# Карма

Олег Михайлович Паринов

Самурайская повесть.

Пролог


[1] Ветер шумел где-то высоко в верхушках деревьев. Стоял жаркий летний полдень. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, нещадно грели землю и все, что встречалось на их пути. Усталый ронин сидел на траве, спрятавшись от палящего зноя в тени раскидистого дерева. Его имя было Ватанабэ Сэтору [2].

Окружающий лес основательно зарос. Молодые побеги и кустарник сплошной стеной обступали место привала. Неумолчно трещали цикады, а у самых ног путника звонко журчал ручей. От его прохлады никуда не хотелось уходить. Приятно было отдохнуть после длительного пешего перехода. "Так и сидел бы здесь до самого вечера", - подумал Сэтору. Но еще один ночлег под открытым небом не входил в его планы. Сделав глоток воды из бамбуковой фляги, ронин откинулся на спину и не заметил, как задремал.


Ватанабэ Сэтору


Протяжный флейты звук

Тоской сжимает душу.

Где та, чей тонкий стан

Я ночью обнимал?

Ах, то был зыбкий сон!

Хочу найти я призрак,

Что чувства пробудил мои

И сердце из груди украл?


1


Мне приснилась Айко. Этот сон с пугающим постоянством повторялся уже который раз. С застывшей улыбкой на бледном лице девушка шла мне навстречу по узкой тропинке. На ней было надето алое кимоно с рисунком из серебристых пионов и широкий пояс-оби зеленого цвета. В волосах у любимой были цветы и серебряный гребень. Я стоял, не в силах пошевелиться. По мере того, как расстояние между нами сокращалось, мое сердце билось все чаще и сильнее. Вдруг Айко замерла на месте, испуганно глядя мне за спину. Я быстро обернулся и... пробудился. Мне никогда не удавалось досмотреть этот сон до конца.

Липкий пот заливал лицо. Знойная жара никуда не делась. Вдобавок ко всему тень от дерева сместилась, и теперь я лежал под прямыми солнечными лучами. Сильно хотелось пить. Вытерев платком капли пота, я потянулся за флягой и тут услышал звуки яростной схватки. Неподалеку бились на мечах. До меня доносились приглушенные вопли и звон оружия. Насторожившись, я привстал с земли. Когда сражаются в столь глухом месте скорее всего кто-то попал в засаду. Неписанный закон одинокого странника гласил - не вмешивайся, дольше поживешь. Пока я раздумывал, как поступить, звуки боя стихли. Сражение закончилось с неизвестным итогом.

Что бы там не произошло, пора было собираться в дорогу. Вещей у меня было немного, а посему сборы были недолгими. Когда я вешал флягу на пояс, из лесной чащи донесся слабый крик о помощи. Отбросив в сторону осторожность - не в моих правилах было бросать кого-либо в беде - я немедля отправился на звук. Думать о возможных последствиях такого поступка было некогда. Не сделав и сотни шагов по извилистой тропинке, я очутился на просторной поляне. Именно здесь произошло сражение. Тела четверых самураев, одетых в серые кимоно, были разбросаны по всей лужайке. Неподвижно застыв в разных позах, они не подавали признаков жизни. В самом центре побоища находился самурай в коричневом кимоно. Он лежал на боку, опираясь на локоть левой руки, в правой у него была зажата окровавленная катана. Воин слегка пошевелился. Видимо, это он звал на помощь.

Быстрыми шагами я приблизился к раненому и уже вскоре смог рассмотреть его получше. Мужчина зрелых лет имел невысокий рост и плотное телосложение. Глаза у него были закрыты, а вся одежда пропиталась кровью. Судя по итогам боя, незнакомец являлся опытным фехтовальщиком. На его кимоно не было видно фамильного герба-камон. Ронин? Присев на корточки я осмотрел раны. Мой небольшой опыт свидетельствовал, что шансов выжить у незнакомца не было. Странно, что мечник вообще еще не умер. Пара глубоких порезов на его теле были смертельны для обычного человека.

Внезапно раненый открыл глаза. Постепенно в них появилось осмысленное выражение. Не отводя от меня пристального взгляда, мужчина полез за пазуху и достал оттуда что-то завернутое в красную ткань.

- Доставьте этот пакет торговцу шелком Ямасите Мицухиро из Торгового квартала в Осаке, - едва слышно прошептал он. - Передайте ему, что я, Сакураи Минору - верный самурай клана Мацудайра, сражался до конца...

Раненый сунул сверток мне в руку и с силой сжал мои пальцы. В глазах самурая появилась немая мольба. Я не смог отвергнуть последнюю просьбу умирающего.

- Я, ронин Ватанабэ Сэтору, доставлю этот пакет в Осаку и передам его торговцу шелком Ямасите Мицухиро...

Как только я произнес эти слова, жизнь покинула раненого. "Мое везение - это просто что-то, - пришла мне в голову грустная мысль. - Сначала выгнали из родного клана, а теперь еще и это..."

Я встал на ноги и взвесил сверток в руке. Он оказался весьма легким. Открывать или нет? Но, в конце концов, должен же я знать, что взялся доставить по назначению. Развернув ткань, я обнаружил внутри аккуратно сложенное послание. Оно было запечатано именной печатью. "Личное письмо, - почему-то решил я. - Наверное, последняя воля умершего..."

На всякий случай я осмотрел тела остальных участников боя. Первоначальное впечатление подтвердилось - все они были мертвы. На кимоно у убитых был вышит герб рода Сатакэ. Здесь мне было уже нечего делать, пора было двигаться дальше. Ну, теперь в моих бесконечных странствиях появилась хоть какая-то цель. Я решил сообщить о произошедшей схватке в ближайшей деревне. Хотя встречаться с представителями официальной власти мне весьма не хотелось. Потому как мой внешний вид оставлял желать лучшего и больше подходил лесному разбойнику, нежели меченосцу благородного происхождения: поношенное дорожное кимоно, катана с вакидзаси [3] в потертых ножнах, стоптанные соломенные сандалии-варадзи. Не так давно девушки в нашем селении называли меня симпатичным, но сейчас они бы даже не взглянули в мою сторону. Сам я считал себя самым что ни есть обыкновенным юношей, вступившим в свою семнадцатую весну. Средний рост, острые черты лица, худощавое сложение. Впрочем, какое дело бесстрашному воину до суждений ветреных девиц! Изо всех представительниц женского пола для меня было важно мнение лишь одной Айко. И я очень надеялся, что у любимой еще сохранились ко мне нежные чувства. Дочь хозяина додзе [4] была на редкость красивой. Тонкий, как тростинка, стан, милая улыбка, ямочки на щеках, а в ее глаза я готов был смотреть целую вечность. Они постоянно меняли свое выражение, отражая движения девичьей души. Порой задумчивые, но вот в них промелькнула легкая грустинка, а через мгновение уже задорно веселые или широко открытые от удивления. Это, когда я принес с болота лягушку со необычным рисунком на спине. Я любил Айко с самого детства. Наши семьи дружили, и мы выросли вместе. Мой отец Ватанабэ Хирохей - меченосец свиты главы клана Хосина - был суровым, молчаливым воином. Обычно он приходил домой поздно вечером. Неторопливо поедая рис с овощами, слушал от мамы новости за день, а потом звал меня во двор. Там я вставал в стойку с боккэном [5] и начинал наносить удары. Отец внимательно наблюдал за мной, изредка делая замечания. Так продолжалось порой больше часа. Я был счастлив, когда Хирохей кивал головой, выражая одобрение моей технике. Раз или два в неделю на смену боккэну приходил лук. Кроме того, Хирохей обучал меня приемам борьбы без оружия. Когда у него выдавался свободный от служебных обязанностей день, мы вместе отправлялись на охоту или рыбалку. За пределами поселения мой родитель становился менее замкнутым, а иногда и довольно разговорчивым. Он настойчиво учил меня правилам охоты и рыбной ловли, говоря, что для мужчины это весьма достойные занятия. Мы с родителем редко возвращались домой без добычи.

Когда я подрос, Хирохей договорился с отцом Айко - известным мастером кэндзюцу [6] Симидзу Рюдзиро, что тот возьмет меня учеником в свой додзе. Так я начал заниматься в школе Ниттэн-рю. Этот боевой стиль основан на применении в бою одновременно двух мечей - катаны и вакидзаси. Такой подход являлся редкостью в среде профессиональных воинов, поэтому наша школа находилась под нескончаемым градом насмешек и упреков. И нам, ее представителям, порой приходилось на деле доказывать силу практикуемой техники. Время от времени бродячие ронины вызывали на бой главу школы. Но Симидзу Рюдзиро редко сразу соглашался на поединок. Поначалу он выставлял на бой своих учеников. И что меня удивляло не всегда самых лучших. Если ронин побивал двух-трех выставленных бойцов, то к нему выходил сам Рюдзиро. Обычно учитель сокрушал противника буквально за пару-тройку ударов, ломая ему меч или делая блок, а затем пронзая того вакидзаси. Лишь один раз на моей памяти поединок затянулся. Тогда в додзе пришел странный старик в рваном кимоно. Из оружия у него была обычная деревянная трость. Гость категорически отказался сражаться с учениками и стал требовать поединка с главой школы. Он заявил, что не покинет додзе без боя с мастером, после чего уселся в углу зала и задремал. Час проходил за часом. Начало темнеть. В додзе зажгли светильники. Убедившись, что незнакомец не собирается уходить, к нему вышел сам Симидзу. Мы, ученики школы, столпились в дверях додзе, ожидая, что будет дальше. Понятное дело, мы были уверены в мастерстве учителя и предвкушали разгром наглого старца.

Рюдзиро имел высокий рост, широкие плечи и сильные руки. Именно могучее телосложение зачастую помогало ему одерживать победу в бою. Тяжело ступая по татами, он двинулся к гостю. Казалось, что по залу катится ожившая каменная статуя. Когда до старика оставалось с десяток шагов, тот вдруг легко вскочил на ноги и едва касаясь татами, на носочках, полетел навстречу мастеру. Рюздиро одним движением обнажил катану и встретил противника рубящим ударом сверху. "Вот тут ему и конец", - успел подумать я. Но куда там! Старик проворно поднырнул под руку с мечом и ткнул тростью в ребра самураю. Рюдзиро взревел как горный тэнгу [7]. Бешено вращая двумя мечами, так что те превратились в сплошные сияющие круги, глава школы принялся теснить гостя в угол додзе. Старик не растерялся. Он выхватил из трости спрятанный в ней меч и начал уверенно защищаться. Рюдзиро наносил один сокрушительный удар за другим. Казалось, что еще немного и схватка закончится его победой. Вскоре стало заметно, что гость, не выдерживав мощного натиска самурая, начинает уставать. Его движения замедлились. Видимо, сказывался преклонный возраст. Вот, он на миг открылся, и Рюдзиро не преминул этим воспользоваться. Блокировав меч противника, глава школы ударил острием вакидзаси ему в грудь. Но старик чуть сдвинулся в сторону и меч-спутник самурая попал ему под мышку. Гость зажал лезвие предплечьем и ударил мечом по руке учителя. Рюдзиро громко вскрикнул. Я сначала подумал, что ему отрубили руку. Но оказалось, что старик ударил самурая тыльной стороной клинка. Что это было жалость или какое-то другое чувство, я тогда не понял. Судя по вскрику учителя, противник попал ему по болевой точке. Второй рукой старик взмахнул перед лицом Рюдзиро, и тот разом выронил мечи. Схватившись обеими руками за лицо, глава школы зашатался, а затем упал на колени. Между прижатыми к лицу пальцами у него выступила кровь. Мы, ученики, с воплями выбежали на татами и, взяв гостя в кольцо, обнажили мечи. Наши сердца переполнял праведный гнев. На кону стояла честь школы. Мы собирались отчаянно сражаться и готовы были, если суждено, погибнуть, но не выпустить старика живым. Рюдзиро остановил нас резким окриком. Учитель отнял руки от лица, и стал виден кровоточащий порез у него на лбу.

Поединок закончился полной победой гостя. Старик сдержано поклонился и спрятал свой меч в трость, после чего с довольным видом потянулся и пошевелил плечами. В свете светильников я заметил, как под мышкой у него что-то блеснуло.

- Запомни этот урок, - произнес победитель, обращаясь к Рюдзиро. - Не полагайся слепо на силу и будь готов к неожиданностям.

По знаку учителя мы расступились. Старик обвел нас цепким взглядом и растворился во тьме, сгустившейся за порогом додзе.

После этого случая Рюдзиро заставил нас тщательно изучить прием, который продемонстрировал странный гость. Изо дня в день мы ловили подмышками боккэны и наносили встречные удары. Дело дошло до синяков и кровавых ссадин, но глава школы все равно был недоволен. Он громко кричал и бранился так, что шрам на лбу, оставленный ему гостем, багровел. Где-то я его понимал - кому понравится быть публично опозоренным. Хорошо еще, что старик после выигранного поединка не потребовал распустить школу.

Мне кажется, что после этого случая в душе моего учителя что-то надломилось. Рюдзиро стал частенько выпивать и выходил из себя по самому незначительному поводу. По округе поползли нехорошие слухи. В результате наш додзе начал быстро терять авторитет в среде меченосцев.


2


Каждый раз думая об Айко, я испытывал сильные волнующие чувства. Хотя она и была дочерью главы школы, но никогда не занималась в додзе вместе с другими учениками. Рюдзиро считал, что кендзюцу не женское дело. Он обучал свою дочь владению копьем и кайкэном [8].

Семья Симидзу переселилась на земли хана [9] Айдзу откуда-то с юга. Продемонстрировав блестящие навыки фехтования, отец Айко так восхитил главу клана Хосина Тадаеси, что тот распорядился о строительстве большого додзе в нашей деревне, а Симидзу Рюдзиро стал его главой. Моего отца назначили в помощники новому фавориту. Так наши родители познакомились, а занятие общим делом и схожесть в характерах сделали их хорошими друзьями.

На память мне пришел случай, когда мы с Айко встретились в первый раз. Мне тогда было семь, а ей пять лет. В тот день я упросил отца взять меня с собой в строящееся додзе. Это место находилось неподалеку от нашего дома. Оставив меня возле стройки, Хирохей отправился на поиски Рюдзиро.

Вокруг кипела напряженная работа. Крестьяне-строители поднимали на крышу будущего додзе тяжелые брусья-стропила и укладывали их в заранее подготовленные гнезда. Понаблюдав немного за строительством, я стал осматриваться по сторонам и неожиданно увидел маленькую девочку в цветастом кимоно. Она сидела на ступенях строящегося додзе и что-то разглядывала, пряча в ладошках. Я тут же представил себя великим охотником и, присев на корточки, принялся подкрадываться к ничего не подозревающей "дичи". Время для меня замедлилось, шаги стали неслышными, а сам себе я казался бесплотным духом. То ползком, то пригибаясь, я постепенно подбирался к своей добыче. Строители еще не успели привести в порядок окружающий додзе участок земли. Так что мне было где спрятаться. Я осторожно крался, сменяя одно укрытие на другое: ствол дерева, ложбинка в траве, заросли кустарника. Сердце сильно билось в моей груди, и мне казалось, что его стук может меня выдать. Возле самых ступеней строящегося додзе рос пышный куст можжевельника. Змеей скользнув под его сень, я перевел дыхание, а потом осторожно высунулся наружу. И оказался прямо перед своей "дичью". Незнакомая девочка стояла прямо напротив куста на нижней ступеньке додзе и с интересом смотрела на меня огромными глазами. В руках она держала букетик цветов. В этот момент раздался оглушительный грохот. Подняв голову вверх, я увидел ужасную картину. Она потом часто являлась мне во сне. По крыше додзе в нашу сторону катилась огромная балка. Еще немного, и она достигнет края крыши. Не раздумывая, я схватил девочку за плечи и толкнул ее внутрь дома, а сам бросился следом. Балка упала точно в то место, где мы только что стояли. Она выбила глубокую ямку в земле и, упав на бок, разворотила ступени додзе. Мы чудом спаслись. Остальное мне запомнилось смутно. Все вокруг бегали, что-то кричали, а я молча смотрел на девочку. Та сохраняла удивительное спокойствие. Поднявшись с пола, малышка тщательно отряхнула кимоно от пыли и, посмотрев на меня, произнесла:

- Домо аригато [10]! Меня зовут Айко.

Так мы познакомились. Думаю, что с того самого дня мое сердце безраздельно принадлежит этой храброй малышке.

Когда прибежали наши родители, Айко уверенным тоном заявила, что я позвал ее гулять во двор, а потом спас от неминуемой гибели. Рюдзиро со словами: "Айко, ты нарушила мое распоряжение не покидать своей комнаты и за это тебя ждет наказание", увел дочь в дом. А мы с отцом отправились в обратный путь. Мой родитель всю дорогу молчал, а уже перед самым порогом проронил непонятную фразу: "Сэтору, никому не позволяй делать из себя игрушку..."


3


Время летит быстро. С того памятного дня минуло более десяти лет. Мы с Айко выросли, и маленькая девочка превратилась в настоящую красавицу. Поговаривали, что к ней уже сватался знатный самурай из соседнего клана. Я же по какой-то причине тщательно скрывал свои чувства к подруге детства, считая себя недостойным ее внимания.

В последний год дружба между нашими родителями охладела, и мы с Айко стали реже видеться. А потом случилась беда. Мой отец погиб в бою, защищая главу клана Хосина от нападения убийц. После этого, наша с мамой жизнь сделалась тяжелой. Денег постоянно не хватало. Хорошо еще, что Рюдзиро не выставил меня из своего додзе. Напротив, в память об отце учитель перестал взимать с меня плату за обучение. Вскоре я прошел обряд посвящения в самураи и меня взяли на службу в клан Хосина. Теперь моей заветной мечтой стало поскорее получить диплом школы, после чего я хотел посвататься к Айко.

Пришла новая весна. Когда зацвела сакура, в моей душе возникло волнующее чувство скорых перемен. Как-то раз, когда я отдыхал после тренировки на траве рядом с додзе, мимо плавной походкой прошла моя любимая. Она уронила рядом со мной записку и быстро удалилась. Я украдкой подобрал послание, а потом прочитал его в укромном месте. Айко приглашала меня сегодня, как только стемнеет, прийти к пруду, расположенному на окраине деревни. Я с волнением ждал условного часа, мысленно рисуя картины будущего свидания.


4


- Чаю и риса!

Я вошел в придорожную харчевню и уселся у входа. Народу в заведении было немного. Два монаха, старый и молодой. Трое бродяг разбойного вида в поношенной одежде. Спиной к дверям расположился дородный самурай в дорожном кимоно, по виду ронин. Да еще в дальнем углу приютился слепой массажист-анма.

Вскоре прислуга принесла мой заказ. Миловидная девушка с поклоном поставила на стол чашку риса, приправы, чайник с зеленым чаем и пиалу. Я полил рис чаем и с аппетитом принялся за еду. Белый цвет риса напомнил мне Айко. В тот памятный вечер она пришла к озеру в белом свадебном кимоно.

- Меня хотят отдать замуж за старого самурая из соседней деревни, - едва сдерживая рыдания, произнесла девушка.

Я пробормотал что-то сочувственное в ответ. Все люди старше сорока лет казались нам с Айко глубокими стариками.

Внезапно из кустов выскочили незнакомые самураи. Они с криками набросились на меня и принялись избивать боккэнами. Я защищался сколько мог. Даже бросил двоих из нападавших на землю. Но тут меня ударили сзади по голове, и свет померк в моих глазах. Очнулся я связанным по рукам и ногам в дощатом сарае. Все мои попытки освободиться от пут были тщетны. Веревки лишь сильнее врезались в кожу. Зверски болело все тело. Судя по ощущениям, ничего не было сломано. "Главное, кости целы, а ушибы заживут", - подбодрил я сам себя. Голова кружилась, а мысли разбегались в разные стороны. Я никак не мог взять в толк, что происходит, и почему на меня напали. Сквозь щели в досках в сарай пробивался лунный свет. Уже наступила глубокая ночь. "Мама, наверное, волнуется", - с беспокойством подумал я. После длительных, бесплодных размышлений мои веки отяжелели, и меня сморил сон.

Ночь пролетела быстро. Мне приснилась Айко. Любимая с грустью смотрела на меня. Проснулся я от резкой боли и, открыв глаза, увидел незнакомого пожилого самурая. Он занес боккэн для нового удара.

- Что происходит? - гневно воскликнул я.

- Щенок! Как ты посмел надругаться над моей невестой!

- Вы с ума сошли! Что вы такое говорите? Я пришел на встречу с Айко, а вы с вашими людьми напали на меня, не дав даже слова сказать!

- Айко показала мне синяки на своем теле! Ты связывал ее, а потом избивал, беспомощную!

Скрипнула входная дверь. В сарай вошел Рюдзиро, а вслед за ним несколько деревенских самураев. Учитель был хмур и выглядел бледным. Похоже, он всю ночь провел без сна. Сквозь приоткрытую дверь ворвался прохладный ветерок. Снаружи начало светать.

- Учитель! - в отчаянии воскликнул я. - Вы же знаете, что я не мог этого сделать! Я люблю Айко всем сердцем и не способен причинить ей вред!

Лицо Рюдзиро исказила мучительная гримаса. Он отвернулся и уперся взглядом в стену сарая, как будто там было написано что-то чрезвычайно интересное. Из-за спин самураев выглянула Айко. Девушка с мольбой посмотрела на меня и приложила пальчик к губам. Я замолчал в недоумении.

Дальше меня, грубо встряхнув, поставили на ноги и отвели к деревенскому старосте. Там нашлось несколько свидетелей моего жестокого обращения с Айко. Я ничего не мог понять. Как эти незнакомые мне люди могли так беззастенчиво лгать? Все происходило словно во сне. Но помня немую просьбу любимой, я решил молчать, чтобы не происходило.

На следующий день состоялся суд. Судьи - знатные самураи клана Хосина - единогласно признали меня виновным в истязаниях молодой девушки и приговорили к изгнанию из клана. Выслушав приговор, я лишь молча пожал плечами. Так я стал ронином. Оставаться в родной деревне мне было нельзя, поэтому, простившись с матерью, я отправился странствовать.

На окраине поселения навстречу мне попалась Айко. Эта встреча явно не была случайной. Проходя мимо, любимая коснулась меня рукавом кимоно и едва слышно проронила:

- Сэтору, извини...

Я почувствовал в своей руке какой-то предмет. Это оказалась шпилька с нефритовым шариком на конце - подарок на память.

Истинная подоплека произошедшего долгое время оставалась для меня тайной, покрытой мраком. Лишь спустя полгода после этих событий я встретил одного знакомца из родных мест. Встречу мы решили отметить ужином в гостинице. После третьей бутылки саке этот человек поведал мне, что произошло в деревне после моего ухода. Не прошло и месяца, как Айко не выдержала и призналась мужу в обмане. Оказалось, что девушку избивал по пьянке ее родной отец - Рюдзиро. Семья старалась всячески скрыть скверную историю. А тут представился удобный случай: можно было удалить девушку из дома, выдав замуж за богатого самурая. Для Айко не были секретом мои к ней чувства, и коварная красотка решила этим воспользоваться. Все побои и истязания, нанесенные ей отцом, свалили на меня. Знатный самурай после чистосердечного признания не смог простить Айко и на следующий день изгнал ее из своего дома. Мать Айко, не вынеся позора, умерла. К этому времени Рюдзиро уже не было в живых, его убил на поединке бродячий ронин. Видимо, чрезмерное употребление сакэ привело мастера меча к закономерной кончине.

Я был рад, что справедливость хоть и поздно, но восторжествовала. Но в глубине своего сердца я не держал зла на Айко и очень беспокоился о ее судьбе. Здесь мой знакомый мне ничем не мог помочь. Он знал только, что девушка покинула деревню и уехала куда-то на юг к дальней родне.


5


Меня отвлек от раздумий посторонний шум. Дородный ронин о чем-то грубо расспрашивал слепого массажиста. Тот, испуганно сжавшись, отрицательно мотал головой. Трое бродяг кольцом окружили анму, выступая на стороне грубияна.

Не люблю, когда обижают слабых. Я решительно встал из-за стола и, перехватив поудобнее катану, я двинулся к задирам.

- Да что вы себе позволяете! - раздался грозный голос за моей спиной. - Как вам не стыдно обижать калеку!

Я обернулся. В гостиницу ввалились пятеро самураев в сером кимоно. Старший из них, коренастый меченосец с красным лицом, свирепо шевелил усами.

Дородный самурай и его подручные сразу сникли, словно из них выпустили воздух. Бормоча извинения, они торопливо ретировались к выходу и покинули гостиницу. Странствующие монахи последовали вслед за ними.

Анма принялся кланяться и униженно благодарить господ самураев за заступничество. Только вот кланялся он почему-то в сторону убегавших задир. Ну да, что с него взять. Слепой, он и есть слепой. Меня больше беспокоил цвет кимоно новых посетителей. Именно такого цвета кимоно было на самураях, напавших на гонца с письмом. "Из огня да в полымя", - подумал я. Краснолицый самурай окинул меня оценивающим взглядом и посчитав не представляющим интереса обратился к своим спутникам.

- Немного передохнем и отправимся дальше, - распорядился он. - Хозяин, сакэ и риса!

На подкашивающихся ногах я вернулся на свое место. Письмо убитого самурая жгло мне грудь. В висках стучали молоточки, а сердце сжимало в тиски. Все во мне кричало, что нужно бежать отсюда как можно скорее, но я понимал, что чрезмерной поспешностью могу себя выдать. С видимой неторопливостью допив чай, я оставил на столе плату за обед и направился к выходу.

- Позвольте у вас поинтересоваться, - остановил меня уже знакомый голос.

Я повернулся к говорившему. Краснолицый самурай со своей компанией вольготно расположился в центре помещения. На столе перед ними стояли бутылочки с подогретым сакэ, рис и закуски.

Прежде чем задать вопрос, краснолицый улыбнулся, отчего его усы зловеще встопорщились. "Если бы тигр улыбался при виде добычи, у него была бы именно такая улыбка", - холодея душой, подумал я. Не подавая вида, что от страха у меня затряслись поджилки, я кашлянул и ответил:

- Пожалуйста...

- Вы идете из Какегавы?

- Да...

- Не встречался ли вам по дороге одинокий самурай в коричневом кимоно?

- Извините, не могу точно вспомнить. Но, по-моему, нет...

- А самураи из нашего клана Сатакэ?

У меня перехватило горло. Я посмотрел на герб, украшавший кимоно краснолицего, и сделал вид, что задумался. Деликатное покашливание прервало нашу беседу.

- Извините, что вмешиваюсь, - произнес из своего угла слепой массажист. - Но мне кажется я знаю о каких самураях идет речь. Когда я подходил к гостинице мне попался навстречу отряд мечников. Из разговора я понял, что они из клана Сатакэ. Это было около полудня.

- Куда они направлялись?

- В Фукурои. Если я правильно понял...

- Значит, ублюдок снова ускользнул, - вполголоса проронил краснолицый самурай и недовольно пошевелил усами.

Его спутники не вмешивались в разговор, с жадностью поглощая рис. Изредка они прерывались на то, чтобы опорожнить очередную чашку сакэ.

Рядом со мной возникла девушка-прислуга. Слегка поклонившись, она обратилась ко мне:

- С вас еще один мон. Сакэ в этом месяце подорожало...

Я полез за пазуху и достал кошелек. Расплатившись с прислугой, я вдруг почувствовал напряжение, возникшее в воздухе. Краснолицый, не отрываясь, смотрел на мой живот. Его спутники один за другим прекратили есть и застыли на месте. Вся пятерка самураев словно окаменела. У меня внутри сжался тугой комок. Опустив взгляд, я увидел причину столь пристального внимания к моей скромной персоне. Из-за пазухи у меня выглядывал сверток с посланием.

- Ха, - произнес я дрогнувшим голосом. - Подарок моей матушке... Чуть не потерял.

Я засунул сверток поглубже и скорым шагом двинулся к выходу.

- А ну-ка стой, юнец!!! - взревел усатый предводитель.

Я сделал вид, что это обращаются не ко мне и ускорил шаг. Пятерка самураев, опрокидывая на пол посуду, вскочила из-за стола и рванулась вслед за мной к выходу. Краем глаза я увидел, что на пути у них возник слепой анма. Массажист, ловко орудуя своим посохом, вступил в драку с самураями в сером. Дальше мне смотреть было некогда, и я сделал ноги. Наверное, были в моей жизни времена, когда я бегал быстрее, чем в этот раз. Но что-то я их не припомню. Ветер свистел у меня в ушах, а топот сандалий улетал назад с такой скоростью, что мне даже показалось, что за мной кто-то гонится. Оглянувшись, я с удивлением увидел анму. "Слепой" резво бежал за мной следом, а за ним, отстав на приличное расстояние, гнались самураи в сером. Видимо употребленное сакэ и рис не способствовали скорости бега, а их усатому предводителю, кроме того, мешал грузный живот. Наши преследователи начали быстро отставать и вскоре скрылись за очередным поворотом дороги. Мы с анмой остались одни.

Я не знал, что дальше делать. Мои ноги устали от напряженного бега, а дыхания едва хватало на очередной хриплый вдох. "Слепой", сверкая зрячими глазами, начал сокращать расстояние между нами. "Надо остановиться и перевести дух", - принял я мудрое решение. Поскольку мои мысли и слова редко расходятся с делом, я тут же сбавил скорость, перешел на шаг и остановился, тяжело дыша. Анма подбежал ближе и встал на безопасном от моего меча расстоянии. Так мы с ним стояли, приводя в порядок сбившееся дыхание. Теперь я смог рассмотреть "слепого" получше. Лысый, невысокого роста, худощавого телосложения. Правый глаз у него косил. Мама говорила, что косые люди одним глазом смотрят в ад. Слепым незнакомец мне нравился больше.

- Вам не следует меня бояться! - словно подслушав мои мысли, заявил массажист. - Я должен был встретиться с самураем - гонцом Сакураи Минору и сопроводить его в Осаку. А поскольку Сакураи погиб, то вы смело можете передать мне письмо, которое он нес. Я избавлю вас от лишних хлопот и сам доставлю послание по назначению...

- Откуда я знаю, что вы говорите правду? - резонно заметил я. - Я поручился своей честью, что пакет будет передан лично в руки адресату и отдать его вам не могу.

Бывший слепой на минуту задумался.

- Тогда давайте продолжим путь вместе.

- А я могу вам доверять?

- Разве уже то, что я вступил в схватку с вашими преследователями не служит тому гарантией? - ответил вопросом на вопрос анма. - Кроме того, я хорошо знаю местность и смогу провести вас в Осаку безопасными тропами...

Немного поразмыслив, я принял его предложение. По большому счету я ничего не терял, а с опытным проводником мои шансы добраться до цели путешествия значительно возрастали. Дальше мы отправились вдвоем. Возглавив наш поход, анма повел меня кружным путем. Вскоре мы свернули с проторенной дороги на едва заметную стежку. Тропа прихотливо петляла между рисовыми полями и перелесками. Знать бы заранее, что ждет меня впереди...


6


Ночевать мы расположились на захудалом постоялом дворе. Как пояснил мой новый знакомый, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Фальшивый слепой назвался Танакой Какудзо. Сомневаюсь, что это его подлинное имя. Я представился как Исибаси Тэтсуя. Мне всегда хотелось носить звучное прозвище. После скромного ужина, за который, кстати, как и за ночлег заплатил Танака, мы улеглись спать. Я нисколько не доверял своему спутнику и поэтому спал вполглаза. Но до самого утра на меня никто не напал.

Рано позавтракав, мы отправились в путь. Едва начало светать. Небо было затянуто темными тучами, и моросил мелкий дождик. Мы бодро шлепали по грязи, прячась от небесной влаги под широкополыми соломенными шляпами-каса. Вскоре рассвело, дождь прекратился, а из-за туч выглянуло солнце. Когда мы отошли от деревни на приличное расстояние, нам встретилась семейная пара крестьян. Принеся извинения, мужчина сказал, что дальше по дороге расположилась застава самураев в сером. Они ищут молодого ронина и анму. Мы сердечно поблагодарили добрых людей. Я даже дал им мон в награду за предупреждение, на что Танака лишь скривил губы. Чтобы обойти заставу, мы сошли с дороги и углубились в лес. Двигаясь извилистыми тропинками, мы к обеду вышли к деревне Наракава. Очень хотелось есть. Присев на траву, мы подкрепились рисовыми шариками и запили пищу водой из родника. После чего мой спутник переоделся в одежду странствующего монаха. Хотелось верить, что самураи, которые ищут слепого массажиста и ронина, теперь не обратят на нас внимания. Пообедав на лоне природы, мы продолжили путь.

Мой проводник оказался на редкость словоохотлив: его рот не закрывался ни на минуту. Одна история следовала за другой, то ли вытекая из нее, то ли связанная с ней одной из сюжетных линий. Выяснилось, что Танака чрезвычайно набожен и главное занятие в его жизни - это пешие путешествия от одного храма до другого. Поводы для паломничества находились самые разные. В одном случае он подрядился вознести молитвы за умершего, в другом отнес передачу монаху от его родни. Набожный скиталец охотно брался за любое поручение, лишь бы хорошо платили. Полученные деньги он тратил на очередное путешествие, а свою душу тешил тем, что посетил новый храм. В перерывах между паломничествами Танака оседал в одном из городов, где за скромное вознаграждение делал массаж всем желающим. Поскольку по указу сегуна, этим ремеслом могли заниматься только слепые, то хитрец на время "терял" зрение. Когда мой спутник начал отпускать сальные шутки по поводу особенностей массажа женщин, я его тут же прервал. У меня было свое, может быть несколько возвышенное, отношение к женскому полу. И мне не нравилось, когда какой-нибудь обманщик пользовался грязными уловками, чтобы добиться взаимности у женщин или их скомпрометировать. Перед моими глазами тут же вставала Айко. Несмотря на все, что она сделала, мои чувства к девушке оставались прежними.

Со слов Танаки выходило, что его отправил навстречу самураю-гонцу сам получатель послания. Торговец шелком достопочтенный Ямасита беспокоился, что самурай будет долго блуждать по Осаке в поисках нужного дома, привлекая к себе ненужное внимание, и поэтому направил ему навстречу проводника. Танака должен был встретится с гонцом как раз в той самой придорожной харчевне. 'Неужели господин Ямасита не мог найти кого-нибудь поприличнее?', - с недоумением подумал я. И словно в ответ на мои мысли Танака еще раз напомнил мне, что никто лучше его не знает все потайные тропы в окрестностях Осаки. Да и в самом городе можно легко заблудиться или столкнуться с неприятными людьми...

В пеших переходах и ночевках на постоялых дворах прошло еще три дня. По всей видимости самураи в сером потеряли наш след. По-прежнему не испытывая доверия к своему спутнику, я каждую ночь перекладывал послание из-за пазухи себе под спину, а пустой сверток оставлял за пазухой. Но каждое утро он оставался нетронутым. Лишь один раз мне показалось, что его разворачивали. А, быть может, это я в сне нечаянно задел его рукой. Приближалась Осака - цель нашего путешествия. Все дорожные издержки, включая питание, по-прежнему оплачивал Танака. Как он сказал, в счет вознаграждения за доставку послания. Когда я заикнулся о деньгах, на которые могу рассчитывать, то получил весьма туманный ответ: "Что-то около трех золотых монет". Но меня вполне устраивала эта сумма. К тому же, когда мне еще удастся попутешествовать за чужой счет? После доставки письма я собирался попроситься на службу к достопочтенному Ямасите. Как рассказывал Танака, тот был весьма богатым и известным торговцем. Наняться к нему охранником, было бы для меня большой удачей.

До Осаки оставался один дневной переход. В этот раз мы расположились на ночлег в гостинице. За ужином Танака был особенно возбужден. Еще бы до заветной цели оставалось совсем немного. А я, напротив, впал в какую-то апатию. Сердце подтачивал червячок неясной тревоги. Я задумался, все ли правильно делаю и откуда можно ждать беды. Больше всего беспокойства вызывала во мне личность моего проводника. За время путешествия узнав Танаку получше, я готов был ждать от спутника любую пакость, вплоть до попытки убийства. Но, с другой стороны, у него было достаточно возможностей со мною разделаться. К примеру зарезать во сне или подсыпать отраву в пищу.

После ужина Танака рассказал очередную замысловатую историю, после чего мы улеглись спать. Утром нас ждал ранний подъем. Я долго ворочался, пытаясь уснуть, пока, наконец, не забылся тревожным сном. Глубокой ночью меня словно что-то толкнуло в бок. Я открыл глаза. Светильник не горел, а по коридору удалялись чьи-то шаги. Танака куда-то пошел! Неслышно встав с футона, я выскользнул в коридор и, стараясь ступать как можно тише, отправился вслед за своим спутником. Внезапно его тень словно растворилась в полумраке коридора. Куда он исчез? Впереди раздался легкий стук сёдзи [11]. Я сделал еще несколько шагов и замер прислушиваясь.

- Какудзо, почему ты до сих пор не зарезал юнца? - раздался недовольный голос из комнаты справа от меня.

Там горела лампа, и ее мерцающий свет отражался на сёдзи. Мне показалось, что я узнал бас краснолицего самурая и прижался ухом к перегородке.

- Кодзима, не трави мне душу, - недовольным тоном ответил Танака. - Я дал обет богине Каммон три месяца никого не лишать жизни. И срок истекает только послезавтра.

- Тогда давай я сделаю это за тебя! Ты же знаешь, нельзя позволить мальчишке доставить письмо по назначению.

- Не волнуйся, я все держу под контролем! Завтра я отведу Сэтору к известному тебе дому на улице Оружейников. Ты с подручными должны будете ждать внутри. Как только мы войдем, я скажу: "Слава богине Каммон!". По этому сигналу набрасывайтесь на парня.

- Неужели письмо настолько ценно, что нам заплатят за него по пять золотых монет каждому? - спросил незнакомый голос.

- Сайемон, не будь глупцом! - рыкнул на спрашивающего Кодзима. - Дело даже не в награде. Если мы его не перехватим, наш господин может лишиться головы, а все мы станем ронинами. Какудзо, значит договорились. К которому часу ты приведешь юнца в условное место?

Какое коварство! Дальше я не стал слушать. Нельзя было допустить, чтобы меня обнаружили. Стараясь ступать бесшумно, я вернулся в свою комнату. Здесь улегся на футон, закрыл глаза и притворился спящим. Внутри у меня все клокотало от гнева, а сердце часто билось в груди. Я принялся делать дыхательные упражнения, успокаивая сердцебиение. Через какое-то время в комнату вернулся Танака. Он осторожно закрыл сёдзи и несколько минут прислушивался к моему дыханию. Убедившись, что я сплю, коварный злодей лег в свою постель. Я продолжал изображать из себя спящего. И так старался, что не заметил, как уснул на самом деле.

На рассвете мы торопливо позавтракали и отправились в путь. Меня вели, как бычка на заклание. Но так просто я не дамся! Я не последую за Танакой к месту нападения, а при первой же возможности сбегу от своего сопровождающего. Почему я раньше этого не сделал, если подсознательно не доверял ему? Ответ я знал заранее - Танака оплачивал наше совместное путешествие.

Впереди показались крыши многочисленных домов. Мы приближались к Осаке. На дороге стало не протолкнуться от народа. У входных ворот стража проверяла дорожные документы у всех желающих попасть в город. Таких набралась целая толпа. Танака успокаивающе похлопал меня по плечу. Мой провожатый с самого утра выглядел веселым и оживленным, а с лица у него не сходила довольная улыбка. Уж не приснился ли мне вчерашний разговор? Но нет. Время от времени я ловил на себе торжествующий взгляд своего спутника. Негодяй, видимо, считал, что до достижения намеченной цели ему осталось совсем немного.

Очередь двигалась быстро, и совсем скоро мы оказались около городской заставы. Стража бегло просмотрела бумаги, которые представил Танака. Видимо, его здесь хорошо знали. Стражники обменялись с пройдохой грубыми шутками. Учтиво поклонившись старшему стражнику, Танака сунул тому что-то в ладонь. Подношение было принято, и стороны расстались весьма довольные друг другом. Махнув мне рукой, чтобы проходил, стражники занялись очередным путником.

Я припустил за быстро шагавшим Танакой, а догнав его заявил, что сильно проголодался и предложил перекусить. Скорчив недовольную мину, фальшивый монах повел меня по городским кварталам. Вскоре впереди показалась харчевня. Когда мы уселись за столик, я сделал заказ прислуге и заявил, что мне нужно в туалет. Танака подозрительно посмотрел на меня, но стал возражать. Я чувствовал его пристальный взгляд на своей спине, пока шел к задней двери. Выйдя наружу, я скорым шагом пересек двор. Вот и выход на улицу. Снаружи, прислонясь к стене дома, меня ждал Танака.

- Неблагодарный юнец, - процедил он, жуя зубочистку. - Захотел сам получить обещанное вознаграждение?

- А что в этом плохого? - ответил я вопросом на вопрос.

Такое объяснение попытки побега меня вполне устраивало.

- А как же наш договор?

- Я бы с тобой обязательно поделился.

Танака недоверчиво хмыкнул.

- Идем к дому господина Ямаситы. И больше никаких глупостей!

Танака развернулся и двинулся по улице. Делать нечего. Я поплелся вслед за мошенником. Попадать в ловушку мне весьма не хотелось, но пока приходилось делать вид, что я смирился со своей участью. Мой взгляд блуждал по сторонам в поисках выхода. И тут я увидел Айко. Как и в моем сне, любимая шла мне навстречу. На ней было надето цветастое кимоно, а в руках она держала корзину с овощами. Айко медленно подняла свой взор от земли. Сердце в моей груди билось все сильнее. Вот девушка посмотрела на меня, и на лице у нее мелькнуло узнавание.

- Убийца! - прорезал уличный шум женский крик. - Держите его! Он убил моего отца!

Я застыл на месте. Продолжая кричать, Айко указывала пальцем в мою сторону. Танака тут же испарился. Откуда-то появились стражники и взяли меня в кольцо. Вокруг начала собираться толпа зевак. Расталкивая локтями столпившихся людей, ко мне пробилась Айко.

- Почему вы не схватили его? - обратилась девушка с вопросом к стражникам. - Лысый монах... Он только что был здесь. Он подло убил моего отца.

Лишь только теперь мы с Айко взглянули друг другу в глаза.

- Сэтору...

- Вы знаете этого юношу? - строго спросил Айко начальник патруля.

- Это Ватанабэ Сэтору - самурай из клана Хосина. Настоящий преступник сбежал...

Стражники поспешно удалились. Но я очень сомневался, что они смогут поймать Танаку.

- Айко, как давно мы не виделись? - обратился я к любимой. - И почему ты назвала меня самураем?

- Сэтору, все вопросы потом...

Люди шумели вокруг нас, не спеша расходиться. Айко решительно взяла меня за руку, вывела из толпы и повела куда-то в сторону.

- Айко, куда мы идем?

- Настоящий самурай должен иметь терпение, - ответила девушка и мило улыбнулась.

Мне живо вспомнился случай из нашего детства. Тогда точно с такими же словами Айко подвела меня к пруду, а потом столкнула в воду. Хорошо, что стоял жаркий летний день, и вода была теплой. Но беда была в том, что я совершенно не умел плавать. Бултыхаясь в пруду, я чувствовал, что еще немного и пойду ко дну. Айко что-то кричала мне, стоя у кромки воды.

- Там неглубоко, - вдруг ясно услышал я. - Встань на ноги.

Я выпрямился и действительно нащупал дно кончиками пальцев ног. Стоя на цыпочках, я держал голову над водой и пытался восстановить дыхание. Наконец мне это удалось, и я, потихоньку нащупывая перед собой дно, стал двигаться к берегу. Айко сидела у воды и с интересом наблюдала за моими действиями. Когда я выбрался на берег, маленькая проказница лишь заметила небрежным тоном:

- Ты такой неуклюжий. Другой на твоем месте выбрался бы намного быстрее...

"Куда теперь меня хочет завести Айко?", - размышлял я, следуя за любимой по улочкам Осаки. Когда-то давно моя мама говорила мне: "Сэтору, послушно принимай свою карму". Ничего другого мне сейчас не оставалось.


7


Айко привела меня в старый, покосившийся дом. Крыша и стены его давно нуждались в починке. Через многочисленные щели внутрь помещения легко проникали солнечный свет и ветер. "Как же здесь должно быть холодно зимой", - с жалостью подумал я. Обстановка в жилой комнате была скудной: соломенные циновки-татами на полу, деревянный сундук-тансу и свернутый футон в углу. Над очагом, расположенном в центре помещения, висел закопченный чайник. Айко развела огонь, вскипятила воду и заварила чай. Я тихо сидел на циновке, наслаждаясь обществом любимой. Юная хозяйка поднесла мне напиток в треснувшей пиале, а пока я наслаждался чаепитием, принесла с кухни рисовый колобок с начинкой из сладких бобов.

По короткому взгляду, который Айко бросила на меня, я понял, что девушка голодна и рис, скорее всего, ее обеденная порция. Тут же разломив колобок пополам, я поделился с любимой. Немного помедлив, девушка взяла свою половину, и мы начали кушать. Висевшее в комнате молчание не хотелось прерывать. Мне очень многое нужно было рассказать Айко и о многом ее расспросить. Но слова застревали у меня в горле вместе с рисом. Чтобы проглотить ком, вставший в горле, я сделал глоток чая из пиалы.

В этот момент входная дверь отворилась, и внутрь вошел незнакомый самурай в дорогом кимоно. Айко тут же подскочила со своего места. Подбежав к мужчине, она принялась помогать ему снимать сандалии-варадзи.

Все по-прежнему происходило в полном молчании. Вошедший самурай время от времени бросал в мою сторону испытывающие взгляды, а я неспеша поглощал рис, запивая его зеленым чаем. Когда самурай прошел к очагу, я как раз закончил свою трапезу. Незнакомец уселся напротив меня и положил рядом с собой катану. Некоторое время мы испытывающе разглядывали друг друга. Гость Айко был ненамного старше меня годами. При невысоком росте самурай имел стройное сложение, держался легко и свободно. Чувствовалось, что в этом доме он частый гость.

- Хиратэ-сан, этот ронин - мой земляк, - прозвучал напряженный голос хозяйки.

"Значит, все-таки ронин", - мимоходом подумал я. Айко присела чуть в стороне от мужчин и подала самураю чай в фарфоровой пиале. Сделав большой глоток, гость кивнул и представился:

- Хиратэ Горо - самурай клана Симадзу.

- Ватанабэ Сэтору - странствующий ронин, - в свою очередь представился я.

- Что привело вас в Осаку? - попивая чай, поинтересовался Хиратэ.

- Мне нужно найти торговца шелком господина Ямаситу Мицухиро, - вежливо ответил я. - Он проживает где-то в Торговом квартале. У меня к нему срочное дело.

Айко сделала легкое движение, словно хотела что-то сказать. Но Хиратэ бросил на нее строгий взгляд, и девушка промолчала. Она лишь низко склонила голову и поджала губы.

- Я хорошо знаю Ямаситу Мицухиро и отведу вас к нему, - покровительственным тоном произнес Хиратэ. - Лучше выйдем немного позже, чтобы наверняка застать хозяина дома. А пока расскажите, как вы оказались в наших краях.

Прежде чем ответить, я сам задал вопрос, мучивший меня уже некоторое время:

- Извините, Хиратэ-сан, могу я узнать в каких вы отношениях состоите с Айко?

Самурай самодовольно ухмыльнулся.

- Да будет вам известно, я ее двоюродный брат по материнской линии. И являясь единственным родственником девушки, помогаю Айко в меру сил. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?

- Премного благодарен, - учтиво ответил я. - Как вы уже знаете, я странствующий ронин и оказался в Осаке, выполняя деликатное поручение. Идя по улице, я случайно встретил Айко. Мы с ней раньше жили в одной деревне. Наши родители дружили семьями, и мы знаем друг друга с детства.

Хиратэ удовлетворенно кивнул, выслушав мой ответ.

- А что интересного вы узнали в дороге? Ваш путь лежал через Конидзаву? Правда, что тамошний дайме поднял плату за аренду земли, а крестьяне подали на него жалобу в Эдо?

Я пустился в подробный рассказ о своих странствиях, опуская подробности, касавшиеся послания. Айко обслуживала нас, пока шла беседа. Самурай плотно пообедал. Для важного гостя нашлась еще одна порция риса, рыба и маринованные овощи. Кроме того, хозяйка все время подливала нам чай.

Через какое-то время я извинился - мне потребовалось выйти по нужде. Айко сказала, где находится туалет. Я надел деревянные сандалии-гэта и вышел во двор, а затем, громко топая, отправился в указанном направлении. Но, пройдя десяток шагов, я снял обувь и, тихо ступая, вернулся к дому. Приникнув ухом к щели в стене, я прислушался. Мне пришла в голову мысль, что подслушивать уже входит в мою привычку. Хиратэ и Айко о чем-то оживленно беседовали. Говорил в основном гость. Было плохо слышно. По отдельным фразам, я понял, что самурай отчитывал девушку за то, что она привела меня к себе домой. Я смог расслышать слова "шпион" и "осторожность". Но вот Хиратэ повысил голос:

- Я отведу этого бродягу к боссу, и он с ним разберется. Интересно, почему он был в одной компании с убийцей...

"Огня избежал, да в воду попал", - пришла мне на ум старая поговорка. Пора было возвращаться. Я на цыпочках отбежал в сторону, а потом, уже не скрываясь, приблизился к дому. Войдя внутрь, я увидел, что Хиратэ засовывает свою катану за пояс.

- Ватанабэ-сан, нам пора идти.

Я вежливо кивнул и посмотрел на Айко. Девушка была бледной. С печальным видом она уставилась в пол. У меня к любимой имелось много вопросов, но ее родственник уже стоял в дверях, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Нужно было уходить. Попрощавшись с Айко и поблагодарив ее за угощение, я направился к выходу. Хиратэ торопливо вышел из дома. Когда я был уже в дверях, Айко внезапно догнала меня и тронула за руку.

- Не верь Хиратэ, - одними губами произнесла она.

"А кому здесь можно верить?", - подумал я и улыбнулся на прощание своей возлюбленной.


8


Мы с Хиратэ шли по центру улицы. Время уже перевалило за полдень. Людской поток неспешно катил нам навстречу и подталкивал в спину. Я бережно придерживал свою катану, чтобы случайно не столкнуться в толпе с каким-нибудь самураем. Не хватало мне еще нарваться на цудзигири [12].

Хиратэ шел передо мной расталкивая людей и грубо отвечая на их возмущенные возгласы. Я почувствовал, что сильно хочу в туалет. Ведь я уже два раза до него так и не дошел, а чая выпил немало. Мой мочевой пузырь казалось вот-вот лопнет. Нужно было что-то срочно предпринять. Я стал оглядываться по сторонам, готовясь нырнуть в ближайший проулок, чтобы справить нужду. Но тут Хиратэ оглянулся с довольным видом.

- Мы пришли, - сказал он и указал в сторону большого двухэтажного дома.

У его входа дежурили двое типов, похожих на разбойников с большой дороги. Это наводило на определенные мысли, которые мне не понравились. Но взыгравшая гордость не позволяла отступить и заглушала осторожность. Охранники знали Хиратэ в лицо и без лишних вопросов пропустили нас внутрь. Едва мы вошли в дом, как на звук вышел пожилой слуга со шрамом на щеке. Он в задумчивости почесывал подбородок, ожидая, пока гости снимут обувь. Тут я заметил на его руке разноцветную татуировку. Мои догадки подтвердились - мы находились в доме босса якудза.

Слуга повел нас во внутренние покои. Я не мог думать ни о чем, кроме, как о том, чтобы не допустить конфуза. Каждый шаг мне теперь давался с огромным трудом. Не в силах больше терпеть, я спросил у провожатого, где здесь туалет. Тот с недовольным видом указал мне дорогу. Чуть ли не бегом я устремился в нужном направлении. Но столь важное для меня в этот момент помещение оказалось занято. Отбросив приличия, я принялся настойчиво стучать в створку сёдзи. Внутри кто-то заворочался. До моего слуха донеслось недовольное бормотание, а затем раздался плеск воды.

- Уважаемый, нельзя ли побыстрее! - не выдержал я.

Ответом мне было молчание. Внезапно сёдзи с треском распахнулись. В дверях туалетной комнаты появился дюжий самурай в черном кимоно. Он был почти на голову выше меня. Широкие плечи, плотное сложение. Глаза незнакомца сердито сверкали. В одной руке он держал огромного размера катану, а в другой пояс от распахнутого кимоно.

- Что за наглец здесь ломится? - прогремел грозный голос.

- Прошу прощения! - вежливо извинился я.

Проскользнув мимо опешившего верзилы внутрь туалета, я начал торопливо разоблачаться. Эта быстрота чуть не обошлась мне весьма дорого. Ценное послание выскользнуло из-за пазухи и полетело на пол. Я едва успел схватить его, не дав коснуться досок.

- Герб клана Мацудайра... - растерянно произнес грозный самурай, когда я с посланием в руке закрыл сёдзи перед его носом.

Да, действительно. Сверток слегка раскрылся, и на послании стала видна печать. Ну и что с того? Наконец-то справляя нужду, я услышал, как самурай, тяжело ступая, удаляется от туалета.

Закончив свои дела, я вышел наружу. В конце коридора стоял Хиратэ. Увидев меня, он принялся призывно махать рукой. "Может попытаться сбежать?", - подумал я и в поисках другого выхода быстро огляделся по сторонам. Но потом меня разобрало любопытство, зачем это босс якудза хочет видеть странствующего ронина. И не чувствуя за собой никакой вины, я поспешил на зов родственника Айко.


***


Ведомые слугой, мы с Хиратэ поднялись по лестнице на второй этаж и вошли в просторную, со вкусом обставленную комнату. Все здесь говорило о богатстве хозяина дома: ниша-токонома [13], в которой висел свиток-какэмоно с иероглифами, керамические вазы из Китая, красивые ширмы с изображениями природы, птиц и животных.

У дальней стены на возвышении восседал старый самурай худощавого телосложения. Глаза его были прикрыты, казалось, он дремлет. Перед боссом якудза (а это, судя по всему, был именно он) располагался низкий столик, на котором стояла курильница для благовоний. Кроме старика в комнате находились четверо самураев. Трое из них были в сером кимоно. Хоть я и не разглядел герб-камон, но цвет их одеяний вызывал у меня беспокойство. Четвертым оказался уже знакомый мне верзила в кимоно черного цвета. Увидев меня, он недовольно нахмурился. Судя по всему, присутствующие были гостями босса.

Приблизившись к дремлющему старику, Хиратэ опустился на колени и склонился в низком поклоне. Босс открыл глаза и меня пронзило чувство узнавания. Это был тот самый старик, который победил в поединке моего учителя Симидзу Рюдзиро. Стараясь скрыть смущение, я вслед за Хиратэ склонил голову в поклоне. Когда я выпрямился, то просто физически ощутил на себе изучающий взгляд босса якудзы.

- Позвольте представиться, - запинаясь произнес я. - Ронин Ватанабэ Сэтору ...

Старик сделал легкое движение рукой. Хиратэ, подскочив со своего места, подбежал к нему и, склонившись к уху, что-то быстро зашептал. Босс слушал его, не сводя взгляда с моего лица. Мои щеки начали гореть. Остальные присутствующие в комнате хранили вежливое молчание.

Наконец Хиратэ закончил шептать. Старик что-то ему сказал, и родственник Айко, почтительно пятясь, покинул комнату.

- Уважаемый, - произнес босс якудза, обращаясь ко мне тихим, но твердым голосом. - Я - Есикава Хироши, глава местного клана якудза. Прошу прощения за бестактный вопрос, но он имеет для меня важное значение. Как получилось, что вас видели в компании с человеком, подло убившим мастера меча Симидзу Рюдзиро?

- С этим человеком, назвавшимся Танака Какудзо, я некоторое время вместе путешествовал, - уверенным тоном ответил я. - Он обещал отвести меня к торговцу шелком Ямасите Мицухиро. Если бы я знал, что Танака причастен к убийству моего наставника, я бы сам вызвал его на поединок...

Самураи в сером переглянулись между собой. Потом один из них поднялся и, не спрашивая разрешения у Есикавы, быстрым шагом покинул помещение. Босс якудза проводил уходившего недовольным взглядом, но промолчал. Кашлянув, старик громко хлопнул в ладоши. В комнату вбежал слуга со шрамом.

- Чаю мне и моим гостям, - распорядился глава клана якудза.

Некоторое время мы сидели молча, изредка поглядывая друг на друга. Вскоре девушка-прислуга внесла поднос с чайником и пиалами. Охватившее меня беспокойство постепенно нарастало. Я не знал говорить ли мне, что я узнал в боссе победителя поединка с учителем, поэтому начал с другого.

- Я обучался владению мечом в школе Ниттэн-рю и ни за что не стал бы помогать убийце своего учителя!

Босс якудза внимательно посмотрел на меня. Мне показалось, что в его взгляде мелькнуло узнавание.

В этот момент фусума [14], съехала в сторону, и в комнату ворвался краснолицый самурай в сером. Я мгновенно узнал в нем своего преследователя. Перед Кодзимой через порог перелетел слуга со шрамом. Восстановив равновесие, пожилой якудза извиняющимся тоном обратился к Есикаве:

- Босс, я не смог его остановить...

Старик сделал знак рукой, и слуга тут же скрылся за ширмой. Громко сопя, Кодзима тяжелой походкой прошел на середину комнаты. Шевеля усами, он осмотрелся по сторонам и вскоре его взгляд остановился на мне. Я сидел ни жив, ни мертв, делая вид, что с интересом рассматриваю рисунки на стенах.

- Достопочтенный Есикава-сан! - прорычал Кодзима и ткнул пальцем в мою сторону. - Этот юнец украл ценный документ. Прошу позволить его обыскать и вернуть украденное...

- Уважаемый Кодзима-сан, - спокойным голосом ответил Есикава. - Мы с вами давно знаем друг друга. Поэтому я извиняю вас за столь бесцеремонное вторжение в мой дом. Прошу вас успокоиться. В таком состоянии легко принять неверное решение. Присаживайтесь и давайте обсудим создавшееся положение...

- Есикава-сан, я настоятельно требую выполнения моей просьбы, - резким тоном заявил Кодзима. - Иначе при всем уважении...

Самураи в сером вскочили на ноги и схватились за рукояти катан. Четвертый гость - самурай в черном - остался сидеть на своем месте и лишь скрестил руки на груди.

- Ронин Ватанабэ Сэтору - мой гость, - твердым голосом произнес босс якудза. - И я никому не позволю оскорблять гостя в моем доме.

Есикава два раза хлопнул в ладоши. Фусума с обоих сторон комнаты отъехали в сторону, и в помещение ступили свирепого вида якудза. Их было не менее двух десятков. В руках они сжимали катаны и ножи. Кодзима побагровел и вместе со своими мигом присмиревшими подчиненными опустился на татами. По знаку Есикавы его бойцы вышли и задвинули за собой фусума.

- А теперь давайте все спокойно обсудим, - сказал босс якудза и пригубил чай из пиалы.


9


Моя голова гудела от напряжения, мысли путались. После некоторых колебаний я решил все без утайки рассказать Есикаве в надежде, что старый якудза не выдаст меня самураям в сером. Присутствующие слушали меня в полном молчании. Лишь когда я дошел до того момента, как подслушал разговор Танаки с Кодзимой в гостинице, краснолицый самурай угрожающе воскликнул:

- Негодный щенок! Так ты все слышал...

И тут же умолк, прикусив язык. Но было уже поздно. Эта реплика как нельзя лучше подтвердила подлинность моего рассказа. Босс якудза слушал мою исповедь, сохраняя на лице отстраненное выражение. Лишь один раз он прервал меня хлопком в ладоши. Принесли новый чайник с чаем. Есикава что-то шепнул на ухо прислуге, после чего девушка бесшумно покинула комнату. Смочив чаем пересохшее горло, я продолжил повествование. Верзила в черном кимоно, слушая меня, казалось задремал. Но вот моя повесть подошла к концу.

- Где послание, которое вы должны передать господину Ямасите? - спросил босс якудза.

Понимая, что не могу отказать в просьбе своему защитнику, я достал из-за пазухи сверток и передал его Есикаве. Старик внимательно изучил печать на послании, а потом вернул его мне. Кодзима жадным взглядом наблюдал за этими действиями.

- Есикава-сан, неужели вы поверили россказням этого юнца, которого, как шелудивого пса, выгнали из клана? - возмущенным тоном воскликнул мой преследователь.

- Ватанабэ Сэтору - лицо незаинтересованное, - холодно ответил старый босс. - А вот о смертельной вражде кланов Хосина и Сатакэ известно всем.

Самурай в черном кимоно пошевелился в своем углу.

- Позвольте и мне сказать пару слов, - произнес он негромким голосом.

- Прошу Мацуда-сан ..., - удивленным тоном разрешил Есикава.

- Я верю мальцу. Ему нет смысла врать и изворачиваться. К тому же я когда-то знавал его отца...


Мацуда Тэкеши


Легкое дуновение ветерка

Пахнуло близкой грозой


Мотыга монотонно, удар за ударом, вонзалась в потрескавшуюся от солнечных лучей землю. Со стороны могла показаться вполне обычной картина возделывания почвы одним из крестьян деревни. Отличие заключалось в том, что этот землекоп являлся потомственным самураем клана Айдзу.

"Концентрация, постоянная концентрация на каждом движении, - думал Мацуда Тэкеши, раз за разом вскидывая свой рабочий инструмент. - Только так можно достигнуть мастерства в любом деле. Все двойственно в подлунном мире. День-ночь, вдох-выдох. Все природные явления лишь переходные стадии между двумя противоположными началами инь и янь..."

Тэкеши имел вспыльчивый характер и не всегда был сдержан в словах и поступках. Опытный боец, он понимал пагубность этой привычки для Пути Воина, но взять под контроль свою натуру ему никак не удавалось. А когда он в очередной раз устроил драку с заезжим самураем, то решил для себя, что дальше так продолжаться не может. В конце концов попробовать изменить себя в лучшую сторону никогда не поздно. Посоветовавшись с семьей, Тэкеши поступил в обучение к известному мастеру кэндзюцу Накатано Хироюки. Старый учитель ушел на покой и больше не брал учеников, но для Тэкеши он сделал исключение. Чашу весов в его сторону склонила давняя дружба Накатано с отцом вспыльчивого самурая. И вот уже пошел третий месяц обучения Тэкеши под руководством строгого наставника.

От безостановочных движений ныли мышцы плеч и спины. Тэкеши старался контролировать и направлять каждый удар мотыги. Привычное орудие крестьянского труда стало для самурая инструментом самосовершенствования. Острие мотыги должно было упасть в точно намеченное для него место. Иногда, а последний час все чаще, случались промахи. Сказывалась накопившаяся усталость, ведь он трудился в поле с раннего утра. В этих случаях, чтобы наказать себя за промашку, Тэкеши замирал на месте и делал три точных удара в нужное место, а потом продолжал вести борозду.

Самурай твердо помнил наставление учителя, данное ему в начале обучения: 'Запомни, Тэкеши, не существует незначительных дел. Каждое действие, которое ты совершаешь в течение дня, должно быть наполнено осознанием, а не делаться бездумно. Эта привычка, став частью твоей натуры, однажды спасет тебе жизнь".

Правое плечо пронзила резкая боль. Не прерывая работы, Тэкеши сконцентрировался на больном месте и мысленно проделал нужные манипуляции. Боль постепенно отступила. Этому древнему методу лечения его научил приезжий лекарь-китаец.

Что-то сдвинулось на самом краешке сознания Тэкеши. Прекратив работу, самурай выпрямился и огляделся по сторонам. На первый взгляд, вокруг все было спокойно. Пес породы акита-ину Абай лежал неподалеку в тени старой сливы. Он дремал, высунув от жары язык и положив голову на передние лапы. Собака была весьма крупной. Прошлый хозяин Абая - молодой ронин продал его Тэкеши за смехотворную цену. Причиной продажи было заявлено бедственное денежное положение. Но, как вскоре понял Тэкеши, настоящим мотивом являлся своевольный характер пса. Абай с уважением относился к своему новому хозяину, но до полного и безоговорочного подчинения было еще далеко. Может быть со временем положение дел изменится.

В отдалении послышался стук конских копыт. Стала ясна причина внутреннего беспокойства Тэкеши. Интуиция его не подвела, скоро у них будут гости. Абай поднял голову и посмотрел в сторону приближающегося топота. Звуки ему явно не понравились. Пес широко зевнул, потом встал со своей лежки и потрусил в сторону хижины. В этот момент из-за дальних деревьев показались три всадника. Тэкеши облокотился на мотыгу и принялся вытирать платком пот с лица. Всадники быстро приближались. Уже можно было различить, что это самураи в походном снаряжении. Закончив вытирать пот, Тэкеши вернулся к работе. Приезжие остановились на краю поля.

- Эй, ты! - донесся до слуха землекопа грубый окрик одного из них.

Тэкеши продолжал возделывать землю, делая вид, что не слышит. Он не поднимал головы до тех пор, пока не услышал конский топот совсем рядом с собой. Один из самураев, по виду самый молодой, ловко спешившись подошел к работавшему.

- Я к тебе обращаюсь! - рявкнул он чуть не на ухо Тэкеши и вскинул прут-мути [15] для удара.

Землекоп "неловко" развернулся, и острие мотыги пролетело в опасной близости от ноги приезжего.

- Эй, поосторожнее! - воскликнул самурай и схватился за рукоять катаны. - Людей убивали и за меньшее...

Внезапно стрела с белым оперением воткнулась в землю перед грубияном. Все посмотрели в ту сторону, откуда она прилетела.

В дверях хижины стоял высокий старик в белом кимоно. В руках он держал сингэто - черный лук с обмоткой из красного тростника. Это был учитель Тэкеши - мастер кэндзюцу Накатано Хироюки. В ногах у него лежал большой пес.

- Кто вы такие и почему ругаете моего ученика? - зычным голосом спросил Накатано, накладывая на тетиву новую стрелу.

Старший из приезжих самураев спрыгнул с коня и учтиво поклонился.

- Прошу извинить моего горячего спутника, - произнес он примиряющим тоном. - Солнце сегодня светит очень жарко. Мы с самого утра в дороге и слегка устали. Достопочтенный, позвольте нам у вас передохнуть.

Старик молча кивнул в ответ и жестом пригласил самураев в дом.

Тренировку пришлось прервать. Тэкеши закинул мотыгу на плечо и пошел в сторону хижины. "Какая напасть свалилась нам с учителем на голову? - думал он на ходу. - Но по крайней мере обучение приносит первые плоды - я не потерял самообладание". Молодой самурай, гневно сверкая глазами, отправился за следом за Тэкеши, ведя под уздцы свою лошадь.

После взаимных представлений выяснилось, что приезжие самураи - вассалы клана Хосина. Уставших гостей напоили чаем и накормили рисом с овощами. Пришло время расспросов.

- Мы с товарищами идем по следу преступника, известного как Танака Какудзо, - произнес старший из самураев Ватанабэ Хирохей. - Негодяй скрывается под личиной странствующего монаха. У него имеется особая примета. Он косит на правый глаз.

- Что за преступление совершил этот человек? - поинтересовался Накатано.

- Он выкрал у старейшины нашего клана весьма ценную вещь..., - туманно ответил гость. - Один из крестьян вчера вечером видел, как он двигался в эту сторону. И, вполне возможно, что сейчас он все дальше удаляется от нас...

Самурай тяжело вздохнул. Учитель взглянул на Тэкеши, и тот незаметно кивнул.

- Я знаю этого человека, - отпив глоток чая, ответил Накатано. - Он хотел купить у меня лошадь.

Гости подпрыгнули на своих местах и начали переглядываться.

- Хочу заметить, - неторопливо продолжил Накатано. - Этот монах мне сразу не понравился. Ну то, что он косит глазами, не самое страшное. В конце концов, то, что нам дано от рождения от нас не зависит...

- Но, учитель, вы же сами говорили, что при перерождении в новое тело душа несет карму, в которую входят прегрешения из предыдущих жизней, - не выдержав, воскликнул Тэкеши. - Возможно, что в своих прошлых жизнях этот человек совершил что-то недостойное и за это был наказан косоглазием!

Накатано бросил на ученика строгий взгляд, и тот смущенно умолк.

- Тэкеши, кто мы такие, чтобы судить других людей? - произнес мастер меча. - Но вынужден согласится с моим нетерпеливым учеником. В священных текстах говорится о таком...

- Хироюки-сама, вы не скажете, по какой дороге поехал преступник? - нетерпеливо произнес старший из самураев.

- Хотя то, что он никакой не монах, мы с Тэкеши поняли сразу, - словно не услышав вопроса, продолжил Накатано. - Он даже не знает полного теста сутры Лотоса. Мало того, этот негодяй попытался расплатится за лошадь фальшивыми монетами. Хорошо, что у моего ученика острый глаз.

"И тяжелая рука", - добавил про себя Тэкеши. Он тогда хорошенько взгрел мошенника за попытку обмана. Так что тот, прихрамывая и держась рукой пониже спины, понуро поплелся восвояси.

- Преступник отправился по дороге в Осаку, - ответил старый учитель, видя явное нетерпение гостей. - Он не мог далеко уйти, и вы его скоро догоните...

Тэкеши прервал свои воспоминания. "Так вот откуда мне знакомо имя парнишки, - подумал он. - Судя по всему, его отец так и смог тогда поймать Танаку. А теперь тот едва не заманил в ловушку его сына. Какие странные повороты порой делает судьба. Я должен вступиться за мальца".


Ватанабэ Сэтору (продолжение)


После рассказа Мацуды о событиях годичной давности, все присутствующие некоторое время молчали. Даже для Кодзимы эта история, видимо, явилась неожиданностью.

Тут фусума раздвинулись, и в комнату ступил Танака в одеянии странствующего монаха. "Легок на помине", - подумал я. Мошенник придержал ширму, и вслед за ним в помещение ступил пожилой самурай в дорогом кимоно серого цвета.

- Господин! - громко воскликнул Кодзима.

Краснолицый и его подчиненные склонились в низком поклоне.

Вошедший самурай имел тучное телосложение. Двойной подбородок и изнеженные руки, выглядывавшие из рукавов кимоно, говорили о его аристократическом происхождении, а немигающий взгляд выпуклых глаз, украшенных мешками, указывал на сильную волю их обладателя.

- С такими помощниками все всегда приходиться самому! - недовольным тоном заявил новый гость.

Вслед за господином в комнату вошли двое его телохранителей - самураев в сером кимоно. В коридоре за спинами вошедших возникло лицо якудзы со шрамом. Он что-то показал знаками своему боссу. Тот кивнул и поднялся навстречу неожиданному гостю.

- Рад приветствовать в моем доме достопочтенного Хараду Иори - казначея клана Сатакэ, - почтительным тоном произнес босс якудза.

Мацуда и я учтиво поклонились главному советнику дайме клана Сатакэ.

Знатный самурай уселся на почетное место в центре комнаты. Есикава расположился от него по правую руку, а Танака разместился за спиной у своего господина.

- Чаю? - спросил гостя хозяин дома.

Харада нетерпеливо взмахнул пухлой рукой.

- Не беспокойтесь, Есикава-сан! Я ненадолго. Только заберу то, что мне причитается и тут же покину ваш дом.

Поведение гостя являло собой верх неприличия. Даже с учетом его высокого положения. Босс якудза сощурил глаза и неожиданно улыбнулся.

- Все становится таким интересным! Харада-сан, я вынужден настаивать на объяснении.

Казначей недовольно засопел и вскинул недовольный взгляд на хозяина дома.

События развивались стремительно. От предчувствия опасности у меня по спине побежали мурашки. Я догадывался о причине визита казначея. Все то же злополучное послание. Что же мне делать?

- Этот юноша похитил важный документ, - категоричным тоном заявил Харада. - Я забираю его с собой для разбирательства.

- Харада-сан, я видел эту бумагу, - сделав глоток чаю, невозмутимо произнес Есикава. - Это послание предназначено моему хорошему другу - торговцу шелком Ямасите Мицухиро. Не понимаю, какое отношение к нему может иметь клан Сатакэ?

Знатный гость замер на месте. Его взгляд преисполнился лютой ненависти. Если бы с помощью глаз можно было убить, босс якудза уже бы лежал бездыханным на татами. Харада сунул руку за пазуху. Все присутствующие напряглись. В этот момент фусума раздвинулись, и в помещение один за другим вошли пятеро якудза, вооруженных катанами. Они расселись по бокам от своего босса. В комнате становилось тесно. Обстановка накалилась до предела. Мои ладони вспотели от волнения. С замиранием сердца я ждал что же будет дальше. Харада вытащил из-за пазухи веер и принялся им обмахиваться. Все присутствующие не двигались, храня молчание.

Громом прозвучал в тишине хлопок в ладоши Есикавы. Зашелестела отодвигаемая фусума, и прислуга внесла на подносе чайник с пиалами. Харада наконец заговорил. Казначей решил сменить тактику, и теперь в его голосе звучали добродушные нотки. Но я видел, что он едва сдерживает гнев, потому, как побелели костяшки на его руке, сжимавшей рукоять веера.

- Достопочтенный Есикава-сан, я понимаю вашу озабоченность. Можете быть спокойны. Сразу же после тщательного разбирательства, я лично обеспечу доставку послания вашему уважаемому другу. А сейчас у меня и так мало времени, чтобы тратить его на пустые разговоры.

- Харада-сан, я лишь хочу вам помочь, поэтому, чтобы избавить вас от лишних хлопот, отправил посыльного за Ямаситой. Он вот-вот должен прийти. А, пока мы его ждем, не представите нам своего спутника?

И Есикава указал на Танаку, сидевшего поникнув головой. Казначей недовольно вскинул бровь.

- Это мой слуга, и он не нуждается в особом представлении...

- Слуга-монах?

Тут в комнату вошел незнакомый мужчина в шелковом кимоно. Следом за ним семенящей походкой плыла Айко. Харада с интересом посмотрел на входящих. По лицу Есикавы скользнула легкая улыбка. Мне показалось, что все вокруг завертелось в пестром калейдоскопе. Самураи в сером и якудза зашептались между собой. Танака беспокойно заерзал на месте.

Новые гости почтительно поклонились, после чего расселись на татами. Мужчина расположился по правую руку от Есикавы, а Айко села рядом со мной. Мое сердце пропустило пару тактов.

- Достопочтенный Мицухиро-сан, вы прибыли намного быстрее, чем я ожидал, - сказал Есикава. - Мой посыльный отправился к вам совсем недавно.

- Как только ко мне прибежала Айко-сан, я немедленно вышел из дома ...

- Айко-сан..., - озадаченным тоном произнес Есикава. - Ну что ж, тем лучше. Прошу извинить меня за беспокойство, но у этого молодого человека для вас послание.

Торговец шелком с интересом взглянул в мою сторону.

- У меня послание для Ямаситы Мицухиро - торговца шелком из Торгового квартала в Осаке, - произнес я. - Как я могу быть уверен, что передо мной именно этот уважаемый господин?

Торговец протянул мне документы. Убедившись в их подлинности, я отдал послание адресату со словами:

- Меня попросил доставить вам это письмо самурай Сакураи Минору - вассал клана Мацудайра. Он был подло убит неизвестными злодеями в сером кимоно.

После этих слов я бросил косой взгляд на Хараду и его подручных. В полном молчании торговец шелком вскрыл послание и углубился в чтение. Присутствующие настороженно переглядывались между собой. Харада нахмурил брови, а Кодзима в очередной раз побагровел. Танака на цыпочках приблизился к казначею и склонился к его уху. Ямасита еще читал письмо, когда Харада вдруг заявил:

- Прошу нас извинить, мы уходим!

Казначей важно встал со своего места и направился к выходу. Танака, Кодзима и самураи в сером последовали за ним. После того как они вышли за дверь, по знаку Есикавы пятерка якудза покинула комнату.

- Айко, как ты здесь очутилась? - спросил я шепотом свою возлюбленную.

- Я знала, что Хиратэ поведет тебя к Есикаве и сразу побежала за торговцем.

Босс якудза бросил строгий взгляд на шепчущихся. Мы с Айко тут же смолкли.

Торговец шелком закончил чтение письма и с озабоченным видом обратился к хозяину дома.

- Достопочтенный Есикава-сан, могу ли я говорить при ваших гостях?

- Мацуда Тэкеши - личный ученик моего давнего друга. Симидзу Айко находится под моим покровительством, а этот юноша, Ватанабэ Сэтору, и так уже по уши увяз в этой истории.

- Ну что ж, пришло время открыть карты, - заявил торговец шелком. - Я тайный агент сегуната и провожу расследование в отношении клана Сатакэ. Сейчас я получил из Эдо важный документ, подтверждающий коварство этой гнусной шайки. Клан Сатакэ давно стремится уничтожить клан Хосина и завладеть его землями. Но они не учли, что у клана есть высокие покровители. Во главе заговора стоит казначей Харада Иори. В случае неудачи дайме клана Сатакэ именно его обвинит в измене. Свой план Харада начал осуществлять несколько лет назад. На первом этапе в клан Хосина был внедрен шпион - мастер кэндзюцу Симидзу Рюдзиро. Он должен был добиться полного доверия со стороны старейшин клана Хосина и ему это удалось. Вторым этапом была организация покушения на главу клана Хосина. Но к этому времени у Рюдзиро изменились намерения. Он решил нарушить подлый замысел Харады и предупредил своего друга - самурая Ватанабэ Хирохея, служившего телохранителем князя, о готовящемся покушении. Двое отважных друзей разработали свой план. По нему Хирохэй притворился, что согласен стать предателем. Лазутчик клана Сатакэ - Танака посвятил Хирохэя в подробности готовящегося нападения. Сын самурая Сэтору должен был стать заложником заговорщиков на случай измены Хирохэя.

"Отец рисковал мной, чтобы спасти жизнь главы клана, - подумал я. - Это так на него похоже".

Агент сегуната продолжил свой рассказ:

- Во время нападения на главу клана Хосина Хирохей геройски погиб. Но это не устраняло угрозы жизни его сыну. Предвидя свое скорое разоблачение, Рюдзиро решил спасти свою дочь и сына погибшего друга. Возможно, он выбрал не самый лучший путь. Он подстроил обвинение против Сэтору в избиении Айко. В итоге сын его друга был изгнан из клана и стал ронином, а родная дочь была отдана замуж за богатого самурая. Наступил день, когда шпионы клана Сатакэ дознались об измене Рюдзиро. Танака заманил мастера меча в ловушку и подло убил его, использовав яд. После чего все было обставлено, как гибель самурая во время поединка.

Я бросил взгляд на Айко. Девушка печально опустила голову.

- Но пути судеб прихотливы и извилисты. Порой сын, сам того не зная, может помочь правосудию и отомстить убийцам своего отца. Это послание, которое доставил Ватанабэ Сэтору, содержит письмо казначея клана Сатакэ Харады Иори к его приспешникам в Эдо с подробными инструкциями, как опорочить перед сегунатом клан Хосина. Этот документ являет собой неопровержимое свидетельство и может быть представлен на рассмотрение суда...

Внезапно на первом этаже дома раздались испуганные крики. В комнату вбежал слуга со шрамом.

- Что случилось? - спросил его Есикава.

- Пожар на первом этаже, - ответил якудза. - Босс, вам нужно срочно выбираться наружу!

- А там нас уже ждут, - донесся чей-то голос от окна.

Мацуда стоял там, глядя вниз на улицу. Я вместе с остальными присоединился к нему и выглянул наружу. Улица перед домом была заполнена самураями в сером.

- Клан Сатакэ решил покончить со всеми противниками одним ударом, - произнес агент сегуна. - Отряд стражников сегуната ждет меня в условном месте на окраине города. Но туда еще нужно добраться...

Фусума раздвинулись, и в помещение вместе с клубами дыма ввалились якудза. Их было не больше десятка. Трое из них держали луки, остальные были вооружены катанами и ножами. Дым начал проникать в комнату и подниматься к потолку.

К Есикаве приблизился слуга со шрамом на лице.

- Босс, уходите через потайной ход, а мы задержим самураев, - сказал он. - Но поспешите, долго мы не продержимся.

- Рикудзо, я не забуду твоей преданности, - произнес Есикава и, обращаясь к гостям, добавил: "Прошу следовать за мной".

Босс якудза подошел к стене и, отодвинув в сторону панно, сдвинул перегородку. Появился низкий проход. Есикава взял в руку фонарь и первым нырнул в темноту. Вслед за ним отправились Ямасита, Айко и я. Мацуда замыкал нашу процессию. Потайной ход представлял собой узкую лестницу, ведущую куда-то вниз. Закрывая рукавами рот и нос от едкого дыма, мы начали спускаться по ступеням. Свет фонаря мелькал впереди, едва освещая тесный коридор. Передо мной двигалась Айко, и мне чудилось, что даже сквозь дым я ощущаю тонкий запах знакомых благовоний. Но вот ступени закончились. Судя по моим ощущениям, мы опустились ниже уровня мостовой. Узкий проход вел дальше, а через десяток шагов повернул направо. Появились ступени, и мы начали подниматься вверх. Вскоре проход перегородила дощатая стенка. Есикава сдвинул доски в сторону, и мы оказались в каком-то сарае. Здесь было пусто. Только пара охапок прелого сена, да груда досок, сваленных в углу.

Есикава знаком призвал всех к тишине. Сквозь щели в стене сарая хорошо просматривалась улица, на которой был расположен дом босса якудза. Мы увидели, что двухэтажная постройка полностью объята огнем, а над ее крышей поднимаются клубы черного дыма. Пожар никто не тушил. Многочисленный отряд самураев в сером окружил дом Есикавы со всех сторон и не давал пожарным к нему приблизиться. Возглавлял нападавших сам Харада Иори. С верхнего этажа дома велась редкая стрельба из лука. Самураи в сером отвечали на один выстрел оттуда десятками своих стрел. На наших глазах сопротивление оборонявшихся было подавлено. Из горящего дома выбежали несколько якудза. Их тут же схватили и потащили к Хараде для допроса. Решив воспользоваться подходящим моментом, мы выскользнули из дверей сарая и юркнули в ближайший переулок.

Но нам не повезло. Танака, наблюдавший за пожаром с другой стороны улицы, заметил беглецов. Он что-то громко крикнул и бросился за нами в погоню. Десяток самураев во главе с Кодзима устремились вслед за фальшивым монахом.

Я бежал в сгущавшемся вечернем сумраке, крепко держа Айко за руку. Все обиды, которые я пережил по вине девушки за последний год куда-то пропали. Главное, что мы с ней были снова вместе. Любовь к Айко бушевала в моей груди с новой силой. Что значат беды и несчастья, если рядом с тобой находится любимый человек.


Эпилог


Ватанабэ Сэтору лежал, раскинувшись на траве у мирно журчащего ручья. Одна его рука лежала на груди. В ней он сжимал шпильку с нефритовым шариком на конце. Ронин спал, но сон его был беспокойным. Покрытое морщинами лицо пожилого мужчины меняло выражение в зависимости от поворотов сновидения. Сэтору вновь переживал в своих видениях события далекой молодости, и все его мечты во сне сбывались.


Примечания


1

Карма - одно из центральных понятий в буддизме, вселенский причинно-следственный закон, согласно которому праведные или греховные действия человека определяют его судьбу, испытываемые им страдания или наслаждения. Карма лежит в основе причинно-следственного ряда, называемого сансарой, и используется в основном для понимания связей, выходящих за пределы одного существования.


2

В соответствии с порядком, принятым в Японии, сначала указана фамилия, а потом имя.


3

Вакидзаси (яп.) - короткий японский меч. В основном использовался самураями и носился на поясе. Его носили в паре с катаной. Однолезвийный клинок малой кривизны, он был похож по форме на катану. В отличие от катаны, которую могли носить только самураи, вакидзаси был разрешён купцам и ремесленникам. Они использовали этот меч в качестве полноценного оружия.


4

Додзе (яп. "место, где ищут путь") - изначально это место для медитаций и других духовных практик в японском буддизме и синтоизме. Позже, с одухотворением японских боевых искусств будзюцу и превращением их в будо, этот термин стал употребляться и для обозначения места, где проходят тренировки, соревнования и аттестации в японских боевых искусствах, таких, как айкидо, дзюдо, дзюдзюцу, кэндо, карате и т. д.


5

Боккэн (яп.) - деревянный макет японского меча, используемый в различных японских боевых искусствах для тренировок.


6

Кэндзюцу (яп. "искусство меча") - японское искусство владения мечом.


7

Тэнгу (яп. буквально "Небесная собака") - существо из японских поверий. В японских верованиях тэнгу представляется в облике мужчины огромного роста с красным лицом, длинным носом, иногда с крыльями. Тэнгу очень часто носит одежду горного отшельника (ямабуси), он наделен огромной силой.


8

Кайкэн (яп.) - кинжал, носимый мужчинами и женщинами самурайского класса в Японии, разновидность танто. Кайкэны использовались для самообороны в помещении, где длинные катаны и средней длины вакидзаси были менее удобны и эффективны, чем короткие кинжалы. Женщины носили их в поясе-оби для самозащиты или (редко) для самоубийства (дзигая). Можно было носить их и в парчовом мешочке с затягивающимся шнурком, позволявшим быстро достать кинжал. Кайкэн входил в число свадебных подарков женщине.


9

Хан (яп.) - японский исторический термин, обозначающий владения дайме, - административно-территориальная единица в период правления сегуната Токугава (1600-1868) и раннего периода Мэйдзи (1868-1912) в Японии. В русском языке для обозначения этой административно-территориальной единицы употребляется название "Княжество".


10

Домо аригато (яп.) - большое спасибо.


11

Сёдзи (яп.) - дверь, разделяющая внутреннее пространство жилища, состоящая из прочной белой бумаги (васи), крепящейся к деревянной раме.


12

Цудзигири (яп. дословно: убийство на перекрестке) - японская практика, когда самурай, получив новую катану или разрабатывая новый вид боя или оружия, испытывал его эффективность, нападая на случайного оппонента, как правило, случайного беззащитного прохожего, во многих случаях в ночное время. Практикующие это также назывались цудзигири.


13

Токонома (яп.) - альков или ниша в стене традиционного японского жилища, является одной из четырех основных составляющих элементов главного помещения японского аристократического дома.


14

Фусума (яп.) - скользящая дверь в виде обклеенной с двух сторон непрозрачной бумагой деревянной рамы; используется для деления большой японской комнаты на части. На бумагу часто наносят рисунки. Размеры фусума примерно совпадают с размером татами. Фусума двигается по деревянным направляющим: верхней - камои (яп.), и нижней - сикии (яп.); в старину эти поверхности натирались воском.


15

Мути (яп.) - длинный гибкий прут для управления лошадью. Часто изготавливался из китового уса.