# Рон уизли и философский камень V2. глава 7-2

Аноним Горный-Цветок

Гарри учится ухаживать за своей совой. Знакомство с домовичкой Мили кормящей птиц учеников.

Часть 7.2 Знакомство с Мили.

На кухне было шумно, тепло и пахло так, что у любого ученика кружилась голова: свежим хлебом, пряными соусами, карамелью и ещё чем-то уютным, будто само помещение было устроено так, чтобы все чувствовали себя сытыми и спокойными. Домовики сновали между котлами и полками, ловко подхватывали тарелки и исчезали с ними в мгновение ока.

Гарри немного помялся у входа, не зная, к кому подойти, но тут из-за огромной кастрюли высунулась маленькая домовичка в накрахмаленной тряпичной шапочке, с большими внимательными глазами и очень серьёзным видом.

- Ты чего тут стоишь, будто тебя на отработку послали? - спросила она, уперев кулачки в бока. - Если за пирожками - так скажи, я дам. Вон рыжие проглоты постоянно за выпечкой прибегают. Но если ты опять пришёл сову булочкой кормить, то я тебя даже слушать не стану.

Гарри покраснел, но постарался держаться уверенно:

- Нет, я не за этим. Я... я хочу про Хедвигу узнать. Про её питание. Мне миссис Мур дала корм, но я хочу, чтобы тут... ну, чтобы ей всегда было что есть. Рон сказал, что вы за совами присматриваете. И что мистер Уизли с вами про Эррола договаривался.

Домовичка чуть смягчилась, только взгляд остался строгим - как у настоящей хозяйки кухни.

- Мили меня зовут, - сказала она, чуть наклонив голову. - И да, про Эррола я помню. Старый филин, упрямый, но старательный. Ему отдельный бульон варили, чтобы силы не терял. А твоя Хедвига - полярная сова, птица северная, гордая. Ей нужно мясо, но не простое, а с особым подходом.

Она махнула ушком, и тут же рядом с Гарри на столе появилась чистая тарелка с аккуратными ломтиками тёмного, почти янтарного мяса, посыпанного зелёными крошками.

- Это перепёлка, - пояснила Мили, подходя ближе и поправляя шапочку. - С травами, которые помогают крыльям не уставать. И ещё вот это, - она достала из кармана фартука маленький бумажный пакетик, - сушёные насекомые. Для витаминов. Совсем чуть-чуть, но обязательно. И... - она понизила голос, будто раскрывала великую тайну, - раз в неделю мы даём им кусочек льда с каплей морозного настоя. Чтобы перья не сыпались от холода, когда они над горами летают. Магия, конечно, греет, но природа есть природа.

Гарри смотрел на всё это с таким вниманием, будто перед ним была не тарелка, а карта сокровищ.

- А... можно, чтобы для Хедвиги это всегда было? - тихо спросил он. - Я не хочу, чтобы она уставала.

Мили прищурилась, будто проверяя, насколько он серьёзен, потом кивнула:

- Можно. Но с условием. Ты не будешь ей давать человеческую еду. Ни булочек, ни пирожных, ни шоколадных лягушек. Сове это не радость, а беда. Если хочешь её порадовать - приходи сюда, я покажу, как правильно угощать. Или просто скажи: "Для Хедвиги", и любой эльф тебе даст нужное.

Гарри кивнул, чуть ли не слишком усердно и пообещал:

- Никакой булочки. Только то, что нужно.

Мили хмыкнула, но в этом звуке слышалось одобрение.

- Хорошо. Тогда я запишу: "Для Хедвиги - особый рацион". И если вдруг она прилетит усталая, скажи мне. Мы ей тёплый бульон сделаем, как Эрролу. Совы ведь тоже устают, хоть и не жалуются.

Гарри улыбнулся, чувствуя, как с плеч будто свалился маленький, но тяжёлый камень.

- Спасибо, Мили, - искренне сказал он. - Правда.

Домовичка снова упёрла кулачки в бока, но теперь уже не строго, а почти по-домашнему:

- Иди уж. И не забудь: "Для Хедвиги" - это не просто слова. Это забота.

***

Когда Гарри вернулся в гостиную, Хедвига сидела на спинке стула и будто ждала. Он достал из кармана кулёк от миссис Мур и поставил рядом на стол маленькую коробочку, которую Мили сунула ему на прощание:

- Тут на неделю хватит. И не теряй, - строго сказала она. - Это не игрушка.

Гарри протянул Хедвиге кусочек перепёлки. Сова наклонила голову, внимательно посмотрела на него, будто проверяя: "Это ты сам раздобыл? Сам понял, что мне нужно?", а потом аккуратно взяла угощение.

Я хмыкнул:

- Ну, теперь ты официально ответственный совьевод.

Гермиона, не отрываясь от книги, всё же улыбнулась:

- Это важно, Гарри. Когда ты понимаешь, что нужно тому, кто тебе доверяет, это... это самое правильное волшебство.

Гарри посмотрел на Хедвигу, на её спокойные янтарные глаза, и тихо выдохнул:

- Я постараюсь больше не ошибаться.

Сова тихо ухнула, будто пообещала, что будет рядом, даже если он всё-таки ошибётся. А потом устроилась поудобнее, словно говоря: "Главное, что ты стараешься".

На следующее утро Гарри и я шли к кухням не как на отработку, а будто на важное дело - с таким видом, будто от этого визита зависело что-то по-настоящему серьёзное. Я ворчал для порядка:

- Ну вот, опять вниз по лестнице. А я-то думал, мы сразу в Большой зал, пока яичница тёплая...

- Ты сам мне про Мили рассказал, - напомнил Гарри, чуть ускоряя шаг. - И вообще, она столько для Хедвиги делает. Надо сказать спасибо.

Рон закатил глаза, но без настоящей досады:

- Ладно, ладно. Но если она начнёт читать лекцию про погадки, я делаю вид, что меня тут нет.

***

На кухне всё было как вчера - шум, пар, запах свежей выпечки, только теперь домовики сновали ещё быстрее, будто утро добавляло им энергии. Мили стояла у большого деревянного стола и раскладывала по мискам что-то тёмное, пахнущее травами, и при этом тихо бормотала себе под нос:

- Для филина - гуще, для сипухи - мягче, для полярной... ох, чтоб не замёрзла...

Она подняла глаза, увидела Гарри - и тут же упёрла кулачки в бока.

- А, это ты. К сове своей. Пришёл опять булочки ей искать?

Гарри покраснел, но тут же выпрямил спину:

- Нет! Я пришёл... поблагодарить. За то, что рассказали, что ей нужно. И за коробочку. Хедвига всё съела. И... она вчера вечером так спокойно сидела, будто знала, что обо всём позаботились.

Мили чуть смягчилась, только строгий вид не сняла - будто строгость была её рабочей формой, как шапочка.

- Это хорошо. Сове важно знать, что о ней думают. Не просто кинули что попало, а подумали. Эррол, тот хоть и ворчливый был, а когда ему бульон тёплый давали, он так смотрел... будто понимал: не забыли.

Рон, стоявший чуть позади, неловко кашлянул:

- Да, у нас в семье к нему все по-хорошему относились. Он ведь старался. Хоть и падал иногда.

Мили кивнула, будто принимая эти слова как должное:

- Старание видно. И забота видна. А это самое главное.

Гарри помялся, потом достал из кармана маленький свёрток, перетянутый простой бечёвкой:

- Я тут... ну, не сам, конечно. В Хогсмиде купил. Для вас. Там мятные леденцы. Миссис Мур сказала, что домовикам они нравятся.

Мили посмотрела на свёрток так, будто это был не пакетик с конфетами, а что-то очень редкое и ценное. Потом осторожно взяла, развязала бечёвку, достала один леденец, понюхала, улыбнулась - совсем по-другому, не строго, а по-домашнему.

- Спасибо, мистер Поттер. Это... приятно. Очень.

- Пожалуйста, - тихо сказал Гарри. - И можно... можно я буду иногда приходить? Просто чтобы узнать, всё ли в порядке. Или если вдруг Хедвига будет уставать...

Мили снова кивнула, и в этом кивке было столько серьёзности, будто она давала не обещание, а клятву:

- Приходи. Я всегда скажу, что нужно. Для полярной совы у нас особый подход. Холод она любит, но и тепло ей тоже надо. Как и всем.

Я покосился на огромную миску с чем-то, похожим на крошечные мясные сухарики:

- А это... это для сов?

- Для сов, - строго подтвердила Мили. - Не для учеников.

- Я и не собирался! - быстро сказал я, поднимая руки. Хотя -запах шел одуряющий так бы и сьел кусочек - Просто... интересно. У нас дома Эррол столько всего ел, что я думал, совы вообще всё подряд могут.

- Не могут, - отрезала Мили, но потом чуть улыбнулась. - Но если будешь приходить с Гарри и не пытаться стащить совиный корм - я тебе расскажу. Про Эррола тоже. Он был упрямый, но хороший.

Я кивнул, будто это было чем-то важным:

- Хорошо. Буду приходить. И не буду ничего стаскивать. Честно.

Мили хмыкнула, будто проверяя, можно ли ему верить, потом махнула ушком - и рядом с ребятами на столе появились две тёплые булочки, каждая в отдельном льняном платочке.

- На дорожку, - сказала она, снова становясь строгой. - Но это вам. Не сове.

Гарри улыбнулся, взял свою булочку и вдруг почувствовал, что утро стало каким-то правильным.

- Спасибо, Мили, - ещё раз сказал он. - Правда.

Домовичка кивнула, поправила шапочку и снова взялась за свои миски, но когда ребята уже поворачивались, чтобы уйти, тихо добавила:

- Если Хедвига прилетит усталая - сразу ко мне. Мы её в обиду не дадим. Ни холода, ни голода.

Гарри на секунду задержался, будто хотел ещё что-то сказать, но слов не нашлось. Он просто кивнул, крепко сжимая в руке булочку, и пошёл следом за мной к выходу.

А когда мы поднимались по ступенькам, я покосился на него и хмыкнул:

- Знаешь, заботиться о ком-то - это вроде как тоже магия. Только тихая.

Гарри не стал спорить. Он просто подумал, что да - наверное, именно такая магия и нужна больше всего: не вспышки и заклинания, а кто-то на кухне, кто помнит, какая еда нужна полярной сове, и кто не даст ей устать.

- Ты опять ел только овсянку? Да ты её уже ттретью неделю подряд ешь.

- Она... привычная, - тихо сказал он. - Не надо думать, что выбрать.

Я нахмурился.

- Пошли.

- Куда? - поднял глаза Гарри.

- К мадам Помфри.

- Да я не болен, Рон, - устало начал Гарри. - Просто есть не хочется.

- А кто сказал, что ты болен? - твёрдо ответил Рон. - Но если ты худеешь, если у тебя сил нет даже на квиддич поболтать, значит, надо, чтобы на тебя кто-то посмотрел. Она же не будет тебя зельями поить, если не надо. Просто... посмотрит.

И Гарри не стал упираться. Потому что спорить сейчас было тяжелее, чем просто встать и пойти рядом с Роном по тихим коридорам, где шум Большого зала оставался где-то далеко позади.

***

В Больничном крыле пахло травами и спокойствием. Мадам Помфри встретила их не с суровостью, а с тем особым вниманием, которое появляется у тех, кто привык замечать мелочи: как человек держит спину, как смотрит, как дышит.

Она усадила Гарри на край кровати, быстро и ловко проверила пульс, заглянула в глаза, чуть наклонив его голову, и вздохнула - не раздражённо, а так, будто знала: это не первый такой случай в Хогвартсе и не последний.

- Ты не болеешь, - сказала она наконец, скорее утверждая, чем спрашивая. - Но ты ешь слишком мало. А в твоём возрасте и с твоей жизнью тело не может жить на одной овсянке.

Гарри покраснел, будто его поймали за чем-то постыдным.

- Я... просто не хочу. Я привык у Дурслей мало есть.

Мадам Помфри кивнула, будто это было самое обычное и самое понятное объяснение на свете.

- Бывает, - спокойно сказала она. - Когда вокруг слишком много всего, кусок в горло не лезет. Но тело всё равно должно получать силы. Поэтому я пропишу тебе курс: не зелья, не порошки, а просто порядок. Тёплый бульон утром, потом каша, потом что-то мягкое: запечённое яблоко, творожная запеканка, кусочек рыбы на пару. И домовики будут приносить тебе порции поменьше, но чаще. Чтобы не было "слишком".

Она посмотрела на меня и чуть улыбнулась:

- И друг пусть иногда заглядывает. Не чтобы стоять над душой и заставлять есть, а чтобы сидеть рядом. Когда ешь не один, каша кажется вкуснее.

Я тут же выпрямил спину, мне ведь доверили важное задание:

- Буду. Я... ну, могу просто рассказывать про близнецов. Или про квиддич. Или вообще молчать. Что лучше?

Мадам Помфри снова улыбнулась:

- Что ему приятнее. Главное - чтобы он не оставался с пустой тарелкой один.

***

Позже, когда они возвращались в гостиную, я шёл рядом, не слишком близко, но так, чтобы Гарри знал: я тут.

- Значит, никакого "съешь всё до крошки", - пробормотал я, будто сам себе напоминал правила. - Маленькие порции. Тёплое. И я рядом.

Гарри покосился на меня и чуть улыбнулся:

- Можно про близнецов. Если не очень громко.

- Не очень громко, - серьёзно пообещал Рон. - И без взрывов. Почти.

А Гарри подумал, что, может, и правда есть что-то в этом новом порядке: не в том, чтобы есть много, а в том, что кто-то рядом не требует быть бодрым, весёлым и голодным, а просто сидит и рассказывает про что-то своё, пока ты доедаешь ещё одну ложку тёплой каши.