# Паутина света. Расширеное издание. Часть 1. глава 3

Горный-Цветок Плотников-Сергей,

Бытовые хлопоты. Поход в библиотеку и вкусное тайяки. Юто помогает Ринко с математикой. Клубы каллиграфии и физики.

## Глава 3. Бытовые хлопоты.


4.

Прошла неделя. Старательно забиваю себе голову разной информацией, я прям заучка. Рисовал иероглифы кистью, тушью, офигенно! Рисовал на ИЗО вазу с цветами, проклял всё. Прочёл школьный учебник по истории. Пришло письмо из банка, ходил за карточкой, получил. Мне приходят еженедельные выплаты со счёта родителей, достаточно неплохие, чтобы вообще не готовить, но меня кормит Ринко. То приносит от родительских щедрот, то готовит сама.

Да, я таскаю на груди здоровенный "амулет", плоский такой мешочек из красного шёлка больше моей ладони. Попытался снять и тут же "вспомнил", что мне его дал дед, когда мне было... шесть? Семь? Что-то с памятью моей... стало? Наверно всё же "было". Снять амулет можно, но отойти больше, чем на метр-два я от него не могу - натурально сбоить сердце начинает и дико страшно. Мистика хренова.

*** Pov Ринко

Уже неделю Ринко приходит готовить к Юто и вообще тормошить пацана. Пару раз завтрак нам приготовила мама, а бенто Ринко всегда готовила утром сама. То с рыбой, то с мясом или курицей терияки. И обязательно овощи и слоеный омлет с онигири.

***

Юто и Ринко как обычно отправились в школу но сегодня Юто попросил показать как самому платить за проезд. Автобус подошёл с мягким шипением, будто выдохнул после долгого дня. Ринко уверенно потянула дверь, и они вошли в тёплый, пахнущий резиной и дождём салон.

- Стой тут, я покажу, - Ринко встала у автомата с билетиками и ловко крутанула ручку. Вылез маленький бумажный талончик с номером "17". - Это значит, что мы сели на остановке номер 17. Когда будем выходить, водитель посмотрит, где мы сойдём, и скажет, сколько платить.

Юто осторожно взял талончик двумя пальцами, будто это был не клочок бумаги, а инструкция, которую нельзя помять.

"Билет как идентификатор сессии: фиксирует точку входа. Стоимость рассчитывается по дельте между входом и выходом. Прозрачная система без скрытых переменных", - подумал аспирант, и Юто на секунду даже почувствовал странное спокойствие: если всё можно назвать и обозначить, значит, мир не подбросит внезапностей.

Ринко уже тянула его к сиденьям у окна.

- Держи монеты. Тебе хватит двух сотен. Если что, я добавлю.

Юто разложил на ладони: одна монета в 100 иен, ещё одна, и сверху - тяжёлая 500 иеновая, будто запасной план.

- Я запомнил, - тихо сказал он. - Две сотни.

Ринко улыбнулась, не как над ним, а как будто гордилась, что он это заметил:

- Да. И смотри, тут на стенке схема. Видишь эти цифры? Это сколько будет стоить выйти на каждой остановке. Мы выходим на 23 й - вот тут написано: 230 иен. Почти как два тайяки.

Юто кивнул, прижимая к себе монетки и талончик. Ему вдруг стало легче: цифры были не врагами, а просто указателями. Как стрелки на схеме ракеты: если знаешь, куда они ведут, можно спокойно сидеть у окна и смотреть, как город медленно проплывает мимо.


Вместе с мамой Ринко Юто съездил в центр города в банк, за чековой книжкой и карточкой. Ему вчера пришло письмо из соц. Комитета об оформлении карточки на его имя, но с просьбой приехать в сопровождении хотя бы матери соседки.

Ринко сидела на стуле в зале, пока Юто и её мама оформляла карточку чтобы Юто получал деньги со счета клана. Мама показала письмо от соц. Комитета, и ей выдали на руки карту Юто в конверте и сказали что лимит будет пополнятся каждую неделю на определенную сумму.

- Юто я просмотрела договор, это обычная дебетовая карта для ребенка. Можешь вскрывать конверт и ставить подпись в договор. И поставь вот в этот документ, это для автопополнения коммуналки.

- У меня своей подписи еще нет.

- Подписать документ может ваша сопровождающая, она будет вашим официальным представителем в банке от вашего квартала.

Карточка была обычная темно синяя из пластика, Юто увидев её только хмыкнул. Особенно на отсутствие выбитого номера, у самой Ринко была такая же, куда мама перечисляла ее 2000 тысячи йен в неделю.

- Юто, а у тебя какой лимит?

- Восемь тысяч в неделю Ринко.

Мы шептались на автобусном сиденье.

- Мама а почему у Юто так много денег на карте?

- Потому что ему платит социальный комитет из казны клана Амакава. Юто последний наследник. Юто если надо купить что-то из одежды предупреди меня или продавца хотя бы за пару дней, чтобы тебе перевели транш на карту на покупку.

***

Ринко щёлкнула замком кошелька и вытащила тонкую карточку - белую, с её именем, аккуратно выписанным чёрными иероглифами. Больше ничего: ни длинных рядов цифр, ни странных значков. Просто "РИНКО" - будто табличка на двери комнаты, которая точно принадлежит ей.

Юто покрутил в пальцах свою собственную карту - ту, по которой проходили и кроссовки, и счета за дом, и которую он всё время боялся "испортить" одной неправильной цифрой.

- У тебя совсем нет цифр, - тихо сказал он, будто боялся, что если скажет громче, цифры вдруг появятся.

Ринко пожала плечами и улыбнулась - спокойно, без хвастовства:

- А зачем? Мне не надо их помнить. Мама говорит, это как ключ от дома: ты же не запоминаешь, какой там узор у зубчиков. Ты просто вставляешь - и дверь открывается. -Ринко обратилась к продавцу. - Две булочки со сладкой начинкой пожалуйста.

Она приложила карту к терминалу. Писк. Зелёный огонёк. Продавец кивнул:

- Две тысячи. Лимит не исчерпан.

И всё. Никаких паролей, никаких "введите код", никаких дрожащих пальцев над кнопками.

"Карта без видимых реквизитов. Закрытый контур: авторизация по чипу, данные хранятся в системе квартала, пользователь не видит и не должен видеть номер. Это не упрощение ради ребёнка - это осознанная архитектура безопасности", - аспирант внутри чуть не выдохнул от этого холодного, аккуратного порядка.

Мама Харуно, стоявшая чуть позади, будто услышала этот его внутренний вздох и тихо добавила:

- На любой карте номер есть, Юто. Без него система не работает. Но он не для тебя. Он для банка, для квартального офиса, для отчётов. А для тебя есть только одно правило: если надо что-то купить - прикладываешь. Остальное мы держим на себе.

Ринко потянула его за рукав:

- Пойдём. Возьмём по еще якитори. У меня ещё почти всё осталось.

- Пойдем, но теперь плачу я. У меня лимит больше.

Сказал Юто и пошёл за ней, и пальцы у него уже не сжимались в кулаки. Потому что теперь он знал: не надо быть умнее цифр. Цифры - это работа взрослых. А его работа - просто жить.


***

Юто вбежал в дом, размахивая белым конвертом, будто это был трофей или, наоборот, приговор.

- Ринко! Тут опять эта бумажка! С цифрами! И написано "оплатить до 25 го"! Я не хочу, чтобы у нас погас свет, когда ты будешь снова готовить... ну, или я буду просто уроки делать!

Ринко только вздохнула и махнула рукой в сторону кухни:

- Отнеси маме Харуно. Она с этими бумажками дружит.

Мама Ринко сидела за столом с чашкой чая и стопкой папок, но, увидев перепуганные глаза Юто, тут же отодвинула бумаги.

- Дай-ка посмотреть.

Она взяла квитанцию, скользнула взглядом по строчкам и спокойно положила её поверх папки с надписью "Квартал - коммунальные".

- Видишь? Тебе не надо ничего нажимать, никуда бежать и даже деньги доставать. У нас тут автоплатёж.

Юто нахмурился, будто пытался поймать слово и понять, не кусается ли оно.

- Авто... что?

- Автоплатёж, - повторила тётя Харуно, снова доставая стаканы. Ей почему-то всегда было проще объяснять всё через воду и кувшины. - Смотри. Это наш большой кувшин - деньги на твою жизнь. А это маленький кувшинчик - счёт за свет. Каждый месяц, ровно в одну и ту же ночь, банк сам берёт из большого кувшина столько воды, сколько нужно маленькому. Без тебя. Без очереди. Без бумажек.

Юто наклонил голову, как щенок, который услышал новый свист.

- То есть... банк сам приходит и забирает?

- Не сам по себе, конечно. Квартал один раз сказал банку: "Когда приходит счёт за свет, плати вот с этого счёта". И теперь это просто правило. Как если бы ты сказал коту: "Каждый день ровно в шесть вечера ты получаешь миску корма". Тебе не нужно каждый вечер насыпать. Правило уже работает.

"Автоплатёж по заранее согласованному поручению. Списание происходит в фиксированную дату. Инициатор - не держатель карты, а юридическое лицо квартала; карта Юто - лишь часть системы доступа к бюджету содержания", - Алекс внутри чуть не выдохнул от облегчения: наконец-то вместо пугающей неопределённости были чёткие, неподвижные правила.

А Юто всё ещё смотрел на стаканы, будто боялся, что вода сейчас исчезнет.

- А если... если я куплю ещё одни кеды, и в большом кувшине станет мало воды?

Тётя Харуно спокойно провела пальцем по чёрной линии, которую когда-то нарисовала на стекле.

- Вот для этого и есть порог. Если вода опускается ниже этой черты, соцком сразу видит и доливает. Так что даже если ты купишь кроссовки, миска кота всё равно наполнится, а свет не погаснет.

Ринко, которая стояла, прислонившись к дверному косяку, хмыкнула:

- В общем, эту бумажку можно вообще не бояться. Она приходит просто чтобы взрослые знали, сколько там набежало. А платят без неё.

Юто медленно протянул руку и осторожно положил квитанцию на ту самую папку.

- Значит... мне не надо её прятать, чтобы не расстраиваться?

- Тебе не надо её бояться, - мягко сказала тётя Харуно. - Пусть лежит. Это работа для взрослых. Твоя работа - чтобы у тебя были удобная одежда для школы и чтобы ты не думал про эти цифры.

"Система спроектирована так, чтобы исключить человеческий фактор на критическом этапе. Обязательные платежи не зависят от памяти или смелости ребёнка. Они просто происходят", - подумал аспирант.

А Юто впервые посмотрел на белый конверт не как на угрозу, а как на обычную бумажку. Он даже чуть улыбнулся:

- Ладно. Тогда... можно я всё-таки возьму те кросовки? Ну, которые с синей полосой?

Ринко закатила глаза, но в голосе у неё не было ни капли злости:

- Иди уже. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала: в этих кросовках ты опять будешь скакать по карнизам.

И Юто выбежал, уже не оглядываясь на квитанцию.

Ринко побежала бегать вместе с ним, у неё постоянно было шило в жопе как говорила её сенсей в школе.

- Юто, а пошли в городскую библиотеку сходим, там есть отдел для детей.

- У меня читательского билета нет, родители видимо не завели. Ну ты же знаешь что я тот еще домосед.

- Юто но ты же ходил со мной в библиотеку месяц назад. Ничего правда не взял.

- Я похоже его потерял. Не знаешь он восстанавливается.

- Мама Юто-куну нужно восстановить утерянный читательский как мне в том году!

В прихожую вышла Харуно-сан.

- Я попрошу нашего инспектора из социального комитета помочь тебе с походом в библиотеку.

***

Здание соцкома пахло не пылью и книгами, а чем-то совсем другим - чистым, немного аптечным, с лёгкой примесью кофе из автомата в коридоре. Юто старался держаться поближе к стене, будто она могла его прикрыть.

- Знаете я наверное её просто потерял когда родители... - на глаза Юто навернулись слезы. - я искал документы, и ничего не мог найти. И её наверно просмотрел.

- Тут не надо бояться, - тихо сказала госпожа Танака, соцработник, поправив бейдж на груди. На нём было её имя и должность, напечатанные ровно, без завитушек - Юто успел прочитать дважды, пока они ждали лифт. - Мы просто идём в библиотеку. А я иду с тобой, чтобы всё оформить. Это моя работа: чтобы у тебя были книжки, проездной, всё, что положено.

Ринко шла с другой стороны и делала вид, что вообще ничего особенного не происходит: болтала про новую мангу, про то, что в библиотеке есть автомат с газировкой, про кота, который спит прямо на стопке журналов в читальном зале. И от этой её болтовни мир как будто чуть-чуть сжимался до понятного размера.

В библиотеке было тише, чем Юто ожидал. Не "тишина, когда все на тебя смотрят", а спокойная тишина, где каждый занят своим делом: кто-то листает, кто-то пишет, кто-то шепчет что-то библиотекарю.

Госпожа Танака спокойно положила на стойку удостоверение и бланк из соцкома - в нём было написано, что она уполномочена представлять интересы Юто по вопросам социальной поддержки.

В библиотеке пахло всё тем же спокойным запахом бумаги и дерева. Библиотекарь, та самая, что когда то выдала Юто билет, даже не нахмурилась. Наоборот, чуть наклонила голову, будто хотела поймать его взгляд и сказать без слов: "Ничего страшного. Мы это починим".

- Ты Юто-кун, верно? Я тебя помню месяц назад такой потерянный молодой человек... - спросила она мягко. - У нас в системе ты уже есть. Давай просто найдём твою карточку в базе.

Юто на секунду замер. Ему вдруг стало стыдно: он боялся, что его сейчас будут ругать, скажут, что он небрежный, что такие вещи нельзя терять.

"Идентификация по сохранённым данным: система хранит профиль пользователя. Физический носитель - вторичен. Потеря не аннулирует права доступа", - голос аспиранта прозвучал не как холодный отчёт, а почти как защита: он будто встал перед Юто и заслонил его от возможного упрёка.

Госпожа Танака спокойно положила на стойку своё удостоверение:

- Я сопровождаю Юто от соцкома. Нужна замена читательского билета в связи с утерей.

Библиотекарь кивнула, щёлкнула мышкой, что то проверила.

- Да, вот он. Всё в порядке. Нам нужно только напечатать новую карточку. Иногда за дубликат берут небольшую плату - сейчас посмотрю... Ага, сто иен.

Юто тут же потянулся к кошельку, будто хотел доказать, что он не беспомощный:

- У меня есть. Я сам заплачу.

Госпожа Танака чуть улыбнулась - не широко, а так, чтобы улыбка не спугнула его решимость:

- Хорошо. Пусть будет твоя плата. Это правильно: ты отвечаешь за свою карточку.

Он достал монетку в сто иен и положил на стойку. Она звякнула тихо, но для Юто этот звук прозвучал как "я справился".

Принтер снова щёлкнул, и из него выползла новая карточка - точно такая же, как прежняя: белая, с тёмно синими буквами, с тем же самым номером.

- Держи, - библиотекарь протянула её Юто, как в тот первый раз - держа за самый краешек, будто карточку нужно было вручать бережно. - Теперь она снова твоя. Если вдруг опять потеряется - приходи. Мы снова найдём тебя в базе. Ты никуда не исчезаешь. Только своего опекуна приведи для перевыпуска карточки.

Юто сжал карточку пальцами, потом аккуратно убрал в специальный кармашек внутри кошелька - туда, где лежали только самые важные вещи.

Ринко, которая всё это время стояла рядом, делая вид, что разглядывает стенд с детскими книгами, наконец повернулась:

- Знаешь, у меня в прошлом году три раза пропадала библиотечная карточка. И каждый раз мне её делали заново. Так что ты не один такой.

Юто слабо улыбнулся. Ему не хотелось, чтобы его жалели, но от слов Ринко тревога будто осела где то внизу, как пыль после дождя.

- Теперь я буду класть её только сюда, - он постучал пальцем по кармашку. - И проверять. Два раза.

Госпожа Танака кивнула, будто это было самое разумное правило в мире:

- Два раза - это хорошо. А если вдруг забудешь - ты знаешь, куда звонить. Мы поможем.

И они пошли к стеллажам. Юто шёл чуть увереннее, потому что карточка снова была с ним. А ещё потому, что теперь он точно знал: если она снова исчезнет, мир не рухнет. Его найдут по имени, по адресу, по дате рождения - и снова дадут пропуск в этот тихий, пахнущий бумагой остров, где можно просто читать и не бояться, что тебя выгонят за одну маленькую потерю.

Хотя старый подержанный комп надо все таки прикупить домой как рабочую машинку и Интернет провести по дому.

- А теперь, - Ринко потянула его в сторону стеллажей, где над полками висела табличка "Манга. Детская и подростковая", - давай найдём что-нибудь про космос. Ты говорил, тебе нравятся истории, где всё можно посчитать.

И они пошли между рядами, а Юто сжимал в кармане карточку так, чтобы чувствовать её углы - острые, но не колючие, как маленькие ступеньки, по которым можно подниматься вперёд, шаг за шагом.

- Давай звездные войны поищем.

Стеллажи в детском отделе были устроены хитро: внизу - книги, которые можно листать, сидя на полу; чуть выше - манга, которую тянут с полок все подряд; а на уровне глаз - самые "цепляющие" обложки: яркие, с героями, которые будто смотрят прямо на тебя.

Ринко ткнула пальцем в одну из полок:

- Смотри! Тут "Звёздные войны"! И это не просто книжка - это комикс. С картинками на каждой странице.

Юто подошёл ближе, не спеша, будто боялся спугнуть находку. На обложке был Люк Скайуокер со световым мечом, а рядом - дроиды, которых невозможно было не узнать.

"Адаптация кинопроизведения в формате иллюстрированного комикса: высокая визуальная плотность, низкая текстовая нагрузка. Оптимально для читателя, которому важна предсказуемая структура и опора на образы", - голос Алекса прозвучал почти буднично, как будто и он был рад, что тут всё понятно.

Юто осторожно потянул томик с полки. Он был не слишком толстый, обложка гладкая, а внутри страницы плотные, будто специально, чтобы их можно было листать много раз.

- Тут даже про Звезду Смерти есть, - Ринко уже листала, показывая развороты. - Смотри, вот сцена, где всё взрывается, а вот Хан Соло улыбается.

Юто кивнул, не отрывая взгляда от картинок. Ему не нужно было сразу читать весь текст: он мог сначала просто смотреть на кадры, собирать историю по кусочкам, как схему.

- Давай возьмём, - тихо сказал он, будто проверяя, звучит ли это как взрослое решение. - Я хочу посмотреть все страницы.

Ринко заулыбалась:

- Конечно. Тут целая полка таких. Можно взять сразу два: один почитаешь сегодня, другой - завтра.

И Юто впервые подумал, что библиотека - это не про тишину и строгие правила. Это про то, что где то на полке лежит история, которая уже ждёт именно его.

***

Солнце уже клонилось к крышам, и длинные тени ложились поперёк тротуаров, будто кто-то аккуратно расчертил улицу на ровные квадраты. Они снова зашли поужинав булочками и рыбками печеньками Таяки со сладкой начинкой. Продавец в лавочке протянул детям по стаканчику зеленого чая, недавно заваренного в чайничке.

- Вот это вам в добавку, как постоянным клиентам.

- Спасибо Хироси-сан. - произнесла Ринко.

Хироси ловко протянул Юто и Ринко по стаканчику с чаем, а следом положил на прилавок два гофрированных картонных манжета - такие тонкие "рукава", которые надеваются на стакан.

- Наденьте вот это, - кивнул он, показывая движением пальцев, как это делается. - А то горячо.

Ринко тут же натянула манжет на стакан, улыбнулась:

- Как варежка!

Юто повторил за ней, аккуратно, будто это была важная инструкция: сначала надеть, потом только держать. Манжет сделал стакан толще и как будто спокойнее: его можно было обхватить всей ладонью, и тепло чувствовалось, но не обжигало.

- Если надо, вот ещё салфетки, - Хироси подвинул к краю стопку плотной бумаги. - На них можно таяки положить, пока чай пьёте. Только не ставьте стаканы на прилавок, ладно? Тут мне работать надо.

Ринко кивнула, взяла салфетку, положила на неё тайяки - так одной рукой можно придерживать, а другой спокойно держать стакан.

- Спасибо, Хироси сан, - тихо сказал Юто, впервые глядя лавочнику прямо в глаза.

Хироси чуть наклонил голову, как будто это был самый важный ответ на свете:

- Не за что. Ешьте, пока тёплое.

Юто и Ринко отошли от лотка на несколько шагов - туда, где тротуар становился чуть тише, а плотная толпа растекалась в стороны. Рядом тянулась невысокая бетонная ограда: серая, с чуть шероховатой кромкой, но ровная сверху, как специально сделанная для таких случаев.

Ринко первой поставила на неё стаканчик - аккуратно, двумя пальцами, будто проверяя, не шатается ли.

- Тут можно, - сказала она, уже перехватывая тайяки поудобнее. - Теперь одной рукой держишь печеньку, другой - чай. Или вообще обеими руками печеньку.

Юто посмотрел на ограду, потом на стаканчик в своей руке. Ему нравилась эта простая логика: есть опора, есть правило.

"Горизонтальная поверхность с достаточной площадью и низким коэффициентом скольжения. Подходит для кратковременного размещения чая", - подумал Алекс, отпивая чай.

Он осторожно поставил стакан на край ограды. Стакан встал ровно, не покатился, не дрогнул. Юто выдохнул, будто только что справился с маленькой, но важной задачей. Теперь он мог спокойно держать тайяки обеими руками, не боясь, что что-то упадёт.

Ринко уже откусила кусочек рубки-печеньки и теперь дула на пальцы - слишком горячо.

- Ой... - она хихикнула, глядя на Юто. - Надо было подождать. Но оно того стоит. Попробуй.

Юто кивнул и откусил. Паста адзуки была тёплой и сладкой, тесто - хрустящим снаружи и мягким внутри. Он не сказал "вкусно", но уголки его губ чуть дрогнули, как будто улыбка пыталась пробиться сквозь осторожность.

Где-то позади, у лотка, Хироси сан расставлял щипцы и протирал край прилавка. Он видел, как дети отошли к ограде, как поставили стаканчики, как теперь ели, не торопясь. И ему этого было достаточно: они нашли свой тихий уголок, свой маленький "столик", и теперь могли просто быть детьми.

Маленькая Ринко, шепнула что её друг сам не свой из-за недавней смерти родителей.

Бетонная ограда была прохладной, шершавой и такой надёжной - на неё спокойно можно было поставить стаканчики, чтобы обеими руками держать горячие тайяки. Юто как раз аккуратно пристроил свой стакан на ровный край, выдохнул, будто справился с непростой задачей, и уже собирался откусить, когда из за невысокого бордюра бесшумно вынырнула серая в черную полосочку кошка.

Она мягко прыгнула прямо на ограду, уселась в двух шагах от стаканчиков, повернула голову и уставилась на детей круглыми глазами, будто проверяя: "А мне тут можно?"

Ринко среагировала мгновенно. Она чуть подалась вперёд, не резко, чтобы не напугать кошку, но твёрдо махнула рукой:

- Кыш! Иди туда, где не мешаешь. Юто таблетки в правом кармане рюкзака с желтым стикером!

Кошка лениво повела ухом, спрыгнула на тротуар и неторопливо пошла прочь, будто всё это время только и ждала вежливого приглашения уйти.

Юто шмыгнул носом, поморгал, пытаясь прогнать слёзы, и вдруг замер - в голове щёлкнуло простое, привычное правило: если аллергия - достань лекарство.

Он торопливо потянулся к рюкзаку, расстегнул молнию, нашарил внутри маленький пластиковый футляр. Пальцы чуть дрожали, но он сразу нащупал ту самую яркую жёлтую наклейку - и от этого стало чуточку спокойнее: даже когда в глазах всё плывёт, её невозможно не заметить.

Ринко наклонилась чуть ближе, но не трогала его, просто стояла рядом, как тихая опора. И вдруг она увидела эту наклейку - и в груди у неё что-то ёкнуло от узнавания. Она сама её наклеила. В тот день, когда медик в школе выдал Юто стандартный аптечный пенал - такой же, как у всех, ничем не примечательный, серо белый, сливающийся со всем остальным в рюкзаке. Ринко тогда подумала: если вдруг станет плохо, он должен сразу найти. И вечером, сидя за своим столом, она вырезала из листа стикеров самый яркий жёлтый кусочек и прилепила его на футляр, чтобы он светился, как маячок.

- Ты... сам справишься? - тихо спросила она, кивая на таблетку.

- Ринко, попроси у продавца воды.

Ринко побежала к Хироси-сану, и попросила стакан холодной воды запить таблетку. Потом получив стаканчик побежала обратно к Юто.

Юто кивнул, положил таблетку на язык, сделал большой глоток воды и зажмурился на секунду, будто вместе с водой проглатывал и саму панику.

Тут подошёл Хироси сан, в руке - пачка чистых салфеток.

- Держи, - он протянул их Юто. - Промокни глаза, полегчает. И отойди ещё чуть чуть в сторону: тут ветерок, он быстро всё сдувает.

Юто взял салфетки, аккуратно промокнул уголки глаз - не тёр, а как его учили именно промокнул. Дыхание понемногу выравнивалось.

- Спасибо, - тихо сказал он, глядя не прямо в глаза лавочнику, а чуть в сторону, на край прилавка.

Хироси сан чуть наклонил голову, будто понимал эту маленькую осторожность.

- Лекарство - это хорошо. Но главное сейчас - просто постоять спокойно. Пусть оно начнёт работать. Минут десять, не больше, и ты снова будешь как новенький.

Ринко хотела сказать что нибудь, чтобы совсем прогнать эту неловкость, и вдруг поймала себя на том, что смотрит на жёлтый стикер. И улыбнулась - тихо, почти про себя.

- Хорошо, что я его наклеила, - пробормотала она, будто извиняясь за то, что вообще об этом вспомнила.

Юто проследил за её взглядом, посмотрел на этот яркий квадратик, потом снова на Ринко - и впервые за эти минуты в его взгляде появилось что то кроме напряжения.

- Ага, - тихо сказал он. - Хорошо. Я пенал быстро нашел.

И в этом "хорошо" было не про стикер даже, а про то, что кто то подумал заранее, кто то сделал маленький, но очень нужный маячок, чтобы в темноте или в слезах можно было просто протянуть руку и найти.

Хироси сан хмыкнул, будто понял всё без слов, и вернулся за прилавок, но остался стоять у самого края, чтобы видеть детей и в любой момент снова выйти, если понадобится.

Ветер шевелил волосы, бетонная ограда по прежнему была ровной и надёжной, а стаканчики с чаем так и стояли на её краю. Юто убрал футляр обратно в рюкзак, аккуратно застегнул молнию - так, чтобы ничего не сдвинулось, чтобы жёлтый квадратик всегда был на виду. Потом взял новый тайяки, который принес Хироси-сан, и откусил. Паста адзуки была тёплой, чуть сладкой, и этот простой вкус снова возвращал мир на место. Ринко глотнула чая из закрытого стаканчика через трубочку. Потом откусила рыбку печеньку. Вечер переставал быть испорченным.

***

Они свернули в знакомый переулок, где фонари ещё не зажглись, но уже стояли наготове, как молчаливые часовые. Ринко замедлила шаг и покосилась на Юто:

- Слушай, если хочешь, можем зайти к нам. Мама Харуно-сан обещала испечь пирожки с яблоком и корицей. А потом я тебе покажу один приём из нового выпуска манги - чисто для вида, без ударов. На случай если к тебе опять хулиганы привяжутся, а меня рядом не будет.

Юто на секунду замер, будто взвешивал каждое слово. Ему хотелось домой, в свой угол, где можно разложить журналы на полу и рассматривать схемы до темноты. Но в голосе Ринко не было никакого "надо", никакого давления - просто "если хочешь". Да и питаться лапшой не хотелось.

- Ладно, - кивнул он наконец. - Только сначала я покажу тебе одну страницу. Тут про то, как астронавты спят в невесомости. Это... странно. Как будто мир перевернулся.

Ринко хмыкнула, но в глазах у неё мелькнуло любопытство:

- В невесомости? То есть вообще без подушки?

- Без подушки. Без пола. Без "внизу". Всё просто висит.

И они пошли дальше, уже чуть быстрее, потому что теперь у них была цель не просто дойти, а успеть до темноты раскрыть хотя бы одну страницу. Стопки журналов мягко постукивали о бока, и этот тихий ритм был почти как обещание: сегодня больше не будет ничего страшного. Только космос, боевые искусства по которым Ринко набрала манги для подростков мальчиков и пирожки с корицей.

***

Юто зашел в дом Ринко и остался на ужин, после разрешения Харуно-сан.

- Я люблю оякодон (это классическое японское блюдо: миска риса, а сверху - нежная смесь из курицы и яйца, тушёных в сладковато солёном соусе.), - тихо сказала Ринко, будто извиняясь за то, что у неё вообще есть любимое блюдо. - Он как... одеяло. Только из еды.

Юто кивнул, не поднимая глаз от тарелки. В нём действительно было что-то от одеяла: тёплый рис, мягкие кусочки курицы, яйцо, которое обволакивало всё вокруг.

"Еда как система поддержки: предсказуемая текстура, понятные слои, отсутствие раздражителей. Это не просто ужин - это способ сказать "ты в безопасности" без слов", - подумал Алекс, и в этот раз его внутренний голос звучал не как инструкция, а почти как облегчение.

А Юто просто ел. И с каждым кусочком ему становилось чуть легче дышать.

После ужина Юто и Ринко рассматривали мангу о космосе. Юто взял её по мимо томика по звездным войнам, когда они листали месть ситхов в библиотеке. Потом Юто пошел делать уроки спросив у Ринко расписание на понедельник, после чего получил ксерокопию сделанную девочкой в школе.

- Вот Юто, я заметила что ты расписание потерял. Объяснишь мне снова математику, как на уроке делал?

- Да, конечно. Пойдем к тебе в комнату.

А в понедельник как раз была очередная математика.

Ринко склонилась над тетрадкой так низко, что чёлка упала на глаза. Она тихо, почти шёпотом, читала условие задачи:

- "В лотке было восемь таяки... купили три... потом доложили ещё четыре..." - и снова загнула пальцы на левой руке, потом на правой, потом распрямила и начала заново. Пальцы у неё двигались быстро, будто пытались поймать ускользающие числа.

- Опять, - пробормотала она себе под нос. - Сейчас точно сосчитаю. Восемь минус три... это пять... а потом плюс четыре... пять и четыре... шесть, семь, восемь, девять? Или я уже сбилась?

Юто смотрел не на задачу, а на эти мелькающие пальцы - и вдруг понял: ей не цифры не даются, ей страшно ошибиться, и пальцы как будто держат ответ, пока он не выскользнет.

Он тихо подвинул к ней чистый листок:

- Давай не на пальцах. Давай нарисуем лоток. Смотри.

И начал аккуратно заштриховывать восемь клеток в ряд - ровно, как будто выкладывал горячие таяки на поднос. Ринко на секунду перестала шевелить пальцами и уставилась на эти клетки.

- Это... как будто настоящие, - прошептала она.

- Почти, - кивнул Юто. - Вот эти восемь - всё, что было. А теперь покупатели купили три.

Он взял красный карандаш и перечёркнул три клетки. Ринко невольно потянулась, будто хотела остановить его, но потом выдохнула и просто смотрела.

- Сколько осталось? - тихо спросил Юто.

- Пять, - сказала Ринко уже увереннее, без пересчёта. - Тут сразу видно. Не надо пальцы загибать.

- Ага. А теперь снова рисуем снизу теперь уже пять клеток, и продавец испёк ещё четыре. Добавим.

Справа он дорисовал четыре новые клетки - зелёным, как свежая партия из печи. Ринко провела пальцем по ряду, не загибая пальцы, не шевеля губами, просто ведя линию по клеточкам:

- Пять и четыре... девять. Получилось.

Она подняла глаза на Юто, и в них было такое облегчение, будто с плеч свалился тяжёлый рюкзак.

- Ты знаешь... я всё время палочки перекладываю, - призналась она чуть смущённо. - У меня дома есть счётные палочки, я их туда сюда гоняю, пока не запутаюсь окончательно. А тут... тут как будто всё на месте.

Юто чуть улыбнулся:

- Палочки - это тоже нормально. Но клеточки не теряются. Они никуда не укатятся, если вдруг кто-то толкнёт парту.

Ринко хихикнула, и этот тихий смех прозвучал в шумном классе как что-то очень своё, только для них двоих.

- Ладно, технарь, - шепнула она. - Покажи ещё раз, как ты эти клетки рисуешь. Хочу сама попробовать.

Учитель, проходя мимо, задержался у их парты, посмотрел на рисунок, на аккуратные штрихи, на перечёркнутые клетки и тихо сказал:

- Хороший способ. Кто-то на пальцах считает, кто-то палочки двигает, а кто-то рисует. Главное, чтобы ответ не убежал.

Когда прозвенел звонок, Ринко осторожно закрыла тетрадь, будто боялась, что если хлопнет слишком сильно, эти нарисованные клетки разлетятся.

- Спасибо, что показал, - тихо сказала она. - Теперь я буду рисовать лоток. Даже если пальцы устанут загибать, а палочки потеряются.

Юто пожал плечами, но в глазах у него мелькнуло что-то тёплое:

- Главное - не торопиться. И всё будет ровно. Как будто раскладываешь по подносам.

Они вышли в коридор, и шум чужого класса уже не казался таким громким. Ринко потянула его за рукав:

- После уроков пойдём к лоточнику на углу? Возьмём чай. А если повезёт, может, и таяки ещё будут.

Юто кивнул. И в этом "пойдём" было что-то простое и надёжное - как эти клеточки в тетради: шаг, ещё шаг, и уже не страшно.

Лоток уже почти опустел, и продавец, улыбнувшись, протянул им последний таяки - один на двоих.

- На двоих? - Ринко чуть нахмурилась, будто это была новая, непростая задачка. - Но тут же мало...

- Нормально, - тихо сказал Юто, и впервые за долгое время в его голосе не было желания спрятаться. - Мы же поделим. Как схему пополам: ровно по линии.

Он аккуратно разломил таяки: одна половинка - с чуть более румяной корочкой - досталась Ринко, другая - ему. Ринко откусила кусочек, зажмурилась от удовольствия и тут же потянула Юто за рукав в сторону шумной группки одноклассников у ограды.

- Пойдём, - шепнула она, будто делилась секретом. - Это Хару и Мио. Хару вечно что-то строит из палочек, а Мио знает все лучшие места, где можно посидеть в тишине. Они нормальные. Правда.

Юто на секунду замер, пальцы невольно сжались, будто искали привычную тетрадь в клетку, где всё можно разложить по полочкам. Но потом он вспомнил: схема тут другая. Не "было - взяли - добавили". Тут надо просто сделать шаг. Один. Потом ещё один.

Хару поднял глаза, улыбнулся не слишком широко, но искренне:

- О, это потерявший память, ученик из первого B? Ринко про тебя рассказывала. Говорит, ты любую задачу раскладываешь по клеточкам, будто чертёж читаешь.

Юто чуть покраснел, но не опустил взгляд.

- Ну... если всё нарисовать, не запутаешься, - пробормотал он и вдруг сам удивился, что говорит это вслух, а не только Ринко.

Мио кивнула, будто это было самое разумное объяснение в мире:

- У меня так с картами. Если не отмечу крестиком, где я уже была, обязательно снова в тот же переулок забреду.

Ринко тихонько выдохнула, будто с её плеч тоже что-то упало, и откусила ещё кусочек таяки.

- А мы как раз делили последний таяки, - сказала она, будто это сразу делало их всех чуть ближе. - Юто всё поровну разломил. Ровно. Даже начинка не вытекла.

Хару хмыкнул и достал из кармана две палочки для еды, хотя есть было уже нечего:

- Я из них обычно башни строю. Хочешь, попробуем вместе? Или... если хочешь, можем просто постоять тут. Тут ветер с реки Уголка тихих ив, и шум не такой громкий, как у главного входа.

И тут Юто вдруг понял: ему хочется и то, и другое. Хочется посмотреть, как Хару ловко ставит одну палочку на другую, будто строит невидимый мост. Хочется послушать, как Мио рассказывает про тихие переулки, где никто не торопит и не кричит. Хочется просто стоять здесь, рядом с Ринко, и чувствовать, что этот мир - не чужой, а просто пока ещё не до конца размеченный.

- Давай башню, - неожиданно для самого себя сказал Юто. - Только... можно я сначала отмечу на асфальте мелом линию? Чтобы ровно стояло.

Мио рассмеялась, но не обидно, а как смеются, когда кто-то делает что-то по-своему, и это вдруг всем нравится:

- Конечно. У нас тут целая коллекция линий. Кто-то рисует дорожки, кто-то границы, а я однажды нарисовала круг, чтобы просто знать: вот тут я.

Ринко улыбнулась, глядя то на одного, то на другого, и в её улыбке было столько тихого счастья, будто она сама только что решила самую сложную задачу.

- Видишь? - шепнула она Юто, когда Хару осторожно ставил третью палочку. - Тут не надо всё держать в голове. Можно просто... быть. И если запутаешься - мы скажем.

Юто кивнул. И впервые ему не хотелось чертить схему, чтобы спрятаться за ней. Ему хотелось смотреть, как растёт эта нелепая, шаткая, но такая настоящая башня из палочек. Как ветер шевелит волосы Ринко. Как Мио показывает на небо и говорит: "Смотри, там облако как рыба".

И мир, который ещё неделю назад казался чужим и слишком громким, вдруг стал раскладываться не по клеточкам, а по маленьким, простым вещам: тёплый бок тайяки, тихий смех, палочка, которая всё-таки встала ровно.

На следующий день они после уроков пошли в клуб, но Юто увидел клуб физики.

После кружка каллиграфии они шли по коридору, и Ринко всё ещё улыбалась, будто держала в ладонях что-то тёплое:

- Тебе же понравилось! Ты даже не морщился, когда макал кисть.

Юто пожал плечами, но не отмахнулся. Ему и правда понравилось - но не "рисовать", а чувствовать, как линия слушается правила.

- Понравилось, - тихо признал он. - Там всё по порядку. Как инструкция.

Ринко хотела ещё что-то сказать, но тут они прошли мимо двери, на которой висел листок с наклейками: ракета, магнит, лупа и надпись "Клуб "физики": опыты каждую среду". Юто вдруг замедлил шаг.

- Это... про физику? - спросил он, будто боялся, что если скажет громко, дверь закроется.

- Ага, - кивнула Ринко. - Они там всё трогают. В прошлом году делали кораблики из фольги, чтобы они не тонули. И смотрели, как тень двигается, если лампу двигать.

Юто посмотрел на наклейки, потом на расписание, где чёрным по белому было написано: "Один кружок на выбор". И у него внутри что-то сжалось.

- Я хочу туда, - почти шёпотом сказал он. - Но... и туда тоже. В каллиграфию. Там тоже всё по правилам.

Ринко вдруг перестала тянуть его за рукав. Она просто встала рядом и тоже посмотрела на расписание.

- Один кружок, - повторила она, будто пробовала слово на вкус. - А ты хочешь оба.

Юто кивнул, не поднимая глаз. Ему было стыдно, что он не может выбрать, будто он опять всё усложняет.

- Там... в физике, наверное, тоже есть порядок, - пробормотал он. - Сначала делаем, потом смотрим, что вышло. Потом записываем. Как схема.

В этот момент из кабинета каллиграфии выглянул учитель - тот самый, который спокойно сказал: "Сначала правильно, потом красиво". Он посмотрел на их лица, на это тихое замешательство, будто читал не слова, а линии между ними.

- Что-то случилось? - мягко спросил он.

Ринко открыла рот, закрыла, потом всё-таки выпалила:

- Юто хочет и к вам, и к "физикам". А можно только в один.

Учитель не стал сразу качать головой. Он чуть наклонил голову, будто взвешивал не слова, а чувства за ними.

- Знаешь, - сказал он Юто, - в каллиграфии мы учимся держать руку так, чтобы она делала ровно то, что ты задумал. Это про контроль. А в физике учатся замечать, как мир сам делает ровно то, что задумано природой. Это про наблюдение. Тебе важны оба эти умения.

Юто слушал, будто каждое слово ложилось на отдельную клеточку в голове.

- Но кружок... - начал он.

- Давай так, - перебил учитель, не строго, а как будто предлагал сделку, в которой все выигрывают. - В клубе "Физики" ты научишься видеть, как всё устроено. А сюда приходи просто на пять минут после уроков. Посидишь, проведёшь одну линию. Чтобы рука не забывала порядок. Это не будет кружком. Это будет... твоей маленькой привычкой.

Ринко выдохнула, будто только сейчас поняла, что задерживала дыхание.

- Правда? - спросила она. - Так можно?

- Можно, - спокойно кивнул учитель. - Главное, чтобы ему было спокойно. И чтобы он не терял то, что ему важно.

Юто снова посмотрел на наклейки на двери "Физики": ракета, магнит, лупа. Потом на листок с расписанием. И впервые за долгое время ему не захотелось спрятаться за тетрадью. Ему захотелось шагнуть туда, где можно будет потрогать, как работает мир.

- Тогда я пойду туда, - тихо сказал он, будто сам себе давал разрешение. - В клуб "Физики". Но... если можно, я буду заходить сюда. На одну линию. И возможно я что-то сложное нарисую? Потом...

- Конечно, - улыбнулся учитель. - Одна линия - это не много. Но она может быть очень важной. А потом и до сложного дойдем.

Когда они отошли от двери, Ринко тихонько хихикнула:

- Представляешь, ты будешь делать кораблики и магниты, а потом приходить и рисовать одну ровную линию. Как будто это твой секретный ритуал.

Юто чуть улыбнулся - почти незаметно, но Ринко увидела.

- Да, - сказал он. - Как будто я проверяю, что порядок всё ещё на месте.

И они пошли дальше по коридору, мимо шкафчиков, мимо объявлений, мимо ребят, которые кричали и бежали, и Юто вдруг понял: он не обязан выбирать между "правильными линиями" и "настоящими опытами". Он может брать от мира то, что помогает ему держать равновесие. Шаг за шагом. Линия за линией. Опыт за опытом.