# Под черным крылом Горюна. Часть 4. Главы 21-25

Наталья Викторовна Ожгихина

21


-Дмитрий, - Варенька нашла мужа в гостиной, лежащим на диване. - Мне надо с тобой серьезно поговорить.

-О чем? - равнодушно спросил Новицкий жену и заложил руки за голову.

-Разговор очень важен для нас обоих, ты можешь хоть однажды серьезно выслушать меня?

-Могу, - Новицкий сел, равнодушно рассматривая дырявые носки.

-Дмитрий, пойми правильно, все происходящее в последнее время весьма тревожит меня. Ты ведешь себя странно. Что с тобой? Может, поделишься? Все же мы не чужие друг другу люди.

-Варя, - Новицкий посмотрел на жену, - у нас флигель не занят?

-Занят, там проживает кухарка, а что?

-Придется кухарку перевести в дом, я хочу поселиться во флигеле.

-Зачем? - недоуменно произнесла Варенька.

-Так надо, - уклончиво ответил Новицкий.

-Дмитрий, ты болен? Скажи честно, ты болен?

Новицкий вздрогнул.

-Что ты знаешь о моей болезни? - встревожено спросил он.


-Ты точно болен! - в ужасе воскликнула Варенька. - Я догадывалась об этом!

-Да, я болен, причем серьезно, - Новицкий встал с дивана и сделал шаг в сторону жены. - Болен!

-Я где-то читала, что заболевшие не осознают своего недуга, - задумчиво произнесла Варенька и сдвинула брови. - У тебя же все иначе. Вдруг то и не болезнь вовсе? Вдруг одержимость?

-Так ты думаешь, что я сумасшедший? Новицкий громко расхохотался. - Она думает, я сошел с ума!

-Точно сошел. Господи, помоги ему, грешному, вновь обрести разум.

Варенька перекрестилась и с опаской посмотрела на мужа.

-Попрошу прислугу переоборудовать флигель, чтобы тебе было там удобно. Еще я хотела с тобой поговорить о визите Волгина, нехорошо вышло, что он тебя не застал дома. Порядочные люди так не поступают.


-Пошли вы все к черту, - произнес Новицкий и снова лег на диван, устремив неподвижный взгляд в потолок.

Его била дрожь.

-Дмитрий, может, тебе принести чаю с мятой? Надо успокоиться.

Голос Вареньки звучал примирительно, но именно это и вывело Новицкого из себя.

-Пошла вон! - крикнул он со злобой.

Варенька остолбенела, затем обида удушающей волной накрыла ее. Словно ребенок, жалобно и навзрыд, она заплакала.

-Я сказал, пошла вон!

Новицкий закрыл уши руками. Варенька, продолжая всхлипывать, вышла из комнаты.

-Барыня, что случилось?


Подняв полные слез глаза, Варенька увидела могучую фигуру управляющего.

-Иван, - она всхлипнула, - Дмитрий Федорович сошел с ума.

-Нет, - мягко сказал Иван, - с ним все в порядке, просто его что-то серьезно беспокоит. А сознаться в том боится. Или не решается.

-Он так кричал на меня!

Варенька ладонью смахнула слезинку со щеки.

-Все будет хорошо, посмотрите, какую куклу я Петруше смастерил.

Он протянул Вареньке смешного клоуна, который от легкого движения руки начинал крутиться на перекладине. Варенька взяла клоуна в руки и улыбнулась - впервые за последние дни.

-Думаю, Петруше понравится. Коли не сломает, Левочка им играть будет, когда подрастет.

Лодыгин нежно посмотрел на Вареньку.

-Иван, - Варенька вернула управляющему игрушку. - Почему меня нельзя полюбить? Я разве уродина?


-Вы о чем, барыня? Как так вас нельзя полюбить? Вы же само совершенство!

-Значит, можно? - взгляд блестящих от слез темных глаз Вареньки приобрел лукавство.

В ее душе проснулась запрятанная в самую глубину холодностью мужа женская природа. Та, что может спать до времени, но, проснувшись, ненасытно станет требовать к себе внимания и любви. Она почувствовала, что Иван - тот самый человек, который может дать ей ощущение надежности. Об ином пока не думала, хотя и испытала странное волнение, всколыхнувшее ее бабье естество.

-Конечно, можно. Любого человека можно полюбить, а вас и подавно!

В глазах Ивана она заметила то, чего никогда не было во взгляде мужа: интерес к ней как к женщине.


-Пойду я, - промямлил Иван, вконец смущенный вопросом хозяйки.

-Я тебя еще не отпустила, - Варенька провела рукой по щеке управляющего. - Борода у тебя мягкая. Интересно, что чувствует женщина, когда ее целует бородатый мужчина? Наверное, щекотно?

-Барыня, я пойду, - Иван почувствовал слабость в ногах.

-Иди, - Варенька слегка оттолкнула Ивана от себя. - Не смотри на меня так, словно я развратница. Пойми правильно, баба - что кошка, ей ласка нужна.

-Барыня, - Иван внезапным порывом, не думая о последствиях, схватил Вареньку в объятья. - Нельзя со мной так, играючи, я все же мужик, к тому же вдовый. Что вы со мной делаете?

-Тогда поцелуй, - прошептала Варенька.

Когда он нехотя отпустил ее из своих объятий, она, покачнувшись, с трудом произнесла:

- Никогда не думала, что поцелуи могут быть столь желанны.

И, отстранившись от него, медленно побрела прочь.


Тем временем Новицкий с мрачным видом бродил по дому. Остановившись у дверей детской, немного постоял задумчиво, затем взялся за ручку. Когда он вошел, ребенок заплакал. Новицкого разозлило, что нянька в этот момент отсутствовала. Он подошел к колыбели.

-Левочка, тише, не плачь, твоя бестолковая мамаша и еще более бестолковая нянька покинули тебя. Ты так же одинок, как и твой отец.

Он взял ребенка на руки.

-Какой ты хорошенький, так бы и чмокнул в щечку, но я не могу, нельзя. Доктор не велел.

Новицкий положил ребенка в колыбель.

Стало больно и противно. Перед глазами возник образ Василины - виновницы всех его несчастий. Новицкий со стоном выдохнул и решительно вышел из детской, несмотря на все увеличивающийся плач ребенка.

-Яков, - сказал он кучеру, найдя его на кухне обедающим. - Запрягай Лорда. Мне в город надо.

-В город - так в город, наше дело подневольное, - проворчал Яков, отодвигая тарелку.

-Спасибо великодушно за угощеньице, - поклонился он кухарке, - вкусные у тебя щи, матушка.

-На здоровье, батюшка, - кивнула кухарка. - Вы, барин, может, откушать хотите перед дорогой-то? Щи сегодня наваристые, духмяные получились.

-Я не буду, кстати, увидишь няньку моего сына, передай ей, что если будет бросать малыша одного - выгоню.


-Она только поесть забегала. Не может же баба без еды? И так с младенцем измоталась, беспокойный он, внимания к себе постоянного требует.

-Как вы мне все надоели, - Новицкий резко повернулся и, нервно подергиваясь, покинул кухню.


22


Он все рассчитал правильно. Когда позвонил в колокольчик двери дома Василины, долго никто не открывал. Наконец, сама хозяйка дома, накинув пуховый платок на плечи, открыла ему дверь.

-Примешь гостя? - спросил Василину Новицкий и быстро втолкнул ее в сени, плотно прикрыв за собой дверь.

-Барин, - Василина бросилась на шею любовнику. - Почему так долго не приходил? Я все глаза проглядела в окошко. Все ждала своего сокола.

-Где горничная? - снимая руки Василины со своей шеи, прямо спросил Новицкий.

-Выходной у нее в субботу, разве ты не помнишь? Зачем она тебе?

-Так просто спросил. Дверь долго не открывали. У тебя еще гости есть?

Василина замялась, зябко поглаживая плечи.

-Понятно, Вирсавий. Мне уйти?


Ревность, смешанная с яростью, душила Новицкого. Хотя внешне он оставался спокоен. Только правая бровь нервно подергивалась. Словно вышедший на охоту зверь физически ощущал чаемую добычу. Вот она - легкая, доступная, обескураженная неловкостью. Дыхание стало прерывистым. Если он сейчас не растерзает ее, она рано ли поздно пожрет его всего, без остатка. В душе боролись разные чувства, но над всеми ними, расправив черные крылья, поднималась ненависть к бывшей кухарке - простой девке, волею игруньи-судьбы ставшей купчихой. Не встреть он ее тогда на берегу реки, не было бы всех тех несчастий, что выпали на его долю. Он пришел вершить суд над любовницей, оправданием для себя выбрал то, что Василина сеет вокруг себя зло и страшную болезнь. Не один Новицкий пал жертвой ее ненасытного разврата. Но ему выпала доля отомстить распутнице за весь мужской род. За все те несчастья, что принесла она в семьи своих многочисленных любовников. Да, он - судья! Он - палач! Однажды он освободил мир он паука-кровососа - князя Тропова, кому стало хуже? Сейчас настала очередь Василины. Он искренне считал, что имеет на это право. Ибо это право было освящено местью за страдания, за боль, за разрушенную жизнь. О последствиях не думал, не хотел. Ему в нынешнем положении было безразлично, как сложатся дальнейшие обстоятельства.


-Зачем уходить! - воскликнула Василина, прижимаясь к Новицкому. - Какой холодный. Сильный мороз на улице?

-Сильный, дома и деревья в сизой дымке стоят. Яков, верно, проклинает меня, что мерзнуть его заставляю.

-Померзнет, ничего с ним не случится, главное - ты здесь, со своей Василиной. Бывает, за окошком мороз трещит, мне же твои шаги чудятся. А тебя все нет и нет. Выгляну в окошко - там мрак. Страшно.

Василина вопросительно посмотрела в глаза Новицкому.

-Одной так одиноко!

-Так уж и одиноко тебе? Вот что, - Новицкий обнял Василину за шею, но сделал это так грубо, что она вскрикнула от боли. - Пьяницу, дружка своего, напои сегодня до беспамятства. Потом я тебя любить буду, да так, как никогда еще не любил.

Василина отстранилась и поежилась, почувствовала в голосе Новицкого ледяную нотку.

-Проходи, что ли, в дом, - сказала тихо, - чего в холодных сенях стоять.


Вирсавий был не рад приходу Новицкого. Вернее, он даже рассвирепел. Но сдержался, вняв просьбе хозяйки дома держать себя в руках. Принесенная Василиной бутылка самогона с подмешанным в него сонным зельем вскоре заставила его подняться из-за стола, и, еле дойдя до дивана, ничком повалиться лицом в атласные подушки.

-Кажись, уснул, - произнесла Василина и стала спешно собирать грязные тарелки со стола. - Я ему сонной травки подмешала, чтобы спал крепче.

-Зачем же ты привечаешь его? - спросил Новицкий, с прищуром посмотрев на любовницу.

-Посуду отнесу на кухню и приду, - сказала Василина.

Из ее дрожащих рук нечаянно выскользнул нож, упал на пол.

Новицкий поднял нож.

-Оставь посуду в покое, давай поговорим. Так зачем ты его привечаешь? Говоришь, меня любишь, или нет правды в твоих словах?

-Чует мое сердце, не с добром ты сегодня пришел.

Василина опустилась на стул, схватилась за грудь.


-Не с добром пришел ты, с умыслом. Чует сердце беду. Тронешь Вирсавия хоть пальцем - не прощу!

-Скажи мне, только честно, без утайки, много у тебя мужиков за последнее время перебывало? Кроме этого, - он кивнул на спящего расстригу-музыканта, распластавшегося на диване, - много?

-Вирсавий мне как брат. А судить меня, барин, тебе первому не пристало. Чем ты лучше меня? Да, я развратная, грязная тварь, но разве моя вина в том, что жизни с мужем не знала, не пришлось быть женой и прилежной хозяйкой в этом постылом доме? Я ли не хотела прижаться к одному плечу? Зачем выдал меня замуж за тюху, подчиняющегося злой воле отца? Избавиться от меня хотел? Эх ты! Думал, я ничего не понимаю! Попользовался - и сбыл с рук тому, кто порченую возьмет. Ты знаешь, как муженек мой меня назвал утром после свадьбы? Нет, руки не поднял, слишком слабым оказался, но лучше бы избил и забыл о позоре. А так... Да что я душу свою тебе открываю, разве ты поймешь бабью горечь?

Василина горько усмехнулась.


-Есть письмо у меня от Пишкина. Он, как и я, ненавидит всю полуяновскую змеиную породу. Насквозь их видит. И Варьку-гадюку, и покойного ее батюшку-аспида. Что про меня соседкам наговорила купчиха, так то и ушам стыдно слушать. Их стараниями оказалась я той, кем стала.

Она поднялась со стула и, подойдя к комоду, стала рыться в нем. Затем извлекла из припрятанной шкатулки тонкий лист вчетверо сложенной бумаги.

-Знаешь, что в письме? Купец, да будет прахом ему мерзлая земля, попросил дружка своего подобрать муженьку моему зазнобу пожарче в дальнем краю. Тюха и кинулся на сладкое, не помышляет о возвращении. Кабы счастья сынку своему нагулянному хотел, разве заслал бы его в комариное болото? Да, я развратная, я вытоптанная тропа, но вы, мужики, что от баб своих к развратнице- то бегаете?

Василина рванула на себе блузку.


-Одной вам бабы мало, разных подавай! Лучше с червоточиной! Рядом с ее гнилой сердцевиной собственной испорченности чтобы не замечать! Так чем ты, барин, лучше меня?

-О болезни своей знаешь? - прямо спросил Василину Новицкий.

-О чем ты говоришь? - не поняла его Василина.

-Я спрашиваю: ты знаешь, что больна сифилисом?

Молчание было ответом на его вопрос. Слышно было только похрапывание Вирсавия да тиканье ходиков на стене.

-Знаешь? - еще более жестко спросил Новицкий.

-Ничего не знаю, - еле выдавила из себя Василина и, пошатнувшись, присела на стул, опустив глаза.


-Ты заразила меня срамной болезнью, как мне теперь жить? - Новицкий нечаянно смахнул локтем со стола чашку, которая разбилась о деревянный пол, заставив Василину вздрогнуть.

-А Варька? - обернулась к Новицкому Василина.

-Что - Варька? С ней все в порядке, я давно не спал с ней. Только что будет, когда она узнает обо всем?

-Может, оно и к лучшему, - Василина бросилась в ноги Новицкому. - Оставь ее, приходи ко мне, заживем, сколько отмерено. Все равно жизни с ней у тебя не будет. А я верной тебе стану, как собачонка. Давай уедем из этого проклятого города. Хочешь - в Петербург, не желаешь туда - в Москву. Там нас никто не знает, вылечимся у лучших докторов.

-Совсем сдурела? - Новицкий оттолкнул Василину от себя и посмотрел искоса на спящего безмятежным сном Вирсавия.

-Все равно покоя тебе не будет! - вскрикнула Василина и с рыданием повалилась на пол.


Новицкий перевел взгляд с Василины на заставленный грязной посудой стол. Увидел в груде собранных вместе столовых приборов нож, которым Василина нарезала хлеб. Взял нож в руки, повертел, рассматривая тонкое лезвие. Василина перестала рыдать и медленно поднялась на ноги.

-Знай же, не захочешь добровольно сойтись со мной, я письмо Варьке напишу, что заразил ты меня дурной болезнью. Где ее подхватил - сам оправдываться будешь. Я и свидетеля приведу, который подтвердит, что ты бывал в борделе.

Новицкий положил нож на стол.

-Этого для нее будет достаточно, чтобы твоя жизнь покатилась под горку.

Василина сжала кулаки, василькового цвета глаза пылали решимостью навредить любовнику.

-Ты ошибаешься, - спокойно произнес Новицкий и выдержал паузу.

-В чем же я ошибаюсь?


Василина поправила сползший с ноги чулок, при этом совсем не стеснялась своих действий, наоборот, задрала подол как можно выше, обнажив стройную ногу.

-Ты ошибаешься в том, - медленно, с расстановкой произнес Новицкий, - что не понимаешь главного: я не дам тебе этого сделать.

-А я сделаю, - упрямо произнесла Василина и вплотную подошла к Новицкому. - Зачем мы так, - примирительные нотки зазвучали в ее голосе, - сокол мой, давай по-хорошему. Связаны мы с тобой теперь накрепко. Брось Варьку, зачем она тебе?

-Злая ты, - Новицкий взял рукой Василину за подбородок, заглянул в глаза цвета полевых васильков. - Злая. Нет в тебе любви, похоть одна и желание от скуки завладеть всецело мужиком. Ради этого на любое действо готова сподобиться. Истинная ведьма.

- Не дам я тебе спокойно жить, все одно моим станешь, - Василина мотнула головой, отчего толстая пшеничная коса, развившись, скользнула по ее спине.


Новицкий взял ее за волосы, приблизил свое лицо к ее лицу, несколько минут, словно видел впервые, скользил взглядом по знакомым чертам.

-Ведьма! Будь ты проклята! - сказал с придыханием и, взяв нож со стола, хладнокровно вонзил его ей в грудь.

Нож вошел почти по самую рукоятку. Василина даже не вскрикнула. Только схватилась рукой за грудь, покачнулась и стала медленно опускаться на пол.

-Я знала, - бескровными губами прошептала она и устремила угасающий взгляд в потолок.


Убедившись, что Василина мертва, Новицкий хладнокровно выдернул нож из ее груди, вытер носовым платком рукоятку, чтобы не оставалось следов его пальцев, и вложил нож в руку спящего Вирсавия. С досадой заметил кровь на своей одежде. Осторожно, чтобы не наследить, отступил к двери. Осмотрел подошвы ботинок - они не были испачканы кровью. Вернулся. Обшарил карманы пиджака Вирсавия, промокнул его носовой платок в кровь, растекшуюся по полу, вымазал ею обшлага рубашки спящего расстриги, его руки. Платок небрежно засунул ему в карман. И быстро вышел, на ходу надевая пальто.

-Яков, домой и быстро! - сказал кучеру, залезая в сани.


-У вас кровь на подбородке, ваше благородие, - обернувшись, сказал Яков. - Поранились?

-В темных сенях на гвоздь напоролся, - произнес Новицкий, вытирая рукой кровь.

-Бывает, я однажды веткой чуть глаз не выколол, болело око долго, но ничего, обошлось, не окривел. - Яков подстегнул Лорда. - А то, бывало, по пьяному делу наши возницы, где я раньше служил, многие вредства членам своим наносили, иной раз и с облучка падали, уснувши. Мороз-то сегодня - злее волка, вона как забирает! Сейчас бы чаю горячего - да с расстегайчиком! Эх, ваше благородие! Как божий мир устроен! Благодать!


23


Варенька была обескуражена появлением в их доме судебного следователя Хохлова. Долго-долго смотрела на него, затем, словно очнувшись ото сна, предложила присесть. Хохлов сел боком на край дивана в гостиной, оперся на трость и впился пристальным взглядом в Вареньку.

-Я сейчас пошлю за мужем, он во флигеле, - произнесла Варенька и потянулась за колокольчиком.

-Не стоит пока, - Хохлов жестом показал, что не стоит спешить. - Собственно, у меня к вам, госпожа Новицкая, разговор будет.

-Чем обязана? - голос Вареньки дрогнул, не к добру был приход в их дом столь одиозной фигуры.

-Варвара Саввична, - Хохлов скрестил руки на набалдашнике трости, пошевелил пальцами. - Скажите, ваш муж вчера из дома отлучался?

-Да, - Варенька почувствовала, как в горле у нее пересохло. - Почему вы меня об этом спрашиваете?

-Вам известно, что вчера была убита сродственница ваша, некая Полуянова Василина Гавриловна.

-Как убита?


Варенька поднялась с кресла, стала нервно ходить по комнате.

-Да-с, убита, в собственном доме.

-Ужас! Каким способом?

Дыхание Вареньки сделалось прерывистым.

-Зарезана ножом, причем самым хладнокровным образом, - бесстрастно произнес Хохлов.

-И вы полагаете, что подобное злодеяние совершил мой муж? Так стоит понимать ваш визит?

Варенька остановилась напротив Хохлова.

-Да-с, я полагаю.

В голосе Хохлова прозвучала уверенность, от которой у Вареньки подкосились ноги. Она отошла в сторону, покачнулась, оперлась рукой о пианино, словно боялась упасть.

- Убеждены? Какие у вас есть доказательства?

-Мадам, - Хохлов указал хозяйке дома на стул. - Присядьте. Иначе вам станет дурно. Может, воды?

-Не стоит, - выпрямилась Варенька.


-Доказательств более чем достаточно, - продолжал Хохлов. - К тому же соседи подтвердили, что ваш муж вчера навещал госпожу Полуянову.

-Это ничего не меняет. Насколько мне известно, Василина вела достаточно фривольный образ жизни, свободный от всяческих приличий. Так что желающих рассчитаться с ней более чем достаточно.

-Да-с, - кивнул головой Хохлов, - по отзывам соседей, Василину Гавриловну часто навещали мужчины. Но в тот день, кроме вашего мужа и некоего расстриги Вирсавия, у нее в гостях никого не было.

-Что, если злодеяние совершено Вирсавием?

Варенька с надеждой посмотрела на следователя.


-Увы, расстрига в тот день был настолько пьян, что вряд ли был в состоянии зарезать человека. Хотя убийца сделал все, чтобы мы заподозрили Вирсавия, не учел он главного: удар был нанесен в самое сердце твердой рукой. Помнится мне, некоторое время назад ваш муж убил человека, некоего безумца Парфена. Поверьте, вонзившему нож один раз, не страшно повторить подобное в будущем.

-Я не верю, - упрямо мотнула головой Варенька. - Подобного не может быть. Мой муж - не убийца, как вы здесь его обрисовали. Давайте спросим у него, убивал он распутницу Васку или нет?


-Не горячитесь, - спокойно произнес Хохлов. - Обязательно спросим. Впрочем, что это изменит? Рано или поздно он сознается во всем. Суд, каторга, дурная слава. У вас, кажется, совсем крохотный сын. Каково ему будет расти изгоем? Сын убийцы! Поверьте, в высшем обществе ему не простят злодеяния родителя. А вы? Кажется, успешно продвигаете идею Общества защиты детей от насилия? Как вы себе представляете данное поприще со славой жены убийцы? А княгиня? Что она подумает о вашей семье? К тому же у меня имеются доказательства, что супруг ваш причастен к гибели князя Тропова. Некая мадам Люси, сожительница революционера и штрейбехера Булыги, призналась, что Булыга получил большую сумму денег от вашего мужа. За что? Сам Булыга, по всей вероятности, напрямую причастен к гибели князя. Найти мы его пока не смогли, но мадам Люси здорово помогла со сбором доказательств. В пьяном состоянии Булыга бывал чрезмерно словоохотлив. Вам известно о непомерных долгах вашего мужа князю? Так что, как видите, у любого запутанного клубка при желании можно найти ниточку, потянув за которую, размотаешь сам клубок.


-И что мне делать? - схватившись за голову, произнесла со стоном Варенька.

-В первую очередь обо всем хорошенько подумать.

-А дальше?

-Дальше, - произнеся фразу, Хохлов сделал паузу. Затем продолжил, понизив интонацию голоса. - Дальше, уважаемая Варвара Саввична, только вам решать.

-Я, кажется, поняла вас, - подняла на Хохлова полные слез глаза Варенька. - Сколько?

-Вот это уже разговор деловых людей, - встрепенулся Хохлов. - Я думаю, что шестидесяти тысяч будет достаточно, чтобы расстрига получил достойное совершенному злодеянию наказание. К тому же вспомнить ничего он так и не смог. На одежде его найдены следы крови, чего явно нет на костюме вашего мужа. Ко всему прочему, всем известно, что Василину Гавриловну он страшно ревновал. А ревнивцы - опасные люди.


-Я согласна. Деньги будут в ближайшее время. Все то, о чем вы мне сказали касаемо убийства князя, должно остаться в тайне. Дело прошлое. Считайте, что мы совершаем сделку.

-Не извольте беспокоиться, - Хохлов вальяжно оперся о подлокотник дивана. - Все рычаги следствия - в моих руках. Вы - деловая женщина. Я предвидел, что именно с вами, не с вашим супругом можно иметь дело. Ни истерик, ни обмороков. Только деловой подход. Достойная дочь своего папеньки, да будет земля ему пухом. Если бы все женщины были столь умны!

-Комплименты оставьте при себе, - Варенька дала понять следователю, что на сегодня разговор закончен. - Всего вам хорошего!

Она позвонила в колокольчик. Вошла горничная.

-Господин судебный следователь уже уходит, проводи.


Когда дверь за Хохловым закрылась, она бросилась на диван и разрыдалась. Вскоре успокоилась, вытерла мокрые щеки ладонями, сосредоточилась. Мысли вертелись вокруг одного: где взять нужную сумму?

Новицкий не ожидал увидеть перед собой разъяренную супругу. Несколько дней назад он поселился во флигеле, чтобы в одиночестве подумать над тем, как жить дальше. К тому же прием нужных лекарств и соблюдение предосторожностей было необходимо скрыть от посторонних глаз. Посвященная во все перипетии горничная помогала ему и за весьма скромное вознаграждение хранила тайну. Так было лучше для всех, но как долго могло длиться? Поэтому, увидев перед собой Вареньку, он вздрогнул и побледнел.

-Дмитрий, - Варенька порывисто села на неубранную постель. - Скажи, только честно, не запирайся, ты убил Василину?

-Не понимаю, о чем идет речь, - Новицкий равнодушно отвернулся к окну, хотя внутри у него похолодело.

- Не понимаешь? - Варенька вскочила и набросилась на мужа с кулаками, нанося нешуточные удары ему в грудь. - Все ты понимаешь, упырь. Да, я ненавижу Васку, но зачем, зачем? Мне судебный следователь все рассказал. Это ты ее убил!

-Успокойся!


Новицкий с силой отбросил от себя Вареньку. Она упала на постель и зарыдала от беспомощности, от обиды за разрушенную судьбу.

-Понятия не имею, кто убил эту тварь, - Новицкий присел на край постели рядом с рыдающей женой. - Зачем вообще ты сюда пришла?

-Скажи, что ты намерен делать? - Варенька вытерла слезы ладонями. - Идти в полицию, признаться во всем, пойти на каторгу? А обо мне, о нашем сыне ты подумал?

-Ты что, хочешь, чтобы я признался? Да, это я убил Василину. Ты довольна?

Варенька с ужасом посмотрела на мужа.

-И ты спокойно об этом говоришь?

-Но именно данное признание ты желаешь от меня услышать. Да, это я убил Василину.

-Князя Тропова ты тоже убил?

-Нет, его я не убивал, за меня пошел на злодеяние другой человек. Я купил его. За грязную, залапанную множеством нечистых рук пачку денег. Причем не самых больших.

-Дмитрий, кто ты? - в ужасе произнесла Варенька и посмотрела на мужа такими глазами, словно увидела перед собой призрак.


-Я? - спокойно произнес Новицкий и безнадежно махнул рукой. - Мне все равно, как называться. Меня больше нет. Пшик, ничего не осталось.

Он сдул воображаемую пылинку с ладони.

-Нет, ошибаешься, ты есть, - зло произнесла Варенька. - Ты есть. Ты же... - она запнулась, пытаясь найти определение, наконец выдавила из себя: - Ты же волкодлак! Да-да, оборотень. Ты только прикидывался человеком, а суть у тебя - волчья.

-Мне все равно, что ты думаешь обо мне, - равнодушно произнес Новицкий.

-В общем, так, - Варенька поднялась с мятой постели, брезгливо отряхнула юбку. - Я не позволю тебе пойти на каторгу, хотя ты и заслуживаешь. Ради нашего сына не позволю, ради своей репутации. На людях мы по-прежнему добрые супруги, а так - живи, как хочешь. Было бы лучше для всех, если ты пустил себе пулю в лоб.


-Я подумаю над твоим предложением, - с горькой усмешкой произнес Новицкий.

-Последнее: нас пригласила к себе на обед княгиня Борова, пожалуйста, сделай одолжение, прими ее предложение. Хотя бы в последний раз.

-Я не желаю видеть княгиню, вообще никого не желаю видеть! - закричал Новицкий, показывая Вареньке на дверь.

-Все же я надеюсь на остатки твоего разума, - холодно произнесла Варенька. - В первую очередь это нужно нашему сыну. Покровительство княгини последнее, на что я могу уповать.

Не глядя больше в сторону мужа, она покинула флигель.


24


Новицкий не хотел ехать к Боровым. Поразмыслив над ситуацией, решил, что будет лучше, если публично перед всеми гостями выкинет такой фортель, что всем станет беспрекословно ясно: сошел с ума. С сумасшедшего взятки гладки. Он метался как загнанный зверь по флигелю и строил планы дальнейшего существования. Всякий раз выходило, что надеяться на лучшее, увы, не приходится. Он сам себя загнал в угол и выхода из этого угла не видел. С женой выстроить добрые отношения не получится, не тот она человек, чтобы простить. А если и простит по-христиански, жизни все одно не будет. Знакомые отвернутся от него, лишь только станет известно о стыдной болезни. Разве утаишь! Правда подобно поплавку - стремится к поверхности. Глупо надеяться до бесконечности прятать ее - колючую, неудобную. Было бы лучше пойти в полицию, далее на каторгу, но, случись подобное, пострадают жена и сын. Его Новицкому было более всего жалко. Малыш не виновен в том, что отец его стал убийцей. В случае огласки смертный грех своего родителя нести ему по жизни, расплачиваясь по долгам. Как расплачивается он, Новицкий, за грехи своих близких, присовокупив к ним собственные. В Вареньке он был уверен: эта откупится, только бы ее репутация не пострадала. О предполагаемой взятке он узнал от горничной, которая слышала за дверью разговор Вареньки со следователем. Если бы он верил в Бога! Ушел бы от мира, стал монахом, замолил грехи. В Оптину поехал к старцам или в Кронштадт к батюшке Иоанну. Уж они бы сказали ему, как жить дальше, вразумили, а может быть, и утешили грешника. Не получится. Нет веры. Грехи, как говорил Гордей, спудом давят, а веры очистится от них нет. И выхода нет. Тупик.


Взял старое Гордеево ружье, подошел к зеркалу, навел дуло на собственное отражение и без всякой жалости пальнул. Разбилось зеркало вдребезги от попавшей в него пули, но убил-то он своего двойника, не себя. На себя смелости не хватило. Застонал, схватился за голову. "Господи, если ты есть, добей меня! Что же я со своей жизнью сделал? В какие дебри завел? Ради чего? Все могло быть по-другому!" Вспомнил Лизаньку, горько зарыдал, благо никому до его слез дела не было.


Между тем Варенька готовилась к встрече с княгиней. Нарядилась как можно скромнее, нарумянилась, чтобы скрыть бледность лица, приказала готовить экипаж к выезду. Яков вывел Лорда из конюшни. Заметила Варенька, что Яков желает сказать ей что-то, только не решается, стоит, переминается с ноги на ногу, покашливает в кулак, поглядывает странно.

-Яков, что-то случилось?

-Барыня...

Яков замялся, закашлялся, отдышался. Замолчал, собираясь с духом.

-Говори же, - настойчиво повторила Варенька, кутаясь от холодного ветра в кроличью шубу.


Ветер с завыванием срывал снег с крыши конюшни и норовил бросить колючие снежинки прямо в лицо. По небу плыли низкие, набрякшие влагой тучи, похоже было, что к ночи мороз сменится ростепелью.

-Барыня, вы простите меня, но я хочу получить расчет.

-Почему? - удивилась Варенька. - Тебе мало платят? Я добавлю, скажи сколько.

-Дело не в деньгах, - Яков стал хлопать себя хлыстом по валенкам. - Честно скажу, боюсь я!

-Чего боишься?

Варенька пристально посмотрела на кучера. Неужели он все знает?


-Его благородия боюсь. Давеча собственными ушами слышал, как выл он в своем флигеле. Уж не оборотнем ли стал? То еще хуже - вытиком. Такое бывает, ежели вурдалак крови напьется. Не зря от всех отгородился. Аленка, добрая душа, и та боится мимо флигеля ходить. Отпустите меня подобру. Не отпустите - все одно сбегу. Нету мочи страх терпеть.

-Успокойся, Яков, - Варенька старалась говорить как можно спокойнее. - Никакой Дмитрий Федорович не оборотень. Просто он болен. Нервы расшатаны.

-Какие там, к бесу, нервы, - Яков перекрестился. - Для вас и малыша сродственники мои ладанки прислали. Вот, возьмите. - Яков достал из кармана завернутые в кусок холстины две ладанки, остро пахнущие травой. - От чар оборотнических помогает. Бог вам в помощь.


Варенька взяла ладанки, поблагодарила Якова. На душе стало уныло. Поняла: кучера она лишилась. Кто следующий?

-Сегодня отвезешь нас к их сиятельствам в усадьбу, а завтра придешь за расчетом. Я - за Дмитрием Федоровичем, ты готовь экипаж.

Княгиня еще с прошлого вечера готовилась к встрече с друзьями. В столовой был накрыт огромный стол, охапками завезены свежие цветы. Слуги метались по комнатам, смахивая с картин и мебели последние пылинки. С возвращением Саши дом приобрел прежнее величие, которого был лишен после гибели князя Тропова. Марианна искренне хотела, чтобы ее Алекс не чувствовал одиночества. Поэтому пригласила самых разных людей в надежде на то, что с кем-нибудь из них он найдет общий язык. Встретив прибывших Вареньку и Новицкого, она лично в знак особого расположения провела их к гостям. Новицкий делал вид, что никого не видит, на приветствия не отвечал. Знакомые учтиво делали вид, что ничего не происходит: вежливо отходили в сторону. Один доктор Назаров, которого Марианна пригласила в знак прежней дружбы, поинтересовался:

-С вами все в порядке, Дмитрий Федорович?

-Вашими стараниями, доктор, - ответил Новицкий и равнодушно отвернулся от Назарова.

Варенька беспомощно посмотрела на врача, тот в свою очередь кивнул ей, что нет ничего страшного. Отошел в сторону и стал незаметно наблюдать за Новицким.


Настал час, когда всех пригласили к столу. Чета Новицких оказалась рядом с отцом Геннадием, доктором Назаровым и Цивиньским. Напротив Новицкого сел, громко подвинув к себе стул, исправник Кнут. И тут же впился в помещика цепким взглядом. Внутри у Новицкого оборвалось, похолодело. Казалось, что для Кнута нет тайн. Он все видит, все знает, через пару минут встанет и публично назовет Новицкого преступником. Но Кнут отвернулся и стал о чем-то заинтересованно спорить с Завьяловым. Хозяйка дома была учтива со всеми гостями, многих из которых Новицкий не знал вовсе.

-Дмитрий Федорович, - Назаров тихо обратился к Новицкому. - Вас что-то гнетет?

-Доктор, в другой раз, - почти шепотом ответил ему Новицкий. - Скажите, кто все эти люди?


- Вы же знаете, какое значение их сиятельство придает благотворительности. Вот этот господин справа - председатель уездного общества вспомоществования сиротам, Силантий Борисович Игнатьев, а вон тот господин по правую руку от Заваруйкина - губернский гласный. Нынче по случаю горловой болезни лечится в имении своей матушки. Может, слышали его фамилию - Лентулов.

-Не имел чести знать, - равнодушно произнес Новицкий и грубо толкнул Вареньку в бок.

-Подвинься, мне неудобно.


Сидевшая неподалеку чета фабрикантов Ремизовых переглянулась между собой.

-Дмитрий, - тихо произнесла Варенька и смущенно огляделась. - Веди себя прилично.

-Да? - Новицкий откинулся на стуле. - Перед кем?

-Господин Новицкий, - не выдержал Цивиньский, - ради уважения к хозяйке дома, я бы попросил вас вести себя согласно принятым в обществе приличиям.

-В каком обществе? - сделал невинное лицо Новицкий. - Не в обществе ли залетного поляка? Вам бы, господин хороший, помолчать, не нравится - уматывайте в Варшаву.

Цивиньский покраснел, задохнулся и сжал кулаки.

-Дмитрий Федорович, - Заваруйкин покачал головой. - Как так можно? Что вы такое говорите?!

- Спасибо, Марианна Вениаминовна, за хороший прием, вижу, мое присутствие здесь кое-кого раздражает.


Цивиньский встал, откланялся и, случайно задев подошедшего сзади лакея, быстро вышел из залы. Марианна растерянно оглядела гостей.

-Извините! - она почти бегом, подбирая подол длинной юбки недавно пошитого нарядного платья, поспешила за Цивиньским.

Догнала его в тот самый момент, когда он натягивал на себя поданную лакеем шубу.

-Мишель! - Марианна подошла к Цивиньскому и виновато посмотрела ему в глаза. - Право, я не знаю, что нашло на господина Новицкого. Не уходите.

-Увы, дорогая Мари, мне пора, - на лице Цивиньского отразилось деланое сожаление. - Я, собственно, пришел для того, чтобы поговорить об одном важном для себя деле.

-Давайте поговорим, - Марианна взяла Цивиньского за руку и увлекла его в сторону библиотеки.

-О чем же вы хотели со мной поговорить? - мягко спросила она, присаживаясь в кресло и поправляя юбку.


-Мари, - Цивиньский взял стул, присел рядом с княгиней. - Я намерен жениться.

-Вот как, - растерянно произнесла Марианна и опустила глаза. - Надеюсь, ваша избранница достойна вас?

Почувствовала, как гулко бьется сердце. Колыхнулось усыпленное прежнее чувство, отчего испытала серьезный укол ревности.

-Все дело в том, что я решил взять в жены одну из подросших сирот из вашего приюта. Надеюсь на то, что вы мне поможете выбрать достойную девушку на выданье.

- Из приюта? - удивилась княгиня. - Почему из приюта? Разве мало в уезде семейств, готовых выдать за вас своих дочерей?


-Семейств много, но мне нужна девушка не знатная, одинокая, я уезжаю в Вену, требуется неизбалованная, трудолюбивая, привыкшая к простому общению хозяйка моих кондитерских, не светская барыня, спящая до обеда и выходящая к столу в чепце на неприбранных волосах. К тому же я не нуждаюсь в чужих родственниках, принимающих участие в делах моей будущей жены. Надеюсь на ваше понимание столь неординарного решения.

-Хорошо, - Марианна резко встала.


Она поняла, что Цивиньский нанес последний и самый действенный удар по ее самолюбию. Куда как меньше обидело бы его решение жениться на крестьянке, но подобный мезальянс... Просьба, выраженная в столь откровенной форме, оскорбляла ее еще не до конца усмиренную гордыню. Впрочем, поделом! Ведь и она когда-то сильно оскорбила его чувства. Решила, что сохранит достоинство и подберет ему действительно хорошую невесту. Вряд ли в Вене станут сильно интересоваться прошлым богатой хозяйки кондитерских. А у безродной девушки может появиться шанс. Мишель - неплохой человек. Не зря же она его так любила.

-Я знаю девушку, достойную стать вам подругой. Приходите завтра в приют, увидите ее. Надеюсь, она вам понравится.


-Одно условие. Девушка должна сознательно перейти в католичество и быть доброй христианкой.

-Постараюсь ее уговорить. Теперь уходите. Во имя нашей прежней дружбы оставьте меня в покое.

- Разве только дружбы? - усмехнулся Цивиньский. - До завтра, ваше сиятельство.


Оставшись в полном одиночестве, княгиня в ярости швырнула первой же попавшейся под руку книгой в свой портрет, висящий на стене. Портрет покачнулся, но удержался, только слегка накренился набок. Ей хотелось кричать, рыдать, рушить все, что попадется под руку. Сдержалась, взяла себя в руки.

В дверь кабинета заглянула Ремизова.

-Слава богу, Марианна Вениаминовна, вы здесь. Я вас ищу по всему дому, гости волнуются. Господин Цивиньский уже ушел?

-Все в порядке, - княгиня поправила прическу. - У господина Цивиньского возникли неотложные дела. Просил извинить за свой внезапный уход. Вы идите, я сейчас выйду к гостям.


25


Когда княгиня вошла в столовую, гости оживленно обсуждали тему непростых взаимоотношений Польши с Россией. Всех взволновал уход поляка, хотя мало кто расстроился. Цивиньского неохотно принимали в местном обществе. Считали его тайным революционером, польским патриотом, что в сознании русских провинциальных дворян было равносильно обвинению в терроризме. Оттого и сторонились, не желая иметь с паном Михасем ничего общего.

Заваруйкин, не обращая внимания на приход княгини, с воодушевлением спорил с Завьяловым, диспуты с которым в последнее время носили систематический характер. Спорили обо всем и ни о чем одновременно. Оба были сторонниками Государственной думы, ограничения царской власти, только Павел Игнатьевич Заваруйкин, в отличие от Завьялова, считал, что слово "дума" куда как предпочтительнее чужеродного "парламент".


-Да что там говорить, - громко сказал Заваруйкин, обращаясь к Завьялову. - Вот вы заметили, что разделы Польши (1) вовсе не были предпочтительны для настроения умов в России? Согласен. Но не станете же отрицать тот факт, что безрассудства и необузданный дух поляков вынудил императрицу и ее венценосных союзников прибегнуть к расчленению Польши? Вынудили! - Заваруйкин сделал ударение на слове "вынудили", отдышался и продолжал. - Кому нужен был сей нарыв на наших рубежах? Вымученная, богопротивная, но, повторюсь, вынужденная мера.

-Да, вынужденная, в этом я согласен с вами, господин Заваруйкин. Не должно нам забывать, как поляки относились к православным еще со времен Городельской унии,(2) -добавил господин в дорогом костюме, сидевший рядом с княгиней.


Новицкий видел его один раз, но запомнил фамилию: Щеглов. Этот Щеглов в последнее время часто бывал в имении княгини. Князь Боров любил спорить с ним по вопросам политики.

Отец Геннадий согласно кивнул и тут же дал знак лакею наполнить кагором свой бокал.

-Никому не дано права по разности обрядов и вер делить людей на своих и чужих. Тем более если они подданные одного монарха, - продолжал Щеглов.

-А как же в отношении лиц иудейского вероисповедания в нашей стране? - раздался хрипловатый голос сбоку от Щеглова.

-Я считаю подобный факт позором для нашей державы. Но и поляки, насколько мне известно, не шибко жалуют иудеев. Похоже, они вообще никого не жалуют.

-Нелюбовь к православным у поляков в крови, - подал голос отец Геннадий, отхлебнув из своего бокала.

-А почему? - вспыхнул Щеглов. - Вы когда-нибудь задумывались над тем, почему при племенном родстве с русскими поляки так ненавидят нас?

-Думаю, дело тут в непростых исторических отношениях, - предводитель дворянства Завьялов зашевелил своими тараканьими усами. - Ошибкой нашей самодержавной власти было желание не воссоединения с Польшей без ущемления ее национальной гордости, а завладение оной. Что, согласитесь, не одно и то же. Мы вполне простили бы полякам сотню мнишеков, жолкевских, гонсевских и прочих сигизмундов. (3) Простили бы их происки против России, натравливание на нас иноземных держав, неистовства и жестокость в отношении разбитых и разграбленных гарнизонов. (4) Поляки, в свою очередь, попытались бы забыть разгром Праги. (5). И наше стремление завладеть осколками Польши с грубыми интригами на Венском конгрессе. (6) Если бы не одно "но". Мы недальновидно наступили на то, что является сутью поляков: на их свободолюбивый дух и панские вольности. Сие, увы, как вы знаете, имело последствия самые удручающие.


-Я так считаю, - с волнением воскликнул Щеглов, - дело в том, что этот самый свободолюбивый польский дух просто оказался в тисках между католическо-протестантским Западом и православной Россией. Московский деспотизм в течение целых столетий в отношении поляков - во многом миф, поддерживаемый правящими кругами агрессивно настроенных против нас западных держав. Именно они подогревают поляков на враждебные действия против восточных варваров, внушая им мысль о нашей исторической розни. А уж католик с католиком найдут больше сходства в самом строе мыслей, чем с православными. Получается, что одно панское ухо, в которое нашептывают, повернуто в сторону единоверцев, а другое ухо, со стороны соплеменников, залеплено воском.


-Факт, - кивнул головой Заваруйкин. - Все дело - в разности вероисповеданий. Наша страна для них источник вражды на веки вечные, как ни прискорбно подобное сознавать. Поэтому нам следует предоставить Польшу своей участи. Мы не должны насильно удерживать Привислинские губернии (7) в составе империи. Следует отпустить поляков, пообещав защиту и покровительство в развитии независимого экономического существования.


-Все верно, согласен с вами, Павел Игнатьевич, - Ремизов отложил вилку в сторону, - пока же следует немедленно прекратить насильственную русификацию губерний с преобладающим польским населением. Господа, скажите откровенно, вам бы понравилось, если бы делопроизводство в наших судах велось на языке немецком? Я, конечно, с уважением отношусь к языку великого Гёте, (8) но мне все же близок язык великого Пушкина. Почему же мы считаем, что полякам должно нравиться получать образование на русском языке, а не на языке Мицкевича? (9) Данное положение ничего, кроме протестов, вызвать не может. Зачем тогда удивляться, что господин Пилсудский (10) усиленно создает из членов Польской социалистической партии боевую организацию? А его поездка в Японию, где он чуть ли не на коленях молил о финансировании японцами восстания в Привислинских губерниях? Чего нам ждать от поляков? Я, по крайней мере, не жду от них ничего хорошего.


-Вы правы, - согласился с Ремизовым угрюмо молчавший до этого губернский гласный Лентулов. - Возможно, мы сами создали нарыв, от которого хотелось бы поскорее освободиться. Вспомните высказывание господина Муравьева (11) в отношении судьбы поляков: что недоделал русский штык, доделает русская школа. Формула противная по своей сути. Я также являюсь сторонником идеи предоставить полякам самим решать свою судьбу. Так будет лучше для обеих наших наций. И вообще считаю, что на Венском конгрессе для блага России было бы не просить себе вкусившее наполеоновских свобод герцогство Варшавское, (12) а потребовать за ратные заслуги Восточную Галицию.(13) Земли, населенные русским народом.


-Муравьев хватил лиха в деле русификации, факт, но, господа, - Щеглов покраснел от волнения. - Отпусти мы Привислинские губернии, они тут же заявят о своих правах на создание Великой Польши в границах Речи Посполитой. (14) И будут предъявлять свои претензии не к Пруссии и не к Австро-Венгрии, а к нам - к России. Поляки всегда будут трусливыми в отношении западных держав, дразня их мелкими уколами и избегая прямой конфронтации. И самовлюбленными, заносчивыми в отношении России. Почему - не знаю! Возможно, общеплеменным славянским нутром поляки чувствуют свое родство с нами, но, сообразуясь с непомерными, неудовлетворенными амбициями, исторической невозможностью расширится на восток, всей душой не желают иметь с нами ничего общего.


-Все дело в том, что они католики, - безапелляционно заявил отец Геннадий.

-В этом вся закавыка. - Заваруйкин посмотрел на отца Геннадия. - Отчего иные славяне близкого к нам вероисповедания всей душой стремятся к России? Мы - одна душа, православная. Дело наше правое, славное. А для поляков мы ортодоксы. Непонятна им душа наша, и весь строй мысли непонятен. Мы выступим в защиту их, они скажут - экспансия, мы принесем им свое видение культурного процесса, они брезгливо отвернутся - варвары. Мы должны понять простую истину: чуждые мы народы, несмотря на единый славянский корень. Но даже с чужаком возможно найти общий язык. Хватило бы только мозгов. Их-то как раз и не хватает ни у нашей безбожной власти, ни у называющих себя патриотами полякам.


-Я думаю, - вставил слово Лентулов, - что все сказанное вами, господа, - истинная правда. Россия всегда вынуждена была защищаться от интриг своих противников. Оттого и меры, носящие, скорее, защитный характер, нежели природное озлобление. Угрозы были, есть и будут. Вспомните, в армии Наполеона самыми большими ненавистниками России были именно поляки. Но я понимаю и поляков, которым приходится дрожать от страха при мысли о сильном соседе на Востоке, от которого они, по наущению наших недоброжелателей, не ждут ничего хорошего. Каков же выход? Я вижу его в том, чтобы примириться. Предоставить Польшу своей судьбе. В одночасье забыть все исторические обиды, по-христиански простить все прегрешения друг против друга. Сложно, понимаю, но необходимо. Иначе - вечная вражда и непонимание. До полного изнеможения. Другого выхода я не вижу.


-Правильно, - Щеглов взмахнул вилкой, описав в воздухе дугу. - Только взаимное прощение обид, которые, безусловно, наличествуют с обеих сторон. Ведь как ни крути, при разности подходов все мы - христиане.

Никто не стал возражать. Все молча принялись за еду, которая, в отличие от споров, быстро остывает.

Новицкий понял, что разговор поутих. Он посмотрел на княгиню. На ее лице отражалась боль. Она сидела, уткнувшись взглядом в тарелку. И всякий раз вздрагивала, когда за ее спиной неслышно проходил лакей с очередным блюдом. К еде она так и не притронулась. Внезапно для всех Новицкий встал, громко отодвинув свой стул.

-Господа, - произнес он как можно громче. - Где здесь уборная?

Гости замерли, у некоторых с вилок попадала еда.

-Дмитрий, - дернула за полу пиджака Новицкого Варенька. - Сядь на место.

-А что? Я хочу в уборную.


Новицкий достал из кармана брюк носовой платок, громко высморкался.

-Дмитрий Федорович, я вас провожу, - поднялся со своего места Назаров и взял Новицкого под локоть. - Пойдемте.

-Пока, господа, - помахал рукой Новицкий.

-Дмитрий Федорович сошел с ума! - услышал он за своей спиной шепот.

Из залы выскочила покрасневшая от ярости Варенька.

-Дмитрий! Что за маскарад? Как ты посмел! - она набросилась на мужа с кулаками.

-Успокойтесь, Варвара Саввична, - Назаров оттащил Вареньку от Новицкого. - Хотите воды?

-Нет, я не нуждаюсь ни в чем, - раздраженно бросила Варенька. - Викентий Харламович, если вас не затруднит, проводите нас до дома. А то мне дурно.

-Да, конечно, пойду распоряжусь насчет экипажа.


Препроводив чету Новицких до дома, Назаров дал успокоительного Вареньке. Затем направился во флигель к Новицкому.

-Заходите, Викентий Харламович, - Новицкий указал ему на неубранную постель. - Присаживайтесь. Извините, стулья я все выкинул, чтобы у жены не было соблазна навещать меня. Неубранные постели она просто яростно ненавидит.

-Что с вами происходит? - Назаров сел на край постели. - Я же вижу, что вы здравомыслящий человек. Зачем так себя ведете?

-Вы единственный, кто знает мою тайну. Пока я болен, будет лучше, если меня все станут считать сумасшедшим. В особенности жена. Потом я продам имение, уеду, куда глаза глядят. Жене, как только сын подрастет, дам развод. Я запутался в своей жизни, Викентий Харламович. Оттого и все беды мои. Общество, окружающее меня, мне чуждо. Оно затхло, провинциально, напыщенно. Никогда не желал сближения с ним, положение обязывало. Жену никогда не любил, никого не любил, кроме Лизы. В Лизе я увидел то, чего мне так не хватало в жизни: любовь, нежность, понимание. Но ее у меня отняла судьба. Мать не любил, она была для меня далеким и чужим человеком. Отец.... Вы все знаете. Хотя, если честно, Гордея мне очень не хватает. Была любовница, ничего, кроме несчастий, она не принесла. Вокруг все говорят: уймись, неси безропотно горькую ношу смирения. Я не хочу быть смиренным! Понимаете? Для человека религиозного смирение есть добродетель. А я бунтарь! Мне надо было идти на баррикады, где и погибнуть во имя какой-нибудь паршивой идеи, а не становиться тихим провинциальным помещиком! Дух мой не желает смирения. И сейчас не желает! - выкрикнул Новицкий и вытер ладонью выступившие на лбу капли пота.


-Дмитрий Федорович, мне искренне жаль вас, - произнес тихо Назаров. - Дело тут вовсе не в смирении и не в бунте. Вы истерзали себя. Забыли, что жизнь - сплошной экзамен на звание Человека. Вы потеряли в себе Человека, потеряли целостность личности, как это ни прискорбно звучит. Ваша жизнь превратилась в химеру, погоню за несбыточным. И сумасшествие ваше мнимое - маска, чтобы скрыть исчезающего Человека.

-Да, вы правы, - согласился с Назаровым Новицкий.

Он зажег свечу на столе. Быстро становилось темно.


-Вы правы. Как всегда. Я действительно не человек. Скотина, зверь, нелюдь, не знаю, кто еще, но не человек. Человек тот, кто играет по правилам света, кто делает вид, что любит ненавистную жену, кто ходит по воскресениям в церковь, играет с соседями в покер, спорит о скачках, окружает себя массой условностей. Кто, не веря в Бога, носит крест и всякий раз фарисействует, осеняя себя крестным знамением. Тогда это милейший человек.

-Нет, - покачал головой Назаров. - Человек - прежде всего тот, кто живет, не причиняя зла ни себе, ни окружающим. Кто чувствует, что Богом сотворен. Акт высшего творения, а не проделок Сатаны.


-И много вы знаете таких людей? - с усмешкой посмотрел на Назарова Новицкий.

-Увы, единицы, - развел беспомощно руками Назаров.

-Из тех, кого я знаю, это вы, княгиня, еще, пожалуй, Заваруйкин. И отец Лавр, создатель Общины трезвенников. Все.

-Насчет меня вы обольщаетесь, - скромно произнес Назаров. - Я грешник, каких мало.

-Викентий Харламович, - Новицкий обернулся к доктору. - Вы умный человек. Скажите, как мне жить дальше? Смириться?

-Перестаньте терзать себя понапрасну, лечитесь. Наладьте отношения с женой. Рецепт мой прост.


-Я думал про это. Только внутри все противится. Уйти бы втайне ото всех, к чертовой матери, куда глаза глядят. Надеть рубище, встать на паперти. Или податься к революционерам. Там подобных бунтарей - легион. Как, думаете, мне поступить?

-Для начала вам следует вылечиться. Последствия люэса самые печальные. Не обрекайте себя на живое гниение.

-Конечно, моя болезнь - как кандалы на ногах. И хотел бы сбежать, только они не позволят. Вам, верно, домой пора. Поздно уже. Пока еще доберетесь... И пожалуйста, никому не раскрывайте мою тайну. Жена пусть думает, что я сошел с ума. Убедите ее в этом. Я как-нибудь выкарабкаюсь, найду выход.

-Оставайтесь с Богом, не бунтуйте, живите в ладу с собой. И все получится.

Назаров поднялся, протянул Новицкому руку для пожатия.

-Я заразен, доктор, - глухо произнес Новицкий.

-Люэс не передается через рукопожатие. Впрочем, как вам будет угодно.

Оставшись один, Новицкий неподвижным взглядом уставился в окно. Темно, ничего не видно. Кругом одна непроглядная, таинственная и пугающая мгла.


Примечания


1. Разделы Польши - разделы территории Речи Посполитой между Россией, Пруссией и Австрией. Происходили в 1772, 1793 и 1795 годах. Результат династической слабости польско-литовского государства, его глубоких внутренних противоречий, ущемления прав не католического населения, на стороне которого выступали Пруссия и Россия.

2. Городельская уния - договор, подписанный между Польшей и Великим княжеством Литовским 2 октября 1413 г. в замке Городля на р. Западный Буг. По этому договору в Литве католикам отводилась главенствующая роль. Права же православных нарушались. Они были ущемлены в праве занимать государственные должности и влиять на политику государства. Литва была поделена по религиозному признаку. Именно это ущемление прав православных в дальнейшем вызывало неподдельную тревогу России.

3. Мы вполне простили бы полякам сотню мнишеков, жолкевских, гонсевских и прочих сигизмундов - деятели Смутного времени. Польский род Мнишеков дал России Марину Мнишек, жену обоих Лжедмитриев, коронованную как царица в Москве. Польский коронный гетман Станислав Жолкевский известен тем, что разбил русских при Клушине, занимал Москву именем королевича Владислава. Александр Гонсевский в 1609 г. участвовал в осаде Смоленска, после падения города был начальником смоленского гарнизона. После захвата Москвы в марте 1611 г. с жестокостью подавил восстание москвичей. Сигизмунд Третий - польский король, в 1609 г. возглавил осаду Смоленска. Его сына королевича Владислава русские бояре намеревались посадить на московский престол.

4. Разбитые и разграбленные гарнизоны - поляки после раздела Речи Посполитой три раза организовывали вооруженные восстания против русских войск и царской администрации. В 1794 г. в канун православной Пасхи был вырезан гарнизон Варшавы, русские убитыми, ранеными и взятыми в плен потеряли порядка 4 тысяч человек. В этом же году восстание в Вильно. Застигнутая врасплох, спаслась лишь часть русского гарнизона. В ноябре 1830 г. погром в варшавской резиденции русского наместника. Разграблен арсенал, многие русские офицеры убиты. Это лишь крупные эпизоды погромов.

5. Прага - предместье Варшавы на правом берегу Вислы. Штурм восставшей Праги войсками А. В. Суворова давно является предметом исторических и политических спекуляций.

6. Грубые интриги на Венском конгрессе - после разгрома наполеоновской Франции в 1814 г. в Вене на конгресс собрались многие европейские державы. Главный вопрос: послевоенное обустройство Европы. Интересы европейских держав часто не совпадали, более того, всем хотелось выиграть как можно больше. Не обошлось без закулисных интриг, торга. В результате Россия получила большую часть герцогства Варшавского под названием царства Польского. Патриоты упрекали царя в том, что он согласился на присоединение к империи достаточно враждебно настроенного к русским польского населения (в армии Наполеона главными ненавистниками России были именно поляки), уступив Австрии Тарнопольскую область в Восточной Галиции (совр. Тернопольская обл. Украины), населенную близким по вере и происхождению народом.

7. Привисленские губернии - царство Польское.

8. Гётте, Иоганн Вольфганг фон (1749-1832) - немецкий поэт, мыслитель, государственный деятель.

9. Мицкевич, Адам (1798-1855) - польский поэт, публицист, оказавший огромное влияние на становление польской и белорусской литературы. Один из величайших польских поэтов эпохи романтизма.

10. Пилсудский, Юзеф (1867-1935) - польский государственный и политический деятель. Один из лидеров Польской социалистической партии. Автор политического проекта, целью которого было расчленение Российской империи путем поддержки националистических движений. Летом 1904 г. отправился в Японию, пытаясь найти там поддержку для подготовки восстания в Польше.

11. Муравьев-Виленский, Михаил Николаевич (1796-1866) - граф, гродненский, минский и виленский генерал-губернатор, руководил подавлением польского восстания в 1863г. Прибегал к публичным казням, репрессиям. Известность получил в связи с политикой насильственной русификации Северо-Западного края.

12. Вкусившее наполеоновских свобод герцогство Варшавское - герцогство было образовано в 1807 г. по Тильзитскому миру из территорий Польши, отошедших в результате разделов Речи Посполитой к Австрии и Пруссии. Являлось протекторатом наполеоновской Франции. В герцогстве действовала конституция, так называемый Кодекс Наполеона. По решению Венского конгресса часть герцогства была присоединена к Российской империи.

13. Восточная Галиция - совр. территории Иваново-Франковской, Львовской, части Тернопольской областей Украины, а также юг Подкарпатского воеводства Польши.

14. Речь Посполитая - федерация Королевства Польского и Великого княжества Литовского, возникшая в 1569 г. в результате Люблинской унии.