и от имени своих преемников уступает Его Величеству Императору Великой Японии все права на владение группой Курильских островов, которыми он ныне обладает, со всеми суверенными правами, из сего вытекающими. Отныне и навсегда вся Курильская гряда полностью переходит во владение Японской империи. Границей между обоими государствами в этих районах объявляется пролив, пролегающий между мысом Лопатка полуострова Камчатка и островом Шумшу.

Границей между обоими государствами в этих районах объявляется пролив, пролегающий между мысом Лопатка полуострова Камчатка и островом Шумшу. К уступаемым Курильским островам относятся следующие восемнадцать островов:

• Шумшу (Сюмусю)

• Алаид (Арайдо)

• Парамушир (Парамусиру)

• Маканруши (Маканруру)

• Онекотан (Онэкотан)

• Харимкотан (Харимукотан)

• Экарма (Экарума)

• Шиашкотан (Сяскотан)

• Мусир (Мусиру)

• Райкоке (Райкокэ)

• Матуа (Мацуа)

• Расшуа (Рассуа)

• Острова Среднева и Ушишир (Сурэдонэва и Усисиру)

• Кемой (Кэтой)

• Симусир (Симусиру)

• Бротона (Буротон)

• Черные Братья (Тирихой и Буратто-Тирихоэфу)

• Уруп (Уруппу)

Всего восемнадцать островов со всеми суверенными правами, из сего вытекающими.

Статья третья. Вышеозначенные уступаемые территории вместе со всеми их природными богатствами со дня обмена ратификационными грамотами настоящего трактата немедленно и полностью переходят во владение новых суверенов. Однако сама процедура официальной передачи этих территорий должна быть осуществлена на месте силами специальных комиссаров, назначенными по одному или нескольку от каждой из сторон после ратификации трактата.

Статья четвертая. В состав передаваемых по настоящему трактату территорий в обязательном порядке включаются все государственные земли, незанятые участки, все объекты общественного строительства, фортификационные сооружения, укрепления, кордоны, а также все здания и постройки, не являющиеся частной собственностью граждан.

Все здания, постройки и движимое имущество, принадлежащие ныне соответствующим правительствам, подлежат детальной описи уполномоченными комиссарами сторон, упомянутыми в статье третьей после проведения расследования определить их стоимость, и эта сумма будет выплачена правительством, вновь приобретающим данную территорию.

Статья 5. В отношении жителей (японцев и русских), проживающих на каждой из обмениваемых территорий, соответствующие правительства гарантируют следующие условия:

• Каждый житель имеет право сохранить свое первоначальное подданство.

• Желающие вернуться на свою родину всегда вольны сделать это по своему усмотрению. Те же, кто пожелает остаться на обмениваемых территориях, полностью сохраняют право на обеспечение своего существования, права собственности и право на свободу вероисповедания, получая точно такую же защиту, как и собственные подданные (японцы и русские) нового суверена. Тем не менее, все эти жители подчиняются юрисдикции правительства, под защитой которого они находятся.

Статья 6. В вознаграждение за выгоды, уступаемые по острову Сахалин, Его Величество Император Всероссийский соизволяет на следующие условия:

• Первое: Японские суда, заходящие в порт Корсаков (он же Кусюнкотан), освобождаются от портовых и таможенных пошлин в течение десяти лет со дня обмена ратификационными грамотами настоящего Трактата. По истечении этого срока продление этой льготы или взимание пошлин предоставляется на усмотрение Его Величества Императора Всероссийского. Его Величество Император Всероссийский признает за японским правительством право назначить в порт Корсаков своего консула или чиновника, исполняющего обязанности консула.

• Второе: Японские суда и купцы для торговли и мореплавания имеют право заходить в порты Охотского моря и Камчатки, а также заниматься рыболовством в этих морях и вдоль их побережий, пользуясь теми же правами и преимуществами, какими пользуются граждане наиболее благоприятствуемой нации.

Статья 7. Хотя полномочия вице-адмирала Эномото Такэаки еще не прибыли, но по телеграфу подтверждено их отправление, посему, не дожидаясь их прибытия, стороны подписывают настоящий Трактат, а по их прибытии будет проведена церемония взаимного предъявления полномочий, о чем будет составлен отдельный документ в удостоверение сего.

Статья 8. Настоящий Трактат подлежит взаимному одобрению и ратификации Его Величеством Императором Великого Японского Государства и Его Величеством Императором Всероссийским. Обмен ратификационными грамотами между Императорами должен состояться в Токио в течение шести месяцев со дня подписания Трактата полномочными представителями.

В удостоверение чего соответствующие полномочные представители подписали настоящий Трактат своими именами и приложили свои печати.

7 мая 8-го года Мэйдзи

25 апреля 1875 года по русскому календарю

В Санкт-Петербурге

(Печать) Эномото Такэаки

(Печать) Горчаков

Официальный документ (декларация), относящийся к Трактату об обмене Сахалина на Курильские острова

Правительство Его Величества Императора Японии и Правительство Его Величества Императора Всероссийского, в целях выполнения статьи 4 Трактата, заключенного сегодня между двумя Империями, по взаимному соглашению нижеподписавшихся постановили следующие статьи:

Статья 1. Правительство Российской Империи, обязуясь на основании настоящего Трактата принять здания и движимое имущество японского правительства, соглашается выплатить их стоимость японскому правительству, приняв за основу оценки объявленную японским правительством сумму, а именно: за 194 здания 74 063 иены (японских долларов), и за движимое имущество 19 814 иен.

Статья 2. Назначенные с обеих сторон чиновники по приему и передаче территорий, упомянутые в статье 3 заключенного сегодня Трактата, должны осмотреть находящиеся в каждой местности здания и движимое имущество, подлежащие переходу в собственность соответствующего правительства, и определить их стоимость. После получения отчета указанных чиновников обеих сторон о завершении приема-передачи недвижимого и движимого имущества в каждой местности и об установленной стоимости, остаток суммы за вычетом стоимости имущества, причитающегося российскому правительству, должен быть передан в Санкт-Петербурге японскому посланнику или чиновнику, специально уполномоченному Его Величеством Императором Японии, в течение шести месяцев со дня официального завершения приема-передачи указанного имущества.

Статья 3. По вопросу о правах и положении жителей, остающихся на обмениваемых территориях согласно статье 5 заключенного сегодня Трактата, а также касательно местных аборигенов, проживающих на этих территориях, в Токио между японским правительством и российским чрезвычайным посланником и полномочным министром должны быть выработаны дополнительные статьи, которые будут приложены к настоящему Трактату. С этой целью российскому посланнику предоставляются необходимые полномочия.

Статья 4. Согласованные в предыдущей статье положения включаются в число статей настоящего Трактата, подписанного в тот же день, и имеют одинаковую с ним силу.

В удостоверение чего нижеподписавшиеся составили этот официальный документ и приложили свои печати.

7 мая 8-го года Мэйдзи

25 апреля 1875 года по русскому календарю

В Санкт-Петербурге

(Печать) Эномото Такэаки

(Печать) Горчаков

Дополнительные статьи к Трактату об обмене Сахалина на Курильские острова

На основании статьи 3 официального, подписанного в Санкт-Петербурге в России 7 мая 8-го года Мэйдзи, то есть 25 апреля 1875 года, а также в целях полного выполнения и приведения в действие положений статьи 5 Трактата, подписанного в тот же день, касательно прав и статуса подданных обоих правительств, проживающих на взаимно уступленных территориях, а также в отношении местных аборигенов обеих местностей, Его Величество Император Японии и Его Величество Император Всероссийский назначили своих полномочных комиссаров.

А именно: Его Величество Император Японии назначил своего министра иностранных дел Тэрасима Мунэнори, а Его Величество Император Всероссийский назначил своего камергера, члена Государственного Совета, чрезвычайного посланника и полномочного министра в Японии Шарля Струве. Вышеозначенные комиссары обеих сторон, обменявшись своими полномочиями и найдя их в надлежащем и должном виде, по взаимному соглашению постановили следующие статьи:

Статья 1. Подданные Японии и России, проживающие на обмениваемых территориях и желающие остаться в местах своего нынешнего проживания на землях, находящихся в их владении, могут в полной мере продолжать заниматься своими промыслами и пользоваться защитой. Они также сохраняют право заниматься рыболовством, а также охотой на птиц и зверей в пределах своих нынешних владений и на протяжении всей своей жизни освобождаются от каких-либо налогов, связанных с их профессиональной деятельностью.

Статья 2. Подданные, решившие остаться на острове Сахалин и на Курильских островах, сохраняют свои права собственности; им также выдаются документы, подтверждающие их права собственности и доходы, получаемые от принадлежащего им в настоящее время недвижимого имущества.

Статья 3. Подданные, находящиеся на острове Сахалин и на Курильских островах, пользуются полной свободой вероисповедания; их церкви, храмы и кладбища не должны подвергаться никакому повреждению или осквернению.

Статья 4. Местные аборигены, находящиеся на острове Сахалин и на Курильских островах, не имеют права постоянно проживать в местах своего нынешнего обитания, оставаясь при этом подданными своего прежнего суверена. Посему, если они желают остаться подданными своего собственного правительства, они должны покинуть места своего проживания и переселиться на земли, принадлежащие их суверену. С другой стороны, если они желают по-прежнему постоянно проживать на прежних местах своего постоянного проживания, они должны изменить свое подданство. Каждое правительство предоставляет аборигенам трехлетний период отсрочки для принятия решения со дня доведения настоящего Приложения до их сведения. В течение этих трех лет они могут беспрепятственно заниматься рыболовством, охотой на птиц и зверей, а также любыми другими промыслами, сохраняя прежние права и обязанности на острове Сахалин и Курильских островах, однако они обязаны соблюдать все местные правила и законы. По истечении вышеупомянутого трехлетнего срока все аборигены, пожелавшие остаться на взаимно обмененных территориях, становятся подданными нового суверена этой земли.

Статья 5. Аборигены острова Сахалин и Курильских островов пользуются полной свободой вероисповедания; их храмы и кладбища не должны подвергаться никакому повреждению или осквернению.

Статья 6. Постановления, содержащиеся в вышеуказанных пяти статьях настоящего Приложения к Трактату, включаются в число статей Трактата, подписанного в Санкт-Петербурге 7 мая 8-го года Мэйдзи, и имеют одинаковую с ним силу.

В удостоверение чего соответствующие полномочные комиссары составили настоящее Приложение к Трактату в двух экземплярах и приложили свои печати.

В Токио, 22 августа 8-го года Мэйдзи (22 августа 1875 года / 10 августа по старому стилю).

Министр иностранных дел Великого Японского Государства Тэрасима Мунэнори (Печать)

Чрезвычайный Посланник и Полномочный Министр Российской Империи Ш. Струве (Печать)

Приложение 3. Статьи и протоколы заседаний Российско-японского мирного договора, касающиеся Сахалина

Статьи Российско-японского мирного договора, касающиеся Сахалина

Статья 9. Российское Императорское Правительство уступает Правительству Императорского Величества Японии в вечное и полное суверенное владение южную часть острова Сахалин и все прилегающие к ней острова, а также все находящиеся там общественные сооружения и имущество. Географическая граница уступаемой территории устанавливается по 50-му градусу северной широты. Данная территория будет определена. Точная пограничная линия определяется в соответствии с положениями Дополнительной статьи 2, прилагаемой к настоящему Договору.

Япония и Россия взаимно соглашаются не возводить в своих владениях на острове Сахалин или прилегающих к нему островах никаких укреплений или иных подобных военных сооружений. Также обе страны обязуются не принимать никаких военных мер, которые могли бы препятствовать свободному плаванию в проливе Лаперуза (Соя) и Татарском проливе.

Статья 10. За российскими подданными, являющимися жителями уступленной Японии территории, сохраняется свобода продать свое недвижимое имущество и выехать в свою страну. Однако, если указанные российские подданные пожелают остаться на уступленной территории, они будут поддержаны и защищены в праве полноценно заниматься своими промыслами и осуществлять права собственности при условии подчинения законам и юрисдикции Японии. Япония имеет полную свободу отозвать право на проживание или выдворить с указанной территории жителей, утративших политические или административные функции. Однако Япония обязуется полностью уважать имущественные права указанных жителей.

Положения касательно Сахалина в Дополнительных статьях к тому же Мирному договору

Второе. К Статье 9

Разграничительная комиссия, которая будет сформирована из равного числа членов, назначаемых каждой из договаривающихся сторон, должна по возможности незамедлительно после вступления в силу настоящего Договора установить на месте постоянными знаками точную пограничную линию между владениями Японии и России на Сахалине. Данная комиссия обязана провести пограничную линию по 50-му градусу северной широты, насколько позволяет рельеф местности. Если в какой-либо точке будет признана необходимость отклонения от указанной широты, это должно быть компенсировано соответствующим отклонением в другую сторону в другой точке. На комиссию также возлагается обязанность составить перечень и подробное описание уступаемых прилегающих островов, подготовить карту границ уступленной территории и скрепить её своими подписями. Результаты работы комиссии подлежат утверждению обеими договаривающимися сторонами.

Протоколы заседаний Российско-японской мирной конференции, касающиеся Сахалина

Протокол мирной конференции 4 (Заседание 15 августа 38-го года Мэйдзи [1905 год])*

(Начало опущено) Затем конференция перешла к обсуждению статьи 5, касающейся острова Сахалин. Японский полномочный представитель представил меморандум на английском языке с французским переводом, в котором излагались причины, по которым японская сторона не может согласиться с мнением и выводами российского полномочного представителя по данному вопросу.

(Текст меморандума) Полномочные представители Японии выражают сожаление по поводу того, что они не могут согласиться с доводами и заключениями полномочных представителей России в отношении статьи 5. Полномочные представители Японии убеждены, что права Японии по меньшей мере на большую часть острова Сахалин восходят к эпохе, предшествовавшей его занятию Россией. Кроме того, они считают, что данный остров является не естественным продолжением Азиатского материка, а, напротив, естественной и необходимой частью островной цепи, образующей Японскую Империю. Тем не менее, важнейшими причинами, побудившими Японию потребовать уступки этого острова, являются: во-первых, обеспечение вечной безопасности Японской Империи требует, чтобы Япония единолично контролировала данный остров; во-вторых, в силу превратностей войны остров Сахалин перешел в полное владение Японии, и ныне российские власти на острове сменились японскими, и весь остров находится под управлением Японии. Полномочные представители Японии выражают надежду, что приобретенные таким образом права будут подтверждены официальной уступкой со стороны России.

Российский полномочный представитель после прочтения этого меморандума заявил, что не может изменить мнение, выраженное в его ответе на статью 5. Он добавил, что хотя Россия прекрасно знает текущее положение дел на Дальнем Востоке, приобретение Сахалина является лишь фактом, но не имеет под собой правовых оснований.

В ответ на просьбу барона Комура разъяснить причины такого мнения г-н Витте заявил:

Россия готова пойти на любые уступки, совместимые с ее государственным достоинством, и все уступки, уже сделанные на этой конференции по вопросам, которые по существу являются более важными, но не затрагивают достоинства России, служат тому доказательством. Однако уступка территории, которая в силу договоров, признанных всем миром, включая Японию, была приобретена на законных основаниях и на протяжении более тридцати лет составляла часть Российской Империи, является вопросом, по которому Россия не может занять иную позицию.

Барон Комура ответил на это в общих чертах следующим образом:

В истории существует множество прецедентов, когда великие державы уступали свои территории, и в нынешнем положении вещей Россия не может не согласиться на это, поэтому нет причин выдвигать здесь вопрос о национальных чувствах. Россия и сама неоднократно требовала уступки территорий, но при этом по-прежнему сохраняла хорошие отношения с этими соседними странами. вместо того чтобы доводить ситуацию до крайности, необходимо урегулировать данную проблему здесь и сейчас. Владение островом Сахалин изначально является для Японии наиболее насущным вопросом, напрямую связанным с безопасностью государства. В то же время для России этот остров слабо связан с ключевыми факторами ее государственной судьбы и является лишь вопросом выгоды и интересов. Около 250 лет назад, когда в этих краях еще не было русских, Япония уже осуществляла свои права на определенные части данного острова, а именно: первые японские чиновники, направленные туда, заняли остров в 1624 году. Россия же впервые прибыла на этот остров лишь в 1803 году, а до 1850 года не владела ни Приамурьем, ни островом Сахалин. Это правда, что переговоры между Японией и Россией, начавшиеся в 1851 году и завершившиеся договором 1875 года, создали для России выгодное правовое основание, однако японский народ в своих чувствах не признал справедливости такого урегулирования и расценил действия России на Сахалине как агрессивные и непреодолимые. Кроме того, если взглянуть на географию, Сахалин является продолжением Японского архипелага, а с военно-стратегической точки зрения владение им необходимо для защиты безопасности Японии.

Г-н Витте заявил: Исторические факты, подтвержденные неоспоримыми документами, таковы: до 1875 года на Сахалине имелось лишь небольшое количество рассредоточенных рыболовецких участков на его южной оконечности; что касается северной части острова, то она была почти неизвестна миру и не принадлежала кому-либо. Право владения островом было впервые установлено договором 1875 года, по которому Япония признала права России на Сахалин в обмен на Курильские острова. С экономической точки зрения я признаю, что данный остров крайне важен для Японии, и полагаю, что именно в этом кроется главная причина, почему японский народ придает столь большое значение владению им.

Принимая во внимание эту причину, мы готовы пойти на все возможные уступки в пользу Японии, в особенности на уступки в сфере рыболовства. Однако для того, чтобы пользоваться этими рыбными промыслами, нет необходимости владеть островом в политическом отношении. В этой связи я позволю себе процитировать слова, сказанные ранее бароном Комурой. Барон изволил сказать, что когда в 1850 году русские заняли Приамурье, они также заняли и остров Сахалин. Это служит доказательством того, что русские уже в ту эпоху осознавали, что владение Сахалином необходимо для безопасности Приамурского края и является незаменимым. Кроме того, нынешняя война в достаточной степени доказывает, что Россия ни в коем случае не имела намерения сделать Сахалин базой для агрессии против Японии. И данный остров имеет для нашей страны колоссальное оборонительное значение. Этот остров часовой у дверей нашего государства. Желание Японии, по всей видимости, вызвано именно этим обстоятельством, то есть Япония желает сама стать часовым у дверей соседнего государства. Если мы взглянем на этот вопрос с точки зрения прочного мира, к достижению которого должны быть направлены наши усилия в будущем, то я готов твердо заявить, что оставление Сахалина в пределах владений России в гораздо большей степени отвечает этой цели. К тому же, присоединение территорий после войны между соседними странами всегда порождает непреходящую вражду, что ярко доказывает нам история. Так, аннексия Германией двух провинций, Эльзаса и Лотарингии, в 1871 году по сей день остается главной причиной раздора между двумя соседними народами. Напротив, мудрый шаг Германии в 1866 году, когда по настоянию князя Бисмарка она отказалась от отторжения земель у побежденной страны, привел к союзу, существующему и поныне. Русский народ не может согласиться на утрату земли, которой Россия мирно и на законных основаниях владела долгие годы, поэтому данная уступка вызовет недовольство во всей стране и станет препятствием для утверждения дела мира на Дальнем Востоке, к которому мы так горячо стремимся.

Барон Комура вновь коснулся вопроса об исторических правах Японии и привел факт того, что в 1800 году японец Мамия (Ринзо) открыл пролив, названный его именем, подтвердив, что этот факт имел место еще в 1803 году. Он также твердо заявил, что поскольку с 1853 года Япония активно занималась управлением этим островом, последующее приобретение Россией прав владения им будь то путем оккупации или дипломатическим путем всегда рассматривалось японцами как агрессивные действия. Японцы осознавали свои исторические права на этот остров и неизменно питали к нему глубокие чувства, и эти чувства чрезвычайно обострились в связи с недавним занятием острова. Кроме того, в ответ на заявление г-на Витте о том, что нынешняя война в достаточной степени доказывает отсутствие у России каких-либо намерений сделать Сахалин базой для агрессии против Японии, барон Комура указал: Если бы главный театр военных действий в этой войне находился не в Маньчжурии, а в Приморье и Приамурье, то Сахалин непременно сослужил бы России службу в качестве важнейшей базы.

Далее барон Комура коснулся слов г-на Витте о семенах будущего раздора между двумя странами и отметил, что будущий раздор возможен лишь в том случае, если уступка территории лишена веских оснований. Уступка Сахалина никоим образом не относится к подобным случаям. Более того, то, чего Япония требует от России, в конечном счете является лишь признанием свершившегося факта. Японское правительство заявляет, что когда Япония займет этот остров, она готова предоставить России весомые гарантии обеспечения безопасности ее территорий в Приамурье от любых нападений со стороны этого острова. Также барон выразил надежду, что изложенные им выше причины будут сочтены российскими полномочными представителями достаточными, дабы не возникло необходимости выдвигать иные аргументы, основанные на законах войны.

Г-н Витте в ответ заявил, что не видит причин менять свое мнение, и добавил, что, по его взгляду, исторические права Японии имеют крайне слабое основание. Он сказал, что ему не было известно о факте открытия пролива японцами, однако этот факт не меняет положения вещей. Тот факт, что после этого открытия на протяжении долгого времени внимание японцев было привлечено к острову, а русские сочли полезным его присоединить, лишь доказывает, что этот остров определенно имеет некоторую ценность. Следовательно, чувства японского народа основаны лишь на сожалении о том, что они не взяли этот остров тогда, когда могли его взять. Чувства же русского народа гораздо более серьезны, и поскольку мы желаем достичь прочного мира, мы не можем их игнорировать. Что касается того, что японцы заняли остров непосредственно перед открытием конференции, то это является лишь единичным военным действием, которое само по себе еще не создает законного права владения.

Барон Комура выделил следующие ключевые тезисы по данной проблеме и призвал российских полномочных представителей еще раз пересмотреть свою позицию в духе взаимных уступок:

• Первое: Японские полномочные представители ни в коей мере не игнорируют чувства русского народа. Однако чувства японского народа неизменно существовали на протяжении полувека, а в результате занятия острова эти чувства обострились до крайней степени.

• Второе: Владение Сахалином одинаково важно для обеих стран, но между ними есть огромная разница. Для России это лишь вопрос выгоды, тогда как для Японии это вопрос государственной безопасности.

• Третье: Поскольку владение Японией островом Сахалин преследует исключительно цели национальной обороны, оно не может стать угрозой для России или опасностью для мира на Дальнем Востоке.

• Четвертое: У России есть два возможных пути: либо молчаливо признать оккупацию Японии, оставив все как есть, либо заключить с Японией соглашение относительно распоряжения данным островом.

• Пятое: В интересах будущих дружественных отношений между двумя странами более выгодно разрешить этот вопрос к взаимному удовлетворению на основе согласия сторон.

Г-н Витте в ответ на эти доводы барона Комуры заявил, что он уже дал на них исчерпывающие ответы и не видит необходимости повторяться.

Аргументы российских полномочных представителей по этой дискуссии можно кратко резюмировать следующим образом:

• Первое: Чувства народа в России гораздо более серьезны, чем чувства японцев. Ибо эти чувства основаны не на сожалении о том, что в свое время не была захвачена некая территория, а на скорби от утраты земли, составлявшей часть Российской Империи.

• Второе: Вопрос о владении островом Сахалин для России является не просто вопросом выгоды и интересов, но в особенности вопросом государственной безопасности. Ибо этот остров в силу своего географического положения защищает подступы к Приамурскому краю.

• Третье: Следует твердо знать, что прежнее владение Россией островом Сахалин никогда не являлось угрозой для Японии или опасностью для мира на Дальнем Востоке и не могло стать таковым.

• Четвертое: В отношении того, что Япония оккупировала Сахалин, у России есть только один путь а именно, не признавать эту оккупацию как законный акт и предоставить истории рассудить это со временем.

• Пятое: Российские полномочные представители полностью согласны с мнением барона Комуры о том, что в интересах будущих дружественных отношений между двумя странами выгодно разрешить этот вопрос к взаимному удовлетворению на основе согласия сторон. Посему российские полномочные представители выражают надежду, что японские полномочные представители пересмотрят свое мнение относительно острова Сахалин.

После этого полномочные представители обеих сторон, признав невозможность достижения согласия по вопросу острова Сахалин, решили перейти к обсуждению шестого пункта.

Протокол мирной конференции 8 (Заседание 23 августа 38-го года Мэйдзи [1905 год])

(Начало опущено) Г-н Витте заявил: Работа мирной конференции к настоящему моменту привела к достижению соглашения по большей части условий, представленных японскими полномочными представителями, однако остаются четыре пункта, по которым согласия еще не достигнуто. В связи с этим было бы весьма полезно изучить причины этих разногласий и приложить все усилия для их устранения, насколько это возможно.

Барон Комура ответил, что японские полномочные представители полностью согласны с этим. Он отметил, что в ходе нынешних переговоров японские представители, основываясь на умеренности своих условий мира, уже заявляли о готовности отозвать 10-е и 11-е условия в случае удовлетворительного решения вопросов об уступке Сахалина и возмещении военных расходов. Этим японское правительство продемонстрировало свое искреннее желание положить конец бедствиям войны, чем оно само вполне удовлетворено. Барон добавил, что теперь, дабы предоставить новое свидетельство искренности японского правительства, японская сторона идет на дальнейшие уступки и представляет российским полномочным представителям проект схемы взаимных уступок. Поскольку этот проект является чрезвычайно важным, он выразил надежду, что комиссия подвергнет его самому тщательному рассмотрению. С этими словами он вручил г-ну Витте меморандум, в котором излагался проект взаимных уступок, предложенный японскими полномочными представителями с одобрения своего правительства.

(Текст меморандума)

• 1. Разделить остров Сахалин на две части: территорию к северу от 50-го градуса северной широты возвратить России, а территорию к югу от указанной широты оставить во владении Японии.

• 2. Япония и Россия взаимно обязуются не принимать никаких мер, которые могли бы препятствовать свободному плаванию в проливе Лаперуза (Соя) и Татарском проливе.

• 3. В качестве вознаграждения за возвращение части острова Сахалин к северу от 50-го градуса северной широты Россия выплачивает Японии сумму в 1 миллиард 200 миллионов иен.

• 4. Если соглашение на основе вышеуказанных принципов будет достигнуто, Япония отзывает свое требование о возмещении военных расходов. Однако этот отзыв не распространяется на расходы, понесенные Японией на содержание и уход за российскими военнопленными.

Г-н Витте заявил, что российские полномочные представители также приложили все возможные усилия в ходе этой конференции, дабы достичь соглашения между двумя странами и прекратить эту войну, сокрушающую мир. И то, что на сей раз японские полномочные представители сделали новый шаг к достижению намеченной мирной цели, вызывает глубокую признательность российских представителей. Тем не менее, прежде чем высказать свое мнение, г-н Витте отметил необходимость четко определить позиции сторон по данному вопросу. Он выразил желание узнать, считают ли японские полномочные представители возможным достижение соглашения или компромиссного плана, который независимо от его формы предполагал бы полный отказ от идеи возмещения каких-либо военных расходов, за исключением расходов на содержание военнопленных.

Барон Комура ответил на это, что предложенный японскими полномочными представителями путь составлен с целью устранения всех проблем, связанных с решением двух великих вопросов: уступки острова Сахалин и возмещения военных расходов. Если это предложение будет принято, то, с одной стороны, оно послужит компромиссом по вопросу острова Сахалин, владение которым японское правительство считает насущным (особенно в свете факта текущей оккупации), а с другой стороны, оно станет компромиссом по вопросу военных расходов, выплату которых под предлогом "возмещения" российские полномочные представители объявили невозможной. Кроме того, форма этого проекта устраняет решительные возражения, выдвигавшиеся российскими полномочными представителями, и представляет собой способ возвращения России северной части острова. При этом японское правительство считает необходимым получить за указанное возвращение сумму, которую оно находит справедливой. В заключение барон просил российских полномочных представителей принять во внимание, что отзыв требования о возмещении военных расходов, как и указано в меморандуме, обусловлен принятием данного компромиссного проекта и без этого условия осуществлен быть не может.

Г-н Витте, прежде чем перейти к сути вопроса, высказал еще одно замечание чисто личного и гипотетического свойства, желая узнать мнение японского полномочного представителя, которое можно сформулировать следующим образом:

Предположим, что Россия уступает Японии остров Сахалин. Сможет ли Япония при таком условии полностью отказаться от всякой идеи денежного возмещения?

Барон Комура ответил, что если бы соглашение могло быть достигнуто на такой основе, то решение проблемы было бы сравнительно легким. Однако для Японии отказ от требования возмещения военных расходов является столь же трудным, как и согласие на возвращение всего острова Сахалин. Настоящий проект как раз и. предложен в качестве решения, при котором обе стороны делают шаг навстречу друг другу перед лицом этих трудностей, и его суть заключается именно во взаимных уступках.

Г-н Витте заявил, что он удовлетворен усилиями японских полномочных представителей по достижению соглашения, однако денежный вопрос, по всей видимости, сделает эти усилия безрезультатными. В связи с этим он выразил надежду прояснить, действительно ли нет иного способа смягчить этот спор, при котором не предусматривалось бы никакого возмещения расходов, кроме расходов на содержание военнопленных, и нет ли у японских полномочных представителей какого-либо иного проекта на этот счет. Барон Комура ответил, что японские полномочные представители не могут найти иного плана. По их мнению, ранее представленный проект является весьма справедливым и представляет собой единственный подходящий вариант для устранения всех трудностей. Однако он добавил, что если российские полномочные представители предложат какой-либо иной проект, японские представители с радостью рассмотрят его.

Г-н Витте в ответ сказал, что для него лично в нынешних обстоятельствах крайне трудно предложить какой-либо проект, однако он считает первоочередной необходимостью нащупать элементы для возможного компромиссного соглашения. И сегодняшний обмен мнениями преследует исключительно эту цель. По его словам, суть японского предложения заключается в следующем:

Япония уступает России Северный Сахалин, а Россия взамен выплачивает определенную сумму денег.

Посему Россия может либо принять это предложение, либо отвергнуть его. Если она примет его, то Россия выплатит согласованную сумму и сохранит за собой половину острова Сахалин. Если же она отвергнет его, то Россия сохранит деньги, но лишится острова Сахалин. В связи со сказанным, г-н Витте попросил гипотетически предположить, что Россия принимает этот второй вариант (при этом он четко оговорил, что это не является официальным предложением со стороны России, а лишь логическим выводом из самого японского предложения), и выразил желание узнать мнение японского правительства по поводу такого компромиссного варианта.

Барон Комура ответил, что хотя г-н Витте и считает такой вариант логическим следствием компромиссного предложения, однако, поскольку проект японских полномочных представителей выдвигался с намерением не отказываться от требования о возмещении военных расходов, рассуждения г-на Витте, будучи, возможно, логическим выводом по форме, по существу полностью противоречат сути японского предложения.

В связи с этим г-н Витте спросил, можно ли сделать вывод из всего хода сегодняшнего заседания, что Япония ни в коем случае не сможет принять какой-либо компромиссный план, который вообще не включает в себя идею возмещения военных расходов. Барон Комура ответил утвердительно, подтвердив, что любой компромиссный план, отличный от предложенной формы, не может быть принят Японией. Он пояснил следующее: при составлении данного проекта японские полномочные представители принимали во внимание еще более важные обстоятельства а именно то, что в случае принятия этого плана между двумя странами не останется никаких причин для будущего недовольства. Причина этого проста: суть данного проекта заключается во взаимных уступках, и это действие является добровольным шагом обеих сторон, а не результатом принуждения. Посему он выразил горячее желание узнать, получит ли данный компромиссный проект надлежащее рассмотрение со стороны российских полномочных представителей и будет ли он принят российским правительством, учитывая слова г-на Витте о том, что у российских представителей на данный момент нет никакого иного решения, одобренного их правительством.

На это г-н Витте ответил, что, согласно объяснениям барона Комуры, японское предложение по своему существу является скрытым требованием возмещения военных расходов под новой формулировкой, и стало совершенно очевидно, что любое иное соглашение без этого пункта принято Японией не будет. Он также четко заявил, что Россия не может согласиться на возмещение военных расходов, за исключением расходов на содержание военнопленных, и, следовательно, данный проект не имеет никаких шансов быть принятым Россией.

Протокол мирной конференции 9 (Заседание 29 августа 38-го года Мэйдзи [1905 год])

(Начало опущено) Полномочные представители обеих сторон подписали протокол предыдущего заседания. Барон Комура запросил официальный ответ российского правительства на проект, предложенный японскими полномочными представителями на заседании 23 августа. В связи с этим российские полномочные представители вручили барону меморандум (Приложение 1). Этот документ выражал согласие Его Величества Императора Всероссийского на уступку Японии южной части острова Сахалин на условиях, изложенных в самом документе. Японские полномочные представители после прочтения этого документа, действуя на основании инструкций своего правительства, сделали специальное заявление по данному вопросу и вручили российским полномочным представителям меморандум (Приложения 2 и 3). В этом меморандуме указывалось, что если Россия признает оккупацию Сахалина Японией как свершившийся факт, то японское правительство намерено отозвать требование о возмещении военных расходов.

В ответ на это российские полномочные представители заявили, что в силу ясного и категорического повеления своего Императора они не могут согласиться на указанные условия. Тогда барон Комура заявил, что японское правительство, руководствуясь искренним желанием восстановить мир, соглашается оставить северную часть острова Сахалин во владении России, не требуя за это никакой денежной выплаты. Однако в качестве условия он заявил, что разграничительная линия между северной и южной частями острова должна проходить по 50-му градусу северной широты. Кроме того, условия касательно военных мер, изложенные в упомянутом российском меморандуме, а также обязательство о свободе судоходства в проливах Лаперуза (Соя) и Татарском должны носить взаимный характер.

Г-н Витте принял это согласие со стороны Японии и отметил, что поскольку Россия ранее никогда не принимала и в будущем не имеет намерения принимать какие-либо военные меры внутри или на побережье острова Сахалин, нет никаких причин для сомнений по этому поводу. Тем не менее, следуя мнению барона Комуры, он заявил об отсутствии возражений против придания указанным обязательствам взаимного характера. Касательно разграничения северной и южной частей острова он указал, что не имеет возражений против принятия 50-го градуса северной широты в качестве принципа, однако детальное определение этой границы в соответствии с реальным рельефом местности должно быть поручено специальной комиссии непосредственно на месте. Японский полномочный представитель выразил единодушие по этому пункту, и таким образом данный вопрос был решен.

Помимо этого, японские полномочные представители подняли еще один вопрос, касающийся острова Сахалин, который стал темой обсуждения на конференции а именно вопрос о российской каторге (местах заключения преступников) на этом острове. Существование этой каторги во времена, когда остров был отделен от Хоккайдо лишь узким проливом, неизменно создавало множество трудностей для японского правительства. Посему японские полномочные представители выразили надежду, что российское правительство, принимая во внимание вышеуказанные обстоятельства, в будущем откажется от содержания каторги в северной части острова.

Г-н Витте в ответ заявил, что вопрос о каторге относится к ведению Министерства внутренних дел и выходит за рамки его личных полномочий, ввиду чего он не может дать официального обязательства по этому поводу. Тем не менее, он твердо заверил, что в случае, если Россия сочтет необходимым сохранить каторгу на Сахалине в будущем, обязательно будут приняты все меры к тому, чтобы это не становилось причиной неудобств для соседей.

На этом вопрос, касающийся острова Сахалин, был признан полностью решенным, и далее... (оставшаяся часть опущена)

(Приложение 1) Четыре статьи меморандума, в которых предлагалось возвратить России северную часть Сахалина за вознаграждение в 1 миллиард 200 миллионов иен, представленные японскими полномочными представителями на заседании 23 августа, были самым тщательным образом изучены Правительством Российской Империи.

В ответ на это российские полномочные представители заявили, что в силу ясного и категорического повеления своего Императора они не могут согласиться на указанные условия. Тогда барон Комура заявил, что японское правительство, руководствуясь искренним желанием восстановить мир, соглашается оставить северную часть острова Сахалин во владении России, не требуя за это никакой денежной выплаты. Однако в качестве условия он заявил, что разграничительная линия между северной и южной частями острова должна проходить по 50-му градусу северной широты. Кроме того, условия касательно военных мер, изложенные в упомянутом российском меморандуме, а также обязательство о свободе судоходства в проливах Лаперуза (Соя) и Татарском должны носить взаимный характер.

Г-н Витте принял это согласие со стороны Японии и отметил, что поскольку Россия ранее никогда не принимала и в будущем не имеет намерения принимать какие-либо военные меры внутри или на побережье острова Сахалин, нет никаких причин для сомнений по этому поводу. Тем не менее, следуя мнению барона Комуры, он заявил об отсутствии возражений против придания указанным обязательствам взаимного характера. Касательно разграничения северной и южной частей острова он указал, что не имеет возражений против принятия 50-го градуса северной широты в качестве принципа, однако детальное определение этой границы в соответствии с реальным рельефом местности должно быть поручено специальной комиссии непосредственно на месте. Японский полномочный представитель выразил единодушие по этому пункту, и таким образом данный вопрос был решен.

Помимо этого, японские полномочные представители подняли еще один вопрос, касающийся острова Сахалин, который стал темой обсуждения на конференции а именно вопрос о российской каторге (местах заключения преступников) на этом острове. Существование этой каторги во времена, когда остров был отделен от Хоккайдо лишь узким проливом, неизменно создавало множество трудностей для японского правительства. Посему японские полномочные представители выразили надежду, что российское правительство, принимая во внимание вышеуказанные обстоятельства, в будущем откажется от содержания каторги в северной части острова.

Г-н Витте в ответ заявил, что вопрос о каторге относится к ведению Министерства внутренних дел и выходит за рамки его личных полномочий, ввиду чего он не может дать официального обязательства по этому поводу. Тем не менее, он твердо заверил, что в случае, если Россия сочтет необходимым сохранить каторгу на Сахалине в будущем, обязательно будут приняты все меры к тому, чтобы это не становилось причиной неудобств для соседей.

На этом вопрос, касающийся острова Сахалин, был признан полностью решенным, и далее... (оставшаяся часть опущена)

(Приложение 1) Четыре статьи меморандума, в которых предлагалось возвратить России северную часть Сахалина за вознаграждение в 1 миллиард 200 миллионов иен, представленные японскими полномочными представителями на заседании 23 августа, были самым тщательным образом изучены Правительством Российской Империи...

В качестве ответа на упомянутый меморандум российские полномочные представители имеют честь уведомить японских полномочных представителей о том, что российское правительство не может принять указанное предложение, поскольку осуществление каких-либо выплат, помимо расходов на содержание военнопленных, противоречит одному из важнейших базовых принципов, изложенных Россией в самом начале мирной конференции.

Российские полномочные представители также изложили на настоящей конференции ряд весьма веских причин, демонстрирующих, что сохранение острова Сахалин является жизненно важным для России. Тем не менее, Его Величество Император, одушевленный искренним желанием содействовать восстановлению мира на Дальнем Востоке, в качестве нового шага соглашается уступить Японии южную часть острова Сахалин при условии, что северная часть острова останется во владении России без какого-либо денежного вознаграждения. Однако в данном случае Япония должна гарантировать свободу судоходства в проливе Лаперуза, а также обязуется не принимать никаких военных мер на той части острова, которая перейдет в ее владение. Ныне российские полномочные представители, передавая этот проект на рассмотрение японских полномочных представителей, имеют честь заявить по повелению своего Императора, что данный проект является последней уступкой, на которую способна пойти Россия ради достижения соглашения.

(Приложение 2) Японское правительство убеждено, что имеет законные основания требовать возмещения военных расходов, однако оно приняло к сведению, что правительство Российской Империи категорически отказалось рассматривать данное требование. Взвесив последствия, которые неизбежно возникнут в случае, если японское правительство продолжит настаивать на этом требовании, и принимая во внимание интересы гуманности и цивилизации, а также подлинные интересы как Японии, так и России, японское правительство предписало своим полномочным представителям отозвать указанное требование о возмещении военных расходов при условии, что Россия признает оккупацию Сахалина, уже осуществленную Японией, как свершившийся факт.