# Ученье быть собой (Гл-7)

Пётр Иванов

## Глава 7


Лера пришла к ним после школы, как и обещала, но ещё до того, как она переступила порог, Дима понял, что что‑то не так. Она стояла на лестничной площадке, сжав ремешок рюкзака так сильно, будто держалась за него, чтобы не распасться. Лицо у неё было спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась натянутость, как в струне, которая вот‑вот сорвётся.


- Привет, - сказала она, и голос её был ровным, но слишком тихим, будто она боялась, что если скажет громче, то сорвётся.


- Заходи, - ответил Дима, отступая в сторону.


Она прошла внутрь, поставила рюкзак у стены и какое‑то время просто стояла, глядя в окно, будто собиралась с мыслями. Дима не торопил её. Он знал, что иногда человеку нужно время, чтобы слова нашли дорогу наружу.


Наконец Лера выдохнула, медленно, почти болезненно, и сказала:


- У нас сегодня был... странный день. И я... я не знаю, что с этим делать.


Она села на край дивана, обхватила колени руками и уткнулась взглядом в пол. Дима сел рядом, но не слишком близко - так, чтобы она чувствовала его присутствие, но не давление.


- Что случилось? - спросил он мягко.


Лера долго молчала, будто выбирала, с чего начать, и когда наконец заговорила, голос её дрогнул, хотя она пыталась держаться.


- У нас в классе есть девочка... Мила. Она... ну... она такая, знаешь... яркая. Все её любят. Она говорит громко, смеётся громко, и у неё всегда есть что сказать. И сегодня она решила, что я... что я слишком стараюсь быть хорошей. Что я "слишком правильная". И сказала это так, чтобы все услышали.


Лера сжала пальцы, и Дима заметил, как побелели костяшки.


- Я... я не знаю, почему это так задело. Она ведь не сказала ничего ужасного. Просто... это было так, будто она поставила на мне ярлык. И все сразу согласились. Даже те, кто со мной нормально общался. Они просто... улыбнулись. Как будто это правда.


Она подняла глаза, и в них было что‑то, что Дима видел редко - растерянность, смешанная с болью.


- Я не хочу быть правильной. Я просто хочу быть собой. Но если я собой - я чужая. Если я стараюсь - я смешная. И я не понимаю, где мне быть.


Она замолчала, и тишина повисла между ними, густая, тяжёлая, но не пустая. Дима чувствовал, как внутри у него поднимается что‑то тёплое, почти защитное, будто он хотел накрыть её от всего мира, хотя понимал, что так нельзя.


Он сказал тихо, но уверенно:


- Ты не неправильная. Ты настоящая. И это пугает людей, которые привыкли играть роли. Они не знают, что делать с теми, кто не притворяется.


Лера закрыла глаза, и по её щеке медленно скатилась слеза - одна, тихая, почти незаметная, но от этого ещё более настоящая.


- Я устала, - прошептала она. - Я так устала быть сильной.


Дима осторожно положил руку ей на плечо - не чтобы утешить, а чтобы дать опору, чтобы она почувствовала, что рядом есть кто‑то, кто не требует от неё силы.


- Здесь ты можешь быть любой, - сказал он. - Даже слабой. Особенно слабой.


Лера тихо всхлипнула, но не отвернулась. Она позволила себе быть уязвимой - впервые за долгое время.


И в этот момент Дима понял, что честный момент - это не только то, что он снимает камерой. Иногда честный момент - это человек рядом, который наконец перестал держать себя в руках.