# Двенадцать зайцев

Н В Патрацкая

Двенадцать зайцев


Город, состоящий из небольших домов, прятался среди огромных деревьев, которые были настолько велики, что их крона уходила в небо. Все попытки разглядеть, где она заканчивается, ни к чему не приводили. Марина вспомнила, что друзья намекали о существовании огромных, прямых, великолепных деревьев, но она и представить не могла, что деревья могут уходить изгибами своих ветвей прямо в небо, на котором облака особо не разгуливали.

Насмотревшись вверх, она опустила глаза до уровня домов. Это были постройки не выше трех этажей, украшенные крупными камнями округлых форм. Смеркалось. На домах засветились таблички с названием "Округ Изумруд". Она подумала, что Изумрудами здесь могут быть кроны деревьев, поскольку слышала шелест листвы, доносившийся сверху, но шума прибоя океана она не слышала и не видела. И при чем здесь снег?

Как Марина попал в этот теплый округ, она абсолютно не помнила и поэтому не представляла, где предстоит спать и куда надо идти. Она еще раз посмотрела на прямые стволы деревьев и решила пойти в ту сторону, где их не было. Она шла, встречая людей только баскетбольного роста, где-то от двух метров высоты. Она сама себе показалась миниатюрной в стране великанов - людей и деревьев.

Марина посмотрела на газоны, поросшие кустарниками с крупными цветами. Она жила там, где верхушки деревьев были видны из окна, а их округ назывался "Изумруд".


Шурик сидел один и смотрел телевизор. На экране промелькнул фильм о пиратах, живших в свое время на астероидах, то есть на кораблях. Он представил себя боцманом на деревянной ноге. А почему бы и нет?! Эта прелестная Марина - Венера его в гости не приглашала, а очень хотелось ее достать. Но как? Изобразить скрипучего боцмана? Почему бы и нет? Он решил стать хромым боцманом, он надел разные по высоте подошвы башмаки. Один башмак стучал. Второй башмак скрипел. На лицо он надел маску пожилого человека. Он был готов нанести свой визит к Марине - Венере. Мини - камеру закрепил на лацкане пиджака.

Марина подошла к своему подъезду. Моложавый человек посмотрел тяжелым, диким взглядом на Марину. Он перевел свой дерзкий взор на закрытую дверь дома, когда она набирала код для входа в подъезд. Он не сводил глаз с ее рук. Она чувствовала этот жуткий взгляд, поэтому ошиблась. Она сбросила код и вновь набрала, прикрывая номер кода замка своего подъезда. Мужчина ворвался следом за Мариной в светлый холл, к лифту он не подошел. Сильно хромая, он стал подниматься по лестнице. Марина посмотрела вслед хромому с внутренним страхом. Ей показалось, что в его ноге кроме самой ноги что- то есть еще. Но что? Или показалось...

Лифт остановился, открыв двери. До нужного этажа она доехала без проблем. Хромого на ее этаже не было, да и не мог он физически преодолеть столько этажей раньше нее. Страх в душе Марины появился от его жуткого взгляда. Она открыла свою входную дверь, торопливо задвинула засов и немного успокоилась. Вскоре позвонила в дверь Инга. Они договорились встретиться, чтобы обсудить свои личные проблемы и просто отвести душу в разговоре.

Подруга Инга влетела в квартиру Марины с круглыми от ужаса глазами:

- Марина, в вашем лифте света нет! В холле света нет!

- Инга, я недавно приехала, свет был везде.

- А сейчас! Представь подъезд, когда в нем света нет! Не люблю я эти ваши башни до чертиков. Страшно в башнях! Двадцать этажей давят на психику, каждый этаж похож на западню! На болоте лучше жить, этажей меньше.

- Мы живем.

- Марина, ты идешь с ключом от дверей между лифтом и площадкой у твоей квартиры. А я выхожу из лифта и вижу две закрытые на замок двери, да еще четыре двери лифта. Представь: свет выключен. Это же ловушка! Уникальная ловушка.

- Ты права, Инга. Лестница есть между первым и вторым этажом, выше она перекрыта на каждом этаже. Сегодня видела хромого человека, он шел на второй этаж по лестнице. До нашего этажа ему не подняться, в боковом подъезде закрыты все двери на площадки с квартирами.

- Поэтому не люблю я эти башни.

- Знаешь, у нас ремонт на площадке не делали 18 лет, столько лет мы здесь живем.

- Сама крась стены в подъезде на своем этаже.

- Еще чего, лестничная площадка огромная, здесь четыре больших квартиры. В двух квартирах никто не живет. В нашей квартире нас двое, да еще в одной один человек живет.

- А еще пятиэтажные дома сносят, в них хоть лестница была! А у вас в башнях свет отключи - и все застрянут в своих квартирах навечно.

- Да, башня огромная и полупустая. А в твоем доме на болоте людей совсем нет, одни упыри, сама говорила.

- Это точно. Любят люди безопасность, а не огромные площади.

- Не скажи, башни разные бывают.

- Мы о твоей башне говорим, Марина.

За дверью послышался странный звук. Девушки переглянулись. Свет потух в квартире. Дверь входная открылась. Они вжались в огромные кресла, в которых сидели. Послышался неравномерный скрип обуви.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Подруги замерли. Свет вспыхнул. Перед ними стоял моложавый человек с пронзительным взглядом черных глаз.

- Девушки, у вас есть одно желание на двоих. У меня есть всего одно желание. У нас на троих есть одно желание, - ледяным голосом проговорил мужчина, словно он робот.

- Чего Вы от нас хотите? - дрожащим голосом проговорила Марина.

- Вас хочу. Очень. Правда не знаю зачем.

- Вы что, людоед? - хриплым голосом спросила Инга.

- Не складывается ваш пасьянс. Я вас хочу вместе и на этом лежбище, - и он показал на диван, который был из одного комплекта мягкой мебели с гигантскими креслами. Значит, диван был огромный.

- Без вина, на сухую? - переспросила Марина.

- Можно с ликером.

- У меня ликера нет, - ответила Марина.

- А чего спрашиваешь? Раздевайтесь! - неожиданно громко крикнул мужчина.

Девушки к блуждающему стриптизу были не готовы. Стали стаскивать с себя одежду.

- Прекратить! - зарычал мужчина, встряхивая длинными волосами.

- Что прекратить? - хором спросили подруги.

- Перестаньте снимать с себя одежду!

- У меня рука сломана в запястье, - заныла Марина.

- Отлично, ты мне и нужна! У меня нога сломана. У тебя рука сломана. Мы будем отличной парой.

- Я могу уйти? - запищала чужим голосом Инга.

- И тебе сломаем, если уйдешь! - назидательно сказал хромой. - Быстро присели обе! Я сказал: обе!

- Я не могу присесть. У меня брюки узкие. Я располнела.

- Сними брюки, приседай без них.

Инга стянула с себя брюки. На девушке остался треугольник с тесемочками. Она присела.

- Фу, голая девчонка, - укоризненно проговорил мужчина. - Ты вся наружу! Ладно, приседай. Приседай, я тебе сказал! - завопил хромой, садясь в кресло.

- Это что, разминка? - спросила Марина.

- Я о любви ничего не говорил.

- А кто нас хотел на диване? - устало спросила Инга, приседая двадцатый раз. - Лучше уж на диване...

- Ложитесь на диван. Обе ложитесь на диван!

Девушки легли рядом на диван: одна в шортах, вторая в трусиках.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Мужчина вышел из комнаты. Девушки встали. Инга стала натягивать на себя брюки.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

- Почему пресс не качаете? - спросил хромой.

- Приказа не было, господин полковник! - бойко сказала Инга.

- Я не полковник. Я - боцман в отставке.

- Что, и покомандовать некем? - жалостливо спросила Инга.

- Молчать! Я сказал молчать!

- Какой командный голос...

- Разговорчики в строю...

- Мы зачем нужны? - спросила Марина. - Давайте я стол накрою, покормлю Вас.

- Накрывай! - крикнул хромой.

Марина быстро пошла на кухню.

Инга никак не могла брюки застегнуть, слишком они были узкие.

- Какая ты несуразная девчонка, - с теплотой сказал мужчина.

- Обижаете, господин боцман.

- Поверишь, нет...

- Поверю, господин адмирал!

- Куда хватила! А звучит красиво, так меня еще не называли.

- И сколько у Вас девушек в месяц бывает? Поподробнее! Вы вторгаетесь в квартиру к девушке, ее не грабите, не насилуете. Зачем она Вам? - удивилась Инга.

- Смотрю, какие девушки разные. Вот вас двое, а какие вы разные!

- Вторая девушка ушла готовить, а ты пять минут плясала, все брюки пыталась застегнуть.

- Я Вам не понравилась? Простите, а что с Вашей ногой?

- Так, шальная пуля.

- Почему нога не гнется? Ее нет? У Вас протез?

- Чего прилипла? Не скажу.

- Покажите, я врач. Ортопед, между прочим.

- Так бы и сказала. Так это ты меня лечить не хотела? Не припомнишь меня?

- Не помню Вас, у меня много пациентов.

- Долго я тебя выслеживал, долго. Когда я тебя увидел, решил, что ты мне сможешь помочь с ногой.

- Пришли бы в больницу или ко мне домой, а то к подруге притащились.

- Ты на врачиху похожа. Я тебя раньше видел, хотел на испуг взять.

- Вам это удалось. Не стыдно?

- Ты меня не стыди, ты ногу посмотри.

Хромой посмотрел на Ингу и стал расстегивать брюки. Инга напряглась, много она видела ног на пляже, но этот человек вызывал у нее смешанные чувства. Брюки упали на пол. Одна нога была обычная, волосатая. Вторая нога оканчивалась механическим протезом. Инга потеряла сознание.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Приковылял хромой на кухню. Марина посмотрела на мужчину без брюк и упала вместе с тарелкой, в глазах у нее поплыло. Очнулись девушки. Посмотрели друг на друга. Мужчины рядом не было. Скрип не слышался. Они встали и на цыпочках обошли квартиру. Пусто. Дверь в квартиру закрыта. На кухне все было чисто, посуда помыта, кастрюли пустые. Марина решила проверить кошелек в сумке. Кошелек был пуст. Марина пошла к сейфу в шкафу. Модный сейф зиял пустотой своей раскрытой пасти.

- Вот и стук - скрип.

- Наживешь. Живы, и хорошо. Марина, я одна из твоего подъезда не пойду, проводи до дороги.

- Уговорила, провожу.

Подруги вышли на улицу, они вдохнули прохладный вечерний воздух. Инга подняла руку. Третья машина подъехала, остановилась. На них смотрел мужчина, его пронзительные черные глаза впивались в глаза девушек.

- Обе садитесь! - зычно крикнул хромой человек.

Девушки сели на заднее сиденье машины. Между шофером и подругами медленно поползло вверх стекло. Девушки пожали друг другу руки, начинающие нервно вибрировать от элементарного страха. На боковых окнах медленно поднялись темные стекла, не пропускающие свет. Подруги оказались в движущейся машине в полной темноте. Заднее стекло было наглухо закрыто темной тканью. Легкие подруг почувствовали, что вдыхать им нечего. Неожиданно над ними открылась крыша. Крупные звезды заглянули в машину. Машина резко остановилась. В люке крыши появилось лицо с тяжелым взглядом.

- Как себя чувствуете, подружки? - спросил ехидно хромой.

- Хорошо, господин адмирал, - ответила Инга.

- Мы приехали в красную крепость.

Двери машины открылись. Девушки оказались в лесу перед красной кирпичной стеной. Дверь отъехала в сторону.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Рядом с ними шел хромой. Во дворе дачи стоял большой круглый стол. Вокруг стола сидели десять женщин.

- Женщины, вашему полку прибыло! Есть еще две девушки. Теперь вас двенадцать человек. Живите дружно. Приглашайте нас к столу.

Мужчина сел на стул типа трона, украшенного трезубцем, перед ним по кругу сидело двенадцать женщин. Тринадцать тарелок стояло на столе. Две женщины подали пищу на стол. Оживления за столом не наблюдалось. Чувствовался всеобщий дамский страх.

- Встать! Сесть! Встать! Сесть! - крикнул властно мужчина и приступил к принятию пищи.

Девушки выполнили его команду, взяли ложки в руки. Острых вилок и ножей на столе не было. Вся посуда была из чистого алюминия.

Марина невольно оглядела постройки из красного кирпича. Ей было и грустно, и любопытно.

- В моем ведомстве тринадцать комнат, всем по одной. Столовая - на улице, кухня - перед вами. Продуктов закуплено на тринадцать дней, тринадцать дней двери крепости не будут открываться. На вашей работе вас не уволят, вы все в отпуске на две недели. Вас двенадцать - я один. Стены под током. Разойтись!

На столе перед каждой девушкой лежала памятка, на которой стоял номер комнаты, был написан распорядок дня, но обязанности девушек расписаны не были. Девушки вышли из-за стола. Две девушки стали собирать грязную посуду. Одной из них была Марина. Она не понимала, что это все реальность, а не шутка. Марина приняла единственное мудрое решение: быть ближе к кухне, готовить, убирать, мыть посуду, молчать и слушать.

"Всем жалуй ухо, голос - лишь немногим", - вспомнила она слова Шекспира.

На первое утро одно место осталось пустым. Марина готовила еду на тринадцать человек. Алюминиевый прибор остался пустым, одна девушка не пришла на обед и на ужин. Что это была за девушка, Марина не успела запомнить. Теперь она пыталась всех запомнить.

Второй день был дождливым. Мужчина не вышел. Два места за столом оказались свободными. Десять девушек ели под дождем. Кое - кто чихал, одежда на них была та, в которой их сюда привезли. Инга шепотом подбивала Марину на бунт, она звала посмотреть те комнаты, из которых никто не вышел. Марина решила выжить и на бунт не соглашалась. В свободное время она подметала двор. Инга нашла себе приятельниц, и они бурно обсуждали ситуацию.

Третий день слепил солнечными лучами. Тепло обволокло девушек с ног до головы. Они думали, где бы им помыться.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

К Марине подошел хромой, посмотрел ей в глаза и ушел.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Так прошло пять дней. На шестой день за столом не появилась Инга. Сердце у Марины упало. Спрашивать у мужчины было бессмысленно. За столом стало тихо. Он даже не командовал. Еды становилось меньше, пища исчезала на глазах. Марина решила готовить экономней, с учетом выбывающих каждый день девушек. На восьмой вечер в ее комнате послышались шаги.

Скрип. Стук. Скрип. Стук.

Марина притихла. Прятаться было негде, рядом с комнатой находился совмещенный санузел, но без окон и ванны. В комнате стояла кровать и больше ничего. Зашел хромой, он тихо подошел к Марине. Скрипа больше не было слышно. Марина лежала и смотрела на мужчину... Его тяжелый взгляд неожиданно подобрел.

- Марина... Ты жить хочешь? Ты не боишься моей ноги?

- Я ее не видела, одну видела, вторую нет.

- Ты не спрашиваешь, где семь женщин? Они у себя дома.

- Остальные в страхе или знают, что их отпустят?

- Нет, остальные ничего не знают. Ты можешь уйти домой или можешь остаться со мной.

- Девушки ушли домой?

- Хочешь пройти их дорогой?

- Не знаю, через улицу они не проходили.

- И ты на этот двор уже не выйдешь, метла тебе больше не поможет, ты за нее держалась.

- Да, Вы правы. Что мне делать?

- Два варианта: полюбить меня или уйти домой.

- Что они выбирали? Они с Вами спали?

- Нет. Все ушли домой. Я их не чувствовал. Через них ток не шел, ток идет по проводам, а они не были влюблены в меня даже под страхом смерти. Я тебя чувствую.

- А Инга где?

- Врач, что ли? Я думал, что с ней у меня получится, но я ее не захотел. Она ушла.

- Инга ушла из жизни или домой?

- Для меня это одно и то же.

- Они приведут сюда полицию!

- Нет, никто не приведет.

Внезапно комната окунулась в кромешную тьму. До руки Марины дошло легкое, трепетное прикосновение. Она непроизвольно подтянулась к этой руке. Вспыхнул свет. Рядом лежала серая мышка. Марина осмотрела комнату, ни одной двери она не обнаружила. Четыре ровных стены. Она крикнула, но звук потонул в мягкой ткани стен. Кровать резко дернулась. Марина провалилась в очередную темноту. Она резко вскочила на ноги, почувствовала в одной ноге сильную боль и ладонь у локтя.

- Марина. Марина...

- Это все еще Вы?! - скрипя зубами от боли, проговорила Марина, глядя в жуткие глаза мужчины.

- Я самый негодный из людей.

- Что Вы себе позволяете?! Зачем Вы издеваетесь над девушками? У Вас были женщины?

- Я не знаю, что с ними делать, вот собрал гарем, посмотрел на всех и отпустил.

Они стояли в подвальной комнате с красными кирпичными стенами. Тусклый свет горел в одном углу. Мужчина сел на черный кожаный диван. Марина, прихрамывая, последовала за ним.

- Все девушки пытались со мной что-то сделать. Я не понял, чего они от меня хотели. Я всех выпустил в ту дверь, - и он показал на дверь напротив дивана.

- Вы нормальный человек?

- Я пытаюсь вспомнить, зачем мужчине нужна женщина, и не могу.

- Откуда у Вас эта красная крепость?

- Это моя дача. Я здесь сторож. Дверь открыта. Можешь уходить.

Шурик двенадцать зайцев убил, это был его метод, так он перевоспитал двенадцать девушек. Укрощенье строптивых девушек было его коньком. На даче он охранником подрабатывал. Он и так чувствовал, что Марина - Венера - самая сильная из девушек в моральном и этическом плане, но Инга тоже хороша... Благоразумие - тонкая нить, определяющая благополучие человека. А нога? Шурик циркач по образованию...


Надела Инга модное пальто - плащ с меховым воротником, искусственным. Вся из себя вышла на улицу, шла и песни напевала. А навстречу ей шла гитара, а точнее Гитарный паж, а еще точнее - Шурик. Остановились. Посмотрели друг на друга, словно и не лежал он на ее коленях.

- Куда пойдем? Ко мне домой, мать сегодня в больнице работает, ушла на сутки.

- У Вас мама врач?

- У нас мама врач. Отказ не принимаю, я только что вернулся из Фруктовой страны, могу угостить фруктами и еще кое-чем.

- Идем, я все равно сегодня не работаю, выходной у меня.

Квартира у Шурика была однокомнатной, по центру комнаты стояли два шкафа, деля комнату на две половины. Они прошли в ту часть комнаты, что была у окна.

- Шурик, а у тебя неплохо! У нас еще смешнее, нас восемь человек в трехкомнатной квартире.

- Значит, ты не будешь презирать меня за подобные жилищные условия? Хотя я мог иметь несколько дворцов. Меня во Фруктовой стране приняли за султана, а я испугался и уехал сюда, в этот уголок.

- Султаном быть сложно, много ездить надо.

- Инга, ты мне нравишься. У меня во Фруктовой стране жена была, но я ее не понял. Женщины там все странные и непонятные. Ты создана для меня, я запомнил твои пальцы, когда гитару изображал. Давай я снова буду гитарой?

- Лучше контрабасом. Нет, будь собой. Ты мне нравишься.

- Ты не шутишь?

- Шурик, у меня вся жизнь - юмор. Парни меня всерьез не принимают с такой семьей.

- Золото хочешь?

- Откуда оно у тебя?

- У меня откуда? От верблюда!

Шурик достал из ниши стенки металлическую банку из-под печенья, открыл.

- Ой! Золото! Это настоящие сережки и браслеты или бижутерия?

- Все настоящее! Выбирай! Бери! Бери все!

Инга взяла свою новую сумку и сунула в нее коробку с изделиями в золотой оправе.

- Инга, выходи за меня замуж, и сейчас! Готовить умеешь? Иди на кухню и готовь, а я спать буду.

Инга пошла на кухню, где продуктов было много, кастрюль чистых хватало, но ничего приготовленного не было. Она занялась приготовлением обеда. Шурик уснул, как только она вышла из комнаты.

Девушка приготовила пищу, включила телевизор во второй половине комнаты, легла на диван и стала смотреть программу юмористов. Мельница выступал с любимой песней "Ерунда", целая команда в белых масках подпевала ему. Среди клоунов сидела его великолепная жена, спрятанная под маску тихого ужаса.

Инге очень захотелось попасть в эту команду юмористов в масках, когда один поет, а остальные сидят и пугают зрителей. Она вполне могла бы быть пугалом на сцене. Размечталась девушка и не заметила, как проснулся Шурик, как он прошел на кухню, съел то, что она приготовила. И, нисколько не жалея банку с драгоценностями, поцеловал Шурик Ингу в мягкую щеку. Она встрепенулась, улыбнулась, села и поцеловала в ответ молодого человека. Поцелуй за поцелуем - и получилась "ерунда".

Инге так понравилось гостить у Шурика, что она с радостью забыла о своем доме, а когда вспомнила, то петухи в деревне запели, вскоре и его мать пришла с работы. Она оказалась доброй и усталой женщиной. Мать ни слова не сказала Инге, но съела все, что она приготовила, и предложила еще приготовить, а сама уснула. Дома по Инге даже не соскучились, у нее дома всем было не до нее.


К Новому году хорошее шампанское пользуется популярностью. Марина прошла по магазину, набрала продуктов и вышла на улицу, стоящую в единой новогодней пробке. Счастье от праздников меньше всего радовало людей, сидящих в машинах по восемь часов без возможности покинуть ее в пробке. Интересно, кто в такой ситуации может пожелать здоровья человеку, из-за которого город страдает в машинах от беспробудного безделья, усложненного сиюминутным наблюдением за движением на дороге? Страшная ситуация.

Марина вообще по столице давно уже не ходила и старалась в центр города не ездить никогда, да и сегодня она находилась не в центре, а на окраине, куда добрались автомобильные пробки. Она еще раз бросила взгляд на мучеников в машине, вспомнила, что Илья сегодня за рулем, немного его пожалела и пошла домой. У дома Марину ждала странная пара: Инга и Илья - или нет? Она напрягла глаза: с Ингой стоял Илья в чужой одежде. Марина подошла к странной паре. Ощущение, что перед ней Илья, почти исчезло.

- Инга, это кто стоит рядом с тобой?

- Шурик, или ты его забыла вместе с гитарой?

- Если честно, не особо вспоминала, а вы к нам?

- Мы хотим объявить себя парой! - важно сказала Инга.

- Обязательно мне? Лучше матери объяви и сестрам.

- Им до лампочки, а его мать уже знает.

- Где жить будете, парные вы наши? - спросила Марина, соображая, что подруга говорит весьма серьезно.

- У Шурика мы будем жить.

- Так это он и есть, неуловимый Шурик? Да его все ищут! На нем висят многочисленные кражи ювелирных изделий! Инга, очнись, тебе нужен не такой человек!

- А другие меня не видят! У тебя Илья есть, а у меня никого нет! Вот, нашелся человек, а ты против моего решения оказалась! - всхлипнула Инга. - А все, что он украл, он мне отдал! Да я все это вернуть могу, если надо!

- Это вы Илье расскажите, а мне все равно! Только из-за Шурика у Ильи одни неприятности! Его уже оборотнем считают. Он уже хочет идти учиться в технический институт и сменить специальность, и я с ним пойду учиться.

Из-за угла выползла машина, вся в снегу.

- Привет всем! Ух, еле проехал мимо пробок, ехал переулками да закоулками, лучше бы пешком шел! А это Шурик! Стой! - крикнул Илья Шурику, который удирал от него во всю прыть.

- Илья, он мой жених, а ты его прогнал! - разревелась в голос Инга.

- Илья, они жениться хотели, - подала голос Марина.

- Инга, да он настоящий невидимка, зачем он тебе сдался? - прокричал Илья.

Неожиданно Инга развернулась и побежала вслед за Шуриком, но ничего из этого не получилось. Шурик словно растворился в зимнем пейзаже. Инга повздыхала, подумала и устроилась на работу, были и у нее свои способности.