# Мама по сердцу (Гл-10)

Пётр Иванов

## Глава 10.Суд


Утро суда было серым и тяжёлым, как свинцовые тучи, нависшие над городом, предвещая бурю.


Валентина шла к зданию правосудия, словно на казнь, каждый шаг давался с неимоверным трудом, будто ноги увязали в густой, липкой патоке.


Руки тряслись, как осенние листья на ветру.


Сердце колотилось так оглушительно, что ей казалось, его слышат все прохожие.


Перед входом в храм Фемиды она замерла, вдохнула полной грудью, собираясь с духом.


Ради Алёнки. Ради неё одной она была готова пройти через любые испытания.


В коридоре суда царила атмосфера всеобщего напряжения: люди, поглощённые своими бедами, слонялись в ожидании своей участи - кто-то ждал развода, разрушения семьи, кто-то - решения по имущественному спору, кто-то - обвинительного приговора.


Но Валентина не видела никого вокруг.


Она шла, как во сне, словно призрак, блуждающий в лабиринте чужих судеб.


У дверей зала её ждала Ксения Максимовна - строгая, собранная, с папкой под мышкой, словно воин, готовый к битве.


- Держитесь, - прошептала она тихо, ободряюще. - Сегодня всё решится.


- Вы нашли... его? - прошептала Валентина хриплым голосом, не надеясь на чудо.


Корреспондентка посмотрела на неё долгим, пронзительным взглядом, в котором отражалась и надежда, и тревога.


- Я сделала всё, что было в моих силах, - ответила она уклончиво. - Остальное - в руках судьбы.


Они вошли в зал, словно ступили на минное поле.


Начало заседания


Судья - женщина лет шестидесяти, с усталым, измученным лицом, изучала бумаги, словно читала печальную книгу жизни.


Рядом с ней восседал прокурор - олицетворение непоколебимой законности.


С другой стороны стола - представитель опеки и заведующая приютом Мария Петровна, излучавшая уверенность в своей правоте.


Алёнку привели последней, словно самое ценное доказательство.


Когда она увидела Валентину, глаза её вспыхнули ярким огоньком надежды, словно сквозь плотную завесу отчаяния пробился луч солнца.


- Мама! - девочка рванулась вперёд, к ней, как к спасительному берегу, но воспитательница крепко удержала её за руку, не давая вырваться из цепких объятий системы.


Судья, словно пробудившись от глубокой задумчивости, подняла голову.


- Тишина в зале! - её голос прозвучал резко, как выстрел. - Ребёнка посадите рядом с представителем опеки.


Алёнку усадили на стул, словно в клетку.


Она не сводила глаз с Валентины, словно боялась, что та исчезнет, как мираж.


Судья открыла дело:


- Рассматривается дело об определении дальнейшей судьбы несовершеннолетней Алёны...


- Ваша честь, - вмешался прокурор, предвосхищая ход событий, - прокуратура провела тщательную проверку. Имеются неопровержимые данные, свидетельствующие о том, что девочка находилась в безопасных и благоприятных условиях у гражданки Обуховой. Также установлено, что у ребёнка может быть жив отец...


- Может быть? - судья скептически приподняла бровь, выражая сомнение. - Где он? Почему его до сих пор нет?


- В настоящее время личность отца устанавливается, - уклончиво ответил прокурор, стараясь скрыть свою растерянность.


Судья вздохнула, словно смирившись с неизбежным.


- Продолжаем.


Слова Валентины


Когда Валентину вызвали к трибуне, она едва держалась на ногах, словно хрупкий тростник, колеблемый ветром.


- Я... я не хотела нарушать закон, - начала она дрожащим голосом. - Девочка была совершенно одна, брошена на произвол судьбы. Бабушка умерла, оставив её сиротой. Она держала меня за руку, умоляла не оставлять её одну. Я не могла... не могла предать её доверие. Я кормила её, одевала, согревала теплом своей души, заботилась о ней, как о родной дочери. Я... я люблю её.


Голос оборвался, душа обнажилась, словно перед исповедью.


Алёнка тихо всхлипнула, её маленькое сердечко сжалось от боли разлуки.


Судья кивнула, смягчившись.


- Сядьте. Суд учтёт ваши слова.


Слова опеки


Мария Петровна поднялась уверенно, словно гранитная скала, незыблемая в своей позиции.


- Девочка, безусловно, нуждается в стабильной и благополучной среде. У гражданки Обуховой, к сожалению, нет ни постоянной работы, ни подходящих жилищных условий, ни необходимых документов. Приют - это, конечно, временная мера, но в сложившейся ситуации она совершенно необходима. Мы считаем, что ребёнок должен оставаться под неусыпным государственным надзором до окончательного выяснения личности отца и установления его способности заботиться о дочери.


Судья опять кивнула, выражая согласие.


- Понятно.


Молния


За окном небо стремительно потемнело, словно накрытое чёрным покрывалом.


Гроза надвигалась на город, предвещая бурю.


В душном воздухе висело напряжение - густое, осязаемое, как перед взрывом.


Судья уже собиралась перейти к заключительной части заседания, как вдруг...


Дверь зала с грохотом распахнулась, словно от удара молнии.


Все в изумлении обернулись.


На пороге стоял мужчина.


Высокий, плечистый, в поношенной дорожной куртке, с потрёпанным чемоданом в руке.


Уставший, взволнованный, словно после долгого и трудного путешествия, - и с тонким, едва заметным шрамом на щеке, словно след от давней раны.


Алёнка, узнав родное лицо, взвизгнула от радости:


- Папа!!!


Мужчина шагнул вперёд, словно во сне.


- Простите... - голос его дрожал, выдавая переполнявшие его чувства. - Я... я только что приехал. Я отец девочки. Я хочу участвовать в деле.


Судья опешила, поднялась со своего места, нарушив строгий порядок заседания.


- Кто вы такой? - её голос, обычно бесстрастный, дрогнул от неожиданности. - Предъявите документы, удостоверяющие вашу личность!


Он протянул ей свой паспорт.


Прокурор взял документ, быстро просмотрел его и вдруг побледнел, словно увидев привидение.


- Личность гр-на подтверждается, - объявил он, с трудом выговаривая слова. - Это действительно отец ребёнка.


В зале пронёсся вздох изумления, словно ветер перемен ворвался в затхлую атмосферу суда.


Алёнка, словно сорвавшийся с цепи щенок, вихрем рванулась к нему, и руки воспитательницы, пытавшиеся удержать её, оказались слабее зова крови. Девочка впилась в его шею, горячие слезы счастья обжигали кожу, словно капли росы в лучах восходящего солнца.


- Папа... папочка... ты вернулся... ты мой свет...


Он прижал её к себе, словно к самой хрупкой вазе, оберегая от осколков жестокой реальности, и закрыл глаза, пытаясь удержать потоки вины и раскаяния.


- Прости... прости меня, моё сокровище... я жил в темноте, не зная, что ты тонешь в одиночестве...


Сухой треск судейского молотка расколол хрупкое мгновение на осколки.


- Тишина! Гражданин... - стальным взглядом она пронзила его душу. - Где вы пропадали, словно тень без солнца, все эти долгие месяцы?


Тяжелый выдох, словно предсмертный стон, сорвался с его губ.


- В командировке. Мост жизни строил, а свою чуть не потерял. Связь оборвалась, как нить жемчуга. Бабушка Настя обещала быть маяком, я думал, она справится. Я... я не знал, что её огонь погас. Я не знал, что моя девочка скитается по этим мокрым от слёз коридорам. Я примчался, как только узнал, словно конь, выпущенный на волю. И... - он посмотрел на Валентину с благодарностью, плещущейся в глазах, - я навеки в долгу перед этой женщиной. Она - ангел-хранитель моей девочки.


Валентина опустила глаза, не в силах выдержать этого всепрощающего взгляда. Слёзы катились по щекам, словно хрустальные бусины, рассыпаясь по полу.


Судья, словно мудрый сфинкс, долго всматривалась в лица присутствующих, пытаясь разгадать их судьбы, переплетенные в запутанный клубок. Потом её голос, словно погребальный звон, разнёсся по залу:


- Суд удаляется для вынесения решения, которое станет либо приговором, либо благословением.