# Ученье быть собой (Гл-16)

Пётр Иванов

## Глава 16


После того дня в переулке Дима ходил как будто в полусне. Он делал уроки, разговаривал с Лерой, переписывался с Артёмом, ходил на занятия в кружок - но всё это было словно через тонкую плёнку, которая отделяла его от мира. Он видел, слышал, понимал, но внутри оставалась тяжесть, которую он не мог ни объяснить, ни сбросить.


Учитель на занятии посмотрел на него внимательнее, чем обычно.


- Ты стал тише, - сказал он, когда ребята разошлись. - Не в плохом смысле. Но тише. Как будто что‑то держишь внутри.


Дима хотел сказать, что всё в порядке, но слова застряли. Он только кивнул, и учитель не стал настаивать.


На улице уже темнело. Воздух был прохладным, но не холодным, и в нём чувствовалась какая‑то прозрачность, будто мир стал чуть более честным, чем утром. Дима шёл домой, держа камеру в руках, но не включая её. Он чувствовал, что сегодня не сможет снять ничего - взгляд был слишком острым, а сердце слишком уставшим.


Он свернул в парк - тот самый, где впервые встретил мужчину. И, словно по какому‑то внутреннему закону, мужчина снова был там. Сидел на той же лавочке, в том же пальто, с тем же спокойным выражением лица. Но в его взгляде было что‑то новое - не мягкость, не строгость, а ожидание.


- Ты пришёл, - сказал он, когда Дима подошёл.


- Я... не знал, что вы будете здесь.


- Я всегда там, где ты готов меня увидеть.


Эти слова прозвучали странно, почти загадочно, но Дима не стал спрашивать. Он сел рядом, чувствуя, как внутри поднимается то самое напряжение, которое он носил в себе последние дни.


- Ты видел то, что не хотел видеть, - сказал мужчина. - И это хорошо.


- Хорошо? - Дима нахмурился. - Я... я чувствовал себя... неправильно. Как будто я вторгся в чужую боль. Как будто я... не имел права.


Мужчина посмотрел на него внимательно, почти пристально.


- Ты не сделал снимок.


- Да.


- Значит, ты не вторгся. Ты увидел. Это разное.


Дима опустил взгляд.


- Но мне было... тяжело. Я не хочу видеть такое. Я не хочу... чтобы мир был таким.


Мужчина тихо усмехнулся - не насмешливо, а с какой‑то грустной мудростью.


- Мир не становится другим, если ты закрываешь глаза. Он просто становится темнее. Для тебя. Для других. Для всех.


Он наклонился вперёд, положил руки на колени.


- Ты думаешь, что честность - это свет. Но иногда честность - это тень. И ты должен уметь смотреть и туда, и туда. Иначе твой взгляд будет половинчатым.


Дима почувствовал, как внутри что‑то дрогнуло - не от страха, а от узнавания. Он понимал, что мужчина говорит правду, но эта правда была тяжёлой.


- Я не знаю, хочу ли я видеть всё, - сказал он. - Это... больно.


- Рост всегда больно, - ответил мужчина. - Но боль - не враг. Она показывает, где ты живой.


Он посмотрел на Диму так, будто видел его насквозь.


- Ты думаешь, что фотография - это про красоту. Но фотография - это про правду. А правда редко бывает красивой.


Дима сжал ремешок камеры.


- Учитель сказал, что мне нужно смотреть громче.


- Учитель прав. Но он не сказал тебе главное.


Мужчина повернулся к нему полностью.


- Смотреть громче - значит не только видеть глубже. Это значит принимать ответственность за то, что ты увидел. И за то, что ты сделаешь с этим.


Эти слова прозвучали как удар - не физический, но внутренний, точный.


- Ответственность? - повторил Дима.


- Да. Ты увидел чужую боль - и не отвернулся. Это уже выбор. Маленький. Но выбор. Скоро будут другие. Гораздо сложнее.


Дима почувствовал, как внутри поднимается тревога.


- Какие?


Мужчина покачал головой.


- Не сейчас. Ты ещё не готов. Но скоро. Очень скоро.


Он встал, поправил пальто, посмотрел на Диму сверху вниз - не свысока, а как человек, который знает больше, чем может сказать.


- Запомни: взгляд - это не просто способность. Это путь. И ты уже сделал первые шаги. Назад дороги нет.


Он сделал несколько шагов, но остановился и добавил:


- И ещё. Не бойся тени. В ней тоже есть свет. Просто другой.


Он ушёл, растворяясь в темноте парка, будто был частью ночи, а не человеком.


Дима остался сидеть. Он смотрел на камеру, на свои руки, на пустую дорожку перед собой - и чувствовал, что внутри него что‑то меняется. Не резко, не громко, но глубоко, как вода, которая медленно поднимается, пока не достигает края.


Он не знал, что именно ждёт его впереди.

Но впервые за долгое время он не пытался от этого спрятаться.