# Поцелуй Холодной дамы

Олег Михайлович Паринов

История, рассказанная в одном из клубов Лондона почтенным джентльменом Артуром Луарье, отставным детектив-инспектором и частным сыщиком.

Аудиокнига (ознакомительный фрагмент) Ссылка

Вступление

в котором автор делится сомнениями и выражает надежды


За время службы мне приходилось бывать в различных передрягах. Однако один случай полностью изменил мою жизнь. Много лет прошло с тех пор, но я настолько отчетливо все помню, как будто это было вчера. Я долго колебался, прежде чем решился предать гласности эту историю. Возможно, этого бы не произошло, если бы не поддержка близких родственников и друзей. Хочу надеяться, что вдумчивый слушатель извлечет из прошлого надлежащие уроки. Ведь человеческая натура во все времена остается одинаковой.

Итак, я начинаю свой рассказ. Замечу лишь, что имена действующих лиц и место действия изменены.


Глава первая

в которой главный герой сходит с поезда

и знакомится с новыми персонажами


Эта история произошла в июне 19_ года в усадьбе моих добрых знакомых. Я был приглашен туда на уик-энд и неожиданно оказался в гуще загадочных событий, закончившихся... но не буду забегать вперед. Расскажу все по порядку.

Итак, я сошел с поезда на маленькой пригородной станции. Вокруг полустанка аккуратными прямоугольниками раскинулись зеленеющие поля, перемежающиеся тенистыми рощами. Было раннее утро, и прохлада ночи поспешно отступала под лучами восходящего солнца. В густой листве деревьев, обступивших здание старого вокзала, весело щебетали птицы.

Вместе со мной из поезда на перрон сошли несколько пассажиров. Усатый джентльмен сухощавого телосложения в пенсне и с прогулочной тростью, две леди преклонного возраста и молодая пара, по-видимому, муж и жена. Девушке было около двадцати лет, а ее спутник выглядел ненамного старше. Судя по оживленному разговору, изредка прерываемому смехом, молодые люди были весьма довольны обществом друг друга.

- А вот и нет! - громко воскликнула девушка, чем заслужила осуждающий взгляд пожилых дам.

Обе матроны, почти синхронно поджав губы, недовольно покачали головами. Но, впрочем, их реакция никак не повлияла на поведение молодых людей - возможно, они ее попросту не заметили. Продолжая беседу на ходу, юная пара поспешила за носильщиком. Дородный служащий с окладистой бородой направлялся к зданию вокзала, катя перед собой тележку с багажом, а за ним гуськом, как цыплята за наседкой, потянулись прибывшие пассажиры.

Раздался резкий свисток кондуктора. Поезд, раздувая клубы белого пара, тронулся с места и начал быстро набирать ход. Вскоре последний вагон состава скрылся в близлежащей роще. Никто не заметил, как в дальнем конце перрона под тень деревьев скользнула фигура еще одного сошедшего с поезда пассажира. Никто, кроме вашего покорного слуги. Впрочем, поступок неизвестного, как равно и его личность, для меня не были секретом. Но об этом позже.

Я путешествовал налегке. Из багажа у меня был лишь кожаный саквояж. Окинув прощальным взглядом опустевшую платформу, я подхватил свою ношу и отправился вслед за остальными пассажирами.


***


На пятачке перед зданием вокзала стояли два конных экипажа. Почтенные матроны уже разместились в одном из них, а в другой поднялись молодая пара и усатый джентльмен.

Я остановился в некотором затруднении. Меня должны были встретить, но, видимо, вышла неувязка. Это было похоже на очередную шутку моего друга Ричарда Кардиша - вынудить меня совершить пешую прогулку до его дома. Но идти по полям мне совершенно не хотелось. До усадьбы Каррингтон-Холл нужно было прошагать не менее трех миль, а, учитывая быстро нагревающийся воздух, что обещало жаркий день, такая прогулка могла стать сомнительным удовольствием. К тому же я еще не совсем оправился от ранения, полученного месяц назад.

Тут из "ландо" [1] высунулась юная леди и призывно помахала мне рукой.

Я недоуменно оглянулся, желая убедиться, что она обращается именно ко мне. Сзади никого не было. Девушка снова помахала рукой, и это положило конец моим колебаниям. Благодаря незнакомке, проблема с транспортом была решена. По крайней мере появился шанс доехать до ближайшей деревни. Перехватив удобнее саквояж, я поспешил к повозке.

- Мы едем в Каррингтон-Холл, - доброжелательно произнесла девушка, когда я приблизился. - Если вам в ту сторону, то милости просим...

О лучшем предложении я не смел и мечтать. Однако Ричард не говорил, что у них на уик-энд будут гости. Ох, уж эта склонность к розыгрышам!

Теперь вблизи я смог получше рассмотреть молодую леди. Стройная брюнетка. Ее скрученные в тугой узел иссиня-черные волосы прятались под модной летней шляпкой. В каждом движении девушки скользила природная грация. Высокие скулы совершенно не портили смуглое лицо. Судя по всему, кто-то из предков красавицы имел испанские корни. Глаза юной особы сверкали задорным блеском, а на полных губах играла легкая улыбка.

Я был совершенно очарован. На свою беду, ваш покорный слуга неравнодушен к женской красоте и, как следствие, чрезвычайно влюбчив. У всех нас имеются свои маленькие слабости.

- Вы меня весьма обяжете, миссис, - смущенно пробормотал я, отвечая улыбкой на улыбку.

- Мисс, - поправила меня девушка, и мое сердце пропустило пару тактов.

Поднимаясь в экипаж, я вдруг на миг ощутил неприятный холодок предчувствия. Наверное, так чувствует себя мушка, неосторожно севшая на паутину. Кажется, что еще ничего не произошло, но она уже оказалась в опасности.

Еще мгновенье, и я внутри повозки. Спутник девушки, юноша спортивного вида с короткой прической, явно не обрадовался моему появлению. Третий пассажир - усатый джентльмен подвинулся, освобождая мне часть сидения, на котором сидел.

Наконец размещение закончилось. Усач крикнул кучеру: "Можно ехать!", и экипаж тронулся в путь. Другая повозка к этому времени уже уехала. Видимо, почтенные матроны куда-то спешили.


***


Нещадная тряска, возникшая при езде по проселочной дороге, не смогла помешать живому общению. Пассажиры быстро перезнакомились между собой.

Усатый джентльмен отрекомендовался первым. Его звали Питер Эшли. На вид новому знакомому было около пятидесяти. У него был размеренный тягучий говор, что выдавало уроженца сельской местности.

Добрая девушка представилась Иветтой Пламли, а ее спутник, к моей тайной радости, оказался ее двоюродным братом - Родериком. Когда подошла моя очередь, я с некоторым волнением назвал свое имя. Но все обошлось. Похоже присутствующие никогда обо мне не слышали. Напомню, что меня зовут Артур Луарье. А чтобы вам было понятно мое волнение, замечу, что с недавних пор я - частный сыщик, и моя работа состоит в поимке преступников. Мне бы не хотелось до поры до времени раскрывать свое инкогнито гостям Ричарда. Поэтому на вопрос о моем положении в обществе ответил, что являюсь сотрудником электрической компании и старым другом хозяев Каррингтон-Холла.

Поднимая клубы пыли, повозка тарахтела по проселочной дороге, а мы увлеченно беседовали, узнавая друг друга получше.

Выяснилось, что Иветта приходится дальней родственницей Мелиссе Кардиш - супруге Ричарда. Девушка с кузеном ехали в Каррингтон-Холл без официального приглашения, так сказать "сюрпризом".

- Тетушка Мэл много раз звала нас в гости, - пояснила Иветта. - Наконец мы с Родериком решили больше не откладывать поездку. Так приятно иногда выбраться за город.

И девушка мило улыбнулась. Вообще, улыбка за время разговора не сходила с ее лица. Оно словно светилось изнутри, и любоваться им было одно удовольствие. "Однако, - вдруг подумал я. - Столько лет знаю Мелиссу, а она никогда не рассказывала об этой родне. Как бы там ни было, эта красотка своим присутствием украсит предстоящий уик-энд".

Питер Эшли служил нотариусом в известной лондонской конторе и на этой ниве подвязался уже без малого четверть века. Он ехал к Ричарду, чтобы оформить документы, связанные с недвижимостью. Подробностей Эшли не сообщил, сославшись на профессиональную этику. С разрешения дамы нотариус закурил трубку, деликатно выдыхая дым в сторону.

Первую скрипку в беседе играла Иветта. Впрочем, никто из присутствующих мужчин не возражал. Юная леди была любительницей путешествий, и слушать ее мелодичный голос было сплошным удовольствием. К тому же ей действительно было что рассказать. Иветта недавно вернулась из туристической поездки по Африке и впечатления ее буквально переполняли.

- Вы знаете, как ведет себя гамадрил [2] по отношению к своему гарему? - спрашивала она присутствующих и тут же сама отвечала: Он страшный собственник. Малейший признак неповиновения со стороны самки наказывается им сильным укусом в шею.

- Надеюсь, он не пьет кровь своих жен? - спросил я в шутку.

Нотариус заметно вздрогнул и посмотрел на меня с непонятным выражением, а Иветта звонко рассмеялась.

- Нет, что вы! Ему хватает другой пищи. Это просто такая воспитательная мера...

- И как? Помогает? - поинтересовался я.

- Только на короткий период, - улыбнулась девушка. - Все особи женского пола имеют право на независимость.

- Если я когда-нибудь женюсь, то никогда не выпущу жену одну из дома, - с мрачным видом произнес кузен Иветты. - Женщины - это совершенно неуправляемые создания!

- Родерик, ты не можешь об этом судить, ведь у тебя еще не было серьезных отношений с девушками, - заметила Иветта.

- Мне достаточно общения с кузиной...

- А вот грубость, милый кузен, не украшает самцов любого вида!

Пора было вмешаться, чтобы прервать пикировку между родственниками.

- А знаете, - с деланной задумчивостью произнес я. - Трюк с укусом в шею вполне может иметь успех у суфражисток [3]. Вот только это они должны кусать мужчин...

Присутствующие разразились дружным смехом. За легкой беседой поездка проходила незаметно.


Глава вторая

в которой гости прибывают в усадьбу и расселяются по комнатам,

Луарье рассказывает о себе и ему что-то чудится


Когда мы подъехали к Каррингтон-Холлу, жара заметно набрала силу. За высокой железной оградой виднелся двухэтажный особняк, построенный в викторианском стиле. Его каменные стены и балконы были сплошь увиты плющом, а широкие окна сверкали на солнце. Рядом с домом располагался цветущий сад с теплицей. На заднем плане черной тенью маячила полуразрушенная средневековая башня.

Карета въехала в открытые ворота усадьбы. По мере приближения к дому становились заметны следы запустения. Газоны и кустарники были не подстрижены, повсюду валялись поломанные ветки и листва. В прошлый мой приезд такого не было.

Прибывших гостей встречала хозяйка усадьбы Мелисса Кардиш. Она радушно поприветствовала меня и нотариуса:

- С приездом, Артур! Эшли, рада вас снова видеть...

Узрев выходивших из экипажа Иветту и ее кузена, Мелисса взволнованно всплеснула руками.

- Дорогая Иви! Наконец-то ты смогла выбраться к нам из своего душного города! Хоть немного побудешь на природе, подышишь свежим воздухом и наберешься здоровья. Ты такая бледненькая! О, Родерик! Я тебя сразу не узнала, ты так вырос...

На вопрос: Где Ричард? Мелисса вскользь обронила, что он ушел в деревню на почту и должен скоро вернуться.

Мой друг вел активный образ жизни и старался ежедневно совершать длительные пешие прогулки, считая их залогом сохранения здоровья. Свои убеждения он всячески прививал окружающим, порой не взирая на их возражения.

Окинув взглядом сад, я поинтересовался причиной царившего запустения. Было заметно, что Мелиссе неприятно говорить на эту тему. Выяснилось, что прежний садовник Генри внезапно умер. У него было слабое сердце, а новый работник пока плохо справляется со своими обязанностями.

Слуги приступили к разгрузке багажа, и гости, оживленно болтая с хозяйкой, прошли в дом. Внутри царила приятная прохлада. Планировка особняка была типичной для подобных построек прошлого века. В левой части дома располагались гостиная, столовая и кухня, а в правой - библиотека и рабочий кабинет Ричарда. Из просторного холла наверх вела широкая лестница. На втором этаже находились покои хозяев дома и гостевые комнаты.

После неизбежной в таких случаях суеты каждый из прибывших гостей получил в свое распоряжение отдельные апартаменты. Мне досталось мое обычное пристанище - угловая комната в правом крыле. В соседнем помещении разместился нотариус, а Иветту и Родерика поселили в комнатах напротив наших. Хозяйские покои находились в другом крыле здания.

Я чувствовал себя уставшим после дороги. К тому же ныла резаная рана в боку. Как сказал хирург, если бы удар ножа пришелся чуть в сторону, последствия могли быть весьма серьезными. Ранение было получено месяц назад в результате неожиданного нападения. Тихим вечером, когда я возвращался домой, на меня с кухонным ножом набросился разъяренный муж. Он, видите ли, не поверил, что его благоверная могла ему изменить, а письменные показания трех свидетелей в его глазах не являлись достаточным доказательством. Поэтому оплатив мне работу, он после нескольких дней беспробудного пьянства вдруг решил восстановить справедливость, как он ее понимал. И с пьяных глаз во всех своих бедах обвинил меня. Увы, таковы издержки профессии частного сыщика.

Ваш покорный слуга имеет в целом неплохую физическую подготовку. Но, когда на тебя внезапно набрасываются в темном переулке, не каждый успеет среагировать. Я вот успел, правда недостаточно ловко. Возможно, виной тому была парочка стаканчиков виски, пропущенных мною в пабе. Но надо же как-то снимать напряжение после рабочего дня. В результате означенного инцидента я оказался в больнице, обманутый супруг отправился на скамью подсудимых, а его неверная жена теперь празднует победу в объятиях любовника. Ну и кто выиграл от того, что тайное стало явным?

Для тех, кто еще не знает: частный сыск - неблагодарная, а порой весьма грязная работа, которая не делается в белых перчатках. Вы спросите, как я дошел до такого? Поживите с мое в этом мире страстей и порока, и вы меня поймете. Что мне еще оставалось, когда после многолетней безупречной службы меня выставили из полиции? Моего прежнего начальника - суперинтенданта Джеймса Беркли с почетом проводили на пенсию, а назначенный на его место проныра сразу поставил вопрос ребром: или я, как все, беру взятки, или расстаюсь со службой. Ну что ж, известно, что старую собаку не научишь новым трюкам. Я не стал бодаться с начальством и уволился. А дальше, растущие долги за квартиру и желание регулярно кушать привели меня в мое нынешнее состояние. То есть к занятию частным сыском, ибо лучшего применения своим навыкам я найти не смог. Точнее не позволили рекомендации, с которыми меня уволили из полиции. На новом поприще была жестокая конкуренция. Однако полицейский опыт, нужные связи и умение шевелить извилинами помогли мне добиться некоторых успехов. В конце концов конкуренты смирились с моим присутствием в этой нише человеческого бытия. И вот уже почти год поиски воров, слежка за неверными супругами, борьба с шантажистами и тому подобные занятия позволяют вашему покорному слуге сводить концы с концами. К счастью, мне повезло с партнером по ремеслу.

Что касается личной жизни, то тут похвастаться нечем. Мне не о ком было заботится, кроме себя самого. Из родни у меня осталась одна тетя, жившая где-то на севере графства. Тяжелая служба в полиции и последовавшее за выходом в отставку бедственное состояние финансов не позволили мне обзавестись семьей. Я не был красавцем, в чем вполне отдавал себе отчет. В моих темных волосах уже начала пробиваться седина и наметились залысины. Несмотря на неправильные черты лица, некоторые женщины находили меня привлекательным. К тому же, благодаря активному образу жизни, я имел подтянутую фигуру, а широтою плеч мог поспорить с кузеном Иветты. И, в свои тридцать шесть лет, все еще не терял надежду встретить ту "единственную и неповторимую". Своим неиссякаемым оптимизмом, живостью характера (у тебя шило в одном месте, говаривала тетя) и пылкой влюбчивостью я был обязан изрядной толике французской крови, текущей в моих жилах.

Поводом для моего приезда в Каррингтон-Холл послужило письмо Ричарда Кардиша. Судя по содержанию послания, дело было серьезным и не терпящим отлагательства. По крайней мере, так считал Ричард. Позже мы с ним созвонились. Мой друг был очень убедителен. Я не мог отказать ему в помощи и поспешил на вокзал.


***


Обстановка в гостевой комнате была скромной. Узкая кровать с тумбочкой, платяной шкаф и пара стульев. Я родился в семье среднего достатка и с детства не был приучен к комфорту, а посему меня все устраивало. С моего прошлого приезда в комнате ничего не изменилось. Хотя нет. Стены были оклеены свежими обоями.

Я поставил саквояж в шкаф. Потом, не раздеваясь, прилег на кровать и не заметил, как уснул. Проснувшись, я почувствовал себя бодрым и готовым на подвиги. Теперь не мешало осмотреться. Я тихонько выскользнул из комнаты и сбежал по лестнице на первый этаж.

В холле никого не было. Настенные часы показывали половину первого. До ланча еще оставалось время, и я намеревался провести его в библиотеке. У Ричарда Кардиша имелось обширное собрание книг и рукописей по самой различной тематике. Большая часть библиотеки досталась ему по наследству. Мой друг постоянно пополнял ее научными трудами по фармакологии, химии и медицине. Коллекционирование книг было страстью Ричарда - за понравившийся экземпляр он готов был заплатить самую высокую цену. В результате проведенных изысканий его книжная коллекция пополнилась весьма редкими изданиями.

По пути к библиотеке я обратил внимание, что паркет в коридоре недавно поменяли. Интересно, зачем был нужен срочный ремонт? Уже у самых дверей библиотеки я услышал взволнованные голоса: внутри кто-то спорил на повышенных тонах.

- Как вы можете так поступить? - громко спрашивал первый голос. - У нас была совсем другая договоренность...

Мне показалось, что я узнал голос Ричарда. Его собеседник едва слышно ему ответил:

- Я не хочу участвовать...

Я не мог узнать говорившего. Трудно было даже понять, мужчина это или женщина.

- Нужно отменить...

Дальше прозвучало неразборчиво. Мне было пора вмешаться, возможно, моему другу угрожает опасность. А, исходя из письма Ричарда и телефонного разговора, угроза может быть серьезной.

Стоя перед дверью, я решительно постучал и спросил разрешения войти. Голоса тут же смолкли. Немного выждав, но так и не получив ответа, я вошел в библиотеку. В помещении никого не было. В растерянности я огляделся по сторонам. Неужто мне все почудилось?

Библиотека представляла собой просторную, светлую комнату. Вдоль трех ее стен стояли массивные книжные шкафы со стеклянными дверцами. В простенках между ними виднелись картины и напольные вазы. Я заметил, что в ранее пустовавших углах появились новые полки, до отказа набитые книгами. Четвертую стену библиотеки занимали два огромных окна, выходившие в сад. Снаружи солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотную листву деревьев и падали на усыпанные гравием дорожки. В центре библиотеки располагались мягкая кушетка, круглый столик, украшенный инкрустациями, и два кресла. Паркет и здесь сиял свежим лаком.

Я шагнул к столику. На нем хрустальной пирамидкой возвышался графин, наполненный бренди, в окружении пузатых бокалов. Я тут же почувствовал жажду. Новенький паркет слегка поскрипывал под ногами. Судя по всему, доски положили неровно, и они шатались. Ох уж эти современные строители! Неудивительно, что бренди в графине слегка покачивалось. Я плеснул вина в бокал. Конечно, в том, чтобы употреблять алкоголь так рано, нет ничего хорошего. Но в данном случае...

Внезапно ноздри уловили необычный запах. Даже не запах, а легчайшее дуновенье. Пахло сандалом. Благовонные палочки с таким ароматом жег один мой знакомый, когда занимался восточной медитацией. Интересно...

Я сделал большой глоток бренди и окинул взглядом книжные стеллажи. Что бы выбрать почитать? Тут мне показалось, что девушка на портрете, висевшем в простенке между окнами, заговорщически подмигнула. В этот момент в библиотеку ворвался Питер Эшли. На лице нотариуса отразилось удивление - он явно не ожидал меня здесь увидеть.

- О, Луарье! А где все?

- Не имею ни малейшего понятия.

Эшли кашлянул и принялся рыться в карманах пиджака. Было заметно, что он пытается восстановить душевное равновесие. Неужели это я его так напугал? За это стоит выпить. Я сделал еще один глоток вина.

Нотариус извлек из кармана курительную трубку, кожаный кисет и начал набивать трубку табаком. Совершая привычные действия, он заметно успокоился и бросил украдкой взгляд в мою сторону. Мне было прекрасно видно отражение нотариуса в стеклянной дверце книжного шкафа, куда я отошел в поисках подходящего чтива. Тут мое внимание привлек корешок одной из книг. Ай, да Ричард! Это же новый роман известного писателя, пишущего в авантюрном жанре. Теперь мне будет что почитать на сон грядущий. Чтение приключенческой литературы весьма благотворно влияло на процесс моего засыпания. Я решил, что обязательно зайду за этой книгой после обеда.

У меня за спиной послышалось позвякивание стекла. Оглянувшись, я увидел, что Эшли тоже решил отдать должное хозяйскому бренди.


Глава третья

в которой Луарье преодолевает смущение,

Мелисса на обеде рассказывает семейное

предание и кое-что проясняется


Раздался задорный лай, и в дверях библиотеки возникла белая болонка. Забавное создание казалось плюшевой игрушкой, настолько аккуратно была сделана стрижка. Я узнал в четвероногом животном - любимицу хозяйки дома. Как же ее зовут? Имя никак не шло на память. Собачка тем временем старательно облаивала гостей.

- Бетси, сейчас же перестань! - раздался из коридора знакомый голос. - Ты ведешь себя невоспитанно!

Болонка, словно устыдившись, тут же умолкла. Я поманил собачку к себе и почесал ей за ухом. В ответ та довольно завиляла хвостиком. Одно из моих жизненных правил: "Всегда полезно завести новых друзей, а враги появятся сами".

В библиотеку вошла Мелисса. В руках у нее был букет садовых цветов и ваза с водой.

- Артур, вы мне не поможете? - обратилась ко мне хозяйка дома.

Совместными усилиями мы поставили вазу на столик и опустили в нее цветы. В процессе работы наши руки несколько раз соприкоснулись, и каждый раз я чувствовал словно легкий удар током. Это меня чрезвычайно смущало. К тому же запах сандала продолжал дразнить мое обоняние. Казалось, что им пропиталось все вокруг, даже цветы.

Мелисса обладала своеобразной тяжеловесной красотой. Темно-синее платье выгодно подчеркивало ее фигуру, а глубокий вырез открывал заинтересованному взгляду пышный бюст. Несмотря на свой вес, хозяйка дома двигалась легко и грациозно. Помню, как-то она призналась мне, что в юности танцевала в театре.

Я почувствовал, что краснею, и все свое внимание сосредоточил на букете. Тщательнейшим образом я изучил каждый цветок от стебля до кончиков лепестков. Правда, так и не смог сообразить, что это за сорт. Не придумав ничего лучшего, спросил об этом хозяйку дома.

- Это камелия, Артур, - смеясь одними глазами, ответила Мелисса. - Спасибо вам за помощь.

- Ричард уже вернулся? - поинтересовался я.

- Да. Он у себя в комнате и спустится к обеду.

Чтобы скрыть смущение, я подошел к заинтересовавшей меня картине. На ней была изображена молодая леди в шляпке и платье викторианской эпохи. В руках она держала букетик фиалок. Женский лик на картине мне кого-то напоминал. Когда я спросил о портрете Мелиссу, та ответила, что это последнее приобретение Ричарда. Он купил картину два месяца назад на одной из художественных выставок в Лондоне. Подробностей она не знает. Полотно принадлежит кисти неизвестного художника прошлого века и называется "Портрет Марты". Эшли разделил мой интерес к картине и принялся разглядывать холст через пенсне.

В холле прозвучал гонг к ланчу, и мы направились в столовую. Бетси побежала следом, путаясь у меня под ногами. Я мысленно поздравил себя с появлением преданной поклонницы. Хоть одна особа женского пола ко мне неравнодушна. Эшли на полдороге вернулся в библиотеку, посетовав, что забыл там свою трубку.

Ричард, Иветта и Родерик уже сидели за длинным обеденным столом. Я поздоровался с хозяином дома, затем, галантно пододвинув стул, помог сесть Мелиссе и занял место за столом рядом с ней. Вскоре к нашей компании присоединился нотариус. На белой скатерти была расставлена посуда из тонкого фарфора и столовые приборы фамильного серебра, из еды были только фрукты и орехи в стеклянных вазочках. Украдкой рассматривая соседей по столу, я никак не мог настроиться на серьезный лад. Мелисса представлялась мне пышной алой розой, а Иветта - застенчивой фиалкой. Я втайне любовался ими обоими.

Дворецкий Чарльз объявил первое блюдо, и обед начался.

Тяжелые и легкие, горячие и холодные кушания сменяли друг друга, следуя попеременно. На мой невзыскательный вкус, все было просто восхитительно. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не попросить добавки того же лукового супа. Моя выдержка была вознаграждена. Список блюд был столь внушительным, что уже к середине трапезы я почувствовал приятную тяжесть в желудке.

Обед проходил в непринужденной обстановке. Больше всех говорила Иветта. Присутствующие узнали от нее много нового о флоре и фауне Африки. Я заметил, что даже слуги слушали гостью с неподдельным интересом. Иветта восхищалась африканской растительностью, перечисляя на память множество экзотических деревьев и растений. Мелисса, как опытный садовод, заметила, что представители местной флоры, может быть, не такие яркие и душистые, как африканские, но более выносливы при резкой смене погоды. Они с Иветтой немного поспорили на эту тему. Выяснилось, что юная путешественница привезла из своего турне семена тропических растений, что вызвало у хозяйки дома неподдельный интерес. Родерик постоянно поддразнивал кузину, задавая каверзные вопросы. К примеру, встречала ли она в Африке каннибалов или каковы на вкус жареные змеи.

Эшли, поблескивая пенсне, внимательно слушал беседу, время от времени вставляя короткие замечания.

Ричарда я увидел впервые за последние три месяца, и меня поразило его бледное осунувшееся лицо. Мой друг имел непривлекательную внешность: маленький рост и коренастое тело, над которым возвышалась яйцевидная голова с узким венчиком волос. Бесцветные глаза пристально смотрели на собеседника и казалось, что он видит тебя насквозь. Владелец усадьбы весь обед провел в молчании, лишь в самом начале немногословно поприветствовав гостей. Если бы я не знал своего друга так хорошо, то мог бы подумать, что он не рад нашему приезду. Мне нужно было с ним срочно поговорить, кое-что уточнить и составить план действий.

- А что это за семейное предание, о котором Иветта прожужжала мне все уши в дороге? - громко поинтересовался Родерик.

Я мысленно улыбнулся и приготовился слушать. Запугивание гостей было доброй традицией семьи Кардиш.

- О, это очень печальная и таинственная история, - понизив голос, сказала Мелисса. - Почти сто лет назад Каррингтон-Холлом владел наш предок - граф Бартоломью Кардиш. Рано овдовев, он проводил жизнь в тщетных поисках новой любви. Но ни одна из избранниц не могла зажечь огонь страсти в душе графа, и все его романы заканчивались, едва успев начаться. Однажды на приеме в светском обществе, Кардиш встретил девушку удивительной красоты и влюбился в нее без памяти. Красавица была сиротой и жила на попечении тетки. Она только-только начала выходить в свет.

Граф Кардиш был видным, состоятельным мужчиной и мог составить завидную партию любой даме, но, увы, сердце девушки уже было занято. Ее возлюбленным оказался юный баронет, живший по соседству. Молодые люди поклялись друг другу в вечной любви, и ждали только разрешения на брак от родителей юноши.

Когда Кардиш узнал об этом, в него словно вселился демон. Он подкупил тетку девушки, и та уговорила племянницу поехать в гости к графу, чтобы полюбоваться роскошным садом и усадьбой. Девушка согласилась и попала в ловко расставленные сети. Она стала пленницей Кардиша, а тетка говорила всем, что ее подопечная по уши влюблена в графа и готовится к счастливому замужеству. То же говорил и Кардиш, не позволяя никому из знакомых видеться с будущей невестой. За девушкой постоянно следили, и она не могла сделать ни шагу без спросу.

Юный баронет не поверил, что его возлюбленная могла забыть клятвы любви и верности, которыми они обменялись. Однажды темной ночью он пробрался в особняк графа, но был схвачен его слугами. Связанного по рукам и ногам храбреца Бартоломью Кардиш, смеясь, бросил к ногам своей будущей супруги, а после краткой встречи навсегда разлучил влюбленных. Что стало с юношей неизвестно, но больше его никто не видел.

Тоскуя о баронете, девушка стала отказываться от пищи и вскоре умерла в тоске и печали. На следующую ночь после своей смерти она в виде призрака явилась Кардишу.

- Где мой возлюбленный? - загробным голосом спросила покойница.

Но граф лишь пучил глаза, онемев от ужаса.

- Ты хотел добиться моей любви, так получи свою награду! - промолвил призрак и поцеловал убийцу ледяным поцелуем.

Граф умер на месте от разрыва сердца. С тех пор по ночам призрак Холодной дамы бродит по Каррингтон-Холлу в поисках своего возлюбленного. А, если встретит неженатого мужчину, то одарит его ледяным поцелуем. Сердце несчастного вмиг остановится от смертельного холода, и его дух навсегда станет пленником Холодной дамы. Холостяки, нашедшие приют в Каррингтон-Холле, берегитесь!

Мелисса закончила рассказ и обвела гостей испытующим взглядом. Несколько минут за столом стояла тишина. Семейное предание произвело на слушателей разное впечатление. Нотариус с мрачным лицом мял салфетку, Иветта задумчиво улыбалась. Больше всех впечатлился Родерик. Он с недоверчивым видом посмотрел на хозяйку дома.

- Неужели, все действительно так и было? - спросил он.

- Кто знает..., - загадочно ответила Мелисса. - Эта история - семейное предание. Что известно совершенно точно, так это то, что Бартоломью Кардиш внезапно умер от сердечного приступа, а его невеста и баронет бесследно исчезли незадолго до этого.

По окончании обеда Мелисса пригласила гостей в гостиную. Прислуга подала туда чай и сладости. Ричард сослался на недомогание и поднялся в свою комнату. Вскоре из гостиной полились звуки музыки. Это хозяйка дома развлекала гостей игрой на рояле.

Как бы мне не хотелось присоединиться к всеобщему веселью, но дело было прежде всего. Я незаметно отделился от компании и поднялся на второй этаж. У нас с Ричардом имелась договоренность, что он будет ждать меня в личных покоях. Я постучал в дверь и, получив приглашение, вошел внутрь.

Обстановка комнаты, в которой я очутился, поражала богатством и роскошью. Буквально каждый предмет здесь кричал, что обошелся его владельцу в кругленькую сумму. Я никогда не мог понять пристрастия моего друга к подобным штучкам. На все замечания Ричард отвечал, что дорогие вещи придают ему уверенность в себе и вселяют надежду на счастливое будущее.

Хозяин дома лежал на кровати полностью одетым, и меня поразил его болезненный вид. На обеде он и то выглядел лучше. Видимо, это далось ему с большим трудом.

- Ричард, что с тобой? Ты опасно болен?

Не в моих привычках было ходить вокруг да около.

- Нет, всего лишь легкое недомогание, - попытался успокоить меня друг. - Скоро все пройдет...

Меня он совершенно не убедил. Трудно было не верить собственным глазам. Ричард сипло дышал, а на лбу у него выступил пот.

- Наверное, тебе лучше отдохнуть. Я зайду позже...

- Артур, я не для того срочно вызвал тебя в Каррингтон-Холл, чтобы откладывать нашу беседу. Все очень серьезно. Надо мной сгустились черные тучи. Присаживайся, я сейчас тебе все расскажу.


***


Пришла пора дать некоторые пояснения. Для начала замечу, что Ричард Кардиш - известный ученый-фармаколог, доктор медицины. В описываемое время он работал в одной крупной фармацевтической компании. И не просто работал, а возглавлял лабораторию по исследованию человеческого иммунитета при воздействии на него агрессивных внешних факторов. В последние месяцы в работе лаборатории наметился прорыв. Выведенный в ходе опытов препарат феноменально повышал защитные свойства живого организма. Эксперименты проводились на подопытных животных, но вскоре должна была начаться стадия испытаний на человеке. Понятное дело, существовала угроза кражи конкурентами формулы столь ценного препарата. Полный состав и дозировку всех ингредиентов вещества знал только руководитель проекта - Ричард Кардиш. И он, как заверил меня по телефону, держал эту информацию в секрете.

Мое присутствие в доме доктора объяснялось просто. Мы с ним были друзьями детства. Дом моих родителей располагался по соседству с Каррингтон-Холлом. Детьми мы с Ричардом часто играли в саду и в поросших травой развалинах старой башни. Наша дружба не прервалась, даже когда мои родители продали дом и переехали в город. Я навещал Ричарда примерно раз в месяц, накопив карманных денег на дорогу.

Когда мне исполнилось шестнадцать, мои родители умерли. Перепробовав разные способы зарабатывания денег, я пошел работать в полицию. После этого наши с Ричардом встречи стали редкими. Долгие годы служба занимала почти все мое время. Потом, как вы уже знаете, у меня не сложились отношения с новым суперинтендантом, и я уволился из полиции с должности детектив-инспектора.

Узнав о случившемся со мной, Ричард повел себя, как преданный друг. Он предложил похлопотать о моем трудоустройстве. Его фармацевтической компании как раз требовался ночной сторож. Я был благодарен доктору за хлопоты, но мне претила любая монотонная работа. И теперь, когда Ричарду потребовалась помощь, я не смог ему отказать.

Как я понял из полученного письма, неизвестные злоумышленники потребовали от ученого передать им формулу нового препарата, обещая взамен денежное вознаграждение. В противном случае они грозили самыми страшными карами. Ричард писал, что поначалу не поверил в серьезность угроз. Но, когда кто-то отравил сторожевого пса и подбросил его труп на крыльцо дома, стало понятно, что время шуток закончилось. Доктору нужно было срочно позаботиться о защите себя и супруги. Но обращаться в Скотланд-Ярд Кардиш категорически не хотел и возлагал все надежды на меня, помня о моей службе в полиции. Письмо Ричарда заканчивалось обещанием позвонить мне, если ситуация станет критической. Мой друг питал надежду, что злоумышленники ограничатся отравлением бедного пса.

И вот в четверг доктор позвонил мне и попросил приехать в Каррингтон-Холл на уик-энд. Ричард собирался поделиться со мной последними новостями. Судя по его взволнованному голосу, случилось нечто из ряда вон выходящее. Я предложил встретиться в городе, но доктор категорически отказался. Оказывается, опасаясь нападения, Ричард последние недели не покидал Каррингтон-Холла и проводил опыты с препаратом в домашней лаборатории, расположенной в подвале особняка. Я, конечно же, согласился приехать. Правда, принял некоторые меры предосторожности, а также прихватил с собой оружие.


Глава четвертая

в которой хозяин дома чуть не умирает,

Луарье спускается в лабораторию и

попадает в неприятности


- Мой дорогой друг!

После этих слов Ричард тяжело вздохнул.

- Я хочу попросить тебя спуститься в лабораторию. Там...

Тут доктор неожиданно зашелся в приступе кашля. Я бросился к нему, желая помочь. Ричард указал рукой на тумбочку у кровати. Там стояли стакан с водой и картонная аптечная коробка. Надпись на ее этикетке гласила "Лекарство от кашля и болей в груди". Я поспешно достал из коробки пакетик с порошком и высыпал его содержимое в стакан. Но волнение сыграло со мной плохую шутку, и большая часть лекарственного порошка оказалась на тумбочке. "Воды должно быть достаточно, чтобы остановить приступ", - почему-то решил я.

Ричард принял стакан с лекарством из моих рук и, сделав пару глотков, откинулся на подушку. Лекарство быстро подействовало. Кашель прекратился. Щеки больного порозовели, казалось, кризис миновал. Но вдруг Ричард резко дернулся и вытянулся всем телом. Взгляд доктора уставился в одну точку. Неужели мой друг умер? Этого не может быть! Я попробовал нащупать пульс на запястье. Сердце билось редко и слабо. Похоже на глубокий обморок. А вдруг это действие яда? Неужели Ричарда пытались отравить, подменив лекарство? Получается, что я сам всыпал яд в стакан, и доктора спасло лишь то, что в организм попала малая толика отравы. Как бы там ни было, мой друг нуждался в срочной медицинской помощи.

Я подергал сигнальный шнур. Где-то за стеной зазвенел колокольчик. В ожидании прислуги я взял с тумбочки коробку с порошками и, покрутив ее в руках, сунул в карман пиджака. Нужно было кое-что проверить.

Вскоре прибежала горничная. Я оставил больного на ее попечение, а сам отправился сообщить о случившемся хозяйке дома. Узнав о внезапном приступе, Мелисса очень расстроилась и приказала дворецкому звонить лекарю. Деревенский эскулап согласился приехать в Каррингтон-Холл, но ожидать его приезд можно было не раньше, чем через час.

Когда весть о болезни Ричарда достигла ушей гостей, те встревожились и стали наперебой предлагать свою помощь. Мелисса, как могла, успокоила страсти, извинилась за доставленные неудобства и предложила всем отдохнуть до ужина в своих комнатах.

Оставив гостей, хозяйка дома поспешила к супругу. Я отправился вслед за ней, но не стал заходить в комнату больного. Погрузившись в раздумья, я принялся мерить шагами коридор. На ходу мне всегда лучше думалось. "Как такое могло случиться?" - ломал я голову. Когда Мелисса освободится, мне нужно будет ее о многом расспросить.

Вскоре супруга доктора появилась в дверях с доброй вестью: опасность миновала - больному стало лучше. Ричард пришел в себя, но из-за слабости не может говорить. Сейчас его лучше не беспокоить. Я тут же пустился в расспросы. Выяснилось, что у доктора уже был подобный приступ, но в менее выраженной форме. Он почувствовал себя плохо вчера вечером, сразу после нашего с ним телефонного разговора. До этого он сутки напролет проводил в своей лаборатории и, видимо, переутомился.

- А когда Ричард затеял ремонт в доме? - рассеянно поинтересовался я.

По словам Мелиссы, "блажь" по поводу реконструкции дома посетила доктора полгода назад. Он нанял по объявлению в газете рабочих, а те переложили паркет и переклеили обои в большинстве комнат особняка. Мелисса была крайне возмущена напрасной тратой денег. С ее слов старый паркет и обои были в вполне приличном состоянии. Однако Ричард был непреклонен, заявив, что никто не запретит ему распоряжаться честно заработанными деньгами так, как ему заблагорассудится. Супруге ученого пришлось смириться. Выяснилось, что доктор получил от правительства крупные денежные субсидии на разработку нового препарата.

Внутренний голос подсказывал мне, что нужно срочно действовать. Вот-вот должно было случиться что-то нехорошее. Вспомнив последнюю фразу Ричарда, я попросил у Мелиссы ключ от лаборатории. Ничуть не удивившись, она протянула мне целую связку ключей и показала нужный. Супруга доктора знала меня давно и вполне доверяла. Не теряя времени, я отправился в подвал, где находилась лаборатория. Если Ричард спрятал там формулу препарата, нужно было убедиться, что ее сохранности ничего не угрожает.


***


Я повернул выключатель, и лестницу, ведущую в подвал, залил яркий электрический свет. Идя в ногу с прогрессом, доктор одним из первых в округе провел в дом электричество, начав с освещения лаборатории. Именно поэтому мне показалось удобным представиться сотрудником электрической компании.

Я быстро сбежал по ступеням вниз. Что-то будто подталкивало меня в спину, заставляя торопиться. Дорога была хорошо знакома. Ричард приводил меня сюда на экскурсию и даже показал, как отключается охранная сигнализация. Мой друг потратил большие деньги на ее установку, так как хотел быть уверенным, что результаты его исследований не попадут в чужие руки.

Вот и дверь в лабораторию. Нажав в нужном месте стены, я открыл скрытую панель и отключил сигнализацию. Ключ легко провернулся в дверном замке. Внутри лаборатории было темно. Выключатель, по-моему, находился где-то рядом с дверью. Я нащупал на стене тумблер и включил свет. В лаборатории резко пахло химикатами и, как ни странно, витал приятный древесный аромат. Снова сандал? Этот запах словно преследует меня.

Со времени моего последнего визита в лаборатории мало что изменилось. Слева от входа из стены торчал клюв водопроводного крана с цинковой раковиной под ним, рядом располагались вытяжной шкаф и кафельная печь. Огонь в топке давно погас, и в помещении было холодно. Вдоль стен тянулись полки, заставленные стеклянными колбами, ретортами и емкостями с химическими реактивами.

Я шагнул к лабораторному столу, располагавшемуся в центре помещения. Что у нас тут? Сверкающий металлом аппарат для смешивания ингредиентов, перегонный куб, аптекарские весы, клубок медных змеевиков, мензурки с разноцветными жидкостями...

Мое внимание привлек массивный сейф, возвышавший в углу лаборатории. На связке ключей, которую мне дала Мелисса, имелся ключ с длинными бородками. Я на удачу вставил его в дверцу сейфа и провернул. Послышался тихий щелчок. Сейф открылся, показав свое содержимое. Внутри обнаружились самые разные вещи: синяя папка, толстый блокнот, флакон с прозрачной жидкостью и аптечная коробка с уже знакомым мне лекарством от кашля. Папку я помнил с прошлого визита, в ней Ричард хранил материалы своих исследований.

Похоже меня никто не опередил. Я позаимствовал пару пакетиков с порошком. Их нужно будет проверить на токсичность. Следом за лекарством отправил в карман пиджака блокнот - его я изучу позже. После чего откупорил флакон и осторожно понюхал - в нос ударил запах горького миндаля. Неужели цианид? С этим веществом лучше не шутить. Я снова закупорил флакон и вернул его в сейф. Дошла очередь до синей папки. Посмотрим, что у нас здесь...

В этот момент я спиной почувствовал чей-то взгляд. Сзади что-то скрипнуло. Я быстро обернулся. Обитая металлом дверь медленно открывалась. За ней было темно. Лампочку в коридоре кто-то выключил. Я остро пожалел, что оставил револьвер в дорожном саквояже.

Внезапно в комнате погас свет, и наступила кромешная темнота. Темно было, как в самой лаборатории, так и в коридоре. Видимо злоумышленник выкрутил пробки из распределительного щита. Стараясь ступать как можно тише, я отошел в сторону от сейфа и прижался к стене. Мой напряженный слух уловил легкие шаги - в помещение вошел неизвестный.

В моей голове сразу возникла куча вопросов. Кто это? Что собирается делать? Есть ли у него оружие? А главное, что делать мне? Осторожность - моя вторая натура. Поэтому я не стал лезть на рожон, а бочком по стенке стал пробираться в сторону двери.

В темноте вспыхнул узкий луч фонаря и забегал по лабораторному столу. Потом скрипнула дверца сейфа.

Я осторожно перешагнул порог лаборатории. Копайся там, простофиля, а я... В этот момент в глаза мне ударил яркий, слепящий свет, а затем кто-то нанес мне сильный удар в живот. За первым ударом последовал второй. От резкой боли у меня враз перехватило дыхание. Слишком рано я праздновал победу! Заветную папку вырвали из моих ослабевших рук. Задыхаясь от нехватки воздуха, я рухнул на пол и ударился головой о ступеньку. Из глаз посыпались искры, а затем все погрузилось во тьму.


Глава пятая

в которой Луарье, благодаря своей поклоннице, находит выход

из безвыходного положения, а после ужина читает чужой дневник


Пришел в себя я оттого, что кто-то лизал мне щеку. Язык был теплым и шершавым. Я лежал в темноте на холодном кафельном полу. Судя по всему, я по-прежнему находился в лаборатории Ричарда. Слабый, как ребенок, я с трудом поднял руку. В нее тут же уткнулся прохладный нос. Бетси! Как она здесь оказалась? Болонка счастливо повизгивала, когда я погладил ее по шерстке.

Ужасно болела голова. Ей досталось больше, чем животу. Давненько меня не били. Выходит, злоумышленников было двое, и они провели меня, как мальчишку. Пока один демонстративно шарил в лаборатории, другой поджидал меня в коридоре. А стоило мне переступить порог, как на меня тут же напали и отобрали папку с результатами опытов доктора. Кто же это мог быть? Если это известные мне люди, то вариантов совсем немного.

Ладно, хватит разлеживаться, нужно поскорее отсюда выбираться. Я с трудом встал на ноги и наткнулся на раковину. Ага, значит выход в этой стороне. Шаря по стене, я нащупал дверную ручку, но дверь лаборатории не открывалась. Вот так номер! Собственно, ничего удивительного. Я сам оставил ключ в замке, вот злодеи меня и заперли.

Бетси надоело крутиться у меня под ногами, и она убежала куда-то в темноту. Вскоре я услышал откуда-то сбоку ее призывный лай. Включить бы свет. Но увы, выключатель не работал.

Помнится, на лабораторном столе лежал коробок спичек. Я принялся искать его на ощупь. Столкнув на пол несколько стеклянных пробирок (надеюсь, их содержимое не ядовито), я нащупал инструмент для получения огня. Спичек внутри коробка оказалось немного. Я чиркнул одной из них. Яркий огонек слегка разогнал темноту.

Бетси глухо лаяла из-за сейфа в углу. Как она туда забралась? Я попытался подсветить, но спичка погасла. Пришлось зажигать новую. Держа горящую спичку в руке, я заглянул за металлический шкаф. За задней стенкой сейфа обнаружился большой проем. Оттуда на свет выглянула мордочка Бетси.

Я попытался сдвинуть сейф с места, и он неожиданно легко откатился в сторону. Отверстие в стене было примерно полметра на метр и, пригнувшись, туда вполне можно было пролезть. Что я и сделал, не сильно задумываясь о последствиях. За стенкой меня встретила Бетси. Собачка подбежала ко мне, радостно виляя хвостиком.

- Умница! - похвалил я болонку и погладил ее по голове.

Собачка громко тявкнула, довольная заслуженной похвалой.

Мы с Бетси находились в тесном каменном мешке. Здесь было намного светлее, чем в лаборатории. Свет падал откуда-то сверху. Возможно, там были проделаны скрытые отверстия. Наверх вела узкая деревянная лестница с потемневшими от времени ступенями. Мне стало понятно, как болонка попала в лабораторию. Странно, что Ричард никогда не рассказывал мне о тайном ходе в свое святилище. Впрочем, у кого из нас нет собственных секретов?

Я осмотрел заднюю стенку сейфа и обнаружил железную скобу. В ее предназначении у меня не было сомнений. Решив не оставлять после себя следов, я потянул за скобу, и сейф вернулся на прежнее место.

Ступени лестницы были высокими для маленькой собачки, и, сбежав по ним, Бетси уже не смогла вернуться назад. Я взял болонку на руки, и мы начали подниматься по лестнице. Стены тайного прохода были выложены природным камнем и сочились влагой. Сама кладка выглядела очень старой. Судя по всему, проход был создан еще при строительстве особняка, больше столетия назад.

Наконец ступени закончились. Выход наружу преграждала массивная деревянная заслонка. Ее не полностью закрыли - между ней и рамой виднелась широкая щель. Я приник ухом к отверстию и услышал людские голоса. Позвать на помощь? Не буду пока торопиться. Пусть похитители думают, что их пленник по-прежнему заперт в подвале. Я вновь прислушался - тишина. Наверное, люди ушли.

Бетси тявкнула и лизнула меня в щеку. Я покорно принял влажный знак внимания от четвероногой спасительницы и поднес ее к щели. Болонка легко протиснулась в отверстие. Снаружи тут же раздался ее звонкий лай.

Теперь мои руки были свободны. Наверняка существует способ, чтобы проложить выход наружу - ведь любая дверь должна открываться. Я обо что-то стукнулся головой. Это оказалась железная скоба. Ага, вот оно! Я ухватился за скобу и попытался сдвинуть в сторону деревянную заслонку. Мне это без труда удалось, и путь на свободу был открыт.

Как вы думаете, где я очутился? В центре библиотеки. Препятствием, загораживавшим выход из подвала, оказалась мягкая кушетка. Если бы в этот момент на ней кто-то сидел, то я вряд ли так легко выбрался наружу. Хорошо, что я дождался, пока все уйдут. Чтобы скрыть тайный проход, оставалось вернуть кушетку на ее прежнее место. Что я и проделал.

Теперь понятно, куда делись те, кто беседовал в библиотеке сегодня днем. И я догадывался, кто бы это мог быть.

Поднявшись в свою комнату, я долго приводил в порядок испачкавшийся костюм. Рутинное занятие не помешало мне поразмыслить над сложившейся ситуацией и наметить дальнейшие шаги.


***


Вечером все собрались в столовой на ужин. Мое появление был встречено гробовым молчанием. Скользнув взглядом по лицам присутствующих, я не смог определить, кто из них удивлен моему появлению, а следовательно является злодеем. Да-а, как детективу, мне пока грош цена. Или противник слишком искусен. Исключить версию, что злоумышленники - посторонние люди, тайком проникшие в дом, я пока не мог. К тому же оставалась еще прислуга...

Я занял место за столом рядом с Мелиссой. Почти сразу подали первое блюдо, и ужин начался.

Хочу отметить, что маленькое приключение в подвале нисколько не повлияло на мой аппетит. Вот что значит оптимистичное отношение к жизни. Гоняясь по тарелке за горошком, я вполголоса поинтересовался у Мелиссы здоровьем ее супруга. Выяснилось, что Ричарду стало лучше - кашель и слабость отступили. Деревенский врач Гарри Уоткинс уехал незадолго до ужина. Он не смог назвать точную причину недомогания Кардиша. Наиболее вероятным представляется сердечный приступ. Уоткинс прописал больному покой и необходимые в таких случаях укрепляющие лекарства, а утром обещал прислать медицинскую сиделку. Пока же у кровати Ричарда дежурила горничная. Со слов Мелиссы, первые признаки болезни проявились у супруга в начале недели. Он стал жаловаться на головную боль, сердцебиение и слабость.

Я слушал Мелиссу вполуха, думая о своем. Меня сейчас больше волновала судьба синей папки доктора. Кто мог ее похитить? Было совершенно ясно, когда я найду папку - найду злоумышленников. Благодаря некоторым обстоятельствам, о которых расскажу позже, я был твердо уверен, что формула препарата еще находится в особняке.

А пока мне нужно было кое-что выяснить у миловидной хозяйки дома. Я повернулся к Мелиссе и почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо. На моей соседке по столу было платье персикового цвета с глубоким декольте. Оно скорее выставляло на показ, чем скрывало прелести владелицы. Пышная высокая грудь Мелиссы казалось вот-вот вырвется наружу. Но ваш покорный слуга умеет обуздывать свои эмоции, когда дело касается работы. Поэтому, стараясь не отвлекаться на соблазнительные изгибы, я наконец ловким движением вилки загнал упрямый горошек на кончик ножа. Но только я хотел отправить горошину в рот, как нотариус толкнул меня в локоть, и зеленый снаряд взлетел в воздух. Совершив короткий перелет, он приземлился прямиком в ложбинку между грудями обольстительной соседки. Я замер, словно пораженный молнией. Мелисса ничего не заметила, отчитывая за что-то склонившегося к ее уху дворецкого.

- Луарье, как вы думаете, мистер Кардиш сможет меня сегодня принять? - прозвучал сбоку голос нотариуса.

- Вам лучше поинтересоваться об этом у его супруги, - механически ответил я.

Я скосил глаза на декольте соседки, но никаких следов горошка там не обнаружил. Мелисса отреагировала на мой взгляд поощрительной улыбкой.

- Артур, я бы с удовольствием послушала о ваших победах на любовном поприще.

Кашлянув, я счел за лучшее перевести разговор на другую тему. Меня интересовала домашняя прислуга и события, нарушившие привычный ход вещей. После моих осторожных расспросов хозяйка поведала, что они держат в доме пятерых слуг и тут же всех перечислила. Дворецкий Чарльз, две горничные - рыжая Мэри и брюнетка Джейн, кухарка Нэнси и садовник Джордж.

Мелисса не смогла вспомнить никаких странных событий за последние дни. Она была весьма обеспокоена внезапной болезнью супруга. Когда я выразил желание навестить доктора, собеседница попросила меня перенести визит на завтра. Ричард еще очень слаб и скорее всего уже спит.

Беседуя с Мелиссой, я время от времени посматривал на гостей. Иветта выглядела расстроенной. Она непривычно молчала. Ее кузен сохранял на лице невозмутимое выражение, а нотариус, наоборот, с расстроенным видом поглядывал по сторонам. После ужина мы еще долго пили чай, обмениваясь малозначащими фразами. За окнами было совсем темно, когда, пожелав друг другу спокойной ночи, все разошлись по комнатам.


***


Я вошел в свою комнату и присел на стул. День был трудным, и мне хотелось все осмыслить. В голове кружился хоровод мыслей, обрывки услышанных фраз и вопросы без ответов. Я мысленно сопоставлял факты, строил логические цепочки, но никак не мог прийти к однозначному выводу: Кто напал на меня в лаборатории? Лишь одно мне было известно точно. Похитители не получили желаемой добычи. Я успел заглянуть в папку Ричарда. Там была лишь стопка чистой бумаги. Где же тогда спрятана формула препарата?

Карман пиджака оттягивал непривычный груз, и тут я вспомнил. Блокнот Ричарда. Когда я его открыл, стало понятно, что это лабораторный дневник. Записи в блокноте велись нерегулярно и были отрывочны, а некоторые листы кто-то безжалостно вырвал. Скорее всего, это сделал сам Ричард.


Записи

из лабораторного дневника


11 апреля

У подопытного Х. оказался врожденный порок сердца. Однако из соображений секретности мне не удастся быстро найти ему замену. Продолжу эксперимент. Необходимо увеличить пропорции всех ингредиентов.


15 апреля

Эффект превзошел все ожидания. Защитные функции подопытного усилились. Порезы на коже зарастают почти мгновенно. Х. чувствует себя бодрым и полным сил.


23 апреля

Оставил прежнюю дозировку препарата. Пока все идет по плану. Можно надеяться на скорое завершение эксперимента. Х. работает почти круглосуточно. Для полного восстановления тонуса организма ему хватает буквально двух-трех часов. Это восхитительно! Какие открываются великолепные перспективы!


1 мая

Х. внезапно почувствовал слабость в руках. Возможно, сказалась долгая физическая работа по расчистке фонтана в саду. Последствия длительного перенапряжения? Надеюсь, что он быстро восстановится.


10 мая

Подопытному становится хуже. Слабость распространилась на все тело. Появились бледность и одышка. Попробую увеличить дозу препарата.

Мне позвонил аноним. Предложил за препарат огромные деньги. Откуда он узнал о моих опытах? Возможно, что проговорился кто-то в компании. Или это происки того молодого ученого из Германии? Я обещал подумать. В деньгах я не нуждаюсь. Сейчас для меня главное - добиться устойчивого эффекта препарата. На всякий случай написал письмо Артуру Л.. Попросил о помощи. Он обещал мне защиту и готов приехать по первому зову. Подожду развития событий.


15 мая

Х. потерял сознание. Пульс нитевидный, дыхание едва прослушивается. Что мне предпринять? Продолжить введение препарата внутривенно или остановить эксперимент? При проведении опытов на хомячках подобных симптомов не возникало. Рискну продолжить.


21 мая

Подопытный Х. скончался сегодня утром. Налицо все признаки смерти от сердечной недостаточности. Жаль, что у Х. были проблемы с сердцем. Но ставить точку в опытах пока рано. Нужен новый подопытный. Надо перепроверить все расчеты.


3 июня

Подопытный найден. Им буду я сам. Принял первую дозу препарата. Сразу почувствовал прилив сил и желание творить. Почти не сплю, сочиняю стихи или играю сам с собой в шахматы. Легко пересчитал предыдущие расчеты и нашел пару незначительных погрешностей. Исправил ошибки и уточнил формулу препарата.


10 июня

После изменения формулы препарат действует более эффективно. Сплю два часа. Аппетит отличный. Чувствую себя великолепно. Попробовал прыгать на одной ноге. Так увлекся, что пропрыгал полчаса, иногда меняя ноги, и совсем не устал. Все время хочется двигаться.


После этой даты почерк Ричарда изменился. Стал неровным, появились большие пропуски между словами.


17 июня

Появилась слабость в руках. С трудом могу удерживать предметы. Правая рука действует лучше левой.

Вновь звонил аноним. Снова угрожал и предлагал деньги. Не исключено, что это иностранный шпион. Скорее всего германский. Надо решить вопрос раз и навсегда. Попросил его приехать в усадьбу на переговоры в ближайший уик-энд. Он согласился, но предупредил, что приедет не один. Выставил условие, чтобы я не вздумал обращаться в полицию.

Я позвонил Артуру Л. и рассказал о ситуации. Он обещал обязательно приехать 21 июня. Я не нарушил соглашения с анонимом, ведь Артур Л. больше не служит в полиции. Чувствую усталость, пойду прилягу.


21 июня

Сегодня все решится. С утра чувствую себя разбитым. Увеличил дозу препарата. Помогает слабо. Надеюсь, что это временный кризис, и я его успешно преодолею. Уверен в правильности формулы препарата. Ручка выпадает из руки. Пойду, немного пройдусь...


Последняя страничка дневника пестрела сумбурными мыслями:


Что важнее тело или ум? Одно мне ясно совершенно точно - и то, и другое необходимо поддерживать в чистоте. Чем питается ум? Мыслями. Значит, мысли должны быть чистыми. Грязные мысли - грязный ум. С этим понятно. Но какие мысли могут считаться чистыми? Возвышенные мысли о душе, о Боге?... Тогда являются ли мысли о хлебе насущном грязными? И возможно ли добиться жизненного успеха, думая только о возвышенном? Здесь нельзя допустить ошибки, ведь жизнь у всех одна... Будь то высшее создание природы - человек или крохотная букашка. Так, может быть, нужно прямо идти к своей цели, не думая о качестве мыслей?..

И как быть с телом? Еще Гиппократ писал, что "жизненные соки" организма должны быть сбалансированы и чисты... Значит телу, как и уму, тоже нужна чистая, а не грязная пища. А что значит чистая пища для тела? На Востоке мудрецы питались сусальным золотом, надеясь стать бессмертными. И что? Стали ли они такими? Думаю, что нет...


Дневник Ричарда имел толстую обложку. Это меня смутило. А не может ли здесь быть тайника? Я снял обложку с дневника и обнаружил под ней несколько писем на немецком языке. Мне повезло, что в детстве у меня была гувернантка-немка, поэтому прочесть письма не составило большого труда. Их содержание добавляло новые штрихи в картину событий и наводило на серьезные размышления.


Глава шестая

в которой Луарье отправляется в ночь и встречает знакомого,

затем отбивается от новой поклонницы и видит призрака


Я встал со стула и с задумчивым видом подошел к окну. Внизу раскинулся вечерний сад. Деревья в нем росли вперемешку с кустарником. Строгих форм в садовой планировке Ричард не придерживался. Он исходил из убеждения, что нужно быть ближе к природе. В результате сад местами превратился в непроходимые заросли.

В кустах под окном я заметил какое-то движение, потом мигнул свет фонарика. Там явно кто-то прятался. Я убрал дневник в карман пиджака. Нельзя было оставлять его без присмотра. После чего погасил свет в комнате и вышел в коридор. Здесь было пустынно и тихо. Двери комнат моих соседей были закрыты. Надеюсь, что они уже спят.

Я поспешил по лестнице вниз, а затем через боковой вход вышел в сад. Двери особняка еще не заперли на ночь. Но мне нужно поторопиться, если я не хочу ночевать во дворе. Я осторожно приблизился к кустам, в которых заметил свет. Никого не было видно. Тут от ближайшего дерева отделилась черная тень.

- Луарье, я уверен, что доктора отравили..., - уверенным тоном произнесла тень.

Меня нисколько не удивило появление незнакомца.

- Коллинз, спасибо, что в точности выполнили мою просьбу прибыть в Каррингтон-Холл и наблюдать за домом, - ответил я. - Но давайте не будем делать скоропалительных выводов. Кто-нибудь покидал усадьбу в течение дня?

Мэтью Коллинз был отставным полицейским и моим партнером по частному сыску. Согласитесь, что делать вдвоем любую работу сподручнее, чем в одиночку. К тому же он был неболтливым надежным парнем, готовым вступиться за друга и подставить плечо в трудный момент.

Коллинз прибыл из Лондона тем же поездом, что и я. Это его я видел на вокзале. Скрытно пробравшись на территорию усадьбы, он должен был взять Каррингтон-Холл под постоянное наблюдение. Я корил себя, что не позаботился о повышенных мерах безопасности раньше. Надеюсь, что дело не зашло слишком далеко. Но так или иначе, уже ничего не поделаешь.

На мой вопрос Коллинз доложил тихим шепотом:

- После того как доктор Кардиш вернулся в усадьбу, никто не приходил и не покидал охраняемую территорию. За исключением деревенского врача Уоткинса. Днем я следил за домом в бинокль из старой башни, а как стемнело, перебрался ближе. Подслушал, как слуги на кухне говорили о болезни хозяина.

Я внимательно выслушал партнера.

- Коллинз, у меня есть для вас новое поручение. Отправляйтесь ночным поездом в Лондон. Здесь вы мне пока не понадобитесь. По прибытию в город следуйте в полицию и найдите старшего детектив-инспектора Роберта Даунинга. Передайте ему от меня вот эту визитку. Инспектор мне кое-чем обязан и поэтому не сможет отказать в небольшой услуге. Выясните у него следующее...

Хорошо иметь связи в полиции. Иначе работать частным сыщиком, мне пришлось бы намного сложнее.

- Дальше, мне нужны свежие немецкие газеты. И вот еще что, отдайте на токсикологическую экспертизу вот это...

Я протянул Коллинзу коробочку с лекарствами из комнаты Ричарда и пакетик с порошком из сейфа лаборатории. На всякий случай у меня осталось по одному пакетику из обоих мест. Мы с партнером обменялись еще несколькими фразами, а затем попрощались. Коллинзу нужно было торопиться на поезд. Договорились, что он вернется в Каррингтон-Холл завтра к обеду. От результатов его поездки напрямую зависел успех всего дела.

Вволю надышавшись свежим воздухом, я вернулся в особняк.


***


Как только я перешагнул порог своей комнаты, меня встретил уже знакомый аромат. Сандал? Чьи-то руки нежно обвили мою шею, и ко мне прильнула гибкая женская фигура. Последовал влажный поцелуй в щеку. "Дежавю", - подумал я, вспомнив болонку.

- Бетси... Ой, Иветта. Что вы здесь делаете?

- Артур, я вас люблю, и это любовь с первого взгляда!

Я остолбенел от неожиданности, а ночная гостья все сильнее прижималась к моему телу.

- Вы должны ответить мне взаимностью, - скороговоркой лепетала девушка. - Я сгораю в горниле страсти...

Свет в комнате был выключен, и глаза Иветты сверкали в лунном свете, словно огромные бриллианты. Я почувствовал, как руки гостьи зашарили по моей одежде, и меня охватило приятное волнение. Казалось, что я сплю и вижу прекрасный сон.

Внезапно в носу защекотало от сандалового аромата духов Иветты. Не в силах сдержаться, я громко чихнул. Колдовское наваждение рассеялось, и я смог направить мысли в безопасное русло.

- Так, - произнес я решительным тоном. - Это уже слишком! Иветта, прошу вас соблюдать правила приличия. Я понимаю, сегодня был трудный день. Давайте успокоимся и вернемся к этому разговору завтра.

Я крепко схватил девушку за запястья. Она несколько раз дернулась, но не смогла вырваться. Дождавшись, когда блеск в глазах гостьи померк, я отпустил захват. "Что это вдруг на нее нашло?", - не мог понять я. Иветта грустно поникла головой, а затем, прижав руки к груди, выбежала из комнаты.

"Ну и денек сегодня выдался", - подумал я, снимая пиджак. Мне показалось, что он стал легче, чем раньше. Я полез в карман. Блокнот пропал! Так вот в чем причина неожиданного визита Иветты! Какой же я олух! Да-а, не ожидал я от юной леди такого коварства.

Мои противники завладели ценной информацией. Но формула препарата по-прежнему никому недоступна. И это на данный момент меня устраивало. Посмотрим, кто окажется умнее и придет к финишу первым.


***


Глубокой ночью меня разбудило чье-то ледяное прикосновение. Я вскинулся и лежал на постели с сильно бьющимся сердцем. Поцелуй Холодной дамы? Мистика!

Вдруг в тишине комнаты послышался осторожный скрип. Дверца платяного шкафа начала медленно открываться. На зеркале, висевшем внутри, возникли бледные очертания человеческой фигуры.

- Кто здесь? - громко вскрикнул я, садясь в кровати.

После чего схватил револьвер, лежавший на тумбочке, и направил оружие на шкаф. Щелкнул взведенный курок. Ответом мне было безмолвие.

Дрожащими от волнения руками я зажег керосиновую лампу, стоявшую на тумбочке. А затем осторожно приблизился к шкафу и заглянул внутрь. Там никого не было. Лишь мои костюм и рубашка слегка покачивались на своих вешалках.


Глава седьмая

в которой выясняется, чем может закончиться утренняя прогулка,

а также, что курение смертельно опасно для здоровья


На следующее утро я проснулся отдохнувшим и полным сил. В голове у меня прояснилось, и я горел желанием продолжить начатое расследование. Мне приходилось разгадывать головоломки и посложнее. Скоро я сорву с кое-кого маску!

После завтрака я зашел в личные покои Ричарда. У его постели дежурила горничная Мэри. Рыжая ирландка с костлявой фигурой и лицом, густо усыпанным веснушками. Медицинская сиделка должна была прибыть с минуты на минуту. Мэри выглядела усталой, проведя бессонную ночь у постели больного. Я пожалел ее и отправил к Мелиссе за новыми распоряжениями. А сам остался с доктором наедине. Это было частью хитроумного плана.

Когда горничная удалилась, я шагнул к кровати Ричарда. Мой друг спал. Выглядел он по-прежнему неважно, но бледность отступила, что внушало надежду на выздоровление. Я пристально посмотрел на руки доктора, лежавшие поверх одеяла. Все пальцы покрывали пятна от старых химических ожогов. В этот момент больной открыл глаза. Как вовремя! Мне нужно было с ним кое-что обсудить. Я рассказал Ричарду о нападении в лаборатории, некоторых своих подозрениях и решении организовать общее собрание, чтобы провести перекрестный опрос гостей.

Вскоре вернулась горничная, а вместе с ней появилась медицинская сиделка. Я понял, что мне пора уходить и, пожелав больному скорейшего выздоровления, покинул комнату. В коридоре меня ждала Иветта. Что она здесь делает? Неужели подслушивает?

Девушка выглядела смущенной. Она очень мило извинилась за свое вчерашнее поведение. Ну как я мог не простить это восхитительное создание?

Чтобы действовать наверняка, мне нужно было дождаться прибытия моего партнера из Лондона. А поскольку появилось свободное время, почему бы не посвятить его прогулке? Мне так редко удается выбраться на природу из грязи и духоты городских джунглей. Я предложил Иветте составить мне компанию, но девушка отказалась, смутившись еще больше. Ну что ж, нет так нет. Покинув особняк, я отправился побродить по саду.

Тропинка завела меня в дальний угол усадьбы к старым развалинам. Полуразрушенная крепостная башня выглядела мрачным наследием темных веков среди буйно разросшейся зелени сада. Двери отсутствовали, и я из любопытства вошел внутрь. На меня сразу же нахлынули детские воспоминания. Башня, казалось, совсем не изменилась с тех канувших в лету дней. Пол все так же был завален грудами камней и мусора. Потрескавшиеся под гнетом времени стены местами поросли мхом, а сквозь щели в них пробивались солнечные лучи. Винтовая лестница на верхний этаж просела, но пока не обвалилась. На ее пыльных ступенях виднелись следы ног. Наверняка, это Коллинз побывал здесь вчера. Больше ничего интересного я не обнаружил. Пора было возвращаться в дом.

Я вышел наружу и споткнулся о торчавший из земли камень. В этот момент что-то обожгло мне щеку. Я оглянулся. Из стены башни торчала короткая стрела. В следующий миг я уже лежал на земле, с силой вжимаясь в траву и стараясь не двигаться.

Вокруг царила полная идиллия. Приятный, теплый ветерок лениво шевелил листву деревьев. В тенистых кущах беззаботно пели птицы, а в траве стрекотали кузнечики и порхали разноцветные бабочки. Все жило и радовалось жизни. И мне категорически не хотелось умирать. Стрелок никак себя не проявлял. Но это не значило, что он ретировался и не держит сейчас меня на мушке. Я осторожно вынул из кармана брюк револьвер.

Неподалеку раздался громкий крик. Я узнал голос Коллинза. Он звал меня по имени. Я благоразумно промолчал. Вскоре послышался треск кустов, и на лужайку перед башней вышел мой партнер. Опасность миновала. Только теперь я встал на ноги и отряхнул брюки от травы.

Коллинз привез важные сведения. В расследовании можно было ставить жирную точку. Обсудив дальнейшие действия, мы с партнером направились в особняк. По дороге я вздрагивал от каждого шороха, но нападение больше не повторилось.


***


Наши планы пришлось срочно менять - жизнь внесла в них свои коррективы.

В доме царила непривычная суматоха. Горничная Джейн обнаружила нотариуса мертвым в его комнате. Полицию и врача уже вызвали. Мы с Коллинзом быстро поднялись на второй этаж. В коридоре гостевого крыла собралась прислуга. Когда мы проходили мимо, я услышал чей-то испуганный шепот: "Его поцеловала Холодная дама". Я вздрогнул, но потом понял, что слуги говорят о покойном Эшли.

Я замедлил шаг и подозвал к себе дворецкого Чарльза. Настала пора раскрыть инкогнито. До этого момента слуги не знали о моей настоящей профессии. Для них я был всего лишь другом детства Ричарда. Отрекомендовавшись Чарльзу, я объяснил, что действую по поручению его хозяина. После чего с помощью дворецкого опросил слуг. Вскоре у меня были разрозненные сведения, где кто находился в утренние часы. Коллинз помогал мне, задавая дополнительные вопросы. Выяснилось, что Иветта и Родерик не покидали своих комнат, Мелисса распоряжалась на кухне, а Эшли вернулся с прогулки полчаса тому назад. Слуги почти все время находились на виду друг у друга. Последней видела в живых нотариуса горничная Джейн. Она сказала, что Эшли опять забыл свою трубку в столовой и по указанию Мелиссы ей пришлось отнести курительный прибор в комнату покойного, когда тот вернулся с променада. Горничная вспомнила, что в коридоре она столкнулась с Родериком, выходившим из покоев кузины.

Пора было переходить к осмотру места происшествия. К моему удивлению, в комнате нотариуса находилась Мелисса. Она с растерянным видом стояла у окна, ломая руки. Эшли лежал на кровати полностью одетым. Лицо покойного исказила судорога, а в руке была зажата курительная трубка.

Открывшаяся картина наводила на определенные размышления. Я склонился над нотариусом и принюхался. Мои подозрения подтвердились - изо рта у него слабо пахло миндалем. На тумбочке рядом с покойником стоял пузырек с прозрачной жидкостью. Тот самый, что я видел в сейфе лаборатории. Ну что ж, по крайней мере причина смерти была налицо - отравление цианидом.

Я мягко попросил Мелиссу покинуть комнату, чтобы мы могли произвести осмотр.

- Артур, я очень на вас надеюсь, - дрогнувшим голосом произнесла хозяйка дома и вышла в коридор.

Оставшись одни, мы с Коллинзом приступили к обыску. Вскоре нами было найдено кое-что заслуживающее внимания. Выяснилось, что покойный нотариус курил дорогой немецкий табак, достать который в наших краях весьма непросто.

Сунув руку под подушку, я обнаружил почтовую открытку, приготовленную к отправке. На ней была изображена влюбленная пара в старинных костюмах, а адресатом указана нотариальная контора, в которой служил Эшли. На обратной стороне открытки мелким почерком нотариуса было написано:


Мне ночью снился сон.

Ах, где был я в тот миг!

Рассказывать сейчас мне не резон.

Так переменчив жизни лик,

Азарту суеты подвластен он.


Не знал, что Эшли увлекался поэзией. Правда, стихи так себе. Открытку я сунул себе в карман.

В шкафу за одеждой обнаружилась фальшивая панель. Отодвинув ее, можно было попасть в соседнюю комнату. Так значит мне не привиделось, и это нотариус пытался пробраться в мои покои прошлой ночью. Сомневаюсь, что у него были добрые намерения. Мне повезло, что я вовремя проснулся. Но кто меня разбудил?

Самым важным открытием стала трость мертвеца. Коллинз вытащил этот аксессуар из-под кровати, куда его спрятал бывший владелец. Внутри трости скрывалась полая трубка с тугой пружиной. Последняя взводилась рычагом на бронзовой рукояти. Именно из этого скрытого оружия меня недавно пытались убить. Преступник был изобличен, хоть и посмертно.

После завершения обыска, я обратился к коллеге:

- Итак, Коллинз, что ты об этом думаешь?

- Все выглядит так, будто нотариус покончил жизнь самоубийством, - задумчивым тоном произнес мой помощник.

- И как, по-твоему, он это сделал? Выпил яд из флакона?

- Это вряд ли. Цианид действует почти мгновенно. У Эшли не хватило бы времени на то, чтобы аккуратно завернуть пробку флакона и поставить его на тумбочку.

Коллинз склонился над покойником и взял в руки курительную трубку. Понюхав мундштук, он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, соглашаясь с его выводом. Мундштук был отравлен.

- Допустим, нотариус решил отравиться с помощью трубки, - продолжил партнер. - Он смазал мундштук ядом. Потом поставил флакон на тумбочку и, сунув трубку в рот, умер от отравления...

- Коллинз, в это можно было бы поверить, если бы не одно но - трубка нотариуса набита табаком. Значит, Эшли собирался выкурить трубку, а не умирать от отравления.

- Тогда получается, что трубку смазал ядом убийца!

- Вот именно!

Это было подлое убийство, замаскированное под самоубийство. Я был рад, что коллега согласился с моим выводом.

Отдав Коллинзу необходимые указания, я отправился искать хозяйку дома. Нужно было заканчивать с этим делом. Я нашел Мелиссу у постели больного супруга и попросил ее через час собрать гостей и прислугу в библиотеке. Узнав об этом, Ричард разволновался. Выяснилось, что доктору стало значительно лучше, и он выразил желание присутствовать на собрании. Мой друг всегда хотел быть в курсе последних событий. Что ж, меня это устраивало.


Глава восьмая

в которой расставляются все точки,

и наступает развязка истории


Войдя в библиотеку, я обвел пристальным взглядом всех собравшихся. Вот и настал момент истины. Хозяева, гости и прислуга с явным нетерпением ждали от меня разъяснений. Я никогда не считал себя чувствительной натурой, но на мгновение мне стало жалко некоторых из присутствующих.

Ричард с Мелиссой сидели в креслах, друг напротив друга. Между ними на мягкой кушетке расположились Иветта и Родерик. В дверях библиотеки неподвижной статуей застыл Коллинз, которого я представил, как своего помощника. Слуги толпились в углу комнаты под присмотром дворецкого.

Я прошелся по скрипучему паркету и встал спиной к окну. Отсюда мне было удобно наблюдать за всеми. Напряжение в библиотеке достигло предела. Пора было начинать.

- Леди и джентльмены, пока мы с вами ждем приезда полиции, постараюсь прояснить возникшую ситуацию, - произнес я многозначительным тоном. - Для вас уже не секрет, что я - частный сыщик и нахожусь здесь по приглашению доктора Кардиша. Прежде всего хочу выразить сожаление, что не смог предотвратить сегодняшнюю смерть нотариуса Эшли...

- Одну минуту, - прервал меня Ричард.

Доктор повернулся к дворецкому и попросил бренди. Тот отдал распоряжение, и горничная Джейн выбежала из библиотеки. Вскоре она вернулась, неся поднос с графином бренди и бокалами. Получив желаемое, доктор сделал глоток вина и удовлетворенно кивнул.

- Луарье, вы собирались объяснить нам причину произошедшего, - напомнил мне Родерик.

- Начну издалека, - продолжил я. - Доктор Кардиш пригласил меня в Каррингтон-Холл для защиты от неизвестных злодеев. По его словам, он стал жертвой шантажа и всерьез опасался за свою жизнь.

Чтобы понять, что произошло дальше, нам придется перенестись в прошлое. Ричард Кардиш, ученый с мировым именем, поддерживал тесные связи с коллегами из других стран. Год назад он получил письмо из Германии от юного химика Генриха Шварца. В письме содержались подробные расчеты и формула чудо-препарата, увеличивавшего возможности человеческого организма. Шварц был никому неизвестным юношей-химиком, работавшим на одном из промышленных предприятий. Он не имел возможности проверить результаты своих вычислений опытным путем в лаборатории и попросил об этом доктора.

Это письмо было для Кардиша подарком небес. Уже несколько лет доктор трудился над подобным препаратом, но полученный им продукт имел массу побочных эффектов. Он приводил к быстрому расходованию резервов организма, а затем наступала неминуемая расплата. Одно за другим следовали упадок сил, слабость, а то и смерть. Здесь уже все зависело от состояния здоровья подопытного животного. Опыты проводились на хомячках.

Ни на что особо не надеясь, Кардиш провел испытания препарата немецкого химика. Неожиданно было получены обнадеживающие результаты. И тогда известный ученый пошел на подлог и выдал чужие исследования за свои собственные. Что толкнуло его на это? Обычные человеческие слабости: честолюбие, жажда денег и славы.

Хозяин дома привстал в кресле и гневно воскликнул:

- Артур, о чем ты говоришь! Это возмутительно!

- Ричард, прошу дослушать меня до конца! Правительство действительно тут же выделило доктору крупные денежные суммы на продолжение исследований. Кардиш написал письмо Шварцу, в котором предложил выкупить формулу чудесного препарата. Но юный гений категорически отказался, обвинив доктора в присвоении его изобретения. Тогда Кардиш отправил в Германию своего поверенного - нотариуса Питера Эшли, наказав не возвращаться без подробных расчетов и формулы препарата.

Одновременно Кардиш продолжил работу над своим прежним проектом. От опытов над хомячками он перешел к экспериментам на людях. Для сохранения секретности доктор проводил их в домашней лаборатории. Добровольно принимавший участие в испытаниях, садовник Генри имел врожденный порок сердца. Доктор хорошо платил ему за участие в эксперименте, и Генри скрыл от доктора свое заболевание. Уж очень ему хотелось заработать побольше денег. На самом деле Кардиш, являясь дипломированным врачом, был осведомлен о болезни подопытного, но продолжал эксперимент. В результате садовник скончался после длительного приема препарата.

Однако смерть садовника, не остановила ученого - он решил продолжить опыты на себе. Это было проявлением обычного упрямства. Доктор не мог поверить, что какой-то выскочка из Германии смог превзойти его, маститого ученого.

В результате Кардиш довел себя до серьезной болезни, а вчерашний приступ едва не закончился его смертью. Я сначала решил, что доктора с моей невольной помощью отравил неизвестный шантажист, а его спасло лишь то, что в стакан с водой попала малая доза яда. Однако анализ лекарственного порошка показал отсутствие в нем токсичных веществ. К этому моменту я еще вернусь.

На самом деле никакого шантажиста не было. А был тайный план, разработанный доктором Кардишем, его супругой и их сообщником нотариусом Эшли.

Вернувшись из Германии, Эшли сразу приехал в Каррингтон-Холл. Он выполнил указание доктора и добыл формулу препарата. А о судьбе юного химика вы можете прочитать в немецких газетах. По версии полиции Шварц совершил самоубийство, бросившись с моста в реку. Подозрительное совпадение, не правда ли?

Нотариус выполнил свою роль и был больше не нужен. Более того, он представлял собой опасность, так как мог проболтаться. Поэтому доктор с женой решили отравить сообщника, как только он передаст им формулу препарата. Однако Эшли почувствовал неладное и запросил солидную сумму денег вперед. Вот здесь Кардиш совершил фатальную ошибку - проявил несговорчивость и отказался платить. Сообщники переругались между собой.

А сегодня утром, когда я заявил доктору, что проведу собрание по расследованию шантажа, злоумышленники запаниковали. Они не знали точно, что мне известно. Поэтому Эшли отправился вслед за мной в сад, чтобы застрелить из своей трости-арбалета. Но покушение сорвалось. Тогда, опасаясь разоблачения, Мелисса отравила нотариуса. Для этого она обработала мундштук его курительной трубки цианидом и послала горничную отнести ее Эшли. А после смерти нотариуса оставила флакон с ядом на прикроватном столике. Доктор с супругой изначально планировали сделать из нотариуса козла отпущения, представив его шантажистом и германским агентом.


***


Коллинз достал из кармана револьвер и навел его на супругов Кардиш. Те выглядели растерянными. Я продолжил:

- Чтобы сбить меня с толку и запутать, преступникам нужна была дымовая завеса. Зная мою слабость к красивым женщинам, Мелисса пригласила в гости двоюродную племянницу Иветту Пламли с ее кузеном. Перед этим Кардиш ссудил молодым людям круглую сумму денег на туристическую поездку, а взамен попросил о "пустяковой" услуге - поучаствовать в розыгрыше старого друга, то есть меня.

Однако познакомившись со мной в дороге, Иветта неожиданно заартачилась. Именно ваш с ней спор, Ричард, я случайно услышал в библиотеке. Чтобы избежать разоблачения, вы увели девушку по тайному ходу в лабораторию, а затем уговорили ее хранить молчание. А куда ей было деваться? Ведь Иветта с Родериком были у вас на финансовом крючке. Быстро отдать вам денежный долг они не могли.

Я перевел дыхание и продолжил, обращаясь к доктору:

- Ричард, я долго не мог понять - зачем вам вообще был нужен я? Молчите? Можете не отвечать. Вы хотели использовать меня, как надежного свидетеля. Вы были уверены, что я, ваш друг детства, никогда не заподозрю вас в чем-то предосудительном. А используя связи в полиции, смогу повернуть расследование смерти нотариуса в нужном вам направлении. Но, если бы вы знали, с какими изощренными преступлениями мне приходилось сталкиваться на службе, вы бы не были так уверены в своей безнаказанности.

Первые подозрения у меня зародились во время посещения лаборатории. Мелисса говорила, что вы проводите дни и ночи напролет за опытами, однако химической печью уже давно не пользовались. Ричард, вы хитростью заманили меня в подвал, обронив несколько фраз перед фиктивным припадком. Ведь вчера у вас не было сердечного приступа. Пока я наливал воду в стакан и сыпал туда безвредный порошок, вы проглотили препарат, замедляющий сердцебиение, а потом сымитировали потерю сознания. Вам это нужно было, чтобы направить мои мысли на поиски мифического отравителя.

Когда я спустился в лабораторию, Эшли с Мелиссой совершили на меня нападение. Хотя это изначально не планировалось. Вы хотели лишь запереть меня в подвале и на какое-то время вывести из игры, но ваши сообщники запаниковали, увидев, что я открыл сейф. Однако они торопились и забрали лишь синюю папку, не удосужившись проверить мои карманы. Из неволи меня вызволила малышка Бетси, за что я ей чрезвычайно благодарен.

Вашей большой ошибкой, Ричард, было оставить ключ от сейфа на общей связке. Вы же знаете, как я любопытен. Так в мои руки попал лабораторный дневник. Узнав об этом, вы попросили Иветту выкрасть его у меня, уверив девушку, что она участвует в невинном розыгрыше. Теперь я знаю, чем этот блокнот был для вас так опасен. В нем вы собственноручно признаетесь в опытах на больном человеке - садовнике Генри, приведших к его гибели. Также вас разоблачала запись на последней страничке дневника. В ней, под влиянием минутного порыва, вы изложили свои сокровенные мысли о том, что готовы пойти на любое преступление для достижения поставленной цели. Но самое главное, в обложке дневника вы хранили письма юного химика Шварца. Это неопровержимая улика, свидетельствующая против вас. Я успел перепрятать письма до того, как Иветта похитила дневник. Еще одной уликой является смертельный яд - цианид, который хранился в сейфе лаборатории. По результатам проведенной экспертизы этот яд был обнаружен также в порошках из аптекарской коробки. Несомненно следы цианида найдут и на трубке покойного нотариуса.

В вашей синей папке, Ричард, вместо расчетов лежала пачка чистой бумаги. Все говорило о том, что вы полностью прекратили лабораторные исследования. Теперь понятно почему - вы ждали, когда Эшли привезет вам украденную формулу препарата.

Леди и джентльмены, в заключение я открою место, где нотариус перед смертью спрятал формулу препарата. Ричард и Мелисса, отгадка все время была у вас перед глазами. Вот стихи вашего сообщника, написанные им на почтовой открытке. Это была его страховка на случай внезапной смерти. Эшли знал, что я - частный сыщик и надеялся на мою сообразительность.

Читаем стихи:


Мне ночью снился сон.

Ах, где был я в тот миг!

Рассказывать сейчас мне не резон.

Так переменчив жизни лик,

Азарту суеты подвластен он.


Если сложить первые буквы строк получится слово "Марта".

Я шагнул к висевшему в простенке между окнами портрету девушки и развернул полотно тыльной стороной. Сзади был прикреплен коричневый конверт. Я открыл его и показал присутствующим исписанные формулами и расчетами листы бумаги. К этим документам было приложено письмо Эшли, в котором он обвинял в своей смерти доктора и его супругу, а также обличал их преступные замыслы и деяния. Перед началом собрания я внимательно ознакомился с содержанием конверта, а потом вернул его на прежнее место.

- Ваша игра проиграна, Ричард, - заявил я твердым голосом. - Остаток жизни вы с женой проведете в тюрьме. За научные изыскания вам щедро платило правительство. А, когда вы поняли, что не добьетесь успеха в исследованиях, то пошли на авантюру с убийством и кражей чужой формулы. Ведь денежные суммы были огромными, и вам очень не хотелось их возвращать.

Мелисса закусила губу и бросила затравленный взгляд на супруга. Бледный доктор медленно достал из кармана пистолет. Все в комнате замерли. Коллинз посмотрел на меня с немым вопросом. Я подал ему знак не вмешиваться. Это все, что я мог сделать для бывшего друга.

- Никогда не думал, что соседский мальчишка из бедной семьи с сомнительной родословной сможет раскрыть мой безупречный план, - презрительным тоном произнес Кардиш.

Раздался выстрел, и пистолет выпал из руки мертвого ученого. Мелисса вскрикнула, как подстреленная птица, и зашлась в рыданиях.

Только теперь я смог набраться решимости и взглянуть на Иветту. Девушка с грустным видом смотрела в сад, как будто видела его в последний раз. В руке она сжимала клочок белой бумаги. Тонкие пальцы разжались, и бумажка полетела на пол. "Это упаковка смертельного порошка", - вдруг понял я и бросился вперед. Но было уже поздно. Яд сделал свое черное дело.

Я подхватил сползавшее на пол бесчувственное тело девушки и уложил ее на кушетку. Родерик хотел оттолкнуть меня, но вдруг разрыдался как ребенок:

- Она так мечтала снова путешествовать по миру, но у нас не было денег...

Наши мечты порой приводят нас совсем не туда, куда мы стремимся. Что там Ричард писал в дневнике о чистых мыслях?

Мое сердце было разбито и разрывалось от боли. Я склонился над умирающей и прошептал:

- Иветта, я вас люблю...

И вдруг, о чудо, ресницы девушки дрогнули, и она открыла глаза. Иветта была всего лишь в глубоком обмороке. При виде меня на ее губах появилась слабая улыбка.

Догадка стрелой пронзила меня. Я сунул руку в карман. Точно! Иветта вместе с блокнотом похитила у меня безвредный порошок от кашля, который я взял в комнате доктора. А ядовитый порошок из сейфа лаборатории лежал у меня в другом кармане.

Я склонился к уху девушки и прошептал ей несколько слов. В ответ она утвердительно кивнула.

За дверью в коридоре раздался топот множества ног и громкие голоса. Полиция прибыла, но, как это часто бывает, с опозданием.


Эпилог

в котором все заканчивается благополучно


Мое расследование было завершено, и я передал собранные материалы в Скотланд-Ярд. Мелисса во всем призналась, впереди ее ждал суд и тюремное заключение. С Иветты и Родерика сняли все обвинения. Я этому поспособствовал, задействовав свои связи в полиции. Формулу чудо-препарата я передал в правительственные органы. Теперь это лекарство продается в аптеках многих европейских стран, деликатно умолчу под каким названием.

Когда все осталось позади, я объяснился с Иветтой и сделал ей предложение руки и сердца. Оказалось, что мои нежные чувства нашли живой отклик в сердце девушки. Она призналась, что с первой встречи почувствовала ко мне горячую симпатию. А тем памятным вечером, когда Иветта так артистично разыгрывала влюбленность, в ее душе неожиданно для нее самой возникло ко мне серьезное чувство. Я думаю, вы не удивитесь, узнав, что девушка ответила согласием на мое предложение, и вскоре мы сыграли свадьбу.

После этого дела я оставил частный сыск и начал работать на правительство. Мы с Иветтой объездили весь мир, выполняя различные секретные поручения. Так сбылась мечта моей возлюбленной об кругосветных путешествиях. Кузен Родерик время от времени составлял нам компанию в этих поездках.

Мой партнер - Мэтью Коллинз продолжил заниматься частным сыском и добился значительных успехов. Он теперь возглавляет одно из известных детективных агентств в стране.

А недавно я вышел на пенсию, и мы с супругой поселились в пригороде Лондона. Ведем тихую, уединенную жизнь. Иногда нас навещают наши дети, родственники и друзья.

Надеюсь, вы помните ту картину "Портрет Марты" из Каррингтон-Холла? После выхода в отставку я заинтересовался ее происхождением. Жизнь порой совершает поистине удивительные повороты! После кропотливых поисков выяснилось, что на полотне изображена та самая Холодная дама из семейного предания Кардишей! На самом деле Марта не погибла. Она сбежала с юным баронетом от графа Бартоломью Кардиша на юг Франции. Влюбленные поженились и прожили вместе долгую и счастливую жизнь, а их потомки через много лет вернулись в Англию. Обманутый граф Кардиш, желая избежать позора, скрыл от всех побег невесты, а его скоропостижная смерть породила множество слухов, которые вошли в семейное предание. А самое интересное: выяснилось, что Иветта является праправнучкой Холодной дамы. Вот откуда ее сходство со старинным портретом. Но смею вас заверить, назвать мою жену холодной никак нельзя. Порукой тому рождение в нашей семье троих детей.

Иногда долгими зимними вечерами я вспоминаю те сумбурные записи в дневнике Ричарда и вступаю с ним в мысленный спор. Не секрет, что всем нам в голову приходят самые разные мысли, но то, что мы есть, нашу истинную сущность, определяют поступки.

Друзья, старайтесь думать о хорошем. Ведь чистые помыслы рождают добрые дела.


Примечание


1

Ландо́ (через фр. landau от нем. Landau(er)) - легкая четырехместная повозка со складывающейся вперед и назад крышей. Название образовалось от названия города Ландау в Германии, где повозки этого типа были изобретены в XVIII веке


2

Гамадри́л - вид обезьян рода павианов.


3

Суфражи́стки (от фр. suffrage - избирательное право) - участницы движения за предоставление женщинам избирательных прав. Также суфражистки выступали против дискриминации женщин в целом в политической и экономической жизни. Считали возможным вести борьбу, применяя радикальные акции.