# Ученье быть собой (Гл-15)

Пётр Иванов

## Глава 15


Дима шёл домой после школы медленно, будто каждая мысль тянула его назад, заставляя останавливаться, смотреть по сторонам, вслушиваться в себя. После разговора с Артёмом и Лерой он чувствовал, что вокруг него словно сгустился воздух - не давящий, но плотный, насыщенный чем‑то, что он пока не мог назвать. "Честность", - подумал он. - "Она не только про других. Она про меня тоже".


Он свернул в небольшой переулок, который обычно служил ему короткой дорогой домой. Здесь всегда было тихо: несколько старых домов, лавочка под облупленным деревом, кошка, которая иногда сидела на подоконнике и смотрела на прохожих с видом хозяйки улицы. Дима любил это место - оно было как пауза между шумом школы и тишиной дома.


Но сегодня тишина была другой.


Он услышал её раньше, чем увидел - не звук, а отсутствие звука. Как будто воздух стал плотнее, а мир - тише. Он сделал несколько шагов и увидел мужчину - не того, с кем говорил в парке, а другого, незнакомого. Тот сидел на земле, прислонившись к стене, и держал голову руками. Его плечи дрожали - не от холода, а от чего‑то внутреннего, тяжёлого, как камень.


Дима остановился. Сердце у него забилось быстрее, будто он оказался перед чем‑то, к чему не был готов. "Это честный момент", - мелькнуло в голове. - "Слишком честный".


Он поднял камеру. Руки дрогнули. Он не нажимал кнопку - просто смотрел через объектив, и мир стал ближе, резче, болезненнее. Мужчина не плакал, не стонал - он просто сидел, будто мир рухнул, а он остался под обломками.


Дима опустил камеру.Он не мог.Не сейчас.


Он сделал шаг ближе.


- Вам... плохо? - спросил он тихо.


Мужчина поднял голову. Его глаза были красными, но не от слёз - от усталости, такой глубокой, что казалось, она прожила в нём годы.


- Всё нормально, - сказал он, но голос его был пустым. - Просто... день такой.


Это была ложь. Но не та, что обманывает других - та, что человек говорит себе, чтобы не развалиться.


Дима стоял рядом, не зная, что делать. Он не был взрослым, не был психологом, не был тем, кто умеет спасать. Он был просто мальчиком с камерой. Но иногда этого достаточно.


- Хотите воды? - спросил он.


Мужчина покачал головой.


- Нет. Спасибо. Просто... посиди минуту. Если не сложно.


Дима сел рядом - не слишком близко, но и не далеко. Они молчали. И в этой тишине было что‑то странно правильное, будто присутствие - это тоже помощь.


Через несколько минут мужчина выпрямился, провёл рукой по лицу и сказал:


- Спасибо. Ты хороший парень. Не каждый остановится.


Дима кивнул, не зная, что ответить.


- Береги себя, - сказал мужчина и ушёл, не оглядываясь.


Когда он исчез за углом, Дима остался сидеть. Камера лежала на коленях, и он смотрел на неё так, будто видел впервые. "Я мог снять это", - подумал он. - "И это был бы сильный кадр. Очень сильный".


Но внутри у него поднялась волна неприятного холода.

"Сильный - не значит правильный".

"Честный - не значит, что я имею право".


Он включил камеру, открыл последний кадр - тот, который сделал утром, случайный, незначительный. И вдруг понял, что теперь этот кадр кажется ему пустым. Слишком лёгким. Слишком безопасным.


Он выключил камеру и убрал её в рюкзак.


Дорога домой казалась длиннее, чем обычно. Он шёл и думал о том, что взгляд - это не просто способность видеть. Это ответственность. И иногда она давит сильнее, чем хотелось бы.


Когда он дошёл до дома, солнце уже садилось, окрашивая небо в мягкие розовые оттенки. Но Дима не поднял голову, чтобы посмотреть. Он чувствовал, что внутри него что‑то изменилось - не сломалось, но стало другим, более острым, более тяжёлым.


Он вошёл в квартиру, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

"Я увидел слишком много", - подумал он.

И впервые за долгое время он не знал, хочет ли он видеть дальше.