# Под черным крылом Горюна. Часть 3. Главы 16-20

Наталья Викторовна Ожгихина

16


Павел Игнатьевич Заваруйкин не ожидал, что обещанный старцем Аверием в помощь отец Лавр навестит его столь скоро. Вернее, он его не ждал сейчас, возможно, ближе к теплу. И был несколько обескуражен появлением инока в своем доме. Отец Лавр, к удивлению Заваруйкина, представлявшего Лавра стариком, был одного с помещиком возраста, высок ростом, могуч в плечах. Казалось, что поднять телегу с лошадью ему не составит особых усилий. Так, собственно, и было на самом деле. Сила в руках Лавра была могучая. Один на один с рогатиной неоднократно выходил он на медведя. И металлические дуги гнул так, что те узлом завязывались на удивление и радость зевакам. Вот какая физическая сила была в иноке! Но главная сила его была в ином. Обладал он недюжинным авторитетом. Даже злобные собаки в его присутствии переставали лаять и начинали дружелюбно вилять хвостами. Птицы лесные слетались к его окну, брали угощение прямо с рук. И люди беспрекословно слушались, стоило только Лавру пальцем указать. Никто не мог объяснить, откуда в нем подобная сила. Сам же отец Лавр мало задумывался над подобными вещами и никогда не оборачивал дар свой во зло. Являясь сторонником взглядов старца Аверия, ни один день прожитой жизни не оставлял без добрых дел, пусть даже и малых. Отец Лавр был некрасив, рыжеволос, с множеством оспин, изрывшими яминами все лицо. Бороду имел редкую. Но стоило ему заговорить, глаз было не отвести от инока. Лицо его преображалось шедшим изнутри светом, светло-карие глаза сверкали, и у слушателя возникало убеждение, что монах знает все и обо всех, ибо зрит в самую суть увлекшей его проблемы.


Дела у Заваруйкина совсем расстроились. Часть насельников ушла от него, остались только те, кому идти было некуда. Ни семьи, ни детей, а мерзнуть на паперти да милостыню просить - тоже труд, причем немалый, плохо в последнее время подавать стали. Здесь же хлеба вдоволь, щедр помещик Заваруйкин, не то, что другие, у которых не только крошку не выпросишь, еще и палкой по ребрам получишь. Мол, развелось вас, бездельников! Оставшиеся беспробудно пили, несмотря на все усилия Павла Игнатьевича по искоренению зеленого змия в своей усадьбе. Змий уползать упорно не желал, и вскоре помещику стало казаться, что все его затеи - дело пустое. Иллюзии. Плюнуть бы на все и послать к чертовой матери. Расплодилась гнусь, драки с поножовщиной, полиция....


И тут, как знамение божье, появился отец Лавр. Оглядел неспешно усадьбу, даже в конюшню заглянул, к неудовольствию кучера указав тому на неисправность упряжи. Заваруйкин отметил про себя, что инок вовсе не кроток, не склонен к дипломатии, говорит, что думает. Замечает многое. Прошелся Лавр по дому. Остановился у закрытых дверей комнаты Лизаньки, но не зашел в нее. Почувствовал явное нежелание хозяина впускать кого бы то ни было в покои умершей дочери.

-Один живешь? - прямо спросил помещика. - А хозяйка где?

-Нет хозяйки, ушла от меня, - простодушно произнес Павел Игнатьевич, удивившись, что так откровенно говорит с незнакомым ему человеком.

-Понятно, - кивнул головой отец Лавр, - надо бы вернуть. Без хозяйки дома нет. Как тела без головы. Ты же не монах. Жена тебе Богом дана. А все, что от Бога, сбережения требует.

-Как я ее верну, если даже не знаю, где она? - удивленно спросил Заваруйкин.

-Знаешь, - обернулся резко к помещику отец Лавр и постучал себя пальцем по голове, - только думать не желаешь. Ты мысль свою напряги, и ответ сыщется.

-Возможно, возможно, - торопливо сказал Заваруйкин, не желая больше говорить о Марго.


Слишком болезненной темой был для него уход жены. Поди, знай, где она скрывается!

-Старец Аверий сказал, что вы можете мне помочь с организацией "Дома исправления и трудолюбия".

Заваруйкин движением руки предложил отцу Лавру присесть. Сам же остался стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу. Лавр снял сильно поношенный овчинный тулуп. Огляделся по сторонам, куда бы положить доху. Аккуратно положил ее на стул. Затем степенно присел на диван.

-Кузька! - крикнул Заваруйкин лакея и стал со всей силы звонить в колокольчик.

Когда лакей появился, заспанный, с всклокоченным вихром русых волос, недовольно произнес:

-Опять спал, сучий сын? Возьми у гостя доху. Чего столбом стоишь? Непонятно сказал?

-Святой отец, отпустите мой грех! - заломив руки, повалился в ноги иноку лакей.

Заваруйкин икнул от удивления.


-Третьего дни у хозяина пятак спер. Вот те крест, больше воровать не буду!

-Плохо, - погладил по плечу всхлипывающего Кузьку отец Лавр. - Зачем без спроса взял? Ты попроси, отказа не будет.

-На водку бы отказали, - всхлипнул еще громче лакей и с надеждой посмотрел на инока.

-На водку отказал бы, - нахмурился Заваруйкин. - Выпороть надо тебя, голубчик, а не грех отпустить.

-Отпускаю твой грех, но впредь зарок: не сметь воровать и помышления обманывать хозяина не иметь, понял меня?

-Не буду, вот те крест, - размашисто перекрестился Кузьма и, получив отпущение грехов, удалился стремительно с тулупом посетителя.

-Ну и дела, - выдохнул Заваруйкин. - Знал же, что подворовывает, сукин сын, все одно сомневался. А тут он сам себя и выдал. Не пятака жалко! За что они все со мной так?

-Авторитету нет, - словами старца Аверия произнес отец Лавр. - На авторитете многое в жизни держится. Даже живность лесная в стае за авторитет борется, иначе нельзя. Трудно выживать, когда тебя всякий норовит укусить, а то и сожрать по случаю слабости.


-Трудно, - согласился Заваруйкин. - Поэтому вся надежда на вас. Помогите мне с организацией "Дома исправления и трудолюбия".

-Сильно того хочешь? - спросил отец Лавр и внимательно посмотрел на помещика, словно в душу к нему заглянул.

От этого взгляда Заваруйкин обмяк ногами и бессильно опустился на диван рядом с иноком. Не нашел слов для ответа, только головой кивнул.

-Многим готов пожертвовать ради своей идеи? - снова спросил инок.

-Многим, если надо, - тихо произнес Заваруйкин. - Я ведь как лучше хотел, святой отец, народ-то наш испился совсем, от безнадеги опускается все ниже и ниже. Война, революция покалечили не только тела, души людей. В земстве это понимают, но у них дела каждый день куда важнее находятся. Все мои предложения кладутся под сукно. Обещанное помещение забрали под больницу для умалишенных. А разве те люди, которым я хочу помочь, не лишились ума? Разве им помощь не требуется? Я уже и письмо писал генерал- губернатору, только что толку? - Помещик безнадежно махнул рукой. - У наших властей на все свои резоны. Я их понимаю. Но кто поймет мою боль? Мои устремления?


-Одним домом проблему не решишь, - немного подумав, произнес отец Лавр. - Дом что - казенные стены. А в казенных стенах, что в твоем каземате, выздоровления не жди.

-Выход где? - воскликнул Заваруйкин, чувствуя, как рушатся его надежды.

-Выход есть всегда, - назидательно произнес инок. - Рано отчаиваться.

-Что мне делать? - уже спокойно спросил Заваруйкин, все больше проникаясь доверием к отцу Лавру.

-Доводилось ли тебе когда-либо слышать о Кузьминской общине?

-Кузьминской общине? - переспросил Заваруйкин и наморщил лоб. - Если мне не изменяет память, Кузьминская община - один из первых опытов создания коммунистических общин в нашей стране. Чушь полная, очередная попытка претворить утопию в жизнь, закончившаяся неизбежным провалом. Ее создатель, кажется, закончил свою жизнь на каторге. Впрочем, возможно, я что-то и путаю.


-Много лет назад я знавал преподобного Кузьму. Это был образованнейший человек, окончивший Московский университет. Сын священника, он вопреки воле отца не пошел в духовную семинарию, решил изучать правоведение. Еще в университете увлекся идеями немецкой социал-демократии. Но вскоре пришел к убеждению, что европейский опыт при перенесении его на российскую почву вместо плодов приносит одни лишь сорняки. Таковы реалии нашей страны. Глотая наспех чужие идеи, мы позже исторгаем их блевотиной. Отсутствуют у наших желудков возможности для их переваривания. Кузьма разошелся с нашими плехановцами, сторонниками учения немца Маркса. Но при этом верил в неизбежное наступление коммунизма. Коммунизма, построенного на принципах общинного владения землей и христианской морали.


-Что касаемо коммунистических идей, абсолютно не соглашусь с вашим Кузьмой, - замотал головой Заваруйкин. - Даже на Западе от них открещиваются, как от заразы, зачем нам-то они нужны? Что до всего остального, не согласен уже с вами! Мы столько всего переняли от Европы и переварили, и несварения не получилось. Весь многовековой опыт тому порукой. А вот русская община, на мой взгляд, - явление патриархальное, позор для империи. И вы хотите этот позор сделать основой будущего государственного устройства?

-Русская община нуждается в модернизации, а не ликвидации. Реалии таковы, что только совместным хозяйствованием мы можем одолеть все превратности нашего отнюдь не ласкового климата. На общину господа, власти предержащие, прут оттого, что видят в ней угрозу для сходящего с исторической арены мироустройства, основанного на эксплуатации труда и накоплении капитала.


-Вы коммунист? - осторожно поинтересовался Заваруйкин.

-Я сторонник общинного христианского жития. Не более того, - просто ответил отец Лавр. - Считаю, что именно таким существованием можно добиться исправления создавшейся у тебя ситуации.

- Как? - выдохнул Заваруйкин. - Читать опустившимся людям Маркса (1) вперемешку с проповедями о христианской любви?

-Для начала дать людям работу, ибо только в трудах благодать достигается.

-Кажется, я понял свою ошибку, - покачал головой Заваруйкин, почесал за ухом, после чего порывисто встал. - Я собрал у себя порочных людей, не давал им работы, чем еще больше умножал их дурные наклонности. Так?

-Верно, - кивнул головой инок.


-Но я совершенно не представляю себе того, что вы мне предлагаете. Раньше я думал, что для исправления этих людей вполне достаточно лекарств и простого убеждения. Они сами, избавившись от хмельного угара, с радостью будут трудиться на благо семьи и общества. Я думал, что возможно приплачивать семьям за лечение опустившихся горе кормильцев, но реалии оказались таковы, что предлагаемые деньги из баб никто не брал, ибо не верят они в избавление своих мужей от порока. Я собрал у себя несчастных, одиноких, опустившихся людей, но даже не придумал им должного занятия. Эти люди оказались хуже, чем я себе их представлял. Грубые, грязные, опустившие до животного состояния. С одной лишь мыслью: как бы выпить. С интересами самыми примитивными. Порок сидит в человеке глубоко, не отсохшая болячка, пальцем не сковырнешь.


-Идеалист, - покачал головой инок. - Даже хорошее поле прополки требует, что же говорить о заросшей сорняком и бурьяном земле-кормилице?

-Вы предлагаете создать общину. Хорошо, пусть община будет. Я согласен. Но ее создание потребует насилия над людьми. Никто не будет добровольно работать на других.

- Не будет, - согласился инок и дернул себя за редкую бороду.

-Тогда как?

-Очень просто, община - дом, благополучие в нем зиждется на труде каждого общинника. Ты трудишься в первую очередь на себя, за хлеб, за кров, за простые человеческие радости. В общине нет неравенства, и это главный стимул выделить себя иными, не вещными качествами. Важно качества эти направить на добрые дела. Увидишь: люди, уставшие от порока, сами придут к тебе. За ними и остальные потянутся. Добро притягательную силу имеет. Оно как свет, а к свету даже худая травина тянется.

-Хотелось бы в это верить, - Заваруйкин выпятил нижнюю губу. Затем причмокнул. - Как скажете, так и будет. Вся надежда только на вас.


-Тогда договорились, - Лавр поднялся с дивана. - До посевной необходимо выделить участок земли, всех бездельников, населяющих усадьбу, направить на строительство коровника и барака.

-Не пойдут, - безнадежно произнес Заваруйкин.

-Для чего я здесь? - расправил могучие плечи инок. - Пойдут, будь покоен.

Павел Игнатьевич сложил руки на животе, прикрыл глаза. Вспомнил Марго и чуть не заплакал. Спасибо, Кузька доложил, что обед готов. Заваруйкин пригласил гостя в столовую. За едой многие горести отступают. Немудреную истину эту Заваруйкин не раз испытывал на себе.


17


Новицкий получил письмо от графини и долго не решался его распечатать. Держал конверт в руках, а пальцы дрожали. Кто знает, что письмо могло содержать? Прочитав, сильно удивился. Его с супругой приглашали в гости на празднование дня рождения пропавшего без вести и считавшегося погибшим первого мужа Марианны. Варенька, как только узнала, что ее пригласили в усадьбу к Троповым, сильно расстроилась. Не захотела ехать. Все многочисленные платья свои перемерила и решила, что надеть ей в столь почтенный дом нечего. Пришлось срочно посылать Якова в город за очередной партией шелка и кружев. У Новицкого только желваки от неудовольствия ходили, но молчал. Деньги тратились женой собственные, причем она их даже не считала. От полуяновских доходов как-никак и ему перепадало. Видела Варенька, что деньги желанны для мужа, нет-нет, да и подкидывала ему. Немного, чтобы чувствовал постоянную зависимость от жены. Разжигала его аппетиты, но досыта насытиться не позволяла, плутовка. Новицкий вообще перестал понимать жену. Прежней Вареньки почти не осталось. На первых порах супружества он злился, что слишком уж она стеснительная, до ханжества. Полено поленом, хоть топором руби, хоть в печку брось, на все безропотно согласная, но при этом холодно-равнодушная. И вдруг словно подменили Вареньку. Огонь! То ли притворяется, то ли в действительности люб он ей стал. Поди, разберись. О многочисленных бабьих уловках наслышан был, но вот понять собственной жены не мог. Откуда в ней вдруг появилось то, в чем сведущи лишь разбитные бабенки?


Сама же Варенька, испробовав на муже все доступные ее представлениям способы добиться любви, задумалась: то ли все мужчины по природе одинаковы, то ли только ей такой непробиваемый достался? Она не знала. Поэтому после долгих и мучительных раздумий решилась наконец поговорить на данную тему с Гордеем. Не с кем было больше, не к Лодыгину же с подобным вопросом обращаться? Выждав момент, когда слуга вышел из кухни после обеда, она как бы случайно попалась ему навстречу.

-Гордей Ермолаевич, - обратилась Варенька к Гордею, - Яков уже отбыл в город?

-Все сделано, как приказали, - по-военному отчеканил Гордей, вытянувшись струной. - Отбыли. Еще до обеда. Лучших шелков да бархатов заказано, еще кружев заморских тоньше паутины. Чтобы, значится, наша хозяюшка лучше всех барынек здешних была.

-Лучше не получится, - пригорюнилась Варенька. - Графиня, говорят, безумно дорогие наряды имеет. На нее одна из лучших портних в уезде шьет. Нарядней ее только жена предводителя дворянства. Но та туалеты в столице в лучших магазинах покупает.


-Эка невидаль, наряды этих барынь! - Гордей причмокнул губами. - Тряпка, она и есть тряпка, цена ей - пустое тщеславие. Вот, мол, люди добрые, посмотрите, каков я! А какая разница, чем грех прикрыт, был бы под тряпкой человек хороший, не пузырь надутый. Вы посмотрите на себя в зеркало - вся изящная, словно былинка. Вашей фигурке и молодости любая из барынь позавидует.

-Может, вы и правы, старухи они, толстухи и уродины, - встрепенулась Варенька, погладив себя по плоскому животу. - Пускай завидуют купеческой дочке, вставшей вровень с ними. Вот так!

Она гордо вскинула голову, представив себя впереди колонны плетущихся вслед аристократок.

-Не то я сказал, старый дурак, - Гордей кулаком постучал себя по лбу. - У вас неразумными речами своими вызвал нехорошие чувства. Зависть, от кого бы она ни исходила, - дурное чувство, греховное. Не старуха графиня вовсе, немногим постарше вас будет, - произнес Гордей и собрался было следовать своей дорогой, испросив на то согласие у хозяйки.


Но та не отпускала слугу, явно намереваясь продолжить разговор.

-Гордей Ермолаевич. - Варенька собралась с духом. - Скажите мне, только откровенно, почему мужчины любят порочных женщин?

-Вот это новости! - брови слуги поползли вверх, явно не ожидал он подобного вопроса от хозяйки. - Почему любят? Почему....- Гордей на минуту задумался. - С чего это вы взяли, что порочных женщин любят?

-Разве нет?

-Нет, - твердо сказал Гордей. - Не любят. Но отдают предпочтение сладости греховных отношений.

-Это как? - переспросила Варенька, стыдливо отворачиваясь от Гордея.

-А так. Предположим, перед вами два блюда: перловая каша, полезная, но не вкусная, уже навязшая на зубах и привычная до тошноты, и пирожное. Вы что предпочтете?

-Пирожное, конечно!


Варенька представила пирожное с ванильным кремом и сглотнула появившуюся в избытке слюну. Преимущество пирожного перед кашей было очевидным, хотя и не бесспорным.

-Вот! - поднял кверху указательный палец Гордей. - Не полезное пирожное, но вкусное. Посему и предпочтение ему отдаете перед кашей. Для плотского, так сказать, удовольствию.

-И такой выбор все мужчины делают? - с придыханием спросила Варенька.

-Не все, ибо предпочтения у людей разные. Иные холодных дев выбирают, неприступность только возбуждает азарт, другие драчливых бабенок, чтобы за каждый поцелуй получать оплеуху, тоже разжигает, знавал я таких. Третьим необходимо постоянство и предсказуемость. Скромная и достойная жена, иное в жизни не мыслится. Эти на измену не пойдут, лишнего даже с супружницей себе не позволят. А вы почему спрашиваете? Неужто Митрий Федорович вас к греховным действиям склоняет? Только скажите, я ужо ему задам!


-Нет-нет, - испуганно пролепетала Варенька. - Никто меня не склоняет. Просто задумалась после прочтения одной книги. А ответа не нашла. У мужа спросить стесняюсь. Не поймет он моих вопросов.

-Верно, не поймет подобных вопросов Митрий Федорович, потому как только собственной персоной занят.

-Гордей Ермолаевич, вы сказали о сладости греховных отношений с порочными женщинами. А что если жена с мужем ведет себя подобно порочной женщине, это является грехом? Ведь мужчина, с которым она позволяет себе больше, чем благопристойная женщина, ее муж!

-Ох, дочка, и вопросы вы мне задаете, старику. Жизнь прожил, о подобных вещах не думал.


"Вот она - современная молодежь! В наше время все было чинно и благопристойно. Впрочем, не все и не всегда", - подумал про себя Гордей, вспомнив, как еще парнем накануне женитьбы знавал одну деревенскую вдовушку, но вслух не сказал. Посмотрел на Вареньку, увидел ее смущение на зардевшихся щеках, понял, как важно ей получить ответ от умудренного жизнью старика. Неспроста ведь спрашивает. Знать, есть на то причина. Но причину эту он связал с действиями Новицкого в отношении жены, не наоборот.

-Я так думаю, - Гордей почесал затылок. - Коли в Писании об энтом ничего не сказано, знать, нет греха. Ибо из супружеской спальни дорога должна идти в рай, не в ад. А уж чем вымощена та дорога, дело тех, кто ее строят, ибо им по ней идти.

-Спасибо вам, Гордей Ермолаевич, - облегченно вздохнула Варенька. - Вы единственный человек, с которым можно откровенно поговорить.

Их разговор прервал Новицкий.


-Гордей Ермолаевич! Как долго еще я буду тебя звать? Совсем оглох?

-Дмитрий, как можно так говорить с пожилым человеком? Будь добр, хотя бы в моем присутствии будь вежлив, - поджав губы, произнесла Варенька в сторону мужа. Даже не посмотрела на него, что, по ее мнению, являлось высшей степенью недовольства.

-Подумайте, какие мы вежливые стали, - огрызнулся Новицкий, - чем, позвольте вас спросить, вы здесь занимаетесь? Разговорчики ведете? О жизни рассуждаете? А я в это время по всему дому слуг разыскиваю!

-Дмитрий!

Варенька переводила пылающий от негодования взгляд с мужа на слугу и обратно. При этом брови ее слегка подергивались.

-Извините старика, Митрий Федорович, заговорился с вашей женой, забыл обо всем, - опустил низко голову Гордей.


-Приедет Яков с тряпками - срочно его ко мне. Срочно я сказал! - властным тоном произнес Новицкий и приказал жене следовать за собой.

-Варвара, - произнес Новицкий, когда они остались наедине. - У меня к тебе просьба. Я знаю твои достоинства, постарайся при встрече понравиться графине.

-Для тебя это так важно? - тихо произнесла Варенька.

-Да, для меня это важно. От мнения графини будет зависеть то, как примут тебя в обществе. Мне бы не хотелось, чтобы о моей жене говорили как о провинциальной простушке, холопке, по случаю удачного замужества выбившейся в свет.

-Как о золотом сундуке хотелось бы? - прямо спросила Варенька, обидевшись на слова мужа.

- Нет, - сжал губы Новицкий. - Думаю, что деньги - не главное твое достоинство.

-С каких пор? - едко произнесла Варенька, но осеклась, вспомнив данный себе зарок не злить и не раздражать мужа понапрасну.


Оба несколько минут молчали, смотрели друг на друга. Первым опустил глаза Новицкий, обмяк. Злоба улетучилась.

-Дмитрий, - обратилась к мужу Варенька, - я внимательно смотрю на тебя и на Гордея, когда вы вместе, скажи, мне кажется или нет?

-Что именно?

Внутри Новицкого похолодело. Напрягся, старался не смотреть в глаза жене.

-Вы странным образом похожи. Вернее, не совсем, чтобы похожи, но имеете много общего. Крылья носа, форма ушей. Даже взгляд у вас схож. Словно одними глазами смотрите. Это случайность?

-Никогда, слышишь, никогда не говори мне об этом! - вспылил Новицкий, побледнев.

Затем нервно дернулся и быстро вышел.

-Не случайность, - вслух произнесла Варенька и покачала головой. - Вот вам и семейная тайна. Что ж, Митенька, муженек мой сладкий, попробуй только назвать меня холопкой, вмиг поставлю на место! Ай да Гордей Ермолаевич! Вот вам и сладость порочных отношений!

И Варенька громко рассмеялась над собственными сомнениями, которые теперь ей казались сущей глупостью.


18


Наконец настал день, указанный в приглашении. К этому дню Варенька пошила себе платье, выкройку которого взяла из самого модного журнала. Долго одевалась, причесывалась, роняла на пол шпильки и совсем замучила Аленку бесконечными подай-принеси. Бедной Аленке стало казаться, что экзекуция под названием "сборы в гости" никогда не закончится. Наконец, Варенька во всей красе предстала перед мужем, который, осмотрев ее со всех сторон, одобрительно кивнул головой. От одобрения мужа голова закружилась от счастья. Накинув пальто, Варенька взяла Новицкого под руку, и они направились к выходу.


Лорд нетерпеливо переминался с ноги на ногу, вымешивая копытами остатки снежной каши, расползшейся грязной лужей на дороге. Апрель радовал хорошей погодой. Где-то рядом в кустах тенькали синицы, светило солнце, и Вареньке казалось, что лучшего дня еще не было в ее жизни. Не то настроение было у Новицкого. Ехать в имение Тропова ему совсем не хотелось. Но и отказаться было нельзя. Зачем вызывать ненужные пересуды?


-Но, - тряхнул вожжами Яков, наряженный по такому случаю в ярко-малиновый нарядный кафтан на ватной подстежке - подарок хозяйки, щедрой на внимание к слугам.

Яков к хозяйке относился с трепетным уважением. Нет-нет, втайне от супруга целковый подаст, просто так, чтобы сделать слуге что-нибудь приятное. Аленку не обижает, сама иногда к плите встает, когда видит, что девочка устала. А уж Лодыгин - тот и вовсе от нее без ума! Так прикипел душою, что все разговоры вертятся вокруг хозяйки. Радовал Якова и новенький экипаж, шикарный ландо (2) - на зависть всем замшелым окрестным помещикам. Ни у кого в округе такого нет. Даже у графини.

Не успели они и пару верст отъехать от усадьбы, как дорогу экипажу перегородили полицейские.

-Стоять! - крикнул кучеру один из служителей закона.

-Что случилось? - испуганно спросила Варенька у мужа. Тот недоуменно пожал плечами.


-Кто едет? - спросил полицейский, открывая дверцу и заглядывая вглубь крытого экипажа.

-Помещик Новицкий с супругой, чем обязаны? - буркнул Новицкий, недовольный внезапной остановкой.

-Документы! - бесстрастно произнес полицейский, осматривая седоков.

-Господин офицер, какие документы? Мы в гости едем, пропустите нас, - голос Вареньки дрожал.

-Действительно, какие документы, мы что, похожи на бродяг? - Новицкий порылся в карманах, никаких бумаг при себе не было - Объясните, собственно, в чем причина остановки?

-То здешний барин, я его знаю, - подал голос один из нижних чинов, вероятно, местный.

Новицкий облегченно вздохнул. Хоть один из ищеек знает его особу. Меньше предстоит объяснений.

-На фотке иной, более худощавый, и баба у этого расфуфыренная, тому такой крали в жисть не видать, - произнес другой полицейский, чином повыше, рассматривая вынутую из кармана фотографию.

-Господин Новицкий, прошу прощения, и вы, мадам, извините за беспокойство, но у нас приказ обыскивать всякого, конного или пешего, всех, кто может вызывать хоть малейшее подозрение.


-А что, собственно, случилось? - спросил Новицкий и нервно закурил.

-Из-под стражи бежал опасный преступник, некто Половников. Вы, господа, подвергаетесь серьезной опасности, - ответил офицер.

Один из полицейских погладил по морде коня. Лорд дернул головой от прикосновения незнакомого человека, подал назад. Яков издал недовольный возглас и тихо, чтобы не слышали полицейские, выругался.

-Половников? - удивился Новицкий. - Насколько я знаю, это не первый его побег. Плохо стережете, господа полицейские, опасных преступников.

-Будьте покойны, в следующий раз ему уже не убежать. Половников смертельно болен. Открытая форма чахотки. Поэтому есть основания полагать, что он может на свободе совершить не одно преступление, благо терять ему нечего.

Новицкий с Варенькой переглянулись.


-Однако, как некстати, - обратился к жене Новицкий.

-Если он вдруг объявится, нам не составит труда заявить в полицию, - сказала Варенька. - Сейчас, будьте так любезны, отпустите нас, мы спешим.

-Езжайте! - махнул рукой офицер.

-Дмитрий, как скверно со стороны Половникова, что он бежал, - обратилась Варенька к мужу, - теперь можно в любой момент ожидать его появления близ нашего дома.

- Или в доме, - произнес Новицкий и нервно погасил папиросу о крышку серебряного портсигара. - Он наверняка захочет увидеть дочь.

Варенька представила себе встречу каторжника с Аленкой в своем доме. Что если он захочет их обокрасть? Как однажды обокрал ее на дороге. От подобной мысли Вареньке стало не по себе. Так хорошо начавшийся день был испорчен. Ехать в гости расхотелось.

-Дмитрий, что если он нас обкрадет или, чего хуже, убьет? - спросила Варенька, которой сейчас совсем не хотелось умирать.


-Убьет? - удивился Новицкий фантазиям жены. - Вряд ли. С чего он должен нас убить? Ему, полагаю, не ведомо, кто выдал теплую кампанию бомбистов.

-А вдруг известно? - не унималась Варенька.

-Надеюсь, полиция схватит его раньше, чем он появится в нашем доме. По крайней мере, вряд ли он станет рисковать убийством, когда его главная цель - отлежаться в какой-нибудь норе.

- Может, ты и прав, - немного успокоилась Варенька. - Как думаешь, Дмитрий, Половников напрямую причастен к действиям волкодлака?

-Напрямую - вряд ли, но наверняка знает тех, кто прячет личину за происками нечистой силы.

-Интересно, что стало с той бумагой, что ты отдал следователю? Больше о ней ничего не слышно? Помогла ли она в расследовании?

-Не знаю, наверное, положили в папку и забыли. Надо знать неповоротливость нашей Фемиды. Бюрократам, стоящим на страже закона, легче попрать закон, чем приложить усилия к его исполнению. Шарады же им и вовсе чужды.


-А вдруг волкодлак реально существует? - от подобной мысли Вареньке стало не по себе. - Потому и не могут поймать его, что он нечистая сила.

-Варя, сколько раз можно говорить тебе, что нечистой силы нет и быть не может. За каждым волкодлаком торчат длинные уши народных фантазий. Сама подумай, если бы волкодлак существовал в действительности, как он один мог действовать на большей территории нашего уезда? Сведения о проделках данного существа приходят из разных мест.

-Может их, тех оборотней, несколько? - поделилась своими предположениями Варенька. - С чего взяли, что он один?


- Варя, я не сомневаюсь, что оборотни существуют. Не один и не два. Но только они обычные люди, а не демоны. Люди с поведением хищника. Есть такая болезнь. Называется ликантропия. Она изменяет мышление человека, ибо делает его сознание больным. Предположим, живет с виду обычный господин. Не изверг, но с нервной возбудимостью и чрезмерной впечатлительностью. Чуть больше насилия в обществе - и эти люди первыми заражаются ликантропией, которая является порождением зла. Появляется агрессия. Услышав о неком волкодлаке, нападающем на людей, они под впечатлением сами выходят на большую дорогу. И действуют как волки-убийцы. Чем не оборотни? Только мистического здесь ничего нет. Доктор Назаров изучает эту болезнь и говорит о многоликости ее проявлений.

-Какой многоликости?


Глаза Вареньки расширились. О болезни со столь странным названием она никогда не слышала. Хотя ее мачеха, со слов страдалицы, мучалась от всех недугов вместе взятых, включая и такие, о которых принято стыдливо умалчивать.

- Например, страсти осквернения мертвых, их захоронений или памяти. В глубине нашего сознания все, что связано со смертью, табуировано, то есть лежит под запретом. Именно эти запреты вызывают неосознанный страх перед смертью и мертвецами. Но у больных ликантропией в сознании разрушаются табу. Поскольку проявление болезни часто связано с агрессией, эпатажем, все выливается в неосознанную ненависть к мертвым.


-Дмитрий, мне страшно, зачем ты об этом рассказываешь? Я боюсь даже думать, что могу заразиться такой страшной болезнью.

-Увы, Варя, именно данная болезнь превратила в безумцев многих жителей нашего уезда. Не дай бог тебе попасть в больницу, где несчастные стонут, привязанные к своим койкам. Они воют и просят отпустить их на свободу. Но их свобода несет смерть тем, кто встретится у них на пути. Ибо они жаждут убийств. К счастью, такие проявления болезнь являет не часто. Вот и все загадки волкодлака. Бомбисты, скорее всего, просто воспользовались сложившейся ситуацией в своих целях.

-Мне страшно, - тихо произнесла Варенька и далее всю оставшуюся дорогу молчала, обдумывая то, о чем рассказал ей Новицкий.


Ее живое сознание рисовало больницу, заполненную обреченными на страдание безумцами, она словно наяву слышала их стоны, больше похожие на звериный вой. Видела выходящих на дорогу хищников, жаждущих убийств, осуществляющих умерщвление своих жертв самым жестоким способом - вгрызаясь в горло, как это делают настоящие волки. И было ей страшно от мысли, что бредут где-то по дорогам безумцы, и не знают одинокие путники, что могут стать их добычей.

К счастью, подобные мысли мучили ее не долго. Вскоре они уже подъезжали к усадьбе Тропова, и внимание Вареньки было отвлечено величием открывшейся ей панорамы.


19


К облегчению Новицкого, Варенька в новой и во многом непривычной для себя обстановке показала пример современной образованной женщины, знакомой со многими условностями, принятыми в свете. Наставления Новицкого не пошли даром. Жена его оказалась хорошей ученицей. Старалась усердно, чтобы не подвести мужа ни словом, ни делом. Марианна при знакомстве шепнула ей на ухо, что будет весьма рада подружиться, чем обескуражила Вареньку, представлявшую себе графиню чопорной и надменной. Марианна была сама скромность и простота, к тому же намекнула своей новой знакомой, что в последнее время ей не хватает подруг, и было бы весьма кстати, если бы Варенька хоть иногда навещала ее, чтобы посплетничать. Новицкий холодно поприветствовал собравшуюся в доме у Марианны достопочтенную публику, среди которой были и предводитель уездного дворянства Завьялов, и отец Геннадий собственной персоной. Еще здесь присутствовали Кукушкин, а также фабрикант Ремизов с супругой. Не было исправника Кнута и Заваруйкина. Также отсутствовал доктор Назаров. Зато было несколько человек, не знакомых Новицкому, как выяснилось при знакомстве, земских гласных. (3) При этом не все были поместными дворянами. Например, один из гостей Марианны, представившийся как Владимир Петрович Лопухов, невысокого роста господин с пышной русой шевелюрой, напомнившей Новицкому гриву льва, прямо сказал, что происхождение свое ведет от крестьянского корня, от сохи, чем весьма гордится.


- Господа, - обратилась к гостям хозяйка дома, одетая, к удивлению Вареньки, не в изысканный наряд, а в простое темно-синее шерстяное платье с маленьким кружевным воротничком. - Господа, сегодня мы собрались по случаю празднования дня рождения моего мужа, Александра Ильича Борова. Должна сообщить вам, что муж мой, до недавнего времени считавшийся погибшим, жив. Из военного министерства пришел ответ, что произошла чудовищная ошибка в результате небрежности полкового писаря. Писарь тот перепутал списки погибших со списками отправленных в лазарет. Единственное, что мне не удалось пока узнать, где Саша? Почему после ранения он не дает знать о себе? Но я его обязательно разыщу! К тому же моей историей заинтересовались весьма влиятельные люди в столице, обещавшие свою помощь. Надеюсь, что князь скоро будет с нами. А пока прошу всех пройти к столу.


-Уважаемая Марианна Вениаминовна, - подошел к хозяйке Завьялов. - Не сочтите за нескромность, но как же ваш второй брак с графом? Получается, что у вас было два мужа. Весьма пикантная ситуация.

- Мой второй брак - простое недоразумение, - ответила ему Марианна, поджав губы. - К тому же граф наконец дал мне развод.

-Мда-с, хотя я и не был знаком с князем, весьма рад его возвращению в сонм живых.

Завьялов многозначительно посмотрел на графиню. Не торопится ли она, так ли уж очевидно, что ее первый муж жив? Столько времени прошло - ни слуху, ни духу. Но твердый взгляд Марианны отбил у него желание продолжать разговор на данную тему. Хотя и оставил в уверенности, что графиня, как всегда, действует опрометчиво.


Гости неспешно расселись за столом. Новицкий подал стул Вареньке. Краем глаза заметил, что Марианна смотрит в их сторону. Поднял глаза на графиню. Марианна отвернулась и обратилась с какой-то незначительной просьбой к Завьялову. Новицкий понял, что графиня оценивает его жену. Сама же Варенька, заметив на себе изучающий взгляд хозяйки дома, вымученно улыбнулась ей. Сосредоточилась на столовых приборах, чтобы нескромно не рассматривать гостей. Впрочем, гостям до нее не было никакого дела.

-Господа, мой первый тост за тех, кто выжил в мясорубке войны вопреки всему, и за тех, кто не выжил, вечная им память. За всех иванов, александров и иных, кто никогда больше не осушит, как мы с вами, свой бокал, кто жизнь свою отдал за Россию! - поднял бокал Ремизов.


Приглашенные встали и молча выпили. Первые минуты после тоста прошли в молчании.

-Почему ничего не ешь? - на ухо спросил жену Новицкий, заметив, что она не притронулась к еде, положенной лакеем на ее тарелку.

-Не хочу что-то, - ответила Варенька, еле сдерживая подступившую тошноту.

Один вид еды вызывал в ней непонятное отвращение.

-Надо было дома не наедаться, - попрекнул жену Новицкий, с аппетитом отправляя в рот кусок за куском.

-Я с утра съела только маленькую тарелку каши, - ответила ему Варенька и, чтобы не обижать хозяйку, взяла в руки вилку и нож и стала ими неспешно водить по тарелке.

Марианна, изредка бросая взгляд на чету Новицких, заметила состояние Вареньки, загадочно улыбнулась.


-Господа, у меня тост, - поднялся со своего места Завьялов. - Я хочу поднять свой бокал за нашу прекрасную Марианну Вениаминовну. За ваше, уважаемая графиня, радение о делах приюта для девочек, за организацию приходских попечительств, за дело просвещения в среде крестьян. Ваш вклад в благоустройство нашего земства неоценим. За вас, Марианна Вениаминовна!

Все гости с шумом поддержали предводителя уездного дворянства. Марианна зарделась, похвала была ей приятна.

-Спасибо, господа, - сказала она сконфуженно, обмахиваясь салфеткой. - Каждый из нас по мере своих сил старается принести пользу уезду. К тому же идеи, осуществляемые мною, принадлежат не мне, а отцу Геннадию. Не стоит переценивать мой весьма скромный вклад.


-Вот это вы напрасно, - причмокнув, вставил свое слово Кукушкин. - Вклад ваш слишком заметен! Идея приходских попечительств, насколько мне известно, нашла много сторонников в соседних уездах. Мой старый приятель барон Рингольц недавно отписал мне, что сам по примеру уважаемой графини занялся подготовкой и обучением гуслярных дел мастеров. Дабы сохранить древний промысел и приумножить число народных умельцев.

-Гусляры - хорошо, но крестьянам нужно не только это, - произнес с расстановкой Лопухов. - Было бы хорошо в каждом земстве создать машинные станции, где за небольшую плату любая артель, любой крестьянский двор смогли брать в аренду современные механические средства. Польза от таких станций была бы несомненной. Приобретение сложной техники нереально для большинства крестьян, а пахать по старинке плугом и сохой - вчерашний день!


-Для начала неплохо было бы создать образцовые хозяйства на помещичьих землях. К всеобщему назиданию положительным примером, - сложив руки на выпуклом животе, подал голос отец Геннадий. - Привыкли жить по старинке, ничего менять не хотим. Авось, как-нибудь само собой все сорганизуется.

-Безусловно, - согласился с ним Лопухов. - Образцовые помещичьи хозяйства - путь к подражанию для общин. Кто как не помещики должны первыми подавать пример рачительного и грамотного землепользования.

-Господин Лопухов, - заметил Завьялов. - Как вы себе представляете мелкий крестьянский двор, к тому же безлошадный, который вдохновится примером образцового аграрного хозяйства? А большинство других крестьянских дворов, которые задыхаются от малоземелья? Спасибо нашим землевладельцам, что они, затянув пояса, хоть как-то поддерживают крестьян, обеспечивая их арендой. Ни тем, ни другим не сдюжить покупку новой техники.

-Тем не менее, примеры есть, - возразил Завьялову Лопухов.

-Что вы имеете в виду? - с невозмутимым видом спросил Завьялов, поигрывая бокалом с недопитым вином.


- Да-да, весьма положительный пример образцового хозяйства! - воскликнул Лопухов. - Мне достоверно известно, что некий господин, Арапов, кажется, его фамилия, сумел организовать современное хозяйство по выращиванию и выделке льна. Господа, вы все согласитесь со мной, что пора отказываться от дешевых набивных ситцев и переходить на качественную материю из родного льна. Это и полезно, и практично. К тому же патриотично, ибо покупные материи обогащают чужого производителя, а наш крестьянин остается на бобах часто с некачественными, плохо прокрашенными тканями. Достаточно посмотреть на линялые ситцевые платки деревенских баб. Такого будущего для России мы хотим, проводя время в бездействии?


- Пожалуй, стоит подумать, как вопрос о создании образцовых хозяйств увязать с вопросом об аграрном будущем России, уверен, на заседаниях Государственной думы именно аграрный вопрос затмит все остальные, - вставил свое слово Кукушкин.

-Сей вопрос - к нашему уважаемому Владимиру Ивановичу, - обратился Завьялов к Ремизову. - Как к выборному лицу, призванному защищать интересы нашего уезда во вновь созданном учреждении государственной власти.

-Скажите, на выборах в Государственную думу Ремизов победил? - спросил шепотом у сидящего рядом Кукушкина Новицкий.


-Вы разве не знали? - изумился Кукушкин. - Наш уважаемый Владимир Иванович выиграл выборы, опередив всех своих соперников на порядок. Особенно этого купчишку Полуянова, призывающего голосовать за уравнивание в правах евреев. Кому они нужны, те евреи с их правами, если Владимир Иванович обещал обратить взор государя на повседневные нужды земств?

-Вы потише говорите, рядом со мной сидит дочь купца Полуянова.

-Неужели? - изумился Кукушкин, рассматривая с любопытством Вареньку. - Впрочем, если вам так будет угодно, предвыборная агитация господина Полуянова вовсе не была лишена некоего шарма и прибавила ему сторонников среди мастерового люда. Но справедливости ради должен заметить, что ратуй он за права женщин быть избранными в органы государственной власти, он имел бы больше сторонников.

-И то и другое - полный бред, - Новицкий отхлебнул вина из бокала, першило в горле. - Бред вся партийная возня. Сплошная говорильня. Увидите, превратят Думу в подобие большой плевательницы. По тестю своему сужу. Только дай на трибуну взобраться! Всех оппонентов слюной забрызжет.

-Поживем-увидим, - рассудительно произнес Кукушкин, вовсе не склонный фантазировать на тему будущего.

Борис Петрович был человеком прагматичным и считал, что все, что ни делается, в конечном итоге сведется к общественной пользе. В этом смысле прошедшие выборы в Думу представлялись ему единственно верным способом договора между верховной властью и обществом. В сущности, так оно и было. Весь вопрос заключался в том, готовы ли были власть и общество к полноценному диалогу, или только пытались игроки на полном репейников политическом поле обыграть друг друга. Пока все было неясно, поэтому и спорить было не о чем. Замолчал Кукушкин. Задвигал челюстями, опорожняя свою тарелку.

Варенька икнула, чувствуя новый приступ тошноты. Покрылась холодным потом.

-Дмитрий, - обратилась она к мужу, - отчего все говорят так туманно? Неужели нет иных интересов за столом? Зачем все говорят о политике? Женщинам это не интересно, посмотри, как скучает графиня. В высшем свете так принято? У нас вечера проходили куда как интересней, с танцами. Может, господа не любят танцевать?

-Наверное, любят. Только на специальных мероприятиях. А сейчас обычный обед. И прошу тебя, оставь мысли свои при себе. Не вздумай предложить графине потанцевать. И вообще, говори только тогда, когда тебя о чем-либо спрашивают.

-Мне бы хотелось выйти из-за стола, - произнесла Варенька, вытирая повлажневшие ладони салфеткой.

-Это неприлично, - одернул ее Новицкий.

-Но мне плохо! - громко воскликнула Варенька и осеклась.

Наступила тишина. Взгляды присутствующих за столом устремились в сторону четы Новицких.

-Господа, прошу прощения, - пролепетала Варенька, прижимая салфетку к губам.

-Варвара Саввична, - графиня поднялась из-за стола. - Прошу вас, пройдемте со мной.

Выйдя из душной столовой с обилием зеркал, в которых тысячами брызг отражались тяжелые светильники, Варенька перевела дух.

-Все в порядке? - участливо спросила ее графиня. - Уборная направо от лестницы, не стесняйтесь, я подожду.

Вареньку вырвало, как только она почувствовала запах уборной. После этого наступило облегчение. Первая мысль была - чем она могла так отравиться? С самого утра почти ничего не ела. Даже кофе не пила.

-Давно это у вас? - поинтересовалась графиня, которая, как и обещала, дождалась Вареньку.


- Нет, ваше сиятельство, всего несколько раз так было. Как некстати. Вы простите меня за беспокойство. Сама не понимаю, что со мной происходит. Вдруг как замутит.

-Нет никакого беспокойства. Думаю, я знаю, в чем причина вашего недомогания, - загадочно произнесла графиня.

-Я вас не понимаю, - пролепетала Варенька. - Неужели я больна?

-Не совсем, - Марианна улыбнулась. - Милочка, неужели вы до сих пор не поняли, что беременны?


-Беременна? - в ужасе воскликнула Варенька и приложила руки к груди. - Не представляю, как об этом скажу мужу! - Варенька часто-часто заморгала, словно ее обидели. - Мне кажется, он не обрадуется, узнав, что у нас будет ребенок.

-Обрадуется, - графиня положила руку ей на плечо. - Вот увидите. Дети - самое прекрасное из того, что существует в мире. Все у вас будет хорошо. Кстати, вы забыли припудрить лицо. Румяна также не помешали бы сейчас. Приведите себя в порядок и пойдемте к гостям. И не стесняйтесь, несмотря на кучу условностей, все понимают, что есть обстоятельства, которые сильнее нас.


Этим же вечером, собравшись с духом, Варенька призналась мужу, что ждет ребенка. Реакция Новицкого удивила и обидела ее одновременно. Равнодушно отнесся он к известию о беременности жены, только и нашелся, что сказать:

-Ты уверена? Лучше у доктора спроси, как подобное начинается.

Всю ночь Варенька проплакала тайком в подушку. Как она ненавидела безмятежно похрапывающего мужа. Как ей хотелось его убить, стереть в порошок. Ведь именно ей предстояло выносить ребенка, потом в муках родить его. А он? Хочет ли знать, что чувствует женщина, в которой зарождается новая жизнь? Слезы текли из глаз Вареньки. Душила обида. Как он мог так обидеть ее в самый важный для любой женщины день! День, когда она понимает, что главное в ее жизни предназначение свершилось!

Наутро Варенька предстала перед домашними с темными кругами под глазами и бледным лицом. Молча прошла на кухню и сообщила Аленке, что намерена с сегодняшнего дня искать новую кухарку. Скоро Аленка понадобится ей для других дел. Каких - не сказала.


20


Апрель 1906 года выдался на редкость теплым и солнечным. Уже в марте быстро сошел снег, обнажив плешь не до конца оттаявшей земли. Но вскоре земля, освободившись от ледяного панциря, произвела на свет своих первенцев - зажелтела скромными пушистыми головками мать-и-мачехи. За первоцветами на угревах зазеленела долгожданная трава. Возвращались из дальних краев птицы. Зазвенели жаворонки на полях. Чернел лес, еще не одетый в светло-зеленую дымку листвы, а уже плакали березы, из ран-надрезов текли по белым стволам живые соки. Пробудилась природа от зимней спячки, былинным богатырем расправила затекшие плечи, вздохнула с облегчением. Скоро пахота, снова крестьянам с утра до позднего вечера спину не разгибать. Такова крестьянская доля. Не потопаешь - не полопаешь. Хлеба хотят везде, огромные города замрут без хлеба. Белый ли, черный ли - всегда во главе стола. Хоть с солью, хоть с маслом. Во всяком виде хорош. Но попробуй вырасти его! Вон как плохо зимние ростепели озимые пережили, стоят квелые, замученные. Каков-то будет урожай? На хорошую весну всегда у крестьянина надежда. Как без надежды пахарю прожить, да еще без земли? Извечный аграрный вопрос России. Земли много, пригодной мало. Скудная нечерноземная землица, не хлебородная. В нее бы удобрений побольше, тех, что коровушка дает, да где же столько коров набраться? Мало коров по крестьянским дворам. Трудно долгой зимой скотину содержать. Сена не хватает. Не заготовить подчас впрок. Дождями-сеногноями губится труд косаря. Отсюда и проблема, замкнутый круг. Один выход: распахать больше. Да где ж лишнюю землю взять, если население растет как на дрожжах, но то в центре, окраины же пустуют. Земля есть, только далеко она, в местах неизведанных, подчас глухих. А русский крестьянин держится за общину. Без общины ему никак. Общинники хотя подчас и смотрят друг на друга волками, в обиду своего не дадут. И в случае нужды помогут. Издревле существует подобный уклад. Кучнее проще, а в одинокое дерево даже молния чаще метит.


Плохо понимало свой народ царское правительство. В стремлении разрядить напряжение, вызванное аграрной проблемой, строило прожекты переселения крестьянских масс на окраины, в далекую Сибирь, изъятия или выкупа части помещичьих земель. Правительство Витте в своих метаниях сумело настроить против себя практически всех крупных и средних землевладельцев. Обеспокоились помещики слухами о предстоящем переделе земли. Заволновалось дворянство. Завалили жалобами императора. Крестьяне твердили о предстоящем разоре общины как о посягательстве на вековые устои. Напряжение в обществе снова возросло. Чем не преминули воспользоваться радикальные элементы. Безумие явное и неявное накрыло Россию. И выразилось это в первую очередь в той предвыборной лихорадке, которая подобно чесотке вызвала зуд у значительной части общества. Выборы в Первую Государственную думу вскоре показали: основная масса избранных оказалась банальными болтунами, озабоченными больше собственной значимостью, нежели судьбой России; не знавшая реальной политической жизни страна задохнулась от смрада идей и идеек многочисленных партий и фракций. Не было главного: согласия власти и общества. Глубокий овраг непонимания и нежелания слушать собеседника. Без желания достигнуть согласия и власть и общество были обречены на поражение. Но в безумии своем не желали этого понимать.


Безумие заразно. Вскоре нехитрую истину эту познали на себе жители Рехново. А началось все с того, что в деревню нежданно-негаданно с небольшим количеством своих сторонников нагрянул Парфен Босоножка, которого теперь все называли Блаженный Парфен. Слух о блаженном вскоре разнесся по крестьянским дворам, всем хотелось посмотреть на новоявленного предтечу. Девки и бабы, босоногая ребятня, старики и мужики в самом расцвете сил собрались возле дома ближайшего родственника кучера Якова - Григория Малаховцева. Толпились, волновались, требовали, чтобы вышел блаженный к массе народной и сказал слово веское, душеспасительное. Парфен же, испытывая терпение крестьян, с выходом не торопился. Сидел на скамье, поглаживая ладонью струганную палку, служащую ему тростью, и улыбался. Наконец, блаженная улыбка сошла с его лица. Сторонники, окружившие безумца, облегченно вздохнули. "Снизошла истина на батюшку, готов слово молвить, родименький", - словно пропела дородная баба, стоявшая чуть поодаль от остальных.


Парфен поднялся с лавки.

- Желаю говорить с народом, - сказал он низким басом.

-Ждет тебя народ-то, - снова произнесла дородная баба и впереди Парфена поспешила к выходу.

Парфен вышел на высокое крыльцо, сощурил глаз на ярко светившее солнце. В небе парила птица с красной отметиной на шее. Блаженный несколько минут наблюдал за ее полетом, крестьяне также подняли головы кверху.

-Люди! - Парфен взмахнул палкой, - люди! Слушайте меня! Видите полет вольной птицы? Она оттого так высоко и вольно летает, что не знает тяжести сомнений. А вы обратитесь на себя! Многие ли из вас могут сказать, что также свободны, как эта птица? Нет ли на душах ваших тяжести сомнений в правильности происходящего с вами?

-Больно туманно говоришь, батюшка, - донесся одинокий голос из толпы. - Ты поконкретнее скажи, как жить-то с сомнениями?

- Как жить? - обрушился Парфен на толпу. - Гнать прочь сомнения! Вырывать их с корнем из своих сердец. Сомнения - яд души. Вижу, насквозь вижу ваши сомнения - дескать, является ли истинной все, о чем говорю с вами? Я так скажу: то есть истина, что принимается на веру. Сомнения - ржа для истинной веры, разъедает ее изнутри, делает малопригодной. А как без веры?


- Без веры нельзя, - выдохнули в толпе.

-Вот и я говорю: без веры нельзя, - воодушевившись, продолжал Парфен. - Только что есть истинная вера? Та ли это вера, которая рождает сомнения? Вот вы, признайтесь себе, веруете ли в Истинного Христа?

-Веруем, батюшка, - прошелестела толпа.

-А в животворящую Троицу веруете?

-Веруем, батюшка.

-И в ангелов - божье воинство веруете?

-Веруем!

-Так почему грешите? - уже спокойнее произнес Парфен и устремил вопрошающий взгляд на толпу.

Толпа замерла.


-Я скажу вам, почему грешите. Нет в сердцах ваших истинной веры. Одни сомнения. Ибо сомнения в вере порождают в вас надежду на безнаказанность греха.

-Верно говоришь, батюшка, - выдвинулся из толпы молодой мужик в обтрепанном картузе. - Не осталось в сердцах людей истинной веры. Одно идолопоклонство. А все почему?

Мужик обратился к толпе.

-Признайтесь себе, общинники, часто ли то, о чем говорят вам попы с амвона, соответствует истине? Они говорят: возлюби ближнего своего. А сами? Вон, третьего дня местный священник отец Варлаам в трактире подрался, проклятиями всех осыпал. От любви к ближнему, думаете? Забыли все о любви. Даже попы грешат и не каются. Не стесняются ближних, даже вдов обирать. Матюгами как кроют! И все по матушке! Сам свидетель!

-Правда, правда, - закивала молодая баба в пестром платке. - А уж как на девок да молодых баб смотрят, так бесстыжими зенками и пожирают, охальники!

Она сплюнула.

-Что к этому добавить? - возвысил голос Парфен. - Вы сами сказали, что не осталось истинной веры. Одни символы идолопоклонства. И пока они стоят, не бывать в сердцах истинной вере!

-Как же быть, батюшка? - раздался нестройных хор голосов.


-В огонь идолища, на их пепелище родится истинная вера, то я вам говорю, кому явлено знание об истине! - поднял указательный палец кверху Парфен.

-Веди нас, батюшка к истине, доверяем тебе! - сказал мужик в картузе.

Остальные согласно закивали головами, плохо понимая, о чем, собственно, идет речь, но всегда готовые следовать вслед за толпой.

-За мной! - Парфен снова взмахнул палкой и сошел с крыльца в плотном окружении сельчан. - Пока стоят символы ложной веры, червь сомнений будет глодать нас изнутри. Изничтожим же их, как изничтожил Господь мир, погрязший в грехе. Да спасутся только праведники, те, кто нашли истинную веру!


Толпа с шумом повалила за Парфеном, который шел впереди и вещал. Но то, о чем он говорил, уже плохо воспринималось людьми. Движимые общим порывом, они шли стадом, толкая друг друга в охватившем всех разом азарте. Прошла толпа, оставила на дороге взбаламученную пыль от десятков ног да беспомощно плачущего ребенка, отставшего от своей матери.

-Вот он - символ идолопоклонства, рождающий сомнения! - изрек Парфен, указывая на деревянную кладбищенскую церковь. - В огонь греховные символы!

-Неужто церковь жечь будем? - ахнула молодая баба в цветастом платке.

-А че ее жалеть? - сплюнул на землю один из сельчан. - Слышали? На пепелище родится истинная вера.


-В огонь ее! - заорало несколько глоток, и вскоре в разбитые окна полетели деревянные кресты.

Вспыхнул внутри огонь. Через некоторое время бревенчатые стены охватило всепожирающее пламя. Пожар был такой силы, что разом завыли деревенские собаки. Огонь метался и ревел на разные голоса. Рухнули деревянные перекрытия, обрушился купол, обдав толпу тысячами искр. На некоторых затлела одежда.

-Люди! - пронеслось по кладбищу где-то в стороне. - Беда, люди! Несите воду!

-Поздно уже, - вторили голосу в другой стороне. - Дотла сгорела!

Остывали обугленные деревянные стены, они еще едко дымились, когда толпа пристыженно стала расходиться. Никто в этот момент не вспомнил о блаженном Парфене, которого и след простыл. Словно завороженная, смотрела на пепелище молодая баба в цветастом платке. Терла щеки грязным от сажи кулаком. Затем охнула и опустилась на колени.


- Господи! - перекрестившись, произнесла она в пустоту. - Чего же мы натворили? Выходит, что и помолиться теперь негде, и покойника отпеть. У меня же свекор вот-вот представится. Что на это скажет мужик мой? Верно, побьет.

Она всхлипнула и поднялась с земли. Медленно побрела между могил, оглядываясь на обугленный остов церкви. Еще несколько односельчан брели тенями, и никто не смотрел в сторону друг друга, так и разошлись молча - каждый своей дорогой.


Примечания


1. Маркс, Карл (1818-1883) - немецкий философ, экономист, писатель, общественный деятель. Автор научного труда по политической экономии "Капитал". В соавторстве с Фридрихом Энгельсом издал "Манифест коммунистической партии". Идеи К. Маркса легли в основу коммунистической идеологии и оказали огромное влияние на социально-политические изменения в мире.

2 .Ландо - легкая 4-х местная повозка со складывающейся вперед и назад крышей.

Использовались как мягкие поворотные крыши, так и жесткие съемные элементы.

3. Земские гласные - выборные представители уездных и губернских земских собраний.