# Мама по сердцу (Гл-4)

Пётр Иванов

## Глава 4.


Ксения Максимовна, выжатая как лимон после тяжелого дня погони за словом, возвращалась в редакцию с победой, словно воин с трофеем: статья почти обрела плоть и кровь. Уже занесла ногу на ступень, ведущую в храм журналистики, как дежурная, словно глашатай судьбы, окликнула её:


- Ксения Максимовна! Вам звонили. Женщина... Голос, как надтреснутый колокольчик. Очень просила передать... Дело - как огненный шар. Имя... Валентина.


Корреспондент остановилась, словно пораженная молнией. Имя - эхо далекого прошлого, слишком хорошо знакомое, словно шрам на сердце.


- Дайте номер, - сказала она, голос охрип от дурных предчувствий.


Минуты тянулись, словно столетия, пока она стояла у телефонного автомата, прикрыв трубку от ветра, злого и пронизывающего, словно взгляд недоброжелателя. Валентина ответила мгновенно - будто стояла на краю пропасти, готовая сорваться в любую секунду.


- Это я... - голос её дрожал, словно тонкая нить, готовая оборваться. - Мне нужно с вами поговорить. Срочно.


- Что случилось, Валентина? - Ксения Максимовна почувствовала, как в сердце закрадывается ледяной страх.


- Девочка... она нарисовала своего папу. И сказала, что он начальник... Делает мостики через речку. Я не знаю, где он... Но он есть. Он живой! Как феникс из пепла!


Ксения Максимовна насторожилась, как охотник, учуявший след зверя.


Это была первая, хрупкая, словно крыло бабочки, но реальная зацепка. Надежда забрезжила, как луч солнца в темном царстве.


- Рассказывайте всё, всё, что она сказала! Любую мелочь! Самую незначительную деталь!


Валентина перевела дух, словно ныряльщик перед погружением в пучину воспоминаний, и продолжила:


- Она нарисовала его... и сказала, что у него на щеке шрам. Тонкий такой... словно след от поцелуя лезвия. Она помнит его хорошо. Говорит, что он когда-то поцарапался. И что он всегда в дороге. Начальник какой-то... мосты строит...


Корреспондентка замерла, словно статуя, внезапно осознавшая, что ожила.


Шрам - это уже не просто "мостики". Это невидимая нить Ариадны, ведущая из лабиринта лжи к свету истины. Это ориентир! То, что можно потрогать, проверить, ощутить!


- Шрам... - прошептала она, словно пробуя слово на вкус. - Это важно! Очень важно! Вы уверены?


- Девочка сказала. Она не врёт. Она помнит. Детская память - как кристалл!


Ксения Максимовна быстро, словно на пожаре, записала всё в блокнот. Каждое слово - искра надежды.


- Хорошо. Я приеду вечером. Но уже сейчас начинаю искать! Держитесь, Валентина! Не сломайтесь! И никому, слышите, никому больше ничего не рассказывайте, пока мы не разберёмся! Молчите, как партизан!


Она повесила трубку и стояла у автомата, словно окаменевшая, ещё минуту, переваривая услышанное. Слова звучали в голове, как набат.


"Мостики через речку... начальник... всегда в дороге... шрам на щеке..."


Это мог быть инженер, прораб, начальник участка...


Но где? В каком городе, затерянном среди бескрайних просторов? В каком тресте, словно мифическом чудовище, пожирающем человеческие судьбы?


Работы предстояло много, как звезд на небе.


Вернувшись в редакцию, Ксения Максимовна сорвала с себя пиджак, словно оковы, села за стол, заваленный бумагами, и разложила перед собой блокнот, словно священную книгу.


Она перечитала записи ещё раз. Каждое слово врезалось в память, словно высеченное на камне.


Шрам - ключ. От запертой двери правды.


Мосты - направление. Указывающее путь к потерянному.


Начальник - должность. Очерчивающая круг поисков.


Она взяла телефонную трубку, словно оружие, и начала звонить. В дорожные управления, в строительные тресты, в отделы кадров мостоотрядов, знакомым журналистам в других городах, разбросанных по карте, словно звезды.


Она не знала имени. Не знала города. Не знала, жив ли он.


Но знала одно: если девочка помнит шрам - отец существует! Это аксиома!


А значит, его можно найти.


И она найдёт, даже если для этого придется перевернуть мир!